Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Трое из Города Юлия Галанина Акватика #1 Весь мир Акватики вырос из профессий пиратских родственников:) Пиратские бабушка с дедушкой – геологи, пиратский папа – ихтиолог и аквариумист, пиратская мама – историк. Поэтому злодеи пирры в Акватике продвинутые: в Союзе Королевств металлургия на невысоком уровне, железо добывают из болотной почвы на Ржавых болотах. А с той стороны Неприступного Кряжа есть заброшенные штольни загадочного народа, который жил в горах до пирров. И вот разбойники решили захватить в Акватике всех оружейников и кузнецов, чтобы возобновить добычу руды, наладить выплавку высокоуглеродистой стали:) и ковать самое лучшее оружие. С которым можно легко завоевать полмира и помыть сапоги везде, где только захочется.:) Вот они и напали на город, когда Король с большой свитой и гвардейцами отправился в местный религиозный центр Аквилон в храм Четырех Солнц на празднование Весеннего Солнца. Потому что им помог мерзкий предатель – младший брат Короля. Казуар – так называют львиноголовую цихлиду. (А ещё страус такой есть:)). Вот всё и заверте… Юлия Галанина Трое из города Даниле На Город опустилась ночь. Расправившись с дневными делами, Учитель Лабео положил на письменный стол чистый лист бумаги, зажег лучшую в доме свечу, вымыл руки, посмотрел в окно на далекие звезды и начал писать: “Было время – не было на Земле людей. Откуда мы появились, кто знает? Много народов живет на свете, и у каждого свои предания, свои боги… Люди кузнечных ремесел говорят, что их предков породили камни, огонь и болотная земля. Они и сами основательны, как вспаханное поле, молчаливы, словно камни и отблески огней закопченных кузниц горят в их прищуренных глазах. Дикие кочевники харацины из степей за Гостеприимным Перевалом, те, что смерчем налетают на города, оставляя за собой пепелища, а потом исчезают в море колышущихся на ветру трав, ведут свой род от перекати-поля, которое стало первым харацином во время грозы в том таинственном месте, где смыкаются воедино Степь и Небо. Наши же предания рассказывают: Много поколений назад, куда больше, чем годовых колец на дюжине дюжин вековых дубов, мы жили Единым Народом в воде. Но тесно стало в реках, озерах и морях… И разделилось Племя Воды на Старший Народ и Младший. Младший Народ вышел на сушу, присоединился к уже живущим на ней. Это было не здесь, а Там, Где Всегда Тепло. Потом пути покинувших воду разошлись. Многие сохранили прежний облик, но мы – люди Младшего Народа – давно потеряли и хвост, и плавники, и чешую. Теперь мы ходим на двух ногах, имеем гладкую кожу и умелые руки. Но в память о предках носим одежду, сходную с их формой и окраской, и сохранили древние имена…” – Учитель Лабео посмотрел в зеркало на свой темно-зеленый костюм, поправил красный воротничок, улыбнулся и продолжал писать: “Мы недолго жили Там, Где Всегда Тепло. Однажды произошло нечто страшное, (легенды скупо говорят о тех временах) и часть Младшего Народа Воды двинулась на север искать новый дом для своих детей. Долгим был тот путь. Люди шли по бескрайним Харацинским Степям, и с каждым днем их становилось все меньше… Но вот показались впереди Заокраинные Горы. Люди Младшего Народа перешли их Гостеприимным Перевалом и увидели большую долину, по которой, спеша к морю, текла полноводная река со множеством притоков. Наши предки нашли землю, которую так долго искали: с реками, с озерами, с лесами, полями и болотами. Несколько племен пошло еще дальше в обход неприступной горной страны на севере долины. Большая же часть изгнанников осталась здесь. Они основали селения, распахали землю под поля, насадили сады. Но мира было мало и на новой родине: то с юга, то с востока нападали воинственные соседи. Да и люди Младшего Народа нередко воевали между собой за лишний кусок земли, за чужое добро. Поэтому вожди племен возвели укрепленные города и стали Первыми Королями. А потом, для защиты от внешних врагов города-королевства объединились в Союз Королевств. Немного понадобилось времени, чтобы последние маловеры убедились, насколько сильней мы стали вместе. Заведенный порядок существует и поныне. Мы живем в прекрасном месте: Неприступный Кряж на севере и Заокраинные Горы на юге защищают Союз Королевств от сильных ветров и погода у нас чаще хорошая, чем плохая. Река Мерон, большие озера и множество мелких речушек дают воду полям и садам, позволяя собирать богатые урожаи. Из бурой земли Ржавых Болот кузнецы плавят железо, в рудниках Заокраинных Гор добывают драгоценные камни и металлы. Хорошие дороги связывают все города-королевства и благоприятствуют торговле. А Акватика, где живу я, скромный автор этих строк, стоит на берегу Мерона неподалеку от устья, и к нам приплывают по морю корабли даже из Самых Дальних Стран, привозя разные диковинки, заморских зверей и легенды о своих краях. На границах Союза Королевств стоят пограничные заставы – надежные заслоны от непрошеных гостей. В своих городах и деревнях мы, люди Младшего Народа Воды, живем, как и прежде, родами. Каждый род занимается своим ремеслом, оттачивая его до вершин мастерства, хотя никому не возбраняется попробовать себя в чем-то другом. Ведь в семье Гончара может родится Музыкант, а в семье Музыканта – великий Резчик По Дереву! Но большинство людей предпочитает продолжать дело отцов и дедов. Мы, акватиканцы, чаще всего зовем свою Акватику просто Городом. Ведь для нас она одна-единственная, Сердце Королевства. Хотя я знаю, что точно так же величают свои города с большой буквы и наши соседи: аквилонцы, нематонцы, ньямагольцы и прочие. Но лучше Акватики Города нет!” Учитель Лабео поставил большой-большой восклицательный знак, убрал исписанные листы в большую папку с красиво выписанным заголовком: “История городов, земель и людей, составленная скромным служителем науки Учителем Лабео для любознательных и пытливых потомков”, – и, посмотрев на гаснущие звезды, пошел досыпать коротенький остаток ночи. Глава первая Была еще только весна, но солнце заливало утренние улочки Акватики по-летнему теплым светом, пускало зайчики в стекла высоких узких окон, пыталось нагреть разноцветную черепицу на крышах, смотрелось в начищенные до блеска металлические флюгера и водосточные трубы. Громкий свист разнесся по всей Улице Гонцов. – Вот видишь, мам! – встрепенулся Шустрик. – Ребята уже зовут! Опаздываем ведь! – Ничего страшного, доедай! – осталась непреклонной мама. – Нечего на голодный желудок бегать. Если ты не поешь, то урчание твоего живота будет громче рассказа господина Учителя. Шустрик быстро дожевал оставшиеся кусочки и, подхватив школьную сумку, кинулся во двор. Там его ждали лучшие друзья: Полосатик и Затычка. Все трое были данюшками и жили на одной улице. Давным-давно, когда первый Король Хромис Великий основал город-королевство Акватику, он сам провел линии, по которым построили крепостные стены и Цитадель, и велел всем Поварам жить на Улице Поваров, всем Сапожникам – на Улице Сапожников, всем Гончарам на Улице Гончаров. С тех пор так и повелось. В Городе были Улицы Портных и Кузнецов, Проулок Аптекарей и Кондитерский Тупик, а Гонцы Королевства – стремительные данюшки – жили на Улице Гонцов. Когда Акватики еще не было, все данюшки этого края селились родами у подножия Неприступного Кряжа. Каждый род Данио – так они официально назывались – имел свое имя: Данио Рерио, Розовые Данио и Леопардовые Данио. Все Рерио носили красивые синие костюмы в серебристую полоску, а Леопардовые больше любили переливающиеся серебристо-золотистые одежки в темно-синих “леопардовых” точках. Но пестрее всех одевались Розовые Данио. Одна штанина у них была блестящая синяя, другая ярко-розовая, а курточка желтая. Шустрик был из рода Леопардовых Данио, Полосатик из рода Данио Рерио, а Затычка из Розовых Данио. Они дружили с первого класса, и вся улица удивлялась дружбе таких разных по характеру мальчишек. Темноволосый Полосатик был закоренелым отличником. Учился он безнадежно хорошо и в день, когда за какую-то контрольную Полосатик получил четверку (он болел и пропустил несколько уроков) вся школа во главе с Директором сбежалась посмотреть на такое небывалое событие. Да и сам Полосатик удивился не меньше остальных. Светловолосый кареглазый Шустрик в душе был мечтателем. Он любил историю и географию, но терпеть не мог математику. Бегал быстрее всех друзей (хотя Затычка так не считал) но все-таки любимым занятием Шустрика было залезть на крышу и смотреть на облака, плывущие над Городом. У Затычки лицо сразу выдавало характер. Достаточно было взглянуть на его вздернутый нос, живые хитрые глаза и пшеничные, с рыжеватым отливом волосы, чтобы понять, почему его прозвали Затычкой. Он умудрялся делать сто дел в минуту, к примеру, одновременно изобретать приспособление для хождения по воде, выводить новую породу мух и строить планы, как с помощью гипноза учителей стать первым учеником, особо не напрягаясь. Им троим было весело вместе, но дружба началась с драки. Дело было так: в отличие от родившихся на Улице Гонцов Шустрика и Затычки, Полосатик только в первом классе переехал из деревни в Акватику, когда его отец стал Королевским Гонцом. Город был чужим для Полосатика. Ему было неуютно среди высоких домов, шумных улиц, казалось, что все ребята на Улице Гонцов смеются над его неуклюжестью, незнанием городских обычаев, да просто над тем, что он из деревни. В общем, Полосатику было очень одиноко. Как-то раз, во время осенних каникул по Городу ездил бродячий цирк. Очередное представление он давал в Проулке Аптекарей (неподалеку от Улицы Гонцов) и все окрестные мальчишки сбежались посмотреть. Полосатик никогда раньше не видел цирка. Он стоял как зачарованный и, приоткрыв рот, смотрел на фокусников и акробатов. Хитрый Затычка заметил это, подошел к новичку поближе, ткнул кулаком в бок и громко крикнул: – Эй, рот закрой – ворона влетит! Обозленный Полосатик без разговоров кинулся на насмешника. Они сцепились, как два кота и принялись мутузить друг друга. Шустрик, увидев, что новенький бьет его соседа, кинулся на помощь Затычке. Но тут в драку включились мальчишки из Проулка Аптекарей. – Гонцы обнаглели! – крикнул один. – На нашей улице дерутся! Давайте их проучим – пусть убираются к себе! Потасовка получилась внушительная, перевес был на стороне аптекарят. Шустрику, Затычке и Полосатику пришлось сначала вместе обороняться, а потом и убегать от десяти противников. И уже на своей улице они сосчитали синяки, шишки и ссадины, рассмеялись и поняли, что им хочется быть друзьями, а не врагами. С той поры эти трое были не разлей вода. – Ты чего там ковырялся? Тоже мне, “шустрый”! – Затычка, как всегда, куда-то спешил. Он нетерпеливо приплясывал на одном месте, готовый в любую минуту сорваться и унестись. – Давайте наперегонки! И шевелите ластами, если хотите за мной угнаться! И Затычка припустил во все лопатки, только замелькали длинные ноги, одна в синей штанине, другая в розовой. Шустрик и Полосатик кинулись за ним следом, изо всех сил стараясь обогнать. Но Затычка так разогнался, что, казалось, он скоро врежется в школьные ворота в конце проулка. Но тут из подворотни высунулась упитанная морда их давнего неприятеля (ябеды и франта) Макропода. Он ехидно проорал: – Эй вы, дамские чулочки! Сегодня вашему хваленому Забияке начистят плавники! – и нырнул обратно в подворотню, рассчитывая, что разогнавшиеся данюшки не смогут быстро затормозить. Услышав страшное оскорбление, друзья резко развернулись и кинулись за улепетывающим во все лопатки Макроподом. Больше всех старался догнать задиру Полосатик: ведь это именно их род Данио Рерио из-за полосатого костюма обидно обзывали “дамскими чулочками”. На бегу он погрозил врагу кулаком и крикнул: – Берегись, Макроподище, я тебя так отделаю, своих не узнаешь! А Забияка вашему Непобедимому Силачу все бока обдерет! Макропода от неминуемой взбучки спас учитель истории господин Лабео, который, не спеша, шел на занятия. Макропод кинулся к нему, тараторя на ходу: – Доброе утро, господин Учитель! А правда, что при Хромисе Первом на наш Город напали харацины? История была не только профессией, но и страстью Учителя Лабео, поэтому он охотно пустился в дли-и-нные рассуждения. Макропод шел рядом, на ходу поправляя свой щегольский красный костюмчик с голубыми полосками. Проходя мимо преследователей, он безбоязненно показал язык. – Ну, Макроподище!.. – опять погрозил ему Полосатик. – Ты еще получишь свое! Только, что это он орал? Про сегодня? Турнир ведь в субботу, в канун Дня Весеннего Солнца. – Пара минут еще есть. Давайте до тумбы с афишами добежим! – предложил Затычка. К их великой досаде на большой, яркой афише красными буквами было написано: Заключительное состязание Бойцов Бетта Спленденс Большого Турнира Состоится в четверг! Начало в 10 часов утра! Турнир перенесен В связи с отбытием паломников На празднество в Аквилон! СПЕШИТЕ! СПЕШИТЕ! СПЕШИТЕ! – Ну вот, сели в лужу… – уныло сказал Полосатик. – Теперь мы не увидим Забияку, уроки ведь… Финал пропустим… Эх!.. – Ничего не пропустим! – взъерошенный от страшной несправедливости Шустрик пинал все попадающиеся на пути камушки. – Отсидим пару уроков и смоемся. Как раз госпожа Колиза географию вести будет. Она и не заметит сослепу, что нас нет. А на историю придем. Повеселевшие от такой замечательной идеи друзья прибавили ходу и успели в класс как раз к звонку. По пути на свое место Полосатик что-то сунул на стул Макропода. А когда Учитель сказал: – Здравствуйте, дети! Садитесь! – и стоявший класс опустился на свои места, раздался дикий визг. Макропод, как ужаленный, подскочил со стула, выдирая из бархатных штанов колючку. Отомщенные данюшки ехидно посмеивались ему в спину, а Макропод грозил им из-под левой руки кулаком. * * * На первом уроке писали сочинение “Наш Город”. Сначала Шустрик бойко настрочил пол-листа, но потом литературный пыл иссяк, и карандаш надолго застыл в его кулаке. Отчаянно думая, что бы еще написать, Шустрик уставился в окно, рассматривая давно знакомый Школьный Проулок. В Проулке было пустынно: в Городе хватало улиц и пошире, и поровнее мостовой. Правда, через него можно было очень быстро попасть к Восточным Воротам, но рядом тянулась Торговая Улица со множеством лавок и лавчонок, которая упиралась в те же Ворота, а идти по ней было удобней и интересней. Обычно по Школьному Проулку бегали только ученики, поэтому Шустрик немного удивился, когда увидел, как по мостовой быстро идет закутанный в плащ человек. Проходя мимо школы, человек в плаще на секунду приподнял низко опущенную голову и взглянул на большие часы, висевшие над входом. – Да это же господин Казуар, младший брат Короля! – узнал неприятное, с выпученными глазами, лобастое лицо Шустрик. – И чего он в нашем проулке забыл? Господин Казуар скрылся за углом, и Шустрик опять принялся писать неподатливое сочинение. Брат Короля шел в сторону Восточных Ворот, изо всех сил стараясь остаться незамеченным. Сгорбившись и натянув капюшон почти до подбородка, он прошмыгнул мимо Привратной Стражи, которая лениво рассматривала спешащий в Город и из Города народ. Очутившись за стенами Акватики, Казуар некоторое время шел по оживленному Нахоженному Тракту, а потом свернул на неприметную тропинку. Эта извилистая тропка вывела его к опушке Палого Бора – юго-западной оконечности Непролазных Чащоб. Младшему брату Короля давно перевалило за тридцать, но в лесу он почти не бывал. Озираясь по сторонам, Казуар черепашьими шажками потрусил по уходящей вглубь леса тропинке, судорожно сжимая изысканную рукоять кинжала, висевшего в ножнах на поясе. Ему было очень страшно. В Бору его уже ждали два разбойного вида оборванца. Брат Короля что-то прошептал старшему на ухо и чуть не бегом кинулся обратно в Город. * * * …Время неумолимо подходило к десяти часам, и данюшки с трудом сидели на местах, ожидая звонка на перемену. Им показалось, что прошла целая вечность, пока не прозвенел звонок. Чтобы никто не заподозрил их в бегстве с урока, Затычка и Шустрик чинно вышли из класса в числе последних, а Полосатик даже протер классную доску, хотя дежурным не был. Потом они тихо-тихонечко пробрались к боковой калитке и… Что-что, а бегать потомственные Гонцы умели! Но, как они не спешили, а турнир уже начался. Данюшки только подбегали к Цитадели, когда трубы Герольдов возвестили начало первой схватки. – Ну вот, опоздали! – расстроился Шустрик, увидев битком набитые трибуны и запруженное народом пространство у двойной ограды ристалищного поля. Только перед королевской трибуной было посвободнее. Вдоль ограды стояли высокие, строгие Меченосцы из Королевской Гвардии. Они следили за порядком. Полосатик, не раздумывая, двинулся прямо к королевской трибуне. – Ты что?! – догнал его Затычка. – Выпрут нас, как миленьких! – Ничего не выпрут! – даже не остановился Полосатик. – Видишь, сегодня Алые дежурят? У меня знакомый здесь есть. Пропустит! Он не соврал. Усатый Меченосец в роскошном шлеме приветливо махнул рукой и пропустил их на свободное место. Шустрику первое время казалось, что их все равно прогонят, и он поминутно оглядывался на трибуну. Там, в центре ложи, пышно украшенной хвостатыми флагами, разноцветными полотнищами, в высоком резном кресле сидел сам Король, Хромис Двадцать Седьмой, а вокруг него расположилась свита. Изящно помахивали полупрозрачными веерами гуппи. Почтенные статс-дамы, устроив удобнее свои толстые телеса на сидениях, судачили и сплетничали. Важные сановники, увешанные орденами и звездами на массивных нагрудных цепях, не спеша, с видом знатоков, обсуждали удары сражающихся. Свободные от сегодняшних боев (то есть проигравшие в предыдущих…) кавалеры любезничали с красотками гуппи. Самой красивой Шустрику показалась принцесса Бурунди в нежно-розовом платье с высоким стоячим воротником и с небольшой короной на голове. Она сидела около отца и внимательно смотрела на бой. В это время сражение первой пары закончилось. На поле вышли Непобедимый Силач и Забияка. Зрители взорвались приветственными криками: это были лучшие бойцы королевства. С их выходом Шустрик и думать забыл о своих страхах, не замечая больше никого, кроме Забияки. По древнему обычаю оружием бойцов Бетта Спленденс были шпаги. Бойцы отсалютовали ими зрителям и застыли в противоположных концах поля. Их было видно отовсюду. Забияка щеголял в черном блестящем костюме, украшенном пышными серо-голубыми воротником и манжетами. Манжеты и воротник Непобедимого Силача были ярко-малиновыми, а камзол – лилово-желтым. На лихо заломленных шляпах у обоих красовались роскошные алые перья. Это был знак бойцов высшего класса. Протяжно прозвучала труба, и соперники начали медленно сходиться. Казалось, они танцуют – так упруги были их шаги. Осторожно кружа друг против друга, бойцы не пускали пока в ход оружие. Наконец первым не выдержал Непобедимый Силач и сделал пробный выпад. Забияка хладнокровно его отпарировал. И бойцы снова принялись кружить в странном танце. В такт их движениям колыхались алые перья. Теперь Забияка решил немного подразнить соперника и легкими быстрыми выпадами превратил роскошные кружева Непобедимого Силача в лохмотья. Непобедимый Силач не остался в долгу и тоже изрядно проредил воротник противника. Зрители вопили от восторга: всем было видно, что не только капельки крови, но даже лишней царапинки не появилось на костюмах – так искусны были бойцы. Это была всего лишь разминка. Для того и надевались пышные воротники и манжеты, чтобы (на радость зрителям) под ударами клинков превратиться в развевающуюся бахрому. Теперь же схватка началась всерьез. Забияка (недаром у него было такое прозвище) пошел в атаку, делая выпад за выпадом. Непобедимый Силач парировал, стремясь свою оборону превратить в наступление. На трибунах стало тихо, лишь звон клинков разносился над ристалищем. Непобедимый Силач понемногу разошелся и стал теснить Забияку к ограде. Он был на голову выше и раза в полтора шире соперника и наступал неторопливо, лишь шпага порхала в руке. Забияку выручила увертливость. Он лихим финтом сумел вывернуться, сделал резкий выпад и чиркнул клинком над ухом Непобедимого Силача. Пушистое перо отделилось шляпы и, мягко планируя, словно осенний лист, упало на землю. – Забияка оборвал хвост Силачу!!! – завизжал от восторга на все поле Затычка. – Так ему! Так ему! Непобедимый Силач взревел и попытался достать противника, но у Забияки были другие планы. Он резко ускорил выпады, и Силачу пришлось снова уйти в оборону. Не успевая за молниеносными движениями, Непобедимый Силач все чаще пропускал уколы. Победа и так клонилась на сторону Забияки, но он решил завершить ее красиво – и это ему удалось. Клинки бойцов встретились, ловким движением Забияка выбил шпагу из рук Непобедимого Силача. Блестящий финал! – Скорей обратно, перемена вот-вот кончится!.. – дернул вопящих от радости друзей Полосатик, глядя на башенные часы. Обратно они бежали еще быстрее, чем на турнир, но все равно не успели. Звонок прозвенел, когда данюшки только свернули в Школьный Проулок. Поэтому у двери они сделали самые покаянные лица и, заранее понурив головы, гуськом вошли в класс. Выстроившись у стенки, они привычно затянули старую песню: – Простите нас за опоздание, господин Учитель! Мы больше не будем… “Странная тишина что-то в классе…” – мельком подумал Шустрик. – Очень надеюсь, молодые люди! – раздался бас Директора школы. Из-за того, что данюшки смотрели только себе под ноги, изображая несуществующее раскаяние, они не заметили, что рядом с господином Лабео стоит разъяренный Директор, поджидая именно их. – Я наслышан о ваших подвигах! – сурово хмуря брови пророкотал он. – Госпожа Колиза была возмущена вашим отсутствием на уроке географии, и я возмущен не меньше ее! Такой беспрецедентный поступок, как прогуливание уроков – позор для учеников! А, особенно, для будущих Гонцов, география которым нужна, как воздух! – Господин Директор, а что значит “бес – пре – це – ден – тный”? – как ни в чем не бывало, спросил Затычка, рассудивший, что хуже все равно не будет, а новое слово узнать никогда не поздно. – Это значит “неслыханный”!!! – рявкнул Директор. – Поздравляю вас, вы добились определенных успехов. Во-первых, вы не будете аттестованы по географии за год и посвятите летние каникулы изучению этого полезного предмета. Во-вторых, четвертная оценка по поведению вам ставится “неудовлетворительно”. В-третьих, завтра же я жду ваших родителей для давно назревшей беседы. И, в-четвертых, вы останетесь после уроков. Садитесь на места, лоботрясы! Продолжайте урок, господин Лабео. Директор не поленился, сам вынул у каждого провинившегося из сумки дневник, и унес дневники с собой. Данюшки хмуро уселись. Остальной класс, пораженный суровостью кары, сидел тише воды – ниже травы. У друзей на душе скребли кошки: четыре наказания сразу за один пропущенный урок – все-таки, чересчур. Но в глубине души они считали, что за такой замечательный бой Затычки с Непобедимым Силачом не жаль получить и вдвое больше неприятностей. Уроки прошли, и счастливые одноклассники разбежались по домам, а данюшки остались в пустом классе. Господин Лабео поручил им разбирать шкаф с картами и тоже ушел. Карты были старые, пролежали в шкафу очень долго и покрылись толстым слоем пыли. Чихая и кашляя, данюшки вытаскивали их на белый свет, разворачивали, протирали тряпкой и заклеивали дыры, прорванные указками и прогрызенные мышами. Шкаф упирался в потолок и был забит бумагами доверху, поэтому даже за три часа каторжной работы они не смогли разобрать и половины. – Мы не будем сдавать осенью переэкзаменовку по географии! – радостно заявил Шустрик, вытирая пыльной ладонью лоб, отчего тот стал полосатым. – Почему это? – заинтересовался Затычка, уныло болтая кисть в ведерке с клеем. – А мы погибнем здесь, около этого шкафа, как каторжники на золотых рудниках Зловещего Края! – еще радостней объявил Шустрик. Полосатик потянул очередную карту, и вдруг все рулоны лавиной посыпались из недр шкафа, накрыв Полосатика с головой. Облако пыли поднялось в воздух. – Ну вот, что я говорил! – махнул тряпкой Шустрик. – Один труп уже есть! А-а-апчхи! Им пришлось настежь раскрыть окна, но пыль все равно стояла стеной. За этой кутерьмой данюшки не заметили, как открылась дверь. Кто-то вошел и сразу утонул в пыльном облаке. – Вы что, а-а-апчхи-и-и, устроили?! Чхи-и!!! – прочихал невидимый Директор, пытаясь рукой разогнать пыль. – Мы карты чистим, как наказанные! – буркнул Затычка, с удовольствием наблюдая, как начальство барахтается в пыльном омуте. – Чуть что, сразу мы… Сами сказали и сами недовольны… – Не дерзи! А-а-апчхи! А ну-ка, все трое – марш из класса! – приказал Директор и быстренько исчез за дверью. Недоумевающие друзья вышли в коридор. Там помимо отчаянно чихающего Директора стоял какой-то незнакомый толстый господин в пышном коричневом костюме с красными атласными лентами. – Вот взгляните, господин Астронотус! – почтительно обратился к нему директор. – Больше учеников в школе, к сожалению, нет – слишком поздно. Я не думаю, чтобы эти лоботрясы Вам подошли! А-а-апчхи-и-и! Толстяк, шевеля губами, словно что-то жуя на ходу, осмотрел запыленных данюшек со всех сторон. – Эти ребята подходят мне. По росту они точно такие же! – наконец сказал он Директору. – Вы сейчас, а-а-апчхи, пойдете с господином Мажордомом в Цитадель! – объявил данюшкам Директор. – Это большая честь! Он объяснит вам, что делать. Ведите себя достойно и не позорьте стены, воспитавшие вас! – А родителей завтра в школу? – ехидно спросил Затычка, почувствовавший, что можно поторговаться. – Мы ведь наказанные! Директор угрожающе посопел, пару раз чихнул и, наконец, махнул рукой: – Ладно, родителей не вызываю. Но, остальное… – остается в силе! – Ура!!! – закричали данюшки и, бросив тряпки, побежали к выходу. Толстяк Мажордом, покряхтывая на каждом шагу, пошел за ними. По пути он объяснил, зачем Шустрик, Полосатик и Затычка потребовались в Замке Короля: – Через три дня, включая сегодняшний, будет Праздник Весеннего Солнца. Это вы, молодые люди, и без меня прекрасно знаете. Король поедет в Аквилон, но принцесса Бурунди решила по случаю Праздника устроить бал. Почетную охрану в Большом Зале Гербов будут нести юные оруженосцы – это так красиво! Все уже давно готово и отрепетировано. Но трех проклятых сорванцов угораздило подраться, и теперь они щеголяют синяками и шишками на самых видных местах, обормоты! Вы их замените, и упаси вас Великий Торакатум до Праздника от драк, болезней и прочих неприятностей. Господин Астронотус даже остановился и поднял палец кверху, чтобы подчеркнуть всю важность своей мысли. Постояв так минутку, он, опять не спеша, двинулся в путь. * * * В Цитадели данюшки бывали частенько: в башне Гонцов находились Караульные Палаты и они постоянно бегали сюда к отцам. И Полосатик, и Шустрик, и Затычка с нетерпением мечтали о том моменте, когда они сами станут Гонцами, получат право носить герб Гонцов: белую стрелу с красным оперением на черном щите – и по заданию Короля будут доставлять в другие города Союза Королевств важные послания и грамоты. Но в Большой Зал Гербов мальчишек не пускали и друзья там ни разу не были. Поэтому они с любопытством озирались по сторонам. Большой Зал был и вправду громадным. Две шеренги высоких колонн поддерживали потолок, а по стенам были развешаны щиты с гербами всех Цехов и Сословий Города. Данюшки с гордостью нашли герб Гонцов, висевший прямо напротив трона. Репетиция прошла быстро. Дело оказалось довольно нехитрым, и данюшки сразу усвоили, где и как им надо стоять, когда меняться и кого приветствовать. Костюмы тоже пришлись впору, переделывать не пришлось, так что они скоро освободились и пошли домой, обсуждая прошедший замечательный бой Забияки и предстоящий веселый Праздник. Глава вторая На следующее утро весь Город провожал Короля, отправляющегося на День Весеннего Солнца в соседний город Аквилон, один из центров Союза Королевств. По обычаю, раз в три года он должен был встречать Праздник там, в храме Четырех Солнц. С ним поехала большая свита придворных, горожан и солдат: многие хотели побывать в Храме, своими глазами увидеть, как Весеннее Солнце зажигает огонь на вершине Черного Камня и потом долго-долго рассказывать об этом всем друзьям и знакомым. Большая Площадь была запружена людьми, повозками, синодонтисами и панаками. Надо сказать, что синодонтисы, панаки и королевский птеригоплихт: упряжные животные и скакуны Союза Королевств – были очень необычными. Легенды говорили, что они вместе с людьми вышли из воды на сушу. Но, в отличие от изменившихся со временем людей, сохранили свой первоначальный рыбий облик. Все существа, вышедшие из воды Там, Где Всегда Тепло, кроме людей и нескольких мелких зверюшек, передвигались одинаково: они скользили над землей.1 Как выглядели синодонтисы и панаки? Так же, как и свои водные родственники, только были значительно крупнее. Обычный синодонтис был размером с небольшой бочонок (в каком солят капусту на зиму), положенный на бок. Если к такому бочонку приделать хвост и плавники, то получится вылитый синодонтис. А уж раскраска у них была самая разнообразная: с белыми пятнышками по темному туловищу; с продольными или поперечными полосками; с большими черными пятнами по светлой шкурке – в общем, на любой вкус! Правду сказать, на самом деле никто и никогда не называл синодонтисов их настоящим именем. Во-первых, само имя было куда длинней владельца, а во-вторых (и это главное) имели резвые бочонки с хвостиками одну милую привычку: как только с них снимали упряжь, они начинали резвиться, переворачиваться с бока на бок, крутиться колесом, а то и вовсе скользили брюшками кверху и не желали возвращаться в нормальное положение. Глядя на их выкрутасы, язык сам выговаривал: перевертыши! Из-за малого размера перевертыши не попали в скакуны. Их по несколько штук зараз впрягали в повозки или плуги, и они честно трудились на полях и дорогах. Деревенские мальчишки развлекались тем, что соревновались в езде на перевертышах. Победителем выходил тот, кому дольше всех удавалось удержаться на спине своего скакуна – а перевертыши так и норовили опрокинуть непрошеных седоков, да не куда-нибудь, а непременно в грязную лужу! Ну а взрослые, серьезные люди ездили на панаках: это были уже настоящие верховые животные, легко поднимающие одного, а то и двух человек. Размером панаки были с хороший диван, ростом – с обеденный стол, а телом очень напоминали пологий холм: от плоской головы туловище плавно поднималось вверх, к спинному плавнику, реющему как флаг на кургане вождя, а потом “скатывалось” вниз, завершаясь большим хвостовым плавником. Из-за того, что спинной плавник располагался у панаков близко к хвосту, на передней части спины было много свободного места, куда и крепили седло. По крепким боковым плавникам (чем-то даже похожим на крылья, когда панак расправлял их, паря над землей), ездок легко добирался до стремянной площадки и вскакивал в седло. Всем были хороши панаки, но и в их характере имелась своя “ложка дегтя”: они легко впадали в ярость и обожали драться друг с другом. Поэтому обязательной деталью сбруи были фигурные защитные пластинки-щитки, не позволявшие панакам во время езды видеть что-нибудь, кроме дороги. По преданиям жителей Союза Королевств, панаки и перевертыши вместе с изгнанниками-людьми покинули место Там, Где Всегда Тепло. А у Короля был свой, особый скакун – один-единственный во всем Союзе Королевств. Он был очень похож на панаков обликом, но в несколько раз больше их. Лет пять назад его подарило какое-то заморское посольство, и где водятся подобные красавцы – не знал никто. Это был птеригоплихт. Когда он появился в Городе, акватиканцам очень понравилось, что их Король будет ездить на великане, подобного которому нет в соседних государствах, но поначалу никто не мог толком выговорить его названия. Целую неделю бедного птеригоплихта склоняли на все лады, но потом кто-то догадался поделить заморское слово на две части. Птериго – плихт. И сразу стало легче запоминать! В длинном “птериго” слышалось плавное движение, а в коротеньком “плихт” наоборот, что-то быстрое и резкое. А все вместе получалось, словно кто-то подскользнулся и плюхнулся: птериго-плихт! И теперь жители гордились, что у Короля не просто необычный скакун, но еще и с таким заковыристым названием! Сейчас и перевертыши, и панаки, и птеригоплихт были наряжены в праздничную сбрую не хуже разодетых в честь наступающего Дня Весеннего Солнца людей. Шустрик, Затычка и Полосатик были в толпе провожающих и изо всех сил махали отъезжающим родителям. Вообще-то, они тоже хотели бы поехать в Аквилон, но благоразумно не заикались об этом, понимая, что только неожиданное появление в школе королевского Мажордома спасло их от визита родителей к Директору, а иначе вместо праздничного веселья им бы пришлось сидеть дома за уроками и это в лучшем случае! Наконец, после суеты расставания, горнисты протрубили сигнал отъезда. Король на прощание чмокнул дочь в лоб и легко вскочил в седло. Большой королевский птеригоплихт гордо расправил громадный спинной плавник, раскрыл грудные, и плавно оторвался от земли. Поднявшись над камнями мостовой на локоть, он, не спеша, заскользил вперед. Золотая сетка узора на теплом коричневом теле переливалась в лучах солнца и напоминала парчовую ткань. Глубокое седло, укрепленное на широкой спине птеригоплихта перед спинным плавником казалось совсем небольшим, хотя с головой бы накрыло обычного упряжного перевертыша. За птеригоплихтом таким же манером двинулись Меченосцы на голубоглазых панаках. Голубоглазые панаки были резвее остальных своих собратьев и ценились очень дорого. Имела их только Королевская Гвардия. Сейчас половина роты Тигровых Меченосцев красовалась на светло-серых скакунах, а половина – на черных. За гарцующими Меченосцами пешком шли остальные. А кто не хотел утруждать ноги, тот разместился в разноцветных, украшенных флагами, лентами и вертушками повозках, которые тянули трудяги-перевертыши. Но таких было немного: до Аквилона и пешком рукой подать – день пути прогулочным шагом. Шагалось в теплое весеннее утро легко, с разговорами, песнями и прибаутками. Веселой пестрой змеей процессия выползла из Города, пересекла мост и потянулась по Аквилонскому Тракту. Проводив паломников, Город стал готовиться к празднику. Сколачивались подмостки для актеров и циркачей, выставлялись столы для угощения, складывался хворост для праздничных костров. Вечером, в канун Дня Весеннего Солнца, большинство горожан выходило на улицы и площади и всю ночь напролет веселилось при свете костров и факелов, провожая Зимнее Солнце. На каждом пятачке можно было найти еду, питье и балаган с артистами. Кто хотел – ел и пил за двоих, кто хотел – танцевал и запускал хлопушки, кто-то всю ночь ходил вслед за бродячим цирком и смотрел веселые представления. А на рассвете все поднимались на городские стены или на стены Цитадели, чтобы увидеть первый луч Весеннего Солнца. В этот раз канун Дня Весеннего Солнца приходился на субботу. * * * …Бал-маскарад был в полном разгаре. Шуршали по плитам пола пышные шелковые юбки придворных красавиц, из-под масок сверкали белозубые улыбки, топорщились усы и шпаги кавалеров, два балкона музыкантов, без перерыва, сменяя друг друга, играли вот уже третий час. Одетые в черные с золотым шитьем костюмы оруженосцев, Данюшки стояли в почетном карауле возле трона и развлекались тем, что пытались угадать под масками знакомых. Первым они нашли, конечно же, Забияку, за ним Непобедимого Силача и других бойцов Бетта Спленденс. Шустрик очень хотел увидеть замаскированную принцессу Бурунди и, неподвижно застыв, он, как и полагалось часовому, прочесывал взглядом веселящихся гостей. Поэтому первым заметил появление в зале незнакомцев. За масками все казались другими, но то, что эти люди – чужаки, Шустрик понял сразу и почувствовал необъяснимую тревогу. Теперь он выискивал в толпе танцующих только странных незнакомцев. Это оказалось довольно просто: если приглядеться повнимательнее, они не веселились, как все остальные, а только делали вид, что веселятся. Чужаки неуклюже переминались с ноги на ногу, переглядывались друг с другом из разных концов зала, но, проходя рядом, делали вид, что не знакомы. Тревога стала просто грызть изнутри Шустрика, потому что он видел: никто, кроме него, не обратил на чужих внимания – все были захвачены весельем праздника. “Будь что будет! – решил Шустрик. – Пусть меня осмеют и с треском выгонят, но пару слов Меченосцам сказать надо. Уж больно э т и какие-то странные. Неприятные… Откуда они взялись? Никакие чужедальние гости к нам вроде не приезжали, в Городе я таких не видел, это точно! Дождусь смены и скажу Начальнику Караулов!” Оруженосцы оруженосцами, но входы в Большой Зал Гербов, как и всю Цитадель, сегодня охраняла рота Черных Меченосцев. Тигровые уехали с Королем, а Алые отдыхали – их много было среди танцующих. Чтобы немного унять тревогу, Шустрик скосил глаза к ближайшему входу и вдруг увидел, что вместо караульных там стоят три чужака с мечами наготове, незаметные залу из-за пышной портьеры. Умом Великий Торакатум Шустрика не обидел и он сразу сообразил, что дело очень серьезное. Меченосцы по доброй воле своих постов никогда не оставляют, даже в праздничном зале в центре защищенной Цитадели охраняемого Города. И друзья с удивлением увидели, как Шустрик внезапно сорвался со своего места, подскочил и сдернул висящий на щите Трубачей настоящий горн. Над залом разнесся резкий Сигнал Тревоги, звучавший только в минуты страшной опасности для Города. Музыка смолкла и гости остановились, с недоумением глядя на странную проделку юного оруженосца. В этот же момент над ухом Шустрика просвистел нож. Начисто срезал ему прядь волос и вонзился в торец спинки трона. Шустрика как ветром сдуло за трон, и оттуда срывающимся голосом он крикнул: – Чужаки в зале! Все – маски долой! К оружию! Но у остальных входов в зал появились вооруженные до зубов незнакомцы. Блестели кольчуги и мечи. А охраны уже не было, – ее задушили тонкими удавками. Поднялась паника, а страшные пришельцы и их сообщники в толпе хладнокровно начали резню. Но предупрежденные криком Шустрика, Алые Меченосцы и бойцы Бетта Спленденс сбросили маски, чтобы узнавать своих, и, обнажив оружие, попытались дать отпор людям в кольчугах. Закипела в Большом Зале Гербов, как в котле, кровавая похлебка. Звенела сталь, визжали обезумевшие от ужаса придворные дамы, мечась и падая под ударами незнакомцев. Валялись убитые, корчились в муках раненые. Перевес был на стороне чужаков: они, не боясь задеть своих, просто рубили всех, кто попадался по пути, не щадя ни женщин, ни стариков, а наоборот, с каким-то особым удовольствием заливали кровью платья нежных гуппи. Поначалу данюшки так и стояли у трона столбами, не в силах переварить увиденное: минуту назад был веселый праздник, а теперь!.. Жуть несусветная!!! Но Шустрик, про которого все забыли, крикнул им из своего укрытия: – Вы что, сдурели?! Вас сейчас посекут в капусту! Айда ко мне! Полосатик и Затычка очнулись и кинулись к нему. – Что делать будем? – спросил Полосатик, выглядывая из-за трона. Его колотило мелкой дрожью. – Не знаю… – шепнул побелевший Затычка. – Может, мы спим? – Ага, спим! Вон нож пощупай, засоня! – Шустрик тоже смотрел в зал расширенными от ужаса глазами. Он увидел, как упала под ударом меча разбойника старенькая тетушка Нанкин, которую знал весь Город, и меч нацелился на неподвижно стоявшую за ней принцессу Бурунди. Неминуемый удар отбил Забияка, неизвестно как выросший перед девушкой. – Не тронь принцессу, ты, ублюдочный убийца стариков! – прорычал он, бросаясь на врага. Шустрик отчаянно ждал: сейчас Затычка так же легко, как и на турнире, разделается с чужаком и все будет прекрасно. Но вышло иначе… Схватка была короткой и безобразной. Парируя очередной удар, Забияка поскользнулся на мокром от крови полу, и упал навзничь. Его спас Непобедимый Силач: он отшвырнул в сторону своего противника, ринулся вперед и заслонил Забияку. Силач стал теснить врага, орудуя двумя клинками сразу и шаг за шагом отодвигая его от Забияки и принцессы. Победа была на его стороне, но свистнул нож, вонзился бойцу Бетта Спленденс в спину и Силач, дернувшись всем телом, упал лицом вниз. Двое чужаков крутили руки оглушенному падением Забияке, а тот, что метнул остро отточенное лезвие, держал принцессу Бурунди, умело связывая локти за спиной куском ее же шлейфа. …Когда данюшки в первый раз мерили костюмы для бала, их разочаровало отсутствие всякого оружия, даже крохотного кинжальчика. Господин Астронотус считал, что оружие оруженосцам ни к чему – сплошное баловство… И теперь они сидели за троном совсем безоружные. Шустрик пытался вырвать застрявший в троне нож, чтобы кинуться на врагов и хоть чем-то помочь Забияке, но лезвие ножа вошло в тугую древесину, как в масло, почти по рукоять. Противник Забияки и Непобедимого Силача что-то рявкнул своим людям, пленников не стали убивать, а поволокли прочь. В этой части зала сражение закончилось и переместилось в противоположный конец, где оставшиеся в живых Меченосцы и бойцы Бетта Спленденс защищали потайную дверь, своими жизнями давая возможность женщинам и старикам уйти из зала. Около трона было тихо и пусто. – Пошли! – дернул друзей Затычка. – Посмотрим, может, кто жив. Они выбрались из укрытия, где по-пластунски, где на четвереньках поползли среди лежащих людей. Стиснув зубы, данюшки пробирались меж телами и в сердце каждого вползала такая беспросветная тоска, словно кто-то пилил его, сердце, тупой пилой. – Эх, хоть бы ножичек мне! – как заклинание повторял трясущимися губами Полосатик, совсем не замечая, что из глаз у него льются слезы. – Ну почему эти дурацкие оруженосцы без оружия?!! Затычка первым добрался до Непобедимого Силача. Силач был жив. – Силач, миленький, потерпи! – зашептал обрадовавшийся Затычка, махая друзьям. – Мы тебя вытащим! Потерпи немного, Силач! – Может, нож из него выдернуть? – тихонько спросил подползший Шустрик, глядя на резную рукоять, торчащую из спины. – Ты что, ополоумел?! – как чайник зашипел Затычка. – Прикончим его этим сразу. Если с ножом пока жив, так и нужно к лекарю доставить. Давайте-ка его в коридор оттащим, пока нам головы не отсекли. Странная вещь: вид раненого Силача приободрил данюшек и загнал тоску куда-то в глубину, в закоулки души. Появилось дело, надо было спасать раненого, и отчаяние отступило, уступив место решимости и находчивости. Они с трудом передвинули тяжелого Силача на чей-то плащ и потащили его к тому выходу, в котором Шустрик заметил трех незнакомцев. Тянуть плащ, ползя на четвереньках было очень трудно. Голова Силача безвольно подергивалась, а ноги, не поместившиеся на коротком плаще, волоклись по полу. На их счастье враги были уверены, что около трона остались трупы или почти трупы, и никто не заметил, как три маленькие фигурки утянули в коридор большое тело. – Ну и куда мы теперь? – дыша со свистом, спросил Полосатик. – Нам одним его не унести, а здесь оставаться опасно. – Ползем в нишу! – предложил Затычка. – Вы посидите там, а я кое-куда прошвырнусь. Данюшки оттащили Силача в закрытую плотными шторами нишу в стене (там обычно обожали сплетничать легкомысленные гуппи). Затычка задернул портьеры снаружи так, чтобы ничего не было видно. Шустрик и Полосатик стали ждать его прихода, вслушиваясь в звуки за тяжелой бархатной тканью. Затычка потому и получил такое прозвище, что был в любой бочке затычкой. Он везде успевал сунуть свой любопытный нос, обо всем узнать и все выяснить. Его друзья еще не успели толком выучить путь от входа в Цитадель до Большого Зала Гербов, а он уже излазил весь Замок сверху донизу. Сейчас он без колебаний двинулся в сторону Замковой Кухни. Спустившись винтовой лестницей без ступенек, по которой кушанья подавались в зал, Затычка осторожно вошел в кухонный подвал. Здесь царил полный разгром, но было пустынно. Подергивались пленкой лужи соусов и супов на полу, валялись тут и там растоптанные пирожки с повидлом. – И тут побывали, сволочи! – со злости Затычка пнул лежащую у плиты большую перевернутую верх дном кастрюлю. – Ай! – крикнула кастрюля. С разговаривающей кухонной утварью Затычка еще не встречался, поэтому он от неожиданности отскочил. Схватив со стола деревянную лопатку для перемешивания теста, он еще раз стукнул по дну кастрюли. – Ай-яй! – кастрюля перевернулась, и из-под нее на карачках выбрался маленький веснушчатый поваренок. – Ты кто? – грозно спросил Затычка, помахивая лопаткой, и еле сдерживая смех. – А где остальные? – Я – Бублик. Барбусы мы… – шмыгнул носом поваренок. – Остальных какие-то чужие похватали и уволокли. Страшные-е… С мечами во-о! – он широко расставил руки. – Ага! – почесал нос Затычка. – Поваров они резать не стали, значит, пожрать любят… Слушай, ты за кого болеешь? – За Непобедимого Силача! – гордо расправив плечи, сказал Бублик. – А ты за кого? – Я за Забияку! Но эти изверги взяли Забияку в плен, а Непобедимому Силачу всадили нож в спину. Мы не можем его вытащить оттуда… У Бублика от таких новостей округлились глаза. Он сжал тощие ладошки в кулачки и просто спросил: – Что делать? – Я тут у вас на кухне такую штуковину видел – стол на колесах, – объяснил Затычка. – А-а, это чтобы обеды развозить. Он в кладовке! – Бублик кинулся в кладовую и вытолкал оттуда столик. Затычка осмотрел его со всех сторон, залез на столешницу, немного попрыгал и сказал: – Ладно, будем надеяться, что Силача эта конструкция выдержит. Другого выхода нет. Пойдем, Бублик! Вдвоем они вкатили стол наверх к Большому Залу. Где-то неподалеку, видимо в соседних коридорах, громко говорили на своем грубом языке чужаки. “Великий Торакатум, пронеси их мимо!” – молил в душе Затычка, толкая стол по коридору к нише, где прятались друзья. Бублик помогал ему, не хныкая и не жалуясь, только глаза у него стали как два блюдца, и веснушки словно выцвели – Вот и мы! – отдернул штору Затычка. – А это Бублик. Когда Затычка убежал, Шустрик и Полосатик долго думали, что он сможет найти, но, что Затычка притащит странный стол на колесах, им и в голову не приходило. – А как мы его по ступенькам покатим? – удивился Полосатик. – Там спуск специальный есть, – успокоил его Затычка. – Прямо на кухню попадем. Давайте грузить. Столик-разнос (или, точнее, развоз) никогда не предназначался для перевозки раненых, но с новой ролью справился неплохо. Данюшки уложили на него беспамятного Силача и тихонько покатили к спуску. Бублик поддерживал ноги своего кумира и ежеминутно оглядывался. Они благополучно достигли кухни и стали держать совет, что же делать дальше. – Ему срочно нужен лекарь… – глядя на давно впавшего в забытье Силача, хмуро сказал Затычка. – А то он до восхода Весеннего Солнца не доживет. – Пока мы в ловушке, – отозвался Полосатик – Если чужаки так в Цитадели разгулялись, то страшно подумать, что сейчас в Городе творится! Ничего не понимаю! Как они сквозь Городскую Стражу прошли и Замковую Гвардию миновали? Как мы теперь отсюда выберемся и где быстро лекаря найдем? Силач сейчас беспомощней ребенка. Его сто раз добить смогут, пока мы будем этот стол по улицам катать. – Слушайте! – воскликнул Шустрик. – Тут же, у Цитадели, господин Учитель Лабео живет! Помнишь, Затычка, мы ходили к нему историю пересдавать в прошлом году? Давайте Силача пока у него оставим, а сами налегке за лекарем побежим! Надо только придумать, как из замка смыться. – Я знаю! – пискнул Бублик и покраснел до ушей. – Ну?! – хором спросили данюшки. – Мы кухонным ходом в Город выйдем, только ключи от него у Главного Повара в каморке, в запертом шкафу. А там темно и шуршит кто-то… – Бублик покраснел еще больше. – Молоток! – восторженно шлепнул его по спине Затычка. Шустрик с Полосатиком сдернули со стены светильник и побежали в каморку Главного Повара. Там и вправду стоял высокий запертый шкаф, но никто не шуршал. Наверное, боялся. Не тратя времени на открывание, данюшки просто проломили тонкую дощечку на двери, и вытянули из шкафа связку ключей. – Эти? – помахал ключами Шустрик. – Эти! – кивнул головой Бублик. Он вывел их из кухни на хозяйственный двор и повел тропинкой между кустов прямо к стене Цитадели. В этом месте не был даже проныра Затычка. – Мы так утром на кухню приходим, – объяснил Бублик. – Чтобы ворота ни свет, ни заря не открывать. Было темно и тихо. Ясные звезды смотрели на них сверху. Черными громадами высились Замок и стена Цитадели. По тропинке колесики стола ехали плохо, глубоко вдавливаясь во влажную землю. Данюшкам пришлось из ремней сделать что-то вроде упряжки. Шустрик и Затычка впряглись в нее, как перевертыши, а Полосатик подталкивал сзади. Бублик показывал дорогу, и без него они обязательно въехали бы в какую-нибудь яму. – Хорошо, хоть новолуние сегодня! – пропыхтел Шустрик Затычке. – Может, и прорвемся в темноте… Тропинка уперлась в небольшую полукруглую дверь, врезанную в стену. Бублик открыл ее и данюшки, пригибаясь, чтобы не задеть низкий свод, втиснули стол с Силачом в туннель. Пройдя в толще стены Цитадели, они остановились перед второй дверью, а точнее, чуть не ткнулись в нее носами в кромешной тьме. Бублик на ощупь отпер замок и замер. – Я боюсь! – честно признался он. – А вдруг ОНИ там?! Шустрик припал ухом к железной обшивке двери и прислушался. – Ничего не слышу! – сказал он. – Слишком толстая. Делать нечего, придется выходить. Не сидеть же здесь теперь до скончания века! Они стали тихонько приоткрывать створку, каждую секунду ожидая, что увидят за расползающейся щелью проема врагов. Но по ту сторону двери никого не было. Силачу, видимо стало совсем плохо: он стонал, не приходя в сознание. Уже не заботясь о том, что поблизости могут быть чужаки, данюшки вытолкали стол из туннельчика, спустили его по склону, пересекли Площадь Вагантов и быстро покатили по Спокойной Улице к дому господина Лабео. В Городе творилось что-то нехорошее: слышались отдаленные крики, в южной части горели дома. Стоны Силача заставляли данюшек бежать все быстрее. Колесики стола громыхали по булыжникам мостовой. Они добрались до старого двухэтажного дома, где жил учитель истории. Открыли скрипучую дверь и вкатили стол с раненым. Но в конце улицы появились люди. – Чужие идут!!! – отчаянно пискнул Бублик, последним влетая в подъезд. Бежать было некуда: ни за что на свете данюшки не оставили бы беспомощного Силача. Они втроем навалились на входную дверь – ничего больше сделать Шустрик, Затычка и Полосатик не могли. Бублик умудрился забраться по завитушкам и вырезам двери наверх, к маленькому треугольному окошку и прильнул к нему. – Приближаются… – прошептал он. – Пятеро… Чужаки были похожи один на другого: выпяченные челюсти, занимавшие большую часть лица, маленькие глазки. И фигуры были все как одна квадратные, широкоплечие. Одежда резко отличалась от красочных костюмов жителей Союза Королевств однообразной, унылой серостью. Они хозяевами шли по вымершей улочке, поигрывая обнаженными мечами и тесаками. Одного из чужаков дом Учителя Лабео чем-то заинтересовал. Услышав тяжелый топот сапог, данюшки плотнее прижались к створке, закрыли глаза и изо всех сил уперлись в пол. Чужак небрежно пнул входную дверь, но она не открылась. Это его удивило и, обернувшись, он что-то прокричал своим. Те загоготали, и в ответ несколько голосов посоветовало, видимо, что-то обидное, потому что чужак сплюнул на камни и выругался себе под нос. К счастью данюшек, на перекрестке появилось еще несколько чужаков. – Резаный ждет! – крикнул один на понятном языке и пятерка чуть не трусцой побежала к появившимся. Все вместе они исчезли за углом. – Ура, они ушли! – крикнул Бублик и от радости с грохотом свалился. Данюшки оторвали взмокшие спины от створки (Шустрику показалось, что за то время, пока они подпирали дверь, с него натекла на пол целая лужа пота), схватили стол, приподняли, и просто взлетели с ним на второй этаж, где жил Учитель Лабео. – Господин Учитель, господин Учитель! – затарабанили они в дверь. – Откройте, это мы! Через несколько минут дверь отворилась, и на лестничную площадку выглянул удивленный господин Лабео в домашнем халате, ночном колпаке и тапочках на босу ногу. Он держал в руках подсвечник с коротенькой свечой и недоуменно хлопал заспанными глазами. Затычка так удивился непраздничному виду Учителя в праздничную ночь, что даже забыл поздороваться, как это полагалось бы по правилам приличия. – А почему Вы не празднуете, господин Лабео? – выпалил он. Учитель смущенно улыбнулся и сказал: – Я, знаете ли, не люблю по ночам без дела засиживаться. Вечером проводил Зимнее Солнце и спать лег, чтобы к рассвету встать Весеннее Солнце встречать. Вы пришли меня поздравить? – Э-э… Нет, господин Лабео, точнее и это, конечно, тоже… – растерялся Затычка. Он не мог сообразить, как в двух словах объяснить все ничего не подозревающему Учителю: и про чужаков, и про Город, и про раненого Силача. Его растерянное молчание прервал слабый стон. Данюшки расступились, и господин Лабео увидел на лестничной площадке какой-то странный стол на колесиках, на котором лежал боец Бетта Спленденс, знаменитый Непобедимый Силач. Лежал с ножом в спине. – Он умирает… – коротко сказал Шустрик. – Лекарь нужен. Теперь господин Лабео заметил, что и нарядная одежда данюшек в грязи и засохшей крови. – Скорей сюда! – сказал он и настежь открыл дверь. – Завозите! От этих слов данюшки почувствовали, что, наконец-то, добрались до места, где другие разделят с ними неожиданно свалившуюся беду, помогут спасти Силача. И словно закончился невидимый завод… Последним усилием они дотолкали стол до комнаты и опустились на пол прямо у его ножек. – В Городе враги! – сипло сказал Затычка, еле шевеля пересохшими губами. – На улицу выходить опасно. Мы чуть попозже все расскажем, отдышимся только… – Не волнуйтесь, юноши, – успокаивающе отозвался господин Лабео, шаря в своем комоде. – К счастью, прямо напротив меня живет прекрасный лекарь, – он вынырнул из комода со связкой свечей в руках. – Вот что, соберите остатки сил, задерните тут шторы и зажгите свечи. Лекарю понадобится яркий свет, а я сейчас. Господин Лабео запалил от своего огарка одну свечку из связки, передал ее Бублику и исчез. Данюшки с трудом поднялись и, еле двигая затекшими ногами, принялись задергивать шторы. Бублик зажигал свечи и лепил их, куда придется, по всей комнате. Скоро вдоль стен заплясали язычки огоньков, запахло теплым воском. Господин Лабео обернулся очень быстро. – Вот и мы! – возвестил он с порога. – Знакомьтесь, молодые люди – тетушка Гирошима. Прошу любить и жаловать. Лучшая травница и костоправка в нашем Городе. В комнату вплыла толстая дамочка в пышном ярком платье со множеством оборочек и рюшечек и в таком же чепчике. Если бы не слова Учителя, данюшки приняли бы ее за кого угодно, но только не за лекаря. Но тетушке Гирошиме было наплевать, за кого ее тут принимают. Она без лишних слов подошла к раненому. – Вовремя позвали! Господин Лабео, отправьте этих грязных молодцов на кухню, пусть они греют воду, моются и пьют чай. Вы же будете мне помогать. Для начала прихватите того славного рыженького малыша, (он выглядит поживее остальных) и сходите ко мне домой. Возьмете в платяном шкафу полотенца для молодых людей и кувшин кипятка на кухне для меня. А вы – марш мыться! Данюшки, пошатываясь, вышли. В кухне они затопили печь и поставили греться воду. В углу нашелся и жестяной таз, и медный кувшин, и кусочек душистого мыла – наверняка, не в пример данюшкам, господин Лабео умывался каждый день. Бублик принес стопу больших полотенец и шепотом рассказал, что тетушка Гирошима ножницами разрезает Силачу костюм на спине. Как только вода на печке чуть потеплела, данюшки разделись и, ежась от холода, принялись смывать с себя грязь. Когда тела стали относительно чистыми, стало легче и на душе. Запел-засвистел на плите чайник и данюшки, завернувшись, как кочевники-харацины, в полосатые полотенца, принялись настраивать не то ужин, не то завтрак. В кухонном шкафчике господина Лабео нашлось много вкусностей, наготовленных к празднику, и стол получился просто роскошным. Они не успели еще разлить чай по чашкам, как в кухню заглянула довольная тетушка Гирошима. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/uliya-galanina/troe-iz-goroda/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
ОТСУТСТВУЕТ В ПРОДАЖЕ