Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Связующая магия

Связующая магия
Автор: Ольга Баумгертнер Об авторе: Автобиография Жанр: Боевое фэнтези Тип: Книга Издательство: Издательство «Альфа-книга» Год издания: 2009 Цена: 59.90 руб. Отзывы: 3 Просмотры: 47 Скачать ознакомительный фрагмент FB2 EPUB RTF TXT КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 59.90 руб. ЧТО КАЧАТЬ и КАК ЧИТАТЬ
Связующая магия Ольга Гартвиновна Баумгертнер Колдовская компания #2 Над Закатной обителью – последним приютом колдовского рода нависла угроза уничтожения. Срединники, народ, способный управлять временем, готовы стереть обитель и ее жителей с лица земли. И все это из-за древнего предсказания о связующем маге. Но кто он, тот, кого опасаются в бесконечном лабиринте Срединных миров? Сможет ли он противостоять врагам, стратегия которых почти беспроигрышна – ведь делать очередные ходы в великом противостоянии им помогают предсказания ясновидиц. Как же изменить предначертанный ход событий и избежать уготованного? Как поступить, зная, что прекращение своеобразной «шахматной» партии – это всеобщая гибель? Древние колдовские книги и кровь туманных драконов – вот ключ к разгадке предсказания о Связующей магии… Ольга Баумгертнер Связующая магия Пролог Вокруг падали невесомые снежинки. Земля, сосны, оставшиеся за спиной и почти смыкающие кроны над дорогой, и сама дорога, выходящая на бескрайнюю равнину и в ней теряющаяся – все было занесено снегом. Я застыл среди этого холодного и белого безмолвия и задумался. Передо мной словно развернулся огромный нетронутый книжный лист. Хотя нет же… я вместе со своим верным спутником – вороным оборотнем Шэдом – казался черной кляксой посреди пергамента, ну или в лучшем случае – малоприятным словом. Самым близким к моему теперешнему положению было бы слово «изгнанник»… Много событий произошло за последние годы моей жизни. Кое-какие я переосмыслил. Но над другими я буду еще не раз задумываться. Когда я был вовлечен в совершенно нерадостный хоровод событий? Пожалуй, с самого моего рождения, когда Мерлинда, колдунья и лучшая врачевательница среди магов, решилась произвести меня на свет… Пройдя жестокое воспитание в школе темной магии, в итоге я оказался не тем, кем себя считал. Моим отцом оказался не Бэйзел, повелитель темной обители, глава колдовского Совета, а фигура куда более мрачная и судьбоносная для всего нашего колдовского рода – Ментепер, старый безжалостный маг, обладающий таким могуществом, что никто не смел перечить ему, и который пытался уничтожить меня… Спас меня верный Шэд, чьи клыки оказались куда стремительнее черных помыслов… Однако смерть старого колдуна не стала избавлением, наоборот, открывшееся мое происхождение продолжило уничтожающую миссию, и в темной обители меня стали боялись ничуть не меньше, чем погибшего колдуна. Проклятье крови, возможно доставшееся по наследству – вот что больше всего пугало их. И если это коснулось меня, то через три года, когда мне исполниться двадцать пять, я стану одним из тех несчастных, кому довелось уродиться сыном Ментепера, обезумевшим, желающим уничтожать все живое на своем пути… Других убивали, но мне пока повезло. Меня боялись, боялись моей силы, моих редких магических способностей, боялись того, что я оказался тем единственным, кого самый могущественный колдун не смог одолеть… Четыре года странствий – вот цена моего возвращения назад. Туда, где остались так немного близких, которые, несмотря на открывшееся, сохранили любовь и доверие ко мне… И я надеялся, что смогу вернуть доверие Авориэн, моей любимой, отвернувшейся от меня, забравшей нашего маленького сына и запретившей видеть его… Я очень надеялся… Утешало лишь то, что рядом с малышом остался мой лучший друг и брат Авориэн, Гаст. Сейчас же впереди меня ждало множество неизведанных земель и миров… Шэд тряхнул гривой, из его ноздрей вырывались облачка пара в стылый воздух. Я потрепал вороного по шее, и мы тронулись вперед – где-то далеко в опускающихся ранних сумерках забрезжил золотистый огонек в окнах постоялого двора… Часть 1. Неизведанный путь Глава 1. В кольце сомнений – Гипномагия даст тебе то, о чем ты даже не догадываешься. Она даст такую власть, что остальные, если бы только узнали, пришли от этого в ужас. Все они пешки, всего лишь пешки, мой мальчик. Чего ты боишься? Неужели власти? – Ментепер рассмеялся. Я сидел перед ним на стуле, связанный магическими путами, как не так давно сидел Бэйзел. Черный пол, с вкраплениями золота, разрастался вокруг нас, словно вставала сияющая звездами ночь, а мы проваливались в эту сияющую бездну. – Знаю, чего ты боишься, – прошипел Ментепер, склоняясь ко мне. – Оно настигнет тебя, и тебе никуда от этого не деться, Тэрсел. Я твое проклятие на всю твою оставшуюся жизнь! Я встрепенулся, пробудившись. На лбу выступили капельки пота, и я, еще не очнувшийся полностью от видения, машинально утер их рукой. Весь месяц, с того самого времени, как я покинул Бинаин, меня мучили подобные кошмары. Я огляделся. Полутемный трактир давно опустел. Трактирщик, облокотившись на стойку, тихо переговаривался со своей служанкой, иногда умолкая и посматривая на меня, устроившегося за самым дальним столом. И гораздо чаще его настороженный взгляд скользил по Шэду, спавшему у моих ног. В углу, между камином и трактирщиком расположился другой припозднившийся постоялец – менестрель задумчиво перебирал струны лютни, и мелодия складывалась грустная и безнадежная. За окошком в ночи ей вторили завывания ветра, швырявшего в стекло пригоршни сухого мелкого снега. Язычки пламени горящих на люстре свечей под струйками сквозняка давали дрожащий свет и порождали целый хоровод теней, кружащих по стенам трапезного зала. Такие же беспокойные отсветы давал угасающий огонь в большом камине. Я допил вино в бокале и вернулся к раскрытой передо мной книге в потрепанной синей обложке. В который уже раз рассеянно пролистал ее и, решившись, поднялся. Трактирщик не сводил с меня глаз. Я же подошел к камину и бросил книгу в пламя. Менестрель от удивления даже перестал пощипывать струны. Огонь окрасился черным, на миг приобрел ядовито-зеленый цвет, с шипеньем охватив книгу подобно разозленной змее, но сразу же отступил, приняв прежний рыжий оттенок. А я выругался. Книга сгорать не желала. Я протянул за ней руку. Пламя почти угасло, позволив взять книгу и погрузив трактир в еще большую темень, но потом вновь разгорелось. Трактирщик прокашлялся. – Не хотелось бы досаждать, господин, но не опасна ли для моих посетителей ваша магия? – Если учесть, что я тут один, то нет, – буркнул я в ответ. – Но… – трактирщик растерянно глянул на менестреля и служанку. – Не суй нос не в свое дело! – огрызнулся я раздраженно. Не обращая больше на него внимания, я положил книгу на стол, и остался стоять над ней. Охранная магия, защищавшая ее, была превосходна, почти неразрушима. Почти… «А что насчет?..» – подумал я и сделал легкий пас рукой. Последовал резкий хлопок, книжку чуть подбросило в воздух, она странно истончилась, став прозрачной, а затем и вовсе исчезла. – Хм, – я в сомнении пялился в то место, где только что висела книжка. – Надо еще как-нибудь попробовать… Пойдем, Шэд. Шэд с зевком встал, и мы, поднявшись по лестнице, удалились в свою комнату. Давным-давно стояла глухая ночь. Я еще некоторое время лежал, глядя в потолок, и думал о дематериализации. В библиотеке Ментепера я взял несколько заинтересовавших меня книг. Одну из них, тоненькую книжечку по дематериализации я прочел несколько дней назад. Это был даже не учебник, а рукопись, описывающая, где применялась эта магия. Прочитав книгу, я некоторое время обдумывал, как это могло работать, пока, наконец, не опробовал сегодняшним вечером. С одной стороны, все, кто владел материализацией, могли с такой же легкостью и уничтожить созданный магией предмет. Однако совершенно по-другому обстояло дело с вещами реальными… Книга отсылала к связующей магии. Только связующему магу было под силу использовать дематериализацию на реальных вещах. Но я мало об этом слышал, а связующую магию применял только для рисования. Проснулся я поздним утром и спустился в трапезный зал. Менестрель распевал развеселую песенку, вокруг него оживленно болтали и смеялись постояльцы и завсегдатаи трактира. Прислушавшись к словам, я понял, что в песенке рассказывалось про юного мага, получившего от учителей задание уничтожить книжку. Воображение менестреля дало множество способов уничтожения от забавных до попросту нелепых. Без сомнения, вдохновением ему послужила вчерашняя сцена с моим участием. Но я лишь улыбнулся и прошел к стойке, чтобы заказать себе завтрак. Меня поначалу даже не заметили. Только трактирщик побледнел, когда я возник перед ним. Я, жмурясь от утреннего солнца, щедро лившего лучи сквозь маленькие окошки, поинтересовался: – Вьюга, похоже, закончилась, а, хозяин? – Похоже на то, господин, – он отчаянно делал знаки служанке, чтобы та прервала иронические пассажи юноши. – Не стоит, – остановил я его. – Верно, к вам не так часто заходят маги, если вы не можете отличить мага от ученика. Позаботься лучше о моем завтраке. – Не часто, но… их визиты обычно очень хорошо запоминаются, господин. Я хмыкнул и уселся за стол. – Спой еще, Донован! – крикнул кто-то. Менестрель, заулыбавшись, кивнул и тут заметил меня. На лице его промелькнул испуг, улыбка стерлась, а толпу вокруг юноши словно сдуло ветром. Трактирщик вытаращился на менестреля и изобразил страшную гримасу. Донован растерянно вскочил. Подошел ко мне. – Я должен… – Ты мне ничего не должен, – перебил я его. – Но вот тем, кто просит тебя, ты должен. – Но… Я вскинул на него насмешливый взгляд. – Ты действительно принял меня за ученика колдуна? – я рассмеялся. Во взоре его промелькнуло изумление, а лицо юноши тронула бледность. – На тебе нет колдовского амулета… – Да, действительно… – я нахмурился. – Тогда это обстоятельство тем более извиняет тебя. – Прости меня, я ошибся. Я кивнул. – Не стоит портить чудесное утро ненужными разговорами, – заметил я. Он вернулся на свое место, взял лютню, глубоко вздохнул и запел песенку. А я добавил немного магии. Светящаяся в солнечных лучах пыль уплотнилась, и перед восхищенными зрителями развернулась иллюзия по мотивам песенки менестреля. Когда мелодия затихла, иллюзия разлетелась по залу солнечными зайчиками, добавив света, озарив каждый темный уголок трактира. Я как раз закончил завтракать. Оставив монету, я направился к выходу. На пороге меня догнал менестрель. – Я всегда думал, что такие прекрасные иллюзии способны создавать только светлые маги, – взволновано произнес он. Я посмотрел на него. – Надо полагать, твои слова стоит расценивать как похвалу? Он смутился. – Я хотел сказать… – Не суди о том, в чем ты не разбираешься, Донован, – я раскрыл портал и Шэд скользнул туда первым. А я немного помедлил – Донован с детским изумлением взирал на это окно в лето посреди заснеженного зимнего царства, окружающего трактир. Из портала на нас дохнуло теплым воздухом, густым запахом свежескошенной травы, а на плечо менестреля из зарослей выпрыгнул кузнечик. Юноша замер, уставившись на зеленого прыгуна, будто на какое-то чудо. Затем, осторожно тронул его пальцем, и кузнечик исчез среди травы. После этого я шагнул в портал, и он закрылся за мной. – Куда пойдем, Шэд? – поинтересовался я. Шэд, резвясь, бегал вокруг меня, то вдруг останавливался и отщипывал какую-то приглянувшуюся ему траву, жевал ее, то гнался за своим хвостом, подобно шаловливому котенку. Хорош котенок с меня ростом! Зверюга, крупнее медведя, с жуткими когтями и зубами. Хотя телосложением он скорее напоминал ирбиса, за исключением длинных ног. Я заметил, что все чаще он остается в этом облике, обращаясь в жеребца лишь тогда, когда мне необходимо было ехать верхом. Однако мое вороное чудовище с седой гривой и серыми пястями на лапах, по-прежнему поедало в большом количестве траву на лугах и овес на постоялых дворах. Да и имел Шэд по-прежнему безобидный конский запах, так что обычные лошади от него не шарахались даже в таком облике. Но вот таскать на себе седло с упряжью, помимо дорожной сумы мне порядком надоело. – Шэд! – я остановился и побренчал уздечкой. Он недовольно заворчал и попятился от меня. – Куда?! Он игриво подпрыгнул и помчался прочь. – Шэд, вернись! – закричал я ему вслед. – Мерзавец! Бросив поклажу, я раскрыл портал и переместился как раз перед ним. Шэд, издав удивленный звук, резко остановился и совершил новую попытку сбежать от меня. Переместившись повторно, мне пришлось прыгнуть за ним, чтобы успеть схватить бестию за хвост. Шэд сразу сдался, плюхнувшись на землю, а я добрался до загривка и устроил зверю легкую трепку. Он перекатился на спину, подсекая, и я свалился прямо на него. Передние лапы зверя охватили меня. – Ну и что это такое? – поинтересовался я, изучая его клыкастую пасть прямо перед моим лицом. И в следующий миг его зеленый язык прошелся по моим щекам. Я отпрянул, выпустив его, и он легко ускользнул. – Нечестно, Шэд, – я вытирал с лица тягучую слюну. – Нам надо ехать. Он встряхнулся, но облик не поменял. – Шэд, будь хорошим мальчиком, – я ласково потрепал зверя по голове, похлопал по шее. Безрезультатно. Вместо этого он опустился подле меня, словно предлагая забраться на спину. – Не лучшая идея, – заметил я. – Хотя таскать седло я устал. Шэд, покосившись, выгнул шею и поддел ладони носом, приглашая. Я с сомнением схватился руками за жесткую седую шерсть на загривке и перекинул через зверя ногу. – Если я выдеру тебе все гриву, сам будешь виноват, – предупредил я. Он фыркнул и поднялся. А я едва не свалился. Шэд на миг обернулся и осторожно двинулся к тому месту, где я бросил сумку и упряжь. И постепенно ускорил шаг. Я же чувствовал, как движется подо мной каждый его мускул. Он перешел на рысь, а следом на галоп. И если на рыси он шел довольно ровно, то на галопе мне пришлось сжать бока коленями и охватить руками шею, закрепил. Домчавшись до поклажи, Шэд остановился. Я скользнул с его спины, посмотрел на него, и он чуть виновато прижал уши, поняв, что я вряд ли остался доволен поездкой. – Нет уж, – заявил я ему. – Но если тебе так хочется избавиться от упряжи… Я достал кинжал и взялся за упряжь. Отрезав уздечку, из поводьев я сделал ошейник. Шэд недовольно заворчал, когда кожаное кольцо охватило его шею. Следом пару ремешков я пустил у него под мышками. Держась за эти ремни теперь можно не опасаться упасть с Шэда на галопе в любом его облике. К ним же я мог приторочить дорожную сумку. Бросив седло и остатки упряжи, мы зашагали дальше. Вокруг расстилались луга, местами зелеными шатрами вздымались купы каких-то необычайно высоких деревьев. Немного парило. Шэд принюхивался к травам; уши его то и дело поворачивались в сторону выпархивающих у нас из под ног птах, с тревожным щебетаньем уносившихся прочь и опять скрывающихся в зарослях. Далеко за полдень мы остановились на берегу ручья. Шэд долго лакал прозрачную журчащую воду. А я наполнил флягу, напился и умыл лицо. Потом легко перекусил сыром, вяленым мясом и хлебом, взятыми в трактире. Шэд заснул, а я задумался. Минул месяц, как я покинул Бинаин. Все это время я несколько бесцельно перемещался в мирах, пытаясь разобраться в себе и определиться, что делать дальше и куда направиться. Но ничего путного в голову не приходило. Да и слишком часто мысли возвращались к одному и тому же. Я тосковал по месту, в которое раньше не желал возвращаться. Другую тоску я душил в себе и не позволял даже думать о ней. Впереди у меня четыре года. Четыре года мне нужно чем-то заниматься. Ничего более лучшего, чем путь вперед и осмотр новых миров, я не придумал. Кроме того, мне необходимо было прочесть имевшиеся у меня книги… Одну из них я и достал из сумки – книгу по гипномагии. Взятая в библиотеке Ментепера, она была им же и написана, причем на первоначальном языке. Я сомневался, что чтение этой книги доставит мне удовольствие, однако надеялся, что она ответит на кое-какие мои вопросы. С трудом преодолев отвращение, я прочел несколько глав, посвященных пыткам при помощи гипномагии, а также тому, как, внушив людям или магам определенные мысли, следовать своим целям. Прочел я и о том, как можно противостоять другому, более сильному гипномагу. Это меня поначалу заинтересовало, пока я не узнал, что для этого нужно было использовать несколько чужих умов, связав их в единый. Тогда удар враждебного мага распределялся по всем участникам, утратив изначальную силу. Ментепер назвал этот способ – гипнощит. Однако, как упоминалось далее в книге, этот способ часто приводило к гибели используемых магов, да и был, по словам Ментепера, неудобен – магу приходилось контролировать волю живого щита и одновременно отражать удары врага. После этого я уже хотел отбросить книгу, но тут увидел название следующей главы – «управление животными». Поморщившись, я продолжил чтение. Здесь Ментепер писал, что гипномагию возможно применять, чтобы мысленно управлять специально обученными животными, а так же улавливать их настроение. Однако в этой главе не упоминалось, что он пользовался этим. Я захлопнул книгу, решив, что на сегодня с меня хватит, и принялся изучать спящего зверя. «Шэд! – мысленно позвал я. – Нам пора». Он пробудился, поднял голову и вопросительно посмотрел на меня. «Шэд», – позвал я. Зверь встал, сделал неуверенный шаг и замер. «Шэд, иди ко мне» – повторил я. Морда его выражала некоторое недоумение, но он все же подошел. – Молодец, – похвалил я его вслух. – «А теперь принеси сюда сумку». Шэд смотрел на мои губы, но слова, которые он слышал, с них не срывались. Он потоптался, сомневаясь, но все же взял в зубы сумку и опустил у моих ног. На этот раз я похвалил его про себя, но также одобряюще потрепал по голове. После этого я опробовал еще несколько команд, также произнесенных мысленно. И Шэд беспрекословно их выполнил. – Отлично, в гипномагии нашлось хоть что-то полезное, – сказал я сам себе, а Шэд, довольный, заворчал, когда я приласкал его. Я забросил книгу в сумку и раскрыл портал. Похлопал Шэда по шее, и он, встряхнувшись, обернулся жеребцом. В мировом окне вечернюю зарю застилала пелена дождя. На нас повеяло влажной прохладой. Прежде чем пуститься в путь по неизвестным мирам, я хотел посетить один знакомый. С ним меня связывали малоприятные воспоминания, но я хотел получить ответ на давно не дававший покоя моему любопытству вопрос. В городе дождь усилился. Он приглушал свет фонарей, делал его размытым. Высокие дома нависали над улицами темными громадами скал – в окнах только начали зажигаться огни. Шэд легкой рысью бежал по лужам пешеходной дорожки, недовольно пофыркивая, когда вода попадала ему в нос. Редкие припозднившиеся прохожие уступали нам дорогу. Когда мы подъехали к знакомому зданию, я спешился и зашел внутрь. Шэд не отставал, приняв облик зверя. И первым нам попался Фартап. Меня эта встреча совершенно не обрадовала, но ему она понравилась еще меньше – колдун сделался бледным, как мраморные плиты под его ногами. – Доброго вечера, Фартап, – произнес я. Он нервно сглотнул, бросая опасливые взгляды то на меня, то на Шэда. – Что с Игниферосом? – наконец вымолвил он вместо приветствия. – Ничего. Разве он не сказал вам, что вернется в светлую обитель? – Да, но… – Что ж он вас-то не взял с собой? – в моем голосе прозвучала издевка. – Ты знаешь почему. Мы утратили дар магии и… кто-то же должен следить за городом. – Неплохое утешение. – А тебе что здесь понадобилось, темный маг? – настороженно спросил Фартап. – Наверное, я бы не приехал сюда, если бы не любопытство, – заметил я. – Хочу видеть того, кто излечил Игнифероса. На физиономии Фартапа отразилась растерянность. – Не уверен, что я должен… – запротивился он. – Боюсь, тебе придется проводить меня к этому человеку. Тебе или кому-то другому. Впрочем, за врачевателя не опасайся. Я побеседую с ним и уеду. Даю слово. Фартап сомневался, но все же сделал знак следовать за ним. Мы вышли на улицу, и мой провожатый кивнул на соседнее здание. – Здесь… И ты должен знать – Игнифероса спасали сразу несколько человек. Одному подобное оказалось бы не под силу. Я отведу к главному из них. И тебе придется самому извиняться за поздний визит и объяснять, почему убийца Игнифероса интересуется медициной… Я криво усмехнулся. – Я считал, что мне понадобится переводчик. – Нет, большинство людей знакомы со светлым наречием. И доктор Вилен прекрасно владеет им. – Что ж, меня это устраивает не меньше, чем тебя. Доктор? – Лекарь. Мы вошли в здание, не такое высокое, как предыдущее, пересекли пустынный холл, поднялись на подъемнике на пару этажей. Дальше Фартап совсем немного прошел по длинному коридору, остановился у одной из дверей и нажал на какую-то кнопку. Из-за двери послышался звук, похожий на перезвон колокольчиков, затем шаги, и дверь распахнулась. – Фартап? – на пороге стоял мужчина, лет сорока, в домашней одежде. – Здравствуй, Вилен, – Фартап явно почувствовал себя неловко. – Тут к тебе гость… Вилен заметил меня, а когда обнаружил за моей спиной Шэда, то открыл рот от изумления. – Когда-то он поранил Игнифероса… – добавил шепотом Фартап. – Что ты хочешь от меня? – встревожено спросил Вилен. – Побеседовать, – я шагнул к человеку, Фартап отступил. – Сейчас? – Вилену все же пришлось посторониться, потому что первым в дверь решил зайти Шэд. Я воспользовался этим, прошел в жилище врачевателя и, сделав Фартапу знак, что он может уходить, захлопнул дверь. – Похоже, сейчас, – пробормотал растерявшийся хозяин. – Мое имя Тэрсел, – представился я. – И Игниферос приходится мне дядей… То, что произошло, можно считать недоразумением. – Смерть – недоразумением? – он покачал головой. – Тебе не понять. Магия иногда проявляется весьма непредсказуемым образом. – Может, поэтому Игниферос когда-то и запретил применять ее здесь, потому что она опасна? Так что же, выходит, ты убил его непреднамеренно? Я кивнул. – А как? – Он тебе не рассказывал? – с недоумением спросил я. – Нет. Рана оказалась необычной, и я, испытывая профессиональный интерес, пытался выяснить, каким образом вообще возможно нанести… порез… Ни рваных краев, ни раздробленных костей в позвоночнике. Удивительно гладкий срез плоти. Именно благодаря этому мы и смогли спасти его. Что же это за орудие? – Хм, вот уж не думал, что у моего меча обнаружится недостаток, – я, нахмурившись, обнажил клинок, и, обозрев лезвие, задумчиво провел по нему пальцем. – Ты сделал это мечом? Невозможно… – Почему? – Есть превосходная сталь, и все наши инструменты изготавливаются из нее. Но как бы тщательно мы их не затачивали, ни один из них не способен приобрести ту остроту. Но… ты провел пальцем по клинку, а на коже не осталось и царапины! – Меч не может причинить вред тому, кто его изготовил. – Значит, дело в магии? – Да. Если ты дашь мне какую-нибудь ненужную вещь, я покажу. – Занимательно… Пойдем в гостиную. Мы зашли в просторный гостиный зал, и Вилен предложил присесть на диван. Сам исчез в соседнем помещении. Шэд улегся у моих ног, а я изучил комнату. Кроме дивана, низкого столика и пары кресел здесь имелся буфет и книжный шкаф. А большие чуть ли не во всю стену окна, занавешенные полупрозрачной светло-оливковой, под цвет мебельной обивки, материей, выводили на мокрую от дождя террасу, заполненную растениями в кадках. Вилен вернулся и поставил передо мной на столик какую-то статуэтку. Я так и не понял, что за существо запечатлели в камне. – Неудачный подарок, сделанный моими коллегами по работе, – чуть смутился врач. – Но хоть на что-то он пригодится. Если ударить по нему – во все стороны брызнет крошево. Если же твой меч не простой, значит, ничего этого не последует. – Конечно, – я взмахнул клинком, и статуэтка осталась стоять, как стояла. На челе врачевателя собрались морщины. – Хочешь сказать, что уже сделал это? – Проверь. Он взял статуэтку, и она в его руках развалилась на две половинки. Вилен воззрился на зеркально гладкий срез. – Немыслимо! – он провел пальцем по срезу, и в его голосе проскользнуло невольное восхищение. – Идеально гладкая поверхность! Вилен поставил статуэтку на стол. – А можно еще раз, только медленнее? Я фыркнул. – А потом ты расскажешь, что меня интересует, доктор. Я исполнил его просьбу, и статуэтка развалилась на четыре сегмента. Вилен снова исследовал срезы фигурки. – Собственно, я почти все сказал. У Игнифероса оказалась идеально гладкая рана. Нам осталось пригнать половинки органов друг к другу и сшить их. Тебе ведь наверняка известно, чем менее рваные края раны, тем быстрее она заживает. – Но он был мертв, – заметил я. – Как ты оживил его? – Боюсь, мой ответ не уляжется в пару предложений, – отозвался Вилен. – Для того чтобы понять, тебе потребуется изучить анатомию и прочие врачебные науки. Люди тратят на их изучение годы. Я обратил на него недоуменный взгляд. – Ты не можешь объяснить мне? Это так сложно? – Если сказать в нескольких словах… При наступлении смерти, мозг остается жив еще некоторое время. И если предпринять попытки вернуть тело к жизни, то человека возможно оживить. Ты, верно, полагал, что если сердце не бьется, человека оживить невозможно? Я нахмурился. – У нас после подобного уже никто не оживал. Правда, есть снадобья, почти останавливающие сердце и погружающие в сон, похожий на смерть. Но никто не умирал при этом. Я все-таки не понимаю… – Тогда тебе придется потратить достаточно много времени, чтобы разобраться в тонкостях, – заметил Вилен. – Но я не вижу особо смысла. Зачем? – Когда я впервые попал в ваш мир, его устройство мне показалось понятным – механика, использование электричества… Но я всегда считал, что если кто-то умирает, он умирает навсегда. И, пожалуй, меня раздражает, когда я чего-то не понимаю. Если ты сможешь заполнить этот пробел, я готов заплатить названную тобой цену. Ему не пришлось думать долго. – Сможешь сделать наши инструменты такими же острыми, как твой меч? – спросил он. – Наши больные смогли бы гораздо быстрее поправляться. – Пожалуй, да. – Я так понимаю, ты нигде не остановился? Можешь пожить здесь – у меня имеется комната для гостей. Хотя… ты ведь знатного рода, и вероятно обстановка слишком скромна. – Я не привык к роскоши, – заметил я с легкой насмешкой. – В отличие от моего дядюшки. – Он вполне заслужил это, – отозвался Вилен. – Сделал для нас многое. – Например? – Он управлял погодой – у нас с ней большие проблемы, а его маги восстанавливали природу, которая в нашем мире почти зачахла. – А он сказал, что виной тому ваши механизмы? – поинтересовался я. – Да, но мы не можем позволить себе отказаться от них. Для нас это то же самое, что вам отказаться от магии. – Ну да, – я фыркнул, – Фартап и остальные отказались от магии, когда привыкли, что здешние машины делают все за них. – Им это понравилось. Тебе нет? – Нет. Если честно, мне ваш мир совсем не нравиться. Но месяц я его потерплю. – В еде ты тоже, надо полагать, непривередлив? – поинтересовался он. – А что ест твое животное? – Что обычные лошади. А я, пожалуй, в еде все же привередлив. – Ну что ж, – он развел руками. – Постараюсь прокормить вас обоих… – А золото здесь в ходу? – спросил я, бросив ему монету. Он поймал ее. – Сгодится. Однажды Игниферос рассказывал, что оно, как ни странно, в ходу во всех мирах, как, впрочем, и серебро. Удивительно, не правда ли? Такие разные миры, разные люди, народности. Но расплачиваться приходится одним и тем же. – Вот как? Дядя рассказывал про миры? – Да. Мы часто с ним беседовали, пока он поправлялся после операции. Он тогда еще посмеялся над собой, вспомнив, что всегда считал лекарей в светлой обители самыми бесполезными ее обитателями. Говорил, что маги редко болеют. – Это правда. – Но ведь у вас часто случались войны. Неужели врачеватели не пригодились раненым? Я отвел взгляд на мокрое от дождя окно. – Тебе случай с Игниферосом ни о чем не говорит? Вилен сник. – Да, да, я понял – ваша магия смертельна, и цель ваших воинов – вовсе не ранить противника… – Как и со стороны светлой обители, – добавил я. – Наша общая история темна. Но возможно, она когда-нибудь изменится. Вилен задумчиво кивнул и сделал знак следовать за ним. Он показал мне довольно просторную комнату для гостей. Кроме кровати и письменного стола здесь имелся диван с низеньким столиком и отдельная ванная. Затем Вилен принес миску овса для Шэда и пригласил меня поужинать. Поели мы молча. Врач, похоже, о чем-то сильно, задумался. Я поблагодарил его за ужин и вернулся в свою комнату. Шэд тоже успел поесть – теперь он дремал, разлегшись на ковре во весь рост и положив голову на лапы. Я потрепал его косматую голову, наскоро принял ванну, опрокинулся на постель и провалился в темный сон. А утром за завтраком Вилен устроил мне неприятный сюрприз. – Я подумал – все оказывается гораздо сложнее, – сообщил он. – Все книги по медицине, которые я мог предложить тебе для чтения – на языке людей. Как и все лекции во врачебной школе. К тому же, чтобы прослушать их понадобится не один год… – Я думал, что ты мне сам объяснишь, – заметил я хмуро. – Исключено! – возразил он. – У меня есть работа, и я должен находиться в больнице и лечить людей. Я жизненно необходим для них. Я долго и раздумчиво смотрел на него, что он, занервничав, поднялся со своего места. – Фартап сказал мне, что ты обещал не причинять мне вред. – Было бы крайне глупо с моей стороны. – Ты опасаешься Игнифероса? – Скорее наоборот. Но я не хочу с ним ссориться, тем более из-за тебя. У меня есть другое предложение… Я рассказал Вилену о гипномагии. – Хочешь сказать, что можешь проникнуть в мой разум и почерпнуть необходимые знания так же легко, как если бы прочел книгу? – поразился он. – Да. Таким же образом можно попробовать изучить ваш язык… И тогда, скорее всего, читать принесенные вами книги не понадобится. – Я не уверен… Ты сможешь увидеть слишком личное… – Я не собираюсь полностью просматривать твой разум – только то, что меня интересует… – Это возможно? Ты уже пробовал избирательно прочитывать мысли? Я кивнул. Вилен задумался. – И что я буду ощущать? И сколько займет времени? – Не думаю, что больше трех часов. Ощущать – ничего. В худшем случае, если противиться гипномагии, заработаешь головную боль. Вилен, размышляя, прошелся по кухне. – Хорошо, я согласен. Можно попробовать сегодня – у меня как раз выходной день. За три часа я, конечно же, не управился. Информации оказалось больше, чем я думал, к тому же мы часто прерывались, чтобы немного отдохнуть и отвлечься. Однако к вечеру мы все же закончили, заплатив за свое усердие головной болью. Вилен глотал какие-то таблетки, похоже, нисколько ему не помогавшие. А я достал специальную смесь трав, изготовленную Мерлиндой. Я заварил ее и, вдыхая аромат, не спеша пил по глотку горьковатый напиток. Я знал, что она собирала некоторые из этих трав в предгорьях, недалеко от Брингольда. Из-за знакомого запаха мне на миг померещилось, что я вернулся домой. Головная боль отступила, но вернулась боль другого рода. Пробужденные воспоминания так сдавили душу, что у меня едва не навернулись слезы. «Прошел месяц, а мне так плохо, – подумал я с горечью. – Как я вынесу эти четыре года?» Я разозлился на эту свою слабость, но тут меня отвлек Вилен. – Что ты пьешь? – полюбопытствовал он, морщась. – Помогает от головной боли? – Мне да. Хочешь попробовать? – Если можно. Не слишком приятный процесс эта ваша гипномагия. – Это точно, – я отлил из своей кружки в его стакан и предупредил: – Осторожно, оно горькое. Все лекарства моей матери жутко горькие. – Твоя мать занимается медициной? – Вилен с изумлением взирал на содержание стакана. – Она готовит лучшие снадобья в обители. Он опасливо попробовал темно-золотистый отвар, скривился, но выпил. Через пару минут морщины на его лбу разгладились. – Удивительно, как быстро помогло. Ты не знаешь случайно состав? – Знаю, но у вас эти травы не растут. Они и в Бинаине встречаются только в предгорьях. – Если здесь объявится Игниферос, я попрошу его об одолжении. Я пожал плечами и заговорил на языке Вилена. Он вытаращил глаза. – Когда ты хочешь получить инструменты? – спросил я. – Неплохо у тебя получается, – заметил он. – Инструменты… Необходимо изготовить новые или ты улучшишь старые? Я пожал плечами. – Можно и старые – никакой разницы. – Мне понадобится день-два, чтобы собрать их со всех больниц. – Мне торопиться особо некуда, – заметил я. Весь следующий день Вилен пропадал в больнице. А я дочитал книгу по гипномагии. Последняя глава потрясла меня, и книга, выскользнув из рук, упала на пол. Я некоторое время смотрел бездумно в окно. Потом все же поднял книгу и, уже не прерываясь, прочел последние страницы. В последней главе Ментепер писал о связующей магии. Я всегда считал, что основное использование связующей магии – именно в рисовании. Правда, в темной обители иногда можно было услышать, что использование ее с другими видами магии имеет разрушительные последствия. Впрочем, говорили об этом мало – книг по связующей магии в обители не имелось, а остальные сведения об этом являлись обрывочными. При этом, однако, считалось, что связующая магия одна из самых опасных. Подтверждение этому я нашел в книге Ментепера, хотя здесь говорилось только об использовании связующей магии и гипномагии. Это позволяло проникать в разум врага и пользоваться незнакомой магией. При этом связующая магия усиливала ее мощь. Я ощутил, как по спине у меня побежали мурашки. Оглянувшись на кое-какие давние события, я понял, что все было не так, как мне казалось… – Тэрсел? – вернул меня к действительности оклик Вилена. – С тобой все в порядке? – Что? – голос мой прозвучал глухо, я понял, что в горле пересохло и мне жутко хочется пить. – Ты выглядишь неважно. Я несколько раз звал, но ты словно не слышал. – Я задумался, извини, – я захлопнул книгу и положил рядом с собой на диван. – Ужин, наверное, остыл, – заметил Вилен. – Спасибо, я не хочу есть. Вилен немного помялся. – Я собрал инструмент, – наконец решился он. – Ты можешь заняться этим завтра? Я кивнул. Вилен ушел, унеся пустую миску – Шэд, в отличие от меня, от еды не отказался. Зверь подошел ко мне, его язык прошелся по моим ладоням. Устроившись у моих ног, он примостил голову на коленях. Я, задумавшись, рассеяно зарыл пальцы в его жесткой черно-серебристой гриве. – Завтра уже уедем отсюда, Шэд, – прошептал я. – По тебе уже пора пройтись щеткой… Он шумно вздохнул, словно соглашаясь, опустил голову на лапы и задремал. А я раскрыл портал в Темную обитель. – Ретч, – позвал я. Он дремал в кресле в своей комнате. – Тэрсел? – он встрепенулся и посмотрел на меня через раскрытый портал. – Ты все еще живешь здесь? – поинтересовался я. – Да, ты же помнишь – мне тоже по душе здешний вид из окна, – он улыбнулся. – Судя по тому, что ты задаешь подобные вопросы, у тебя все в порядке. – Пока да, – согласился я. – Пока? – Ретч чуть нахмурился. – Кстати, любимый мой племянник, ты не попрощался ни со мной, ни с матерью, ни с Бэйзелом. Если в этом виноват твой приятель – огненный маг, с которым вы ранним утором исчезли отсюда, ему придется плохо… – Гаст тут ни при чем. А длительные прощания ни к чему. – Ты так считаешь? – на лице его отразилось неудовольствие. – А мы думаем по-другому. Я опустил взгляд. – Понимаю, тебе это опять причинило бы боль, – тихо продолжил Ретч. – Но мне казалось, что все же мы смогли поддержать тебя. Ты сильный, я знаю, но все же… – Ты прав, я не уверен до конца в своей правоте, – отозвался я. – И мне… У меня не хватило духу закончить. Ретч поднялся, добавил магии в портал, расширив его, шагнул ко мне. И, ничего не говоря, притянул к себе, прижав. – Ты все-таки расклеился, мой повелитель, – ласково произнес он. – Ретч! – упрекнул я. – Даже если Бэйзел вернулся, истинным повелителем темной обители я считаю тебя. И Нордек, кстати, тоже. – И вы оба знаете, почему это невозможно. Да я и сам этого не хочу. И… – И? – Не хочу, чтобы об этом знал кто-то еще – я побеседовал с Игниферосом. – Когда и где? – удивился Ретч. – В библиотеке Ментепера. Я искал в его доме все, что связано с гипномагией. Игниферос, наверное, тоже проявлял любопытство к определенным книгам своего брата. Он нашел кое-какие записи, где Ментепер описывал, как собирается восстанавливать первую обитель и переселять туда темных колдунов. – Как-то с трудом верится, – заметил Ретч. – Мне тоже, однако, Игниферос решил, что эта идея не такая уж недостижимая. Только, в отличие от брата, он собирается переселять туда всех. – Всех? То есть?! – Ретч смотрел на меня с непониманием. – Он хочет, чтобы мы вновь стали единым народом. – Это невозможно! – Это возможно, – ответил я. – Кроме того, его шею сейчас украшает обе половинки Дерева власти. – Что?! Как он посмел?! – Ретч неожиданно рассердился. – Серебренная часть Дерева по праву принадлежит тебе! Увидев выражение моего лица, он опомнился. – Прости, я не хотел… – Так лучше для всех нас, – тихо произнес я. – А многовековая война, наконец, закончится. – Закончится, если только все согласятся, – возразил Ретч. – Сомневаюсь, что не найдется противников объединения. Тот же Нордек, например, или Балахир и его свора. Да и сам Бэйзел. – Он согласится. Если нет, ты передашь ему этот наш разговор. Только ему, Ретч, и никому больше. – Конечно. Но откуда у Игнифероса серебренное Дерево? Оно находилось на Ментепере, когда его погребли… Знаешь, я так боялся, что все повториться, что даже посмел проверить гробницу через несколько недель. Не смотри на меня так! Я слабо улыбнулся. – Шэд – не морок, его зубы – тоже. Игниферос мог точно так же вскрыть гробницу, как и ты, или попросить Бэйзела. – Ты думаешь, Бэйзел отдал бы ему? – Ретч нахмурился. Я пожал плечами. – Так ты действительно согласен, чтобы Игниферос правил нами? – продолжил спрашивать Ретч. – Но почему? – Есть другая перспектива. Темные колдуны остаются в Бинаине, а светлые переселяются в первую обитель. Что, по-твоему, лучше? – Даже не знаю, – признался он. – Мы тогда не успели изучить тот мир, да и потом как-то стало не до этого. Это сложный вопрос, но и еще более сложное решение – перебираться в полуразрушенный мир. – Я заглядывал туда еще раз. Он того стоит. Ретч бросил на меня чуть удивленный взгляд. – Почему? – Ну хотя бы потому, что он последний в цепи миров. – Как?! – опешил Ретч. – Из него есть только один путь. – Я даже не подозревал, что такое возможно, – Ретч подошел к окну, обозрел лежащий перед ним город и присвистнул. – Куда тебя занесло, Тэрсел? – Мир, где долгое время находился Игниферос. Любопытствую у местных врачевателей, как они вернули его к жизни. Вдруг когда-нибудь пригодится. Ретч рассмеялся. – Они раскрыли свои секреты? – Им ничего другого не оставалось, – я улыбнулся. – Ты надолго здесь задержишься? – Нет, завтра двинусь дальше. Чувствую себя здесь не уютно. Я поморщился, а Ретч кивнул. – Да, воздух тут дрянной… Надеюсь, ты со мной будешь поддерживать связь? – в голосе Ретча послышалась тревога. Я покачал головой. – Я могу открывать не больше полусотни дверей, так что если я забреду дальше… – Может, не стоит так далеко забираться? – Ретч нахмурился. – Где мне придется искать тебя, если вдруг в скором времени Игниферос заявит о своем решении, а в нашей обители все поднимутся на дыбы? – На этот и прочие случаи я сделал такую вот вещицу… Я протянул ему небольшую книгу в коричневом кожаном переплете, с ремешком, не позволяющем книге раскрываться. Ретч взял ее, раскрыл и с недоумением воззрился на чистые листы. Я показал ему вторую такую же. – Эта останется у меня. Когда я сделаю запись в своей книге, она появится в твоей, и наоборот. – А когда страницы кончатся? – едко поинтересовался Ретч. – Я не собираюсь писать тебе многостраничные послания, – заметил я. – Ты, надеюсь, тоже. А уж если вдруг такое случиться, старые записи можно стереть заклинанием. – Сгодятся любые чернила? – я кивнул, а Ретч с некоторым сомнением изучал книжку. – Хм, неплохая идея, но думаешь, что эта штука будет действовать там, откуда ты не сможешь до нас дотянуться? В чем разница? – В магии. – Вот как? – Ретч хмыкнул. – И в какой же? Мне в голову ничего не приходит кроме магии связующей, но… Он с неверием воззрился на меня. – Ты – связующий маг?! – выдохнул он. – Как ни прискорбно, но только недавно я понял, что во всех моих неприятностей виновата не гипномагия, а связующая магия, – заметил я. – Как такое возможно, ведь… Это гипномагия без сомнения! – Что такое связующая магия, Ретч? – Работа с магической энергией на самом тонком уровне, которая позволяет использовать одновременно несколько видов магии или же соединяет их. – Вот именно – одновременно. Когда-то гипномагия, магия ветра, визуальная, материализация, перемещения и даже… – я издал истерический смешок. – то-то бы все удивились – огненная! – все это превращалось в смертельную смесь в моих снах. – Огненная?! – Помнишь того мага, погибшего от молнии? – Она вполне могла оказаться настоящей, – заметил Ретч. – Ты что же пробовал заниматься огненной магией? – Я всегда мог зажечь свечку, но… дело не в этом… Я смолк. Ретч, внезапно помрачнев, следил за мной. – Что-то не слишком приятное? – Гипномагия позволяет читать мысли, выуживать знания, но… со связующей получается несколько иной эффект… Мне не обязательно понимать, как работает та или иная неизвестная мне магия – связующая магия отразит ее, усилив мощь… – И ты теперь умеешь этим пользоваться? – Я не пробовал. Прочел об этом только сегодня в книге Ментепера, – я кивнул на оставленный на столе том. – Представляю, как не поздоровилось бы Игниферосу, реши он метать в тебя молнии сейчас, – Ретч криво усмехнулся. – Можешь попробовать? – Что именно? – Устроить там молнию, – Ретч скрестил руки на груди и кивнул в сторону окна. – Ты предлагаешь… – Да, мне интересно было на это взглянуть. Я понимаю, что тебе придется для этого сделать, но хочу, чтобы ты попробовал. Я нахмурился, но потом все же согласился. Осторожно я коснулся разума Ретча, а потом… С треском, ослепив нас короткой вспышкой, всего в трех футах от окна пронеслась молния и со страшным грохотом ударила в землю, что пол под нами дрогнул. Ретч испуганно отшатнулся от окна, а Шэд, проснувшись, подскочил на месте. Недовольно заворчав, он подошел к Ретчу, принюхался. – Впечатляюще, – Ретч против воли побледнел, но все же выдавил из себя улыбку, а потом нервно потер запястье правой руки, которой коснулся носом Шэд. – Как себя ведет твой оборотень? – По-прежнему ест овес. – Даже когда он в таком облике? – Как ни странно. Да, и пахнет от него по-прежнему конем. – И, пожалуй, к лучшему… А Бэйзел знает об этой твоей способности? – Нет. – А кто-нибудь еще? – Только Гаст, но он не осознает, что такое связующая магия. Полагает, что ее можно использовать в рисовании для слежки… И я действительно применял связующую магию только в рисовании… – Я сверну ему шею! – не сдержался Ретч. – А скажи-ка мне – как давно ты узнал, что он бастард Лайтфела? Тогда на арене, когда он оказался у нас в руках, – ты знал? – Ретч, – в голосе моем послышалась жесткость, и Ретч весь поник. – Пять минут назад мы говорили об объединении обители. – Я просто хочу знать. – Да я знал. Точнее Визониан успел поведать перед смертью, – я не сводил глаз с Ретча. – Я хочу, чтобы ты запомнил – Гаст мой друг. И я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось. – Да, милорд. – Более того, – продолжил я. – Если вдруг скоро начнется объединение, я хочу, чтобы ты приглядел за ним. Ретч фыркнул. – Он, уверен, сам за себя постоять сможет. – И еще. Я хочу, чтобы ты последил за Эрслайтом. А поскольку Гаст неожиданно пришелся ему близким родственником… Ретч улыбнулся, сверкнув зубами. – Понимаю, что тебя беспокоит. А ты не забываешь, что я тоже в последнее время занимаюсь огненной магией? – Ретч, пожалуйста! – Нелегкая задача, – заметил он посерьезнев. – Ты сам отдал малыша в светлую обитель. Но я постараюсь. – Спасибо. – Так когда ты понял, что владеешь связующей магией? – спросил он. – Если ты про рисунки, то давно. Ретч посмотрел на меня с недоумением. – Насколько давно? – С тех пор как попал в магическую школу. Бэйзел всегда считал, что в моих рисунках присутствует визуальная магия. – Но почему ты молчал об этом? – Я слышал мельком, какой разрушительной силой обладает связующая магия. Но никогда не стремился узнать об этом больше, и тем более, овладеть этой ее особенностью. Мне хватило неприятностей из-за гипномагии. Поверь, к лучшему, что я умолчал об этом. – Может и так. Но когда твое изгнание закончится, ты скажешь остальным? – Ретч повертел в руках книжку. – Как проверим, появятся ли записи? – Еще не знаю. Но тебе придется пока помолчать об этом… Когда вернешься к себе, напиши что-нибудь. Я тебе отвечу. – Что ж, давай попробуем, – он шагнул к порталу. – И все-таки не забредай слишком далеко в мирах. А если вдруг понадобится помощь – позови меня! – Ты говоришь, совсем как моя мать. – Она любит тебя, как и я, – Ретч улыбнулся. – Надеюсь, ты в этом никогда не сомневался? – Один раз. Нет, два раза, – поправился я. Ретч нахмурился. – Когда это? Ну допустим в библиотеке я вел себя не совсем разумно… А еще, вероятно, когда Бэйзела посчитали погибшим… Но тогда все не знали что думать, и кому верить. Я улыбнулся. – Вот видишь, ты об этом сам знаешь. – Но я больше никогда… – Не зарекайся, Ретч. Я и сам себе иногда не верю. – Ну, тогда хоть я тебе буду верить, – он обнял меня на прощанье. – Не пропадай. Мы все ждем твоего возращения. Ретч шагнул в портал. Я раскрыл книгу. Не прошло и минуты, как в ней появилась запись, сделанная рукой Ретча. «Не забредай далеко, мой повелитель. И если по пути тебе попадется что-нибудь необычное, надеюсь, ты сообщишь об этом?» «Что ты считаешь необычным, Ретч?» – в ответ написал я. «Тебе лучше знать. По мирам ты побродил побольше моего. И возвращайся скорее». На следующий день я направился с Виленом в его больницу. В кабинете, куда он привел меня, несколько столов оказались завалены горами инструментов. Я открыл рот от изумления. – Так много? – Ты, наверное, даже не подозревашь, сколько людей живет в нашем мире и сколько нуждается в помощи, – заметил Вилен. – Послушай, – произнес я. – Давай я сделаю сейчас всего несколько. А ты опробуешь его в деле. Вдруг моя магия испортит инструмент? – Хорошо. Мы проверим. Он отобрал несколько хирургических ножей. Я подумал и решил немного изменить заклятие на них. – Я не стал делать их всережущими, – пояснил я. – Только для человеческой плоти. Тебе же не надо, чтобы ножи прорезали стены? Точить их не понадобится. Вилен кивнул, осторожно взял инструмент и куда-то унес. Я остался в кабинете, ожидать результатов. Вернулся Вилен через два часа, но зато весьма довольный. – Все прошло успешно. Я кивнул и приступил к изменению остальных инструментов. На это у меня ушло часа четыре. Вечером на радостях Вилен приготовил отличный ужин и достал бутылку вина. – Почему ты живешь один? – спросил я. – Где семья? – Ты видел фотографию в гостиной? – Вилен погрустнел. – Жена ушла от меня лет восемь назад, забрав обоих детей. – Почему? – Из-за моей работы. Я почти не бываю дома. Но… если я не смог сделать счастливой ее, то подарил счастье многим другим, вернув им здоровье. Я опустил глаза. – Я уезжаю, – произнес я. – Сейчас? Куда? – Не знаю. Дальше. Я нашел один конец миров. Может, где-то существует другой. Глава 2. Путь Итак, я покинул мир Вилена, решив продвигаться дальше, изучая миры и делая зарисовки в альбоме, сопровождая рисунки краткими записями. Ни один мир, кроме Бинаина, не имел названия, поэтому мне пришлось просто нумеровать их. Отсчет я вел от мира первой обители. Бинаин выходил шестнадцатым, а технически развитый мир, в которой жил Вилен, сорок шестым. Все миры, лежащие между ними, немного походили на Бинаин, но являлись безлюдными или малозаселенными. Технический мир неожиданно выделялся среди них. И я подумывал, что возможно дальше меня ожидает нечто подобное. Однако я ошибся. Вновь потянулись однообразные мирки с мелкими городками или, еще чаще, безлюдными степными землями. В одних мирах не было ни морей, ни океанов, в других – ничего, кроме песка бесконечных пустынь. Впрочем, попадались и заросшие невероятно дремучими лесами миры. В эти дебри мне лезть не хотелось. В каждом из миров я раскрывал портал, изучал окрестности с высоты птичьего полета и, если находил что-то интересное, делал зарисовки. Так я минул около пятнадцати миров, безлюдных, с нетронутой природой. Мой альбом в итоге украсили несколько рисунков. Я нарисовал величественный водопад, срывающийся тонкой струей разбившегося и сверкающего под солнцем хрусталя с невероятной высоты в бирюзовую чашу озера. Нарисовал желтые скалы, пронзенные золотыми лучами рассвета, слегка тонувшие в утреннем тумане и похожие из-за многовекового сурового ветра на дырявый окаменевший сыр. Нарисовал странную хищную птицу – огромную, с кроваво-красным оперением, ухватившую мощным клювом в бледно-изумрудной чаще крупную змею, такую же зеленую, что ее чешуя казалась плотно вросшими в ее гибкое тело мелкими листьями. Потом я пропустил несколько миров представлявших собой сплошные болота. В одном из них заметил, как водоплавающую птицу атаковала целая армия мелких червей, вынырнувших из склизкого топкого берега. От бедной пташки даже перышка не осталось. Я только присвистнул и, перелистнув портал, как великую книгу бытия, раскрыл следующий. Увиденное на болоте невольно вызвало воспоминания нашего знакомства с Гастом. Когда он узнал, что я умею отворять порталы, то удивился и спросил, неужели мне не хотелось побывать там. Тогда я ему ответил, что во многих мирах достаточно опасно. Даже слишком опасно. Я знал, о чем говорил. И болотные черви, способные сожрать любого за несколько мгновений, – не самое худшее, что могло произойти с невнимательным путником. Впрочем, таких опасных миров не так много, если судить по древним книгам, которые я просматривал и в темной обители, и в библиотеке Игнифероса в техническом мире. Путешественники, кто бы они ни были – маги или люди, рассказывали не меньше чем о сотне миров. И я постепенно приближался к этой границе. Что лежало дальше, мне предстояло выяснять уже на свой страх и риск. Каждый раз, делая записи и зарисовки, я размышлял, как далеко простирается эта бесконечная цепь. Приведет ли меня путь когда-нибудь в тупик, как это произошло с первой обителью? Окажется ли вселенная миров не такой уж бесконечной, и найдутся ли у нее свои рамки? Ретч иногда кратко писал мне в связующую книгу о событиях в Темной обители, впрочем, малозначительных. Скорее, он это делал, чтобы получить от меня ответное послание. В ответ же я обычно переносил из альбома в книгу какой-нибудь рисунок, в котором недавно побывал. Так почти незаметно прошло полгода, и, наконец, от Ретча появилась первая важная запись, которую я обнаружил на привале после скромного ужина. «Игниферос, – сообщал он, – созвал Большой совет, где объявил о своих намерениях насчет первой обители. В темной обители все весьма озадаченны таким поворотом событий. Нордека и вовсе вне себя от ярости. Впрочем, недовольных и кроме него хватает. Однако для Бэйзела предложение об объединении и переселении, похоже, не явилось неожиданностью. Вероятно, Игниферос успел побеседовать с ним до совета. Я почти уверен, что Бэйзел не откажется от задумки старика. Наш совет состоится через неделю, а следом – еще один Большой, где темная обитель должна дать ответ». Я прервал чтение, на миг задумавшись, и затем прочел последние строки. «На совете спросил Гаста как малыш. Твой приятель уверил, что с ним все в порядке, и он приглядывает за ним. Кроме того, позволил себе едкое замечание, что если меня так интересует малыш и я пожелаю его видеть, мне придется поддержать идею воссоединения нашего народа. Еще он спрашивал, есть ли у меня связь с тобой». Я взял перо и написал короткий ответ: «Жду подробностей о следующем Большом совете». Я положил книгу и, улегшись на спину, заложил руки за голову. Вокруг простиралась открытая степь. Прохладный ветерок стих перед закатом и последние лучи солнца показались мне необыкновенно теплыми. Я же смотрел в небо, на которое темно-синим пологом уже была наброшена ночь. Шэд бродил неподалеку, охотясь на светляков. Они улетали прямо у него из под носа в густые заросли низкорослых кустарничков, прятались среди узких, как у ивы, листьев, а потом снова зажигали свои огоньки, стоило Шэду отойти на пару шагов. Шэд недовольным фырканьем нарушал мирную вечернюю тишину, впрочем, как и костер, потрескивающий догорающим сушняком. А темнеющее небо заполнялось звездами. Мелькнула она падающая звезда, другая, и я, изумленный, вскочил на ноги, когда на нас с Шэдом обрушился настоящий звездный дождь. Золотистые искры небесного огня, казалось, падали прямо на нас, оставляя за собой такой же золотистый быстро исчезающий след. Но все они сгорали высоко над нами, так и не долетев до земли. Дождь продолжался почти два часа. Солнце успело зайти, и золото теперь вспарывало черный бархат ночи. Я заворожено смотрел на звездопад, а Шэд, сидевший подле меня, все также настороженно потягивал носом и косился в сторону живых звездочек светляков, по-прежнему крутившихся в кустарнике, и, вероятно, подумывал, имеют ли они отношение к тем, что падали на нас сверху. Когда светопреставление кончилось, я поплотнее закутался в одеяло и, прижавшись к теплому боку Шэда, который теперь с подозрением поглядывал на вполне обычные звезды, висевшие высоко в небе, уснул. Я минул еще три мира, таких же степных и безлюдных, когда в книге появилось новое послание от Ретча. «Решение об объединении принято, хотя Бэйзелу пришлось надавить и на Нордека, и на Балахира, да пожалуй, на большую часть темного совета. В обители царит смятение – Игниферос не стал долго ждать и потребовал признания его власти, и присягу верности ему принесли. Бэйзел и Лайтфел с этого момента становятся его советниками, а Совет – объединенным. На новый Совет Игниферос обрушил целый поток приказаний. Маги из обеих обителей займутся восстановлением крепости, точнее, сперва жилых комнат, чтобы туда могли перебраться все колдуны. Основные хлопоты, похоже, выпадут на долю природных магов. А вот совету предстоит не менее сложная задача – составить новый свод законов. Игниферос, разумеется, настаивает, чтобы за основы взяли законы светлой обители. Как ты понимаешь, для этого нашей части совета придется выучить светлую речь. Не удивлюсь, если старик обяжет обучиться ей всех темных колдунов, а темное наречие и вовсе запретит. По крайней мере, ему точно не нравится, когда кто-нибудь из нас начинает переговариваться шепотком на темном наречии. Где ты сейчас, мой повелитель? Какие земли расстилаются вокруг тебя?» Я улыбнулся последним словам Ретча. Чувствовал, что он беспокоится обо мне и боится показать это, нарвавшись однажды на раздражение с моей стороны. Я взялся за перо и кратко описал, куда меня успел занести путь. Ниже я нарисовал недавний звездный ливень, добавив в рисунок немного визуальной магии, чтобы он ожил и завораживал своей сияющей золотом чернотой бездонного небесного колодца, роняющего на землю звездные капли. Под рисунком я написал: «Знаешь, Ретч, если увидишь малыша, приласкай его от меня». Ретч ответил на следующий день: «С этим не должно возникнуть проблем, в связи с объединением. К тому же Мерлинда куда проворнее меня – она успела расположить к себе Авориэн настолько, чтобы она доверяла ей малыша. Думаю, ты не против». Дальше время потянулось медленно. Может, еще и потому, что теперь я ждал сообщений Ретча, в каждом из которых он рассказывал что-то новое о восстановлении обители. А через два года Ретч писал, что оно завершилось. «Восстановление обители оказалось долгим делом, – сообщал Ретч. – Но теперь она словно заново отстроена. Башню библиотеки и несколько других зданий венчают стеклянные купола и крыши, пропускающие свет в залы. Внешние стены очищены и покрыты тонким слоем серой мраморной штукатурки. Теперь обитель похожа на серую жемчужину среди разбитых вокруг нее садов. Деревца молоды и цветут пока пустоцветом. Но зато вся обитель пропитана их нежным ароматом. Это радует и успокаивает нас, поскольку мы все пытаемся прижиться друг с другом. Произошло много конфликтов, но они пока мирно разрешались, и их становится меньше. Всем нам пришлось учиться сдержанности. Я все время думаю о тебе и ломаю голову, как ты умудрился прожить со светлыми магами целых два года». Тут я ощутил явную насмешку Ретча и невольно улыбнулся. «Пожалуй, потолкую насчет этого с Гастом. Все-таки он большой зануда, когда дело касается морали. Забавно слушать его, когда он начинает ставить в пример тебя. Когда, можно подумать, я не знаю своего родного племянника лучше его». Здесь уж я не выдержал и рассмеялся. И мне так страстно захотелось увидеть ухмылку Ретча, которая без сомнения образовалась на его лице, когда он писал эти строки… увидеть Гаста и ощутить его крепкое рукопожатие… увидеть малыша, прижать его к себе и… Мой смех резко оборвался, и я, стиснув зубы, упал на Шэда, зарывшись лицом в его густой гриве. Связующая книжка выпала из рук, а разбуженный Шэд удивленно заворчал, умудрился вывернуть шею и добраться языком до моего лица. Я выпустил его и, дрожа, закричал в утренние бездушно-белые облака на бледном небе. – Ненавижу тебя! Ненавижу! Я опрокинулся навзничь на мокрую от росы траву, ощущая под ладонями ее острые жесткие края и холодную влагу. Я и сам не знал, кому предназначался мой крик – то ли Игниферосу, то ли его мертвому брату. То ли им обоим. Но ту боль, которую я испытывал, я никогда бы не забыл и никогда не простил бы… Шэд, испуганно приникнув к земле, прижимая уши, подполз ко мне, осторожно прошелся языком по моей руке, а потом опять добрался до щеки. – Все хорошо, Шэд, – прошептал я, охватив его за шею одной рукой и трепля другой косматую голову. Я поднялся и, разведя костер, взялся за приготовление завтрака. Заварил травяной чай из найденных неподалеку душистых трав, съел немного зачерствевшую булку и несколько кусочков мяса, засоленного, таявшего на языке, с жемчужными прожилками сала. Шэд пасся неподалеку. Солнце между тем, наконец показавшееся из-за холма, разогнало утренние сумерки и тени. Роса понемногу испарялась, заструившись тонкими ручейками тумана с пригорка, на котором мы остановились на ночлег. Где-то в покрытых высокими травами холмах звонко запели птицы, переливчато перекликаясь друг с другом. Я достал щетку, подозвал Шэда. На ухо ему уселась стрекоза, поблескивающая сапфировым хитином. Он мотнул головой, отгоняя ее, и замер, зажмурившись в золотых, чуть затуманенных утром лучах. Я вытянул руку, и синяя нитка уселась на бугорок ладони, вращая огромными сине-зелеными глазами и блестя чуть подрагивающими от ветерка хрупкими прозрачными крылышками. – Похожа на тех, что водятся на заливных лугах неподалеку от Мидла, – пробормотал я. Шэд потянул к стрекозе свой любопытный нос, и она легко ускользнула в такой же чистый и полный солнца, как ее крылья, воздух. Я вычистил Шэда, подобрал книжку и бросил в дорожную суму. Следом отправилась кружка. Я затушил костер. А потом утащил прямо из губ Шэда стебелек дикого овса. Все это мне казалось немного странным. Я минул множество миров, в которых мне не попадалось ни одного знакомого растеньица, ни животного, ни птицы, ни насекомых. Шэд в таких мирах даже к траве не притрагивался – подозрительно обнюхивал и не решался попробовать на вкус. То вдруг, наоборот, нам попадались миры, где все вокруг казалось до боли знакомым. Эту загадку я понять не мог. Число миров между тем временем перевалило за сотню. Череда степных и пустынных кончилась, и шли миры с буйной растительностью, заросшими лесами холмами и предгорьями. Здесь часто попадались реки и озера. И опять все было безлюдно. В прошлых мирах мне приходилось запасаться едой в тавернах, а иногда и попросту возвращаться назад, когда еда у меня заканчивалась. Употреблять в пищу незнакомых животных я не желал, также как Шэд не решался попробовать красивые, ароматные, но совершенно незнакомые цветы и травы. Неделю назад мне пришлось скакнуть обратно на десяток миров, чтобы купить в таверне хлеба и мяса. Теперь еда опять заканчивалась, но я надеялся, что, либо мне попадется какое-нибудь животное, на которое можно поохотиться, либо посчастливится больше и попадется населенный людьми мир. Мы прошлись по пологим холмам, утопая в высоких травах, наслаждаясь их свежими бодрящими ароматами, сладким запахом зацветающих летников. Шэд не уставал набивать брюхо сочной травой и беззаботно гонялся за яркими бабочками. Меня здесь тоже наполняло энергией и одновременно несколько расслабляло, но вместе с тем, эта сила уходящей весны дурманила мне голову. А сны снились такие, что я от них задыхался, просыпаясь среди ночи в жарком поту, стаскивал рубашку и ложился на росистую траву, пока она не охлаждала ни мое разгоряченное тело, ни мой распаленный ум. Измученный видениями я просыпал до самого полудня. Луга на холмах стали сменяться редкими светлыми лесками. Тонкие осинки чуть шелестели бледно-зеленой листвой. Ручейки, неизвестно откуда катившие свои прозрачные воды, с журчащим звоном сбегали со склонов и впадали в единый поток в ложбине. Я последовал за этой располневшей от вливающихся в нее струй речушкой и на следующий день вышел к большой полноводной реке. Казалось, что река, чья зеркальная гладь отражала синее небо, лениво катилась среди холмов. Но, посмотрев на стремнину в ее середине, я понял, что течение весьма сильно. Я пошел вдоль реки, вниз по течению. Шэд, напившись, побежал вперед. И вдруг впереди раздался испуганный крик. Я оторвался от созерцания крутящихся у берега мелких водоворотов, меж которых ловко сновали водомерки, и поспешил туда, где за пригорком скрылся Шэд. Шэда я обнаружил, замершего перед испуганной девушкой, вцепившейся от ужаса в повод пегой лошадки. Лошадка, груженная охапками свежескошенной травы, никак на Шэда не реагировала, только пряла ушами, отгоняя надоедливую мушку. – Шэд, иди сюда, – позвал я. И мое вороное чудовище игриво запрыгало ко мне. На лице девушки отразилось удивление. – Не бойся, – доброжелательным тоном заговорил я, хотя полагал, что она не понимает ни слова, схватил Шэда за шкирку и потрепал как нашкодившего щенка. Я улыбнулся, чуть заговорчески подмигнул и похлопал Шэда по шее. Он недовольно зафыркал и, встряхнувшись, оборотился жеребчиком. У девушки вырвался изумленный возглас. А я закинул на Шэда седельную сумку. Он прошелся своими мягкими губами по моей щеке, фыркнул прямо в ухо и опять потянулся за сочными стеблями. А я поднял котомку, оброненную в девушкой, и протянул ей. Она приняла суму, что-то сказала. Я развел руками, показывая, что не понимаю, а она улыбнулась и сделала знак следовать за ней. – Пойдем, Шэд, – позвал я. – Может, здесь найдется городок, где можно пополнить запас снеди. Девушка между тем принялась оживленно болтать, словно позабыв, что я не понимаю ее, поглядывала на меня и коротко смеялась, и снова начинала о чем-то увлеченно рассказывать. Мне оставалось только с улыбкой ее слушать. Через минут пять тропинка вынырнула из леска, и перед нами раскинулась обширная поляна, окруженная все тем же осинником и выходящая на берег реки. Посреди поляны стоял небольшой, но добротный дом из теса, судя по ширине доски явно не из этого леса. Крыша, однако, заросла травой, а небольшой сад пребывал в запустении. Справа от домика стоял сарай, куда более давнего вида. Доски его потемнели, зелеными пятнами на них рос мох. Спускаясь с пригорка на поляну, я понял, что поблизости больше жилья нет, и почувствовал разочарование. Надо все-таки раскрыть портал и найти город – брать еду из этого одинокого дома мне не хотелось. Благодаря магии присутствия я понял, что девушка жила здесь одна – за деревянными стенами не ощущалось больше ни живой души, если не считать десяток кур в сарае. Девушка между тем дошла до крыльца, привязала к перилам лошадку и принялась снимать с нее охапки сена. – Постой, – я указал пальцем на траву, она сама слетела с лошадки и разложилась во дворе сушиться. Девушка восторженно засмеялась и поманила меня за собой в дом. Я и Шэд последовали за ней. Обстановка оказалась простая, но в комнатах было чисто и, пожалуй, даже уютно. Хозяйка стала хлопотать на стол, а я в очередной раз удивил ее, когда разжег заклинанием огонь в очаге. Это простенькое волшебство снова привело ее в восторг, и она опять принялась что-то возбужденно мне говорить. Я с трудом удержался от желания применить гипномагию, чтобы начать понимать ее. Задерживаться здесь я не собирался и забивать голову еще одним языком особой нужды не видел. Пожалуй, я приведу в порядок крышу дома, получу в награду свой обед, в предвкушении которого у меня уже чуть урчало в животе, и найду город и таверну, где смогу выспаться в постели и насладиться горячей едой и ванной. Мне нравилось путешествовать в безлюдных мирах, среди нетронутой людьми природы, но иногда верх брали вполне обыденные желания. Я наколдовал несколько свечек, наполнивших полутемный дом светом. А затем из баловства создал звездное небо, скрывшее темные балки потолка, и обрушил звездный дождик. Хозяйка от восхищения едва не позабыла об обеде, но взглянув на мою голодную физиономию, рассмеялась и вернулась к приготовлению еды. Она поставила котелок на огонь, побросала туда ароматные травки, недадолго куда-то ушла и вернулась уже с болтающейся в руках обезглавленной и ощипанной тушкой курицы. Нанзила на металлический прут и тоже разместила этот импровизированный вертел над огнем. Вскоре на столе появилась овощная похлебка, зажаренная курица, немного подсохший, но ароматный хлеб. Ко всему этому девушка добавила два глиняных стакана и темно-зеленую бутыль вина, почти полную, и пригласила меня к трапезе. Я, разумеется, не отказался. Мы с ней выпили по стаканчику сладкого белого вина и принялись за еду. После еды я показал вполне привычный, но восхитивший ее прием бытовой магии, когда по моему хлопку посуда подпрыгивала в воздухе и возвращалась на стол совершенно чистая. – Что тебе еще сделать в благодарность за обед? – полюбопытствовал я. По тону она поняла, о чем я спрашивал, и с улыбкой покачала головой. А потом, спохватившись, она подскочила к окну и указала куда-то пальцем. Подойдя к ней, я увидел несколько больших камней, лежащих в саду, наверное, с очень давнего времени, до того как построили этот дом. Мы вышли во двор. Шэд разлегся на солнышке и задремал. Я же чуть повел рукой, и все камни просто растаяли у нас на глазах. Затем я привел в порядок крышу, избавив от травы и защитив от протекания и сильного ветра, и напоследок сделал полезную в хозяйстве вещь – прямо от реки образовался небольшой арычек, по которому вода из реки попадала во что-то вроде маленького бассейна рядом с садовыми деревьями. Теперь девушке не пришлось бы таскать воду из реки. – Будь я магом природы, мог бы заставить расти твои деревья в саду и обильнее плодоносить, но я не умею, – я чуть улыбнулся и раскрыл портал. Девушка с изумлением следила за происходящим. Я управлял порталом, и вид унесся ввысь, показывая нас и домик. Передвигая портал дальше, я обнаружил несколько одиноких, раскиданных по холмистым берегам реки домиков, а ниже по течению – довольной большой город. – Шэд, – позвал я. И тут она, поняв, что я собираюсь уходить, схватила меня за руку и расстроено покачала головой. А потом вновь торопливо заговорила. Видя, что я не понимаю, она схватила меня за руку и потянула за собой в дом. – Не стоит… – заметил я. Но она обратила меня такой расстроенный взгляд, показала на спящего Шэда, потом на меня и попыталась объясниться со мной при помощи жестов. Их я понял гораздо лучше остального – она хотела в благодарность, чтобы я погостил у нее хотя бы один день. Шэд никак не прореагировал на мой зов и даже не проснулся, так что я поразмыслил, посмотрел на девушку и кивнул. В ответ она улыбнулась. Видя, что я не собираюсь уходить, она занялась делами, а я обошел дом и заметил под сенью леса какие-то камни. Мое подозрение подтвердилось, когда я подошел ближе. Передо мной оказалась не такая уж давняя двойная могила. Девушка тихонько подошла ко мне, чуть тронула плечо, горестно заговорила о чем-то и увела меня оттуда. Похоже, что недавно она лишилась сразу обоих родителей. Мы вернулись в дом, я дал ей полистать свой альбом с рисунками. Она с интересом изучала картинки. После этого я раскрывал порталы и показывал ей другие миры. Солнце между тем заглянуло в комнаты, окрасив все рыже-красным светом. Шэд, хрустя найденной где-то морковкой, скользнул в дом и устроился у моих ног. Мы поужинали, доев остатки обеда. После этого я ушел в свою комнату. Давно не спавший в постели, я мгновенно отключился, едва коснувшись головой подушки. Однако среди ночи я пробудился. Задыхаясь от привидевшегося и чувствуя, как пылает лицо, я вдруг понял, что меня кто-то трясет за плечо. Девушка беспокойно заговорила со мной. Ее пальцы скользнули по моему лбу, на котором слиплись от пота волосы. Я вдруг понял, что из ее глаз капают слезы, голос ее неожиданно переполнился виной. Не успел я удивиться и понять, что случилось, как она склонилась и прильнула к моим пересохшим губам. Не соображая, я прижал ее к себе, мои руки заскользили по оказавшемуся неожиданно податливым телу, и мне показалось, что мое сновидение продолжается. Только перед самым рассветом я ненадолго провалился в темный сон. А потом словно тут же проснулся. Девушка спала, и я осторожно выскользнул из постели, чтобы не разбудить ее, оделся и вышел во двор. Шэд следовал за мной. – Пойдем, – прошептал я, закидывая на плечо сумку. Я не хотел прощаться, не хотел, чтобы она вновь делала попытки удержать меня у нее. Мы поспешили дальше вдоль реки вниз по течению, где миль через семь находился город. Туда мы добрались через пару часов, и я поразился царящей за городской стеной тишине. Мы минули ворота, никем не охраняемые. Шэд настороженно втягивал воздух, но, похоже, и он пока не понимал, что произошло. Следуя по пустынным улицам, мы, наконец, отыскали постоялый двор. Тут мне почудилось, что внутри есть кто-то живой. Я вошел внутрь и застыл на месте. В трех шагах от порога лежал мертвый мужчина. Еще двое лежали в неестественных позах на лавках перед столами. Я склонился к первому. Лицо его, словно восковое, застыло и потемнело. Однако никакого запаха тлена я не ощущал. С остальными двумя было то же самое. Я обошел всю гостиницу и только в одной из комнат обнаружил живого. Щупленький юноша стоял на коленях подле кровати, на которой лежала женщина, похоже его мать, и дрожал всем телом – с него градом катился пот, а лицо раскраснелось от жара. Он глянул на меня совсем уж помутневшим взором и опрокинулся исказившимся от судороги лицом на мертвое тело. Сам он тоже уже не дышал. Я попятился прочь и поспешил вон из гостиницы. На улице до меня дошло, что, вероятно, весь город погиб из-за неизвестной болезни. Потом я вспомнил девушку, оставленную мной, вспомнил ее слезы. И вдруг понял, что ночью она решила, что я смертельно болен. Более того, родители ее, похоже, погибли от той же болезни. Возможно, она знала и об умирающем городе и о том, что возможно и она обречена… Я раскрыл портал, и мы с Шэдом мигом перенеслись к ее домику. Я нашел ее на постели. Одело она скинула, когда ее охватил жар, обнаженное тело раскраснелось и покрылось бисеринками пота. Я попытался привести ее в себя, но безрезультатно. Я раскопал в сумке какое-то лекарство своей матери, растворил порошок в воде и влил с сухие потрескавшиеся губы девушки. Через полчаса мне почудилось, что жар немного спал. Но я по-прежнему не знал, чем она больна и как помочь ей. Бросить ее умирать или дожидаться ее смерти мне не хотелось. Тогда я вспомнил Вилена. Я завернул девушку в одеяло и раскрыл портал. Я совершил несколько переходов и в самом конце шагнул прямо в гостиную доктора. Вилен, пьющий в одиночестве чай, подскочил от неожиданности. – Тэрсел! – воскликнул он. – Добрый… – я глянул в окно, и там оказалось темно. – Вечер. – Утро, – поправил он. – Почему темно? – Потому что у нас сейчас зима, – он посмотрел на портал, из которого несло теплом и светом летнего дня. – Вы можете спасти ее? – поинтересовался я, затворив за собой мировую дверь, и уложил девушку на диван. – А что с ней? – Не знаю, но весь город полон мертвыми людьми… – Что?! – Вилен воззрился на меня пораженный. – У нее заразная болезнь, а ты притащил ее сюда?! – Что? – спросил я. – Ты, кажется, копался в моей голове? – Вилен достал из шкафчика повязку и спешно надел на лицо. – Я говорю о вирусах. – Уверен, ты справишься с ними. Вилен крайне неодобрительно покачал головой, взялся за телефонный аппарат и спешно с кем-то заговорил. Не прошло и пяти минут, как прибыли его коллеги, подхватили девушку и увезли в больницу. Вилен обернулся ко мне и нахмурился. – Ты знаешь, что у тебя лихорадка? – Я чувствую себя вполне сносно, – возразил я. – Поедешь со мной в больницу! – безоговорочным тоном произнес он. – Шэда можешь оставить здесь, если он не съест комнатные цветы. Я глянул на горшки, которые раньше находились на террасе, но ввиду зимы перекочевали на подоконник гостиной. – Не думаю, что они покажутся ему съедобными. – Тогда пошли. Мы приехали в больницу. Вилен взял у меня кровь и, оставив в кабинете, куда-то ушел. Спустя час он вернулся с результатами. – Девушка в реанимации и по-прежнему без сознания. Нам надо изучить, что за дрянь она подхватила. И ты, кстати, тоже. – Я?! – У тебя в крови та же болезнь, что и у нее, только вот… – он, задумавшись, смолк. – Твоя кровь убивает болезнь. А у девушки наоборот – болезнь ее потихоньку одолевает. – Что ты думаешь? – Ничего хорошего, – он нахмурился. – Если бы ты был человеком, мы бы смогли использовать твой организм как средство против болезни. Но ты не человек, и помочь ничем не сможешь. – Мне жаль, Вилен. Я надеялся… – Не стоит. Либо мы вылечим ее, либо нет. Это наша работа. Как ее зовут? Мне надо написать в отчете. – Не знаю. Он вздернул на меня удивленный взгляд. – Она приютила меня на денек и… еще вчера она казалась мне совершенно здоровой. – Хм. Ладно, подробности мне не нужны, – и добавил в ответ на мое удивление: – Полгода назад здесь побывал Игниферос – забирал книги из своей библиотеки. Я с ним достаточно долго общался. – Понятно, – протянул я. – Выходит, ты с ней едва знаком, – заметил Вилен. – Если мы вылечим ее, она останется с нами, и мы о ней позаботимся – я так понимаю, возвращаться ей не к кому. Ну, а если нет… То тем более тебе не стоит дожидаться. – Что ж, все равно спасибо. Он сдержанно кивнул. Я вернулся за Шэдом, нагло пополнил запасы съестного на кухне Вилена, и мы продолжили путь. Я решил, что в мире, пораженном неизвестной болезнью, делать нечего, и мы переместились в следующий. Он походил на предыдущий, но был безлюден. В нем я провел несколько дней. Легкий жар держался у меня несколько дней, а после исчез. Несколько раз возникли мысли вновь посетить Вилена и все-таки узнать, об исходе лечения. Но я отогнал от себя эти мысли, понимая, что если Вилен не справился, я стану досадовать на него и на всех его врачей. Глава 3. Приграничье Подходил к концу третий год странствий, когда число миров, в которых я побывал, перевалило за середину второй сотни. И тут очередной мир неожиданно поразил меня своей непохожестью на предыдущие. Вокруг раскинулись живописные взгорья. Отвесные скалы зубами древних чудовищ торчали из земли. Небольшие, но глубокие, озера лежали во впадинах гор и казались множеством зеленых глаз, устремленных в желто-зеленое небо. Мы с Шэдом долго не могли привыкнуть к этому небу, постоянно обращая наши взоры ввысь. Местное солнце, впрочем, выглядело вполне обычным, разве что более бледным и тусклым, а вот облака приобретали тот же странный небесный зелено-желтоватый оттенок, на закатах то превращающийся в охру, то приобретающий изумрудную зелень. Конечно, я не упустил случай, достал альбом и сделал несколько рисунков. Один я поместил в связующей книге с соответствующими комментариями. Ретч мне на это ответил: «Такое мне и во сне бы не привиделось. Хотя вот на две луны в первой обители тебе бы не помешало взглянуть. Уверен, тебе бы понравились здешние ночи. Кстати, малыш сейчас со мной. Не удержался и показал твои рисунки. Не беспокойся, он мне дал слово, что никому не скажет. Такой же настырный и любознательный как и ты – совсем замучил меня вопросами. Больше всего спрашивает, когда ты, наконец, вернешься. Я говорю, что уже совсем скоро. Прости, наверное, я травлю тебе душу, но… малыш тебе сам скажет…» А дальше в книге возникло несколько слов на светлом наречии, написанных несколько корявеньким, неумелым подчерком. И обведенная чернилами детская ладошка. – Я тоже люблю тебя, Эрси, – прошептал я, прижавшись губами к рисунку. И написал несколько слов сыну. После этого вновь появилась надпись, сделанная рукой Ретча. «Он не знает темного наречия. Один раз я попытался взяться обучать его, но Авориэн меня чуть не убила». «Сам потом займусь этим, – написал я в ответ. – Спасибо, Ретч». Я развел костер, на прутиках подвесил поджариваться над огнем пойманных мной перепелок. Откинувшись спиной на скалу, я еще долго смотрел на нарисованную ладошку Эрслайта, вспоминал, как Авориэн взяла с меня слово отказаться от него. Каким нелепым мне все это теперь казалось. Я очнулся от размышлений, когда Шэд настороженно поднял голову, вглядываясь во тьму и потягивая носом. А сам я почувствовал, как к нам кто-то медленно приближается в гуще ночного леса, что кто-то следит за нами. Шэд поднялся на ноги и оскалил пасть, издав такой угрожающий рык, что у меня от него побежали мурашки. Я подскочил, а из тьмы леса к нам выскользнули огромные тени. Свет костра отразился в их хищных глазах, а языки в оскаленных пастях оказались такими же яркими как языки пламени. Шерсть на Шэде встала дыбом, и он попятился ко мне. Чудовища шагнули следом, но их почти тут же остановили натянувшиеся поводки. Вслед за зверьми в круг костра шагнули их хозяева, одинаково одетые в плотные кожаные штаны и куртки, а на пястях у них имелись металлические накладки с шипами. В руках каждого находилась огненная плеть. И я тут же вспомнил, что видел такую у Ментепера, когда он пытался приказывать Шэду. Неужели я встретил магов, занимавшихся приручением оборотней? Минуту мы молча изучали друг друга. От незнакомцев веяло магией. Они наверняка тоже ощутили, что и я маг. Наконец, один из них, несомненно, глава отряда, заговорил на наречии, некогда использующемся в первой обители. – Ты заблудился, маг? – произнес незнакомец насмешливо, а его черные глаза зло поблескивали багровыми угольками, отражая пламя костра. – Или же ты надумал вернуть нам нашу зверушку? – Ни то, ни другое, – отозвался я. – Шэд принадлежит мне. В ответ он рассмеялся. – Когда-то давно один колдун украл его у нас. Кажется, этого мага звали Ментепер. Та небрежность, с которой отозвался о Ментепере, мне не понравилась и насторожила. – Вот как? Никогда бы не подумал, что он опустился бы до воровства. Почему он просто не купил Шэда у вас? – Потому что мы не продаем их. Он что же продал Шэдоу тебе? – Нет, Шэд сам выбрал себе хозяина. Они недоуменно переглянулись. – Что ты хочешь этим сказать? – Шэд убил Ментепера, когда решил слушать меня. – Не хочешь ли ты сказать… У тебя ведь нет огненной плети! – Разве она необходима? – отозвался я. Лица их тронуло неверие. – Ни один оборотень не станет слушать хозяина без плети. – Меня он слушает, – сквозь зубы произнес я, ощущая исходящую от них угрозу, и произнес мысленно команду. – «Ко мне, Шэд, лежать, спокойно». Шэд обернулся ко мне, но попятился, вытянулся у моих ног и застыл. А потом я также мысленно опробовал эту команду на остальных оборотнях. Они издали удивленное скуление, встревожено перемялись с лапы на лапу. Я повторил жестче, и они все, как один, улеглись у ног своих хозяев. На лицах незнакомцев отразилась злоба. – Как ты это делаешь? – спросил главный. – Как ты, вероятно, заметил – без плети. А теперь отвечай на мои вопросы. Кто вы такие и как вас занесло сюда? Он, с исказившимся от ярости лицом, шагнул ко мне, махнул плетью в сторону Шэда и выкрикнул ему приказ. Но Шэд оскалил зубы и подобрался для прыжка, следя за каждым движением врага. Лицо главного нервно дрогнуло, когда его попытка не удалась. – Назовись прежде сам, маг, – процедил он сквозь зубы, едва справившись со своей яростью. – Мое имя Тэрсел. – Ты ведь из темной обители? – на его лице обозначилось презрение. – Должно быть, ты считал Ментепера величайшим магом, но должен разочаровать тебя – он едва унес отсюда ноги. Так что остерегись говорить дерзости, мальчишка! – Если вы не из темной обители, то откуда же? – пропустив мимо ушей оскорбление, спросил я. – Из Закатной, – на моем лице отразилось непонимание, поэтому он с еще большим презрением добавил: – Мы ушли оттуда задолго до того как Ментепер со своим братом разрушили ее. – О! – только и выдохнул я. – Я не знал, что она так называется. Но почему же вы покинули ее? – Наш род – род охранников. Уже несколько тысяч лет мы охраняем границы Закатных миров. В этом мире у нас главный охранный пост. Я с изумлением взирал на него, услышав что-то уж совсем удивительное. – Закатных миров?! Охраняете границы? От кого? Посмотрев на меня, он позволил себе рассмеяться. – Вы уничтожили Закатную обители, вы почти уничтожили сами себя. Какое тебе дело до того, кого и что мы охраняем? – в тоне вновь скользнула злоба. – Почему же, если вы печетесь об охране, вы не предотвратили падение обители? – спросил я. – Внутренние распри – не наше дело. – Значит, вы никому не подчинялись в Закатной обители? – Те времена давно прошли… и с тех пор там не было достойных властителей. Я промолчал, задумавшись. Он, видимо, ощутил, что я колеблюсь, и спросил: – Тебе что-то известно о Закатной обители? – Игниферос восстановил ее. Теперь он правит там. – Вот как? – он усмехнулся. – Он решил таким образом попытаться исправить свою прошлую ошибку? И если тебя это интересует, он тоже не дождется от нас признания его правителем. Его вина слишком велика. Впрочем, мы никогда не покинем свой пост, разве что до тех времен, когда не останется в живых ни одного колдуна. Он подошел ко мне вплотную, оставив своего зверя на месте. Шэд глухо предостерегающе зарычал. – Знаешь, – прошипел он мне в лицо, и его пальцы тронули ворот моей рубашки. – Нам есть за что ненавидеть Ментепера и его ублюдков. Впрочем, как и Игнифероса. Ты, верно, владеешь гипномагией, но на нас она не подействует. И если бы мы знали, что возможно применять ее на животных, мы бы защитили охранными амулетами и их. Он тронул амулет, висящий у него на шее. Когда-то похожие на этот обереги от магии я видел в мире Вилена на магах. – Я не только гипномаг, – произнес я спокойно. – Ты, похоже, владеешь магией присутствия, как и мы все. Необходимое условие, чтобы стать здесь охранником, – он оскалился в усмешке. – Чем еще? – Зачем тебе знать? – Хочу отобрать у тебя Шэдоу, – не стал скрывать он. – Тебе придется отказаться от этой затеи, если хочешь, чтобы здесь по-прежнему оставался охранный пост. Коротко сверкнул нож, но колдун тут же с криком боли выронил его и упал на колени, схватившись руками за голову. – Такие артефакты имеют нехорошее свойство терять свою силу, – произнес я негромко. – Судя по всему, им не одна сотня лет. Их надо подпитывать магией. Но у вас, похоже, нет ни одного гипномага, кто бы подправил их. Я подобрал нож, схватил мага за волосы и грубо вздернул на ноги. Лезвие ножа чуть пощекотало его шею. – А вы сами чем владеете, кроме магии присутствия, Гейнир? – полюбопытствовал я, вложив нож в его ножны и выпустив мага. Он пришел в себя, и бледность залила его лицо. – Это ясно – все мы охранные маги. – Так ты мне расскажешь, от кого вы охраняете Закатные миры? Я предпочитаю гипномагии живой разговор… – Хорошо. Пойдем. Он сделал знак остальным. Двое из них затоптали мой костер, бросив давно успевших не только поджариться, но и подгореть куропаток в пепел. – Считай, что ужин я тебе должен, – произнес Гейнир, скользнув в лес на едва заметную в темноте тропу – кто-то из впереди идущих магов зажег несколько волшебных огоньков над нашими головами. – Что тебе понадобилось здесь и куда ты направляешься? – Кратко рассказать или тебя все же интересует, что происходило последнее время в темной и светлой обителях? – полюбопытствовал я. Он на ходу обернулся. – А ты привык приказывать, – заметил он. – Уж не повелитель ли ты темной обители? – Довелось править пару лет, – отозвался я. – Мне следовало бы раньше догадаться. – Ничего бы не изменилось, а ты бы не стал более вежливым, – заметил я, и в ответ во мраке сверкнула его белозубая усмешка. – Ты ведь тоже главный среди охранников, Гейнир… – Пожалуй, предпочту более длинный вариант истории. Пока мы шли темной тропой, я рассказал о последних событиях в обители, об Игниферосе и его решении объединить народ, о том немногом, что мне было известно о восстановлении обители. Кроме того, я не счел нужным скрывать, из-за чего я отправился в столь дальнее странствие. К концу моего повествования мы вышли из зарослей на берег зеленоводного и круглого, как блюдце, озера, прошли по бледно-красному песку в промоину в желтых, дырчатых скалах и поднялись по крутой горной тропе на вершину скалы, увенчанной пышной шапкой растительности. С берега озера эта скала напоминала голову сморщившегося, словно собравшегося чихать человека, все лицо которого было изъедено оспинами. На другой стороне скалы, в уютной долине среди зеленых взгорий светился золотыми огоньками город. Гейрин посмотрел на него сверху, обернулся ко мне. – Они не зря опасались тебя, – обронил он. – Ты… видел? – спросил я. – Мне рассказывали те, кто видел… как казнили одного из них. Скверное зрелище, – он сплюнул и начал спуск. – Но ты сказал… что вам есть за что ненавидеть Ментепера и… – Ментепер украл Шэда и доставил еще несколько неприятностей. Однажды он притащил одного из своих безумных отпрысков сюда… Прежде чем его успели остановить, погибло множество охранников, еще несколько обезумели сами… Случилось около 500 лет назад. После сказанного мы долгое время шли молча, пока не ступили на ночные улицы города. – Этот город… неужели здесь живут одни маги? – спросил я. – Около половины. И все они занимаются охраной Закатных миров. Остальные жители – люди. Мой рассказ тоже достаточно долог… – Как давно вы покинули Закатную обитель? Игниферос рассказывал, что раскол произошел, когда открыли способы перемещаться в миры. – Гораздо раньше, – заметил Гейнир. – Мы ушли оттуда три тысячи лет назад, когда обитель стала понемногу приходить в упадок, как любая цивилизация достигшая своего совершенства. Нет хуже мага, считающего, что он могущественнее всех, и будто ничто не может встать у него на пути и помешать его планам. Он посмотрел на меня. – Ты считаешь… – Ты стал бы точно таким, если бы над тобой не витало предсказание безумия. У тебя нет цели. Впрочем, ты еще молод. – Игниферос рассказывал, что раньше маги обладали куда большим могуществом, – возразил я. – Может быть. Знали они точно больше. Но в Закатной обители им стало скучно и тесно и, несмотря на наши предупреждения, они перешли границу Закатных миров. Больше их здесь никто не видел. – Что лежит за этими границами? – Другие миры, путь в которые нам заказан, как и их обитателям – в наши миры. – Почему? – Они пытаются уничтожить нас. Мы прошли по освещенной улице до центра города и зашли в дом. Засуетились слуги, собирая на стол. Я и Гейнир уселись друг против друга. Своего зверя он привязал на улице, но Шэд неотступно следовал за мной. – У тебя действительно очень сильная воля, – он кивнул на Шэда. – Ни один из них не послушает хозяина без кнута. Даже если ты постараешься приручить его лаской, – добавил он, заметив, что я собираюсь ему возразить. – Зверь признал тебя сильнее его, и только поэтому он слушается и подчиняется тебе. – Не такой сильный, – все же возразил я. – И Шэд действительно… он понимает мое хорошее отношение к нему. Он задумчиво глянул Шэда и, промолчав, принялся за еду. После ужина Гейнир взял из книжного шкафа какую-то огромную книгу, положил передо мной на очистившийся стол. Раскрыл ее, и нам предстал альбом с видами Закатной обители. Я замер от восхищения, узрев великолепно выполненные рисунки, наполненные визуальной магией, что каждая, даже самая маленькая деталь, казалось, оживала. Я просмотрел фолиант до конца и на последнем рисунке застыл. Не веря, провел пальцами по рисунку. – Связующая магия! – вырвалось у меня, и я обратил взгляд на Гейнира. Он же нахмурился. – Как ты узнал? – Но ведь… – я вновь изучил рисунок. Сейчас в Закатной обители занималось ранее утро, тени укорачивались и таяли, солнце освещало серые башни и чуть золотило листву молодых деревьев, росших перед крепостью, а море вздыхало и выкидывало на песчаный берег ленивые вспененные волны. – Ты слышал о связующей магии? – Конечно, я слышал о связующей магии. – Этот дар редко проявлялся даже в давние времена… И не всегда удавалось развить его. Рисование – безобидное применение этой магии. – Понятия не имею, как ее еще можно применять, – произнес я. – А в нашей обители ни в одной книге нет даже упоминания о ней… Но кто сделал эти рисунки? – Этой книге больше четырех тысяч лет. Рисунки выполнил один из правителей Закатной обители и связующий маг Сорнер, – Гейнир глянул на меня, и мое искреннее восхищение рисунками в книге заставило его улыбнуться. – Ты просто любознателен или тебе интересует исключительно связующая магия? – Меня интересует все. У нас не осталось книг по истории Закатной обители. Почти не осталось. Жалкая пара книг, в которых описывалось всего лишь несколько лет жизни в обители, причем ничем не примечательных лет! – Как же – год, когда разрушили обитель, вышел весьма примечательным! – Я имел ввиду не это! – воскликнул я. – Тебе лучше знать, – он захлопнул книгу, поставил ее обратно в шкаф, извлек из шкафа конверт и положил передо мной. – Можешь сказать, что там? Я, удивленный, воззрился на него. – Ты шутишь? Конверт можно вскрыть… – Я не могу его вскрыть до тех пор, пока кто-либо не назовет, что сокрыто в нем. – Ты лукавишь, – заметил я. – Ты знаешь, что там. – Возможно. Но хочу, чтобы все было честно – тебе не следует копаться в моей памяти. – Если тебя утешит, мне не нравится этим заниматься, – заметил я и принялся изучать конверт со всех сторон. Пальцы ощущали старую немного грубоватую бумагу и магию. На другой стороне конверта я обнаружил сургучную печать в виде Дерева власти. – Ого… – произнес я. – Конверт защищен охранной магией. Обычное дело. И… Внутри конверта скрывался лист еще более плотной бумаги. Что же, Гейнир предлагал узнать, что там написано? Наверняка имелось заклинание, позволяющее читать даже закрытые книги, но я его не знал, и мне даже в голову не приходило, что такое мне когда-нибудь понадобится. Но, может, дело совсем в другом. Я вновь положил ладонь на бумагу конверта и осторожно потянулся к листку, пытаясь обнаружить на нем вовсе не следы букв, а следы магии. Магия там действительно ощущалась, но я пока не мог понять, какая именно. Может, там находился рисунок, ведь неспроста мне Гейнир подсунул конверт после просмотра альбома. Рисунок с визуальной или связующей магией… Но даже если это и так, я бы все равно не мог узнать, что там изображено. Я повертел конверт в руках и рассмеялся. – Что такое? – полюбопытствовал Гейнир, с пристальным вниманием следивший за мной. – Вспомнил твои слова про могущественных магов, – ответил я и положил конверт на стол. – Наверное, это легко, но я не могу этого сделать. – Как знаешь, – Гейнир уселся в свое кресло, оставив конверт подле меня. – Ты обещал мне долгий рассказ, – напомнил я. Он кивнул и подлил нам обоим вина. – Наш пост здесь тоже около четырех тысяч лет, – заговорил он. – Именно тогда, когда Закатную обитель впервые попытались уничтожить, Сорнер приказал создать отряд, занявшийся охраной внешних рубежей. Сначала нас было около пятисот. Теперь – около пяти тысяч. Я открыл рот от изумления. – Так сколько же вас осталось, повелитель темной обители, после того как вы поуничтожали друг друга? – поинтересовался он зло. – Нас было восемь сотен, светлых чуть больше. – Даже двух тысяч не наберется, – Гейнир неодобрительно покачал головой. – И стоило столько лет воевать ради власти над жалкой горсткой. – Я не имею к этому никакого отношения, – разозлился я. – Я не собирался устраивать войну, пока находился у власти. – Значит, ты редкое исключение… Этот город не единственный здесь. Есть еще три, но они весьма мелкие – в каждом нас всего около сотни. Кроме того, до Рубежа от этого мира лежит около двадцати миров, но все они пустынные. Нам удобно было расположиться здесь, хотя в следующих мирах до Рубежа у нас есть посты. Начиная с нашего мира, на протяжении всех двадцати мы отслеживаем любое открытие портала. Именно поэтому мы и наши тебя. Раньше мы отражали атаки именно в этих двадцати мирах. Но сюда давно никто не совался с тех пор, как обитель была разрушена… – Что ты хочешь этим сказать? Что врагам стало об этом известно? – поразился я. – Вполне возможно. Как я уже упоминал многие колдуны покинули Закатную обитель и Закатные миры… Кто знает, может, кое-кто из них стал предателем. Учитывая, до чего дошла Закатная обитель в последние годы своего существования, я бы этому не удивился. – Но кто они? Кто эти враги? – спросил я. – Я не могу тебе этого сказать, – ответил он. – Они… похожи на магов. – Похожи на магов? – я смотрел на него. – Ты шутишь? Ты ведь знаешь наверняка, к чему предположения? – Я не могу тебе сказать. – Ну да, конечно, – я разозлился. – Я повелитель жалкой кучки темных магов, к тому же бывший. Зачем тебе снисходить на меня, главный охранник. Храни свои секреты. Я взял в руки конверт, что бы швырнуть к нему, но в этот момент у меня под пальцами словно пробежал легкий ток. Я взглянул на конверт, коротко вскрикнул от удивления, неожиданно увидев то, что он скрывал в себе, и потерял сознание. Перед взором еще кружилась тьма, но я уже слышал голос Гейнира, тихое угрожающее рычание Шэда, и чувствовал его мокрый язык, скользивший по моему лицу и старающийся привести меня в себя. – Не могу поверить – мальчишка связующий маг… – повторял Гейнир. – Что с ним делать? – спрашивал кто-то из его отряда. – Посмотри на зверя! Его хозяин в отключке, а он защищает его! Если бы я отрубился, мой Грейн тут же загрыз меня, как и вас ваши звери… – Что с ним делать? – повторил кто-то настойчивее. – Я не знаю. Если враги узнают, что в Закатных мирах появился связующий маг, начнутся новые нападения… Хотя, Закатная обитель, заново отстроенная, тоже может послужить предлогом… – Вы хотите меня убить? – хрипло поинтересовался я, распахивая глаза и садясь на полу. Шэд одобрительно заворчал, но комната все еще плыла перед глазами, заваливаясь куда-то вниз и влево вместе с удивленными неестественно вытянувшимися и расплывшимися лицами. Я чуть потряс головой, и комната престала кружиться, все вокруг обрело четкость. А я сосредоточил свое внимание на Гейнире. – Так что же это? – я кивнул на валяющийся подле меня конверт. Брать его в руки еще раз не хотелось. – Ты сам знаешь. – Нет… я не понимаю… – Что ты увидел? – Рисунок головы какого-то мага, и он говорил… – Он прошептал заклятие, лишившее тебя ненадолго сознания. Это заклятие могло подействовать лишь на того, кто увидит, что спрятано в конверте. А увидеть содержимое мог исключительно связующий маг, тот который балуется не только подобными картинками, – Гейнир показал мне мой собственный альбом. У ног охранника стояла распахнутая моя дорожная сумка. Однако связующую книгу он раскрыть не смог. – Отличная ловушка. И чем вам досадили связующие маги? – спросил я. – Своей живописью? Гейнир фыркнул. – Не нам. Враги жаждут добраться до них. – Тогда для меня это самая величайшая загадка, – я, вцепившись в гриву Шэда, поднялся на ноги. После заклинания на меня накатила такая жуткая слабость, что коленки тряслись и подгибались. Я плюхнулся в кресло и сделал глоток вина. – Ты не закончил свой рассказ. – Ты солгал, что ты не связующий маг. Я глянул удивленно. – Но ты не спрашивал. Я всего лишь умолчал. Ты и сам, впрочем, не отличаешься откровенностью. Гейнир криво улыбнулся. – Что ж. Я скажу, для чего предназначается этот конверт. Он указывает на связующего мага и… охранники признают своим повелителем того, кто владеет этой магией, но за одним исключением – он не может являться одновременно и гипномагом. – Значит, мне жутко повезло, – я сделал очередной один глоток вина. – Я недавно отказался от ответственности, не хватало еще одной… Дай угадаю, если связующий маг оказывается не гипномагом, вы извиняетесь за потерю сознания, если наоборот, то… ну в общем, извиняться уже не перед кем… – Ты ошибаешься, этим конвертом не пользовались ни разу по назначению. – Все эти тысячи лет? – спросил я недоверчиво, уставившись на Гейнира. – Но ведь наверняка… – Да в Закатной обители были связующие маги. Но ни один из них не добрался до нашего мира. Кроме того, их магия была весьма слаба. – Откуда знаешь, что были? – До нас доходили другие маги… – Как мне сегодня ужасно повезло, – буркнул я. – Согласен, я не слышал этого запыленного, тысячелетней выдержки закона. – Согласен с чем? – нахмурился Гейнир. – Не быть вашим повелителем и не возмущаться насчет того, почему такая несправедливость допущена к магам, которые владеют одновременно и связующей магией и гипномагией. Проклятье, ты не понимаешь?! Мне этого даром не надо! – Хорошо, – согласился Гейнир и отпустил остальных магов. – Что ты собираешься делать дальше? – Раз уж выплыло то, о чем я не знал, я хотел бы взглянуть. – На что? – Ты рассказывал о Рубеже. Я посмотрю на него, потом поверну обратно и вернусь в Закатную обитель. – К Игниферосу? Признаешь его правление? – У меня нет других вариантов. – Он ведь не связующий маг? – Зато тоже владеет гипномагией. Гейнир поморщился. – Гипномагов никогда не жаловали в Закатной обители. Всегда считалось, что они страшные интриганы и делают все, чтобы добиться власти. Что в итоге и произошло… – Да, действительно, – я фыркнул. – Трудно себе представить другое применение подобной магии. – Ты сказал, что она не нравится тебе. Почему? Я посмотрел на него с недоумением. – Да, ты рассказал мне о проклятии совершеннолетия, но… мне почему-то кажется, что у тебя и до этого были проблемы. – А кто вам сделал талисманы против гипномагии? – полюбопытствовал я. – Вы так боитесь гипномагов, потому что они интриганы? С кем-то из нас вы все-таки смогли столковаться… Гейнир с кривой усмешкой откинулся на спинку кресла. – Я позову слуг, они проводят тебя в комнаты, где ты можешь переночевать. Завтра ты можешь уехать. – Постой, мне казалось, ты обещал мне долгий рассказ. К тому же, кого вы опасаетесь? На те неполные две тысячи колдунов остались только два гипномага – я и Игниферос. Конечно, если не считать тех, кто давным-давно покинул Закатную обитель. – Завтра ты должен уехать, Тэрсел, – отрезал Гейнир. – Меня не устраивает, что я не получил ответов, – заметил я. У меня был большой соблазн узнать все без ведома охранника, и он видимо это понял. – Моя голова – не орех, чтобы вскрывать его и добывать содержимое, – процедил он сквозь зубы. – Но запретить ты мне не можешь. Гейнир в ярости вцепился в ручки кресла. Я с трудом удержался от того, чтобы сказать ему, что он бы даже ничего не почувствовал и не вспомнил. Стоило мне перейти эту черту, и я нажил бы еще одного смертельного врага. – Но я не сделаю этого. Ты не прав – гипномагия мне не просто не нравится. Я ее ненавижу… Я поднялся. Следом, размяв лапы, поднялся Шэд. Гейнир позвал слуг. – Ваши оборотни тоже едят траву? – спросил я на последок. – Не все. Если конь превращен нами в хищного зверя, в нем преобладает его лошадиная сущность. Если наоборот, то сущность хищника. Однако все они одинаково агрессивны, так что не думай, что если Шэдоу изначально являлся конем, поэтому он так покладисто себя ведет. Я миг переваривал услышанное. – Вы превращаете их в оборотней? Я думал… Гейрин рассмеялся. – Высшая материальная магия. – Проклятье, мне хотелось бы здесь задержаться… – Нет. – Ладно, загляну к тебе на обратном пути. Может, ты станешь немного разговорчивее. – Ты все-таки хочешь посетить Рубеж? – Гейнир нахмурился. – Он того не стоит – всего лишь портал в следующий мир, который уже не принадлежит нам. Запомни, если ты пересечешь границу, ты не сможешь вернуться. – Почему? – Мы уничтожаем тех, кто проникает оттуда. – Даже если бы вернулись маги Закатной обители? – Я уже упоминал причину. Нам незачем рисковать. – Я учту это. Слуги проводили меня в комнату для гостей. Я принял ванну и, добравшись до постели, тут же уснул, поручив Шэду охранять меня. Всю ночь он просидел подле кровати, не смыкая глаз, и все следующее утро широко зевал, показывая свои внушительные клыки. Гейнир составил мне молчаливую компанию за завтраком. После трапезы мы вышли из дома. И в этот миг у нас заходила земля под ногами, а откуда-то донесся отдаленный грохот. Мы подняли взоры, и где-то за зелеными холмами и желтыми скалами увидели высившийся черный конус вулкана. Вверх из его жерла выбрасывался ввысь красно-рыжий огонь, потоки лавы прочертили кровавые морщинки на его темном теле. А тучи пепла перемешивались с зелеными облаками в желтом с красными отсветами небе. Вырвавшиеся из пепельных туч сети молний добавили к этой невообразимой палитре лиловые и голубые краски. От представшего зрелища я едва не позабыл о Гейнире – мне захотелось достать альбом и карандаши и запечатлеть эту захватывающую дух картину. В себя меня привело прикосновение к плечу. – Тебе пора, – оторвал меня от созерцания мощи стихии охранник. – И часто у вас такое бывает? – Мы привыкли, – темные глаза Гейнира вдруг засветились насмешкой. – Я понял, почему ты отказался от огненной плети – ты сам боишься огня! – Просто не люблю, – я передернул плечами. Гейнир раскрыл портал. За ним раскинулась степная равнина. – Как я уж говорил, дальше лежат одни пустыни. Люди там есть, живут в редких оазисах. Я предупредил наших охранников о тебе. Они тебя не побеспокоят. Но те, что находятся на Рубеже, проследят, чтобы ты не переступил запретной черты. – Спасибо, я и сам умею считать. Я с Шэдом шагнул в портал, и он тут же закрылся за нами. Я с досады пнул песок. Если бы я смог перешагнуть через себя, то узнал бы очень многое. – Ладно, успею, – прошептал я и обратил взор на раскинувшиеся вокруг земли. Глава 4. Заточенный в башне Шэд потянул носом сухой, еще полный тепла воздух. Вокруг нас лежала залитая маревом уходящего дня вечерняя степь, на белесую, растрескавшуюся землю которой охряными волнами барханов наступала пустыня. Стелились по земле кустики ломких засохших растений, пожухлые травы, а ветер поднимал пыльные облачка. Солнце валилось за горизонт прямо перед нами, как раз на границе степи и барханов. Где-то впереди, чуть левее светила вырисовывался темный силуэт поселения. – Шэд, – я потрепал зверя. Он потянулся, встряхнулся, и я вскочил на него. Мы неспешно направились к поселению. Это оказался небольшой городок, окруженный облепленной глиной изгородью. У ворот стоял полусонный пожилой охранник. Увидев нас, он встрепенулся и направил в мою сторону копье. Шэд чуть напрягся, но я успокаивающе похлопал его по шее. Охранник что-то произнес. Наречие, к моему удивлению, походило на язык Бинаина, и я смог ему ответить. – Я путешественник, – заверил я его. – У вас можно остановиться на ночлег? Он внимательно оглядел меня. – У тебя есть, чем платить? Одет ты неплохо, но странно, что на твоем скакуне нет ни упряжи, ни седла. Я бросил ему мелкую серебренную монету, которую он очень проворно поймал. – Оставь себе. Он посторонился, и я въехал в городок. Дома выглядели ничуть не лучше городской стены – глинобитные, низкие, с узкими крошечными темными окошками; вместо черепицы крыши домов покрывала солома. По пыльным, пустынным улицам ветер гонял сбившиеся в кучку сухие травинки и мелкий мусор. Улица привела прямиком к небольшому постоялому двору, похоже, единственному в городе. Я минул дверь с низкой притолокой, зайдя в полутемный трапезный зал, освещаемый четырьмя маслеными фонарями, расставленными по углам. За столом сидело двое мужчин, похожих на купцов, – других постояльцев не было, – а ко мне шагнул хозяин – высокий, крупный, с грубыми чертами лица. Однако в глазах у него светилось простодушие. – У вас есть свободные комнаты? – спросил я. – Сколько угодно, господин, – отозвался хозяин. – Только вряд ли вы пожелаете оставаться тут. Он с особым удовольствием раздавил неспешно шествующего перед носком его сапога огромного таракана. – И вполне кто-нибудь из них может оказаться в вашей тарелке. Также у нас нет конюшни, где вы могли бы оставить своего коня. – С чего ты взял, что у меня есть конь? – я всучил ему монету. – А ужин принеси мне в комнату. Шэд! Хозяин отдал мне ключ и попятился, когда черной тенью в трактир скользнул Шэд. Я поднялся по скрипучим деревянным ступеням на второй этаж и, распахнув дверь, зашел в небольшую комнату – здесь с трудом умещались постель, крохотный низкий столик, да циновка. Я зажег свечу, стоявшую на столике, и заметил несколько темных пятнышек спрятавшихся под кроватью. – Да уж, лучше бы ночевать в степи со скорпионами, – проворчал я и прошептал заклятие. Думаю, надоедливые насекомые исчезли не только из моей комнаты, и даже не из гостиницы, а во всем городке. Я применил еще несколько заклинаний бытовой магии, сделавших комнату чище и освеживших постельное белье. Затем бросил торбу под столик и сел на постель. Наколдовал пару свечек, достал связующую книгу и принялся писать Ретчу длинное послание про Гейнира и мир охранников. Шэд улегся на циновке. За окошком между тем исчезли последние лучи, и оно сделалось непроглядно черным. Через несколько минут в дверь постучали, и вошел хозяин. Он с легким недоумением обозрел комнату, не понимая, что не так, и поставил на столик пару горшочков с едой и тарелку, на которой лежало несколько кусочков хлеба. – И что-нибудь для моего коня, – произнес я. – Он предпочитает овес, но вполне может полакомиться нерасторопным трактирщиком… Хозяин опасливо покосился на Шэда. – Ты колдун? – спросил он. – Да. Надеюсь, еда вполне съедобна? – Я принес лучшее, – тихо отозвался он. – Что тебе понадобилось в наших краях? – Ничего, я просто путешествую. – Значит, ты не знаешь о башне? – О какой башне? Трактирщик чуть нахмурился. – За городом к востоку начинается пустыня. В двух часах пути отсюда находится башня, где заключено жуткое чудовище… – Неужели? Оно до сих пор не сдохло от голода? – саркастически заметил я, приоткрыл крышку над горшочком. Запахло довольно аппетитно, и я взялся за еду. – Нет, конечно, – отозвался мрачно трактирщик. – Мы сами ходим кормить его каждые два дня… Я перестал жевать и с непониманием уставился на него. – Зачем? – Нам поручил это один колдун… Мы думаем, что чудовище охраняет какие-то секреты, а может, и сокровища, спрятанные в башне. – А чем вы недовольны – маг, уверен, платит вам за ваши труды. Разве нет? – Не так много… Точнее, его денег едва хватает на еду для чудовища… Но с тех пор, как оно появилось здесь, нас обходят стороной торговые караваны, скот перестал плодиться, на нас наступает пустыня, а половина людей города просто бросила дома и ушла… А колдун давно не появлялся… – Неужели он не говорил вам, что скрывается в башне? – Нет. Хозяин башни был не особо разговорчив. Хотя, если тебя это заинтересовало, то лучше переговорить с нашим пекарем – он больше всех общался с тем колдуном и именно он ходит кормить чудовище… – Любопытно, – протянул я, вернувшись к трапезе. – Я постараюсь найти овес, – сказал трактирщик. Через несколько минут он уже поставил большую миску овса перед Шэдом. Тот подозрительно понюхал, а потом принялся за еду. Трактирщик топтался на пороге, собираясь с духом. – Возможно, тот колдун давно мертв, – выдал наконец он. – Тебе может достаться клад, скрытый в башне, а мы избавимся от чудовища… – Я подумаю. – За трактирщиком закрылась дверь, а я посмотрел на Шэда – есть мы с ним закончили одновременно. – Что думаешь, Шэд? Звучит странно, не так ли? Шэд одобрительно заворчал; я потрепал его напоследок, разделся, забрался в постель и уснул. Утром едва я спустился вниз в трапезный зал рядом оказался тавернщик, подталкивая перед собой низенького, немного пухлого человека. Несомненно, пекаря. – Дирф как раз сегодня идет в пустыню, – произнес трактирщик. – Он тебя проводит и все расскажет. Я усмехнулся – этот малый уже все решил без меня. Впрочем, история с башней показалась необычной, и я подумал, что с ней стоило бы разобраться. – Хорошо, – согласился я. Трактирщик принес завтрак, я неспешно поел, а пекарь терпеливо и молча дожидался. Наконец, мы тронулись в путь. Шэд принял облик жеребца, и я поехал верхом. Люди в городке по-прежнему не показывались, и оттого он казался еще более заброшенным и безжизненным. Мой проводник, поглядывая по сторонам, скользил хмурым взглядом по темным окнам. Однако как только мы минули городские ворота, моего попутчика будто прорвало. – Ты ведь темный колдун, господин, не так ли? – затараторил он. – Не слишком хорошая идея просить тебя о помощи, тем более, что если Дорстар жив, то он рассердится. – Дорстар – ваш колдун? – Да, к тому же он светлый маг, и ему, разумеется, не понравится, что кто-то попросил помощи у мага темного. Но существование этой башни и этого чудовища делают жизнь города невыносимой. Здесь и раньше было тяжело, а сейчас так и вовсе невмоготу. Оставшихся людей можно пересчитать по пальцам, а приезжих и того по пальцам одной руки. А ведь когда-то здесь лежал один из главных торговых путей в южные страны. – Ты действительно считаешь, что все дело в башне и чудовище? Как давно она появилась? – Башня здесь давно. Когда-то в ней находился дозорный пост. Много веков пустовала, а лет сорок назад маг занял ее и поселил там чудовище. – Вы могли бы не согласиться. – Мы не знали, какое она принесет всем нам зло. К тому же Дорстар был одно время очень добр к нам – лечил больных, помогал магией в мелочах. Но потом он вдруг сделался шибко занятым, стал очень редко здесь появляться, да еще в итоге поручил нам приглядывать за его чудовищем… – И ты его видел? – Чудовище? Конечно, нет. Башня защищена магией. Однажды мы попытались взломать деревянную дверь – так от нее и щепки не отвалилось. А бросаем еду чудовищу через оставленное открытым маленькое окошко – через него ничего не рассмотреть. – Так может, и нет никакого чудовища? – Оно воет… И производит другие ужасные звуки, от которых кровь стынет в жилах. Лишь когда оно ест, оно ненадолго замолкает… – Самое странное в этой истории, – заметил я, – то, что ваш Дорстар – светлый маг. Не припомню, чтобы хоть один из них заводил у себя в жилище какого-либо опасного зверя… Дирф покосился на Шэда. – Твое, господин, ведет себя вполне мирно. Я хмыкнул. – Ты сказал – Дорстару не понравится, что ваш тавернщик обратился к темному магу. Ты встречал еще кого-нибудь? – Нет, но Дорстар упоминал, что если вдруг объявится темный маг, мы держались от него подальше… – Заметно, как вы следуете совету, – я засмеялся. – Да нет же, – махнул рукой Дирф. – Он имел ввиду только одного из вас. Какого-то очень старого мага… Улыбка исчезла с моего лица. – И он назвал имя этого колдуна? – Нет. Ты его знаешь? – Если ваш Дорстар имел ввиду того, о ком я думаю, то вам больше нечего опасаться, – заметил я хмуро. – Тот колдун мертв. – Когда Дорстар узнает, эта новость, несомненно, его обрадует, – Дирф улыбнулся и, придя совсем уж в хорошее расположение духа, замурлыкал какую-то песенку. Я же в задумчивости глядел на расстилающиеся впереди земли. Если светлый маг опасался Ментепера, то я должен узнать почему, а также что именно скрывалось в башне. Дорога между тем оборвалась. Глинистая сухая земля уступила место песку. Мы ступили в начинающуюся пустыню. Дирф уверенным шагом потопал наверх дюны, а мне пришлось спешиться, потому что тонкие ноги Шэда увязли в песке. Сам он недовольно зафыркал, сделал еще несколько шагов и, перекинувшись в зверя, резво взлетел на гребень дюны. Дирф шарахнулся от него, но Шэд, не обратив на пекаря внимания, кубарем скатился вниз. Я же добрался до вершины и застыл. Впереди милях в четырех от нас среди дюн торчала башня. Даже отсюда было видно, что она сложена из кирпича, круглая с темными щелями бойниц и узких окошек. Дверь башни почти полностью поглотил песок, а несколько зубцов на вершине рассыпалось – скорее от времени, чем от того, что кто-то когда-то нападал на укрепление. На вид ничего необычного – дозорное сооружение, давно заброшенное. И магии я пока никакой не чувствовал, как не слышал никаких звуков, издаваемых заточенным в башню чудовищем. Дирф пытливо глянул на меня. – Тихо, – констатировал я. – Оно обычно воет по ночам. Или когда кто-то окажется рядом. Подойдем поближе – оно даст о себе знать, – он помрачнел, хорошее его настроение улетучилось. – Столько лет хожу и каждый раз мурашки по коже… Минуло, наверное, гораздо больше часа, прежде чем мы, наконец, достигли башни. Шэд добрался первым. Он осторожно обошел ее, принюхиваясь, и я увидел его глаза, расширившиеся от возбуждения, и подрагивающие ноздри. Сам же я ощутил охранную магию. Кто-то наложил на башню весьма основательное охранное заклинание. – И защита от гипномагии? – в недоумении прошептал я, когда разобрал, от чего защищена башня. – Оно молчит, – вслед за мной принялся говорить шепотом Дирф. – Может, наконец, сдохло? Он нашел деревянную лестницу, валявшуюся рядом и слегка присыпанную песком, поднял ее и приставил к стене… И потом услышали как там, за кирпичной кладкой весьма отчетливо с недовольством заворчал какой-то зверь. И тут же воздух неожиданно пронзил вопль. Я содрогнулся. Шэд оскалил зубы, а Дирф застыл у лестницы, занеся ногу над первой ступенькой. Из глубин башни между тем продолжали доноситься странные звуки. Невозможно было определить, на что они походили, потому что и злобный рев, и разраженное завывание, и яростный скулеж – все смешалось в жуткой какофонии. – Вот так оно всегда и происходит, – сказал Дирф, вздохнул и полез наверх. Я же в жарком воздухе чувствовал, как по спине течет холодный пот. Потому что никакой зверь не может издавать такие звуки… Все еще пораженный своей догадкой, я следил за Дирфом. Пекарь, тяжело дыша и что-то бормоча под нос, забрался наверх лестницы, оканчивающейся у маленькой щели бойницы, развязал заплечный мешок, вынул оттуда несколько булок черствого хлеба, кусок заплесневелого сыра и обрезки сыровяленого мяса. Все объедки он зашвырнул в щель. Затем сунул туда бурдюк с водой и просто вылил внутрь башни его содержимое. Звуки из башни стали глуше, но не исчезли. Сделав свое дело, пекарь, морщась, резво спустился вниз. – Ну и вонь, – он высморкался на песок, а потом принялся утирать пот со лба. – Здесь хоть не чувствуется. Представляю, как там все загажено за столько-то лет. И хозяину башни придется долго убираться, прежде чем он сможет добраться до сокровищ… – и он чуть хитро зыркнул на меня. – Но может оно того стоит, маг? Однако его усмешка исчезла, когда я обратил на него тяжелый взгляд. – С чего вы взяли, что там находится какой-то зверь? – спросил я мрачно. – А кто еще может издавать такие звуки, господин? – он опасливо попятился от меня. – Человек, – ответил я. – И это светлый маг распорядился, чтобы вы кормили его дрянной едой? Дирф побелел. – Человек? – он замотал головой. – Невозможно! Дорстар никогда бы не стал запирать человека – он слишком добрый. Я говорю тебе, господин, там чудовище. – И из того окошка точно ничего невозможно рассмотреть? – Там темнее безлунной ночи. – Я все же попробую. Я поднялся по лестнице к узкому и длинному – в толщину стены и чуть короче длины руки – отверстию. Едва приблизившись, я тут же отшатнулся. Лестница угрожающе дрогнула, на дюйм оторвалась от стены и вновь со стуком опустилась на кирпичи. – Я предупреждал, господин, – заметил снизу Дирф. Из щели разило такой вонью, что меня затошнило. Я отдышался. Потом глянул на солнце, неизбежно взбирающееся в зенит, создал несколько зеркал. Одно отражало солнечный свет и направляло его в щель башни. Я задержал дыхание и сунул руку в щель с двумя зеркалами – первое отражало свет внутрь башни, второе показывало, что там творится. Не очень действенный способ, но пока снимать охранные заклятья и применять магию, чтобы узнать, что там происходит, не хотелось. Внутри башня оказалась полой – перекрытия этажей снесены, с потолка болтался остов винтовой лестницы. Окна изнутри заложены кладкой, а внизу вообще трудно было что-либо различить, разве только то, что весь пол завален всяческим хламом. Из того, что высветил солнечный зайчик, я опознал сломанный, сваленный на бок стол, несколько искореженных стульев, какую-то другую мебель, кучи тряпья. И в какой-то миг в свете промелькнуло запертое в башне существо. Я выдернул руку оттуда, словно испугался подцепить заразу, спешно спустился вниз и лишь тогда вдохнул воздух. – Ты бледен, маг, – Дорф протянул мне фляжку. – Я бы выпил чего-нибудь другого. – Ну что ты видел? – с нетерпением спросил пекарь. – Подтверждение своих слов, – произнес я хмуро. – Хочешь сказать, что там человек?! – пораженно воскликнул Дирф. – Но… Если это так, то такие ужасные звуки может производить только безумец! – Будь я проклят, – прошептал я, и меня слегка пошатнуло. Имя Ментепера, выкрик Дирфа «безумец» и причины, послужившие моим изгнанием, сложились в единое целое, а мои предчувствия оправдались. И все же, я не мог поверить, что там, за стенами находится один из нас и, более того, тот, в ком течет та же кровь, что и у меня. Ведь на Большом Совете говорили, что все обезумевшие отпрыски старого колдуна мертвы. Неужели кто-то из них остался жив? Я с трудом удержал дрожь, охватывающую меня. – Как давно ваш Дорстар тут не объявлялся? – спросил я, немного придя в себя от потрясения. – Больше года, наверное, – Дирф смочил ладонь водой из фляжки и умыл шею. – А до того, он года три не показывался. – То есть дождаться его и разузнать обо всем этом, шансов у меня никаких, – я криво усмехнулся. Я, хмурясь, изучал башню. Можно сделать только одно, чтобы узнать правду. Не снимая защиты от гипномагии, обойти ее и постараться обнаружить в памяти несчастного хоть что-то, что пролило бы свет на причину его безумства. Я осторожно коснулся магией охранных заклятий. Они не разрушились, но пропустили меня во тьму за непроницаемыми стенами и в такой же мрак больного разума. Мне было мерзко – я никогда не сталкивался с безумными и тем более никогда не пытался проникнуть при помощи гипномагии в их мысли. Но почему-то не сомневался, что Ментепер делал это неоднократно. Я ощутил, что чувствовал несчастный – его раздражало все: окружающие стены, еда, темнота и слишком яркая полоска света, льющегося через единственное окошко, откуда сыпалась к нему отвратительная еда и капала вода, тут же впитывающаяся в мусор, если он не успевал подставить рот. И еще его постоянно донимали голоса и мысли людей – он слышал всех до единого жителей деревни, из которой мы прибыли. Защита от гипномагии уберегала их от него, но не его от них. Сам он уже давно ничего не осознавал, а воспринимал все как загнанный в крошечную клетку зверь, окруженный гомонящей толпой. И бездумно и яростно реагировал на любой раздражитель. От всех этих полуживотных ощущений у меня жутко разболелась голова, но я решил, что надо попытаться проверить его память, хотя она вряд ли сохранилась бы. Но я ошибся – память оказалась не испорчена безумием. Однако на мое прикосновение к воспоминаниям безумец отозвался болезненным воем. Дирф шарахнулся от башни. – Что ты делаешь, господин? – спросил пекарь, но я сделал ему знак не мешать. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы узнать все, что меня интересовало. – Господин, – Дирф с испугом посмотрел куда-то за мою спину. – Это Дорстар. – Эй, ты! – крикнул мне кто-то. Я обернулся. С гребня дюны к нам спускался колдун. Судя по белому одеянию – огненный маг. Я процедил сквозь зубы проклятие – похоже, мне всю жизнь будет везти с огненными магами. Он подошел ближе и остановился как вкопанный, когда разглядел меня повнимательнее. И его рука угрожающе поднялась для атаки. – Ты из рода Ментепера? – спросил он, несомненно опознав меня по серой рубашке. – Тебе-то что? – огрызнулся я. – Ты знаешь, кто у тебя в башне? – Я не позволю ни Ментеперу, ни кому-либо другому из его рода освободить чудовище… Я глухо рассмеялся. – Оставь свои сказки для крестьян. Там не чудовище! – Кто бы там ни находился – у него жажда убивать всех без разбора, а это делает его даже хуже любого чудовища. – Что же ты не уничтожил его? Зачем запер здесь? Вряд ли такая участь лучше смерти. Колдун хмуро глядел на меня. – У меня имелись на то причины. Но что тебе здесь понадобилось? И зачем ты хочешь вызволить его? – Я вовсе не желаю его освободить – всего лишь узнать, кто он и как оказался в таком состоянии. – Тебе лучше не знать этого, – мрачно обронил маг. – Но я уже узнал. В его взоре промелькнуло изумление. – Тебе знакома гипномагия? – поразился он. – Как и тебе, – заметил я. – А теперь ответь на мои вопросы! – Кто ты такой, чтобы что-то требовать от меня? – Ты сам сказал – я из рода Ментепера. – Этого мало. – Я его сын, а здесь, – я указал на башню, – заключен мой сводный брат. Дирф охнул и решил отойти от нас подальше, а огненный маг сделался еще более хмурым. – Значит, ты действительно не собирался выпускать безумца? – Конечно, нет! – я разозлился. – Для чего? Чтобы он перебил всех вокруг? Дорстар опустил руку и подошел ко мне. – Хорошо, я отвечу на твои вопросы, но не здесь. Он отворил портал. – Возвращайся в деревню – все остается в силе, – бросил он Дирфу и посмотрел на меня. – Пойдем. – Шэд! – позвал я и сказал насторожившемуся магу, когда Шэд вынырнул из тени башни: – Не бойся, он тебя не тронет. Мы первые шагнули в проход, Дорстар не отставал. Переместились мы в большой город к куда более приличной таверне, чем в пустынном городке. Несмотря на разгар дня посетителей не было – мы оказались единственными, заняв стол у окна. Шэд расположился рядом. Слуга принес вина, осторожно обходя зверя, разлил его. Мы молча опустошили кубки. – Так почему ты запер его в башне? – Убийство мне противно само по своей природе. Даже убийство врага, даже убийство чудовища. Я просто не смог его убить, когда встретил, хотя он попытался меня уничтожить, как сделал это с несколькими людьми. Я… пожалел его. И пленив, привел в тот мир, защитил охранным заклинанием башню и поручил людям заботиться о нем. – Я бы предпочел смерть такой заботе, – я налил себе еще вина. Дорстар проницательно глянул на меня. – Сколько тебе лет? – негромко произнес он. – Мне исполнится 25 через неделю. Но эта участь меня не затронет. – Поэтому ты пьешь уже третий кубок? – заметил Дорстар. – С чего ты взял, что избежишь ее? – Ментепер мертв. – Это что-то меняет? – Ты смотрел воспоминания безумного? – произнес я. – Да. Неплохой вроде был парень, хоть и вашей волчьей крови… Я криво усмехнулся. – Тогда ты должен знать, почему с ним случилось несчастье. – Он с ужасом ждал наступления своего 25-летия – знал, чем оно закончилось для всех остальных. – В этот день его посвятили в колдуны, и Ментепер устроил ему испытание. Испытание гипномагией. Он раскрыл для него разум всех окружающих его магов. И он не смог избавиться от их мыслей, от их голосов. И это свело его с ума. – Ты считаешь, что из-за этого? – Дорстар покачал головой. – А мне кажется, Ментепер всего лишь усилил это. Я хрипло рассмеялся. – А ты тоже думаешь, что все происходит из-за плохой наследственности? Чушь! История с наследственностью являлась оправданием для Ментепера. Немного странно, потому что ему и не надо было оправдываться – то, что он делал со своими детьми далеко не худшее, что он вообще делал. – Почему «тоже»? – спросил Дорстар. – Так же считает Игниферос… Скажи, из-за чего ты оставил светлую обитель? Ты ведь из тех, кто ушел оттуда давно? – Да. Я покинул ее вместе с Игниферосом, но не стал задерживаться там, где решили остаться остальные. Если честно, я ни с кем не поддерживаю связи. – Почему? – его слова меня удивили. – Я устал от войны и распрей, меня интересовало дальнейшее изучение миров… – И сколько таких, как ты, не осталось с Игниферосом? – Не так много. Может, двадцать. Но каждый из нас занимался исключительно своими делами. Я с непониманием смотрел на него. – Ты – огненный маг. – Маги природы, а их было большинство среди нас, интересовались новыми растениями и животными, еще трое – мастера открытия порталов – занимались составлением карт. А я… я отправился с ними как гипномаг. – И что нового нашел гипномаг в остальных мирах, что отсутствовало в нашем? – с усмешкой заметил я и вновь пригубил из кубка – вино успокоило меня и расслабило, сгладив нервное потрясение. – Я искал смысл жизни. Я уставился на него и рассмеялся. – Каким образом? – вырвалось у меня, хотя я и так уже понял. – Я проникал в разум разных людей, сравнивал, – отозвался он задумчиво. – Так ты искал смысл человеческой жизни? – фыркнул я. – Ты считаешь, что у нас он иной? То есть мне следовало бы читать мысли магов? – Мы похожи, но мы другие. Я расслабился от вина, но не настолько, чтобы не почувствовать легкое знакомое давление. Меня это мгновенно вывело из себя. Я так ответил на эту его попытку, что Дорстар отпрянул, опрокидываясь навзничь вместе со скамьей. Я склонился к нему. Маг бледный, не в силах шевельнуть ни пальцем, лежал на полу, а на лице его застыла гримаса боли. – Еще раз попробуешь, никогда не вспомнишь, кто ты, – зло посулил я. – А теперь вставай. Будем считать, что ты неудачно пошутил… Я протянул ему руку. Дорстар поднялся, тяжело дыша – лоб его покрылся испариной. – Ты можешь стереть память? – произнес он тихо. – И стереть, и изменить – что тебе больше нравиться? – Я… не знал, что ты в совершенстве владеешь гипномагией. – Теперь знаешь. Не трудно запомнить, если учитывать, что нас таких всего трое. – А Игниферос, он пытался? – осторожно спросил он. – Он понял, что не стоит. Он учил тебя? – Да, азам… – Насколько я понимаю, гипномагией могли владеть только представители нашего рода. Ты не родственник Игниферосу? Он, правда, говорил, что у него не было сыновей… – Дальний, – он нахмурился. – У него были две дочери, но они погибли в одну из войн вместе со своими уже взрослыми детьми. Кажется, сам Ментепер тому виной… – Какой у нас милый семейный шкаф со скелетами, – заметил я. – Теперь можно не задаваться вопросом, почему дядя меня на дух не выносит. Так ты все-таки из его рода? – Я десятый в колене. Я кивнул и продолжил: – Думаю, тогда тебе следует знать – со смертью своего брата Игниферос решил вернуться в первую обитель и вновь объединить разрозненных колдунов. Может, тебе стоит поискать смысл жизни на нашей древней родине? На лицо огненного мага легло удивление. – Игниферос решил объединить светлых и темных колдунов? – он, не веря, покачал головой. – Но первая обитель… Там же все безжизненно! – Уже нет. Прошло много лет, и тот мир восстановил сам себя, – я умолчал о некоторых деталях. – Не думаю, что все изменится, даже если объединение состоится, – он пытливо посмотрел на меня. – Почему ты уехал оттуда? Со смертью твоего отца тебе передается право наследования. – Чем? Руинами? – А если обитель восстановят? Ты мог бы разделить власть… – Я уже правил темной обителью два года – мне этого хватило, – я поморщился. – Кроме того, все они опасаются моего 25-летия еще больше меня самого… – Значит, ты все же боишься? – Утро сегодня выдалось тяжелым, – буркнул я. – Следовательно, ты все же решил подстраховаться и покинуть Бинаин, чтобы переждать в другом мире? – Что-то вроде того. – Думаю, тогда тебе и здесь не стоит оставаться, – заметил Дорстар. – Я изучил много миров – впереди как раз лежит целая цепь безлюдных и пустынных. Пережди в одном из них. Через неделю, я проверю, как ты и… если вдруг с тобой случится несчастье, я могу сообщить Игниферосу… Я опустил взгляд в опустевший кубок. – Добрый ты, Дорстар, – я криво улыбнулся. Он вздрогнул. – Ты знаешь мое имя? Прочел…? – Нет. Я редко пользуюсь гипномагией… Дирф все уши мне прожужжал о тебе. – Он разговорчив, это точно, – согласился Дорстар. – Но я до сих пор не знаю твоего имени. – Тэрсел. – Я не вижу на тебе амулета. Неужели они отобрали его у тебя? – Хотел бы я взглянуть на того, кто посмел бы это сделать, – я нахмурился. – Я забыл его у своего сына. От воспоминаний в душе расползлась боль, и я вновь потянулся за вином. – И знаешь, что, – произнес я, глядя на примолкшего мага огня. – Нравится тебе это или нет, но я должен уничтожить башню. – Но…! – Сохранять ему жизнь – еще более жестоко! – я поднялся. – Ты пойдешь со мной? Он еще некоторое время колебался, но потом кивнул. Мы вернулись в мир пустыни. Время здесь давно перевалило за полдень. Горячий ветер сдувал песок с гребней барханов. Стояли мы на вершине одной из дюн футах в пятидесяти от башни. От выпитого вина и жары у меня слегка кружилась голова. – Так странно, – прошептал я и прикрыл глаза. – В Бинаине сейчас зима, а Брингольд, верно, засыпан снегом… – Ты так и не ответил, – вернул меня к действительности голос Дорстара. – Какой ты маг? – Я – маг ветра, – ответил я. Дорстар вздрогнул, а Шэд глухо заворчал, когда откуда-то словно издалека послышался раскат грома. В ясном бирюзовом небе над башней скользнул завиток темного тумана. Раскручиваясь черной спиралью, он превратился в воронку, с протяжным стоном опустившуюся на башню и поглотившую ее. В теле смерча пробежали золотистые змейки молний, башня дрогнула, и смерч скрутил ее с основания с легкостью, как если бы он выдернул из земли сорняк. Башня закружилась в воздухе, кирпичная кладка разлетелась на полфута, словно ее не связывал раствор, а потом со страшной скоростью понеслась обратно, сжимаясь. Нас осветила яркая вспышка, донесся глухой хлопок, и все исчезло. Дорстар стоял, вытаращив глаза. – Это магия ветра? – произнес он недоверчиво. – В основном, да. Мы подошли к тому месту, где раньше стояла башня. Теперь здесь была большая круглая яма в песке. Дорстар хмуро оглядел углубление, перевел взор на меня. – Не смотри на меня так, – произнес я. – По крайней мере, жители деревни обрадуются, и страшные звуки не будут пугать их по ночам. А он больше не будет испытывать мучений. – Может, ты и прав… Так ты согласен с моим предложением? – Более лучшего варианта не вижу, – признался я. – Тогда возвращайся пока в таверну. Я ненадолго отлучусь в деревню и предупрежу жителей насчет башни. А после присоединюсь к тебе. – Хорошо. Я с Шэдом вернулся в таверну и заказал себе ужин – здесь за окном уже смеркалось, небо затянуло тучами, и моросил холодный дождь. – Что-то мне в нем не нравится, Шэд, – прошептал я, трепля зверя за загривок. – Но копаться в его голове нет никакого желания. Должно быть, там целые списки различных человеческих смыслов жизней. Шэд одобрительно заворчал, когда я взялся чесать ему за ушами. Я как раз заканчивал ужин, когда Дорстар вернулся. – Ты оказался прав – их чрезвычайно обрадовало исчезновение башни, – произнес он хмуро и уселся напротив. – А ты каждого человека проверяешь? – полюбопытствовал я. Он миг соображал, о чем я спрашиваю. – Почти. – И в чем смысл существования такого болтуна как Дирф, например? Или того трактирщика, который с радостью сообщает каждому только что прибывшему постояльцу о наличии в комнатах номера и похлебке насекомых? Кстати, от этих насекомых я его избавил. Как думаешь, смысл его жизни изменился? – По-моему, ты перебрал с вином, Тэрсел. – Сегодня я могу себе это позволить. Служанка унесла тарелки и пустой кувшин. Я прикрыл глаза, меня стала окутывать дрема. – Ты слышал о связующей магии? – спросил меня Дорстар. – О чем, о чем? – в мой голос помимо воли закралась насмешка. – О связующей магии, – повторил маг. – Что-то смутно вспоминаю, – отозвался я. – Спроси меня об этом лучше завтра утром. Доброй ночи. Пошли, Шэд. Следующим утром я успел позавтракать, когда в трапезную вошел Дорстар. Судя по его чуть удивленному виду, застать меня здесь он не ожидал. – Думал, ты еще спишь, – произнес он, присаживаясь напротив. – Скажи-ка, – начал я. – Ты вчера говорил, что много путешествовал. Стало быть, ты доходил до Рубежа. – Ты слышал о нем? – Думаю, о нем слышал любой маг, кто забредает в эти миры, минув Приграничье. Ты ведь знаком с Гейниром? Дорстар скривился. – На амулетах охранников – защита от гипномагии. Твоя работа? – продолжил любопытствовать я. – Нет. Я с изумлении воззрился на него. – Тогда чья же? – Наверное, тех, кто посмел все-таки перейти Рубеж. Я не встречал гипномагов с тех пор, как оставил Игнифероса. – Считаешь, что они не послушали предупреждения охранника и ушли? – Похоже на то. Иногда жажда знаний оказывается сильнее довольно-таки туманных предупреждений, – Дорстар нахмурился и вдруг неожиданно улыбнулся. – Хотя вот смысл жизни Гейнира и тех, кто его окружает, предельно ясен. – Почему туманных предупреждений? – Со мной Гейнир не очень откровеничал. С тобой, думаю, тоже. Или ты действительно склонен считать, что за Рубежом находятся какие-то наши враги? С таким же успехом мы можем считать врагами друг друга… Это я к тому, что тот, кого принято считать врагом, за, например, то же инакомыслие, может оказаться союзником… – Союзником в чем? – спросил я. Дорстар пожал плечами, но ход его мыслей мне не понравился. – Так ты видел Рубеж? – спросил он в ответ. – Нет. Думаю повременить с этим удовольствием. Я сделал в трактире запас съестного для себя и Шэда. – Уже собираешься? – Хочу побыть один, – заметил я. – Как пожелаешь, – Дорстар развел руками. – Но я бы хотел знать, где точно ты собираешься пережидать… Я раскрыл портал. – Этот мир не жилой? – уточнил я. Дорстар кивнул. А я поглядел на пустыню. – Все равно, ничего лучше не найдешь, – заметил он. – От Приграничья до Рубежа они все такие. Только в трех из них живут люди. Я шагнул в портал. Бросил сумку на песок и принялся сооружать костер из редких пучков сухой травы и серых от времени веточек, принесенных откуда-то ветром. – Я запомню это место, – уверил меня Дорстар. – Что ж, удачи тебе. Я лишь молча кивнул и затворил портал. Пару дней я почти ничего не делал, делал зарисовки в альбоме. А на третий день я решил убраться из этого мира, на всякий случай. Дорстар при всем желании не смог бы меня найти. Хотя оставался я все также в пределах Приграничья. Последний день тянулся невыносимо долго. Мысли мои стали рассеянны, да и думать особо о чем-либо не хотелось. Лишь когда опустился вечер, я решил сделать кое-что напоследок. Достал из сумки книгу, сделал набросок башни в пустыне и принялся под ним писать послание Ретчу. «Я мог минуть этот мир, Ретч, но этого не случилось. В который раз уже убеждаюсь, как случай способен изменить судьбу. Как бы там ни было, этой башни больше не существует. От нее не осталось и камня. В башне находился пленник, сорок лет назад обезумевший маг. Стоит ли говорить, кем он оказался? Его вид, его участь – они едва не сломили меня. Но я более чем уверен, что со мной подобного не случится. Некогда Ментепер подвергал своих сыновей испытанию гипномагией – открывал разум всех находящихся на многие мили вокруг людей и магов. Чужие голоса заполняли разум несчастных и сводили с ума. И если только старый маг не проклял свою собственную кровь, со мной не должна приключиться беда. Поцелуй от меня малыша. Больше всего сейчас мне хотелось прижать его к себе». Я захлопнул книгу и потом еще долго сидел у костра. В дюнах протяжно выл ветер, шуршал песок. Солнце такое же темно-рыжее, как пламя костра, погружалось в зыбучие пески пустыни. Шэд давно спал, уткнувшись носом мне в бедро, а рука моя задумчиво теребила зверю гриву. Над головой разливалась тьма почти безвездного неба – лишь где-то к юго-востоку слабо сверкали несколько точек, словно кто-то невзначай пролил несколько капель небесных светил, предназначенных для другого мира. Непроглядная чернота наступающей ночи поглощала пустыню, и если бы я не видел этот мир утром, то мог бы решить, что здесь утро уже не наступит. Не слишком приятное место для встречи дня моего 25-летия. Я поежился, но скорее не от мыслей о завтрашнем дне, а от опускающегося на пустыню холода. Я выдохнул облачко пара в освещенный последними лучами воздух, и огненный шар закатился за дюны. А спустя несколько мгновений потухло и марево там, где исчезло за песками солнце. Даже костер, казалось, едва не угас вслед за ним. На него уже летели мелкие насекомые, и некоторые, не особо осторожные опаляли себе крылья и падали в пламя. Я подбросил в огонь сушняка и улегся на одеяле. Шэд приоткрыл глаза и придвинулся поближе. Я, потрепав его, глянул в последний раз на звезды и смежил веки. Часть 2. Край миров Глава 5. Закатная обитель Побережье золотил полуденный свет. Океан чуть шумел, а поверхность его в мелкой ряби вся искрилась солнцем. Впереди, там, где дикие дюны светло-желтого песка, заросшие жесткой травой, уступали место низкорослым кустарникам тамариска, а затем яблоневому саду, над темно-синими водами протянулась пристань. На приколе стоял парусник с убранными бледно-лазурными парусами. А напротив пристани на полого вздымающемся берегу, в кольце зелени сада высились башни Закатной обители. – Как красиво! – произнесла Нэиль. Соскользнув с Шэда и подхватив несколько бледных соцветий, сорванных ветром, она прижала лепестки к лицу. Я невольно улыбнулся – девушка была также хрупка и нежна как яблоневый цвет. Она неожиданно рассмеялась, и смех ее прозвучал светло и радостно, словно озвучив царящую на побережье атмосферу. – Как же здесь хорошо! – воскликнула она. – Я никогда бы не подумала, что в Закатной обители можно почувствовать себя счастливой. После ее слов башни крепости вновь притянули мой взгляд. Улыбка Нэиль стала чуть грустной. – Ты думаешь, они не ждут тебя? – Из нас двоих ты обладаешь провидческим даром, – заметил я с улыбкой. – Ты знаешь, я не могу тебе сказать. – Тогда зачем спрашиваешь? – Хочу знать, что ты чувствуешь. К тому же… твой дар позволяет узнавать правду, а мой – всего лишь предвидит возможности. Так что же? – Да, – коротко ответил я и спешился. – Пойдем. Шэд, не обремененный больше седоками, перекинулся зверем, побежал по мокрому песку, принюхиваясь к накатывающим легким волнам, оставленным ими на бархатистом берегу раковинам, пучкам водорослей. Мы дошли до пристани и свернули на выложенную известняковой брусчаткой дорогу. Легкий ветерок чуть раскачивал ветви, касающиеся нас мягкой листвой и нежными соцветиями, источающими легкий аромат. Откуда-то слышались голоса, беззаботные, счастливые, иногда перебиваемые смехом. Но мы так никого и не встретили, пока не зашли в обитель. Нэиль чуть приотстала, разглядывая дворец. Колдуны, встречавшиеся в коридорах, в изумлении останавливались и смотрели на меня и следовавшего рядом Шэда. Ни одно лицо не показалось мне знакомым, пока я не добрался до библиотеки. Здесь на входе я столкнулся с Ретчем. Книги посыпались у него из рук. Он, не веря, не сводил с меня пораженного взгляда. – Давно не виделись, Ретч? – произнес я и улыбнулся. – Тэрсел! – он, очнувшись, обнял меня. – Проклятье, я считал, что мы уже никогда не увидим тебя! – Ретч чуть отстранился, заглянул глубоко-глубоко в глаза и добавил: – Почему так долго? – Я слишком далеко забрел… В общем, долгая история, Ретч. – Но почему ты не отвечал мне в дневнике? Магия все же не сработала? – Нет. Я потерял его. Ретч кивнул и посмотрел за мою спину. – Эта девушка с тобой? – с некоторым недоумением спросил он. Я обернулся к Нэиль. На лице ее отражался интерес, но было заметно, что она утомлена долгой дорогой. – Это Нэиль, – произнес я. – Можешь ее где-нибудь устроить для отдыха? Сейчас мне надо увидеть Бэйзела. Ретч понимающе кивнул. – Да, конечно. Найдешь его в конце третьего яруса – там есть небольшой уютный кабинет, где он любит читать. Если хочешь, я разыщу Мерлинду – видел недавно в саду. И, если ты не против, я хотел бы присоединиться к вам. – Конечно. Спасибо, Ретч. Я поднялся по лестнице, прошел мимо показавшихся бесконечными полок. Теперь их заполняли книги. В конце яруса перед лестницей, ведущей выше, я обнаружил вход в кабинет. Бэйзел сидел в глубоком кресле, спиной к окну, за которым открывался вид на бухту. Перед ним на столе была разложена внушительных размеров карта. Бэйзел, задумчиво покусывая кончик пера и поглядывая на карту, время от времени делал пометки в пухлой тетради. Наконец, что-то почувствовав, он поднял голову, и наши взгляды встретились. В немом изумлении некоторое время Бэйзел смотрел на меня. – Не может быть! – прошептал он, поднимаясь. Я с улыбкой шагнул внутрь. – Тэрсел! – Бэйзел оказался рядом, смотря так, словно все еще сомневался в том, что видит меня, а потом прижал к себе и прошептал. – Я думал, что потерял тебя. Твоя мать чуть сума не сошла от переживаний… Почему столько времени не возвращался? Вместо четырех лет – десять? – Обстоятельства. – Обстоятельства? – Бэйзел встревожился. – Расскажу чуть позже – хотелось бы узнать сначала, как у вас здесь дела? – У нас все замечательно. Два года назад мы закончили восстанавливать обитель… Хотя и сейчас кое-что делаем. В первый год мы приводили в порядок жилые помещения и переправляли вещи сюда. Затем перебрались сами и, уже живя здесь, принялись за восстановление и обустройство остального. Кто-то занялся самой обителью, кто-то прилегающими землями, кто-то упорядочивал книги в этой библиотеке… – А Игниферос? – поинтересовался я. – Что делал он? – Все, – рука Бэйзела скользнула по карте по зеленым пятнышкам лесов. – Как и я с Лайтфелом. Сейчас мы занимаемся западным лесом… Погоди, ты имел в виду то, что он правит нами? Он сказал, что ты не против… В голосе Бэйзела послышалась тревога. – Это так. А Совет существует? Неплохая карта… Этот материк такой удивительной формы? Я провел пальцем по линии побережья, изогнутого, как подкова. В центре юго-восточного побережья была обозначена обитель. Россыпь островов в море. На северо-западе сразу за обителью тянулся широкий пояс лесов. Далее высились горы, идущие к западному побережью. – Да. В новый Совет входят двадцать пять колдунов – по двенадцать с каждой стороны. Я и Лайтфел теперь советники Игнифероса… – Бэйзел улыбнулся тому, как я с интересом изучал карту. – Я знаю, ты бы сделал более подробную. Эту, кстати, изготовил Эрслайт. У тебя совсем уже взрослый сын… Знаешь, когда я увидел тебя, сперва даже принял тебя за Эрслайта, если бы не твои светлые волосы и… У тебя другой взгляд. – Вряд ли он ждет меня, – тихо произнес я. – Ты ошибаешься… – Тэрсел! – на пороге возник Гаст, подошел к нам, стиснул мне руку в крепком пожатии – его янтарные очи прожгли бы любого, и я едва не отвел глаза. – Я просто не поверил Ретчу! А ты совсем не изменился… – Ты тоже особо не изменился, Гаст. Гаст рассмеялся. Он заметно возмужал и слегка поправился, что, впрочем, нисколько не портило его. – Достаточно лет прошло, чтобы все мы изменились, – заметил он, посерьезнев. – Даже если этого внешне особо и не видно. Почему так долго не возвращался? – Ты третий, кто задает этот вопрос. – Ни я, ни, похоже, Ретч, не получили ответа на него, – заметил Бэйзел. – Но я не хочу стать третьим, кто не услышит ответа, – Гаст притворился недовольным. Пришла моя очередь смеяться. – Это займет много времени. А мне хотелось бы сначала узнать о том, что здесь происходит. – А если в двух словах, – настаивал Гаст. Я посмотрел на него. – Не трудно догадаться, – негромко произнес я тоже серьезно. – У меня были неприятности. В глазах Гаста запрыгала тревога. Он переглянулся с Бэйзелом. – Это связано… – Это не связано с наследственностью, – спешно прервал я. – Выходит, Игниферос зря опасался. – Зря, раз я вернулся. Гаст снова оглядел меня. – Ты не изменил своему цвету… – заметил он. – А должен был? – полюбопытствовал я. Гаст пожал плечами. – Здесь многое стало по-другому, – проговорил Бэйзел. – С тех пор, как мы объединились. Не все согласились, но у них не осталось выбора – большинство признало Игнифероса нашим повелителем. А он издал новые законы обители. Теперь колдуны носят одежды, отвечающие виду магии или цвету рода, но никто не носит черных одежд. На Бэйзеле действительно оказались светло-серые одежды. – Почти никто… – заметил Гаст. – Ты должен знать – среди колдунов остались те, кто тайно носит черную одежду. Они собираются вместе и занимаются темной магией. – Тайно? Хочешь сказать, что это запрещено? – я искренне удивился. – Да. Игниферос определили черный цвет, как цвет несущий зло… – Бэйзел пожал плечами. – Очень мило с его стороны, – я поморщился. – Он верно и не думал, что я вернусь… То-то я думал, что здесь на меня все так пялятся. А какую магию теперь относят к темной? – Ту, которая причиняет вред. – В таком случае, к ней можно отнести что угодно. Даже огненную. – Никакая охранная магия к ней не относиться… – пояснил Гаст. – К темной магии отнесли также магию присутствия и гипномагию… – Ну конечно же… – Ты не согласен с этим? – Гаст, я лучше, чем кто-либо другой знаю, насколько опасна гипномагия, – я не сводил с него взгляда. – Прости… – Я думал, что ты действительно обрадуешься моему возвращению, а ты читаешь мне ненужную мораль. – Я действительно рад, – Гаст чуть нервно теребил в пальцах книжку. – Просто я предупредил тебя. – Спасибо. – Есть еще кое-что, что ты должен знать… – Гаст посмотрел на Бэйзела. – Ты извинишь меня? – Только не долго, – Бэйзел сжал мне плечо и оставил нас одних. Гаст рассказал мне об Авориэн. – Она все-таки ждала тебя. Три года. Год, когда тебе исполнялось двадцать пять, оказался очень трудным для нее. Но ты не возвращался. Еще через три года стала встречаться со Скитом… Их дочери два года. Гаст смотрел на меня и ничего не видел. Ни в моем лице, ни в глазах. А я молчал. – Эрслайт рос, – продолжил Гаст. – И чем больше он походил на тебя, тем больше отдалялась от него Авориэн. Она признавалась, что при каждом взгляде на него, вспоминала тебя, и это причиняло ей боль. Я ее в чем-то понимал, но мальчишка совсем извелся. Даже Скит не понимал ее, и они из-за этого несколько раз ссорились. Но Авориэн по-прежнему все свое внимание уделяла второму ребенку… Гаст смолк, пробежал глазами карту, разложенную на Бэйзеловом столе, и вновь посмотрел на меня. – Тебе не понравится, но я не мог все так оставить. Я занялся мальчиком, в чем мне очень помог Ретч… Он неожиданно засмеялся. – Наконец-то! – Наконец-то что? – я разозлился. – Хоть какое-то проявление эмоций. – Знаешь, Гаст, после услышанного я всю жизнь буду жалеть, что отдал малыша Авориэн, а не забрал с собой. Дай угадаю, он ведь стал огненным магом? – Еще не стал, но станет – он усердный ученик. Прости, Тэрсел. Но у меня не осталось выбора. Твой сын оказался никому ненужным. Никто не хотел с ним заниматься, зная, кто его отец, и полагая, что и у него плохая наследственность. Ты сам знаешь – у него есть талант и сила, но они бы пропали зря, поэтому я стал учить его тому, что знал сам. Ретч, кстати, занимается с ним магией ветра. Да и Бэйзел с Мерлиндой тоже приложили руку к его обучению. Но что, в конце концов, плохого в огненной магии? Он положил мне руку на плечо и утешающе потрепал. – Эрслайт, кстати, жаждет увидеть тебя, – заметил Гаст. – Едва не помчался сюда, когда Ретч сообщил о твоем возращении. – Я не готов, – едва слышно выдавил я. – Что?! – Гаст уставился на меня. – Мальчишка практически лишился матери, а теперь и ты хочешь отвернуться от него! – Я бросил его давно, решившись отдать Авориэн, Гаст, – я закусил губы. – Я оставил его крохой, а теперь… – Ты просто струсил, – пальцы Гаста больно сжали мне плечо. – Он здесь, поблизости и ждет этой встречи. Я глубоко вздохнул. – Эрслайт! – громко позвал Гаст. Эрслайт ступил в комнату и замедлил шаг, встретившись со мной взглядом, смешавшись и заробев. Гаст, нахмурившись, даже подтолкнул его ко мне. Сейчас ему было лет двенадцать, ниже меня на голову, черноволосый, да и черты лица все же помягче, чем у меня. – Здравствуй, Эрслайт, – произнес я и протянул ему руку. У Гаста брови взлетели вверх – наверное, он ожидал, что я все-таки обниму мальчишку. Но мы обменялись рукопожатием. – Ладно, пока оставлю вас, – Гаст глянул на меня с упреком и ушел. Несколько минут мы молчали, и тут я понял, что его смущает моя одежда. Сам Эрслайт был одет в молочного цвета легкую рубашку и светло-коричневые штаны. Я невольно задался вопросом, а как меня теперь будет воспринимать сам Игниферос. – Гаст сказал, что занимался твоим обучением, – заметил я, чтобы с чего-нибудь начать разговор. – Но, конечно, мало успел рассказать. Я чуть улыбнулся. – Он до сих пор занимается, – произнес Эрслайт. Голос у него оказался хрипловатый, ломающийся. – Я еще ученик, хотя… – его рука скользнула за пазуху, – и ношу это. Он показал данный ему когда-то мой талисман – фигурку ястреба из черненого серебра, инкрустированную темным кварцем. – Гаст сказал, что ты так расстроился – да я и сам помню, – что даже забыл его забрать, – сказал он и стянул с шеи. – Я сохранил его для тебя. Он протянул амулет. Я, потрясенный, смотрел на него. Глаза влажные, рука, протягивающая мне на тонкой черненной серебряной цепочке талисман, чуть дрожит. – Мальчишка, – прошептал я, притянул его к себе, обнял. – Не смей плакать. – Ты больше не бросишь меня? – его плечи дрожали – он все же не сдержался. – Нет. – Ты обещаешь? – Да. Он обратил ко мне лицо, и сквозь слезы в его глазах сияло счастье. – Ты простишь меня? – спросил я. – Я чувствую себя виноватым. – Да, – с готовностью отозвался он. – Но мать я никогда не прощу! – Эрслайт! – Не прощу! Неужели ты простишь ей? Она отвернулась и от тебя, и от меня! – Она – твоя мать, – моя рука скользнула по его волосам, приласкав. – И она – единственная женщина, которую я любил. – Но она не любит ни тебя, ни меня! – голос его переполнился возмущением и обидой. – Это не так. Иначе она бы не принудила меня отдать тебя ей. В локоть мне ткнулся неслышно подошедший Шэд и вопросительно посмотрел на Эрслайта. Мальчишка испугался и попятился. – Не бойся, он не тронет тебя, – я погладил зверя. – Это друг, Шэд. Шэд подошел к Эрслайту и лизнул его ладонь. – Ты говоришь с ним на наречии темных колдунов! – О, готов поспорить, что Игниферос запретил общаться на нем. Эрслайт кивнул. – Значит, тебя не научили ему. – Нет. Игниферос даже приказал переписать многие книги по магии на светлый язык. – Тебя это смущает, как и… – я подергал себя за ворот черной куртки. Эрслайт потупил взгляд. – Гаст рассказал тебе о черных? – Черных? Так вы их называете? – я неодобрительно покачал головой. – Гаст учил опасаться их, – серьезно сказал Эрслайт. – Они хотели воспользоваться моим талантом, думая, что я такой же, как ты. Я нахмурился. Надеялся, что вернусь в обитель, где царят мир и согласие, но, похоже, ошибся. Кто-то продолжал заниматься излюбленным делом и интригами. – Думаю, я все улажу. – Хотелось бы, – Эрслайт кивнул, осторожно погладил Шэда и сразу же отпрянул – зверь лизнул ему щеку. Я улыбнулся и тут почувствовал чей-то знакомый пристальный взгляд. В дверях стоял Игниферос. – Ну, здравствуй, – Игниферос шагнул в зал. – Нам предстоит серьезный разговор, Тэрсел. – Похоже, что так, – согласился я. – Но… – Тэрсел! – в кабинет вбежала Мерлинда. Встретившись со мной взглядом, она замерла, словно наткнулась на стену, но тут же, преодолев себя, бросилась ко мне, обняла, а из глаз ее потекли слезы. – Не надо, пожалуйста, – прошептал я, чувствуя, как краска заливает мои щеки, и высвободился. Она же бросила встревоженный взгляд на Игнифероса. – Тэрсел не нуждается больше в твоей защите, – заметил Игниферос и сделал приглашающий жест. Мы расположились во второй части кабинета, по соседству с книжными шкафами – я и Эрслайт сели рядом на небольшом диванчике, Игниферос и Мерлинда заняли кресла. Шэд вытянулся у моих ног. Старик долго глядел мне в глаза, как делал каждый, кто встречал меня в обители. – Ищешь следы безумия? – поинтересовался я. – Ты их не найдешь. – Почему же твое путешествие затянулось? – Безумие не проходит, – заметил я, задумчиво вертя в руке амулет, отданный мне Эрслайтом, притянул сына к себе, и он доверительно приник ко мне. – Попался один из сыновей Ментепера, запертый охранным заклинаньем в заброшенной башне. – Что?! – изумилась Мерлинда. – Неужели… Она запнулась. – Кто же запер его туда? – спросил Игниферос. – Один из колдунов. Ты ведь сам говорил, что не все остались с тобой, а отправились дальше. Имя Дорстар тебе что-нибудь говорит? Игниферос нахмурился. – Да, я знаю его, но он не оправдал возложенных на него надежд – он не остался со мной и продолжил изучение миров. Ты разговаривал с ним? – Да. Дорстар сказал, что пожалел несчастного и запер в башне. Но мне показалось, что смерть в этом случае более милосердна… Я почувствовал, как содрогнулся Эрслайт. Лицо Игнифероса сделалось мрачным. – Не скажу, что ты не прав, – наконец произнес он. – Что же ты успел узнать? В этот момент в кабинет вошли Бэйзел, Лайтфел, Гаст и Ретч. Игниферос кивнул им, разрешив им присоединиться к разговору. Лайтфел материализовал для всех четверых кресла. После этого я кратко рассказал об испытании гипномагией. – Вот как, значит, из-за чего все случалось, – задумчиво произнес Лайтфел. – Иначе я бы не сидел сейчас здесь. – Почему же ты тогда задержался? – спросил Лайтфел. – Если не наследственность, то что помешало вернуться? Я посмотрел на Игнифероса. – Что ты знаешь о Приграничье и Рубеже? – спросил я. – Мало. Слышал, что когда-то давно, задолго до раскола, несколько сотен охранников отправились в один из миров охранять границы… – Границы? – удивленно перебил Гаст. – Какие границы и от кого охранять? – Тэрсел, похоже, хочет нам о них поведать, – Игниферос вопросительно смотрел на меня. – Значит, ты никогда не добирался до них? – спросил я. – Меня они не слишком интересовали… – Зато твоего брата они интересовали больше, – заметил я. – До Приграничья он добирался… Впрочем, речь не о нем. Должно быть, вас всех это удивит, но в Приграничье сейчас живет больше магов, чем здесь в обители. Пять тысяч, Игниферос! – Так много?! – изумился Бэйзел. – И все они охранники, а также владеют магией присутствия. – Но от кого же они оберегают миры? – От срединных магов. Как оказалось, у нас есть страшно давние враги… – Что за срединные маги? – спросил Гаст. – Те, которые живут в Срединных мирах. Мы с вами находимся в Закатных, а эта обитель также носит имя Закатной. Игниферос, об этом-то ты не можешь не знать… – Поговорим об этом после, Тэрсел, – я заметил, что его тронула бледность. – Сейчас нам нужно получить ответ, что произошло в день твоего двадцатипятилетия, и почему ты так долго не появлялся. – Как пожелаешь, – я пожал плечами. – Так уж вышло, что я столкнулся с одним из срединных магов, и он… Ему удалось затащить меня на свою территорию. Если бы я знал о Срединных мирах, то не позволил бы этому произойти, но что толку жалеть о случившемся… Устройство Срединных миров отличается от нашего. Затрагивая мировую ткань можно открывать любые из возможных десяти порталов. – Десяти порталов?! – воскликнул пораженно Ретч. – Да и никакой системы, чтобы понять, как пройти на пять порталов вперед, а потом попытаться найти дорогу назад. Меня протащили через пять порталов за одно мгновенье, а дорогу назад я искал десять лет… Я тронул темные волосы Эрслайта и прижался к ним губами. В ответ он сжал мне ладонь. В кабинете повисла тишина. Я посмотрел на их ошеломленные лица и понял, что они осознали, из какого немыслимого лабиринта я смог выбраться. – А твое двадцатипятилетие? – напомнил Игниферос. Я усмехнулся. – Денек выдался еще тот, – заметил я. – Никогда прежде я не спасал глупцов от смерти, а меня никогда не пытались столько раз убить за один день… Не слишком приятная история, но из-за нее все и пошло не так… Я пробудился от того, что язык Шэда прошелся по моей щеке. Солнце давно поднялось из-за дюн, заливая пески тусклым бледно-желтым светом – над пустыней вовсю занимался день. День моего 25-летия. Я встал, потянувшись. Шэд последовал моему примеру и, встряхнувшись, обернулся жеребцом. Я прислушался к самому себе, к Шэду. Ничего не изменилось. Но я не спешил вздыхать с облегчением. Взялся за мировую ткань, и она с легкостью поддалась, как обычно. Я открыл портал в следующий мир. Там так же лежала пустыня, и тоже занималось утро, но зато вдалеке, за песками виднелись очертания города. Я легко перекусил, Шэд сжевал немного овса, и мы прошли портал. Песок здесь оказался плотен, так что я вскочил на коня, и он зарысил к городу. Солнце припекало, в спину дул горячий ветер, но размяться нам было нелишним даже в такой жаре. К тому же торопиться нужды не было. Я подумал, где теперь меня ищет Дорстар, да и ищет ли. Надо все-таки на обратном пути поинтересоваться насчет него у Гейнира, да и самого Гейнира расспросить поподробнее о Приграничье. Вывело меня из задумчивости то, что Шэд неожиданно остановился. Жеребец вытянул морду в сторону грязного шара, оказавшегося на нашем пути, и насторожено втянул воздух. А я понял, что это не шар, а голова закопанного в песок по самую шею человека. Он распахнул воспаленные глаза и воззрился на меня. На лице его отразились испуг и отчаяние. И он что-то закричал на незнакомом языке. – Я ничего не понимаю! – произнес я и развел руками. Жест этот он понял лучше, чем мои слова, и смолк. Страх на его лице сменился недоумением. Я сомневался недолго – от самого себя не убежишь, – и применил гипномагию, чтобы понимать чужой язык. – Ты кто такой? – спросил я, еще неуверенно, с трудом произнося несколько корявые и гортанные слова. – Ты все понимаешь? – на лице его вновь мелькнула отчаянная ярость. – Тебя послал Гент издеваться надо мной? – Нет, я маг и могу быстро учить незнакомые языки, – пояснил я. – Как ты оказался с столь незавидном положении? Он смотрел на меня недоверчиво. – Маг? То есть фокусник? – Маг, колдун, – я чуть повел рукой и вихрь, закрутившийся вокруг него, за минуту высвободил его от объятий пустыни. Он, вытаращив глаза от изумления, спешно выбрался из ямы, в которую снова стал скатываться песок. Одежда его превратилась в лохмотья, но можно еще было заметить, что некогда она являлась богатой. – Ты освободил меня? – спросил он. – Но зачем? – Если желаешь, могу опять погрузить тебя в песок, – заметил я, позволив себе насмешливую улыбку. – Тебе не мешало бы умыться – сдается, ты не привык ходить чумазым. Я материализовал немного воды, которая омыла его голову и лицо. Он вскрикнул от неожиданности, но тут же вытер влагу изнанкой своей куртки. Под грязью оказалось лицо юноши. Он вскинул на меня удивленный и заинтересованный взгляд. – Я никогда не видел ни одного колдуна, – произнес он. – Всегда считал, что все это сказки! Но, ты меня спас и будешь вознагражден. – Мне ничего от тебя не надо, – возразил я и тронул Шэда. – Постой! – воскликнул он и бросился следом. – Ты даже не знаешь, кого ты сейчас спас! – Мне безразлично. – Я Сирдаиль, наследный принц Власанской империи! – произнес он с гордостью. Видя, что на меня его слова не произвели никакого впечатления, он нахмурился, но любопытство все же затерло на лице недовольство. – Ты не слышал о нашей империи? – спросил он. – Невозможно! Из какой ты прибыл страны? – Не из страны, из другого мира. Я здесь первый день. Впрочем, задерживаться не собираюсь – передохну до завтра и продолжу путь. – Воистину сегодня оживают старые предания о колдунах-путниках, странствующих по мирам, – произнес он. – Или я сам умер? – Что-то не похож ты на мертвеца, – заметил я, немного озададаченный известием, что в этом мире магов давно не встречали. – И что наследник империи делает посреди пустыни? – Виноват Гент, мой военачальник. Предатель! Его люди выкрали меня из дворца, привезли сюда и бросили умирать. Убить меня у этих трусливых псов просто духу не хватило. Теперь ты должен доставить меня обратно во дворец, чтобы я смог разделаться с предателями. Теперь пришла моя очередь удивляться. – Думаю, ты вполне сам способен добраться дотуда. Юноша побелел от ярости. – Я – наследный принц! – А я маг. Тебя не учили, что с колдунами надо быть повежливее? Я ведь могу рассердиться и превратить тебя, скажем, в пустынную мышь, – слова мои были полны сарказма – я, конечно, шутил, но он воспринял их всерьез, побелев на этот раз от страха. – Ты так могущественен? – спросил он куда более робко. – Тогда я прошу простить меня и помочь добраться до дворца. Люди Гента везде, и если меня увидят входящим в ворота города… Ты ведь все равно направляешься туда. И я действительно награжу тебя по заслугам. Я подернул плечами, а Шэд продолжил путь. – Ты не уступишь мне коня? – Нет. Юноша нахмурился, но пошел рядом. – Так из-за чего военачальник пошел против тебя? – Он давно плетет интриги против трона. Боюсь, что с отцом он поступил не лучше, чем со мной. Гент давно настаивает, чтобы империя прекратила великую войну. Но это невозможно – она развалится на куски, если мы уменьшим военную мощь и прекратим наступление. – Постой-постой, – перебил я его. – Хочешь сказать, что твой военачальник выступил против войны и расширения империи? – Сказал, что воины истощены бесконечными битвами, что им не хватает одежды и продовольствия. Чушь! Мой отец выделял огромные средства из казны. И если кому не хватает продовольствия, то из-за самого Гента – он, похоже, не только предатель, но и вор. Что одно и то же. – Что же ты собираешься делать дальше? – У меня остались верные люди во дворце. Когда они узнают по чьей вине я очутился в пустыне, Генту и его приспешникам придется ответить за предательство. Мы неспешно приблизились к городу. – Я сделаю тебя невидимым, и ты пройдешь в город незамеченным, – сказал я. – И не потеряйся, иначе останешься невидимым до конца жизни. Мы миновали ворота. Стража глянула на меня, но я их ничем не заинтересовал. Улицы было полны народа. Я заметил таверну и, пробравшись сквозь толчею, спешился. – Слишком уж много народа. Больше похоже, что они толкутся на каком-то празднике, – заметил я. – Они, верно, даже не знают, что произошло со мной, – принц мрачно оглядывался. – Но ты прав, сегодня праздник – большая ярмарка. Лицо его неожиданно просияло. Он схватил меня за локоть и потащил за собой в сторону большого шатра. – Пойдем туда! У нас тоже есть маги! Я не успел возмутиться, что не время сейчас предаваться увеселениям, как мы оказались в внутри в полутьме. На небольшой арене люди показывали всякие несложные фокусы – глотали шпаги, заставляли исчезать цветные платки, перепархивали в их ловких руках колоды карт. В последний момент я вспомнил о Шэде, но за нами уже слышались испуганные возгласы. – Он со мной, не бойтесь, – я схватил Шэда за шкирку, и он плюхнулся у моих ног. Рядом с нами, тем не менее, образовалось пустое пространство. Принц в ужасе попятился. – Тебя сделать видимым или еще рано? – спросил я и этим привел его в чувство. – Твой конь?.. – Он оборотень. Что тебе тут понадобилось? – Посмотри на них, – принц оживился. – Скажи, они ведь тоже маги? – Вовсе нет. Всего лишь люди с ловкими руками и знающие как обманывать толпу. Однако лицо его по-прежнему выражало недоверие. – Ты сможешь лучше? – Я, в отличие от них, настоящий маг. Тебя действительно забавляют эти вещи? Совсем недавно его волновало, что власть захватили враги, и что, возможно, стряслась беда с его отцом. Но, едва увидев трюкачей, он тут же легкомысленно позабыл обо всем. – Смотри, – прошептал я. Один из трюкачей сделал целую серию таинственных жестов над коробкой, и стянул с нее платок. Однако вместо голубя, который должен был оттуда вылететь, оттуда вырвался тонкий зеленый стебель. Трюкач замер с открытым ртом. А стебель тем временем достиг потолка, разветвляясь. На ветвях его распустились листки, а следом белые, светящиеся цветы. По залу пронесся вздох восхищения. Откуда-то в воздухе появились огненные мотыльки, искорки опадали с их трепещущих крыльев, освещая зал волшебным мерцающим светом. Трюкачи давно бросили свои фокусы. Дерево вспыхнуло и осыпалось искрами на пол, и тут же из этого золотистого праха соткался замок. – Мой дворец?! – выдохнул пораженно принц. Маленькая копия королевского дворца сияла посреди арены, а над ней так же ярко засверкали звезды. И вдруг снова все обратилось в пыль. По залу пронесся взволнованный вдох – на месте дворца возникла пустыня, и люди засыпали фигуру, облаченную в королевские одежды. – Это же принц! – послышались возгласы. Я показал иллюзию до конца. Все кончилось тем, что мы зашли в этот шатер. Вспыхнули свечи, осветив шатер. Все вокруг преклонили колени – Сирдаиль снова стал видим. Так, окруженные гомонящей толпой, которая разрослась до необыкновенных размеров, благодаря передаваемой из уст в уста истории об увиденном в шатре, мы добрались до дворца. Воины принца схватили Гента и его людей. Когда же принц ворвался в покои короля, то нашел его там мертвым. – Его отравили, – произнес я в повисшем молчании. – Откуда тебе знать?! – зло ощерился военачальник. – Король стар и умер своей смертью! А я не имею ничего общего с похищением наследника трона… Я усмехнулся и рассказал все о его заговоре. Лицо Гента сделалось бескровным, и он с ужасом слушал мой рассказа. – Откуда ты знаешь?! – сорвалось с его пересохших губ. – Он маг! Настоящий колдун! И он прочел это в твоей глупой башке! – зло выкрикнул принц. – Я не пощажу тебя, Гент. Уведите его и немедленно казните. Военачальника увели, а Шэд, неотступно следующий за мной, чуть раздраженно заворчал. – Уже уходим, Шэд, – произнес я. – Пожалуйста, не торопись, – принц остановил меня. – Побудь моим гостем. Мы ведь так и не подкрепились днем! – Слишком шумный город, – я чуть поморщился. – Слишком… – Обещаю, тебя никто не побеспокоит, – он обернулся к слугам. – Эй вы, отведите его в лучшие комнаты для гостей и принесите лучшее на обед! Предоставленные мне покои оказались излишне богаты и вычурны. Я осмотрел огромный зал, кровать под балдахином, в туалетной комнате вместо ванной обнаружился бассейн футов в восемнадцать длинной. Окна выходили в сад, полный всяких диковинных растений. Шэд разлегся на роскошном огромном ковре. А вокруг, опасливо обходя зверя, суетились слуги, накрывая обеденный стол. В дверях появился Сирдаиль. – Поешь и отдохни с дороги – вечером я устраиваю пир. – Разве это уместно? На его лице отразилось непонимание. – У тебя умер отец… – Но теперь императором становлюсь я, – возразил он. – И я смог вернуть власть. Это надо отметить. Я покачал головой. – После обеда я уеду. – Но… – он нахмурился. – Могу я попросить тебя об одном одолжении? – О каком? – Помоги мне выиграть войну. – Я не имею обыкновения вмешиваться в людские дела… – его идея мне определенно не понравилась. – Но ты обладаешь магической силой и властью! – воскликнул горячо принц. – Зачем она дана тебе, если ты ее не используешь?! – Ты даже не представляешь, насколько она разрушительна, – заметил я. – А использовать ее бездумно – непозволительно. Я должен знать, что именно ты от меня ждешь и против кого ты решил направить эту силу. – Я расскажу тебе. После трапезы. Слуги пододвинули нам кресла. Мы в молчании поели. Затем стол быстро освободили. Принесли карту, и Сирдаиль расстелил ее на столе. Он показал мне границы империи. – Вот здесь осели те, кто сопротивляется империи, – он провел пальцем по большой долине, окруженной кольцом гор. – Очень трудно к ним пробиться – есть пять проходов через горы, но лишь один годится для переправки войск. – И зачем тебе я? – Мы несколько раз пытались взять перевал. Но он в одном месте невероятно узок. И мы никак не могли сдвинуться дальше этого места. Кроме того… Он неожиданно замолчал, уставившись на карту, а в застывших глазах отразились ненависть и страх. – Кроме того? – Они угрожали нам. Прислали с гонцом письмо, в котором говорилось, что они заручились поддержкой могущественной ведьмы, и с ее помощью империю разрушат. Я снова посмотрел на карту – империя действительно была огромна, а клочок земель в горной долине казался ничтожным. – Тебе так нужна эта земля? – Эта угроза империи! – принц мрачно со злобой глянул на крошечный кружок на карте. – Ведьма, – прошептал я задумчиво. – Такая же, как те «чародеи» в шатре? – Нет. Она может насылать проклятья и всевозможные напасти. Она угрожала наводнением на западе и страшной бурей на юге. Все это произошло – в этих бедствиях погибло несколько городов. Я задумался. Только магов мне и не хватало. Я повел ладонью над картой. Перед нами раскрылся портал, вид в нем унесся высоко под облака, и мы смотрели уже не карту, а на то, что представляла империя в действительности. Принц раскрыл рот от изумления. Я переместил портал и чуть снизил. Под нами лежала как на ладони горная долина мятежной страны. Они готовились к битве. К перевалу двигались войска. А крепости были такие же непреступные, как окружающие их скалы. А некоторые скалы сами являлись крепостными стенами замков. – А они хорошо подготовлены и людей у них хватает, но никакой магии пока не чувствую, – заметил я. – Так ты поможешь мне? – спросил Сирдаиль. – Хочу подумать до завтра, – если бы не упоминание о «ведьме», я бы сразу отказался. Вечером принц действительно закатил пир. Однако большинство взглядов поданных устремлялись не на своего нового правителя, которого на следующий день ждала коронация, а на меня. Я не успевал отводить взор, как встречался снова с кем-то из любопытствующих. По залу пошел шепоток, что теперь-то войну выиграют, поскольку принц заручился поддержкой могущественного колдуна. А утром об этом говорил весь город. Сирдаиль заявился ко мне, едва я успел позавтракать. – Ты принял решение? – Я помогу тебе, но при условии, что там действительно есть колдунья, – сказал я. – С обычными воинами, ты вполне способен управиться сам. Он было нахмурился, но тут же улыбнулся. – Вот увидишь, у них есть эта ведьма! Пойдем, я покажу тебе столицу. А затем надо спешить на церемонию. Мы вышли из дворца. Утреннее солнце уже пекло вовсю, разливая свет по улицам города. Однако жаркий ветер, дувший с пустыни, утих, в воздухе даже повеяло легкой прохладой из тени цветущих садов и фонтанов на многочисленных площадях. Шерстка перекинувшегося жеребцом Шэда заблестела от пота, а сам он недовольно встряхнул головой. Да я и сам предпочел бы прогулке по городу пребывание где-нибудь в тени. Но принц решительно вскочил на своего скакуна, а за нами потянулся приличный хвост из придворных и охраны. Мы двинулись по широким улицам в центре. Мимо нас скользили солнечные площади и тенистые сады. Показывая на богатые резьбой и лепниной фасады домов, Сирдаиль рассказывал мне о могуществе и процветании империи. Но я его не слушал. Жара погружала меня в леность, и, несмотря на то, что время даже не добралось до полудня, мне захотелось спать. Однако угрозу я ощутил моментально, и болты, выпущенные из арбалета, обратились в прах на самом излете. Стрелявших оказалось много, и с разных точек. Кто-то целился мне прямо в грудь, кто-то в голову, а остальные – в спину. Сирдаиль что-то закричал охранникам, но в них уже не было нужды – все пятеро стрелявших лежали оглушенные – двое в переулке, а трое на крышах домов, окружающих маленькую площадь, на которую мы выехали. Страже осталось схватить и связать. Страх и ярость на лице принца сменились восхищением. – Ты смог их одолеть, даже не видя их! К нам подтащили плененных – пять крепких мужчин. Без сомнений все они были знакомы с воинским искусством – стража отобрала у них арбалеты, короткие мечи и множество дротиков. Лица их исказили ненависть и злоба от неудачи. – Мы все равно доберемся до тебя, колдун! – выкрикнул один из них. – Нас таких много – всех ты не обезвредишь! – Глупец! – с презрением выплюнул принц. – Он прочтет имена всех предателей империи в твоей бараньей голове! Не пройдет часа, как мы схватим их всех. Я жду, маг! Похоже, наследник империи решил мною покомандовать. Я нахмурился. Я действительно прочел мысли пленного и понял, что противников империи слишком много. Так много, что в городе вполне могла начаться война. Однако меня занимало другое. «И зачем вы стреляли в меня? – спросил я мысленно пленника, и он вытаращил глаза, сморщившись – у некоторых гипномагия вызывала головную боль, и ему, похоже, не посчастливилось. – Вы могли использовать этот случай, чтобы избавиться от неугодного монарха, но потратили свои стрелы зазря». «Разве ты не защитил бы его?» – изумился в ответ пленный. «Я спас Сирдаиля вчера – не могу же я теперь все время вытаскивать его из передряг – для этого у него куча охранников». «Убьешь одного монарха, придет другой, – ответил пленник. – А вот ты действительно подлинная угроза». «С чего вы взяли? – удивился я, но тут вспомнил кое-что. – Сирдаиль утверждает, что у вас есть колдунья? Это так?» «Я не…» «Значит, есть», – я нахмурился. – Я не могу прочесть его мысли, – солгал я принцу. – Он сопротивляется. Я могу проникать только в расслабленный разум. Пленный спешно скрыл свое изумление моим словам. А Сирдаиль разгневался. – Ничего, палачи ему развяжут язык! Уведите их. Я смотрел на Сирдаиля и думал о том, а не зря ли не проехал в пустыне мимо? Вчера он был один человек, а сегодня совершенно другой. Словно власть, которая уже принадлежала ему, окончательно завладела его помыслами. После случившего, наша процессия развернулась, и мы отправились ко дворцу на церемонию коронации. По пути на меня покушались еще несколько раз, но я отразил эти атаки, на этот раз незаметно. Осознав тщетность попыток, они решили подобраться поближе. И во дворце на меня напали сразу семеро с ножами. Здесь, в окружении ликующей толпы оказалось труднее заметить их, и они напали почти внезапно. Однако ни один клинок не успел коснуться меня – всех нападавших отшвырнуло от меня. А Шэд, который чувствовал угрозу почти так же хорошо, как и я, повалил самого ближнего ко мне врага на пол, и, прежде чем я успел вмешаться, сомкнул зубы на его шее. На короткое время ликование прекратилось. Стража схватила нападавших, кто-то спешно подтер кровавую лужу на паркете. Сирдаиля взбесила дерзость врагов; стражи в зале прибавилось, смеха и улыбок гостей наоборот поубавилось, но церемония продолжилась. Затем последовал пир еще пышнее вчерашнего. А они, ненадолго отступив, продолжили попытки. На этот раз действовали издалека, отравив напиток, преподнесенный мне ничего не подозревающим слугой. Я даже не притронулся к бокалу. Шэд лежал у моих ног, с подозрением поглядывая на толпу и чуть потягивая носом. Я же думал, что никогда меня не пытались убить столько раз, да еще за один день. И я разозлился. – Я помогу, – произнес я, склонившись к Сирдаилю и вылив вино из бокала на пол. – Они ненавидят тебя, но убить почему-то пытаются меня. В глазах нового императора разгорелось торжество. – Тогда завтра мы выступим, – сказал он мне. – А через месяц доберемся до перевала… – Месяца не потребуется, – оборвал я его. – Я проведу вас – в течение пары часов все твое войско переправится туда. – Как?! – в удивлении выдохнул Сирдаиль. – Через магический портал, – пояснил я и добавил: – Если ты готов к этому, конечно. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/olga-baumgertner/svyazuuschaya-magiya/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 59.90 руб.