Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Коллекционер женщин Марина С. Серова Частный детектив Татьяна Иванова С азартом берется частный детектив Татьяна Иванова вести дневник очередного расследуемого дела. По часам и минутам фиксирует она в тетради все происходящее – встречи с подозреваемыми, работниками милиции, случайными свидетелями загадочного убийства. В собственной квартире убит отец двух малолетних девчушек. Кто-то ударил его по голове старинным чугунным канделябром, который с незапамятных времен стоял в прихожей и достался этой семье в наследство от прабабки. Подозреваемых много, но неопровержимые факты и четкая логика Татьяны отметают их одного за другим. И вот остается один. Но не по ложному ли следу пошла Татьяна на этот раз? Ведь от ошибок не застрахован никто, даже самый лучший сыщик… Марина Серова Коллекционер женщин * * * Не знаю, хорошо это или плохо, но решила я как-то сдуру попробовать вести дневник и взялась за это с тем азартом, с которым, впрочем, берусь за любое дело. А вот что из этого получилось – и получилось ли вообще, – судить, читатель, тебе. 13 апреля, 19 часов 10 минут Согласитесь, подглядывать за соседями – очень увлекательное занятие. Хвала тебе, о создатель дверных «глазков», о мудрейший из мудрейших! Благодаря твоему изобретению, оставаясь незамеченной, можно увидеть много интересных вещей. Например, как молодая голубоглазая шатенка из квартиры напротив, всегда дорого и со вкусом одетая, походкой манекенщицы выходит из лифта и направляется к своей двери. «Ага, ключ в замке не поворачивается – замок-то у них английский, открыть ничего не стоит; там, правда, еще штучка какая-то, но ее при желании, ежели кто влезть захочет, сломать можно, – так вот, не поворачивается ключ: видно, муж дома. У них пару часов назад опять был скандал. Маргарита – баба ревнивая, даром что модно одевается; она вылетела из квартиры как ошпаренная, дверью хлопнула – и вниз по ступенькам, не дожидаясь лифта. Я, правда, этого не видела, но слышать – все слышала. А сейчас вон как вышагивает: остыла, успокоилась, прощения просить будет…» Женщина быстро справилась с непослушным замком и вошла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Соседка, вздохнув, прервала любимое занятие. 19 часов 12 минут – Витя! Виктор! Ты дома? Женщина сбросила туфли, тут же – у двери – оставила сумочку. – Ну перестань, я же знаю, ты дома. Что, в молчанку играть собрался?.. Она застыла на пороге комнаты: муж страшно, неподвижно лежал на полу; голова – в луже крови… Ей показалось: крови так много… весь пол залит… и стены, предметы мебели – все быстрее, быстрее, быстрее – закружились в странном хороводе… Женщина не слышала собственного крика; не помнила, как выбежала на лестничную площадку. …Теперь вокруг были лица – знакомые и чужие – участливые, любопытные, испуганные… Но перед глазами стояло одно – мертвая голова и алая, липкая кровь… Женщина забилась в истерике. Кто-то побежал за водой, кто-то догадался вызвать милицию. Люди в форме с погонами и в штатском приехали неожиданно быстро. И так же быстро установили относительную тишину. – Товарищи, товарищи, попрошу не толпиться! Всем разойтись! Что вам здесь – представление? Кто хозяин квартиры? – Хозяйка… вот она… не в себе она… – Вы хозяйка? Ваше имя, гражданочка? – Я знаю, я тут в соседней квартире живу. Соседка я, Настасья Игнатьевна, а это Маргарита, жена убитого. Надо же – страсти-то какие! Всего пару часов назад мужик живой был: ругались они. Как поругались, она и убежала. Что ж это выходит – она пришибла его и потом сбежала? А сейчас – вроде как ни при чем? Ой, батюшки! – Вы видели, как гражданочка… – Баргомистрова она, Маргарита. – Как гражданочка Бургомистрова… – Да не «Бур», а «Бар» она! – Не перебивай ты, Настасья! Не видишь – люди на работе, им дело знать надо, суть самую. – Вы видели, как гражданочка Баргомистрова выбежала из квартиры после ссоры с мужем? – Нет, видеть не видала, но слыхала – все. И как ругались слыхала: «Не любишь ты меня!» – кричит и как дверью своей хлопнет! – А вы тоже сосед? – Да, я муж Настасьи, Никанор Иванович. Только я не видел ничего. И не слышал. Я телевизор смотрел, там ерунда какая-то шла. А Настасье вечно больше других надо, сует свой нос… – На каком же основании вы утверждаете, что именно гражданка Баргомистрова… – …Как ты говоришь? Баргомистрова Маргарита Вадимовна? Так и запишем… – …по вашему выражению, «пришибла» своего мужа? – Дак кому ж еще-то? Парень он тихий, мирный… – Не болтай чего не следует, Настасья! – …Вот так и выходит: жил-жил человек… – Да, смерть-то она, матушка… – Страшная смерть. – Разойдитесь, граждане, разойдитесь! – …не трогал никого; с женой вот только ругался… но и ее ни разу пальцем не тронул: я бы услыхала. Дочки у них, близняшки… – В котором часу произошла ссора? – А что здесь случилось? – Да мужика зарезали. – Не… стулом прибили. На спине еще ссадина осталась. – А вы видали? – Говорят… – Мало ли, что люди скажут. Народ – он ведь какой – только бы языки почесать. – И не зарезали, и не стулом – пристрелили товарища. Как собаку. – За что? – В нашей стране ни за что не убивают – не Америке вашей чета. – Ну, у нас в стране, знаете ли… – …Да, дочки у них… У деда с бабкой гостят. Сама мне говорила: отвезла, говорит. Я спрашиваю: мол, что девчонок-то не видать? Они бегали тут все. К родителям, говорит, отвезла… – «Говорят»… Мало ли, чего тебе наплетут… А ты и веришь всему… Ишь, верующий какой. – Нет, он и мухи не обидит. Щедрый был, в долг часто давал. Сосед вот, Голубков, и по сей день ему много должен. – Сосед, говорите? Витя, позвони соседу. – Да он спит небось. Разве добудишься? Напился и спит… …Шум, шум, шум… И кровь. Родное мертвое лицо… И эти – живые… чужие… страшные… Говорят – о чем можно говорить?.. Поздно уже говорить: он ничего не услышит… Витя… Витя! – Витя-а! – Тихо, тихо. Не надо, миленькая. – Пустите меня, пустите!.. Витя!.. Кто вы такие все здесь?.. Витя!.. – Вы, товарищ милиционер, не трогайте ее сейчас. Видите: не в себе бабенка, умом тронулась. – Попрошу без разговоров. – Отцу ее позвонили. Большая вроде шишка – отец-то… …Забыться, забыться… Лица не видеть… – Рита, дочка! – Папа? Вити нет, папа… папа… …Взволнованный голос отца утонул в море других голосов. Маргарита потеряла сознание. 14 апреля, 11 часов «Вчера в 17 часов…» В семнадцать. То есть – средь бела дня. Интересно. «…в своей квартире был убит родственник известного бизнесмена (фамилию бизнесмена из этических соображений мы опускаем). Ведется следствие. Подробности дела мы сообщим нашим читателям в ближайших номерах газеты». Краткость – сестра таланта. Читатели, несомненно, будут удовлетворены столь обширной информацией. Так, что там дальше? «На улице Ст. Разина автомобиль, ехавший со скоростью…» Узнать, какая скорость была у автомобиля, ехавшего по улице Степана Разина, мне помешал телефонный звонок. – Алло? – Здравствуйте! – решительно произнес бархатный баритон. – Могу я побеседовать с Татьяной Александровной? – Безусловно, – голос не был мне знаком. Вероятно, очередной клиент. Обладатель бархатного баритона озадаченно помолчал, затем спросил: – Вы – Татьяна Александровна? – Да, я – Татьяна Александровна Иванова. Чем могу быть полезна? – Гм… мне рекомендовал вас Анатолий Маркович Рабинович, вы, наверное, помните его? Естественно, помню – крупный оптовый торговец. Не первый раз он «подбрасывает» мне клиентов, за что ему огромная правительственная благодарность. Имя Рабиновича уже стало своеобразной гарантией финансового благополучия обращающихся ко мне за помощью: можно быть уверенной, что непременно получу приличный гонорар. – Конечно, помню. Так чем я могу вам помочь? – Видите ли, в моей семье случилось несчастье… Ну разумеется. От большого счастья ко мне еще ни один не обращался. – …убили моего зятя, мужа старшей дочери… Простите, я не представился: моя фамилия Королев, – слышали, вероятно? – Королев Вадим Сергеевич. Как же, как же, слышали! Похоже, тот самый «известный бизнесмен», чью фамилию «из этических соображений» газетчики решили не упоминать. – Мне бы хотелось встретиться с вами. Под подозрением находится моя дочь. Она в глубоком трансе после случившегося. Но совершенно не виновата, ни в чем не виновата! Ее вообще в это время дома не было! Пожалуйста, возьмитесь за это дело. Я заплачу хорошие деньги. Моя дочь в горе и глубоко несчастна. Найдите убийцу – настоящего убийцу, понимаете? Сами знаете, на милицию в наше время полагаться нельзя… Интересно, если дочь Королева узнает, кто именно убил ее муженька, она будет от этого счастливее? – …а вас мне рекомендовали как человека исключительно порядочного и справляющегося с любым делом, даже самым запутанным. «Известный бизнесмен» замолчал. Наконец-то мне позволили вставить словечко в этот «односторонний» монолог. – Подождите, ведь я еще не согласилась… – Я заплачу, – перебил Королев. Определенно, он привык слушать только себя. – Я же говорил вам, заплачу хорошие деньги! Мою дочь необходимо спасти. У меня принцип: не рубить с плеча. Хотя история эта мне почему-то не понравилась сразу. Какое-то неприятное ощущение возникало при мысли об этом деле. – Я перезвоню, с вашего разрешения. Мне нужно подумать. – Да, конечно, конечно! Но согласитесь, пожалуйста! Дайте мне надежду! И запишите мой телефон. Пожалуйста! Королев продиктовал номер. Записывать я ничего не стала, да с моей феноменальной памятью это и необязательно. Мы договорились, что я позвоню ему во второй половине дня. Дело запутанное, это ясно. «Известному бизнесмену», естественно, хочется выгородить доченьку. И он надеется, что у меня это получится. Разумеется, получится, если она не виновата. А шут ее знает – может, она и вправду не виновата? Интересно, у нее хоть алиби-то приличное есть? Потому что только из-за восстановления справедливости ввязываться в эту историю вряд ли стоит. Так подсказывал мне «здравый смысл» (и «твердая память»). Но деньги бы сейчас очень не помешали. Я закрыла глаза, и перед моим мысленным взором тотчас возникли аккуратные пачки зелененьких бумажечек… Зеленое наваждение, честно признаться, и ввело в искушение мою грешную душу. Пожалуй, стоит согласиться. А что нам «скажут» на сей раз возлюбленные мои кости? В самом деле, как это я забыла про гадание? Разве можно в столь важном вопросе полагаться только на собственное мнение? Ай-ай-ай, какое упущение с вашей стороны, многоуважаемая Татьяна Александровна! 13 + 30 + 2. «Это сочетание означает разоблачение чьих-то неблаговидных поступков. Никогда ни к чему и ни к кому не предъявляйте претензий – ни к прошлому, ни к людям, ни к богу, ни к судьбе». Хорошо. Не станем предъявлять. Уговорили. И все-таки – соглашусь. 15 часов Узнав о моем решении, Королев, похоже, ничуть не удивился… Нет, не так: он словно бы иного и не ожидал – принял как должное. Я возмутилась, не вслух, конечно: какая, однако, самонадеянность! Чуть было тут же не отказалась. Но гонорар и в самом деле оказался щедрым: вместо двухсот долларов в день – моего обычного тарифа – «богатенький Буратино» предложил триста пятьдесят. Плюс текущие расходы. …Итак, мне предстояло найти убийцу королевского зятя. – Вадим Сергеевич, мне бы хотелось, чтобы вы рассказали обо всем, о чем сочтете возможным: о семейной жизни вашей дочери, а также об увиденном на месте преступления. Королев закрыл ладонью лицо. – Это было ужасно… Мне позвонили, и я сразу приехал. Рита была не в себе, плакала… Она теперь все время плачет. – Рита – ваша дочь? – Да… Там было полно людей… знаете – соседи, зеваки – им все всегда интересно. – Позвольте, на каком этаже жили ваша дочь с мужем? – На шестом, в одиннадцатиэтажке… Зеваки, как я понимаю, – конечно, лишь случайные прохожие. На шестом этаже оказалось много зевак? Один из них – или не один – мог и оказаться убийцей. – …я записал адрес дочери. Вот. – Благодарю вас, – я положила бумажку в карман плаща. – Была милиция, опрашивала всех. Но вы же знаете этих стариков – никто ничего не видел! Все трясутся за свою шкуру. Милиция, конечно, никого не найдет. – У вашего зятя были враги? – Нет, не думаю. Виктор был человек мирный… – Королев помолчал. – Он работал шофером, неплохо зарабатывал, и мы с женой помогали. Денег у них было достаточно – в долги не влезали. Даже сам зять, случалось, одалживал. – Кому? – Да… разным… Чаще – соседу своему, алкашу. Тому вечно на пузырек не хватало. Так, еще один подозреваемый. – И помногу одалживал? – Прилично, не скупился. Последний долг сосед, похоже, не отдал. Но выводы делать еще рано. – А между собой Рита с мужем жили дружно? – По-разному. Иногда и ругались. Но они любят друг друга!.. Вернее, любили… – поправился Королев и снова ненадолго замолчал, потом добавил: – И в дочках-двойняшках Виктор души не чаял… Не могла Рита его убить, ну просто не могла! Ревнивая она, это да, но убить – никогда! Он почти кричал; мы сидели на лавочке (весна – воздух – солнце; душные кафе меня не прельщали, и я предложила встретиться в Липках), прохожие стали оглядываться, и я тронула Королева за руку. – Вадим Сергеевич!.. – Он немного пришел в себя, кивнул: «Спасибо». – Знаете, там была кровь… Его ударили сзади, по голове… чем-то тяжелым… Татьяна Александровна! – Впервые за все время разговора он обратился ко мне по имени. – Можно просто Таня, – вставила я. Королев не обратил внимания. – Я знаю – чем! – Осенило вдруг мужика! – Я думал вчера… Может быть, это что-то подскажет вам… Прояснит. Понимаете, его не оказалось на месте; сначала я и внимания не обратил: крики, шум, Рита в истерике, Виктор лежит в крови, стул опрокинут… А потом – уже дома – понял: чего-то не хватало! Татьяна Александровна, его не было на месте! «Известный бизнесмен» оживился – и как-то даже стал симпатичнее: иссиня-черные с проседью волосы откинул назад, глаза блестят… Я даже залюбовалась этим пятидесятилетним мужчиной и не сразу сообразила: чего не было на месте? Он все говорит – его, его… – Простите, Вадим Сергеевич, что именно должно было быть на месте? – Канделябр – разве я не сказал? – чугунный канделябр, антикварная вещь; он достался Рите от прабабки со стороны матери. Моя дочь очень гордилась им, берегла; он всегда стоял на самом видном месте – на столе, чтобы каждый, кто войдет, мог обратить внимание… Так вот, канделябра не было! Может, убийца унес его с собой? Это уже становилось интересным. – Извините, а почему вы решили, что вашего зятя ударили именно канделябром? Вещь старинная, сами говорите, его могли просто прихватить с собой. – Нет-нет, я уверен. Понимаете, он так лежал… – Кто? Виктор? – Да; когда его ударили, он должен был стоять спиной к столу. Больше за его спиной никаких тяжелых предметов не было. Значит, королевского зятя убили антикварным канделябром. На сем старинном предмете наверняка должны были остаться отпечатки пальцев – зачем же светиться? Логично. Но в этом случае отпечатки пальцев должны остаться и еще где-нибудь: на мебели, на посуде… Надо позвонить Кире. Киря – Владимир Сергеевич Кирсанов – мой старый институтский приятель, ныне подполковник милиции. – …позвонить Кире, – машинально повторила я вслух. – Простите? – Нет, это я так… Вот что, Вадим Сергеевич, мне нужно будет поговорить с вашей дочерью. Она в состоянии рассказать, что видела? Королев буркнул что-то невразумительное и пообещал ее уговорить – словно одолжение сделал. Тут же появилось желание плюнуть на все… но зеленое наваждение одержало верх – и мы договорились встретиться у «известного бизнесмена» дома; завтра к полудню он пришлет за мной машину. А сейчас надо немного пройтись и подумать. Я достала из сумочки сигареты. Прикурила, затянулась. Хорошо! Вычитала где-то – сия отрава, оказывается, стимулирует умственную деятельность. Может, кто и поспорит с этим утверждением, но что касается меня – согласна целиком и полностью. Отгородившись от мира сизым облаком, глядя на огонек «отравительницы», с головой уходишь в работу… И думается замечательно! Окружающие, правда, иногда ропщут. Не нравится людям дымная завеса. Да что они понимают! Атмосферу, говорят, загрязняешь; природу, говорят, портишь… Ничего подобного! Природу «испортили» задолго до моего появления на свет божий. К тому же две трети человечества дымят как паровозы с незапамятных времен и от сей пагубной привычки избавляться не собираются. Полагаю, атмосфера не станет сильно возражать, если я примкну к «основному большинству». К тому же наша светлость не просто «коптит небо», наша светлость приносит ощутимую пользу человечеству… в лице Вадима Сергеевича Королева и его семейства. …Итак, что мы имеем на данный момент? А имеем мы по меньшей мере двух подозреваемых (возможно, в ходе следствия появятся еще) – жену убитого и соседа-алкоголика. У жены, пожалуй, больше шансов убить. И больше причин. Что же касается соседа… На моей практике еще ни один алкоголик-должник не тюкал своего благодетеля по голове старинным канделябром. Кто в следующий раз деньжат одолжит? Не выгодно тюкать. С Ритой мы побеседуем завтра, если она будет в состоянии со мной говорить, а вот соседа стоит побеспокоить прямо сейчас. Я вынула из кармана бумажку с адресом, который записал для меня Королев. Так это, оказывается, недалеко, в центре. Ну, вперед! 16 часов 50 минут Соседа дома не оказалось. Охранявший квартиру убитого знакомый милиционер весьма любезно сообщил, что несчастный алкоголик арестован по подозрению в совершении преступления. Ну и влип же мужик! – я имею в виду соседа. Теперь изволь еще и его невиновность доказывать… Отчего-то возникла уверенность, что к этому преступлению он не причастен. А кто знает, сколько уже наплел со страху в следственном изоляторе?.. Стоп. А почему, собственно, я должна доказывать невиновность этого человека? Кто он мне – кум, сват, брат? Или, может быть, за работу много платит? Я его не знаю, он меня не знает – ну и пусть себе сидит. И без него дел предостаточно. Замечательно. Убедила себя, Танечка: забудем про соседа. И все-таки – жалко мужика… Ладно, если уж я оказалась здесь, не мешает самой осмотреть квартиру «безвинно убиенного». Любезный страж, конечно же, не стал возражать против моего проникновения внутрь «запретной зоны», только на всякий случай осторожно посоветовал: – Таня, ты руками ничего не трогай… Я обещала. …Все как будто бы ничего, но я почему-то ожидала худшего – каких-нибудь осколков, поломанной мебели. Драки тут явно не было. Мелом на пестром ковре обведено положение тела убитого. Со стороны головы – засохшие пятна крови. Удар, видимо, нанесен сзади, да и Королев утверждает то же самое. Причем ударили неожиданно. Стул опрокинут, скорее всего, случайно: падая, Виктор по инерции пытался за что-нибудь ухватиться. Вот вроде бы и все. – Слушай-ка, Дим, – так зовут охранника, – здесь снимали отпечатки пальцев… Ты случайно не знаешь результата? – Не-а, мне не докладывают. Позвони руководству. Непременно позвоню. Я еще осчастливлю это руководство личным появлением в «ихних апартаментах». А пока – что мы имеем? Это явно не профессиональное убийство. Профессионал не тюкает жертву по голове старинными подсвечниками, и ему нет нужды избавляться от орудия убийства, которого, если орудием убийства действительно был канделябр, на месте не оказалось. К тому же профессионал, как правило, работает в перчатках; следовательно, отпечатков пальцев того человека в квартире тоже не окажется. Логично. Подозреваемых-«непрофессионалов» (так и хочется сказать «любителей») у нас на данный момент насчитывается двое: жена убитого и сосед оного, ныне «проживающий» за решеткой. Женой мы займемся завтра, соседом… соседом – немного позже, а сейчас пора «осчастливить» руководство нашей доблестной милиции. Я достала из сумочки сотовый и набрала номер служебного телефона Кири. – Алло? – несмотря на то что рабочий день закончился, уважаемый подполковник оказался на месте. – Владимир Сергеевич? Добрый день. Вас беспокоит Татьяна Александровна Иванова. – Танечка! Здравствуй, рад тебя слышать. – Надеюсь. Володя, у меня к тебе дело. – Как всегда. – И я услышала такой тяжкий вздох, что принять его за искренний было совершенно невозможно. – Кто занимается делом об убийстве… – Тут я сообразила, что не знаю фамилии жертвы. – …убийстве Виктора – как его? – зятя «известного бизнесмена» Королева, читал сегодняшние газеты? – А-а, Баргомистрова! Этот бизнесмен с утра всю милицию на уши поставил: вынь да положь ему убийцу. Так, значит, решил дяденька подстраховаться: милиция – само собой, но и частный детективчик лишним не будет, а мне заливал: не верю, мол, ментам, не верю! Ну да ладно! Зато деньжат заработаю. – Алло! Таня, куда ты пропала? Слушаешь? – Да-да, внимательно. – Я говорю, майор Смолин… – Что – майор Смолин? – Ты спрашивала, кто занимается этим делом. – Кажется, Киря немного обиделся. – Значит, Смолин? Он молод, хорош собой? – Ты решила его соблазнить? – подполковник хмыкнул. – Ему сорок четыре; высок, сед; имеет один существенный недостаток: верен своей второй жене. – Дай-ка мне телефон этого майора. Киря назвал номер. – Звони завтра с утра, он уже ушел. – Спасибо тебе. Хочешь, я в качестве благодарности накормлю тебя ужином в любом ресторане, какой душа пожелает? – Нет уж, благодарю покорно! Однажды ты уже сделала это, – Киря рассмеялся. – После роскошного ужина возвращаться к супу из кубиков «Галина Бланка»? Ну, пока. Не пропадай, звони. – Подполковник милиции положил трубку. – Дима, ты Смолина знаешь? – спросила я, убирая сотовый обратно в сумочку. – Мировой мужик. – Как его, кстати, зовут? – Анатолий Алексеевич. Ну что ж, поживем – увидим, что представляет собой этот майор Смолин. А сейчас пора домой… в ванную – в прохладную успокаивающую воду… И пораньше лечь спать. 15 апреля, 9 часов Спать вчера я и в самом деле легла рано: около десяти. Почитав немного (есть замечательная «снотворная» книга – «Библейские холмы» Э. Церена: по прочтении трех страниц начинают слипаться глаза), заснула сном праведника и хорошо выспалась. На сегодня предстоит сделать по меньшей мере два дела: познакомиться с майором Смолиным и побеседовать – если получится – с дочерью Королева. Кроме того, необходимо постараться вызволить из тюрьмы несчастного соседа-алкоголика. Так, с кого начнем? Королев обещал прислать машину. Машины нет – значит, начнем с майора. Нет. Пожалуй… с легкого завтрака. И я с чистой совестью отправилась варить кофе. 9 часов 30 минут Перед тем как позвонить Смолину, решила бросить кости. Главное в гадании, как известно, – правильно сформулировать вопрос. Что представляет собой майор Смолин? 30 + 15 + 4. «Ждите скорого обмана. Верьте не тому, что вам говорят, а тому, что видите». Великолепно! Следует ли думать, что Смолин – человек лживый и неприятный? Что он заведомо говорит неправду? Как и вчера, у меня возникло нехорошее предчувствие. Но звонить все-таки надо. Я набрала номер рабочего телефона майора. – Смолин слушает, – сейчас же откликнулся приятный мужской голос. – Здравствуйте, – я представилась, и меня тотчас прервали: – Да-да, извещен. Приезжайте, я вас жду, – майор бросил трубку. Может, у него манера такая – трубку бросать? Или я ему уже заочно не понравилась? Кире спасибо: постарался, «известил». Это хорошо: не нужно тратить времени на рекомендации, можно будет сразу приступить к делу. 10 часов 30 минут В кабинет майора меня провел – кто бы вы думали? – тот самый знакомый милиционер, с которым я вчера так мило общалась в квартире Баргомистрова. Смолин встал из-за заваленного бумагами стола, вежливо, сухо поздоровался и указал рукой на кожаное кресло напротив, приглашая присесть. Извинился, пообещал «сейчас закончить» («А вы тут пока располагайтесь») и снова уткнулся в бумаги. У меня появилась возможность внимательно его рассмотреть. «Мировой мужик», как вчера охарактеризовал майора страж Дима, – довольно интересный мужчина: седые волосы оригинально сочетаются с ярко-синими глазами; длиннющие черные ресницы – таким любая девушка позавидует, тонкий нос, красивые губы… Я надела на встречу любимый деловой костюм с короткой юбкой, откинула полы плаща, села в кресло – юбка немедленно задралась на нужную высоту. Смолин не заметил, поглощенный своими бумажками. Положила ногу на ногу – ноль внимания. Странный дядечка. И тут до меня дошло, что майор исподтишка за мной наблюдает. Тогда я разозлилась. – Извините, пожалуйста, Анатолий Алексеевич, у меня не так много времени… Он немедленно поднял голову. Ухмыльнулся: – У меня, как вы догадываетесь, тоже. Чем могу быть полезен? Разве Киря не сказал? Не может быть. Наверное, Смолину захотелось со мной поиграть. Что ж, игра так игра. Жесткая и не по правилам. «Ждите скорого обмана. Верьте не тому, что вам говорят, а тому, что видите». А вижу я… ничего хорошего я не вижу. – Мне хотелось бы знать подробности дела об убийстве Виктора Баргомистрова. – Смею думать, вы тоже заинтересовались этим делом? Почему «тоже»? Разве майор не посторонний человек? Всю жизнь наивно полагала, что следователь должен быть объективным. – Я частный детектив… Смолин, поморщившись, махнул рукой. – Знаю, не продолжайте. Я получил указание всячески содействовать вам в этом деле… – Он хмыкнул и ехидно прищурился. – Так вот, никакого дела на самом деле и нет, вернее, нет неразрешенных вопросов. Через несколько дней дело будет передано в суд… – Смолин улыбнулся, расслабился, сидя за столом. – Самое короткое из всех раскрытых мной преступлений… по времени, я имею в виду. – Преступление раскрыто? – Да, убийца сам во всем признался. У меня мурашки побежали по телу. – Сосед Баргомистрова? – спросила я напрямик. Майор кивнул. – Конечно. Вот почитайте, если интересно. Смолин достал папку «Дело №…» и протянул мне. Я, Голубков Василий Семенович, признаюсь, что убил своего соседа по этажу Баргомистрова Виктора Андреевича, так как должен вышеназванному Баргомистрову деньги в сумме тысячи пятисот рублей и не смогу их отдать. Виктор Андреевич неоднократно требовал вернуть долг, но у меня таких денег никогда не водилось. Тринадцатого апреля сего года я пришел к соседу занять денег еще. Баргомистров денег не дал, стал меня ругать. В пылу ссоры я схватил тяжелый подсвечник и ударил Виктора Андреевича сзади по голове. Удар оказался смертельным. Увидев, что натворил, я решил избавиться от орудия убийства, то есть замести следы. Я поехал на набережную и утопил подсвечник в Волге, после чего вернулся домой и лег спать. Прошу суд учесть, что я признался во всем добровольно, и облегчить мою участь.     Дата. Подпись Что-то здесь не так. Слишком уж все просто получается: позавчера совершено убийство – и вот уже и убийца найден, и дело закрыто. Так не бывает. Я еще раз перечитала «добровольное признание». Королев утверждал, что его зять давал в долг неограниченные суммы и никогда не требовал вернуть деньги в срок. Нужно уточнить. – В квартире Баргомистрова, конечно же, были найдены отпечатки пальцев так называемого убийцы. Смолин пожал плечами: – Разумеется. – А чьи еще? – Родных – Маргариты Вадимовны, ее сестры, отца, матери – и напарника Баргомистрова, шофера. – А почему вы не проверили алиби напарника? – Деточка, – Смолин вышел из-за стола и навис надо мной, – убийца признался сам, и все факты против него. – И вы даже мысли не допускаете, что Баргомистрова мог убить другой человек? – Кто, например? Жена? Теща? – Вы разговаривали с соседями? – Что вы предполагали услышать от соседей? Да, был шум, крики; пришла жена – увидела труп. Убийцу никто не видел. – Вот именно! – вставила я. Майор проигнорировал мои слова. – Голубкова едва добудились: делал вид, что спит и ничего не слышит. – А если он действительно спал… и вообще ни при чем? – Перестаньте, девушка, – отмахнулся Смолин. – Вы верите в невиновность Голубкова? У вас разработан план действий относительно поисков кого-то другого? Флаг вам в руки! Смолин несколько раз прошелся из угла в угол, после чего застыл прямо передо мной: – Но попомните мои слова: никого вы не найдете. Убийца арестован и понесет заслуженное наказание. Пора заканчивать этот бесполезный разговор. Я встала. – Еще пара вопросов, Анатолий Алексеевич, и я избавлю вас от необходимости лицезреть мою физиономию. Майор усмехнулся и попытался на прощание быть любезным: – Вы уж простите меня за резкий тон… Но сами понимаете – дела: я человек занятой… – Что-то сия приветливость слишком отдает сарказмом. – Всегда чем могу, помогу непременно. Обращайтесь в любое время дня и ночи. Вот исключительно по ночам я к тебе и буду обращаться. Большое искушение: разбудить пару раз и посмотреть, что из этого выйдет. М-да… – Вы, кажется, желаете получить еще какую-то информацию? – Очень даже желаю. Могу я видеть арестованного? – Нет! Удивительно, насколько быстро человек способен измениться в лице: только что Смолин ехидно ухмылялся – и вот уже его ярко-синие глаза превратились в щелочки, правая щека задергалась. Тик у него, что ли?.. – Могу я узнать причину отказа? – Это ваш второй вопрос? – Промежуточный. – И каков же второй? Так, майор отказал мне в свидании с Голубковым безо всяких причин. Сие наводит на размышления… – Последний вопрос звучит следующим образом (иронии Смолин не уловил): сколько вам заплатил Королев? Нетактично, понимаю. Майор, бедненький, аж позеленел от злости. Ответа я ждать не стала: поспешила уйти с глаз долой. На свежий воздух меня препроводил все тот же «адъютант» Дима. Попросила парня достать мне к вечеру адрес напарника Баргомистрова. Дима пообещал это сделать, когда любимое начальство – то бишь «мировой мужик» – отлучится. До дома решила дойти пешком, чтобы было время подумать. А подумать есть о чем, милейшая Татьяна Александровна. Голубков к убийству не причастен, это ясно. Иначе мне не отказали бы в свидании с ним, да еще так категорично. Но почему Смолин руками и ногами цепляется за несчастного алкоголика? Стоп. А за кого же ему еще цепляться? Круг подозреваемых расширился: жена, сосед плюс напарник… и, возможно, некий тип в перчатках, не оставляющий после себя никаких следов. Неизвестного на время отбросим, ведь его нашей доблестной милиции сначала нужно будет найти – ежели он вообще существует; шофер, я думаю, может за себя постоять; жену Виктора не даст в обиду ейный папочка – остается Голубков: отпечатки пальцев есть, алиби нет. А признание из мужика выбить – пара пустяков. Как бы с этим Василием Семеновичем поговорить – как бы до него добраться? Это первый вопрос. Вопрос номер два: зачем Королеву нужно было покупать Смолина? Может, они давние знакомые? Тогда для чего поручать расследование убийства мне? Без меня все было бы куда проще: арестовали «божью овечку», пришили дело… «Богатенький Буратино» со спокойной, мне кажется, душой мог сказать: вот тебе, доченька, убийца; ты знаешь его имя – теперь можешь жить спокойно и счастливо… Какой же смысл усложнять?.. Следуем далее. В квартире убитого, кроме отпечатков пальцев Голубкова, найдены «пальчики»: а) жены Баргомистрова – это естественно, б) сестры Риты и родителей обеих девиц, а также в) напарника Виктора, шофера. Необходимо узнать, как часто бывали в квартире родственники и друзья Баргомистровых и кто из оных посещал счастливую семью за последние, скажем, три дня до убийства. Странно, что милиция не потрудилась выяснить этот вопрос. В-четвертых, нужно побеседовать с соседями. Не может быть, чтобы никто ничего не видел и не слышал. Возможно, некоторые детали, утаенные от следователя, поскольку предубеждение против милиции в народе велико, станут известны мне. Тем более что следователь не слишком перегружал свои мозги «проникновением» в суть дела. …Я поймала себя на мысли, что давно уже топчусь на одном месте… да еще, кажется, жестикулирую и строю рожи. И топчусь-то – мама родная! – в луже! Мои ботиночки! Прохожие, придерживая сумки, благоразумно обходят меня стороной. Спасибо, люди, что еще никто не догадался вызвать «Скорую»! Я выбралась из лужи и чуть ли не бегом постаралась уйти как можно дальше от заклятого места. 11 часов 52 минуты Благополучно, без приключений, добралась до родимых пенатов. Только очень захотелось есть. Мне вообще в последнее время постоянно хочется есть. С чего бы вдруг? А вот обед готовить – ну ни малейшего желания! Не люблю я сей скорбный труд. Идти куда-нибудь уже поздно: скоро подъедет королевский автомобильчик. Что нам остается? Сварить кофе. Я вздохнула – весь день на кофе! 12 часов 25 минут Мое столь приятное занятие – поглощение божественного напитка – очень «вовремя» прервал телефонный звонок. – Татьяна Александровна? – услышала я голос Королева. – Да, здравствуйте. – Вы дома? Хороший вопрос. Нет, меня нет дома. – Разумеется. Я жду вашу машину, как договаривались. – Машина подъедет минут через десять. Значит, я вас встречаю в… где-нибудь без пятнадцати час? – Непременно буду. Видимо, отказываться от моих услуг – я ожидала и такого оборота дела – «известный бизнесмен» не собирается. С одной стороны, это хорошо для меня, но с другой – что все-таки нужно Королеву? Ведь согласно официальной версии убийца найден. – Только… Татьяна Александровна, вы слышите меня? Пожалуйста, будьте с Ритой поделикатнее: она очень ранимая, а тут такая утрата… Рита все время плачет… – Конечно, конечно! Я постараюсь ничем не ранить ее… – Да-да… Пожалуйста. – …но, сами понимаете, вашей дочери придется ответить на некоторые вопросы… – Но вы уж – прошу вас… Я снова обещала «постараться» и сим закончила наш содержательный разговор. …Кофе тем временем безнадежно остыл, а времени до прихода машины оставалось только на то, чтобы бросить кости. Ходить мне голодной до самого вечера… «Ох да тяжела судьбинушка Танюши…» Я вынула из мешочка свои заветные – и на удачу! 15 + 25 + 12. «Ваши дети должны вырасти крепкими и здоровыми. Скорее всего, их ждет неплохая карьера». Вот те на! А я-то думаю, что мне все время есть хочется! «И зачала она от Духа Святаго…» (ой, не надо, это уже кощунство). Вероятно, я должна радоваться, что моих крепких и здоровых детей ждет успешная карьера. Только мне сейчас больше нужны не крепкие дети, а крепкие нервы – для беседы с мадам Баргомистровой. Видимо, эта женщина очень любила своего мужа. «У попа была собака, он ее любил…» А потом – убил. «Любила – убила, убила – любила…» Что за глупая рифма лезет в голову? Нужно будет проверить алиби этой самой Риты, если оно вообще существует. …А вот и машина! 12 часов 45 минут Вышла из лифта – и передо мной сейчас же распахнулась дверь королевской квартиры. Открыл хозяин: хмурый, встревоженный, но безукоризненно одетый. У Королева в холле настенные часы; глянула мельком – без пятнадцати час. Надо же, тютелька в тютельку! – Проходите в комнату. – Вадим Сергеевич указал рукой, в какую именно. – Рита вас ждет. Рита – в кресле – цвет лица совершенно сливается с бледными обоями за ее спиной; неподвижная, замороженная какая-то, с остановившимся взглядом. Только слезы непрерывно текут по щекам. – Здравствуйте, – я присела на краешек кресла напротив. – Как мне лучше вас называть? Женщина молча махнула рукой: мол, все равно! Если она и старше меня, то года на два, не больше. В счастливую пору, скорее всего, была ухоженная, веселая. Сейчас каштановые волосы больше напоминают паклю, чем предмет женской гордости. Уголки губ скорбно опущены… Дочь Королева в таком виде скорее страшна, чем красива. Горе никого не красит… – Рита – можно просто Рита? Знаете, мне необходимо с вами поговорить, – осторожно начала я. Она кивнула. – Пожалуйста, возьмите себя в руки и попробуйте связно рассказать, что вы увидели в своей квартире тринадцатого числа. Мой призыв возымел обратное действие: у Маргариты началась истерика. И вокруг сейчас же забегали неизвестно откуда взявшиеся люди со стаканами воды, с нашатырем, одеколоном, уксусом и чем-то еще. Пару раз споткнулись о мои ноги, хотя я уж и так поджала их насколько могла, но, по-моему, они даже не заметили этого. Господа, кто-нибудь хоть раз ощущал себя предметом мебели? Чувство – прямо скажу – не из приятных. Эдакая никчемная моргающая статуэтка в деловом костюме с короткой юбкой. Однако любая ситуация имеет как плохие, так и хорошие стороны. Пока меня откровенно игнорировали, я получила возможность рассмотреть хлопочущих вокруг Баргомистровой родственников. Ну, с главой семьи я уже имела счастье свести знакомство. А эта матрона в пестром халате – нет слов, красива, но какая-то утомленная, измученная, – видимо, жена Королева. А растрепанная голубоглазая блондинка, вызывающе накрашенная, – скорее всего, младшая дочь. С ней я позже тоже должна поговорить… больше для очистки совести. Пару раз со склянкой в руках промелькнула какая-то бледная моль; судя по одежде, нянька или домработница. С особой сей тоже не мешает побеседовать: эти скромницы, не имеющие возраста, обычно видят и знают гораздо больше, чем им полагается видеть и знать. В уголке, тихонько прошлепав в комнату во время суматохи, замерли, держась за руки, две крохотные белокурые близняшки в одинаковых коротких платьицах. Наверное, дочки Баргомистровых. Хаврошечки, испуганно тараща огромные голубые глазенки, уже собирались дружно зареветь, но их вовремя заметила бледная моль: подхватив обеих на руки, она выпорхнула из комнаты и больше не появлялась. Минут через двадцать с помощью лекарств и ласковых уговоров Рита наконец пришла в себя. Она заморгала, закивала и замахала руками, утверждая, что ей уже лучше и что такое больше не повторится. Мать облегченно вздохнула, погладила ее по голове и, извинившись, вышла вместе с мужем, дабы нам не мешать. Младшая сестрица, напротив, попросила разрешения остаться. Я не отказала, но почему-то эта девица при ближайшем рассмотрении вызвала у меня глухое раздражение. В принципе в ней не было ничего особенного: девушка как девушка; может, не в меру накрашена, экстравагантно, с моей точки зрения, одета, но современная молодежь словно вся из инкубатора: одинаковые прически, одинаковая одежда… Просто девочка не нашла еще свой стиль… И все-таки чем-то она была мне неприятна. Но это уже, как говорится, – личное. Не следует поддаваться эмоциям. Тем более что, удобно устроившись с ногами на диване, она, кажется, не собирались нам мешать. А я тем временем продолжаю изображать манекен: молчу, опасаясь повторения истерики. Однако Рита заговорила первой и, на удивление, спокойно: – Я была в парикмахерской – у нас в доме внизу парикмахерская, – делала прическу. Мы собирались вечером в театр… Олю и Таню еще накануне отвезли сюда, к родителям… – В какое время вы вошли в парикмахерскую и когда вышли оттуда? – Время? Я была там примерно с час… Где-нибудь минут десять восьмого пришла домой… значит, часов в шесть – в седьмом вошла туда. – А где вы были до парикмахерской? – Прошлась по магазинам… – Вы можете это доказать? Простите, я спрашиваю не из недоверия к вашим словам. У вас должно быть алиби. – Я могу доказать, – подала голос сестра Риты. – В пять или около того мы столкнулись в дверях «Чародейки». Поболтали. Потом я пошла домой, а Рита – в очередной магазин. – Да-да, Ксюша права, – подхватила молодая женщина. – Мы встретились в «Чародейке» – мне нужны были кружева, – потом я зашла в «Искусство», затем в «Подарки», затем… А после встретила Володю, Витиного напарника, и он угостил меня кофе с пирожными. А потом была парикмахерская. – Значит, между пятью и шестью вы общались с напарником вашего мужа – как, кстати, его зовут? – Володя, Владимир Александрович Гришин. Вы не думайте на него, Володя славный человек, добрый, чуткий. Он был лучшим другом Вити… Звонил уже… спрашивал, не нужна ли помощь… – У Риты задрожали губы. Чтобы дать ей время взять себя в руки, я повернулась к младшей сестре. – Ну а вы, сударыня, – где вы были после встречи с Маргаритой Вадимовной? Ксения пожала плечом. Ответила надменно (эта девчонка еще смеет разговаривать со мной в таком тоне!): – Я же сказала: пошла домой. Пешком. По дороге никого из знакомых не встретила; дома была без десяти семь. Вечер провела с родителями, тихо и мирно. Вернее, провела бы… Но часов в восемь позвонили Ритины соседи, сообщили о… случившемся. Отец сразу поехал туда, привез Риту. Ну и… вот… – Рита, скажите, когда вы вошли в свою квартиру, как вам показалось: все ли предметы стояли на своих местах? Женщина чуть улыбнулась: – Вы имеете в виду канделябр? Папа говорил, он пропал. Но я не знаю… Когда открыла дверь, стояла такая странная тишина… Витя не вышел встречать… А потом в комнате… Я не могу, не могу так больше! Я все время вижу его голову и кровь вокруг!.. – Рита опять разрыдалась. – А вы полагаете, что Виктора… что – как это? – орудием… был канделябр? – зло спросила Ксения. Судя по тону, похоже, я тоже ей не приглянулась. – Полагаю, да. Если, конечно, преступник не принес орудие убийства с собой. – Тут меня посетила удачная мысль: а почему бы не узнать, что сестры думают об официальной версии убийства? – Вы, конечно, уже слышали, что преступник арестован, – начала я. Ксения сморщилась, как от оскомины; Маргарита, смахнув со щеки слезу, покачала головой. – Слышали, – тихо произнесла старшая сестра. – Только Василий Семенович не мог убить. Он и мухи не обидит, напрасно его арестовали. Понимаете, я думаю… я надеюсь, мне будет легче… когда вы найдете настоящего убийцу… когда он будет наказан… – Рита всхлипнула и судорожно сжала руки. Ксения подбежала, обняла, стала что-то шептать ей, утешая. Затем повернулась ко мне: – Смолин звонил нам. Этот алкаш вроде взял всю вину на себя, что-то там подписал… У него наверняка выбили это признание! Отец не верит, да и мы тоже. Просто искать не хотят. А с Василия что взять – алкаш, он и есть алкаш. Испугался… Как у этой девчонки все просто получается! Тот ленив, этот напуган до полусмерти… Хотя, впрочем, тут она права. Ведь и я считаю, что проще повесить вину на несчастного алкоголика, чем искать настоящего убийцу. И все-таки странное предубеждение сложилось у меня против Ксении. Может, тому виной ее взгляд – тяжелый, исподлобья? Или что-то еще? Есть в ней какая-то звериная настороженность. Интересно, она со всеми так держится или только со мной? Мои размышления прервала бледная моль, с подносом в руках бесшумно проскользнувшая в комнату. На подносе стояли кофейник, молочник, чашки и вазочка с печеньем. Мой бедный голодный желудок довольно заурчал. Фу, неудобно получилось: я заметила, как Ксения, принимая у домработницы поднос, отвернулась, чтобы скрыть улыбку. С той же торжествующе-ехидной усмешечкой девушка принялась разливать по чашкам кофе. Я поинтересовалась, как зовут эту болезненного вида безмолвную особу, что принесла нам «напиток богов». – Настя, – ответила Маргарита. – Мы зовем ее просто Настя. – Анастасия Белова, – вставила младшая сестра. – Ей очень идет ее фамилия, правда? Действительно, идет. – Она помогает маме по хозяйству и присматривает за девочками, – продолжила Рита. – …и при этом вечно сует нос не в свои дела! – раздраженно перебила сестру Ксения. Так я и думала! Обязательно надо побеседовать с этой Настей. Но – наедине. А сейчас, пожалуй, пора откланяться. Вот только допью кофе. Я попросила разрешения еще раз – если понадобится – встретиться с Маргаритой и перед уходом оставила Насте свой телефон, как говорится, на всякий случай. Однако меня ждал сюрприз: на время расследования Королев предоставил в мое распоряжение одну из своих машин вместе с шофером – веселым лихачом Мишей. Стоит ли говорить, как я обрадовалась. Пообещав известному бизнесмену держать его в курсе всех новостей, я распрощалась с этим суетливым семейством. 15 часов 18 минут – Ну-с, Татьяна Александровна, куда едем? – Миша театральным жестом положил руки на руль. – Вперед! – Я поерзала, поудобней устраиваясь на заднем сиденье. Между прочим, вполне определенный ответ: узкая дорога меж домов позволяла ехать только прямо. Машина легко тронулась с места. – Миша, у нас сегодня напряженный график. Сначала меня следует доставить в парикмахерскую, ту, что в доме Маргариты Вадимовны; затем проводить по магазинам, потом снова привезти к дому Баргомистровых, и уже совсем-совсем вечером, в полной темноте, потому что раньше не успеем, подбросить поближе к родным пенатам. У шофера вытянулось лицо. Я решила, что Миша недоволен обещанным «напряженным графиком», оказалось – ничего подобного! Парень, видно, открытый, а посему о причине разочарования выпалил сразу же: – Я-то думал, что супердетективы не занимаются глупостями вроде парикмахерских и ходьбы по магазинам! «Супердетектив» мне, конечно, польстил. Пришлось, однако, объяснить, что и оные «хочут кушать» не меньше простых смертных. А уж выглядеть всегда красивой женщина-детектив просто обязана. – К тому же в парикмахерскую и по магазинам мы едем, что называется, по работе: нужно проверить алиби Маргариты Вадимовны. Кажется, мой исчерпывающий ответ водителя удовлетворил. – А кстати, Миша, что вы сами думаете по поводу этого убийства? – Ничего, – Миша даже плечами пожал для убедительности. – Жалко мужика. Я, правда, не знал его, но все равно жалко. Маргарита Вадимовна, как ни зайду в дом, все время в слезах. – Они были счастливы? – спросила я больше для проформы. – Думаю, да. Ксюха, правда, мешала им немного – ревновала, что ли, – но, в общем, счастливы. – Ревновала?! – Ну… я не так выразился. Она несчастная, эта Ксюха: вечно ей в любви не везло, все какие-то подлецы попадались. А тут – счастье сестры рядом: любящий муж, двое детишек. Вот оно как все оборачивается. Зависть-матушка – это вам не шутки. Но от зависти канделябрами не убивают. Запутанная история… – Миша, как, по-вашему, сестры дружны между собой? – Да! – уверенно ответил шофер. – Они часто встречались, в гости вместе ходили. Ксюха с девчонками любит повозиться; к Маргарите Вадимовне все время ездила, помогала… И сейчас опекает сестру как может… У меня зародилось подозрение, что это все – Ксюха да Ксюха… – Миша, простите за некорректный вопрос: вам нравится сестра Риты? – Я люблю ее, – просто ответил мой возница. В неловкое положение я попала. – Извините… Миша, как молодой бычок, помотал головой. – Да ерунда это все, Татьяна Александровна! Она меня не любит – вот что главное… Мне захотелось сменить тему разговора. Проклятое любопытство! Что стоило промолчать – не причинила бы боль хорошему человеку. Вот идиотка! Ругая себя последними словами, я мучительно пыталась придумать, что бы такое сказать посмешнее, чтобы развеселить Мишу и загладить свою вину. И, как назло, не могла вспомнить ничего, заслуживающего внимания. – Приехали! – Миша остановил машину возле парикмахерского салона в доме моей подзащитной. – Спасибо. – И это все, что пришло мне в голову после десяти минут словесного воздержания. В парикмахерской я пробыла недолго. По фотографии, которую дала мне Рита, ее сразу же узнали: постоянная клиентка. Оказалось, тринадцатого в шесть она действительно делала здесь прическу: это зарегистрировано в журнале. Я поблагодарила словоохотливых сотрудниц и вышла из салона. Что, если немного изменить планы? Поднимусь-ка я на шестой этаж и побеседую с соседями Баргомистровых, а уже потом Миша проводит меня по магазинам. До закрытия время еще есть… Честно говоря, мне все еще было неловко перед добрым возницей и не очень-то хотелось снова по-дурацки молчать в машине. Значит, решено. Как написал бы какой-нибудь классик: «Татьяна Александровна Иванова направила стопы свои к первому подъезду». Правда, в то время, когда творили эти самые классики, архитекторы не додумались еще до одиннадцатиэтажных коробок. И нумерации парадных тоже не существовало. А вот соседи во все времена были, есть и будут… От подъездов – к соседям. Кажется, сие именуется женской логикой. Да здравствуют благословенные соседи! Особенно те, которые подглядывают за чужой жизнью в замочную скважину, все видят и слышат. А то, что сокрыто от их бдительного ока, «додумывают» и приукрашивают в меру своей фантазии. …Сложилось впечатление, что меня давно ждали, причем с нетерпением. Не успела позвонить, как дверь распахнулась, и на пороге возникла пухленькая маленькая старушка в переднике. – Добрый день, – степенно поздоровалась она и затараторила, не дав мне и рта раскрыть: – Вы к нам? Меня Настасья Игнатьевна зовут, соседка я ближайшая того… убитого-то. Тут все ходют и ходют, смотрют всякие. Из милиции все. Ты, милая, тоже из милиции? Чую, оттедова. А почто ж вы Ваську-то, соседа, забрали? Он ведь и мухи не обидит, не то что человека убить. Ну и что же, что должен много – а кому он не должен? Мне вот тоже… Да как отказать: больной человек; ему на похмелье надо, а то помрет, и буду после винить себя: пожалела денег, старая, человека угробила… Так нельзя. С соседями в мире жить надо, голубушка; где ты кому поможешь, где – тебе… – Настасья Игнатьевна, – решилась я прервать болтливую старушку, – мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. – Задавай, милая, задавай! – закивала она. – Ой, да что ж я на пороге-то держу тебя, дура старая! – Последнее выражение относилось, кажется, не ко мне. Хотя бы потому, что я еще молода. – Проходи в залу. Да не скидавай обувку-то, так иди! Счас чаек сделаем; голодная небось? – Можно подумать, в эту дверь стучатся все голодающие Поволжья и гостеприимная хозяйка вменила себе в обязанность их кормить. – Счас, счас. Дед, поставь чайник: гости у нас! – крикнула старушка в сторону кухни и подтолкнула меня к «зале». – Садись вон на диван, спрашивай. Ваших тут уже много приходило, и все что-нибудь да спрашивали. Да погоди! Мама родная! За ее болтовней, пожалуй, забудешь, зачем пришла! – Жениха-то позови своего. (Кого?!) Чего он, родимый, в машине мается. Тоже небось кушать хочет. Она Мишу имеет в виду. – Позови, позови! Вон на балкон выйди да крикни. Не стесняйся. Не след женихов в машинах оставлять по нонешним-то временам. Уведут, как пить дать – уведут. И машину прихватют. Я вот деда своего – даром что пятерых родили – ни разу одного не бросала. Нет, эта бабуська не отстанет, пока не добьется своего! – Поди позови! Чего застеснялась-то? Чай, я все равно уж все видала: и как подъехали, и как ты в палихмахерскую побежала… Я вздохнула и вышла на балкон в надежде, что появление Миши удержит старушку от новых ненужных монологов. Но не тут-то было! Прежде всего от Анастасии Игнатьевны не ускользнуло, что мы с шофером на «вы». Хорошо еще, он при ней не назвал меня Татьяной Александровной. – Ишь, как это вы друг дружку – как в прежние времена, надо ведь! Раньше только жених с невестой друг дружку на «вы» величали, счас-то «тыкают» все… А у вас пара-то прямо какая-то… цельномудренная получается!.. Миша удивленно посмотрел на меня. Я за спиной старушки знаками попыталась объяснить ему, чтобы не возражал. – Ну вот и чаек готов! – такими словами Анастасия Игнатьевна встретила своего мужа. Худощавый белоголовый старичок принес чай и – на большом блюде – ароматный, аппетитный пирог. Я стала отказываться от угощения – всего только час назад пила кофе у Королевых, – Миша, напротив, подсел поближе к столу, что выглядело вполне естественно: его-то час назад кофе не поили. Хозяйка от души удивилась: – Милая, да неужто ты такие пироги каждый день ешь, чтоб отказываться?! Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/marina-serova/kollekcioner-zhenschin/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 99.80 руб.