Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Мальта

Мальта
Мальта Елена Николаевна Грицак Памятники всемирного наследия Миниатюрное государство Мальта, расположенное на островах Мальтийского архипелага, привлекает туристов мягким климатом, хорошими отелями и благоустроенным побережьем. Однако истинным сокровищем страны являются исторические и культурные памятники, прежде всего мегалитические храмы – самые старые постройки на Земле. Помимо обзора древностей, в книге рассказывается об истории и традициях Мальтийского ордена, благодаря которому обрели неповторимый вид многочисленные города архипелага. Елена Николаевна Грицак Мальта Введение Место такой изумительной красоты невозможно вообразить, не увидев лично.     Мадлен де Скюдери Для человека неромантичного и к тому же несведущего в истории Республика Мальта представляется просто государством на юге Европы. Тот, кто внимательно изучал географию, возможно, вспомнит, что она располагается на скалистых островах в центре Средиземного моря, имеет столицу с красивым названием Валлетта и население, не превышающее численности среднего российского города. С высоты птичьего полета архипелаг выглядит совсем крошечным и является таковым в действительности, занимая всего 316 км2 известнякового плато. Местное население живет среди камней и редкой растительности, проклиная промозглую зиму и наслаждаясь воистину райской погодой в летние дни. Природа обделила мальтийцев питьевой водой и плодородной почвой, оставив без гор, которые смогли бы защитить их города от ветра. Зато свежий бриз вкупе с близостью огромного водного пространства не допускает зноя, а глубоко изрезанное побережье образует удобные гавани. В древности пустынный архипелаг лежал в стороне от морских дорог, поэтому здешние события долго не касались остального мира. Однако скромное географическое положение Мальты, располагавшейся на середине пути от Сицилии до Северной Африки, определило богатство ее истории, оставив глубокий след в культуре и традициях. Мальта Notabile Мы забыли места, где явились на свет…     Фульхерий Шартрский Пересекая Средиземное море, античные мореплаватели старались держаться вблизи побережья, чем нередко спасали себя от штормов и разбойников. Как выяснилось позже, мальтийцам повезло, что иноземные корабли не желали причаливать к берегам Мальты, Гоцо, Комино, Коминотто и Филфла, упорно игнорируя «замечательные» (от лат. notabile) острова, как называли их римляне. С развитием судоходства и картографии обнаружилось, что расположение пустынного архипелага гораздо выгоднее, чем представлялось древним мореплавателям. Перегораживая собой кратчайший путь из Европы в Африку, он занимал стратегически выгодное положение, позволяя контролировать не только морские дороги, но и все Средиземноморье. Старинная карта Мальты В античные времена Мальта притягивала к себе всех, кто стремился к господству: финикийцев, карфагенян, римлян. Завоеватели с Апеннин сделали изоляцию Мальты относительной, а члены духовно-рыцарского ордена Святого Иоанна Иерусалимского устранили ее вовсе, наладив бойкую торговлю с ближними и дальними странами. С приходом рыцарей местная жизнь изменилась, повлияв на все, кроме уникальных мегалитических сооружений, которые прославили Мальту не меньше, чем орденское наследие. Мальтийские мегалиты Местные географы утверждают, что в доисторические времена место крошечной Мальты занимал гораздо больший кусок суши. Об этом свидетельствуют два мегалитических храма, обнаруженные на морском дне, недалеко от города Сан-Джулиан. Мнение об отношении архипелага к Атлантиде широко распространено в ученом мире, хотя и не подтверждается никакими конкретными данными. Древнейшая история страны также туманна; всего лишь догадками являются предположения о существовании здесь развитой цивилизации с культурным, но агрессивным обществом, наводившим страх на египтян и греков. По самой распространенной версии первыми обитателями Мальты были земледельцы из Сицилии. Благополучно преодолев 100 км на деревянных плотах, они привезли с собой пищу, утварь, орудия труда. Вместе с людьми на острова высадились домашние животные и звери неизвестного назначения, например карликовые слоны величиной с обычную собаку. Это знаменательное событие произошло примерно 4 тысячи лет назад. Однако специалисты относят заселение Мальтийского архипелага к временам более ранним, приводя в доказательство загадочные, хотя и вполне материальные вещи. Так, здешние дороги возникли задолго до изобретения колеса, а их резкое окончание у побережья наводит на мысль о земных разломах. Статуэтка слона из мегалитического храма Таинственные колеи со скошенными стенками выдолблены в скальном грунте, имеют глубину около полуметра и отделены друг от друга расстоянием 1,4 м. В одних местах они доходят до самой кромки воды, сохраняя параллельность; в других – сходятся и пересекаются, подобно рельсам. Оставленные неизвестным транспортом, колеи могли сохраниться после строительства храма или переноса его в другое место в связи с изменением рельефа. Отбросив мысль об Атлантиде, можно предположить, что Мальта – часть поглощенной морем суши. Кроме странных дорог, доказательством тому служат найденные на островах останки доисторических ящеров, слишком крупных для острова длиной всего 27 км. Еще одну тайну заключают в себе находки в подземельях святилища Хал Сафлиени близ города Паола: статуэтки в виде тучных, лишенных головы фигур с крошечными руками и ногами, в момент обнаружения лежали рядом с амфорами и лампами. Не менее удивительно происхождение местных изделий из слоновой кости. Как известно, мамонты покинули мир в конце ледниковой эры, а их предполагаемые потомки – слоны – водились только в Африке. В древности как поделочный материал слоновая кость ценилась наравне с золотом. Ее транспортировка вплоть до начала нашей эры была слишком сложной, особенно для народа, не умевшего строить корабли. Тем не менее на Мальте украшения из слоновой кости имелись еще в III тысячелетии до н. э. Сегодня они входят в экспозицию Национального музея археологии наряду с глиняной посудой и каменными орудиями труда. Будучи самым большим из музеев Валлетты, он располагается в доме под названием «Auberge de Provence», построенном в качестве общежития рыцарей ордена Святого Иоанна Иерусалимского. Глиняные и металлические изделия, обнаруженные в верхних слоях подземелья Хал Сафлиени, относятся к бронзовому веку. Терракотовая статуэтка из Хал Сафлиени Стандартный план мегалитического храма Более поздние и менее ценные в художественном отношении, они отмечены влиянием эгейского искусства. Судя по виду, эти изделия изготовлены не пришельцами, а выходцами из Сицилии: керамика с процарапанным узором красного и белого цветов похожа на предметы неолитических культур Западной Европы. Древняя архитектура – самая ценная часть доисторического наследия – на Мальте представлена в музеях под открытым небом, каковыми являются все острова архипелага. Мегалитические святилища Мальты относятся к эпохам неолита и халколита. Наиболее интересные из всех памятников, обнаруженных на территории Европы, они вырублены в скальной породе или возведены из местного известняка. Отдельные сооружения возведены около 6 тысяч лет назад, то есть появились раньше египетских пирамид, до недавнего времени считавшихся первыми рукотворными постройками на Земле. Мегалитами (от греч. megas и lithos – «большой камень») называются древние культовые постройки, сложенные насухо из огромных, чаще необработанных каменных глыб. На сегодняшний день известно 3 вида мегалитических сооружений: дольмены, менгиры и кромлехи. Дольмены, выполненные в виде больших каменных ящиков, накрытых плоской плитой, сооружались в качестве погребений. Менгир представляет собой длинный камень, врытый в землю строго вертикально. Доисторические памятники Мальты в основном представлены кромлехами, или группой менгиров, установленных в виде круговой ограды. Подобные знаменитым комплексам Стоунхендж в Англии и Карнак во Франции, они появились на тысячелетие раньше. Кроме возраста, мальтийские мегалиты отличаются назначением и необычной плотностью застройки: более 20 храмовых комплексов располагаются на участке, сравнимом по величине с небольшим городом. Мегалитические сооружения одного типа, где бы они ни находились, аналогичны по материалу, архитектурной форме и конструкции. За высокими каменными оградами часто скрываются дворы, в плане похожие на цветок с тремя лепестками. В доисторические времена камень был не просто строительным материалом. Вера в его магические свойства отразилась в амулетах, тотемах. Исполненные глубокого смысла в древности, вещи из твердой земной породы сохраняли былое значение и в дальнейшем. На камне воздвигли свою первую церковь христиане; камнем отмечались границы священных территорий; рядом с крупными, наделенными особой ролью камнями племена собирались на совет. В материковых комплексах группы каменных обелисков использовались в неизвестных обрядах. Даже количество, не говоря о расположении, опровергает всякие мысли о случайном характере таких ансамблей. Если дольмены, несомненно, являлись гробницами, то роль менгиров до сих пор остается предметом спора. Довольно сложное для своего времени устройство кромлехов требовало знаний по астрономии и математике, коими вполне могли владеть древние строители. Коллективные захоронения в пещерах и циклопическая кладка храмов не раскрывают загадку первых тысячелетий островной истории. Боги древних мальтийцев остались неизвестными так же, как покрыта завесой тайны повседневная жизнь народа, несомненно развитого и, может быть, пришедшего с материка. В последнее время все чаще высказываются мысли о присутствии на Мальте гигантов, которые возникли неизвестно откуда, просуществовали на островах 2 тысячелетия и так же таинственно исчезли, оставив после себя огромные храмы. Мальтийские святилища возведены из каменных монолитов длиной до 8 м и весом несколько тонн каждый. Трудно приписать их создание сицилийцам, ведь они никогда не отличались высоким ростом или крепким телосложением. Гжантия Древние строители Мальты использовали 2 вида каменной породы: твердый тал-куавви для кладки стен и мягкий тал-франка для отделки внутренних помещений. Способ транспортирования и обработки глыб неизвестен до сих пор, но технологию строительства удалось воспроизвести довольно точно. Работа начиналась с устройства ямы под основание. Ее стенки были покатыми с одной стороны и строго вертикальными с другой, противоположной, где котлован укреплялся бревнами. Подкатив на валиках глыбы, рабочие перемещали их на деревянный настил, а затем, помогая себе рычагами и лебедками, спускали вниз. Укладка плит происходила медленно, буквально по сантиметрам, хотя в результате огромные камни ложились точно. После фундамента начиналось возведение надземной части храма, который складывался с помощью лебедок и лесов. Древние строители подгоняли глыбы очень плотно, стараясь не оставлять щелей. Полукруглые камеры святилищ располагались вокруг центрального прохода. Комплексные постройки были окружены общей стеной, в плане похожей на подкову и тоже выполненной в мегалитической технике, то есть без раствора и предварительной обработки каменной поверхности. Предполагается, что ограды изначально перекрывались ложными сводами. Самое крупное мальтийское святилище – Гжантия – находится на острове Гоцо и, помимо официального, имеет название «мать и дочь». Второе название определила оригинальная форма сооружения, возведенного в виде двух лежащих женщин неодинакового роста. Вход в каждое из них устроен на месте влагалища. Эротическая символика занимала в культуре мальтийских пришельцев особое место. Во многих храмах почетные места отводились фаллическим знакам, представленным рисунками и необычной скульптурой. Так, мощная плита в одном из святилищ олицетворяла детородный орган человека. Тот, кому удавалось к ней прикоснуться, мог надеяться на скорое прибавление в семействе. Гладкая и довольно ровная поверхность обычной каменной тумбы неведомым образом соотносилась с мужской силой, чему верят и нынешние мальтийцы. Не случайно именно этот храм – самый посещаемый из древних памятников острова, и нетрудно догадаться, что чаще сюда заходят представители сильного пола. Дольмен В свое время Гжантия была занесена в Книгу рекордов Гиннесса как самая старая постройка на планете. Остальные храмы Мальты построены 2–3 тысячелетия спустя, но, несмотря на относительную молодость, представляют не меньший исторический интерес и превосходны с художественной стороны. В 1847 году в европейской прессе появились заметки французского писателя Г. Флобера. Подобно многим своим коллегам, знаменитый романист высказал заинтересованность древними памятниками, но, в отличие от многих, не усматривал в их происхождении никакой мистики. Назвав дольмены и менгиры колдовскими постройками, он не отрицал их культовое значение, заметив, что «в них могли воплощаться свойственные древним представления о храме. Некоторые видят в огромных качающихся камнях дольменов символ Земли, плавающей в бесконечной пустоте. Они могли быть приспособлением для судебных испытаний: когда кто-нибудь обвинялся в преступлении, ему предстояло пройти по зыбкому камню. Если тот оставался неподвижным, человека оправдывали. Относительно менгиров что-то определенное сказать трудно. При желании в каждом из них можно заметить сходство с огромным фаллосом и на этом основании сделать заключение о некоем фаллистическом культе, наподобие культа Изиды». Религиозное значение мальтийских мегалитов доказать не удалось, однако набожность местных жителей заставляла их возводить святилища прежде домов. Вероятно, эта традиция перешла в современность из эпохи таинственных гигантов, которые не прятались в крепостях, не строили себе усыпальниц, не имели оружия, в том числе примитивных ножей, не охотились и не пахали землю. Отвергая металл, к тому времени уже давно известный людям, вероятные предки мальтийцев обратили свои таланты на строительство. Каменная статуэтка Сарацен Жизнь загадочных переселенцев подчинялась служению богам и строительству храмов. Возможно, едой и одеждой их снабжали паломники, приезжавшие на Мальту поклониться богине Сарацен, толстой плодовитой великанше, чей образ запечатлен в храмовой скульптуре. Каменистые земли архипелага могли быть священным местом, где обитали ее жрицы и светские поклонники, которые, несомненно, придерживались законов матриархата. Грузная Сарацен чаще изображалась сидящей и лежащей. Почти у всех ее статуй отсутствуют головы, зато на месте шеи имеются углубления, куда подходят обнаруженные в тех же храмах насадки. Видимо, каждая голова богини была определенным символом, поэтому заменялась перед началом соответствующей церемонии. Мальтийцы верили, что красота Сарацен может свести с ума, поэтому жрицы, не желая того слабонервным зрителям, скрывали лицо богини, снимая голову со статуи. Самое эффектное из всех найденных изваяний принято называть мальтийской Венерой. Своеобразная внешность праматери островитян приносит немалый доход, ведь миниатюрные копии знаменитой скульптуры сегодня продаются во всех сувенирных лавках Мальты. По преданию, именно она выстроила Гжантию, перетаскивая огромные каменные глыбы с ближайших утесов. В переводе с мальтийского языка название этого святилища архипелага звучит как «башня великанши». Говорят, что в одной руке Сарацен держала глыбу, а в другой несла своего ребенка, которого низкорослые жители Гоцо почему-то считают своим предком. Резной орнамент на стеле в Хал Таршин Внутренний вид святилища Хал Таршин Большинство мальтийских храмов не имеют внутренней отделки. Впечатление законченности создается убранством: каменными идолами, резными алтарями, нишами и очагами, плоской скульптурой на стенах, где часто повторяется звериный мотив. В отдельных случаях портальные блоки украшались примитивным резным орнаментом. Точки, спирали, реалистически трактованные растительные и зооморфные мотивы выполнялись в плоском рельефе, а затем окрашивались. Похожие узоры со следами краски отличают стены храма Хал Таршин, обнаруженного около столетия назад на северо-востоке Мальты. В настоящее время здесь создан одноименный музейный комплекс, состоящий из 4 храмов, созданных в 2100–2800 годах до н. э. Истинным шедевром доисторической архитектуры является Гипогей – многоэтажная пещера, выдолбленная в гранитной породе с помощью каменных орудий. Лабиринт узких проходов, каверн, мелких и глубоких ниш плавно спускается на глубину 12 м. В переводе с латыни слово «hypogeum» означает «подземное жилище». Однако в полном наименовании памятника фигурирует название улицы Сафлиени, на которой археологи откопали его в начале прошлого века. Непохожий на другие мальтийские храмы, Гипогей, вероятно, имел не только религиозное назначение. При раскопках в самом нижнем ярусе были обнаружены десятки тысяч человеческих скелетов, что указывает на то, что подземные коридоры могли использоваться в качестве кладбища, тюрьмы или места, где проходили испытания жрецов. Захоронения находятся в нижних ярусах, представляя собой ряд низких погребальных камер с тремя глухими стенками. Каждая их них предназначалась для небольшого тела; все они походили друг на друга, но одна отличалась «бесконечной длиной», то есть, растянувшись в виде тоннеля, терялась в неисследованной толще скалистой породы. В довоенные годы таинственный лаз попытались исследовать местные смельчаки; с трудом преодолев узкий вход, они попадали в тоннель и оставались в нем навсегда. Гипогей При отсутствии очевидцев возникли слухи о том, что в этом месте обитают некие существа, заинтересованные в сохранении тайны своей обители. Так или иначе, но в мальтийских подземельях действительно пропадали люди, раздавались странные звуки и сами собой осыпались самые привлекательные пещеры. О системе катакомб не однажды упоминалось в старинных книгах. Некоторые из авторов уверяли, что сеть тоннелей разветвлялась вглубь и в стороны, продолжалась под морским дном и тянулась до Италии. К сегодняшнему дню на Мальте открыты для посещения все мегалиты, обнаруженные в разных частях архипелага. Доисторические постройки, как правило, объединяются в комплексы, то есть под единым названием подразумевается несколько сооружений. На южной оконечности Мальты расположены 2 храма в составе ансамбля Хаджар Ким, возведенного в 2700 году до н. э. Буджибба Пещера Ар Далам С противоположной стороны острова стоит Буджибба – храм, названный по городу, неподалеку от которого в 1928 году его обнаружили археологи. Со временем городская граница вплотную приблизилась к древнему кромлеху и сегодня он располагается на территории отеля «Новый дольмен». Курортный городок Буджибба, расположенный в 10 км от Валлетты, отнесен от столицы на большое, по здешним меркам, расстояние, ведь длина Мальты больше всего втрое. Дорога из Буджиббы до Сан-Джулиана проходит вдоль берега, и, несмотря на громкое название Региональная трасса, представляет собой кривой однополосный путь с неважным покрытием. По ночам она превращается в своеобразную «дорогу смерти». Последние фонари стоят на выезде из ближайшего городка Слимы, и водители, проклиная темноту, вынуждены ехать между скалой и пропастью. Мрачный пещерный музей Ар Далам является настоящим складом окаменелостей. Прогуливаясь по его прохладным залам, можно увидеть карликовых слонов и бегемотов, гигантских сонь и черепаху, а также птиц, населявших остров более 200 тысяч лет назад. Таким образом в уникальных экспонатах Ар Далама зафиксированы моменты появления жизни не только на Мальте, но и на Земле в целом. Из трех святилищ разной величины состоит культовый ансамбль Мнайдра, обнаруженный в середине XIX века на южной оконечности Мальты. Весной 2001 года, ночью роковой пятницы 13-го, накануне Пасхи монументальное сооружение посетили современные вандалы, сдвинув с места и разбив 60 каменных глыб. Древний храм, к счастью, не был разрушен, хотя и пострадал единственный раз за свое долгое существование. Мнайдра Воздвигнув уникальные комплексы, таинственные гиганты внезапно исчезли в самом расцвете своей культуры. События, которые привели к уходу или массовой гибели целого народа, остались тайной истории: догадки об эпидемии и войне не подтвердились. Также не доказана мысль о том, что они покинули мир добровольно, не желая видеть происходившие в нем изменения. Остров нимфы Калипсо К началу II тысячелетия дикое и малочисленное население Мальты стало легкой добычей более цивилизованных соседей. Подробности визита на архипелаг греков рассказал Гомер в своей «Одиссее». Возвращаясь в родную Итаку после Троянской войны, Одиссей причалил к острову Тринакрия, где поймал и неосторожно приготовил на ужин священных животных Гелиоса. Бог солнца сообщил об этом святотатстве Зевсу, а тот покарал странников, устроив шторм. Корабль, накрытый огромной волной, затонул, команда погибла, но царю удалось спастись. Крепко держась за обломки судна, Одиссей плавал по волнам, пока не был выброшен на берег острова. Гомер называл благословенную землю Огигией, хотя в действительности это был мальтийский Гоцо. В античные времена он представлялся центром единственного моря, славился изобилием, гостеприимством жителей и красотой божественной покровительницы. По легенде, именно здесь жила нимфа Калипсо, дочь титана Атланта и плеяды Плейоны. Бухта Рамла Красавица нашла измученного странника на берегу и приютила его в своем гроте. Около семи лет он находился в плену, точнее, наслаждался жизнью в обществе прекрасной богини. Мужество царя достойно восхищения, ведь нимфа обладала магическим очарованием. Уйти от нее мог только сильный человек, каким был Одиссей, который все же покинул Гоцо, хотя и неохотно, так как тосковал по дому. Когда нимфа согласилась отпустить героя, он соорудил плот и направился в сторону Сицилии, потратив 18 дней на путь до земли Феакийской. Смотровая площадка у грота нимфы Калипсо Второй по величине остров архипелага, Гоцо в самом деле отличается живописностью, привлекая множеством гротов, пещер и превосходными песчаными пляжами. Сегодня жилище Калипсо располагается в бухте Рамла (от мальт. ramla – «песчаный пляж»). Легендарный грот сильно обветшал со времен Троянской войны, поэтому попасть в него могут только самые ловкие путешественники. Ведущая к пещере извилистая тропинка уходит вглубь горы и плавно переходит в крутую лестницу. Без свечи и проводника пройти в нее невозможно, поскольку шагать приходится в полной темноте, а спускаться по высоким скользким ступеням. Однако неудобства дороги окупаются в самом гроте, который, впрочем, трудно вообразить «приютом неги», как его описывал Гомер. Знаменитая пещера представляет собой довольно тесное помещение с низкими сводами. Из окон единственной комнаты открывается картина синей водной глади и побережья с красноватым песком – редким явлением на архипелаге, где пляжи в основном каменистые. С берега уединенное жилище нимфы почти незаметно, ведь не случайно в переводе с греческого языка ее имя означает «та, что прячется». На Мальте с давних пор существует своеобразный культ нимфы Калипсо, в честь которой названы радиостанция, паром, отель международного класса, клуб подводного плавания, а также производимые на Гоцо майонез и кетчуп. Отдельная история сложена в этих местах о появлении местного вина. Однажды Одиссей ушел на охоту и задержался дольше обычного. Нимфа тосковала в ожидании героя, молилась богам, пообещав за его спасение принести в жертву самого красивого ягненка из своей отары. Царь Итаки и не думал пропадать, а напротив, удачно подстрелив дикую свинью, возвращался домой с богатой добычей. По дороге на него напал лев, но и в этом бою человек вышел победителем, присоединив к имевшемуся трофею тело убитого зверя. Калипсо, встретив своего возлюбленного, выполнила обещание, пожертвовав богам не только ягненка, но и льва со свиньей, которых принес Одиссей. Под ножом красавицы кровь животных смешалась и превратилась в темно-красное вино с тонким вкусом и воистину божественным ароматом. Говорят, что выпивший один бокал этого напитка становится робким, как овца. Второй бокал придает человеку сходство с диким львом, а в кого превращается тот, кто опрокинет третий, нетрудно догадаться. Укрытие на борту корабля С момента провозглашения независимости на Мальте принято 2 государственных языка – мальтийский и английский. Последний прижился на архипелаге в пору британской оккупации и стал вечным напоминанием о колониальном прошлом. Влияние более ранних захватчиков сказалось на местном языке, основу которого заложили финикийцы. Итальянское и арабское воздействие на культуру Мальты оказалось сильнее, что можно почувствовать в разговоре с любым из местных жителей. На протяжении своей долгой истории Мальта неоднократно переходила от одних захватчиков к другим. Пришельцы разных национальностей не всегда задерживались на века, а в некоторых случаях вообще покидали захваченные земли, предпочитая управлять ими издалека. Мальтийская нация формировалась под непрерывным воздействием чужаков, но сами жители архипелага считают себя прямыми потомками финикийцев, возможно потому, что именно им обязаны необычным семитским языком. Финикийцы впервые появились на Мальте около 800 года до н. э., однако их приход нельзя назвать вторжением. Когда армада кораблей причалила к берегам самого большого острова, солдаты высадились, не встретив сопротивления. Вскоре обнаружилось, что местные воевать не собирались. Захватчики были представителями мощной цивилизации и вступать с ними в бой могли только равные, коими, безусловно, не считала себя кучка крестьян, вооруженных палками и сачками для рыбной ловли. К счастью, финикийцы не проявили агрессивности, а напротив, намереваясь поселиться здесь навсегда, искали мира и дружбы с местными вождями. Именно они дали двум крупным островам архипелага первые названия: Малет (от malet – «укрытие») и Гол (от gol – «борт корабля»). Глубокий грот – характерная деталь морского побережья Мальты В отличие от греческого финикийский период в истории архипелага уже не связан с легендами, поскольку события той поры зафиксированы в письменных источниках. Избегая конфликтов с покоренным народом, финикийцы привнесли в унылую местную жизнь плоды цивилизации. Помимо языка и письменности, они приобщили островитян к судоходству, стремились к смешанным бракам и действительно составили основу мальтийской нации. Через 300 лет после первой оккупации «замечательные» острова вошли в состав финикийских колоний Карфагена. Новые завоеватели являлись таковыми на самом деле; с их приходом добродушные мальтийцы впервые испытали судьбу покоренного народа. Бесцеремонность чужаков дополнялась жестокими обычаями, в частности до того неизвестными на Мальте человеческими жертвоприношениями. В ту пору на архипелаг стали наведываться морские разбойники, перед которыми отступали даже регулярные войска. Цари Карфагена усиленно расширяли сферу влияния, в мечтах видя себя хозяевами всего Средиземноморья. Неудивительно, что того же добивались и греки. Вечный спор за владение миром лишь случайно не затронул Мальту, долго остававшуюся нейтральной территорией, где враги могли сосуществовать в мире и благополучии. Карфагенские колонизаторы оставили здесь слишком мало следов, символически расписавшись только на могильных памятниках. В последние века прошлой эры на главном острове архипелага проживали греческие семьи. В хрониках о том умалчивается, но материальные свидетельства их присутствия сохранились в земле: археологи обнаружили греческие монеты, осколки керамической посуды, глиняные таблички с надписями на греческом языке. Можно предположить, что люди из Эллады известили о Мальте весь цивилизованный мир. Благодаря им островитяне научились строить корабли. Иноземные суда, ранее проходившие мимо, теперь охотнее входили в мальтийские гавани, благо они были удобными, а народ мирным и предприимчивым. Обмен товаром способствовал процветанию торговли; местный народ богател и радовался спокойным временам. Однако период благополучия продолжался недолго; в III веке до н. э. в античном мире начались Пунические войны и никогда не воевавшие мальтийцы оказались в центре боевых действий. Сражения с короткими перерывами продолжались около столетия. Одержав победу во второй войне, карфагеняне сумели удержать Мальту, но в 218 году до н. э. острова все же перешли к римлянам. Мелит: мед, скандалы, древние камни Мальтийцам вновь повезло с завоевателями – ведь римляне, как и финикийцы, видели в побежденном народе союзников. Свободные от рабства островитяне разговаривали на своем языке, следовали прежним традициям и поклонялись старым богам. После отплытия легионеров архипелаг находился под контролем приезжавших изредка патрициев, а затем обрел собственное правительство. Местные власти разделили и без того крошечное государство на две автономные муниципии, соответствующие крупным островам: большой, то есть сегодняшнюю Мальту, римляне назвали Мелит, а малый, или современный Гоцо, получил название Гаулос. Несмотря на сходство со словом «малет» латинское слово «melit» не имеет с ним ничего общего. Новое наименование острова связано с основным занятием местных крестьян, весьма преуспевавших в производстве меда (от лат. mel). В римскую пору восстановились и навсегда закрепились связи мальтийцев с жителями Сицилии. Летописей этого периода не сохранилось, но некоторые античные авторы упоминают о наиболее значимых событиях, к которым относилась активная миграция в подвластных Риму областях. Люди большими группами переезжали с Мальты на Сицилию и наоборот, покидали остров вблизи Апеннин в надежде найти приют, работу и покровительство знатных особ на Мальте. Однако протест вызывал не обмен жителями, а дружеские, вернее, коммерческие отношения переселенцев, чем особенно был недоволен знаменитый римский оратор Марк Туллий Цицерон. В произнесенной им речи против Кая Верреса отмечены неблаговидные поступки претора Сицилии, который разорял подвластную ему провинцию в 73–71 годах до н. э. Используя власть, управляющий занимался контрабандой и вымогательством. В число многих обиженных Верресом торговцев входил его бывший соотечественник, а к тому времени эмигрант Диодорус Мелитенсис (Мальтийский). Против воли одарив претора ценными серебряными кубками, он отправил жалобу в Рим, и вскоре нарушителю пришлось отвечать перед Сенатом. Цицерон выступал от имени всех обиженных сограждан, как сицилийцев, так и мальтийцев. Его блестящая речь вынудила отступить адвоката Гортензиуса, который покинул трибуну под гневные выкрики зрителей. Сенаторы признали логичными доводы обвинителя и объявили Верреса виновным, приговорив к долгой ссылке. Порт Мжарр Перемена мест для жителей всякой римской провинции была делом слишком легким, о чем наряду с античными писали современные историки, например мальтийский ученый Дж. Бузуттил: «Цицерон рассказал историю человека, который, как и многие, носил греческое имя. Он смог перебраться из Сицилии на Мальту, всего лишь поменяв провинции и по примеру многих своих соотечественников находился под защитой знатных лиц в Риме». В некоторых сицилийских городах имелись советы или отдельные представители Мальты, в чью компетенцию входило решение споров среди торговцев и регулирование поставок товаров первой необходимости. Вместе с римлянами на «замечательные» острова пришли новые производства и расширились старые, например судостроение. Удачная торговля позволяла благоустраивать гавани и возводить доки. На рубеже тысячелетий первые обитатели появились на маленьком Комино. Одновременно с освоением земель благоустраивались существующие поселения. На деньги и с участием римлян начали строиться первые столицы – прекрасный город Мелита (будущая Мдина) на Мальте и Рабат (будущая Виктория) на Гоцо. Пейзаж вокруг острова нимфы Калипсо мало переменился со времен Одиссея и столь же неизменным остались нравы жителей. Здесь явственно чувствуется замедленный ход времени, хотя мальтийскую жизнь вообще отличает спокойствие. Неосознанно оберегая свой консерватизм и не всегда понятные обычаи, гоцианцы решительно отвергли идею моста на главный остров. Некоторые старожилы всю жизнь никуда не выезжали и даже Мальту видели издалека. Зато иностранцы навещают здешние места очень часто, ведь порт Мжарр располагает причалами для океанских лайнеров и хорошо оборудованной пристанью для яхт. Достойно описать сказочный остров смогли только поэты. В его миниатюрных городах господствуют средневековые формы: над домами, устремляясь к небу, возвышаются купола храмов и колокольни с острыми навершиями. Старики до сих пор называют Викторию Рабатом. Второй по величине город архипелага стоит на холме, поэтому в ясную погоду с самой высокой его точки – цитадели Гран Кастелло – видна Сицилия. Небольшая крепость привлекает специалистов и обычных путешественников своей красотой и многочисленными тайнами. Одной из загадок являются развалины неопознанных строений во внутреннем дворе. Цитадель Гран Кастелло Ступенчатая улица в цитадели Гран Кастелло Стоящий внутри твердыни собор по праву относится к шедеврам мировой архитектуры. Возведенный без купола из-за недостатка средств, внешне он мало отличается от жилого дома. Прижимистые гоцианцы не пожелали оплатить реставрационные работы и, как выяснилось позже, правильно сделали, ведь в ином случае в храме не появилось бы удивительное творение Мануэле ди Мазины. Прибывший из Италии художник нарисовал купол на гладком потолке, причем сделал это настолько искусно, что отличить его от настоящего может лишь очень внимательный человек. Подобно всем замкам Мальты, гоцианская крепость все еще обитаема; за ее крепкими стенами живут семьи, которые занимаются обслуживанием туристов. Несмотря на скромную величину, цитадель заключает в себе, помимо собора, около 10 соединенных между собой зданий. Удивительно крепкая для своего возраста твердыня теперь служит защитой местных ценностей: мощная ограда при поддержке пушек охраняет почти все музеи острова, множество магазинов и сувенирных лавок. Средневековые улочки за стенами невероятно узки. Автомобилям сюда въезд запрещен, хотя машины и не могли бы преодолеть пространство, тесное даже для прохожих. Почти все мегалитические храмы Гоцо находятся на холме Шара, вблизи местечка Арб. Рядом с древними камнями возвышается ветряная мельница начала XVII века. Когда-то она приносила жителям немалую пользу, а сегодня в скромном здании располагается музей, где вместо исторических вещей и предметов искусства лежат бутафорские мешки с мукой. От обширного строительства римлян на Гоцо, кроме цитадели, остались развалины храма Юноны. Остальные античные памятники можно увидеть на вилле, расположенной недалеко от мальтийского Рабата. Сформировавшийся как спутник Мдины, он совсем не похож на одноименный город Гоцо. Вполне современный поселок, по виду напоминающий многие другие селения архипелага, тем не менее насчитывает не одну сотню лет. Главным его богатством являются не сувенирные лавки, гостиницы или пляжи, а христианские святыни в катакомбах Святого Павла и пещерах Святой Агаты. Вид с холма Шара Те, кого не интересуют религия и старые камни, могут окунуться в мир прекрасного, посетив дворец римского патриция, одного из наместников Мальты. Хорошо сохранившаяся, богато декорированная вилла сегодня является Музеем древностей. Многочисленные постройки усадьбы вместе с главным зданием образуют архитектурный комплекс, наглядно представляющий благословенную пору, когда Мальта по праву называлась notabile. Под защитой Христа и полумесяца Господство римлян закончилось намного позже прихода первых христиан и утверждения новой религии. На закате империи сторонники Христа проповедовали официально и потому уже давно перебрались из катакомб в базилики. Священные подземелья Рабата опустели навсегда, но как память о недобрых временах в домах мальтийцев появились круглые поминальные столы, похожие на вырезанный из скалы стол в пещере Агаты. По религиозным источникам, христианство пришло на Мальту в лице ученика Иисуса Христа. О событии, определившем жизнь островного народа на много веков вперед, рассказано в Библии, где, впрочем, нет ни названий, ни точных географических ориентиров. Зато они имеются в местных преданиях, сложенных разными авторами на основании слухов и «Деяний святых апостолов». Вступив в неравную борьбу с язычеством, апостол Павел вначале потерпел поражение, попал под стражу и под охраной отбыл в Рим, готовясь предстать перед судом. В открытом море корабль попал в шторм, сбился с пути и долго шел наугад, пока вдали не показалась земля. Если верить Писанию, на борту находилось «276 душ и все спаслись», хотя само судно разбилось у северо-западной оконечности Мальты. Знаменательное кораблекрушение произошло «в четырнадцатую ночь», точнее 10 февраля 60 года н. э. Добрые жители острова «оказали потерпевшим немалое человеколюбие, ибо они по причине дождя и холода разложили огонь и приняли всех. Павел собрал много хвороста и кинул его в пламя. Тогда ехидна, вышедши из жара, повисла на руке его, но он, стряхнув змею в огонь, не потерпел никакого вреда». Святой Павел на Мальте. Сцена у костра Дальнейшие события имеют лишь местное значение, поэтому упоминания о них содержатся не в священных книгах, а в трудах мальтийских священников: «Три дня Павел жил у начальника острова, именем Публий и принимал много почести. Потом он пошел в Мдину, где излечил, а потом провозгласил Публия епископом Мелита и ушел в катакомбы, где прожил 3 месяца до отплытия». В память о кораблекрушении, благодаря которому мальтийскую землю осчастливил своим пребыванием святой апостол, вблизи Мдины была воздвигнута часовня. К XV веку от хрупкой постройки остались одни стены, но столичное духовенство позаботилось о ремонте памятника, с тех пор никогда не остававшегося без внимания. Жители Гоцо утверждают, что Павел высадился вблизи Рабата, то есть оставил след и на их земле. Здесь местом его проживания считается уединенный грот, где святой лечил островитян и проповедовал христианство. Покинутая Павлом пещера сохранила славу священного места, и люди до сих пор верят в целебную силу ее каменных стен. Легендарный проповедник, конечно, не успел обратить в свою веру всех гоцианцев. Христианство тогда еще осуждалось Римом, которому Мальта подчинялась до 870 года. Культ апостола Павла возник, расцвел и закрепился окончательно в позднем Средневековье. Его распространению способствовали легенды, в 1558 году впервые переложенные на литературный язык писателем Т. Фацелло из Сицилии. Немного позже первый великий инквизитор Мальты, монсеньор Дусина, упоминал о гроте в донесении римскому папе. Базилика Та’Пину В последующие годы культ святого Павла поддерживали иезуиты, почитавшие его как покровителя своего ордена и всего мальтийского народа. Имя апостола носил основанный в 1592 году иезуитский колледж. В те времена ученые часто превращали мифы в исторические факты. Так, мальтийский иезуит Дж. Мандука использовал рассказ о проживании Павла в гроте для доказательства того, что христианские традиции на островах сохранялись всегда, не прерывалась даже в пору арабских завоеваний. Апостол Павел оказался единственным на Мальте святым общехристианского значения. Кроме него, уважением народа пользуются еще несколько католических святых, например источающая кровавые слезы Мадонна в Рабате, дарующая детей Мадонна в Меллихе. По дороге в Мдину паломники непременно задерживаются перед чудесным распятием: нерукотворный образ Христа еще в незапамятные времена проявился на стволе дерева, в которое ударила молния. Особое уважение снискала исцеляющая Мадонна базилики Та’Пину. Расположенный на Гоцо, этот храм был возведен в раннехристианские времена, когда зодчие не стремились к изысканности форм. Однако именно простота архитектуры создала ему репутацию самой красивой церкви Мальтийского архипелага. Чудесное действие молитв, совершенных в базилике, наглядно представляет одно из ее помещений. Стены так называемой комнаты Благодарностей, скрытой в глубине постройки, сплошь покрыты листками, где отмечены имена спасенных людей и записаны подробные рассказы об исцелениях. Почитаемые сегодня святые Публий и сицилийская дева-мученица Агата пришли на Мальту позже Павла, заняв в местных душах второстепенные места. Тем не менее прославлялись они настолько бурно, что однажды великому инквизитору пришлось пресекать «безобразия», как он называл слишком шумные празднества вблизи церкви Святой Агаты: по его приказу ворота храма в Рабате на ночь запирались на замок. С этим мальтийским городом связано немало религиозных чудес. В доминиканском монастыре Рабата имеется рельеф с крупным изображением лица Пресвятой Девы, на котором дважды, после посвященного ей церковного праздника, появлялись кровавые слезы. Химический анализ показал, что красные капли на скульптуре по составу аналогичны человеческим слезам. Исследования проводились не однажды, но результаты всякий раз оставались неизменными. Даже священники не могли объяснить, отчего «плачет» копия старинного рельефа, которая предстает перед взором прихожан только в дни фиесты, а в обычные дни хранится в ризнице. Первая слеза была замечена на правой щеке Мадонны, а вторая выступила из левого глаза. Образ сняли со стены и по распоряжению архиепископа Мальты поместили в закрытую часовню монастыря для дальнейших исследований. Новость о свершившемся чуде разнеслась по острову, вызвав разнородные толки. Фанатичные верующие видели в том благословение небес, а скептики полагали, что рельеф засидели мухи. Однако ризничий протирал скульптуру ежедневно, поскольку слезотечение не прекращалось. Спустя несколько лет после безуспешных исследований был открыт свободный доступ к святыне и рабатская Дева стала объектом массового поклонения. Сегодняшние верующие молятся на почетном расстоянии от скульптуры, заключенной под стекло и закрытой кованой решеткой. Христианские святые удерживаются в сознании мальтийцев почти 500 лет. Недаром среди пожилых островитян сохранилась привычка упоминать Мадонну в гневе и благодарить за радость приходского священника. Образованное духовенство всегда и везде являлось уважаемой частью общества, но мальтийцы грамотность к добродетелям не относили: ученым здесь завидовали и желали зла. В католичестве без грамоты обойтись трудно, поскольку священники служат мессы по книгам. В старину им надлежало пополнять и углублять познания, что означало изучение трудов философской или практической направленности. Невежественные люди видели в грамотности некий дар, подобный способностям прорицателя или колдуна. Таким образом в простолюдинах возникало и укреплялось недоверие ко всяким письменным документам, которое они старались продемонстрировать при каждом удобном случае. Один из них произошел летом 1798 года, когда после короткой остановки на Мальте Наполеон отправился в Египет. Для надзора за островами в Мдине остался небольшой гарнизон. Не желая платить захватчикам, крестьяне перебили солдат, но не успокоенные тем, разгромили свои административные здания и заодно сожгли архивы. Служители католической церкви считали себя просветителями масс, советниками государей, духовными отцами народа, в чем отчасти были правы. В Европе религия глубоко проникла во все сферы жизни; с усилением почитания Девы Марии появлялись герои, которых после смерти зачисляли в святые. Некий Винсент де Поль удостоился высокого звания, помогая нищим и преступникам. Архиепископ Карл Борромео ратовал за возврат к истокам христианства, правда, ничего не достиг, но к сонму святых все же присоединился. Игнатий Лойола, Франциск Ксаверий и Филип Нери пошли дальше и создали новые культы. К началу XVIII века поклонение апостолу Павлу достигло такого размаха, что в мальтийских государственных документах его имя ставилось наравне с Богом: «Во имя Господа и великого святого Павла, нашего защитника». Одновременно с ним хранителями мальтийских городов и поселений являлись менее знаменитые приходские святые. В 395 году, вскоре после разделения Римской империи на Западную и Восточную, Мальта оказалась под властью Византии. Единственным достоверно известным событием того времени является всеобщее принятие христианства. Спустя 4 столетия архипелаг все чаще стали посещать вооруженные арабы, осуществив свои недобрые намерения в 870 году. Очередные захватчики прибыли из Сицилии, неожиданно встретив вооруженное сопротивление. Показав себя храбрыми воинами, мальтийцы оказались плохими политиками. Сопротивление постепенно ослабло, а в начале следующего столетия островитяне приняли ислам и заговорили на арабском языке. Новые хозяева по традиции обосновались на самом крупном острове. Укрепив рвом и каменной кладкой крепость Мелит, они сменили ее название на арабское Медина. Тогда же была отремонтирована и дополнена новыми бастионами цитадель на Гоцо. Основным преобразованием в духовной жизни, безусловно, являлась смена религии. Довольно легко отказавшись от христианства, островитяне вряд ли глубоко прониклись философией ислама и втайне остались поклонниками Христа. Более благосклонно местные отнеслись к восточному зодчеству, а также к языку, которые были восприняты быстро и глубоко. Арабское влияние вначале сказалось на облике и названии главных городов, затем распространившись на мелкие географические объекты. Развиваясь в течение многих столетий, мальтийский оформился в оригинальный язык с трудным произношением и резким звучанием, правда лишь на взгляд европейца. Вопреки принадлежности к семитской группе, он имеет латинский алфавит и восточное начертание слева направо. На слух большинство слов соответствует письменным знакам, и лишь отдельные буквы следует произносить особым образом. Благодаря чужеземцам на островах утверждались разные культуры, в той или иной степени влиявшие на местные нравы. Мальтийцы считают своими прямыми предками карфагенских финикийцев, относя к этому древнему народу свой семитский язык. Интересно, что современные мальтийцы понимают арабов гораздо лучше, чем они их. Сегодня жители островов используют мальтийский и английский в качестве государственных языков, при том свободно владея итальянским. На двух первых публикуются все печатные издания и проходят мессы в храмах. Британскую речь можно услышать в любой прибрежной деревне, где продаются морские животные всевозможных цветов и размеров. Нередки сцены, когда загорелая рыбачка в клеенчатом переднике торгуется с туристом, объясняясь на языке международного общения просто потому, что изучала его в школе. Горожане, даже те, которые ведут свой род от арабов, используют английский дома, показывая не пристрастие к наследию захватчиков, а собственную интеллигентность. В настоящее время названия многих населенных пунктов на Мальте произносятся в первоначальном звучании либо в невероятных сочетаниях с заимствованными словами: Биркиркара, Мжарр, Гзира. В существующем поныне названии Иль-понта ль-кбира соединились итальянское слово «мост» («понта») и арабское понятие «большой» («кбира»). Обозначение гаваней всегда дополняется приставкой «марса» (от араб. marsa – «якорная стоянка»): Марсамшетт, Марсашлокк, Марсаскала. Соответствующая приставка также неизменно прибавляется к названиям скалистых мысов (арабск. «рас»), хотя в этом случае написание несколько иное: Рас-Манзир, Рас-эль-Байада, Рас-эд-Даввара. При арабах по-новому зазвучали названия всех островов; крупные стали именоваться Мальта и Гаудэш, а мелкие получили названия Кеммуна («кемин») и Филфла («перец»). Столь же сильным оказалось воздействие восточных пришельцев на архитектуру. Обитатели сегодняшней Мальты предпочитают дома в восточном стиле, кубической формы с плоскими крышами и несколькими крошечными окнами. О культуре византийско-арабского периода в истории Мальты можно судить главным образом по надгробиям и образцам прикладного искусства, подобным мраморной стеле Маймуны, созданной в конце X века. Большинство островитян действительно являлись потомками финикийцев и с глубокой древности разговаривали на пуническом диалекте финикийского языка. Попавшие в Карфаген еще в древности, мальтийские пунийцы были активными гражданами этого государства, хотя существовали по собственным обычаям. О том, насколько бережно сохранялись традиции утраченной родины, свидетельствует их поселение в современном Тунисе, недалеко от приморского города Сфакс. Мальтийская колония Ахолла (ныне Рас-Бутрия) представляла собой небольшой портовый город с форумом, амфитеатрами, жилыми домами в римском стиле, украшенными росписями и мозаикой. Вазы с цветами – обязательная часть дворцовых парков Мальты Благодаря арабам на Мальте вошли в обиход технические новшества, появились ранее неизвестные виды культурных растений. В частности, захватчики завезли либо вывели на новых землях финиковую пальму, абрикос, цитрусовые деревья, арбуз, баклажан, артишок, шпинат, пахучую траву эстрагон, а также цветы – жасмин и розу. Именно арабы первыми устроили на островах архипелага систему подъема воды, которая теперь требовалась не только для питья, но и для полива. Гидротехнические сооружения – своеобразные насосы с огромными колесами, приводимые в движение животными, – размещались в глубоких долинах, у подножия холмов, на склонах, где мальтийцы строили свои города. Арабское владычество продолжалось до 1091 года, когда на архипелаг прибыл большой отряд германцев, возглавляемых графом Рожером Норманнским. В отличие от захваченной годом раньше Сицилии здесь христианское войско почти не встретило сопротивления. Разобщенные и разомлевшие от благополучной жизни арабы утратили боевой дух, а у местных его никогда и не было. Не слишком навредив жителям, норманны вскоре вернулись домой, видимо посчитав миссию по расширению своей империи законченной. Область Сицилии Вступив на чужую землю, граф Рожер невольно исполнил давнюю мечту мальтийцев: изгнал сарацинов, возродив веру в Иисуса Христа. В итоге смены хозяев мальтийцы получили флаг, до сих пор сохранивший первоначальную расцветку. В результате поспешной норманнской кампании остались прежними система управления и ее исполнители, ведь арабы не покинули острова, а всего лишь утратили власть. Более того, мусульманские семьи не преследовались и могли свободно представлять ислам во всех его материальных видах: одежде, мечетях, медресе и мусульманских книгах. В отличие от арабов германцы не сразу поняли, что Мальту легко захватить, но трудно удержать. Едва только флотилия Рожера скрылась за горизонтом, мусульмане подняли восстание. Бунт был подавлен в 1127 году сыном покойного графа, которому пришлось повторно занимать архипелаг. Рожер II подавил сопротивление мусульман, наложил на островитян контрибуцию и упрочил норманнское господство с помощью гарнизонов с наместником-христианином. Однако полностью искоренить ислам не удалось ни ему, ни тем, кто пришел следом. Из документов конца XII века известно, что тогдашние мальтийцы разговаривали на итальянском языке и быстро приобщались к новой культуре, видимо ощутив себя жителями полноценной европейской страны. Последний норманнский король умер, не оставив наследников, поэтому Мальта перешла под управление германских императоров. В 1249 году ее представитель Фридрих II расправился с «неверными» на всех своих землях, не забыв и арабов Мальты. Однако с островов бежали далеко не все мусульмане; многие приняли христианство, чем спасли себя и своих родственников, не пожелавших покидать обжитые места. Палаццо Фальцон в Мдине С 1268 года архипелаг принадлежал сицилийскому королю Карлу I Анжуйскому, затем находился под контролем испанцев – арагонских и кастильских правителей. Официально Мальта не входила в состав Сицилийского королевства, и островами долгое время распоряжались феодалы. Последним из них был некий Гонсальво Монрой, свергнутый и затем изгнанный восставшими островитянами. Конфликт разрешился в 1398 году, когда обиженный наместник принял от жителей Мальты 30 тысяч флоринов, а король Альфонс V Арагонский, не желая кровопролития, согласился присоединить острова к своим владениям. Тогда же старая столица получила европейское название Мдина. Вплоть до прихода иоаннитов Мальта управлялась сицилийскими правителями, жила по законам Сицилии и развивалась одновременно с ней. Население архипелага относило себя к сицилийскому народу, отчего не осознавало своей самобытности. В немалой степени тому способствовала эмиграция: страх нападения мусульман заставлял покидать Мальту и спасаться на Сицилии. Несмотря на легкость передвижения, эмигранты встречались с немалыми трудностями, ведь на архипелаге оставались родственники и друзья. Преодолев жизненные перипетии, большинство из тех, кто решился покинуть родину, вскоре возвращались за семьями, поскольку устраивались на новом месте гораздо лучше, чем на Мальте. Балкон средневекового здания в Виктории В пору позднего Средневековья отток населения настолько увеличился, что однажды всем сицилийским мальтийцам был отдан приказ вернуться на острова. Вместе с переселенцами на Мальту попадали рабы; ими становились военнопленные и жертвы пиратских налетов, которые с одобрения мальтийских правителей совершались у берегов Африки. Невольники работали гребцами на галерах, строили дворцы, прислуживали местным богачам, но, несмотря на полное бесправие, не могли пожаловаться на невыносимую жизнь. На Мальте рабам разрешалось трудиться за плату и копить деньги на выкуп. Если бывший раб принимал христианство, то власти позволяли ему жениться на местной девушке и таким образом стать полноправным членом общества. В рыцарские времена некоторые мальтийские интеллигенты уезжали на учебу в Италию, где оставались навсегда. В XVII веке именно так поступил способный композитор Джероламо Абос. Сумев прижиться в Неаполе, он не только проникся итальянской культурой, но и прославил новую родину великолепными произведениями. Подобные настроения отнюдь не способствовали прочности рыцарской власти, поэтому орден эмиграцию не поощрял. Оказавшись на Мальте, иноземцы не хотели существовать обособленно и всячески стремились к слиянию с местным населением. В свое время примером тому послужили беженцы-греки с Родоса, прибывшие на Мальту вместе с иоаннитами. Более 5 тысяч эмигрантов с семьями обосновались в небольшом городке Биргу, где открыли для себя и единоверцев из Витториозо три приходские церкви. С конца XVI века греки не нуждались в отдельных церквях. Необходимость в них отпала после того, как главный приход, посвященный Богоматери Дамасской, переместился в Валлетту и оставшиеся храмы перестали существовать в прежнем качестве. Сменилось не одно поколение, прежде чем жители архипелага осознали свою уникальность. Став окраиной норманнского государства, Мальта разделила его сложную историческую судьбу. Средневековое искусство островной страны явилось слабым отголоском богатой художественной культуры Сицилии. Построенные германцами романские замки и готические храмы слишком сильно изменились после многочисленных перестроек. Вместе со стенами бесследно исчезли украшавшие их статуи, росписи, мозаики. К счастью, сохранились отдельные сооружения Позднего Ренессанса: дворцы Фальцон и Гатто Мурина в Мдине, жилые дома в Витториозо, мрачный палаццо Бонди на Гоцо, жилая часть крепости Сан-Анжело, приходская церковь в Зейтуне. Норманнское окно жилого дома в Витториозо Средневековый облик всех этих строений во многом определяют так называемые сицилийско-норманнские окна, разделенные надвое стройной колонкой и украшенные пышной резьбой. Благодаря норманнам в речи островитян прижился сицилийский диалект, объявленный официальным языком Мальты наравне с латынью. Его своеобразное употребление определяла тесная связь с Сицилией, где для общения и письма использовался тосканский вариант итальянского языка. Сформировавшийся только к середине XVI века, он не замедлил проникнуть на Мальту, но здесь его употребляла лишь культурная часть населения, тогда как жители деревень и малых островов разговаривали на мальтийском. Странную языковую ситуацию отметил французский путешественник Сье дю Мон, посетивший архипелаг летом 1690 года: «В здешних городах говорят на французском, испанском и итальянском. Последний к тому же является государственным языком, на котором пишутся документы. В этой стране простолюдины говорят на странном диалекте». Современники объясняли языковой хаос беспрерывным притоком чужеземцев. Коммерсанты, моряки, беглецы, ученые и просто искатели лучшей доли, прибывая на Мальту, быстро забывали родину, но с родным языком расставались неохотно. Присутствие большого числа иностранцев в портовых городах привело к искажению языка, что специалисты называли «варварство». Арка двора палаццо Бонди К концу XVIII века искаженный итальянский превратился в городской диалект, подобающий представителям низших сословий, в частности ремесленникам и прислуге. Языковая путаница доставляла немало хлопот нотариусам, которым надлежало переводить документы с латинского, сицилийского, итальянского языков на местный, чтобы бумаги могли читать полуграмотные крестьяне, коих на Мальте было большинство. Для средневекового, к тому же не слишком развитого общества вполне естественно, когда образованный человек возвышается над другими людьми благодаря своим знаниям. На островах затерянного в море архипелага жизнь сосредотачивалась вокруг Мдины и Рабата. В мелких поселениях нотариусы господствовали, часто возглавляя местные органы самоуправления. В столицах влияние нотариусов не проявлялось настолько явно, поскольку здесь жили образованные иностранцы, священники, местные политики и деятели культуры, а с XVI века духовную атмосферу Мальты стали определять рыцари ордена Святого Иоанна, куда входили только потомственные аристократы. Мальта Renascens Прекрасны наши города, где мощь искусства Воспитывает ум и восхищает чувства…     Пьер де Ронсар В оружейной палате одного из дворцов мальтийской столицы под стеклом небольшой стеклянной витрины хранится уникальный манускрипт. Датированный 1113 годом, на сегодняшний день он признан самым старым документом в Европе. Представляя интерес для историков, невзрачный свиток пожелтевшего пергамента, имеет огромное политическое значение, ведь на нем имеется подпись папы римского Пасхалия II, утвердившего факт существования ордена Святого Иоанна Иерусалимского. В тексте документа сказано, что глава католической церкви «дарует почтенному сыну Жерару» право возглавить военно-монашеское братство, одобряя все прошлые и будущие имущественные приобретения, в число которых намного позже вошел Мальтийский архипелаг. Орден распоряжался им около двух столетий, успев превратить заштатные острова в процветающую державу. Вместе с рыцарями на благословенную землю пришли по-настоящему опасные враги – османы, а местным жителям пришлось испытать войну, голод, полную разруху и возрождение края, теперь именовавшегося Malta Renascens. Воины Христа К моменту выхода папской буллы будущий Мальтийский орден представлял собой сложившийся, сильный, влиятельный союз потомственных дворян, которые дали обет помогать паломникам, прибывавшим из Европы в Палестину на поклонение Гробу Господню. Место, где Иисус Христос завершил свой земной путь, скрывалось за стенами одного из храмов Иерусалима. Неподалеку от него находился странноприимный дом, или госпиталь (от лат. gospitalis – «гость»), основанный в середине XI века купцами из итальянского города Амальфи. Вначале он состоял из мужского и женского отделений; впоследствии к лечебным корпусам присоединилась церковь, мессы в которой служили монахи-бенедиктинцы, чей монастырь находился неподалеку. Странноприимный дом в Иерусалимском королевстве. Средневековая гравюра Значение госпиталя резко возросло в эпоху Крестовых походов, начавшихся в 1096 году. На рубеже веков его возглавлял Жерар де Торн, выходец из Прованса или Амальфи. Воспетый в легендах, ревностный христианин, посмертно причисленный к лику святых, брат Жерар считался «самым смиренным человеком на Востоке, истинным слугой бедных» и при всем своем благочестии был неплохим организатором. Первые братья благородного происхождения перешли к нему из свиты правителя Иерусалимского королевства и под началом смиренного настоятеля стали настоящими монахами. Покинув поле брани, герцоги и бароны взяли на себя не слишком почетные обязанности: хоронили умерших, ухаживали за живыми, промывали раны воинам, кормили больных и голодных, лично подносили еду, которая по правилам была гораздо лучше той, что подавалась общинникам. Тогда они считали себя слугами бедных, не гнушались тяжелой работы, просили милостыню, складывая подаяния к ногам своих гостей. Каждый вечер госпитальеры обходили палаты, приглашая «господ» постояльцев на вечернюю мессу, где здоровые и больные, бедные и богатые вместе молились за госпиталь и небесных покровителей. Со времени основания странноприимный дом в Иерусалиме носил имя покойного патриарха Александрийского Иоанна Элеймона (Милостивого). В захваченной крестоносцами Палестине заведений подобного рода было много и все они служили одновременно гостиницами, лечебницами и приютами для обнищавших в дороге пилигримов. Щедрость меценатов позволяла многим из них не просто существовать, а богатеть, расширять владения, не жалея средств на новые постройки. Благодаря тому что Жерар де Торн пользовался благосклонностью короля, братство превратилось в мощную военизированную организацию, а госпиталь стал монастырем с собственной церковью, освященной в честь Иоанна Крестителя. Наименование храма стало причиной появления второго названия братства – «иоанниты». Впоследствии в обозначениях ордена отражались названия островов, куда судьба приводила общину после побега из Иерусалима. Когда благородные братья явились к храму Гроба Господня, чтобы в присутствии Латинского патриарха произнести обеты послушания, благочестия и нестяжания, они вряд ли предполагали, что союз переживет все рыцарские ордена и будет существовать в III тысячелетии. Монашеское братство являлось таковым недолго, поскольку его новые члены, взяв на себя роль сиделок, остались воинами. Кроме завещанных Святым Августином обетов, они поклялись защищать христиан от иноверцев, что привело к образованию милосердного и в то же время агрессивного союза, какими в отличие от монашеских были военно-духовные ордена. Первая орденская печать изображала больного, лежащего с крестом в изголовье и светильником в ногах. Однако госпитальеры посвящали страдальцам лишь часть свободного от походов времени. С разрешения короля они опоясывались мечом поверх сутаны, дополняя монашеское платье кольчугой. Рыцарь-госпитальер в иерусалимскую пору существования ордена При Жераре рыцари из братства Святого Иоанна Иерусалимского одевались, подобно бенедиктинцам, в длинные балахоны из черного сукна с полотняным восьмиконечным крестом, белевшим на левой стороне груди. Цвет и узкие рукава форменного платья напоминали о жизненных тяготах, а нашивка символизировала душевную чистоту. Происхождение мальтийского креста осталось неизвестным. Считается, что похожий символ отличал граждан республики Амальфи, которая издавна являлась центром заморской торговли. В ордене его белизна ассоциировалась с целомудрием, а форма, в частности четыре направления, указывали на христианские добродетели: благоразумие, справедливость, силу духа, воздержание. Восьмиконечное окончание означало блага, перечисленные в Нагорной проповеди Иисуса Христа и доступные лишь праведникам. В 1104 году монарх признал и публично подтвердил привилегии братства, а спустя три года выделил «для благих дел» участок земли невдалеке от столицы. Обжившись на новом месте, госпитальеры стали покупать земли в границах и далеко за пределами Иерусалимского королевства. В последние годы жизни брата Жерара странноприимный дом славился по всему Средиземноморью как самый крупный и лучший во всех отношениях госпиталь, способный принимать до 2 тысяч страждущих. Тогда же заведения, подобные иерусалимскому приюту, появились в городах, откуда чаще всего начинали свой долгий путь паломники: Марселе, Отранто, Бари, Мессине. Большой странноприимный дом, освященный в честь святого Симеона, был построен в Константинополе. Благодаря иоаннитам, освободившим от арабов богатейшие города Тир и Яффу, королевство получило крупный торговый центр и морской порт в Восточном Средиземноморье. После смерти первого настоятеля общину возглавил Раймонд де Пюи из дворянского рода Дофинеи. К тому времени орден представлял собой мощную военно-благотворительную организацию с жесткой дисциплиной и вполне определенной идеологией. При новом руководителе рыцари уступили большую часть монашеских забот служилой братии и священникам. Преемник Жерара первым принял титул магистра ордена и разработал устав, в котором четко разграничивались функции духовников, мирян и несколько позже – оруженосцев. Главной обязанностью рыцарей стала не служба в госпитале, а военное дело как занятие, более достойное дворянина. В 1130 году папа Иннокентий II утвердил знамя ордена, имевшее вид красного полотнища с белым восьмиконечным крестом посередине. Через 4 года специальной буллой госпитальеры получили такую важную привилегию, как освобождение от власти Иерусалимского короля и переход в подчинение римскому папе. Соответственно новым правилам изменилось форменное платье. Оставив сутану священникам, рыцари облачились в рясу (супервест) малинового цвета и черный плащ. Оба платья украшались белым полотняным крестом, нашитым с левой стороны груди, у сердца. Боевое облачение рыцаря ордена Святого Иоанна Иерусалимского Крестоносцы в бане Впоследствии военная одежда шилась из бархата и дополнялась шелковыми крестами; в перерывах между боями братья носили простые рясы, такие же черные, как и военные плащи. В пору правления магистра Раймонда де Пюи былой аскетизм уступил место светскому образу жизни. Крестоносцы оседали в крупных восточных городах, перенимая полный роскоши и неги образ жизни, характерный для арабской знати. По примеру свободных воинов, орденские рыцари отказались от грубой шерсти ради дорогих тонких тканей, жили в отдельных квартирах, мылись в банях, пили изысканные вина, сытно ели, не допуская, впрочем, небрежности в отношении к больным. Разговоры о дружном братстве иоаннитов проникли далеко за пределы восточных земель. Высокое положение его членов привлекало в орден не только обедневшую знать, но и аристократов из прославленных европейских фамилий. За 30 лет правления де Пюи деятельность благородных монахов значительно расширилась. Став мощной военно-духовной организацией, они называли себя «рыцарями-госпитальерами ордена Святого Иоанна Иерусалимского» и, по замечанию английского историка С. Смейла, выступали «орудием колонизации». Небольшие, прекрасно вооруженные отряды рыцарей, словно коршуны, вылетали из своих крепостей и громили караваны, подчас не разбирая, с мирными или военными целями двигались поверженные «враги». Иерусалимское королевство, образовавшееся в результате Первого крестового похода, по сути являлось зыбким союзом графств и герцогств, которые не слишком спокойно существовали на чужих территориях. Завоеванные народы упорно не желали признавать государство франков. Мусульмане разоряли города, нападали на отряды рыцарей и обозы, не щадя ни воинов, ни пилигримов. Впрочем, опасность исходила не только от язычников. Христиане, пожелавшие следовать по стезе господней, погибали от рук единоверцев, в числе которых были и члены рыцарских орденов. Изначальная идея милосердной войны со временем сменилась открытым захватничеством. Защитники веры, коими объявили себя крестоносцы, привыкли к грабежам у себя дома и творили насилие на Святой земле. Обороняя одних паломников, они грабили и убивали других, таким образом добывая средства для содержания госпиталя. Печать ордена Святого Иоанна Герб ордена Святого Иоанна Иерусалимского Поначалу деятельность орденов вызывала недоумение. Монахи с оружием в руках выглядели странно и устрашающе, но главное – они нарушали заповеди Христа, назвавшего тяжким грехом любое убийство. «Нет такого закона, который запрещал бы христианину поднимать меч. Евангелие не требует от воина бросить оружие и отказаться от воинского дела; оно лишь запрещает несправедливую войну…» Слова аббата-богослова Бернара Клервоского успокоили тех, кто сомневался в добродетелях рыцарей-монахов. Согласно его теории, орденские братья были безгрешными «воинами Христа, убивающими не человека, а зло. Каждый из них погибает со спокойной совестью, испытав великое счастье умереть за Бога. Можно запретить убивать язычников, но нет другого пути помешать их вторжениям и предотвратить притеснение верных. Нет для избравших для себя воинскую жизнь задачи благороднее, чем рассеять жаждущих войны язычников, отбросить служителей скверны, мечтающих отнять сокрытые в Иерусалиме сокровища, осквернить святые места и захватить святилище Бога». Свобода, пожалованная папой вместе со множеством привилегий, наполняла рыцарей сознанием собственной исключительности, что нередко приводило к конфликтам с местными властями. Чинимые орденом злоупотребления выходили за рамки католических традиций. Священники-иоанниты покровительствовали еретикам, служили мессу в «проклятых», то есть подвергнутых интердикту, районах, где осмеливались отпевать и хоронить вопреки запрету иерусалимских иерархов. По окончании Первого крестового похода лишь немногие воины остались в Палестине. Утратив значительную часть армии, королевство испытало острую нехватку в живой силе и потому старалось поддержать всех, кто выражал готовность с оружием в руках защищать Франкское государство. Таковыми были госпитальеры, численность которых достигла 600 человек после Второго крестового похода, несмотря на то что очередная священная война завершилась неудачно. Поводом к ее началу стало известие о взятии турками Эдессы – завоеванной крестоносцами столицы одноименного графства. Летом 1147 года папа благословил крестоносцев, возглавляемых французским королем Людовиком VII и германским императором Конрадом III Гогенштауфеном. Несмотря на боевой дух, франки не захватили ни одного населенного пункта, и 70-тысячная армия вернулась в Европу ни с чем. В 1153 году иоанниты безуспешно пытались отбить Аскалон, а в 1168 году потерпели поражение в боях за Каир. Примерно в это время обрел титул султана египетский визирь Юсуф Салах-ад-дин (латинский вариант – Саладин). Основатель династии Айюбидов пользовался как силой, так и слабостью врагов, снискав себе славу непобедимого полководца. Сложная ситуация заставила короля поручить рыцарским орденам охрану своих владений. Укрепление границ велось по европейскому образцу, путем устройства мощных крепостей, многие из которых принадлежали госпитальерам. Собственность рыцарей братства Святого Иоанна пополнили укрепленные дома в черте городов, небольшие замки и огромные твердыни, возводившиеся почти на всех дорогах паломников от Эдессы до Синая: в Антиохии, Акре, Сайде, Тортозе, Триполи, на границах с Египтом. Венцом материальных достижений иоаннитов стали 19 тысяч вотчин на территории Европы и франкского Востока. Обширные имения с землями, постройками и людьми поступали в собственность ордена по завещаниям бездетных монархов, крупных феодалов, а также являлись пожертвованным, купленным, захваченным или переданным новобранцами имуществом. На севере Палестины главными форпостами служили замки Крак де Шевалье и Маргат, а на юге – Бельвер и Бейт Джибрин. Средневековая фортификация требовала возведения мощных стен, позволявших небольшому отряду выдерживать длительную осаду. Глубокие рвы, подъемные мосты, тяжелые дубовые ворота, узкие окна-бойницы защищали от стенобитных машин и прямых атак противника. Расположенные на самой высокой точке местности замки обеспечивали ее хороший обзор. Просторные площади внутри крепости помогали спасаться окрестному населению, вмещая людей, скот и запасы продовольствия. Крепости иоаннитов были красивы, оригинальны, совершенны с точки зрения архитектуры и полностью отвечали требованиям обороны. Имея вторую линию укреплений, они всегда возвышались над округой, давая возможность просматривать окрестности в радиусе нескольких километров. Арабские историки сравнивали Бельвер с орлиным гнездом, возможно имея в виду как форму крепости, так и характер ее обитателей. Знаменитый замок Крак де Шевалье перешел к ордену в 1144 году как подарок Раймонда II Триполийского. Расположенная на склоне одной из ливанских гор, окруженная рвом, пробитым в скальном грунте, цитадель имела мощные двойные стены с высокими башнями. Внутреннее пространство общей площадью около 3 га заключало в себе палату магистра, дома рыцарей, казармы для солдат, амбары для хранения зерна, мельницу, пекарню, маслобойню, длинные ряды конюшен. Чистая вода стекала с гор по акведуку и хранилась в открытых цистернах; гарнизон из 2 тысяч воинов мог бы пользоваться драгоценной влагой в течение 5 лет. Замок был построен задолго до прихода крестоносцев и во время Первого крестового похода испытал натиск франкского войска. Вскоре после окончания строительства правитель Триполи понял, что не в состоянии содержать колоссальное сооружение, и передал его иоаннитам. Рыцари не только восстановили стены, но и значительно улучшили твердыню, расширив и дополнив ее новыми постройками. Сохранившийся поныне Крак де Шевалье являет собой прекрасный образец средневекового зодчества. Архитектурное совершенство цитадели определяет прежде всего суровая простота линий. Исполинские стены с башнями характерной для того времени закругленной формы сложены из точно пригнанных известняковых блоков, каждый из которых имеет высоту 1,5 м и почти такую же ширину. Прочность сооружения доказывают 12 выдержанных осад и устойчивость Крак де Шевалье к землетрясениям, постоянно происходящим в этой местности. Монашеская сторона жизни ордена заставляла беспокоиться о церковных постройках. В замке располагался собственный монастырь с кельями, зданием капитула и часовней, где орденская братия собиралась на мессы. В отличие от фасадов интерьеры храма и жилых помещений не соответствовали принципам аскетизма, которых рыцари, давшие обет бедности, старались придерживаться хотя бы внешне. В своих комнатах рыцари наслаждались роскошью. Судя по замыслу, и особенно по исполнению всех построек замка, тогдашнее бытие отражало богатство, высокий статус и потребности воинства Христова. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/elena-gricak/malta/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 99.00 руб.