Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Вена Елена Николаевна Грицак Памятники всемирного наследия В течение нескольких столетий столица Австрии ассоциируется с прекрасными мелодиями. Действительно, Вена – город музыки, место, где творили великие композиторы Моцарт, Бетховен, Шуберт, Штраус, Брамс. Тем не менее музыкальное наследие, сохранив свои права, сегодня уже не является определяющим для города, поскольку он располагает всем, что входит в понятие «высокая культура». Об истории, зодчестве, традициях, о людях, создававших славу одной из самых красивых столиц Европы, рассказывается в данной книге. Елена Николаевна Грицак Вена Введение Вену часто называют городом архитектуры. Этот прекрасный город способен взволновать даже тех, кто равнодушен к старинным зданиям. Если говорить о центральных кварталах, то достопримечательности здесь на каждом шагу. Узкие средневековые улочки резко переходят в просторные площади, откуда открывается путь к бескрайним усадьбам императорских дворцов Хофбург и Шёнбрунн. Немногие европейские города могут гордиться таким длинным, удивительно красивым и респектабельным бульваром, как Рингштрассе. Далеко не везде имеются такие очаровательные парки, в которых можно наслаждаться любым видом отдыха, от уединенного созерцания до танцевального буйства в молодежной компании, хотя сами венцы отдают предпочтение вальсу, кстати, появившемуся именно в Вене. В главном городе Австрии любителям музыки предоставляется такой же нелегкий выбор, как и поклонникам старинной архитектуры. Посетив Венскую консерваторию, послушав всемирно известный оркестр Венской филармонии, Венский хор мальчиков и, конечно, побывав в легендарной венской Опере, не стоит забывать об экспериментальном театре, а также о фривольном кабаре, поскольку все это составляет жизнь города. Музеев в Вене настолько много, что потенциальному посетителю придется сначала определиться с темой. В старину сюда, влекомые таинственной силой, съезжались, часто оставаясь навсегда, талантливые живописцы и скульпторы. К счастью, Габсбурги не увлекались войнами, зато охотно покровительствовали искусствам, превратив свою резиденцию в настоящую сокровищницу. Художественно-исторический музей, где выставлена самая богатая коллекция полотен Брейгеля, а также шедевры Дюрера, Рубенса, Тициана и Веласкеса, – один из самых больших в мире. Искусство неотделимо от Вены, и даже некоторые из станций венского метро представляют не фантазию безвестного мастера, а имеют полноценный стиль, разработанный знаменитым венским художником-декоратором Отто Вагнером. Панорама Вены Знакомство с Веной лучше начать с экскурсии на автобусе. Являясь наиболее демократичным видом транспорта, он работает по специальной системе: остановки предусмотрены около основных достопримечательностей, но каждый пассажир может садиться и выходить там, где пожелает. Прогулка по старой части города позволит заглянуть во дворы, дотронуться до старых камней, побродить по переулкам, представив себя человеком Средневековья. Для каждого венца привычны завтрак в любимой кофейне, обед в небольшом семейном ресторане и вечер, проведенный в традиционном винном погребке. Исполнив этот ритуал, гость столицы приобщается к местным обычаям. Чтобы изучить их еще глубже, нужно погрузиться в прошедшие эпохи, для чего стоит зайти в краеведческий музей, где хранятся древнее оружие, обломки строений, бытовая утварь – словом все, что относится к временам, когда австрийская столица была поселением кельтов. Гнездо Бабенбергов В глубокой древности территорию Австрии населяли племена, которые, приходя с разных сторон света, смешивались друг с другом настолько быстро, что по прошествии веков стало невозможно отличить пришельцев от коренных жителей. Несколько тысячелетий назад здешние земли входили в состав полулегендарной Иллирии, заселенной в основном славянскими народами. Примерно в V веке до н. э. сюда бесчисленными толпами хлынули кельты. Вскоре им пришлось потесниться, уступив часть владений маркоманам, обитавшим на землях современной Саксонии, и кимврам, пришедшим с берегов Северного моря. Во II веке до н. э. относительно мирное существование германо-славянского сообщества нарушили римляне. Легионеры захватили плодородные и удобные во всех отношениях долины Дуная, а подойдя к месту, где ныне находится Вена, разрушили кельтскую деревню и разбили лагерь, дав ему название Vindobona. Гарнизон не имел особого значения в стратегическом плане, тем не менее легионеры, как всегда, устроились основательно: окружили казармы кольцом толстых стен, соединили проложенную сквозь окрестные леса тропу с системой ведущих в Рим дорог. За короткое время была построена флотилия кораблей для патрулирования Дуная. Возможно, вблизи Виндобоны находилась гавань, поскольку античные историки упоминают ее в качестве места, где умер убитый кем-то из приближенных старый император Марк Аврелий, а тот любил путешествовать по воде. Скорее всего, в крепости имелись какие-то монументальные постройки, но время сохранило только водопровод. Римские поселенцы – солдаты и отслужившие положенный срок офицеры – смешивались со славянскими народами, приобщая их к благам своей цивилизации. Благодаря им местные жители научились обрабатывать поля по правилам агрокультуры, начали сажать виноградники, стали говорить по-латински, постепенно забывая собственный язык. В колонии не приветствовались языческие идолы, которых также медленно вытеснял христианский бог. От эпохи Великого переселения народов, как и от раннего Средневековья, в Вене не осталось ничего. Известно, что в оставленный римлянами лагерь наведывались то ругии, то остготы, боровшиеся за право владеть теперь уже стратегически важным пунктом, стоявшим на границе их земель. В IX веке римский бивакпринадлежал франкам, а с 976 года, вскоре после прихода храброго рыцаря Леопольда Бабенберга, являлся частью Баварской восточной марки, поскольку захватчики были вассалами правителей Баварии. Тогда же в хрониках появилось название Wien, которым обозначалась бывшая колония римлян. Обосновавшись в Виндобоне, Бабенберги получили титул маркграфов, накопили богатства, собрали армию и, ощутив свободу, быстро свели вассальные обязанности к символическим актам, чем значительно расширили собственные права. Во время господства маркграфов Вена отстраивалась не слишком активно, но то, что было возведено предками, бережно сохранялось. Если бы не две мировые войны, в австрийской столице могла и поныне стоять церковь Святого Рупрехта, основанная в VIII веке епископом Зальцбургским Арно. Проверку временем успешно прошел только один раннехристианский храм – возведенная столетием раньше церковь Святого Петра. На рубеже тысячелетий господство знати чаще устанавливалось огнем и мечом, однако на территории Австрии ожесточения в междоусобной борьбе не наблюдалось, поскольку область была пограничной, довольно пустынной и, следовательно, испытывала нужду в поселенцах. Ради увеличения их числа дворянам приходилось отменять повинности частично или полностью, если речь шла об освоении новых земель, на которых постепенно формировалась австрийская нация. Вотчина Бабенбергов поначалу не производила впечатления столицы и даже не походила на город. За неимением достоверных сведений предполагается, что маркграфы жили в типичном для европейского Средневековья поместье под названием «fronhof». Под этим термином обычно понимается господский дом (одновременно жилище и крепость), стоявший в центре деревни, в свою очередь окруженной полями и пастбищами. К началу XII века захолустное местечко преобразилось в настоящий город. О его торговом значении можно судить по выдержке из «Песни о Нибелунгах», где упоминаются базары Виены с лавками, наполненными товаром из далекого Хиова (Киева). В то время основная торговля шла на Верхнем рынке, рядом с которым в собственных дворах жили и работали негоцианты из Германии. Здесь же сбывали свои изделия венские ремесленники. Немалую роль в оживлении торговли сыграли утвержденные Леопольдом IV Бабенбергом мягкие законы. Достойный представитель рыцарского рода, он был вдобавок прекрасным правителем и неплохим дипломатом. Женитьба на византийской принцессе обеспечила покровительство мощной державы и укрепила южные границы. Благодаря Леопольду IV марка стала герцогством Австрийским, уже не имевшим никакого отношения к Баварии. Поддерживая высокий статус государства, он позаботился о ремонте старых и возведении новых укреплений, разрешив селиться подле себя местному и пришлому люду, хотя за близкое соседство крестьянам приходилось кормить не только господина, но и его большое войско. Генрих Язомиргот, брат и наследник Леопольда IV, поменял титул маркграфа на эрцгерцога, как с тех пор именовались принцы австрийского правящего дома. Именно ему принадлежит идея постройки собора Святого Стефана. Заложив камень в основание самого крупного в Австрии храма, он задумался о новом родовом гнезде. Герцогский замок с 1160 года располагался на «лысой» горе Каленберг, став частью окружавшего Вену пояса укреплений. Известно, что его отделкой занимались византийские художники, украсившие фресками главный зал и господские спальни. Местность, где Дунайский канал впадает в Дунай. Вид с горы Каленберг Правление Леопольда V Бабенберга пришлось на самый бурный этап Крестовых войн, когда мимо Вены проходили защитники Гроба Господня. В начале каждого похода людская лавина – рыцари, пилигримы, пешие воины, крестьяне с обозами, торговцы и просто искатели приключений – превращала город в огромный военный лагерь. Австрия находилась на перекрестке путей, поэтому эрцгерцоги могли диктовать условия всем, кто следовал по ее территории. Избегая длинного, неудобного кружного пути, купцы предпочитали платить, благо пошлины были невысоки. Такая ситуация устраивала и горожан, и Бабенбергов. Богатство сделало их одной из самых могущественных фамилий Европы, укрепило связь с германским императором (правителем Священной Римской империи германской нации) и, кроме того, способствовало развитию ремесел. Проходивший через город поток товаров послужил стимулом к тому, чтобы наладить производство наиболее ходовых вещей на месте. Искусные мастера из провинций покидали своих господ, бежали в Вену, зная, что, доказав умение, могут получить от эрцгерцога свободу. В пору правления Леопольда V в столице возникли первые цеховые корпорации суконщиков (1152 год) и мелких торговцев (1153 год). Не довольствуясь пошлинами и налогами, Бабенберги иногда добывали богатства не совсем достойным путем. Зная о неорганизованности крестовых войск, они нападали на отряды, выбирая самые крупные, возглавляемые знатным лицом, за которое можно было потребовать выкуп. Таким образом в крепости Дюрнштайн оказался герой Третьего крестового похода Ричард Львиное сердце. Одной из причин пленения английского короля стала недавняя ссора с Леопольдом Австрийским, бывшим, по слухам, обидчиком, а не оскорбленным, как его пытались представить придворные биографы. Пленник проявил завидное терпение; венский владыка не добился согласия на выкуп, упрямый англичанин перешел к императору Генриху VI и уже от него получил свободу за 150 тысяч марок серебра. Часть этих денег досталась Леопольду, которому в тот момент требовались средства на ремонт городских стен. В 1190 году эрцгерцог объявил собственную священную войну и, завоевав соседнюю Штирийскую марку, значительно расширил границы страны. В XII веке жители Вены подчинялись непосредственно монарху и, надо сказать, имели сильного союзника в борьбе против беспокойной австрийской знати. Так, Генрих Язомиргот разрешил горожанам носить оружие и участвовать сначала в защите крепости, а затем и в дальних походах. В последние годы столетия народ получил право вершить свой суд, независимый от герцогского суда. Правда, заседателями, как и присяжными, выбирались только аристократы, зато ремесленники, стоявшие едва ли не на самой низкой ступени социальной лестницы, могли заседать в городском совете. Тогда же Вена получила первые привилегии, а с 1221 года жители столицы пользовались городским правом, которое гарантировало неприкосновенность имущества и личности. Одним из самых важных пунктов этого документа стало разрешение предоставлять убежище всем, в том числе и беглым крепостным. По закону бюргер (постоянный житель города), приняв у себя беглеца и убив преследователя, не подвергался наказанию: «…дом каждого, кто живет в Вене, является крепостью для него самого, домочадцев, гостей и тех, кто будет искать в нем защиту». Эрцгерцог Леопольд VI Бабенберг, назвав женой дочь Генриха VII Штауфена, породнился с императором, чем обеспечил себе положение настолько прочное, что смог выступить посредником в ссоре между тестем и папой римским. Он перенес резиденцию с Каленберга в центр города и жил, казалось, забыв о войне, устроил роскошный двор, окружил себя людьми, вооруженными не мечами, а изящным словом, то есть философами и поэтами. После блаженного времени правления отца следующий австрийский герцог – Фридрих Бабенберг – оказался в очень трудном положении. Его родственник-император, обосновавшись в Вене при помощи местного дворянства, изгнал из города законного правителя и, более того, начал подумывать о его свержении. В ту пору (весной 1241 года) на земли Европы вторглись монголы, и страх перед кочевниками заставил воюющие стороны искать пути примирения. Император обещал даровать Бабенбергам королевское достоинство и принял решение о включении всех завоеванных Фридрихом областей в состав Австрии. Однако в 1246 году последний Бабенберг был ранен в бою с дунайскими мадьярами и вскоре умер, не успев позаботиться о потомстве. Венские крепостные валы, превращенные в прогулочную зону. Фотография 1830 года Будучи одним из самых мощных водных путей Европы, Дунай не имел большого значения для развития австрийской столицы. Могучая река протекала в стороне, а к городу подходили ручей Вин и речной рукав, именуемый Дунайским каналом. Ограниченный двумя водными потоками и собственной крепостью, Вена разрасталась кольцеобразно. С востока к городским стенам подступали поля с редкими деревнями. Земли, расположенные между каналом и Дунаем, образовывали своеобразный остров, застроенный рыбацкими хижинами и домами торговцев-евреев, которым долго предписывалось жить в гетто. Кварталы внутри крепости росли концентрическими кольцами вокруг сердцевины – замка Бабенбергов, подобно годичным кольцам дерева. Увеличиваясь, они, как сквозь кору, проникали за крепостные стены, пока не перешли через ручей и не остановились подле горных отрогов, у мощных земляных валов, возведенных правителями другой династии. Немного позже, после разрушения старых стен, вокруг центра образовался широкий пояс свободных территорий, поэтому Вена избежала больших переделок, произошедших почти во всех крупных городах. Историческое ядро осталось неприкосновенным и то же происходило с районами-кольцами, каждый из которых застраивался в стиле, отвечавшем определенной эпохе. Таким образом архитектурные эксперименты не коснулись старого города, и он веками хранил стилевую цельность, чего нельзя сказать ни об одной другой европейской столице. Венская готика В 1273 году правителем Священной Римской империи стал никому неизвестный швабский граф Рудольф Габсбург. Штауфены способствовали его избранию, надеясь на слабого императора, но, как выяснилось вскоре, просчитались. Швейцарец казался правителем умным, жестким и дипломатичным: заключив союз с австрийской знатью, он нашел поддержку в лице самых влиятельных германских епископов, договорился с герцогом Баварии, а затем объявил войну тогдашнему правителю Австрии – чешскому королю Оттокару Пржемыслу, женатому на единственной представительнице рода Бабенбергов, Маргарите. Готическая Вена: шпили главного храма господствуют над остальными сооружениями средневековой части города На протяжении своей долгой истории дом Габсбургов предоставлял королей не только Австрии, но и Чехии, Венгрии, Испании, Сицилийско-Неаполитанскому королевству. Члены этой династии были герцогами Тосканы и Модены, правили мелкими княжествами практически во всей Европе. Они выступали оплотом Германии в борьбе против Франции, защищали Европу от турок, являлись опорой папам римским в духовных битвах контрреформации. Название рода произошло от небольшой крепости Габихтсбург (от нем. Habichtsburg – «ястребиный замок») в южной Швабии, ныне относящейся к Швейцарии. Родовое гнездо свил в начале XI века Гунтрам Богатый, о котором неизвестно ничего, кроме того, что поведало прозвище. Основой могущества семьи стали австрийские земли, приобретенные тем самым графом Рудольфом, неожиданно заполучившим империю. После разгрома и гибели Оттокара в битве на Марховом поле он получил титул герцога и возможность управлять обширными территориями на Дунае. За подтверждением собственных прав, которое по обыкновению происходило с помощью оружия, последовали такие же действия в отношении сыновей Альбрехта и Рудольфа – первых полновластных правителей Австрии. Старший в 1298 году стал германским королем, а позже возглавил империю, добившись того, чтобы в нужный момент германские князья назвали своим королем и его сына, Фридриха III Красивого. Обладая не только приятной внешностью, но и храбрым сердцем, Альбрехт много воевал и, к сожалению, не всегда удачно. Однажды, оказавшись в плену, он попросил помощи у святого Августина, пообещав в случае благополучного исхода посвятить ему храм. Ради такого подарка небесный покровитель постарался, и к 1339 году в Вене стояла церковь, сначала домашняя герцогская, а затем присоединенная к имуществу августинского монастыря. Господство Габсбургов длилось более 6 веков, причем, два из них потребовалось для того, чтобы сломить сопротивление австрийских дворян и обеспечить себе полную, ничем не ограниченную власть. Правивший в середине XIV века Рудольф IV по прозвищу Великодушный добился независимости от германского императора с помощью «Высшей привилегии» (лат. Privilegium majus) – документа, освобождавшего страну от налогов и прочих имперских обязанностей. В подтверждение притязаний австрийский герцог представил указы… Юлия Цезаря и Нерона, явно фальшивые, но европейская знать постаралась этого не заметить, ведь Габсбурги были богаты, сильны и, кроме того, могли влиять на экономику Европы. Теперь уже не они приезжали к императорскому двору, а император сам являлся в Австрию. Герцог мог признавать решения имперского суда, но мог и не признавать. С началом войны «Высшая привилегия» требовала от него армии численностью… 12 человек, и то если намечался поход в Венгрию, против которой германцы вооружались очень редко. В отличие от золотого XIII века следующее столетие для Австрии стало периодом беспрерывных междоусобиц. Хронисты того времени упоминали о нужде, голоде, высокой смертности населения; в страну часто наведывалась чума, неукрощенные монархами аристократы творили беззаконие, толкая крестьян на бунты, что, впрочем, случалось реже, чем раздоры между братьями в доме Габсбургов. Однако борьба за расширение территорий велась преимущественно без применения оружия: не упрочив собственную власть, герцоги не могли вести завоевательные войны. Тем не менее расширение страны происходило в основном за счет осторожной политики, состоявшей в том, чтобы путем договоров, подкупов или браков захватить приглянувшиеся земли. В 1438 году эрцгерцог Альбрехт V был избран императором, и высокий титул на 4 столетия остался в семье: с тех пор так назывались все правители Австрии, невзирая на то, что страна по сути, никогда империей не была. Единственным исключением стали 3 года середины XVIII века, когда императорства силой и коварством добился баварский курфюрст Карл-Альбрехт. Габсбурги сражались за священную корону не менее активно, но, получив права, тотчас забывали об обязанностях по отношению к Германии. Казалось, их не тревожило то, как жили ее народы, процветали или бедствовали государства, как выглядели города. Зато для своей резиденции они не жалели ни сил, ни средств. Последнего не требовалось слишком много, поскольку деньги в избытке имелись у горожан. «Здешние бюргеры не только многочисленны, но и отличаются большим богатством, накапливаемым с невероятной алчностью, – описывал Вену начала XVI века неизвестный австрийский автор. – Трудно поверить, какое множество народа прибывает сюда из других стран, насколько выгодно люди здесь торгуют, находя спрос на любые продукты ремесла. Принимая железо, инструменты, зерно, сукна, драгоценные камни, тучных быков и соленую рыбу, жители Вены везут в далекие страны золото, серебро, вино, пиво, смолу, искусственный жемчуг, не считая множества готовых изделий». Средневековая улица Вены С негласного одобрения правителей торговцы игнорировали цехи, брали долгосрочные кредиты и, пользуясь новыми формами производства, стремительно богатели. В литературе того времени часто повторялись жалобы на то, что бюргерши носят платья стоимостью в сотни гульденов, осыпают себя драгоценностями, вызывая зависть рыцарских жен. Благородные дворяне якобы влачат жалкое существование в своих загородных замках, которые выглядят лачугами по сравнению с домами-дворцами зажиточных горожан. Торговые гильдии были главной политической силой и в столице, и в остальных крупных городах Австрии. Купцы имели право разрабатывать городское законодательство, возглавляли городские советы, содержали полицию, а в случае военной опасности могли собрать целое войско. Имея средства, торговый люд создавал и поддерживал социальные программы, строил богадельни, госпитали, школы и, конечно, храмы, определявшие облик тогдашней Вены. Церковь с великолепным порталом неподалеку от замка Бабенбергов была построена еще Оттокаром и вначале принадлежала братству миноритов. С конца XVIII века, когда монахи перебрались в предместье Вены и здание перешло к итальянской общине, она стала привлекать внутренним убранством, основой которого явилась мозаика «Тайная вечеря», созданная по фреске Леонардо да Винчи. Преподнеся городу столь бесценный дар, император Фердинанд выдвинул условие поместить его в специальный алтарь. Вскоре помещение было построено и с южной роскошью облицовано каррарским мрамором. Отделкой занимался итальянский ваятель Бонани, разделивший честь украшения венской церкви со своим соотечественником Винченцо Луккарди, исполнившим памятник поэту Пьетро Антонио Метастазио. Прах знаменитого лирика, ученика и преемника Канта покоился в другой венской церкви, а здесь большие рельефы представляли стихотворца в различные моменты жизни: во время аудиенции у императора Карла VI, дружеской встречи с императрицей Марией-Терезией и юным наследником престола, на смертном одре, окруженного друзьями и покровителями, среди которых можно узнать папу римского Пия VI. Церковь миноритов Австрийская монархия долго не была абсолютной и безоговорочно признанной даже в своей стране. Однако ее символ возник довольно рано, еще при Бабенбергах, когда герцог Леопольд VI перенес родовой замок в центр крепости, заслужив тем прозвище Славный. Знаменательный переезд правящей фамилии произошел в конце XII века и далее, в течение столетий здесь постепенно вырастал, обретая имперское величие, замок Хофбург (нем. Hofburg) – настоящий город в городе, воплотивший в себе австрийскую историю и навеки запечатлевший образы тех, кто определял ее неумолимый ход. Дом Леопольда имел форму неправильного четырехугольника, укрепленного массивными башнями по углам. Как свидетельствуют историки, он был не только жилищем, но и цитаделью, защищавшей владельцев от своих же подданных. Так, в 1462 году толстые стены спасли жизнь германскому императору Фридриху III, чья гробница находится в кафедральном соборе Вены. Законному правителю пришлось выдержать тяжелую осаду, которой для него завершилась борьба за трон с родным братом Альбрехтом, призвавшим на помощь городскую чернь. Являясь постоянной резиденцией Габсбургов, замок отстраивался поэтапно, обретая новые барочные сооружения в дополнение к старым, готическим. К счастью, и те и другие дошли до наших дней почти без изменения. В монументальных постройках Хофбурга заметны черты разных стилей, вплоть до модерна, ведь он был обитаем до 1918 года, то есть больше 700 лет. Весьма сложный по планировке, состоящий из множества зданий, малых дворов, больших площадей (нем. Platz) и даже ставших ненужными рвов, имперский замок требует внимательного осмотра, который не обходится без знакомства с ушедшими эпохами, культурами, судьбами. Дом Леопольда и сопутствующие ему строения располагались вокруг Швейцарского двора. Ведущие в него красивые ворота тоже называются Швейцарскими; так же как и сам участок, они получили название во времена императрицы Марии-Терезии, поместившей сюда личную гвардию, составленную из солдат-швейцарцев. Возникший в XVI веке вход во двор (нем. Hof) был оформлен по правилам ренессансного зодчества, явив собой классический тип парадной арки, пришедшей в Италию из Древнего Рима. Помимо декоративного, он имел вполне рациональное значение, поскольку вначале к нему примыкал единственный в крепости мост (нем. Brucke). Подъемный, как полагается, оборудованный тяжелыми рычагами, цепями, скрипучими лебедками, он мог бы служить веками, но императору Фердинанду I претил вид железа, и к 1536 году цитадель получила каменный мост Грабенбрюке, более изящный, пышно украшенный статуями львов и фамильными гербами. Наряду с другими средневековыми постройками, в Хофбурге уцелела старая капелла, в которой теперь выступает знаменитый Венский хор мальчиков. Рядом с часовней в пяти отдельных помещениях устроена сокровищница, где, помимо главных императорских регалий – короны, скипетра и державы, – можно увидеть римские и германские атрибуты власти. Габсбурги пользовались только самыми ценными вещами, особенно если они предназначались для коронации. В этом нетрудно убедиться, увидев Евангелие в золотом окладе, на котором присягали все германские императоры-австрийцы, роскошные коронационные одежды, виртуозно исполненные ордена и знаки отличия, в том числе самый роскошный, украшенный 150 бриллиантами. В отдельной комнате хранятся драгоценные предметы дома Габсбургов. Незабываемое впечатление производят легендарный Флорентийский бриллиант в 133 карата, некогда принадлежавший бургундскому герцогу Карлу Смелому, алмазная диадема с огромным Франкфуртским солитером и не менее роскошная корона императрицы Елизаветы. К сокровищам австрийской нации причислены платья герольдов, ризы для крещения, а также корона Владислава Венгерского, парадное облачение Карла Великого и венчальное – Наполеона Бонапарта, колыбель, выполненная из позолоченного серебра для Наполеона-младшего, матерью которого, как известно, была принцесса Мария Австрийская. Расположенная поблизости библиотека заключала в себе множество древних рукописей, 60 тысяч книг, 500 инкунабул (первых печатных изданий), старинных нот и гравюр, около 100 атласов и более 3 тысяч географических карт. В том же здании, помимо большого зала с книгами, имелся рабочий кабинет, особенно любимый основателем библиотеки, императором Францем I. Трепетное отношение этого монарха к своему детищу выражено в указе, согласно которому книжные фонды Хофбурга причислялись к частному имуществу Габсбургов, чтобы, несмотря ни на какие катаклизмы, навсегда остаться в семье. Вторая по расположению от Швейцарских ворот свободная площадка носит незатейливое название Инденбург, что в переводе с немецкого языка означает «внутри замка». Некогда ее значение, очень важное для города, определяли регулярно проходившие турниры и публичные суды. Застройка дворцового ансамбля шла настолько медленно, что создание отдельных сооружений растягивалось на века. В XVI веке появились Штальбург и Амалиентракт – дорога, проложенная на северо-западной, узкой стороне площади Амалии, где стоял одноименный дворец. Сложенный из темно-серого камня, он был построен для вдовы императора Иосифа и назван ее именем. В этой мрачной постройке, по традиции, жили вдовствующие императрицы за исключением Марии-Терезии, которая никогда не покидала императорского дворца. Именно здесь в качестве королевы-матери провела последние годы Елизавета. Следующее, XVII столетие, отмечено созданием Леопольдинского тракта, проложенного по юго-западной стороне той же площади Амалии. Император Франц I По замечанию английского путешественника, в то время «императорская резиденция была в высшей мере превосходна, великолепна, роскошна». Как видно из форм и отделки дворцов XVIII века, все это показалось недостаточным императору Карлу VI, предпринявшему в Хофбурге перестройку небывалых масштабов. Задуманное требовало блистательных талантов, и монарх не скупился, приглашая именитых архитекторов, скульпторов и художников. Придворная (ныне Национальная) библиотека Лучшими произведениями знаменитых зодчих Иоганна Лукаса фон Гильдебрандта и Бернхарда Фишера фон Эрлаха являются здания Испанской школы верховой езды и Рейхсканцелярии. В дворцовых документах указано, что работа была поделена между ними, причем сотрудничество двух талантливых мастеров закончилось ссорой, взаимной ненавистью, а затем и полным разрывом. Специалисты до сих пор не могут с уверенностью назвать конкретного автора каждой из этих построек. Некоторые особенности Придворной (ныне Национальной) библиотеки обнаруживают почерк Фишера. Заложенная в 1722 году по желанию Карла VI, она стала достойным образцом новой венской архитектуры и лебединой песней великого архитектора: он умер через год после начала строительства, успев возвести здание, которое отделывал его сын, сохранивший верность творческим идеям отца. Разбитое на два крыла, увенчанное куполом, помещенным между флигелями, здание библиотеки было украшено фигурами Атласа и Геи. Изящный портал открывал вход в роскошно убранный книжный зал (нем. Prunksaal), протянувшийся через все здание и лишь в одном месте пересеченный высоким овальным помещением. Фишер-младший оформил его в мягких коричнево-золотистых тонах, великолепно подходивших к деревянной отделке стен. В середине комнаты дерево сменялось серым и белым мрамором, но из-за холодных оттенков камня палитра получилась неожиданно теплой, возможно, благодаря соседству с ярким убранством. Богатую, продуманную до мельчайших деталей палитру дополняли сверкавшие позолотой разноцветные кожаные переплеты книг, фрески потолка и, конечно, мебель, выполненная словно для музея. Прункзал Придворной библиотеки Превосходная акустика Прункзала позволяла устраивать не только домашние, но и большие придворные концерты; известно, что в нем не один раз выступал Моцарт. Опиравшийся на колонны купольный свод покрывала фреска «Соединение наук» с изображением аллегорий и своеобразными портретами императоров-основателей, в том числе Карла VI и учредителя библиотеки Максимилиана I. Мраморные статуи остальных Габсбургов «охраняли» 10 зеркальных шкафов для самых ценных книг и, кроме того, стояли на галерее, отделанной панелями из орехового дерева. При посещении иностранных гостей в Прункзале устраивались торжественные приемы. В остальные дни государь, домочадцы и немногие из придворных могли пользоваться собранием, включавшим в себя уже 300 тысяч томов. Библиотечные фонды собирались несколькими поколениями семьи и, помимо позднепечатных книг, включали в себя 12 тысяч инкунабул. Особую ценность представляли египетские папирусы, первое издание «Библии бедных» 1430 года и псалтырь, выпущенный в 1457 году. Сюда же из старого замка были перенесены «звери» Франца I, как потомки монарха-ученого именовали его зоологическую коллекцию, состоявшую из 2 тысяч чучел местных и заморских животных. Роскошное книгохранилище стало последним из трех творений Фишера на Иосифплац – площади, названной в честь императора Иосифа II. Крылья придавали библиотеке замкнутый вид, что вполне согласовалось с канонами классицизма. Тому же стилю соответствовал возвышавшийся посреди двора памятник самому императору, выполненный по подобию конной статуи Марка Аврелия на Капитолийском холме в Риме. Отлитый из бронзы в 1806 году, он придал ансамблю площади торжественность, которая привлекла австрийских чиновников, по сей день заседающих в Рейхсканцелярии. Даже в отсутствие царственных особ Хофбург неизменно ассоциируется с властью, поскольку здесь находится кабинет президента Австрии и венский конгресс-центр. Остальные залы принадлежат музею и потому всегда открыты для публики. Площадь Иосифа со зданием Рейхсканцелярии (справа) Современные посетители не обходят стороной и Штальбург, возводившийся в качестве императорских конюшен. Вначале он располагался за пределами замка и был связан с ним внутренним коридором, выходившим прямо на Иосифплац. Первыми «хозяевами» здания стали лошади так называемой испанской породы, выведенной в Австрии в XVI веке. Подобные горбоносым иберийским коням, они предназначались для армии. Однако, помимо выносливости и прочих полевых качеств, австрийские иберийцы отличались элегантным внешним видом и вскоре начали использоваться в выездке. Развившееся в старину виртуозное мастерство венской верховой езды дошло до нашего времени в виде конного балета, который исполняют жеребцы, воспитанные в доныне существующей Испанской школе верховой езды, учрежденной на базе императорских конюшен. Манеж для нее строил, вероятно, Фишер-младший, хотя в классических формах здания и, особенно во внушительных размерах (длина – 55 м, ширина – 18 м, высота – 17 м) чувствовалось участие Фишера-старшего. Четырехугольник партера обрамляет высоко приподнятая галерея, оборудованная местами для зрителей; балкон верхнего яруса опирается на колоннаду нижнего. В былые времена в манеже проводились торжества и особо значимые концерты. Так, во время Венского конгресса здесь играл оркестр, которым дирижировал Бетховен. Храм Святого Михаила на одноименной площади Манеж в Испанской школе верховой езды Одновременно с отделкой Иосифплац работы проводились в передней части замка, там, где на месте разрушенного старого театра медленно возникал, обретая пышные формы, новый вход со стороны города. Ворота получили название в честь Святого Михаила, как площадь, куда они выходили фасадом. Так же именовался стоявший поблизости с 1220 года храм с романо-готическим фасадом, в склепе которого покоились такие знаменитые деятели Австрии, как поэт Метастазио, советник трех императоров (Карла V, Фердинанда и Рудольфа II) барон Траутсон, путешественник барон Сигизмунд Герберштайн. Высокий ранг владельцев Хофбурга требовал пышных выездов, немыслимых без триумфальной арки. Таковые в то время имелись во всех европейских столицах, кроме Вены. Вход в Хофбург с площади Святого Михаила Для правителей Австрии ее роль надлежало сыграть парадному входу в резиденцию, возведение которой после большой реконструкции закончилось вместе с XIX веком. В последние годы царствования Габсбурги проезжали во дворец под крутыми сводами парадной арки, чтобы оказаться на героической Хельденплац (от нем. Held – «герой» и Platz – «площадь»), там, где сегодня находится стоянка фиакров. Вид на императорскую резиденцию и арочные ворота (в центре) Последней перестройкой резиденции занимался Готфрид Земпер, находившийся, как и заказчики, под влиянием культуры Древнего Рима. Предложенный им проект был грандиозен по масштабам и оригинален в отношении плана. Получив огромный участок, автор хотел воплотить давно задуманную идею игры архитектурных форм. На чертеже полукруглое крыло нового дворца расположилось напротив такого же по форме музея с триумфальной аркой, перекинутой через Рингштрассе. У архитектора получилось нечто похожее на главную площадь Рима времен Траяна, но, к сожалению, он сумел осуществить лишь половину задуманного, то есть построил одно крыло, успев соорудить помпезный портал с привычными для дворцовой архитектуры статуями Геракла в различных видах, аллегорическими фигурами Мудрости, Справедливости и Силы. Музейная скульптура символизировала могущество морских и сухопутных войск колониальной Австрии. Новый императорский дворец был закончен к 1893 году, однако на второе крыло не хватило средств, а грандиозная арка, как оказалось, препятствовала движению транспорта. После смерти Земпера проект перешел к его ученикам, но так и не был реализовал полностью. Новый Хофбург – центр незавершенного имперского форума По идее, всякому государству нужно иметь два дополняющих друг друга центра: духовный и светский. Невероятно роскошный Хофбург с его длинными, симметричными, похожими на крылья постройками и колоннадами мог бы стать «имперским форумом», или светским центром, для чего требовалось относительно небольшое по имперским масштабам строительство. Когда деньги появились, воплощению мечты помешала война, за которой последовало свержение Габсбургов. В создании же центра духовного необходимости не было, поскольку он уже давно существовал в стенах главного столичного собора. Дом Святого Стефана В середине XIV века Вена испытала небывалый расцвет. Бойко шла торговля, бюргеры словно наперегонки переселялись в большие красивые дома, город обрел университет, а одновременно с возведением здания высшей школы началась перестройка главного городского храма. К середине следующего столетия он предстал в совершенно ином, готическом облике, более подобающем столице. Произошло это вскоре после того, как Фридрих III Красивый получил от папы римского разрешение на создание Венского епископства. Обретя столь мощную опору, Габсбурги могли наслаждаться мыслью о полной власти, теперь распространившейся и на духовную жизнь австрийцев. Правивший в начале XVI века ловкий, мудрый, в меру агрессивный эрцгерцог Максимилиан I значительно усилил влиятельность семьи, употребив такое верное средство, как монархические браки. Сам он взял в жены Марию Бургундскую и получил в приданое Нидерланды. Женитьба его сына Филиппа, кстати, тоже получившего прозвище Красивый, принесла Габсбургам Арагон и Кастилию вместе со значительными владениями в Новом Свете. Внуки Максимилиана были сосватаны за принцесс Богемии и Венгрии, что давало австрийским монархам право распоряжаться в этих странах. В своем государстве Максимилиан ввел новое управление, заложил основы прижившейся в Европе политики союзов, провел несколько удачных войн, поменяв рыцарское войско на принципиально новую, наемную армию ландскнехтов, состоявшую из швейцарских пехотинцев, профессиональных чешских солдат и предварительно обученных австрийцев – младших крестьянских сыновей и подмастерьев. Избранный императором Священной Римской империи, он впервые занялся делами Германии, сумев навести хоть какой-то порядок среди хаоса, ранее царившего в ее странах. Талант руководителя и полководца в Максимилиане сочетался с любовью к искусству. Основав музыкальную капеллу при дворе, он способствовал расцвету Дунайской школы живописи. Благодаря ему Вена превратилась из обычного средневекового города в блестящую европейскую столицу. Вена в XVI веке. С гравюры Мериана Правда, это превращение происходило не так быстро, как хотелось бы правителю, и в XVI веке главный город Австрии все еще оставался крепостью с однообразными домами. Венская архитектура, как и любая другая европейская архитектура позднего Средневековья, производит странное впечатление, присущее всем готическим городам. Рассматривая старые планы и рисунки, нетрудно заметить, что все городские строения уподоблены боковой стене главного нефа собора и своими формами повторяют его стрельчатую арку. В отличие от королевского дворца храм располагается точно посредине города. Из-за недостатка площади жилища сжаты настолько, что выглядят почти нереально, напоминая театральные декорации. Венский собор по традиции доминировал над местностью. Раньше, приближаясь к столице, путники замечали его шпиль прежде, чем все, что скрывалось за крепостными стенами. Небольшие приходские церкви имелись во всех районах и тоже располагались в центре каждого из них так, чтобы прихожане могли отовсюду видеть их стрельчатые башни. В современной Вене кольцевая улица Рингштрассе проходит там, где издавна возвышались защищенные рвами стены. Если ее кольцо, отчасти сформированное Дунайским каналом, напоминает об империи, то величественные формы собора, до сих пор господствующего над низкой застройкой исторической части города, память связывает с католицизмом, точнее с эпохой, когда он занимал слишком большое место в жизни европейцев. На рубеже XV–XVI веков цивилизованный мир охватило явление, известное под названием Реформация. Так принято обозначать процесс освобождения церкви от влияния папы римского и перехода ее к подчинению светским властям – королям (Англия), князьям (Германия) или городам (Швейцария, Нидерланды). В момент, когда сторонники Мартина Лютера овладели умами большинства народов Европы, некоторые страны, в том числе и Австрия, выступили под знаменем контрреформации, выразившейся в том, что католическая церковь перешла в зависимость от правящих династий. Впрочем, после короткого периода борьбы за лютеранский католицизм, как оказалось, нереальный, страна вновь выразила почтение папе и стала католической, теперь уже навсегда. Символом истинной веры австрийцев послужил собор Святого Стефана, или Стефандом, как его принято называть в народе. Каждый австрийский император старался внести свой вклад в его и без того величественный облик, отчего здание, заложенное в виде романской базилики, превратилось в нечто фантастическое, глубоко своеобразное, в целом не подходящее под описание какого-либо известного стиля. Первый камень в основание храма Святого Стефана заложил Генрих Язомиргот в 1144 году и уже через 3 года население Вены, возможно, с тем же правителем, присутствовало на освящении. Стефанaдом. Гравюра, XIX век Средняя часть нынешнего фронтона и обе передние башни, по слухам, были построены Октавианом Фолькнером из Кракова. Доказательством блестящего таланта польского зодчего служат сохранившиеся доныне хоры и обе башни, вначале составлявшие западную часть сооружения. Средневековые хронисты с восторгом отзывались о самом здании, не уставая расхваливать ворота, в которых четко выражен романский стиль. Сегодня они открываются только в праздничные дни. Паперть (галерея, примыкающая ко всем, кроме восточного, фасадам храма) с каждой стороны обрамлена семью колоннами, доходящими до ворот боковой ограды. Столбы, завершенные пышными капителями, служат опорами для вытянутых в высоту полуарок, украшенных по подобию колоннады. Еще пышнее отделка архитрава (части покрытия колонны, лежащей непосредственно над капителью), созданного воистину золотыми руками мастера, имя которого, к сожалению, неизвестно. Неменьшего внимания заслуживают так называемые языческие башни. Сложенные из песчаника, разделенные на четыре этажа, они в числе немногих построек собора сумели пережить сильный пожар 1258 года. Венский кафедральный собор Святого Стефана Готический облик дом Святого Стефана приобрел в 1359 году, когда его возрождением из руин занялся герцог Рудольф IV Габсбург. И вновь состоялась торжественная закладка, и вновь правитель, не зря прозванный Великодушным, орудовал лопатой, не отказываясь, впрочем, от помощи мастера Венцла из Клостернойбурга. К 1433 году зодчий Ганс Проходиц завершил работу над огромной Южной башней, тогда как парная ей Северная башня, заложенная на два десятилетия позже, долго оставалась недостроенной. Причиной этого, скорее всего, послужил недостаток средств, но жители Вены с подачи несерьезных историков склонны верить фантастическим слухам. Говорили, что спланировавший ее архитектор Ганс Пухсбаум торопился и, заложив основание, попросил помощи у дьявола. Нечистый запросил слишком большую цену и мастер не смог выполнить условия, отчего башня, действительно возведенная очень быстро, вскоре обрушилась. Своды собора Пухсбаум выводил сам, без всякой чертовщины, поэтому они уцелели и по сей день удивляют редким для того времени совершенством конструкции. В конце XVI века мастер Софои соорудил на верхней площадке многострадальной Северной башни маленькую башенку. Впоследствии предлагались проекты ее сноса и установки более солидного венца, но после долгих обсуждений стало понятно, что все привыкли к асимметричному силуэту Стефандома и здание решили оставить в неизменном виде. Скульптура на фасаде собора Удивительно, но 137-метровая Южная башня – воплощенная в камне фантазия Ганса Проходица – вовсе не кажется громоздкой, даже на фоне современной застройки. Поднимаясь ярусами от самой земли, она плавно сужается кверху, демонстрируя свой неповторимый узор: лес фантастических деревьев, где из стволов вырастают ветки, обрастая тонкими, переплетающимися между собой веточками, которые образуют разнообразный орнамент, также медленно уходящий вверх. Присущая наружным узорам игра света и тени повторяется и в интерьере. Внутренние помещения храма столь же внушительны, как и фасад. Днем просторный зал (длина – 108 м, ширина – 35 м, высота – 28 м) заливает мягкий рассеянный свет. В сумерках или в пасмурную погоду тени сгущаются, заставляя таинственно мерцать все, что покрыто золотом или отполировано до блеска. Специалисты называют главный принцип, которым руководствовались создатели собора, оживленным членением. Именно это в первую очередь заметно внутри, где вертикальные формы, так же как и снаружи, дробятся и собираются воедино, словно исполняя бесконечный танец. Непередаваемое ощущение торжества усиливают звуки органа и хора, что вместе с архитектурой заставляет каждого, кто присутствует в зале, почувствовать причастность к вечному, высокому, истинно духовному. Молитвенный зал собора Святого aСтефана Полный обзор убранства собора занимает несколько дней, но в целом о его богатстве можно судить по виду алтаря. Немногие из столичных церквей могут похвалиться таким роскошным черно-мраморным престолом. Огромную художественную ценность представляют собой средневековые витражи и скульптуры, подобные памятнику герцогу Рудольфу IV, императору Фридриху III, бургомистру Форлауфу и обоим его советникам, в гражданскую войну обезглавленным на одном эшафоте со своим господином. Кафедра, высеченная из камня Антоном Пильграмом в начале XVI века, по праву признается образцом каменотесного искусства. Изображенные на ней картины в центральной части символизируют борьбу добра со злом, причем в качестве злых духов выступают жабы, ящерицы и прочие гады, устрашающе обвивающие перила. Под лестницей, у самого основания кафедры художник поместил собственный портрет, изобразив себя в виде человека с циркулем и угольником в руках, взирающего на дело рук своих из окошка. Надгробные памятники и укрепленные на стенах погребальные плиты удостоверяют благие дела тех, кто заслужил право быть похороненным в кафедральном соборе. Помимо членов правящей фамилии, здесь покоятся прославленные зодчие Фишер и Гильдебрандт, ученые, богатые купцы и, конечно, епископы. В северной части собора некогда отпевали Моцарта и принца Евгения Савойского, которого, в отличие от великого композитора, похоронили здесь же, в маленькой Тирновой часовне. К середине XIX века царственные тела стали хранить в другой усыпальнице, а в склепе собора помещали сосуды с внутренностями усопших Габсбургов. Пожалуй, ни одно городское строение не испытывало столько несчастий, сколько перенес прекрасный дом Святого Стефана. Благополучно пережив Первую мировую войну, он сильно пострадал во Вторую, когда во время одной из бомбардировок загорелись деревянные конструкции и здание пылало несколько суток. В огне погибли готические скамьи, скульптуры, обрушились верхние части здания, упал знаменитый 213-тонный колокол, отлитый из трофейных турецких пушек в начале XVIII века. Восстановление заняло больше 10 лет, реставраторы работали тщательно, однако многое было утрачено безвозвратно. Сегодня более светлый тон камня выдает разрушенные места, что, впрочем, не портит общего впечатления и тем более не мешает восхищаться шедевром старых мастеров. Скульптуры внутри собора Угроза нападения мусульман будоражила европейские страны с незапамятных времен, но для Австрии она стала реальностью осенью 1529 года. Турецкий султан, заявив, что хочет провести зиму в Вене, не был слишком самоуверен, ведь за его спиной стояла 250-тысячная армия, а город защищали ветхие стены и 20 тысяч солдат графа Сальма. Тем не менее австрийская столица выстояла. Записки некого Зигмунда фон Герберштайна, посетившего крепость вскоре после снятия осады, позволяют судить о том, настолько жестокой была борьба: «Вена сильно изменилась… Предместья, немногим уступавшие по величине самому городу, разрушены и сожжены, чтобы враг не мог ими воспользоваться, а может быть и для того, чтобы сузить линию обороны. К тому же вся страна была выжжена врагом, и редко можно пройти на расстояние ружейного выстрела, не натолкнувшись на труп человека или лошади». Статуя Антона Пильграма у основания соборной кафедры На второй австрийский поход турки решились только через 37 лет и в этот раз главнокомандующий не питал иллюзий, заявив: «Не сокрушив Габсбургов, мне остается только смерть под стенами Вены». Он действительно умер, хотя и не дошел до столицы, потеряв армию и жизнь во время безуспешной осады крошечной крепости Сигет. В 1683 году османы сумели-таки добраться до Вены и давняя ситуация повторилась: город по обыкновению был плохо подготовлен к осаде, правитель (император Леопольд I) бежал и опять победу обеспечил небольшой гарнизон, которым командовал отважный комендант граф Эрнст Рудигер фон Штаремберг. И вновь итог борьбы стал неожиданным, почти чудесным избавлением столицы от смертельной опасности, а не триумфом, как эту тяжелую осаду представляли хронисты эрцгерцога. Австрийская армия участвовала в боях, но без инициативы, чаще отступая, порой опускаясь до беспорядочного бегства. Крепости на границах обороняли храбрые солдаты, защищенные своей смелостью лучше, чем ветхими стенами. Голодным, оборванным австрийцам, не имевшим ни должного количества орудий, ни достойных командиров, помогли союзники – польский король Ян Собеский, маркграф Баденский и герцог Лотарингский, призванные все тем же комендантом, который, в отличие от императора, сохранял хладнокровие в любой ситуации. После победы венцы радостно приветствовали Собеского, тогда как сбежавшего Леопольда встретили гробовым молчанием. Императору-трусу пришлось проследовать по пустым улицам мимо закрытых ставен и забаррикадированных дверей. Более того, самые отчаянные собирались в кучки, чтобы криком и свистом «поблагодарить» правителя за разрушенный город и 90 тысяч убитых соотечественников. Колонна Троицы на Грабене Для Австрии переход от Средневековья к Новому времени проходил тяжело, и причиной тому стали не только войны. В промежутке между турецкими осадами Вену едва не уничтожила чума: страшная болезнь погубила около 100 тысяч жителей – почти треть городского населения. В память о жертвах «черной смерти» в том же веке была возведена 21-метровая колонна Троицы; украшенная выразительной скульптурой, она до сих пор возвышается посреди Грабена (нем. Graben) – в Средневековье юго-западной стороны крепости, а ныне обычной городской улицы. Останки жертв чумы остались лежать в катакомбах, расположенных тремя этажами под основанием собора Святого Стефана. Поначалу имевшее исполинские размеры, подземное кладбище постепенно уменьшалось с помощью природы и человеческих рук. К началу прошлого века доступной осталась только часть двух верхних уровней, тогда как остальное было засыпано по указанию властей. Несмотря на страшную сущность, подземелья привлекали немало посетителей, для которых в назначенное время открывался вход, расположенный вне собора, в так называемом немецком доме на соседней улице. Старая Вена слишком долго теснилась в рамках крепостных стен. В определенной мере задачу решила техника многоэтажного строительства, но высокие дома не стали выходом из положения: недостаток строительной площади ощущался слишком явно, доставляя немало хлопот и властям, и горожанам. Пешеходные улицы и даже не раз расширявшиеся главные магистрали всегда были слишком узкими. В городе никогда не хватало места для жилищ, мастерских, административных зданий и более всего для площадей, где могли бы расположиться торговцы. Вид некоторых венских улиц еще напоминает о том, что раньше они скрывались в крепости. Особенно сильно это чувствуется в районе Шотландской церкви, с XII века принадлежавшей одноименному монастырю. Несмотря на название, скорее всего, ошибочное, обитель принадлежала ирландским монахам, прибывшим в Вену по приглашению Генриха Язомиргота. Эрцгерцог покровительствовал им до самой смерти и в награду за доброту был удостоен чести покоиться в здешнем склепе. Рядом в вечном сне пребывает еще один герой – тот самый комендант Штаремберг, чья храбрость помогла горожанам выстоять во время последней турецкой осады. Многоэтажные дома не сделали старую Вену просторной Через 300 лет после основания монастырь перешел к братству бенедиктинцев, которые продолжают жить в нем и сейчас, расположившись в раннесредневековом комплексе, занимающем целый квартал. Когда-то его составляли такие полезные учреждения, как ремесленные мастерские, больница, молочная ферма. Предприимчивые бенедиктинцы до сих пор торгуют ликерами, изготовленными из фруктов, выращенных за стенами обители, а также содержат гостиницу, очень хорошую и совсем недорогую для центра столицы. Более 250 лет в монастыре действует школа, вполне светская, высокого уровня, где учились некоторые известные люди Вены, например Иоганн Штраус: всегда свободная парта великого композитора сохраняется в качестве мемориала. Историки пользуются архивами, составляющими часть монастырской библиотеки, заставленной огромными резными шкафами. Секрет этой мебели раньше знали только посвященные, но теперь каждый может, сдвинув отдельные предметы в сторону, войти в потаенные комнаты. Мирные времена сделали ненужными неприметные двери, скрытые от посторонних глаз помещения, узкие проходы. Постояльцам отеля никто не запрещает бродить по гулким коридорам обители, теперь отчасти превращенной в музей. Шотландская церковь Шотландская церковь последний раз перестраивалась в XVII веке, потому ее романские стены покрыты барочными завитками. Великолепие готики раскрывается при взгляде на алтарь с 19 необычными иконами. Их своеобразие определяет не техника письма (масло) и даже не сюжет (история Богоматери), а картины заднего плана. Библейские сцены написаны на фоне городских кварталов – предположительно самых ранних изображений Вены. Интересно, что некоторые районы и постройки можно узнать, поскольку они сохранились до сих пор. Учитывая ценность зданий на территории бывшей крепости, узкие улицы города, особенно тесные близи кафедрального собора, останутся такими еще долго. К сожалению или к радости местных зодчих, сам храм, пленяя легкостью издалека, кажется нереально грандиозным вблизи именно из-за того, что тесно окружен бюргерскими домиками. Его древние, потемневшие от непогоды и времени стены, не утратив первозданной выразительности, удивляют разнообразной резьбой, погружающей зрителя в мир средневековой фантазии. Мощная кладка опор наверху расчленяется нишами, арками, всевозможными башенками. Трудно не заметить, что каждый метр высоты прибавляет сложности и богатства игре линий, заметно уходящих от готической строгости к свободному полету нового стиля, захватившего Вену на заре эпохи Просвещения. Венское барокко После осады 1683 года некогда прекрасная Вена представляла собой огромную груду камней в окружении сгоревших предместий. Зиявшая дырами крепостная стена, обугленные деревья, развалившиеся дома, целые кварталы, уничтоженные огнем и турецкими снарядами, не оставляли сомнения в том, что город придется возводить заново. Начавшийся тогда строительный период оказался интенсивным, к счастью, благотворным и на века определившим развитие австрийской столицы. Получив горький урок, власти в первую очередь позаботились о защите, издав указ, согласно которому запрещалось любое строительство ближе, чем на 600 шагов от крепостных стен. Все находившиеся в запретной зоне здания были снесены, а вместо них появился зеленый массив – основа знаменитых венских парков – к 1704 году окруженный сплошным земляным валом. Его устройство являлось важным стратегическим мероприятием, поскольку Вена страдала от набегов венгерских партизан-куруцев. На примыкавших к зеленому поясу участках строились дворцы и виллы богатых горожан. Рядом с аристократами без опаски селились торговцы, на чьи деньги в основном восстанавливалась Вена. Несмотря на широкий фронт работ, власти не испытывали материальных затруднений, поскольку немалые средства поступали от предпринимателей, разбогатевших на военных поставках. Почувствовав заботу короны, столица стала развиваться очень быстро. Заметное оживление наблюдалось и в экономике, и в культуре, вскоре достигшей небывалых высот, особенно в области архитектуры и музыки. От осады сильнее всего пострадали западные кварталы, где все возводилось заново, в модном стиле барокко, который, став выражением нового восприятия жизни, по сей день определяет лицо города. Немногим больше 30 лет понадобилось для того, чтобы поля и леса за стенами крепости превратились в аристократический район, изящными террасами спускавшийся к толстым стенам. Чудом уцелевший Старый город лежал немного ниже предместий, тогда как парковая зона с новыми широкими улицами, большими императорскими дворцами и уютными виллами расположилась на возвышенности. Перебравшись на окраину, венские аристократы оставили тесные кварталы крепости купцам, промышленникам, ремесленникам, чиновникам, военным и низшим придворным чинам. План Вены начала XVIII века: 1 – старый город за крепостной стеной; 2 – зеленый пояс; 3 – наружные земляные валы; 4 – кольцо построек эпохи Барокко Всего через несколько лет после начала перестройки из окон вновь возведенных дворцов открывался вид на городские укрепления, отремонтированные и вполне готовые к встрече с врагом. Внутренний город с прежними острыми фронтонами, готическими и романскими башнями, колокольнями, кружевными навершиями храмов так и остался средневековым. Новейшие постройки окружили его плотным кольцом, и почти все были обращены фасадами к центру, отчего напоминали слуг, которые возвышались над сидящим господином. Стоит отдать должное предприимчивости властей, набравших армию дешевой рабочей силы из пленных турок, крепостных Венгрии и Моравии. Ими руководили опытные мастера, преимущественно итальянские и тирольские каменщики. В хрониках описаны случаи, когда рабочие умирали от голода или побоев после неудачных побегов, тонули, совершая массовые заплывы через Дунай, кстати, очень широкий вблизи Вены. К началу XVIII века население Европы воспринимало название Вена как понятие, наполненное определенным смыслом. Раньше всего лишь столица вечно воюющей державы, теперь она была средоточием высокой культуры. Город вырос из примитивной крепости, обрел собственное лицо и мог не только отзываться на чужие идеи, но и создавать свои. Частные библиотеки с сотнями, а иногда и тысячами томов в Австрии стали явлением столь же распространенным, как и домашние театры, из которых родилась знаменитая венская опера. Однако быстрее остальных сфер культуры развивалось зодчество. Красивые, гармоничные сооружения, какими по праву считались столичные дворцы, были уникальны, поскольку их создатели следовали венскому барокко, позже отождествленному с австрийской культурной традицией. Примерно одинаковый всюду, в Австрии этот стиль непостижимым образом соединял в себе легкость и тяжеловесность, изящество и силу, воздушную неопределенность и спокойную ясность. Постройки парковой зоны, созденные в стиле венского барокко Владельцы прекрасных построек принадлежали к высшим слоям общества, но изредка дворцы заказывали люди, недавно вышедшие из лачуг – промышленники, банкиры, крупные торговцы. В это время неслыханно богатели, поднимались по социальной лестнице, получив дворянское звание, такие известные семейства, как Аттем, Шварценберг, Клари, Лобковиц, Цинцендорф. Головокружительную карьеру сделал, например, принц Евгений Савойский, представитель не слишком громкой и к тому же иностранной фамилии. В таких условиях перед наиболее способными открывались широкие возможности, примером чего служит карьера Фишера фон Эрлаха, получившего дворянство за верную службу Габсбургам. Прославленный зодчий был сыном безвестного скульптора и с детства осваивал профессию отца. Отменно выполненная медаль с портретом императора Карла II – первое серьезное произведение юного мастера – открыла путь ко двору, где он достиг небывалой для простого человека высоты. Следующими работами стали декоративные статуи, колонны и триумфальные арки. После нескольких лет обучения наследника престола, неожиданно заинтересовавшегося архитектурой, Фишер занял место главного инспектора пр7идворных строений и оставался в этой должности до конца жизни. Звание члена Академии наук было получено по протекции Лейбница, которого восхитило здание этого учреждения, построенное, как и многое другое в Вене, по проекту Фишера. Впрочем, архитектор не слишком нуждался в хлопотах великого математика, поскольку к тому времени уже давно именовался зодчим немецкой нации. Первым полностью завершенным сооружением из ряда барочных построек «зеленого пояса» Вены стал дворец, к 1697 году построенный Фишером фон Эрлахом для князя Шварценберга. Будучи лидером в богатстве и почестях, надо сказать, не вполне заслуженных, этот аристократ занимал в государственной иерархии очень высокое место. О том, насколько высоко австрийцы ценили его деятельность, можно судить по обилию посвященных ему городских объектов. Помимо дворца, в старой Вене имелись Шварценбергплац и Шварценбергбрюке с бронзовой скульптурой, а также конная статуя самого князя, выполненная саксонским скульптором Эрнстом Хёнелем. Центральная часть дворца Шварценберга Фельдмаршал Карл Филипп Шварценберг командовал союзными войсками в войне против Наполеона, хотя всего за год до этого воевал на его стороне; говорили, что такая перемена была обусловлена хорошим вознаграждением. В эпоху беспрерывных баталий монархи нуждались в хороших полководцах, однако окружающие знали князя как жестокого, властолюбивого и корыстолюбивого начальника, платившего за свои победы жизнями десятков тысяч солдат. Дворцовый парк со скульптурой Лоренцо Матиелли Многочисленные покои дворца Шварценберга походили на музей: роскошная мебель, фамильные ценности, скульптура, живопись, включая парадные портреты членов княжеской семьи. Внимание привлекали даже стены, щедро украшенные лепниной, канделябрами, гобеленами и, конечно, работами лучших европейских живописцев. Дом был окружен прекрасным садом с крытыми аллеями, «заброшенными» водоемами, фонтанами, особым образом подстриженными деревьями, со вкусом устроенными цветниками. Убранство парка удачно сочетало в себе французскую четкость с английской естественностью. Фишер хотел видеть свой родной город садом, и с устройством «зеленого пояса» эта мечта могла бы воплотиться в жизнь. Правда, первые возникшие вблизи него дворцы считались летними, поскольку были непригодны для проживания зимой. Возникла проблема отопления огромных залов, кроме величины, имевших эффектную, но неудобную овальную форму. Отдельные комнаты выстраивались в анфилады или являлись сквозными проходами из парадного двора в сад, многие имели слишком много окон: лишая жилища тепла, высокие проемы позволяли любоваться творением ландшафтного мастера. Спустя какое-то время владельцы роскошных особняков поняли, что использовать эти постройки в качестве дач нерационально, и начали перестраивать их для постоянного жилья: застеклили веранды, уменьшили размеры залов, поставили современные отопительные приборы. Еще не закончив дворец Шварценберга, Фишер приступил к строительству дома для принца Евгения. Всякий мастер был бы счастлив иметь заказчиком столь колоритную, понимающую искусство личность, к тому же неразборчивую в средствах. Владелец будущего дома – прославленный полководец, любимец венских дам – нажил огромное состояние и тратил его так же решительно, как расправлялся с врагами на поле боя. Проведя первые 20 лет жизни во Франции, сын князя Савойского, член древнего рода был оскорблен отказом короля Людовика XIV дать ему полк. Покинув страну, он поступил младшим офицером в австрийскую армию, где вскоре проявил доблесть, отличившись при нашествии турок в 1683 году. После этого император доверил ему драгунский полк, произвел сначала в генералы, затем в фельдмаршалы, а в 1703 году Евгений Савойский стал гофкригсратом, как в Австрии именовалась должность главы военного совета. Взлет от простого волонтера до верховного главнокомандующего был стремительным даже для времени легких карьер. Однако в данном случае слава соответствовала заслугам, ведь на счету принца было 24 битвы, в том числе и те, которые повлияли на ход мировой истории: разгром турецкой армии при Зенте (1697), Петервардейне (1716), захват Белграда в 1717 году. Отчаянно храбрый, решительный, выносливый и хладнокровный, он был сторонником жесткой дисциплины и, несмотря на строгость, пользовался любовью солдат. Влияние принца чувствовалось и на полях сражений, и при дворе. Титулы, власть и богатство позволяли ему не считаться с тратами, благодаря чему Вена приобрела несколько прекрасных зданий, а также уникальную библиотеку. Главу военного совета очень ценили люди искусства, отождествляя его с мифологическими героями: для них он был и «вторым Геркулесом», и «вторым Аполлоном», и «покровителем муз». Оставив армию, Евгений Савойский поддерживал молодых живописцев, литераторов, музыкантов, собрал большую коллекцию живописи, позже размещенную в залах Бельведера. Первый заказанный Фишеру дом принц Евгений пожелал расположить в старом городе, на узкой средневековой улице, чьи формы определили резкую, низкорельефную моделировку фасада. Мощные порталы здания почти не отличались друг от друга, что давало возможность при желании увеличить дом, всего лишь продлив его вдоль улицы. Возможно, именно поэтому здесь отсутствует центральная ось – деталь, присущая большинству строений той эпохи. Внутри особенно впечатляет лестница, украшенная тяжеловесными статуями, как того требовал стиль барокко. Городской дворец Евгения Савойского Дворец Шёнборн Памятник Евгению Савойскому и поныне стоит во внешнем дворе Хофбурга, украшая площадь императора Франца I и вход в новый дворец. Как положено герою и полководцу, о чем свидетельствует маршальский жезл, он восседает на могучем боевом коне, в компании бронзового эрцгерцога Карла, тоже прославившегося в битвах, но столетием позже. Для венской архитектуры появление дома принца означало рождение типа городского дворца, который затем не раз повторялся в творчестве Фишера. Таковым стал большой дом графов Шёнборн, включавший в себя не только множество залов, но и домашний театр. На его сцене выступали молодые столичные актеры, ведь хозяева слыли щедрыми меценатами. Кроме дворца на Рингштрассе, сиятельные графы имели небольшой садик в самом центре Вены. Построенный в нем павильон, тоже похожий на дворец, видимо, не предназначался для жилья, во всяком случае, Шёнборны приезжали сюда редко и только для того, чтобы показать знакомым очередную картину, приобретенную для парковой галереи. В 1710 году, спустя десятилетие после того, как был построен городской дворец принца, зодчий приступил к проекту Богемской придворной канцелярии, где, в отличие от предыдущего строения, четко прослеживалась центральная ось. Тогда же ему доверили перестройку дворца Лобковиц, точнее, устройство в нем портала и аттика, а также возведение очаровательного дворца Траутсон – по сути загородной усадьбы, обращенной фасадом к «зеленому поясу» столицы. Портал дворца Лобковиц Церковь Святого Карла (нем. Karlskirche) украсила Вену в 1713 году, после того, как город избавился от чумы. Правивший тогда Карл VI предложил назвать ее именем своего святого покровителя и поручил строительство Фишеру. Если монарх и священники видели в храме благодарность Богу за избавление от беды, то зодчий рассматривал свое будущее творение в качестве памятника погибшим и, возможно, поэтому решился нарушить традиции: великолепное культовое здание было наделено светскими чертами. Достраивал храм итальянец Мартинелли, которому пришлось заменить умершего Фишера на торжественном освящении в 1733 году. Работая по планам знаменитого мастера, он не устоял перед соблазном отойти от венского барокко и придал куполу овальную форму, характерную для архитектуры Италии. Середину резко расчлененного фасада занял классический портик с шестью колоннами. Дань памяти жертвам чумы – скульптура фронтона, оформленного выразительными сценами Великого опустошения. Вход в церковь обрамляли два огромных столба, похожих на римскую колонну Траяна, но с рельефами, на которых вместо варваров красовался святой Барромей, до канонизации носивший имя Карл Барромиуш. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/elena-gricak/vena/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 99.00 руб.