Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Истории, от которых ты станешь совсем пунцовым (сборник) Мари Грей В книге «Истории, от которых ты станешь совсем пунцовым» – пятом сборнике блистательной французскоязычной канадской писательницы Мари Грей представляет читателю широкий спектр человеческих отношений и удовольствий. Это захватывающие и восхитительные эротические новеллы, в которых чувства достигают области запретного, фантазии предвосхищают реальность, а интриги возникают на каждом шагу… Но самое главное, за что в 21 стране мира обожают читать книги Мари Грей – это непредсказуемое, ошеломляющее и неожиданное завершение каждой из ее историй. Рекомендуется читать одному или в теплой компании… Мари Грей Истории, от которых ты станешь совсем пунцовым Раньше я была дурой Раньше я была дурой. Нет, правда, полной дурой! Все мои жизненные интересы сводились к одному: нравиться. Такие, как я, приводят в ярость даже самых умеренных феминисток. Я начинала оживать, только когда замечала желание во взгляде мужчины – и не важно, кого именно. Все остальное время проходило бессмысленно, я чувствовала себя никому не нужной тряпкой, мрачнела и теряла всякую ориентацию. Если мне не удавалось вызвать хоть секундную заинтересованность в мужском взгляде, я казалась себе ничтожеством, бездарью, серой мышью. Я понимала, что это неверная позиция. Абсолютно мерзкая! Я даже пыталась избавиться от своей зависимости – перепробовала все, вплоть до многомесячной терапии. Но когда, в конце концов, поняла, что это ни к чему не приведет, решила, что хватит тратить деньги. При этом у меня вовсе не было предрасположенности становиться такой дурой. Мои родители были интеллигентными людьми, оба имели престижную высокооплачиваемую профессию. Инженер и адвокат – согласитесь, не так уж плохо! Я и сама была довольно способной девочкой, без проблем поступила в университет. Ленивой – да, но способной. Я хоть и мало занималась, но достигла значительных успехов. Но так как от меня требовались лишь минимальные усилия, я и не собиралась менять своих привычек. По крайней мере, я умела экономить свои силы. Только одно ускользало из-под моего контроля. Не знаю уж, в какой точно момент, но мне пришлось признать, что никакие мои успехи – ни личные, ни учебные – не имели значения, если я не видела в глазах других – в первую очередь, мужчин – восхищения и желания, которые мне были просто необходимы, чтобы почувствовать себя оцененной по достоинству. И я старалась, чтобы вокруг меня всегда кружились эти искорки внимания, которыми я с такой жадностью подпитывалась. Без особого труда мне удалось составить впечатляющую свиту из молодых людей, причем весьма способных и привлекательных, которые умели проявить ко мне интерес и тем самым привести в столь необходимое мне состояние упоения. Возможно, это способствовало моему падению. Должна сказать, что все же я была весьма талантлива. Не будучи особенно красивой, я всегда умела так подчеркнуть некоторые черты – в особенности, глаза, – что мужчины увивались вокруг меня, будто я была каким-то изысканным плодом или трофеем. Мой инстинкт показал мне их чувствительные струны, и я умело на них играла… Завистливые взгляды, которые бросали на меня другие девушки, когда я выходила на охоту, были достаточно красноречивы. Однако радоваться мне тоже было нечему. Соблазнить мужчину – не такой уж это и выдающийся подвиг… Это вам не ядерная физика! И прилагаемое усилие при обольщении прямо пропорционально тому эффекту, которого хочешь достичь. В моем случае, так как я искала не мужа, а просто аксессуар, чтобы потешить собственное самолюбие и подпитать тщеславие, чаще всего было достаточно просто не скрывать собственную отзывчивость и привлечь к ней мужское внимание. Совращение стало для меня простенькой игрой, потому что разум мужчины обычно переселяется в низ живота, стоит ему встретить существо другого пола, которое хоть раз пересечет взглядом пряжку его ремня. Я часто думала о той волшебной доле секунды, той крошечной частичке времени, когда некто, на ком я останавливала свой выбор, понимал, что вот-вот окажется у меня в руках… или в ногах. Его мозг тут же начинал рисовать сладострастные картинки, и он осознавал, что если все сделает правильно, то я, возможно, соглашусь на горячие поцелуи, прижмусь грудью к его телу, прикоснусь, вся влажная, лобком к его бедру, дотронусь тугими бедрами до его напряженного члена… А потом, может быть, мои умелые руки сожмут его ягодицы и я скользну накрашенными губами по его подрагивающему пенису. У меня перехватит дыхание, и я начну, порхая языком, облизывать его, жадно посасывать, пока у мужчины не задрожат колени и он не запросит пощады. В тот же момент прозрения он поймет, что я, чревоугодница, позволю ему кончить мне в рот и с удовлетворением сытой кошки буду смаковать обильный нектар его наслаждения… Да, момент такого постижения казался мне просто волшебным, а вспышка, которая загорается в эту секунду в глазах партнера – вознаграждением. Инстинкт хищника, живущий в каждом мужчине, внезапно берет верх, полностью подавляя обычный порядок мыслей. Прежде чем крохотная колеблющаяся вуаль приличия снова скроет низменные позывы, я ясно замечала эту нравственную наготу. Как я любила этот божественный миг! Осознание, что я заставляю их на мгновение терять человеческий облик, возбуждало меня больше всего на свете. На втором месте после этого для меня стоял тот момент, когда во время минета отвердевший член любовника упирается мне в небо, и я едва не задыхаюсь, а сильные мужские руки тем временем хватают меня за волосы и направляют мою голову так, как ему хочется. Я обожала доставлять удовольствие, чувствовать, как у меня во рту бьется, дрожит и трепещет вершинка этой замечательной плоти. Тогда я посасывала все медленнее, но зато более страстно. Затем снова увеличивала темп, обволакивала возбужденный член слюной, согревала его нежностью, и иногда на короткое мгновение передавала инициативу рукам: они отрывались от его бедер и ласкали набухшую мошонку. Порой, когда мне хотелось вызвать у своей жертвы особенно сильную реакцию, я использовала эту ложную передышку, чтобы позволить своему дерзкому пальчику скромно затеряться между его ягодиц и заставить его, таким образом, издать необыкновенно томное рычание. Мужчина в эту минуту становился жертвой самого волнующего парадокса, какой только может быть: он одновременно крайне уязвим, так как зависел от движений моего языка, малейшего прикосновения зубов или самого нежного движения моего дерзкого пальца – и при этом почти неоспоримо всемогущ, потому что я превращалась в послушную невольницу, которая, преклонив колени, доставляла ему удовольствие. Да, мужчины во время миньета восхитительны! Минет – это не та тяжелая работа, которую проделывает безропотная супруга или пресыщенная подружка. Мужчины заслуживают настоящего минета. Чтобы сделать мои подвиги еще более зрелищными, а значит, и преумножить те самые искорки вожделения в ранее угрюмых глазах, я довольно долго развлекалась, «собирая» непривыкших к этому мужчин. Великие скромники, для которых доверие является пороком, – «невостребованный товар», на который такие женщины, как я, обычно не обращают внимания. Но мне нравилось без остановки ласкать их, только чтобы увидеть, как первоначальное недоверие сменяется полной увлеченностью мной; в этом было особое удовлетворение. Некоторые не могли поверить, что это не розыгрыш, и требовали объяснить, чего я от них добиваюсь, одним словом разрушая все тонкости игры, которая казалась мне такой увлекательной. Таким не часто удавалось отдаться своим плотским склонностям, ну разве только на короткий момент. Но и они уступали мне и позволяли увлечь себя нежными касаниями в крепкие сети. Впрочем, поддавшись один раз моменту страсти, они нередко становились более раскованными, чем все остальные. Я любила предаваться этому в модном баре, где духота способствует медленному и утонченному разоблачению тел. Я выбирала самого одинокого парня, у которого было больше всех шансов провести ночь, лаская самого себя, короче, самого жалкого. Я проходила мимо него, понемногу опутывая своей паутиной, но осторожно, так, чтобы не спугнуть… Удивительно, как бывает развит инстинкт самосохранения у мужчины, который считает себя жертвой злой шутки! Постепенно мое приближение становилось все более заметным. Я наслаждалась смятением своей жертвы, когда, сделав вокруг нее еще несколько кругов, как сокол-охотник, смотрела ей прямо в глаза и спрашивала без обиняков: «Хочешь меня?» В ответ обычно слышалось сдавленное, но все же отчетливое «да». Если жертва была с другом, мне надо было постараться избежать ревности. Так что иногда я оказывалась в интересных ситуациях… И тогда довольствовалась тем, что нежилась на облаках блаженства, наслаждаясь сознанием своей такой открытой и явной соблазнительности. Сколько членов я перепробовала! Обрезанных и нет, солоноватых и сладковатых, всех форм и размеров, которые только можно представить. Мужчины с сочными пенисами казались более внимательными ко мне, чем другие, в их затуманенных взорах горела похоть, с ними я могла безнаказанно окунаться в почти осязаемое удовольствие. Некоторые даже верили, что они безумно влюблены и наделяли меня ореолом чуть ли не божества… А мне просто нравилось становиться на несколько часов женщиной, о которой мечтают мужчины. Я щедро раздавала им ласки, которых они не посмели бы ожидать ни от кого, кроме меня, делала великолепный минет столько раз, сколько они просили, позволяла пользоваться каждой частичкой своего тела. Однако было одно требование. Одно-единственное: они должны были страстно желать меня, всем своим существом чувствовать, что минуты, проведенные со мной – это пожалованный мной недолговечный дар, а не наоборот. Ни в коем случае не наоборот! Раньше я была дурой. Я искренне верила, что такой способ растраты молодости стоит всех других. Я говорила себе, что однажды увяну, растолстею и больше не смогу, вероятно, участвовать в этой славной игре. Я говорила себе, что надо пользоваться своим телом, пока оно свежо и красиво… Раньше я была дурой. Мне было достаточно видеть их желание, околдовывать их. Мне больше ничего не нужно было. Боже! Сколько поколений подростков занимались такой же ерундой? Верить, что единственная цель женщин – казаться желанной, что это действительно самое главное, что этому надо посвятить всю себя без остатка, любой ценой, ни о чем больше не думая, ничего больше не требуя!.. Раньше я была дурой. Теперь я на многое смотрю иначе. Мои ценности полностью изменились. О! Я по-прежнему люблю соблазнять мужчин, видеть в их глазах пляшущие огоньки желания, любоваться, как они ходят, широко расставляя ноги, потому что им мешает слишком напряженный член. На самом деле я больше, чем когда бы то ни было, ценю их скользящий по моему телу взгляд, реакцию их тела, когда они понимают, наконец, что их ждет, и собственную предвкушающую улыбку. Раньше я была дурой. Теперь я все поняла. Я по-прежнему нуждаюсь в их внимании. Мне необходимо быть в их глазах богиней. Я этого заслуживаю. На самом деле то, что я делаю сейчас, не так уж сильно отличается от моих действий в то время, когда я была дурой. Я их соблазняю, я им угождаю, со мной они сходят с ума от желания и предчувствия удовольствия. Раньше я была дурой. Я делала это бесплатно. Теперь я все поняла. Это приносит мне двести долларов. Каждый раз… Весенняя лихорадка Наконец-то наступила весна! Как же она припозднилась! Но теперь светило солнце, воздух уже был напоен ароматом робких молодых цветов, щебетом птиц… И я, как и вся природа, переживала этой весной возрождение. Должно быть, в прошлой жизни я была тюльпаном или крокусом! С первых теплых дней во мне прибывают жизненные силы. Хочется обновления, свежести и коренных перемен. Предыдущие годы я пользовалась этой лихорадкой, чтобы переехать, сменить стиль, прическу, любовника… Но в этом году все получилось иначе. Моя традиция нарушилась. Я впервые почувствовала не только обычную возбужденность, но и что-то вроде меланхолии, неясной тоски. Однако налицо были и все симптомы ежегодного волнения: я торопилась стать одной из первых клиенток открытых кафе и насладиться охлажденным пивом. Я почти с детским восхищением любовалась манящими мужскими телами, которые так долго были скрыты от моих глаз толстыми свитерами. Выставленные напоказ бицепсы, обнаженные ноги, как у велосипедистов, круглые упругие ягодицы. Постепенно темнеющая от загара кожа делает зубы еще белее, улыбки – еще ярче. Мужественные лица, украшенные темными стеклами очков, скрывают в себе неуловимую тайну взгляда: голубое сияние? ореховое лукавство? нефритовая вкрадчивость? эбеновая загадка? Каждую без исключения весну меня терзает жажда подобных открытий. Но в этом году я смутно понимала, что что-то не так. Мужчины были так же привлекательны, как и раньше, но их очарование вдруг показалось мне эфемерным, и я, не задерживаясь, переключалась с прекрасного брюнета на еще более великолепного блондина. Потом бросала и того… Словно искала кого-то особенного, не зная точно, кого именно, даже не будучи знакома с ним. Я рассказала об этом Жюли, моей постоянной наперснице, и она заинтересовалась проблемой. Иногда моей подруге нравится перевоплощаться в психолога, и она развлекается тем, что ищет потайной смысл действий и влечений, так как уверена, будто наши мысли всегда выдают нечто секретное, тайное. – Твой случай очень прост. Ничего необычного. Все предельно очевидно! – Ах вот как? Тогда, прошу, просвети меня хоть немного… Она утверждала, будто речь идет всего лишь о насущной потребности, которая слишком глубоко запрятана. Мне недостаточно просто положить в постель красивое мужское тело, которое можно было бы с легкостью заменить другим. Мне нужно выйти замуж. Эти слова вызвали во мне дрожь, я даже почувствовала спазм в груди. Выйти замуж? Мне? Когда первая реакция прошла, я вынуждена была признать, что, конечно, наслаждалась короткими интрижками без последствий, но все же никогда бы не обменяла на них что-то более значительное. Но что теперь? Прекрасный принц? Это совсем не в моем духе! Мне гораздо больше нравился стиль «Горячий Жеребец»… Внезапно я все поняла. Моя цель очень проста: Горячий Принц. То есть подойдет и Прекрасный Жеребец, но это все же мелко. Определение «Горячий Принц» казалось мне намного более благородным. Этот мужчина был бы одновременно и соблазнителем, в котором я так нуждалась, и стеной, на которую можно опереться, и чувственным любовником, который умеет взволновать, и джентльменом, который может при необходимости защитить. Вот так. Очень просто, правда? Однако и я представить себе не могла, где и при каких обстоятельствах такого встретить. Пришло время отправиться в крестовый поход, на поиски моей «нежной и трепетной половинки». Ужасно. Но все эти рассуждения показались мне слишком сложными для великолепного майского вечера. Если Горячий Принц и существует, мои причитания и раздумья о нем никак не заставят его соткаться передо мной из воздуха. В самый неожиданный момент мы с ним просто столкнемся нос к носу. Между тем, ничто не мешало мне наслаждаться весной, которая, возможно, несколько подправит планы Судьбы… Зачем сопротивляться ее соблазнам в ожидании главной встречи? Если я пообщаюсь с как можно большим количеством потенциальных Принцев, мои шансы отыскать среди них лучшего только возрастут, разве нет? Значит, надо снова стать собой, вспомнить тягу к новому и держать глаза широко открытыми. В конце концов, единственное, что мне угрожает, это поддаться безобидной мимолетной слабости, восхитительному в своей незначительности флирту… Я вновь уступила весеннему феномену со всеми его возможностями и от одного глотка пива забыла о своей меланхолии. Я буду строить глазки и очаровательно улыбаться. Я буду чувствовать себя желанной и получать от этого удовольствие. Буду, потому что у меня пока есть время. Ведь когда найдется мой Горячий Принц, я не смогу заниматься всем этим вволю. * * * Через несколько дней я поняла, что ничего не достигла. Я так и не нашла своего человека среди мужской части фауны тех мест, где обычно бывала. Тогда я решила посетить какие-нибудь другие «резервации», надеясь найти ту, где водились особи, обладающие всеми требуемыми качествами. Мой прелестный Адонис, очевидно, где-то прячется, и я надеялась его отыскать. Побродив несколько вечеров по самым оживленным улицам города, я нашла наконец дискотеку в стиле латино, которая, казалось, дарила заманчивые возможности, по крайней мере, на первый взгляд. Множество красивых мужчин выходили на танцпол, порхали от партнерши к партнерше и были один обольстительнее другого. Как они были прекрасны! Я с вожделением наблюдала за их гибкими плавными движениями и с радостью замечала, как останавливаются на мне их томные взгляды. Но особенно меня потряс шарм латиноамериканских танцев, который усиливал мои переживания. Взоры мужчин были необыкновенны: они так смотрели на женщину, что та чувствовала себя исключительной, несравнимой по очарованию ни с кем другим. Я приходила туда и погружалась в какой-то транс, минутную растерянность. Я опрокидывалась в мир, где… вокруг меня танцевало множество легких тел, они понемногу обступали меня, неумолимо окружали и сжимали вокруг меня свое кольцо. Я отступала к колонкам и ощущала себя пленницей, единственной женщиной в этом море тестостерона. Они напирали, их жадные руки ныряли мне под одежду, накрывали мое тело волной ласк, одновременно заботливых и нежных, диких и назойливых. И я оставалась там, не пытаясь ускользнуть, разомкнув эти объятия. Они тешили меня, я смаковала каждое прикосновение… Крепко прижимаясь к моим бедрам, животу, ягодицам, полчища твердых налитых жезлов пытались вырваться из слишком тесных брюк. Посмеют ли они освободиться и тем самым оказать мне честь? Я надеялась увидеть их без одежды, во всем разнообразии размеров. От одной мысли об этом у меня текли слюнки. Ласки становились все более дерзкими, несколько пальцев пробралось мне между ног, другие тискали груди; требовательные руки ощупывали, рты облизывали. Я задыхалась от удовольствия, как если бы ждала такого поворота событий или заранее предвидела его. И в миг, когда с меня срывали одежду, а сама я разводила ноги, предвкушая продолжение… я всегда возвращалась к действительности. Какая жалость! Я пыталась продлить свои мечтания, хотя бы из любопытства, но ничего не получалось. Как будто что-то лопалось во мне в самый интересный момент. Может, это был сигнал, дающий понять, что мои фантазии никак не связаны с реальностью? Какими прекрасными любовниками они могли бы стать! Однако напомнив себе, что отныне ищу больше, чем просто хороших любовников, я решила испробовать другие пути. Я не настолько доверяла этим донжуанам, чтобы серьезно влюбиться. А слушая сплетни, которые свободно передавались в клубе, поняла, что мужчины там были прекрасными партнерами-однодневками, но никудышными возлюбленными… по крайней мере, для меня, которая искала – все более активно – нечто более стабильное, более исключительное. О, они безо всякого сомнения были Горячими. Но Принцами ли? Я отнюдь не была в этом уверена… * * * Чем больше проходило дней, тем сложнее было продолжать мой Поиск. Среди подруг я окончательно получила статус «холостячки, которая ищет родственную душу». Одна из прочих, из очень-очень многих. Пополнила собой статистику. Каждая давала мне советы: бюро знакомств, объявления, Интернет, вечеринки для неженатых и т. д. Ничто из этого меня не привлекало. «Может быть, осенью, – говорила я себе, – если мои летние розыски окажутся абсолютно бесполезными…» Будучи оптимисткой по натуре, я оставалась убеждена, что рано или поздно Принц войдет в мою жизнь, хотя, по правде сказать, уверенность начинала убывать. Кто он? Где я найду его? «Ладно, – уверяла я себя, чтобы приободриться, – мы с ним встретимся, когда я буду меньше всего этого ожидать». * * * Однажды в середине июня, закончив рабочий день раньше, чем обычно, и погрустив немного, что так и не достигла результата в сердечных делах, я решила прогуляться по живописному парку в нескольких кварталах от моего дома. Я еще не была там с тех пор, как установилась хорошая погода, но часто вспоминала дивные вечера, когда расслаблялась на скамейке в тени ив, рассматривая прохожих. Этот маленький парк был великолепен и отлично убран: обилие цветов, чудный фонтан и уютная беседка придавали ансамблю дух старой Европы. Однако в тот раз я увидела, что, возможно, из-за поздней весны цветы еще не были посажены, а фонтан не работал. Да, поздняя весна не проходит бесследно. Потом я увидела их. Человек двадцать мужчин, почти все с обнаженными торсами, приводили в порядок газон, вырывали старые растения, вскапывали новые клумбы и засыпали старые. Двадцать великолепных, вспотевших от работы тел, большинство из которых принадлежали милым молодым весельчакам, таким красивым, что захватывало дух. Они и сами не ведали еще о своей привлекательности и не умели ею злоупотреблять. Эти мальчики едва вышли из подросткового возраста, у них впереди было еще много лет, чтобы стать пресыщенными пузатыми мужиками. Впрочем, я заметила среди них и других: сильных, мужественных, загорелых, с бугристыми мышцами. Как они были хороши! Были и взрослые мужчины, те держались чуть в стороне с планами в руках и показались мне не менее соблазнительными, чем их юные коллеги. Может быть, немного грубые, может, им не хватало легкости и элегантности, но зато какие мужественные!.. Оказавшись перед этим неожиданным оазисом потенциальных Горячих Принцев, я не могла думать ни о чем другом, как только найти подходящее место, чтобы за ними наблюдать. Вход в парк был закрыт, я направилась к открытому кафе на другой стороне улицы и села там, надев предварительно темные очки. Я делала вид, что читаю, а сама неторопливо рассматривала их одного за другим. У каждого была своя изюминка. Например, у блондина – внушительные бицепсы, какие я так люблю ощущать при объятии. Брюнет лет сорока выглядел как начальник, лидер. Юноша с длинными темными волосами удивительно улыбался, а у стоящего невдалеке шатена были потрясающие ягодицы. Все эти прелести, сведенные в одном месте, заставили меня потерять голову, и я окунулась в фантазии, которые даже мне самой показались несколько фривольными… Я шагала по заваленному всевозможным садовым инструментом тротуару, огибая парк, где суетились эти мужчины. В воздухе царил удушающий зной, но они энергично работали, скинув рубашки, так что потные тела блестели на солнце. Полинявшие шорты облегали крепкие бедра и пенисы, которым, казалось, было тесно под одеждой. На мне был надет крошечный сарафан, одна из тех вещей, которые очень удобны, особенно в жару, но ничего не прикрывают. По мере моего приближения мужчинам все труднее было сосредоточиться на работе. Их взгляды были полны вожделения, языки уже облизывали пересохшие губы. Ветер-насмешник ворвался мне под подол сарафана, нахально задрал его, еще больше открывая внимательным взорам мое тело, и я вдруг очень захотела пить, ужасно, невыносимо! Мое тело боролось с жарой, призывая меня удовлетворить жажду. Но, разумеется, у меня с собой не было никакой воды. Почувствовав это, один из рабочих протянул мне шланг для полива, из которого текла прохладная струя, и я была ему бесконечно признательна. Я пила жадно, и свежая влага текла по моему подбородку, горлу, лифу. Они прекратили дела и увлекли меня к маленькой ажурной беседке. В знак благодарности за восхитительную воду, которая вернула меня к жизни, а может, просто чтобы принять то пожертвование, то подношение, которое они были готовы сделать мне как богине (а я стала для них богиней, благодаря их же собственному желанию!), я подняла мешающий теперь сарафан и подарила им свое тело. Сколько человек рассматривало меня в тот момент – десять? двадцать? – я не знала, да и не хотела знать численность своей необычной свиты; это было неважно, а вся сцена казалась мне исключительно естественной. Наконец ко мне приблизился первый мой апостол. Так грешник подходит к алтарю: он опустился на колени и воздел ко мне большие грязные руки. Его жесткие пальцы устремились к моим шелковым складочкам. Всю меня пронзил шок, когда его грубая рука без предупреждения ворвалась в лоно, а потом вынырнула назад, увлажненная моим секретом. Он показал ее присутствующим, и все, будто восприняв этот жест как сигнал, бросились ко мне. Один схватил меня за руки, второй за ноги. Чьи-то ладони мяли мои уже обнаженные груди, другие трепали по попе. Губами, шеей, ушами я чувствовала прикосновения мужских языков. Когда в меня стремительно проник первый член, столь же неудержимый, сколь и огромный, мне хватило сил только чтобы еще сильнее развести бедра. Я была лишь тряпичной куклой, объектом поклонения, которому возносили хвалу похлопываниями и поцелуями, то быстрыми и проникающими вглубь, то нежными и почти церемонными. Я закрыла глаза, предпочитая просто предаваться ласкам, не обращая внимания ни на внешность своих поклонников, ни на степень их возбуждения, ни на запах их кожи. Все запахи для меня смешались, тела тоже. Через мгновение они почувствовали, что я утомилась, и стали более аккуратными, чуткими, заботливыми. Струи их наслаждения затопляли меня, я купалась в их восторге, к которому, впрочем, примешивался и мой. Еще один ушел в мои глубины и на какое-то время затерялся там, потом еще и еще. Сколько часов прошло? Сколько поклонников подарило мне себя? Я не считала, я не думала об этом. Я просто была. А чем, собственно, я была? Не важно… Меня шокировали эти картинки, а еще больше – эффект, который они на меня произвели. Так вот, значит, чем закончилась бы история на дискотеке после первых прикосновений? О-ля-ля!.. Я захлопнула книгу, выпила полный до краев стакан пива, чтобы освежить мысли, и, стараясь ни о чем не думать, покинула это «вдохновляющее» место. Я рассказала о своих фантазиях Жюли. Для меня было очевидно, что они свидетельствуют о весенней лихорадке, о моем желании попробовать все развлечения и полностью насладиться положением свободной женщины. О том, что, в конце концов, меня еще рано окольцовывать. Но Жюли решила, что это тревожный сигнал. Что на самом деле мне придется найти не просто компаньона, а идеального мужчину, который воплотит в себе все лучшие черты. Я влюблюсь в него и останусь ему верна. Я очень смутно представляла себе такого, но она стояла на своем и только так объясняла мое «раздвоение». Я провела несколько дней, заново прокручивая в голове свои мечтания и стараясь понять их истинный смысл. В моменты отдыха я меняла кое-какие детали, мысленно переносила действие то к себе домой, где ласкала сама себя при открытых занавесках, так что вечерний ветерок освежал мое обнаженное тело, то в бар, где в моем воспламененном мозгу толпа танцующих овладевала моим телом и душой… Я позволяла музыке захватить меня, и это несколько снимало напряжение. Но чем больше я раздумывала, тем сильнее склонялась к трактовке Жюли. И теперь уже бессознательно рисовала себе Принца, который, как отважный рыцарь, освободит меня от постыдных идей и увезет в край неизведанного наслаждения… где мы будем жить долго и счастливо. Аминь. Потом в течение почти двух недель я каждый день возвращалась в милый парк понаблюдать за своими мужчинами. Я была убеждена, что мой Горячий Принц скрывается среди них и скоро предстанет передо мной. Он появится внезапно, но мы сразу узнаем друг друга и мгновенно влюбимся… Я отдавала себе отчет, что такое развитие было бы самым наивным, детским и упрощенным, но все же слепо верила в него и надеялась, что в один прекрасный день так и случится. Не может же быть, что мне суждено скитаться всю жизнь одной; должен же быть кто-то, кто мне предназначен, и, вероятно, он ближе, чем я думаю. Я встречу его в самый неожиданный момент. Именно так и произошло. * * * Фантазии превратились в наваждение. Не проходило дня (кроме, может быть, тех, когда шел проливной дождь и мои садовники не могли работать), чтобы я не наведывалась к парку. Между тем, симпатичный брюнет, тот самый, который казался главным в команде, посылал мне все более выразительные улыбки… И вот однажды мечты начали сбываться. Декорации до такой степени совпадали, что мне на короткое мгновение показалось, будто я сошла с ума. Был первый день невероятной жары, и я радовалась, что смогла наконец надеть свое самое легкое летнее платье. Я изменила обычный маршрут, чтобы по пути к «моему» кафе пройти вдоль всего парка. Но, повернув за угол, обнаружила, что проход – и тротуар, и даже проезжая часть – завален кучами земли, гравия, садовым инструментом и поливальными шлангами. Вдруг прямо передо мной колонка выпустила мощную струю, почти затопив противоположную сторону улицы. Этот водный поток неожиданно пробудил во мне жажду, и она сразу стала нестерпимой. Я мучилась, представляя себе ледяное пиво, такое холодное, что стакан покрывается инеем, и прикидывала, как удобнее добраться до цели моего пути. Мне не терпелось занять наблюдательный пост… Кто знает, может, мои работяги захотят освежиться в этой бурной струе и будут плескаться у меня на глазах, как при замедленной съемке? Я приготовилась пересечь загроможденный тротуар, чтобы перейти на другую сторону, минуя разлив. Жара становилась тягостной, и мужчины работали, скинув рубашки, так что потные тела блестели на солнце. Полинявшие шорты облегали крепкие бедра и пенисы, которым, казалось, было тесно под одеждой. Мой сарафанчик прилип к телу, даже такая легкая ткань создавала неудобства. Сердце колотилось так сильно, что садовники, казалось, услышали его стук из глубины парка, даже несмотря на шум инструментов. Темные очки позволяли мне незаметно следить за эффектом от моего появления. Некоторые обернулись, остальные, по крайней мере, оторвались от дел; их взгляды задержались на моей хрупкой фигуре, пока я старалась как можно изящнее пересечь участок, усеянный землей, гравием и инструментами. Я радовалась их полным вожделения взглядам, которые застывали на моих пересохших губах. Ветер-насмешник ворвался мне под платье, нахально задрал его, еще больше открывая внимательным взорам мое тело, и я вдруг очень захотела пить, ужасно, невыносимо! Мое тело боролось с жарой, призывая меня удовлетворить жажду. Но, разумеется, у меня с собой не было никакой воды. Скорее бы пива, хотя бы пива… «Посмею ли я зайти еще дальше и прожить мечту, которая так удивительно смешивается с реальностью?» – украдкой спрашивала я себя. Мне ужасно этого хотелось; я умирала от желания увидеть, что может произойти… почувствовать на своей коже холодную воду, бьющую из колонки, которая заставила бы все тело затрепетать, а соски напрячься. Мужчины поторопились бы выключить воду, чтобы я задрожала от предвкушения и истекла еще более сладостной влагой… Что будет, если я отдамся им в маленькой беседке, прислонившись спиной к иве? Сколько членов могли бы проникнуть в меня, сколько рук, сколько пальцев терпеливо ждали бы своей очереди, чтобы доставить мне удовольствие? Сколько? Сколько?.. С головой погрузившись в свои грезы и закрыв на мгновение глаза, я не заметила брошенные в траве грабли. Моя нога опустилась как раз на металлическую их оконечность, древко ударило меня по лицу – как в нелепой комедии – и разбило мне нос. От боли я опустилась на землю и отключилась. * * * Когда я пришла в себя, мысли мои были спутаны. Меня одолевали теперь не мечты о мужчинах, а совсем другие чувства: ужас, жалость к себе, неловкость и особенно стыд. Только боль заставляла его немного отступить. Хорошо, что я упала в обморок, иначе унизительность моего положения была бы еще сильнее. Я бы просто умерла на месте. Несмотря ни на что, я дешево отделалась. Да, наверняка был сломан нос, имелись отеки, расцарапанные щеки и лоб. Из-за падения на затылке разрасталась огромная шишка, которая требовала внимательного медицинского осмотра. Волновала и потеря сознания. К тому же, пытаясь смягчить падение, я вывихнула запястье и поранила локоть. Но все это было неважно. Потому что санитар, Принц, который выкрал меня и теперь мчал в больницу на большой ярко-желтой «лошади», был хорош собой, не женат и – как мне показалось – исключительно горяч. Я всегда знала, что встречу его! Драгоценная плоть Посвящаю Жозе… Ах, как мягки ее губы! Они каждый раз восхищают меня. Скользят по моей шее, щекочут мне уши, как прелестные пунцовые бабочки. От ее маленьких полных рук я теряю голову. А ее груди? Один их вид доставляет мне огромное наслаждение. Я только смотрю, а все мое существо жаждет коснуться их. Да, все мое существо, но один орган – более других… Он напоминает о себе каждый раз, когда я думаю о ней. Я знаю Дафну только несколько недель, но у меня есть предчувствие, почти уверенность, что это женщина всей моей жизни. О, друзья, конечно, смеются надо мной… В конце концов, мне только двадцать пять лет. Они полагают, что это всего лишь очередное увлечение, случайная возлюбленная, огонь, который вскоре погаснет. Но я уверен, что это не так, что с ней все будет по-другому. Прежде всего, она сама другая. Абсолютно не похожа на прочих девушек, которых я любил. Конечно, она очень красива, хотя ее подруги Сильвия и Жанни привлекают к себе больше внимания, когда мы гуляем все вместе, как в вечер нашего знакомства. Но они кажутся мне простушками, крикливыми, худосочными… И потом, меня опьяняет нежность ее кожи, волнует податливость тела. Мне хочется ласкать ее, нежить, защищать. Мне следовало бы жить во времена Ренуара. Тогда знали толк в женщинах! Все они были кругленькими, гибкими, мягкими; можно было наслаждаться изгибами их тел, божественными, колдовской белизны выпуклостями, чувственными контурами, которые скрывались от взгляда под одеждами замысловатых фасонов… Ангельские бархатистые тела, к которым нельзя было и мечтать прикоснуться. Такие, как Дафна. Женщина, которая сейчас приникла ко мне, поглаживая теплыми бедрами уже твердеющий столбик моей плоти, пока я обнимал ее великолепную пышную грудь, приподнимая то один, то другой холмик и в восхищении чувствуя пальцами, как напрягаются вишневые сосочки. Контраст с белоснежной кожей зачаровывал, и мне не терпелось облизать их, жадно обводя языком. Я поднял ей юбку и пытался снять трусики, чтобы обнажить очаровательные округлости ее попки и добраться до сладкой, как мед, щелки между ног. Эта шалунья делала вид, будто хочет помешать мне: она извивалась, ерзала, отворачивалась… А, может быть, это чтобы сесть на стол? Ее длинная юбка задралась до самых бедер, Дафна уселась передо мной, и ангельски улыбнулась. Я гладил ее кожу, а мой член наливался от предвкушения райского блаженства. Она выгнулась, так что наши сокровенные места встретились и опалили друг друга жаром страсти и восторга. Ее груди покачивались, наполовину прикрытые блузкой, я помог им освободиться от сковывающих пут и в который раз восхитился их несравненной формой. Все внутри меня бушевало… Мне безумно захотелось немедленно овладеть ею, взять ее сильно, грубо, дабы услышать, как она застонет от моей нежной расправы. Я снял ее со стола, чтобы отнести в спальню и там продемонстрировать весь свой пыл. Сев в ногах кровати и избавившись, наконец, от лишней одежды, Дафна нежилась и терлась об меня, как прелестная кошечка. Потом просунула колено мне между ног, и приникла к моему горячему телу. Она прижалась бугорком Венеры к моему болезненно напряженному члену, позволила моим рукам стиснуть ее чудные бедра, такие… ее великолепные бедра, такие… такие… такие КОСТЛЯВЫЕ! В шоке, даже не подумав о том, что делаю, я оттолкнул ее. Она удивилась, не зная, волноваться ли ей или обижаться на мою грубость. Я не хотел торопиться. Глубоко вздохнул, пытаясь унять сумасшедшее сердцебиение и дрожание рук. Рук, которые убедились в неизбежности беды, неизменно преследующей меня, стоит только мне влюбиться: она похудела. Как все остальные. Все! А ведь меня всегда привлекали именно чувственные складки! Но после нескольких недель свиданий я неминуемо слышал что-то вроде: «Мне так хорошо с тобой! Ты – та самая мотивация, которой мне так не хватало, чтобы соблюдать режим. Спасибо, милый!» Так окончились четыре мои последние связи. И я вынужден был признать, что с Дафной все идет к тому же. Это при том, что она казалась мне совсем другой, никогда не комплексовала из-за своего телосложения, не говорила, что мечтает изменить себя. Я думал, ей действительно хорошо в ее формах! Вдруг я испугался и как можно заботливей спросил: – Дафна, ты не больна? – Больна? Вовсе нет, как раз наоборот! Я никогда так хорошо себя не чувствовала. Ну, может быть, немного устала… А почему ты спрашиваешь? – Да так! Просто мне показалось, что ты похудела за последнее время… Твои бедра… Вот, сейчас я услышу. То же объяснение, что и от всех предыдущих. – А, ты заметил… Ну разумеется! Я заметил. И улыбка, которая осветила ее лицо, меня совсем не утешила. Я был раздосадован и разочарован, хоть и старался не допустить этого. Тут на помощь мне пришел телефонный звонок. Струсив, но не желая ее обидеть, я был рад воспользоваться хорошим предлогом, чтобы исчезнуть. Положил трубку, пробормотал какие-то невразумительные извинения, что-то о неотложном деле и скрылся в ванной, чтобы одеться. – Я позвоню тебе попозже, договорились? Жаль, что так вышло… Но это не может ждать, понимаешь? – Конечно, до скорого… Ты ведь помнишь о наших планах? Я понял, что мне не удалось ее провести. Однако она слишком отличалась от других женщин, которых я знал. Более понимающая, даже более мудрая. Да, наши планы… Она пригласила меня на ужин, чтобы опробовать новые кулинарные рецепты. В этот момент меня охватило еще большее отчаяние. Я предположил, что она хочет начать правильно питаться, чтобы поддерживать здоровье и худеть. Никаких сомнений! Поддерживать здоровье – тут я ничего не имею против… Мое разочарование было таким сильным, что мне требовалось побыть одному, подумать. Что теперь делать? Я вспомнил нашу первую встречу. Она танцевала, грациозная и трогательная, под оглушительные звуки музыки. Я сразу же был покорен. Такая белая кожа, округлые руки, поднятые над головой, грудь… Увидев, что я замер в восхищении, приятели начали расспросы: – Э, Матье! Кого это ты заприметил? Вон та блондинка? Я покачал головой. – Тогда девчонка с красными волосами и проколотой бровью? Да, она, пожалуй, миленькая… Тот же отрицающий жест – Нет? Но не толстуха же! Толстуха! Она совсем не была толстухой! Куда там! Друзья мгновенно стали мне неинтересны. Они ничего не понимали! Посчастливилось ли им хоть раз дотронуться до такого прекрасного тела? Прижимались ли они когда-нибудь к столь же мягкой груди? Дафна скромно улыбнулась мне, и я подошел к ней. Мои друзья затерялись в толпе. Тем лучше! Я танцевал с Дафной, ее подруги понемногу отступили, освободив мне место. Должно быть, они расценили мой интерес как неопасный, достаточно искренний, чтобы позволить нам познакомиться поближе. Уже через мгновение мне захотелось поговорить с ней. Я увлек ее в бар, где мы попытались пообщаться… но безуспешно. Тогда мы ушли в соседний зал, более спокойный, и там я влюбился. Меня в ней привлекало все. Она работает с детьми и научилась у них искренним улыбкам и сказочному воображению, которое всегда выручает в сложных ситуациях. Она красива, хоть и завидует иногда подругам с тонким станом и чеканными чертами лица. Все в ней прекрасно. Ее аромат нежен, как весенний ветерок, и чудесно гармонирует со сладостью ее кожи. Когда мы занимаемся любовью, она становится феей. Лежа у нее за спиной и слившись с ней телом, я каждый раз думаю, что эта женщина – воплощенная нежность. Не перестаю удивляться, почему ее кожа все время приводит меня в трепет… Она такая бархатистая, шелковая, теплая, как мех… Ее волосы – это перья, которые меня щекочут. А ее пальцы! Ее волшебные пальцы, охватывающие мой член, умеют доставить настоящее удовольствие! Сначала она окольцовывает его большим и указательным пальцами, сжимает, потом расслабляет руку. Затем присоединяются и другие пальчики, пробегая по моему пенису, как по флейте, похлопывая, сдавливая, слегка царапая. Иногда она берет во вторую ладонь мои яички и потряхивает, раскачивает их, забавляется тем, что разделяет и сравнивает этих братьев-близнецов. Ее пальцы, а иногда и горячие губы сжимают мое естество, проходят вдоль набухшего стержня, ласкают головку, как будто это сладкое лакомство. Сжимают, нежат ее, язык слизывает несколько выступивших капель. Потом ее сказочные руки охватывают ее необыкновенные белые груди, раздвигают их и пропускают между ними мой трепещущий член. Она как будто танцует с ним, поймав в свой шелковый капкан и передвигаясь вверх-вниз, вверх-вниз, все быстрее и быстрее. Потрясающе! Опустив голову, Дафна нежно щекочет, покусывает, обнимает языком мой твердый пенис. Она знает, что эта ласка взрывает все у меня внутри, понимает, что я догадываюсь, как другой рукой она поглаживает себя между ног, по влажным створкам раковины, на которых выступают капельки блаженства. Я едва замечаю эту упоительную бездну, скорее, именно угадываю ее, прекрасную и неумолимую. Столь прекрасную, что я начинаю дрожать и чувствую, как все больше увеличивается, разбухает и едва не гудит мой член. Пышная грудь Дафны сжимает его, а потом, замедлив свои движения, отпускает. Я вздыхаю, представив на короткое мгновение ее округлые ягодицы, а моя неутомимая любовница вновь, на этот раз своими покрытыми пушком бедрами, захватывает пенис и заставляет его медленно погрузиться в свое лоно. Несколько движений вглубь и наружу, и я чувствую, как мягкая пещерка моей возлюбленной заполняется влагой, увлажнив заодно и меня. Ее попка трется о низ моего живота, а грудь колышется от прикосновений моих рук, которые испытывают сущее наслаждение, хоть и не способны объять всю подаренную им плоть. Затем она вновь пленяет меня ложбинкой между грудей и так старается, что теперь, орошая ее прелестное лицо, кончаю я… Эти мысли взволновали меня. Неужели все кончено? Неужели мне суждено наблюдать, как моя обожаемая Дафна растает, будто снег под лучами солнца, иссохнет и уплотнится, так что мое вожделение пропадет? Или мне стоит бороться, объяснять, что эта перемена в ней, это ее уменьшение мне неприятно, что я люблю ее именно такой, какова она есть? Даже вернувшись к себе, я все еще не нашел ответ на этот вопрос. Сердце подсказывало мне быть искренним. Но как это нелегко! Мне так не хотелось ее обидеть… Но разве мог я оставаться равнодушным к приглашению на приготовленный ею ужин, хоть, вероятно, и умеренный? * * * Я ошибся. Передо мной – переполненная тарелка с жареной в жиру уткой, от одного запаха которой текут слюнки. На первое Дафна подала обильно сдобренный чесночным маслом слоеный пирог с горячей козьим сыром, а в качестве гарнира к утке – запеченную в сметане картошку, просто исходящую соком. Через несколько минут я увидел еще и десерт – профитроли и другие сласти. Я был смущен. – Что-то не так? – удивилась она. – Нет-нет, но я не ожидал… – Тебе нравится? – Очень, особенно приятно видеть, с каким аппетитом ты ешь! – Да… Сегодня был такой трудный день, что я не успела нормально пообедать. Но обещаю тебе, этого больше не повторится! Честное слово, с помощью кулинарных курсов мне удастся держать себя в рамках. Кстати, я поняла, что благодаря тебе похудела на пять килограммов, представляешь! Правда, этим вечером, похоже, два из них вернутся на место. Однако… – Однако – что? – Ладно, скажу! Я надеюсь, что ты тоже наберешь несколько кило, а то ты стал такой худенький… Трудный выбор Посвящаю Синди и Жан-Люку Я не влюблена… по крайней мере, пока. Возможно, поддамся Жереми, раз он так явно этого хочет. Правда: с ним я почти готова измениться, исследовать какие-нибудь более спокойные пути… Я говорю «почти», потому что прежде чем встретить его, я и не начинала отношений, которые хоть в чем-то меня ограничивали. Мне повезло иметь несколько хороших друзей – или любовников, – с которыми я могла проводить ночи, когда одной было грустно или просто скучно. Некоторые из них мне особенно дороги, как тот, что совершенно непредвиденно занял важное место с моей жизни. Хоть мне и не требуется, чтобы он все время был рядом, моя привязанность к нему крепнет день ото дня. Это одновременно возбуждает и пугает… Возбуждает, потому что он стал мне уже очень дорог, а пугает, потому что, если сейчас я его потеряю, мне будет трудно обходиться без него или найти ему замену. Я бы повсюду искала его, он стал бы высшим эталоном для всех моих привязанностей, именно с ним я бы сравнивала всех остальных, как бывших, так и будущих. Он замечательный! Его зовут Фузуоку; я не знаю, означает ли что-нибудь его имя, но это совершенно неважно. Он вошел в мою жизнь неожиданно. Обычно я предпочитаю высоких здоровяков, но он соблазнил меня, несмотря на свои типично азиатские размеры (он родом из Китая) и довольно невыразительную внешность. Однако познакомившись с ним поближе, я обнаружила в нем многочисленные необычные умения. Он так оригинален, так непохож на других! Сколько поз! Слишком много, чтобы их описывать. Сколько нежности, тонкости, сдержанности! Он никогда не привлекает к себе внимания, не шумит, не нервничает. Но зато умеет исполнить любое мое желание, любую прихоть. Я могу поделиться с ним всеми своими фантазиями, даже самыми дерзкими – и непременно буду удовлетворена. С тех пор, как наши отношения получили интимный оттенок (а это произошло довольно быстро, несмотря на мои колебания из-за его миниатюрности), его незаметность нравится мне еще больше. Не то чтобы я стеснялась его, вовсе нет! Мне всего лишь не хотелось бы афишировать сложную и ни на что не похожую природу нашей связи. Некоторые могут нас не понять. Я знаю, что у нас нет «будущего»; честно говоря, его привлекательность держится только на новизне. Такие увлечения никогда не продолжаются слишком долго! Это жизнь, незыблемый цикл явлений – и правильно. Но в настоящий момент я чувствую себя с ним, как в раю. Никто из моих прежних любовников – и Жереми, с которым я встречаюсь сейчас, тоже – не был способен так умело подстраиваться под мои потребности и тем более под мое изменчивое настроение. Он может быть поочередно нежным и ласковым, неудержимым и грубым, медлительным и внимательным или торопливым и требовательным, в зависимости от того, что я хочу. И всегда именно в нужный момент… Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/mari-grey/istorii-ot-kotoryh-ty-stanesh-sovsem-puncovym/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
ОТСУТСТВУЕТ В ПРОДАЖЕ