Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Царское Село и Павловск

$ 99.00
Царское Село и Павловск
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:99.00 руб.
Издательство:Вече
Год издания:2005
Просмотры:  51
Скачать ознакомительный фрагмент
Царское Село и Павловск Светлана Олеговна Ермакова Памятники всемирного наследия Пригороды Санкт-Петербурга почти три столетия славятся дворцово-парковыми ансамблями. В данном издании рассказывается лишь о двух жемчужинах из ожерелья, окружающего Северную столицу России – о Царском Селе и Павловске. В центре повествования – увлекательные истории создания и восстановления наиболее значительных памятников русского зодчества, украшающих эти дворцово-парковые ансамбли, а также старинные предания и тайны дворцовых переворотов, исторические портреты правителей России, владевших этими загородными резиденциями. Светлана Олеговна Ермакова Царское Село и Павловск Введение Пригороды Санкт-Петербурга раскинулись на обширных пространствах побережья Финского залива, на Ижорской возвышенности и Карельском перешейке. Дворцово-парковые ансамбли XVIII–XIX вв., словно редчайшей красоты жемчужины, окружают Северную столицу. Шедевры скульптуры, зодчества и декоративного искусства, которыми славятся пригороды Санкт-Петербурга, благодаря таланту их создателей, предстают перед изумленными посетителями в удивительной гармонии с природным ландшафтом. Раскинувшиеся вокруг холмы и равнины, голубые озера среди живописных лесов – все органично переплелось с творениями талантливейших мастеров, архитекторов и художников. В строительстве дворцов, павильонов, парков и фонтанов были задействованы тысячи безвестных работных людей – землекопов, каменщиков, плотников, штукатуров и даже солдат. Их тяжкий труд лежит в основе создания каждого исторического памятника в дворцово-парковых ансамблях пригородов Санкт-Петербурга. Земли, где в XVIII–XIX вв. возникли петербургские пригороды, в древности были заселены славянскими племенами. В XII в. этот обширный край входил во владения Великого Новгорода. В окладных книгах того времени они значились как Шелонская и Водная пятины. На месте окрестностей современной Северной столицы располагалось множество русских, финских и карельских деревень. Об этих древних селениях напоминают названия пригородов. Название Гатчина трансформировалось из названия старинного селения Хотчино, Царское Село – из Саарской мызы, Стрельня – из Стрелиной мызы. В конце XV в. эти земли вошли в состав Московского государства. Более четырех веков продолжалась кровопролитная борьба с ливонскими рыцарями и шведскими завоевателями. До сих пор об осадах и штурмах, о победах и поражениях тех далеких времен напоминают крепости Нарва, Орешек, Ивангород. В начале XVII в. шведам удалось захватить прибалтийские территории, и Россия почти на 100 лет потеряла выход к Балтийскому морю. В результате Северной войны, длившейся 21 год, побережье Финского залива и берега Невы были освобождены. Едва умолк грохот орудий, как Пётр I своим указом повелел строить город-порт Санкт-Петербург, морскую крепость Кронштадт, загородные резиденции и усадьбы. Рядом с резиденциями вырастали небольшие поселения, ставшие впоследствии «придворцовыми» городами. На притоках Невы – Сестре и Ижоре – появились крупнейшие промышленные постройки петровского времени. После войны прошло лишь несколько десятилетий, и на южном берегу Финского залива возникли первые летние усадьбы для императора и его приближенных. Любимым местом отдыха императора стал Петергоф. Чуть позднее строились Стрельня, Ораниенбаум, Царское Село, Гатчина, Павловск. В царствование Елизаветы Петровны и Екатерины II основной летней резиденцией императорского двора стало Царское Село. Его расцвет повлиял и на близлежащие земли. С юга к усадьбе вплотную подступал сосновый бор, изобиловавший дичью. Очень скоро эти места стали любимыми охотничьими угодьями императорского двора. На месте двух охотничьих домиков, стоявших в густом лесу, развернулось интенсивное строительство. К концу XVIII в. в пяти верстах от Царского Села была построена новая усадьба, получившая название село Павловское в честь будущего императора Павла I. Грандиозная система дворцово-парковых ансамблей в окрестностях Санкт-Петербурга формировалась в течение двух веков. Она стала настоящей и единственной в своем роде наглядной художественной энциклопедией архитектуры, декоративного и садово-паркового искусства. Великая Отечественная война смерчем пронеслась по невским землям. Фашисты отправляли в Германию все, что местные власти не успели вывезти или спрятать. Долгие годы потребовались для того, чтобы дворцы и парки, павильоны и фонтаны вновь обрели прежнюю красоту и неповторимый облик. В данном издании рассказывается лишь о двух жемчужинах из ожерелья Санкт-Петербурга – Царском Селе и Павловске. В центре повествования – увлекательные истории создания и восстановления наиболее значительных исторических памятников, украшающих эти дворцово-парковые ансамбли, а также старинные предания и тайны дворцовых переворотов, исторические портреты императоров и императриц. Глава 1. Царское Село Три столетия назад на территории Екатерининского парка находилась небольшая финская усадьба, окруженная со всех сторон лесами и пустошами. По-фински она называлась Саари-мойз («хутор на возвышенном месте»), а по-русски – Саарская мыза. Это поселение было отмечено на шведских картах XVII в. Первое упоминание о Саарской мызе встречается в документах 1702 г., связанных с военными действиями русских войск против шведской армии. В донесении Ф. М. Апраксина Петру I от 24 августа 1702 г. сообщается о бегстве неприятеля из Саарской мызы. Пётр I дарил земли, разоренные войной, своим приближенным, чтобы селения в окрестностях новой столицы как можно скорее были застроены. Саарская мыза досталась генерал-губернатору освобожденного края А. Д. Меншикову. В 1710 г. Пётр I подарил своей супруге Екатерине Алексеевне 6 мыз Копорского уезда: Саарскую, Пурколовскую (будущее Пулково), Славянскую, Антельскую, Кононовскую и Мозинскую. Согласно документальным источникам 1711 г., всего в этих мызах было «95 деревень, 182 двора крестьянских и 18 бобыльских, земли 21 754 десятины и лесу общего им всем поверстного на десять верст». Хозяйка Царского Села К сожалению, не сохранилось ни описаний шведской мызы, ни тем более ее изображений. Исследователи полагают, что центром усадьбы стали постройки на мызе и окружающий их плодовый сад. Подарок супруге император сделал совсем не случайно. Таким образом он отблагодарил Екатерину Алексеевну за помощь в спасении русской армии, окруженной турецкими войсками. Война с турками была проиграна, и русская армия оказалась в кольце 20-тысячного турецкого войска. На многочисленные предложения о заключении мира турки отвечали отказом. Выход был один – готовить прорыв из окружения, хотя Пётр I понимал, что это было смерти подобно. Выступать решили на рассвете, а накануне вечером Екатерина уговорила Петра написать еще одно письмо турецкому визирю и, без ведома мужа, приложила к письму свои драгоценности. Утром согласие на переговоры было получено, мир заключен, русская армия спасена. Пётр оценил мудрость жены и ее преданность. Он объявил о помолвке с Екатериной, которая не раз подтверждала свое право стать достойной законной супругой императора. Надо сказать, что на тот момент они еще жили в гражданском браке, и их дочери, Анна и Елизавета, считались незаконнорожденными. Историки не пришли до сих пор к единому мнению о происхождении Екатерины Алексеевны. Большинство из них склоняются к версии, что она была родом из Мариенбурга, из католической крестьянской семьи. Ее звали Марта Скавронская. Девочка рано осиротела и в 12-летнем возрасте попала в услужение к католическому священнику. Ее воспитывали вместе с детьми священника, но грамоте так и не обучили. Марту выдали замуж, едва ей исполнилось 17 лет. Ее мужем стал швед, служивший в драгунском полку. Вскоре он ушел на войну, и больше Марта никогда о нем ничего не слышала. В 1702 г. Мариенбург был взят русскими войсками, и девушка вместе с другими горожанами попала в плен. Красоту Марты заметил фельдмаршал Б. П. Шереметев и взял ее к себе в услужение. Спустя полгода ее увел Меншиков и, желая угодить государю, представил ее Петру. Император поселил Марту в Преображенском, где она приняла православие и имя Екатерина. Отчество было дано ей от крестного отца, царевича Алексея. В первом браке Пётр был несчастлив. Екатерина стала ему не только женой, но и другом, мудрой советницей, поддерживающей государя во всех его начинаниях. Пётр не мог заключить с Екатериной брачный союз, пока была жива его первая жена. Гражданский брак длился несколько лет. Пётр I мечтал о наследнике, но их с Екатериной первенцы, близнецы Пётр и Павел, умерли в младенчестве. Следующими, одна за другой, родились дочери – Анна и Елизавета. Вскоре после заключения мирного договора с турками и возвращения с войны Пётр сдержал свое слово. Венчание его с Екатериной Алексеевной состоялось 19 февраля 1712 г. В этот же день 5-летняя Анна и 3-летняя Елизавета тоже были венчаны в церкви и признаны законными царскими детьми. Пётр был по-настоящему счастлив. Он с удовольствием наблюдал, как Екатерина становилась законной хозяйкой в дворцовых покоях, и не переставал удивляться переменам, происходящим с ней. Екатерина с легкостью превращалась в царицу, не забывая при этом ни на минуту о своем низком происхождении. Более всего государь ценил в жене то, что она при любых обстоятельствах вела себя с окружающими просто, естественно и непринужденно. Далеко не все гладко было в их семейной жизни. Десятки писем, сохранившихся среди архивных документов, наполнены трогательной заботой друг о друге, теплотой и сердечностью, но тяжелый характер мужа заставлял Екатерину постоянно быть готовой к его нервным срывам и приступам гнева. Она умела успокаивать супруга и поддерживать его привязанность к семье. Именно к тому времени относятся первые постройки в новой усадьбе Саарской мызы. Царские деревянные хоромы и дома для прислуги располагались на месте нынешнего Екатерининского дворца, на самом гребне возвышенности. У ее подножия, по дну оврага, протекала небольшая речка Ваганзи. Вскоре речка была запружена. Старая шведская мельница, которую приводила в действие вода из пруда, просуществовала до 1720-х гг. Пётр продолжал мечтать о рождении наследника престола. Девочки подрастали, а сына все не было. Чудо свершилось 28 октября 1715 г. – Екатерина произвела на свет крепкого здорового мальчика, которого назвали Петром. Екатерина Алексеевна все чаще приезжала в Саарскую мызу. Теперь ее сопровождали не только дочери, но и маленький сын. Они наслаждались первозданной природой, дышали свежим воздухом. Екатерина успевала также отдать необходимые распоряжения по поводу строительных работ. Одной из первых ее забот стало устройство домовой церкви в царских хоромах. В 1716 г. была выстроена деревянная, отдельно стоящая Успенская церковь. С этого времени Саарская мыза стала называться Сарским селом. Сохранился документ, относящийся к 1723 г., когда завершилось строительство первых каменных палат. «Книга описания Сарского села» была составлена приказчиком Алексеем Лукопёровым. Начинается она подробнейшим описанием Успенской церкви. Это было церковное здание, типичное для петровского времени. Купол церкви покоился на восьмигранном барабане. Строки из «Книги описания» помогают оживить воображение: «Церковь деревянная, в ней убрано подволока и стены штукатурною работою, кругом на ней расписано в кирпич, на церкви купол и на колокольне спис опаян жестью…» Первые хоромы Екатерины были срублены из бревен и предельно просты по внешнему виду и внутренней планировке. В описи упоминаются помещения царских деревянных хором: столовая, уборная, спальня и «каморка перед спальней», «передняя прихожая» и «середняя» комната. Последняя отличалась богатым убранством, ее стены украшали портрет Петра I, «персона государева», а также 5 больших картин и 18 гравюр в красивых рамах. Гравюры и картины были развешаны и в других помещениях дворца. В частности, в столовой находилась известнейшая гравюра И. Бликланда с панорамой Москвы. Большие стенные зеркала в золоченых рамах, массивные дубовые шкафы, обтянутые кожей стулья, складные расписные столы, медные настенные шандалы, кровати с пуховыми перинами и подушками, одеялами из тафты – все это составляло убранство деревянных хором, где в летнее время жила Екатерина Алексеевна с детьми, пока не было завершено строительство каменных палат. Недалеко от хором располагался большой конюшенный двор, деревянные избы для кучеров и конюхов, сараи для карет и повозок, там же был двор приказчика, русский овин, чухонские риги, гумно, житницы и амбары с сушилами. Весь комплекс построек царской усадьбы на первом этапе сохранял особенности древнерусского быта. Ее нельзя было назвать загородной дачей или замком для увеселений. Это была типичная русская усадьба рубежа XVII–XVIII вв. Ничто не предвещало Саарской мызе пышного расцвета в будущем. Возведение первого каменного дворца началось в Саарской мызе в 1718 г. и продолжалось 6 лет. За это время вокруг мызы выросли деревни, заработали изразцовый и кирпичный заводы, было возведено множество хозяйственных построек, включая сараи для обжига извести. В качестве рабочей силы на строительство были насильственно привезены крестьяне из других городов и сел России. Проектировал каменные палаты архитектор И. Браунштейн, до этого работавший на строительстве в Петергофе. При его участии было построено 2-этажное здание с рустованными углами (из неотесанного камня), окрашенное суриком. Шестнадцать окон были заключены в скромные наличники, а крыша покрыта гонтом (маленькими клиновидными деревянными дощечками). Перед дворцом был разбит сад на насыпных земляных уступах. Прямо за садом расположились оранжереи и парники. К западу от дворца был отгорожен участок леса, который получил название «Зверинец». Там содержали кабанов, лосей и зайцев для царской охоты. В документах старого Царскосельского архива были обнаружены документы, где есть упоминание о доставке в Зверинец диких зверей. Маленький Пётр Петрович стал главной надеждой государя. Именно ему он собирался оставить престол, именно поэтому стал жестче относиться к царевичу Алексею, сыну от первого брака, и требовать от него согласия на отречение от престола и принятие монашества. Император расчищал путь для маленького царевича. Смерть Алексея в застенках Петропавловской крепости принесла Петру I долгожданный покой. Он объявил наследником российского престола Петра Петровича. Родители обожали малыша, вместе строили планы на будущее, но скоротечная болезнь унесла жизнь маленького царевича. Его не стало в апреле 1719 г. Горе было безмерным. Екатерина до конца дней своих хранила вещи и игрушки умершего сынишки. Ничто не могло утешить царицу. Она часами просиживала в детской и не разрешала наводить в ней порядок. Полугодовалая дочь Наташа была предоставлена мамкам и нянькам. Летом 1719 г. императору с трудом удалось уговорить жену поехать в Сарское село. Она бродила по окрестностям и вспоминала, как хорошо им было прошлым летом всем вместе. Ей захотелось видеть своих девочек, и вскоре Меншиков привез в усадьбу Анну, Лизу и маленькую Наташу. Дочери помогли Екатерине вернуться к жизни. Но тем летом царице было не до стройки. Каменные палаты возводились медленно, никто не подгонял строителей, не грозил им расправой, не сулил наград. Первые попытки упорядочить планировку поселения были предприняты в 1720 г.: все дома, построенные возле Успенской церкви, были перенесены на другое место вдоль новой линии, будущей Садовой набережной. Близ царских хором в 1721 г. возникло крестьянское поселение, получившее название Кузьминской слободы. Там жили крестьяне, переведенные указом царицы на «вечное житье» из ее Суздальского поместья. Опись 1723 г. дает представление и о новом каменном дворце Екатерины, его внутреннем убранстве. Подробно описаны и хозяйственные постройки – скотный, конюшенный и птичий дворы, а также другие здания. Надежды императора обрести нового наследника российского престола были потеряны. Пётр не собирался оставлять трон внуку, сыну царевича Алексея. Он решил изменить порядок передачи власти и издал «Устав о наследии престола», согласно которому государь сам назначал преемника. 7 мая 1724 г. Екатерина Алексеевна была коронована и получила титул императрицы. В обстановке строжайшей тайны Пётр I составил завещание, где Екатерина была названа наследницей российского престола. Тайный смысл проведенной коронации разгадал французский посол Кампредон: «Над царицей совершен был, против обыкновения, обряд помазания так, что этим она признана правительницей и государыней после смерти царя, своего супруга». К этому времени завершилось строительство каменных палат, и в августе в новом дворце Сарского села было устроено первое празднество, на котором присутствовал сам император со своими приближенными. На торжестве «палили из тринадцати пушек трижды». Присутствие на празднике Петра I определило степень значения новой царской резиденции, которую вскоре переименовали в Царское Село. Начало создания дворцово-паркового ансамбля Работа над проектом нового сада в Царском Селе была поручена Яну Роозену, автору планировки Летнего сада в Петербурге. Именно с садово-парковых работ в 1720-е гг. началась история Царскосельского дворцово-паркового ансамбля. Руководил работами садовый мастер Иоганн Фохт. Следуя проекту Роозена, он перепланировал старый сад и проложил прямую перспективу от каменного дворца к Зверинцу. Берега Большого пруда были укреплены и обрели очертания шестиугольника. Вдоль Кузьминской слободы был прорыт канал, соединявшийся с Большим прудом еще одним новым каналом, названным Рыбным, или Поперечным. В соответствии с проектом Роозена Фохт обработал пологий склон перед дворцом. Три террасы будущего сада были снабжены деревянными и каменными лестницами для спуска и подъема. Пространство между третьей террасой и Рыбным каналом стало называться Нижним садом. На третьей террасе были вырыты два пруда, расположенные симметрично относительно центральной аллеи парка: первый – в 1720 г., второй – в 1722 г. С этого времени садовые работы велись очень интенсивно. Летом 1722 г. в Нижнем саду возле Большого пруда была проложена дорога, вдоль которой установили дуги на столбах для создания крытой аллеи. Перед дворцом, прямо на верхней (первой) террасе были разбиты два необыкновенно красивых цветника. На второй и третьей террасах посадили липы и установили шпалеры с дугами для крытых аллей. Двор и сад по указанию Фохта были тогда огорожены деревянными решетками. Представить первоначальный облик сада стало возможным только после изучения множества архивных документов, в том числе графических материалов, касающихся других садов петровского времени (Летнего сада в Петербурге, Верхнего и Нижнего садов в Петергофе). В садово-парковом строительстве первой половины XVIII в. был широко распространен мотив полукруглых ниш из зелени (нишели). В местах пересечения крытых аллей располагались беседки. Сад занимал пространство от каменного дворца до того места, где сейчас стоит павильон Эрмитаж. Дальше простирались поля, на которых трудились крестьяне Кузьминской слободы. Первый увеселительный павильон в царскосельском саду был построен архитектором Ферстером в 1723 г. Павильон представлял собой круглую деревянную постройку, возведенную на острове посреди Большого пруда. Впоследствии павильон был заменен каменным «залом на острову». В том же году началось строительство большой оранжереи, связанной с садовым хозяйством. Когда же были построены другие оранжереи, эта стала называться «старой». Одновременно с отделочными работами в каменных палатах шло строительство деревянной Благовещенской церкви. Но простояла она недолго – пожар 1728 г. уничтожил ее до основания. На ее месте в 1734 г. была заложена Знаменская церковь, сохранившаяся до сих пор. Знаменская церковь В 1720-х гг. велись строительные работы и на территории Зверинца. Его обнесли надежной оградой и выкопали там пруд, который впоследствии был уничтожен. В северной части Зверинца в 1722 г. была устроена запруда на речке Кузьминке. Плотина длиной 27 саженей (60 м) образовала большой пруд, не имевший правильных очертаний. Этот водоем спустя несколько лет сыграл значительную роль в создании пейзажей Александровского парка. Кузьминский пруд и другие водоемы использовались для разведения рыбы. В последующие годы на территории Царского Села не велось значительного строительства. Вначале это было связано с осложнением семейных отношений императорской четы, затем с болезнью Петра I. Все изменилось после того, как Петру доложили об измене жены с ее камергером Монсом. Пётр тогда уже был болен, а Екатерина по-прежнему молода и полна сил. Известие об измене жены потрясло императора. Он жестоко расправился с любовником Екатерины и в гневе уничтожил завещание. Государь снова оказался на перепутье и не знал, кому оставить власть, кто будет продолжать его дело. Болезнь прогрессировала, конец первого российского императора ускорила сильная простуда. В последние дни его жизни в дворцовых покоях шла напряженная борьба за власть. Все приближенные знали, что государь не оставил завещания. При умирающем неотлучно находились Екатерина и ближайший соратник Петра Феофан Прокопович. Но из уст государя они ничего не услышали, что касалось бы имени наследника престола. По одной из версий, однажды Пётр пришел в себя и смог написать два слова: «Отдайте все…». По другой – его последним словом было «После…», сопровождавшееся нетерпеливым жестом руки и означавшее, чтобы его оставили в покое. Придворная знать в те дни разделилась на две группировки. В одной партии собрались незнатные люди, которых Пётр приблизил к себе, оценив их способности и преданность делу. Первым в этой группировке считался Александр Данилович Меншиков. В союзниках у него были такие влиятельные люди, как граф Г. И. Головкин, архиепископ Феофан Прокопович, граф П. А. Толстой и другие. Они могли потерять все со смертью императора. Забыв о своих разногласиях, «птенцы гнезда Петрова» объединились вокруг Екатерины Алексеевны и прочили ее на трон. Другая группировка состояла из родовитой знати – князей Голицыных, Долгоруких и других. Они видели на престоле внука Петра I, Петра Алексеевича. Их поддерживали все противники реформ и жесткого режима, введенного Петром. Ни те ни другие не решались начать действовать, пока император был жив. Большой ошибкой знатных придворных было то, что они ничего не предприняли для захвата власти. Меншиков и его сподвижники успели заручиться поддержкой гвардии. Когда же врачи констатировали смерть Петра, отсутствие письменного завещания создало напряженную ситуацию. К собравшимся возле дверей царской опочивальни вышла Екатерина и, с трудом сдерживая рыдания, сообщила о кончине императора. Она заверила придворных, что будет продолжать дело Петра и заботиться о благе своих подданных. Согласно закону о престолонаследии, изданному Петром I, новый император должен был быть избран решением общего собрания высших военных, гражданских и духовных лиц государства. Если бы закон был соблюден, неминуемым было бы поражение группировки Меншикова и Екатерины. Светлейший князь использовал все свое красноречие, чтобы убедить всех присутствующих в том, что Пётр не зря короновал супругу. Тем самым император признавал ее право на престол. Ожесточенный спор был неожиданно прерван появлением гвардейцев под окнами дворца. С приветственными криками в честь государыни, с оглушительным барабанным боем ввалились они в царские покои. Меншиков выкрикнул: «Виват императрице!». Гвардейцы поддержали его громогласным «Виват!», и всем остальным ничего не оставалось, как присоединиться к ним. Утром 28 января 1725 г. был оглашен манифест о воцарении императрицы Екатерины Алексеевны. По ее желанию тело Петра было забальзамировано и выставлено для прощания в траурном зале Зимнего дворца. Екатерина решила дать возможность подданным проститься с любимым государем. Безутешная императрица часами, а порой и целыми днями сидела у гроба мужа. Ее страдания удвоились, когда 4 марта умерла от кори младшая дочь, 6-летняя царевна Наталья. Маленький гробик поставили рядом с гробом отца. Прощание с Петром Великим продолжалось 40 дней. После погребения Екатерине предстояло браться за государственные дела. Вступив на престол, она старалась быть достойной покойного императора. Екатерина сохранила все введенные им праздники и традиции. Корабли продолжали сходить со стапелей, стартовала на Камчатку первая экспедиция капитана Витуса Беринга, были пущены в действие огромные металлургические заводы на Урале. Знаменательным событием в царствование Екатерины I стало открытие Российской академии наук, подготовленное усилиями Петра и состоявшееся благодаря энергии Александра Меншикова. Некоторое время все было так, словно Пётр и не умирал. При Екатерине I Меншиков стал первым человеком при дворе. Он обладал сильным влиянием на императрицу, прощавшую ему многие прегрешения, в том числе и казнокрадство. Страх перед государевой расправой больше не связывал руки Меншикову. Все вдруг увидели, как он жаден, дерзок и честолюбив. Екатерине вскоре наскучили государственные дела. В феврале 1726 г. окружение императрицы настояло на создании Верховного тайного совета, который взял на себя рассмотрение и решение всех текущих государственных дел. В состав Совета вошли известные политические деятели: Меншиков, Толстой, Головкин, Апраксин, Остерман, Голицын и зять императрицы герцог Голштинский. Формально Совет возглавляла Екатерина, но она лишь несколько раз присутствовала на его заседаниях. Ей быстро наскучило слушать доклады министров, и впоследствии она ограничивалась лишь тем, что ставила на указах свою подпись. В покоях императрицы царил постоянный праздник: балы, танцы, застолья, пикники, прогулки по Неве. Екатерина в открытую развлекалась с любовником и в буквальном смысле прожигала свою жизнь в нескончаемых кутежах. В то же время императрица часто приезжала в Петропавловский собор и плакала над гробом супруга. Здоровье императрицы было основательно подорвано: часто опухали ноги, и мучил кашель, она целыми днями не вставала с постели. Но, едва почувствовав себя немного лучше, Екатерина вновь устраивала балы. Она вела себя так, словно торопила неминуемый конец. 6 мая 1727 г. Екатерина Алексеевна умерла. Ее душа соединилась наконец с душой «сердечного друга Петруши». До 1740-х гг. в Царском Селе не велось серьезных строительных работ, так как преемникам Екатерины I было не до сооружения дворцов в летних резиденциях. Их больше занимали вопросы политики. Россией правили младенцы с весьма сомнительными правами на трон, а их регентам ежедневно приходилось решать одну и ту же проблему – как удержать власть? В 1741 г. случайных людей на российском престоле – Анну Леопольдовну и Бирона – наконец сменила законная наследница, дочь Петра Великого Елизавета. За прошедшие после смерти Екатерины Алексеевны 14 лет в планировке царскосельской усадьбы все же произошли некоторые изменения. Единственной значительной стройкой, тянувшейся все это время, было возведение Знаменской церкви, которое полностью завершилось только к 1747 г. Екатерининский дворец В 1730-е гг. возле каменных палат были построены два флигеля, расположенные симметрично, и две полукруглые галереи. На территории сада выросла гора для катания на «лодках» и «лубках». На ее месте позднее появилась каменная Катальная гора. Все эти изменения не повлияли на первоначальные границы ансамбля и его внешний облик. В 1742 г. в центре усадьбы были скромные 2-этажные каменные палаты, окруженные служебными и хозяйственными постройками; сад с прямыми аллеями; церковь с колокольней; улица с одноэтажными домиками для дворцовой прислуги; деревянный мост через ручей, опорами которого служили срубы, наполненные камнями; а за ручьем – маленькое кладбище с небольшой церковкой, перенесенной к этому времени от Знаменской церкви. Та к выглядела летняя резиденция в Царском Селе к моменту восхождения на российский престол Елизаветы Петровны. Большой дворец в Елизаветинскую эпоху В 1743 г. каменные палаты Екатерины Алексеевны начали перестраивать. 30 мая 1743 г. императрица Елизавета Петровна подписала указ о постройке в Царском Селе по обе стороны екатерининских палат «галерей на колоннах, а по концам у них флигелей каменных, по сочиненному архитектором господином Земцовым плану». Прошло всего 5 дней, и старые хоромы начали разбирать. Земцов не успел начать строительство по своему проекту – скоротечная болезнь оборвала его жизнь. Расчисткой места для нового дворца в то время руководил помощник М. Г. Земцова, молодой и весьма перспективный архитектор Андрей Квасов. Модель Большого дворца работы А. В. Квасова Он самостоятельно выполнил свой вариант проекта дворца и представил его императрице. По его замыслу дворец был более просторным и богатым по отделке. Елизавета Петровна признала его проект более удачным и отказалась от ранее принятого проекта Земцова. Об этом решении государыни говорят строки ее следующего распоряжения: «Хотя по силе именного указа в селе Царском по обе стороны палат два флигеля велено строить по апробованному маия 30 дня сего 1743 году плану, но оный план отменить, а строить те флигеля по учиненному и апробованному ныне вновь плану, в котором против прежнего имеет строение небольшое излишество, а для смотрения в том строении со означенным вновь учиненным планом быть архитектурии ученику Андрею Квасову». Несколько месяцев группа столяров и резчиков трудилась над деревянным макетом нового дворца. Строительные работы начались весной 1744 г. Большие трудности возникли из-за неровной строительной площадки: много сил пришлось затратить на ее выравнивание. Только к лету 1746 г. площадка для центральной части дворца и его флигелей была окончательно подготовлена, а осенью были вчерне отстроены и подведены под крышу оба флигеля. Возле левого флигеля была закончена оранжерея и заложены фундаменты для циркумференций (полукруглых одноэтажных зданий). К концу этого же года удалось закончить работы по установке деревянных галерей-колоннад, соединяющих центральный корпус дворца с обоими флигелями. Мнение некоторых архитекторов по поводу того, что центральная часть дворца представляет собой каменные палаты Екатерины I, несколько неточно. Размеры старых палат были значительно увеличены пристроенными к ним четырьмя прямоугольными павильонами. Был переделан и Большой зал палат – стены стали выше и вверху появился еще один ряд «мезонинных» окон для лучшего освещения зала. Корпуса циркумференций, которые предназначались для служебных помещений, были подведены под крышу к концу 1745 г. Их постройка определила форму дворцовой площади. Дворец Квасова все же был очень скромным, по своему композиционному решению он больше походил на обширную усадьбу. При перестройке каменных палат Екатерины изменилась их внутренняя планировка. Появилась большая парадная лестница, ведущая на 2-й этаж, при прежней ширине значительно увеличилась длина Верхнего зала. На верхнем этаже были созданы еще два больших зала, которые впоследствии стали называться Белой и Серебряной столовыми. В июне 1745 г. в Царское Село приехал известный русский архитектор С. И. Чевакинский. Он принял непосредственное участие в проектировании и руководстве строительными и отделочными работами. Первым важным изменением квасовского проекта была замена деревянных галерей-колоннад каменными одноэтажными галереями. Чевакинскому принадлежала также идея возведения новой каменной церкви возле правого флигеля, а возле левого – новой оранжереи. В свежих архитекторских решениях главенствовала мысль о строгой симметрии дворцового ансамбля. Летом 1747 г. определилась гигантская протяженность дворца – 325 м. Зал оранжереи был сохранен и получил новое предназначение: он стал портретным залом дворца. За ходом строительных работ внимательно наблюдала императрица. Ей нравился ландшафт Царского Села. Она с детства любила бывать здесь вместе с матерью. Привязанность Екатерины к царскосельской усадьбе передалась дочери. Теперь же Елизавета Петровна желала, чтобы в ее летней резиденции все радовало глаз. Современники отмечали набожность императрицы, ее необыкновенную приветливость, кроткий и веселый нрав, доброту и гуманность. Но не всем удавалось разглядеть второе дно характера императрицы: за внешней легкостью и веселостью проглядывали гордость и высокомерие, а порой жестокость и подозрительность. Елизавета была прекрасной актрисой, и никто не мог знать, что у нее на душе. Ее особая опека распространялась на строительство церкви Воскресения, которая была заложена симметрично оранжерее 8 августа 1746 г. Императрица торопила строителей и не раз приезжала в Царское Село, чтобы убедиться в качестве их работы. По ее указанию церковь строили пятиглавой. Постепенно к Чевакинскому перешла ведущая роль в этой великой перестройке царской резиденции. Но уже тогда в русской архитектуре блистало имя Бартоломео Растрелли. В октябре императрицей был утвержден проект иконостаса, выполненный этим молодым талантливым зодчим. Бартоломео Растрелли Признанный мастер архитектуры русского барокко жил в России с 16 лет. Растрелли был сыном итальянского скульптора Карло Бартоломео Растрелли. Он вместе с отцом приехал в Петербург еще при Петре I. В 1730-х гг. его великолепные постройки в Москве, Киеве, Петербурге были широко известны. Все здания, построенные талантливым архитектором, отличались монументальными объемами, пластикой и богатством архитектурных форм, пышной отделкой и яркими цветами. В его работах сплелись лучшие приемы мастеров петровского времени и традиции древней русской архитектуры (жизнерадостность, красочность и умение выбрать место под строительство). С Елизаветой Петровной, которая на русский манер звала архитектора Варфоломеем Варфоломеевичем, их связывали общие представления о прекрасном. Их вкусы совпадали даже в мелочах. Несмотря на это, работать с императрицей было непросто. Много раз Растрелли приходилось перепланировать и переделывать уже завершенное. Легкий нрав итальянца помогал ему угождать государыне. Баснословные суммы денег, отпускаемые из казны на строительство, позволяли Растрелли вести строительные работы сразу на многих площадках. Одновременно возводилось несколько зданий – соборы, дворцы, павильоны. Растрелли считают одним их счастливейших архитекторов с мировым именем, так как все его творческие планы и проекты были воплощены в жизнь. Его несравненные творения радуют глаз чувством меры, симметрией, гармонией и изяществом. Удивительный парадокс гениального архитектора заключается в том, что его здания, созданные «в итальянском вкусе», оказались по духу совершенно русскими. Известно, что Растрелли строил очень быстро, но при этом неукоснительно соблюдал технологию возведения зданий. Он не разрешал в день класть более одного ряда кирпичей, так как «всякий кирпич, в дело положенный, будет на воздухе с известью связываться двадцать четыре часа…». Может быть, именно в этом и кроется секрет древних мастеров кирпичной кладки, здания которых до сих пор поражают своей необыкновенной прочностью. В Царском Селе мастерство Растрелли обрело новую силу, его талант засверкал новыми гранями. Едва закончились работы по перестройке каменных палат Екатерины Алексеевны согласно проекту Квасова, как в 1752 г. началась перепланировка по замыслу великого архитектора. Фрагмент чертежа фасада Большого дворца работы Растрелли Дворец, построенный более 250 лет назад, до сих пор не потерял силы своего эстетического воздействия. Нынешнее поколение имеет уникальную возможность видеть Большой дворец таким, каким его создал гениальный Растрелли. Здание дворца было надстроено и стало значительно выше. Его фасады приобрели оригинальные архитектурные формы. Огромное количество пилястр, колонн и скульптур сделало внешний вид дворца необычайно торжественным и нарядным. Стены были окрашены в чистый лазоревый цвет, а все резные и лепные украшения позолочены. Для отделки украшений снаружи и внутри здания было затрачено «6 пудов 17 фунтов 2 золотника червонного золота» (почти 100 килограммов). Листовое золото, которого требовалось большое количество, сначала хотели выписать из Германии, но в поставке было отказано, так как, чтобы выполнить заказ, немцам требовалось около 2 лет. Вскоре нашлись мастера по изготовлению листового золота и в России. Лучшим специалистом был признан крестьянин подмосковного села Покровское Семен Сусальщиков. Он научился делать золотые листки тоньше папиросной бумаги. Долгие годы Семен вместе с другими мастерами изготавливал листовое золото для императорской резиденции в Царском Селе. Квалифицированных мастеров не хватало. Их разыскивали по всей России и привозили в Царское Село. В Петербурге были даже «торги» рабочей силы, где приказчики старались отыскать народных умельцев. В мастерских Царского Села трудились крепостные, отпущенные помещиками на оброк; монастырские крестьяне; солдаты кронштадского и петербургского гарнизонов, присланные по указу императрицы, а также вольные мастеровые, которых разыскали чиновники Адмиралтейской коллегии и наняли на работу. В течение 4 лет продолжалась работа по созданию дворца под руководством Растрелли. Делать чертежи и макеты ему помогали архитекторы В. И. Неелов и А. И. Мыльников. Тысячи людей участвовали в осуществлении замыслов ведущих российских зодчих. Одни доставляли строительные материалы, выравнивали и осушали почву, другие тесали камни, рыли котлованы под пруды, сажали деревья. Искусные резчики и лепщики выполняли затейливые орнаменты, живописцы писали иконы для церкви и расписывали плафоны во дворце. Условия работы для крепостных и солдат были очень тяжелыми. Они работали на строительстве дворца от зари до зари. Рабочий день длился 12–14 часов. Солдаты зимой и летом жили в палатках, работные люди ютились в тесных и душных землянках. За изнуряющий труд они получали жалкие гроши. Судить об оплате труда можно по одному из указов Елизаветы Петровны, изданному в 1750 г.: «Находящимся у строения Села Царского, у исправления каменных и кузнечных работ, солдатам производить заработных денег в летнее время по 5 копеек, в зимнее время против того половину». Многие строители не выдерживали тяжелых условий жизни и бежали из Царского Села. Их ловили и привозили обратно. Затем следовало жестокое наказание и возвращение на работу. В распоряжении от 20 октября 1753 г. говорится: «Присланного в контору строений Села Царского… пойманного в Петербурге отлучившегося рещика Ивана Осипова… употребить с протчими в вензельную резную работу, а во-первых за тот побег и в страх другим при собрании всех рещиков учинить ему наказание батогами…» Колоссальные денежные суммы на постройку царской резиденции давала продажа соли, взятая в казну («соляное комиссарство»). Цены на соль были очень высокими. В деревнях люди не имели возможности покупать столь дорогой продукт, и многие из них годами не употребляли соль в пищу. От этого люди болели и умирали. Казна же богатела день ото дня. В результате многолетнего труда тысяч людей царская резиденция была отстроена к концу 1756 г. Ее художественный облик отражал характерные черты русской архитектуры стиля барокко. Благодаря талантливым исполнителям царское жилище превратилось в сказочные чертоги, поражающие своим великолепием. Дворец в Царском Селе стал драгоценной оправой для молодой императрицы, редкостной красавицы. Она купалась в роскоши своих дворцов и, по словам мэтра отечественной истории В. О. Ключевского, жила «не сводя с себя глаз». Именно поэтому во всех дворцовых залах было такое множество зеркал. На момент завершения строительства Екатерининского дворца фаворитом императрицы был обер-камергер И. И. Шувалов. Елизавета Петровна всюду появлялась в его обществе. Это был образованнейший человек, тонкий и умный политик. Страна переживала тогда время необыкновенного оптимизма. Казалось, что усилия Петра I не пропали даром, и Россия вступила на путь просвещения. Все 15 лет царствования императрицы Елизаветы Петровны вместе с Шуваловым были для России настоящим подарком. Этот период называют решающим в судьбе российской науки. Шувалов покровительствовал М. В. Ломоносову и всем незаурядным ученым и исследователям. Первая библиотека, первые музеи, первый драматический театр, кадетский корпус для малолетних дворян, Московский университет, Академия художеств – вот далеко не полный перечень событий русской культуры и науки того времени. Императрица с юных лет обожала балы и маскарады. Каждый бал был важным государственным событием. Ему, как правило, предшествовал императорский указ, где говорилось, в какой день и час приглашенные должны были явиться во дворец, облаченные в яркие наряды и карнавальные маски. Елизавета не любила, когда на маскарад ее приближенные являлись в костюмах, оставшихся от прошлого праздника. Часто на выходе из дворца стояли лакеи и гвардейцы, которые ставили на подоле каждого наряда чернильную печать, чтобы нельзя было еще раз использовать «машкарадное платье». Красоту и великолепие Большого дворца можно почувствовать острее, если попробовать представить его в атмосфере праздничной суеты начинающегося бала-маскарада времен императрицы Елизаветы Петровны. Часто празднество начиналось в Петербурге, а заканчивалось в Царском Селе. Столичные модники и щеголи тщательно готовились к предстоящему событию. Портнихи падали от усталости и бессонных ночей, желая угодить господам и сотворить для каждого настоящее чудо – маскарадный костюм. Елизавета Петровна На первый план в 1750-е гг. вышла французская мода. Северная столица России еще не отличалась изысканностью и утонченностью, свойственными эпохе Екатерины Великой, но светское общество уже дышало европейским воздухом. Екатерина II в своем дневнике так описывала елизаветинские времена: «Из огромного двора, покрытого грязью и всякими нечистотами… выезжает осыпанная драгоценностями и роскошно одетая дама в великолепном экипаже, который тащат шесть скверных кляч в грязной упряжи, с нечесаными лакеями на запятках в очень красивой ливрее…» Так петербургская знать в роскошных каретах ехала в Царское Село на очередной бал-маскарад. Выехав за городскую черту, карета императрицы, запряженная шестеркой лошадей и окруженная конными гвардейцами, стремительно въезжала на Пулковскую гору. Елизавета Петровна в этот момент всегда просила остановить кортеж. Она очень любила с высоты любоваться Царским Селом. В золотых закатных лучах сверкал и переливался Большой дворец. С Пулковских высот было хорошо видно, как ко дворцу съезжаются гости. Анфилада приемных апартаментов (антикамор) постепенно заполнялась приглашенными. Наборный паркет, живописные плафоны, позолоченная резьба, орнаменты, дивная голубизна изразцовых печей – все это было предметом пристального внимания гостей. Невозможно было оторвать глаз от множества прекрасных деталей и редких вещиц, украшавших интерьер антикамор. Лакеи раскрывали сверкающие позолотой двери Большого зала, и яркая нарядная толпа вливалась в его простор (площадь зала – более 1000 м ). Приглашенные, которых набиралось до тысячи, располагались вдоль стен. Трудно сказать, что больше поражало взгляд – красота зала или роскошные наряды дам. В какой-то момент шум голосов и шорох платьев прерывал грохот падавших штор на окнах. В наступившей темноте вдруг разом вспыхивали 1200 свечей в золоченых канделябрах. Триста зеркал в простенках между окнами многократно отражали их яркий свет. Лаковая поверхность живописного плафона работы художника Валериани и натертый до неправдоподобного блеска паркет тоже играли бликами зажженных свечей. Фрагмент декора северной стены Большого зала Все это производило эффект волшебства, но главное чудо свершалось в момент появления Елизаветы Петровны. «Загремел оркестр… Вдруг мы услышали глухой шум, имевший нечто величественное. Двери внезапно отворились настежь, и мы увидели великолепный трон, с которого сошла императрица, окруженная своими царедворцами. Она вошла в Большую залу. Воцарилась всеобщая тишина…» – писал один из современников. Далее начиналось придворное представление. Восхищенными взглядами все, не отрываясь, смотрели на императрицу в расшитом драгоценными камнями платье и сверкающей бриллиантами полумаске. Императрица рука об руку с Иваном Шуваловым открывала бал. Под нежные переливы итальянской музыки они легко скользили по паркету среди блистающих зеркал в ажурном резном уборе. Фигурные украшения вокруг зеркал, дверей и окон были выполнены из липы по эскизам Растрелли и моделям скульптора Ф. И. Дункера. Над резьбой Большого зала одновременно трудились 130 искусных резчиков и позолотчиков. Резьба струилась золотом вокруг окон и зеркал, то превращаясь в объемные фигуры, то изгибаясь причудливыми завитками и переходя в плоский орнамент. Благодаря такому декору стены ярко освещенного зала казались прозрачными. Изразцовая печь в Кавалерской столовой Пока продолжался бал, в Кавалерской столовой, расположенной рядом с Большим залом, бесшумно сновали лакеи и официанты, накрывая столы, длинными рядами стоявшие вдоль стен. Многочисленные зеркала столовой многократно повторяли золотой декор стен. Над каждым зеркалом в круглых резных рамах – живописные картины на охотничьи сюжеты. Шестигранная голландская печь была облицована специально изготовленными белыми плитками, расписанными кобальтом и имитирующими изразцы. Фигурный карниз и ниши различной величины и формы стали прекрасным дополнением к декоративной отделке печи. Сервировка столов заканчивалась, и лакеи застывали в ожидании гостей. А из Большого зала продолжала доноситься музыка и голоса. Столы накрывались и в Парадной столовой, расположенной к северу от парадной лестницы. Гости, ужинавшие в этом зале, могли затем пройти в Малиновую и Зеленую столбовые гостиные, чтобы удобно расположиться на роскошных диванах и креслах, обитых чудесным шелком соответственно малинового и зеленого цветов. Малиновая столбовая Стены гостиных были затянуты белым шелком, а названия столбовые получили от цвета пилястр (полуколонн), выполненных из стекла с подложенной под него фольгой, окрашенной в яркий цвет. Предметом гордости императрицы Елизаветы Петровны был Картинный зал, по праву считавшийся одним из шедевров работы Растрелли. Зал вытянут во всю ширину здания. Два яруса окон освещали его с восточной и западной стороны. Двери зала сверкали золотом причудливого орнамента и были украшены вырезанными из дерева женскими фигурами. На огромном плафоне был изображен небесный простор, где на облаках восседали античные боги. Узорный паркет из цветного дерева гармонично вписывался в общий интерьер зала. Стены были украшены 130 великолепными произведениями западноевропейской живописи XVII–XVIII вв. Картинный зал представлял собой одну из первых коллекций живописи известных фламандских и голландских мастеров, французских и итальянских художников. В размещении картин Растрелли использовал принцип шпалер и расположил полотна симметрично, по сторонам высоких изразцовых печей. При этом были соблюдены масштабы фигур на картинах и распределение светотеневых и красочных пятен. Картинный зал. Оформление окон и зеркал Картины образовывали на стенах сплошной ковер и отделялись друг от друга только узкими золочеными багетами. Среди полотен, наряду с единичными копиями, находились оригиналы картин с изображением аллегорий Жана Марка Наттье, батальные сцены Жака Куртуа, картины на мифологические и библейские сюжеты Жака Бланшера, Луки Джордано и других выдающихся художников – таких, как Тенирс, Остаде, Тьеполо. Внимание привлекали итальянские пейзажи Бота. Но, пожалуй, самый большой интерес представляли полотна, посвященные победам русских войск в Северной войне, выполненные художником Пьером Дени Мартеном по личному заказу Петра I: «Битва при Переволочне» и «Полтавская баталия». Картинный зал предназначался для торжественных приемов. Одним из самых эффектных помещений дворца считалась парадная опочивальня Елизаветы Петровны. Ее отличало необычайно пышное декоративное оформление, резной позолоченный альков, изящная мебель, выполненная по эскизам Растрелли. Набожная Елизавета Петровна большое значение придавала дворцовой церкви. Замысел Растрелли относительно интерьера храма уступал по богатству и роскоши лишь дворцовой церкви в Петергофе. Дворцовая церковь. Акварель Э. Гау Покои верхнего этажа с верхними хорами соединяла галерея без кровли. Сама же галерея представляла собой закрытый дворик с садиком, где правильными рядами росли фруктовые деревья, а прямые дорожки, вымощенные черными и белыми мраморными плитками («в шахмат»), делили садик на 4 части. Стены дворика были богато декорированы. Впоследствии на месте галереи были построены новые апартаменты. Внутреннее центральное помещение храма Растрелли лишил традиционного купольного свода и заменил его плоским перекрытием. Роспись плафона была выполнена мастерски и создавала иллюзию расширения внутреннего пространства. Пятиглавие, венчавшее церковь снаружи, играло лишь декоративную роль и не было связано с интерьером внутренних помещений храма. Иконостас представлял собой глухую стену, поднимавшуюся до потолка. В ее поверхность были врезаны иконы святых и живописные картины с изображениями сцен из жизни святых и библейских сюжетов. Интерьер церкви очень украшали портики из коринфских колонн, обвитых ажурными позолоченными гирляндами. Над портиком царских врат сверкал золотом фронтон с сиянием и двумя фигурами ангелов. Стены храма были покрыты берлинской лазурью, и на ее фоне ярко выделялись позолоченные орнаментальные детали и скульптуры. Иконы в церкви были элементами единой композиции и по замыслу Растрелли усиливали жизнерадостность и праздничность интерьера. Церковный зал был последним парадным помещением, замыкавшим анфиладу царских апартаментов в елизаветинскую эпоху. Каждый зал Большого дворца являл собой произведение искусства. Растрелли гордился своим творением. Известен афоризм М. В. Ломоносова о впечатлении, производимом на посетителей дворца: «Кто видит, всяк чудится». Интересно высказывание первого петербургского историка и очевидца строительства Царскосельского дворца А. И. Богданова: «Сей дворец… в совершенство приведен красотою и великолепием в несказанную славу всему свету, так что ни во всей Европе подобного ему найтися не может, который, кроме превосходной своей архитектуры и всех орденов ее употребления, оный дворец весь, как снаружи, так и внутри весь червонным золотом обложенный и живописью исторической украшенный и прочим уборами снабженный, едва такого строения богатого в целом свете сыщется подобное ему, так что всех иностранных народов смотрителей в великое удивление приводит…» Одним из чудес мира называли современники Янтарную комнату, завершавшую анфиладу дворцовых покоев, обращенных окнами на парадный двор. Об этом шедевре мирового искусства следует рассказать более подробно. Янтарное сокровище История Янтарной комнаты Екатерининского дворца началась в Пруссии в 1699 г. Известный архитектор прусского королевского двора Андреас Шлютер занялся перестройкой Большого королевского дворца в Берлине. Именно в это время Шлютеру пришла мысль использовать громадные запасы янтаря, хранившиеся в дворцовых кладовых. Архитектор взялся за чертежи и рисунки стен и панелей для Янтарного кабинета. Основой композиции стали три зеркала в роскошных янтарных рамах, созданных дрезденскими мастерами янтарных дел. В осуществлении замысла Шлютеру помогал Готтфрид Вольфрам, известнейший при дворе специалист по янтарю. Впервые была выполнена облицовка янтарем больших поверхностей с применением тонкой резной декорировки. Создание Янтарного кабинета продвигалось достаточно быстро, но когда работа была выполнена наполовину, Шлютер был отстранен от должности в результате дворцовых интриг и, обиженный, уехал в Россию. Работу продолжил Готтфрид Турау, считавшийся искуснейшим мастером по обработке янтаря. Но кабинет так и не был завершен, и все готовые панно и остальные детали будущей отделки были определены на хранение в берлинский Цейхгауз. Если бы не случай, то замечательная идея Шлютера и Турау осталась бы забытой на долгие годы. Пётр I был наслышан о Янтарном кабинете от архитектора Шлютера, приехавшего в Петербург. Император очень любил изделия из янтаря и мечтал приобрести янтарное чудо для созданной им Кунсткамеры – хранилища всевозможных редкостей. Но ни покупать, ни выпрашивать кабинет не пришлось. Фрагмент одного из первых янтарных панно с датой изготовления – «1709» Осенью 1716 г. произошла незапланированная встреча Петра I с Фридрихом Вильгельмом I. Изделия из янтаря были традиционными подарками прусского короля. В этот раз король, вспомнив о незавершенном кабинете его отца, обошелся без дополнительных затрат. Кроме того, к своему дару прусский монарх присовокупил еще и яхту для увеселительных прогулок, и Пётр остался весьма доволен подарками. Доволен был и Фридрих Вильгельм, потому что нашумел на всю Европу подаренными ценностями, одновременно избавившись от ненужных ему вещей. В течение шести недель Янтарный кабинет везли на телегах в Россию, а Пётр спешил сообщить о подарках любимой жене: «Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравствуй! О здешнем объявляю, что наш приезд сюда не даром, но с некоторою пользою. Мы отсель поедем сего дня, дай боже, чтоб до места уже доехать и Вас скорее видеть… Пётр. Из Габельберга в 17 д. ноября 1716 г. P. S. Король подарил меня изрядным презентом яхтою, которая в Посдаме зело убранная, и кабинетом янтарным, о чем давно желали». В конце июня 1717 г. Янтарный кабинет наконец был доставлен в Летний дворец в Петербурге. Но, внимательно рассмотрев содержимое прибывшего груза, Пётр был несколько разочарован, так как установка кабинета в том виде была просто невозможна. Документальных свидетельств об устройстве Янтарного кабинета в петровские времена не сохранилось, но исследователи считают, что он так и не был установлен. Тем не менее янтарную диковинку все же показывали гостям. Коллекция янтарных изделий, в том числе готовые янтарные панно Шлютера, размещалась в служебном флигеле Летнего дворца. До 1743 г. янтарное сокровище хранилось в этом помещении, пока по приказу Елизаветы Петровны его не перенесли в гофинтендантскую контору. С этого времени начался новый период в истории Янтарного кабинета. В те годы строился новый Зимний дворец. Руководил строительством великий Растрелли. Елизавета хотела, чтобы архитектор установил кабинет в Зимнем дворце. Зеркальный картуш на янтарной панели Растрелли подготовил проект и определил перечень работ для дополнения недостающих деталей в новых условиях царского дворца и необходимых изменений в облике Янтарного кабинета. Растрелли спроектировал зеркальные пилястры, обрамленные золоченой резьбой в изысканном стиле рокайль. 31 января 1743 г. им был сделан заказ на стекольный завод. Стекла для зеркал готовились очень долго из-за их больших размеров. Их даже заказывали в Англии, но заказ так и остался невыполненным. Реставрацией уже готовых янтарных панно в это время занимался Александр Мартелли, итальянский мастер, которому было поручено содержать кабинет в целости и сохранности. Многочисленные перипетии с кабинетом закончились к январю 1746 г. В новом Зимнем дворце рядом с опочивальней Елизаветы Петровны появился зал для официальных приемов – «аудиенц-камора». Та к стали называть Янтарный кабинет. Диковинка была представлена архитектором Растрелли в блистательном наряде. Кабинету предшествовал Малый кабинет, основным декором которого были зеркала, живопись и золоченая резьба. Небольшое помещение завершал живописный плафон. Камин из серого мрамора придавал уют Малому кабинету. Отсюда открывался вид на золотистое многоцветье Янтарного зала, единственного в своем роде художественного сокровища. Вензель Фридриха I на янтарной панели Через год императрица поручила Александру Мартелли отремонтировать отклеившиеся кусочки мозаичных панно и с этого времени постоянно следить за сохранностью уникального произведения искусства. В 1753 г. по желанию Елизаветы Петровны началась очередная перестройка Зимнего дворца и реконструкция отдельных помещений. Осенью 1754 г. Янтарный кабинет снова смонтировали на прежнем месте и продолжали показывать его иностранным послам. В этот период интенсивно шли работы по переделке Большого дворца в Царском Селе. Елизавета заказала обустроить для себя агатовый кабинет. Но гранильная фабрика не могла в указанные сроки поставить заказанное количество поделочного камня. Тогда у Елизаветы Петровны возникла мысль о перенесении Янтарного кабинета в Царскосельский дворец и создании на его основе парадного Янтарного зала. Растрелли тут же принялся за проект зала. Янтарные панно упаковали в ящики, и команда солдат несла их на руках из Петербурга в Царское Село. В рамы, где раньше были зеркала, а затем живописные картины Иоганна Грота, Растрелли поместил флорентийские мозаики из цветных камней. Это были аллегорические изображения пяти человеческих чувств: «Вкус», «Зрение», «Осязание», «Слух», «Обоняние». Зал в Царскосельском дворце оказался значительно выше прежнего помещения, где располагался Янтарный кабинет. Растрелли пришлось затянуть расстояние от карниза янтарных панно до потолка холстами на рамах, расписанными под янтарь, и задекорировать их золоченым орнаментом, цветочными гирляндами и скульптурами. Янтарная комната на фотографии 1930 г. Перемены температуры и влажности воздуха разрушали клеевой состав и пагубно влияли на деревянную основу панно. Поэтому в 1758 г. императорским указом была учреждена должность хранителя Янтарного зала. Для этого из Пруссии пригласили янтарных дел мастера Фридриха Роггенбука. До конца жизни он хранил красоту и неприкосновенность шедевра и считался автором всех янтарных изделий в кабинете, созданных в период его службы (до 1760 г.). В том году началась работа по замене холстов и деревянных щитов с росписью на настоящие янтарные панно. При работе с янтарем особенно отличился молодой мастер Герасим Козловский, обладавший несомненным талантом. В Екатерининском дворце сохранился стол наборного дерева его работы. Крышка стола инкрустирована вставками из слоновой кости, где выгравированы сцены из китайской жизни. Императрице так понравился стол, что она приказала выдать мастеру тысячу рублей. Козловский работал в Царском Селе до 1784 г., затем был уволен по состоянию здоровья. Итак, в 1760 г. началась большая реконструкция Янтарного зала, в результате чего он был полностью преображен. Творческий процесс был сложным и многообразным. Обработка янтаря производилась вручную. Мастера трудились даже ночью при свечах и коптилках. Они получали все новые и новые задания от самой императрицы, и всякий раз заказ сопровождался напоминанием о скорейшем его исполнении. И. Роггенбук. Медальон-барельеф с портретом Елизаветы Петровны Елизавета Петровна не успела насладиться роскошью Янтарного зала, она умерла 25 декабря 1761 г., а многолетние реставрационные работы были завершены только в 1770 г. Янтарная комната на всех производила неизгладимое впечатление. Мозаика из разных по величине и очертаниям полированных кусочков янтаря желтовато-коричневатого цвета поражала благородством красочной палитры. Флорентийские мозаики прекрасно вписались в интерьер. Их украшали резные орнаментальные рамы из янтаря. Потолок зала украшал живописный плафон работы венецианца Франческо Фонтебассо «Мудрость, охраняющая юность от соблазнов любви». Узорный паркет из разноцветного дерева дополнял общее впечатление. Это был настоящий шедевр, уникальное произведение искусства. Царское Село, благодаря работам по созданию Янтарной комнаты, стало центром янтарного дела в России. Мастера трудились не только над дополнительной отделкой и реставрацией этого уникального произведения искусства, они ремонтировали ценности из дворцовой янтарной коллекции, создавали новые замечательные творения из теплого, наполненного солнечным светом материала. В Екатерининском дворце хранится богатейшее собрание изделий из янтаря, основой которого стала коллекция Петра I. Среди предметов, представляющих истинную художественную ценность, можно назвать песочные часы, раковины, табакерки, чернильный прибор, шкатулки и шахматы. Гордостью коллекции являются два шедевра, созданные в мастерской Царского Села. Это маленький самовар, выполненный из цельного куска янтаря, и небольшой медальон-барельеф с изображением императрицы Елизаветы Петровны. Прошло уже почти три столетия со времени создания Янтарной комнаты, но интерес к этому произведению искусства не ослабевает. Однажды увидев это необыкновенное творение рук человеческих, французский поэт-романтик Теофиль Готье написал: «Глаз, непривычный видеть янтарь в таком количестве, захвачен и ослеплен богатством и теплотой тонов, которые пробегают всю гамму желтого, от пылающего топаза до светло-лимонного: золото резьбы кажется тусклым и фальшивым на фоне янтаря, особенно тогда, когда солнце освещает стены и проникает своими лучами в прозрачные прожилки янтаря». Большой дворец во второй половине XVIII в Вторую половину XVIII в. историки назвали золотым веком Екатерины. Эпоху правления этой императрицы можно считать временем духовного расцвета нации, развития литературы, искусства, свободной мысли. Личность Екатерины II оставила глубокий след в истории отечества и на много лет вперед определила развитие Российской империи. 28 июня 1762 г. Петербург ликовал, узнав о свершившемся перевороте. Подданные присягнули Екатерине как императрице. Ей оставалось только доказать, что она достойна российской короны. Вступив на престол, Екатерина попыталась оказать влияние на атмосферу императорского двора. Она тщательно подбирала лиц на самые высокие должности. Для императрицы определяющими в этом вопросе были ум, проницательность и деловые качества, присутствие которых она считала необходимым и учитывала этот факт при формировании правительства. Ее девизом стали слова: «Мне дураков не надобно». Императрица умела в любой сложной ситуации держать себя в руках. В раздраженном состоянии она никогда не принимала решений. Екатерина умела ценить людей. За долгие годы возле ее трона побывали десятки людей, и все они были по-своему дороги императрице. Для каждого собеседника она умела найти верный тон и нужные слова. Она могла по достоинству оценить талант творческого человека и вовремя поддержать его. Таких людей Екатерина осыпала деньгами и жаловала титулами. Ей удавалось совмещать нарочитую смиренность с требовательностью, а порой и жестокостью. Императрица мастерски владела искусством политики. Никто не мог заставить ее изменить своим убеждениям. Екатерина всегда была непреклонна и тверда. Восемнадцать лет жизни немецкой принцессы у подножия трона многому ее научили. Она в совершенстве изучила механизм власти и хорошо знала все его стороны. Екатерину от предшественников отличало необыкновенное трудолюбие. В тишине раннего утра она с удовольствием работала над проектами указов и законов, над письмами и переводами, над литературными сочинениями. С самого первого дня царствования такая напряженная работа продолжалась ежедневно с 6 до 11 часов утра. В каждый вопрос императрица старалась вникнуть до мелочей, касался ли он комплектования армии, строительства или книгоиздательства. Екатерина оставила после себя огромное письменное наследие. Она не раз признавалась, что чистый лист всегда вызывал в ней желание писать. С годами это стало настоящей страстью, ежедневной потребностью. Сочинения Екатерины II отличаются живым и образным языком, пестрят народными выражениями, поговорками и пословицами. Историки, исследуя архив императрицы, обнаружили среди ее записок шутливую эпитафию, которую она себе сочинила: «Здесь лежит Екатерина Вторая, родившаяся в Штеттине 21 апреля 1729 года. Она прибыла в Россию в 1744 году, чтобы выдти замуж за Петра III. Четырнадцати лет от роду она возымела тройное намерение – понравиться своему мужу, Елизавете и народу. Она ничего не забывала, чтобы успеть в этом. В течение 18 лет скуки и уединения она поневоле прочла много книг. Вступив на российский престол, она желала добра и старалась доставить своим подданным счастие, свободу и собственность. Она легко прощала и не питала ни к кому ненависти. Пощадливая, обходительная, от природы веселонравная, с душою республиканскою и с добрым сердцем, она имела друзей. Работа ей легко давалась, она любила искусства и быть на людях». В этих строках вся Екатерина – ее удивительная судьба, характер, увлечения и пристрастия. Спустя 15 лет после завершения строительства Большого Царскосельского дворца архитектором Растрелли, изменения в планировке и начало новой перестройки дворца были поручены архитекторам Ю. М. Фельтену и И. В. Неёлову. В 1780 г. архитектором Царского Села императорским указом был назначен Чарлз Камерон. С его именем связано появление новых залов Большого дворца и другие уникальные постройки Царскосельского дворцово-паркового ансамбля. Камерон родился в Англии в 1743 г. Его дед был шотландцем. Отец, Вальтер Камерон, состоял в гильдии плотников Лондона. Именно у него Чарлз учился строительному мастерству. Юноша прекрасно рисовал, и его талант заметил крупнейший теоретик архитектуры И. Беар. В 1765 г. он привлек Камерона к работе над вторым изданием книги лорда Ричарда Берлингтона по античной архитектуре. С этого времени Камерон увлекся античными формами. В 1767 г. он отправился в Италию, где занимался изучением античного строительства. Молодому архитектору было дано разрешение самого папы римского на раскопки древних терм императора Тита. Камерон без устали делал планы, обмеры, зарисовки сохранившихся деталей. Строгие линии и прекрасные пропорции древнего зодчества стали для него неисчерпаемым источником вдохновения. По возвращении в Англию он издал труд «Термы римлян», который только в XVIII в. переиздавался дважды. Екатерина II долго искала специалиста по античной архитектуре. Ей очень хотелось иметь постройки в стиле древних римлян и греков. Арабесковая гостиная Чарлз Камерон до приезда в Россию не имел возможности испытать свои силы в строительном искусстве, поэтому он сразу откликнулся на приглашение русской императрицы и в 1779 г. прибыл в Россию. В это же время приехал и Джакомо Кваренги, его единомышленник. Через несколько лет к ним присоединился итальянский архитектор В. Бренна. Эти талантливые зодчие оставили заметный след в истории русской архитектуры. Камерон был ярым противником стиля барокко. Он стал первым в Европе последователем принципов классицизма. В Большом дворце Камерон оформил личные покои императрицы, а также апартаменты ее сына, Павла Петровича, и его жены Марии Фёдоровны. Отделка интерьеров этих помещений отличалась высокими художественными достоинствами. Архитектор одновременно работал в те годы в Павловском и в Царском Селе. Условия для строительства были совершенно разными. В Павловском из-за постоянного недостатка средств Камерон был вынужден при отделке помещений ограничиться декоративной лепкой. На постройки в Царском Селе Екатерина денег не жалела, предоставив архитектору неограниченные возможности. Не было таких материалов и самоцветов, в использовании которых Камерону было бы отказано. С Южного Урала везли яшму и малахит, с берегов Байкала – лазурит, горный хрусталь и разноцветный мрамор. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/s-o-ermakova-4/carskoe-selo-i-pavlovsk/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.