Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Женщина на сторожевом посту

$ 15.00
Женщина на сторожевом посту
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:15.00 руб.
Издательство:Институт соитологии
Год издания:2005
Просмотры:  20
ОТСУТСТВУЕТ В ПРОДАЖЕ
Женщина на сторожевом посту Леопольд фон Захер-Мазох Новеллы Русского двора «…Потемкин в сердцах топнул ногой, когда ему сообщили о прибытии последнего, ибо ни секунды не сомневался в том, что миссия князя в его предприятиях могла означать только перемирие и была делом рук его недругов при дворе, главным образом Воронцова, которого Безбородко поддерживал. Но заносчивый тавриец так же хорошо понимал, что князь является любимцем императрицы и что в данном случае следует проявить предупредительную обходительность и тонкость, а посему он принял статс-секретаря с подчеркнутой любезностью…» Леопольд фон Захер-Мазох Женщина на сторожевом посту По всем военным дорогам на юг России походным порядком продвигались полки, тянулись орудия и обозы с боеприпасами и амуницией. «Грядет война с турками, – говорили солдаты, – наша матушка-царица хочет мира, а Потемкину подавай войну. Вот и грядет война». Несчастные солдаты, внешне воодушевленные предстоящими схватками, с задорными песнями вступали в лагерь под Херсоном[1 - Херсон – город в устье Днепра, основан в 1778 г. князем Потемкиным в качестве одного из форпостов России в Северном Причерноморье.], но при этом с тяжелым сердцем мысленно возвращались к родным горницам с потемневшими иконами в красном углу или вспоминали оставленных далеко-далеко голубоглазых возлюбленных. Но в своем простодушии они весьма точно угадывали подлинную подоплеку происходящего. Екатерина Вторая охотнее всего предпочла бы и далее почивать на лаврах, пожатых ею в прежних кровопролитных сражениях, и прилагала все усилия к тому, чтобы избежать столкновения с Портой[2 - Порта (Оттоманская, Высокая или Блистательная) – название правительства Османской империи.]. Однако Потемкин, светлейший князь Таврический, настаивал на войне и в своем высокомерии с беспримерной дерзостью бросал вызов султану. Вокруг Херсона уже все кишело полками регулярных линий и кавалерии, казаками и вновь навербованными татарами. В окружении Потемкина (в Петербурге его называли потемкинским серале[3 - Сераль – европейское название султанского дворца и его внутренних покоев (гарема) в Османской империи.] из-за присутствия красивых амазонок, задававших в нем тон), о военной кампании говорили как о деле вполне решенном, и спешили вознаградить себя еще несколькими шумными празднествами за предстоящие опасности и лишения, когда в лагере неожиданно появился статс-секретарь князь Безбородко.[4 - Безбородко Александр Андреевич (1747—1799), русский государственный деятель и дипломат; канцлер и светлейший князь (1797). С 1775 г. секретарь Екатерины II, с 1783 г. фактический руководитель российской внешней политики.] Потемкин в сердцах топнул ногой, когда ему сообщили о прибытии последнего, ибо ни секунды не сомневался в том, что миссия князя в его предприятиях могла означать только перемирие и была делом рук его недругов при дворе, главным образом Воронцова, которого Безбородко поддерживал. Но заносчивый тавриец так же хорошо понимал, что князь является любимцем императрицы и что в данном случае следует проявить предупредительную обходительность и тонкость, а посему он принял статс-секретаря с подчеркнутой любезностью. – Мой дорогой Безбородко, – воскликнул Потемкин, хватая того за руки, – что привело вас к нам, вас, голубя мира, сюда, где главное слово говорят пушки? – К сожалению, к сожалению, ваше превосходительство, – ответил Безбородко, – я здесь, где еще совсем недавно императрица была очарована мирным трудом, перенесшимся в военный лагерь, совершенно не представляю себе, какие, собственно, цели вы преследуете этими походами и наращиванием вооружений. – Разве вы, опытный прославленный дипломат, действительно не догадываетесь, что увиденное здесь вами является прелюдией войны? – с насмешливой улыбкой произнес Потемкин. – Мне кажется, сегодня мы находимся в самых мирных отношениях со всеми державами Европы, – возразил Безбородко. – Конечно, – воскликнул Потемкин, – но мои приготовления касаются только державы, которая относится к Азии и которую, я надеюсь, мы в скором времени снова туда и загоним. – Ваша давняя любимая идея, – промолвил в ответ статс-секретарь, – вытеснить турок из Европы, какое русское сердце осталось бы к этому равнодушным, однако мы не всегда можем действовать так, как нам хочется, есть очень влиятельные страны, заинтересованные в том, чтобы поддерживать турок. То, что вы, ваше превосходительство, здесь затеяли, рискованная игра, и я прибыл, чтобы удержать вас, ибо она могла бы иметь для нас, да и для вас тоже, непредвиденные последствия. – Вы говорите от имени государыни? – Разумеется, – продолжал Безбородко, – Их величество послало вам те войска, которые вы запрашивали. Собственноручным письмом, которое я доставил сюда, императрица назначает вас главнокомандующим армией и дает неограниченные полномочия действовать во всех направлениях на случай войны. Потемкин с нескрываемой радостью торопливо схватил письмо, протянутое ему статс-секретарем. – Я настоятельно повторяю, – сказал Безбородко, – на случай войны, однако ни до какой войны дело, конечно же, не дойдет. – Предоставьте мне об этом позаботиться, – перебил его Потемкин. – Напротив, мы создали все предпосылки, чтобы сохранить мир, – произнес Безбородко. – Императрица надеется на этом пути достичь большего, чем победоносными сражениями. Французское министерство послало курьера к своему послу Шуазо в Константинополь с миссией успокоить диван.[5 - Диван (перс. канцелярия, присутственное место) – совет при государе в Османской империи.] – Успокоить диван, – взорвался Потемкин, – как будто у нас есть причины бояться его гнева. Ах, вот она – нерешительность женщины! Какими грандиозными категориями еще совсем недавно мыслила эта Екатерина[6 - Императрицей Екатериной II тогда владела всеобъемлющая «идея преемства Греции» и оттеснение Турции из европейского Причерноморья являлось прямой практической и политической задачей России (которая в те годы по ряду причин до конца реализована не была). Начиная с января 1787 г. Екатерина II совершает свое знаменитое путешествие на юг, добираясь до Севастополя. Ее пышный и многолюдный кортеж сопровождают иностранные послы, более того, в Крым прибывает австрийский император Иосиф II и польский король Станислав Август. В Херсоне императрица вместе с Иосифом II наблюдает спуск на воду трех кораблей, сам город при этом был украшен символическими «воротами в Византию».], как отважны были ее речи, а теперь ее единственная забота состоит в том, чтобы успокоить диван. Безбородко даже брови не повел в ответ на эту тираду. – Мне также дано поручение проследить за тем, чтобы вы как можно дольше избегали любого столкновения с турками. – Итак, короче говоря, мы не должны объявлять туркам войну? – Нет. Потемкин широкими шагами принялся расхаживать взад и вперед по комнате. – Конечно, в Петербурге весьма сожалеют, что выдающийся полководец опять упускает удобный случай одержать победу, – с уничтожающим ехидством присовокупил теперь статс-секретарь. Остановившись на мгновение, Потемкин пристально посмотрел на него, затем подошел вплотную и крепко хлопнул его по плечу. – Вы намекаете на орденскую ленту святого Георгия, – произнес он с холодным спокойствием, – которой у меня нет и которую полководец может получить только в случае какой-нибудь решающей победы. Будьте покойны, князь, и не забудьте сказать своим друзьям в Петербурге, что я буду вести войну с турками именно потому, что у меня нет еще орденской ленты святого Георгия, и буду бить их так основательно, что в России не останется ни одного человека, который не признал бы, что я по праву ее заслужил. Прощайте! Не обращая внимания на распоряжение императрицы, Потемкин продолжил свои военные приготовления и начал, к ужасу статс-секретаря, который намеревался было остаться при нем, выдвигать войска к турецкой границе. Уже в Петербурге Потемкина представляли ослушником, однако фортуна, любившая его как немногих, и на сей раз повернулась к нему лицом. Когда в его дворце за игрой собрались красивые авантюрные женщины, которых привлек зов боевой трубы, и часть его офицеров, вдруг появился бледный как смерть Безбородко с депешей в руке. – Вы оказались правы, – проговорил он дрожащим голосом, – посланный к Шуазо курьер по дороге был убит турками, и Порта объявила нам войну.[7 - 15 июля 1787 г. русскому послу в Стамбуле Я. Булгакову был вручен турками заведомо невыполнимый ультиматум, а вскоре дело дошло до прямого объявления войны России.] – Ура-а! – закричал Потемкин. – Подать шампанского, у нас война, чады мои; до встречи, Безбородко, через год в Константинополе! – Моя миссия, однако, завершена, – сказал статс-секретарь, – теперь начинается ваша. – Поезжайте с богом, – ответил Потемкин, – скажите, пожалуйста, в Петербурге, что вскоре они обо мне услышат. Пока во дворце звенели бокалы с шампанским и ликование через город передалось в лагерь, где под неистовые крики «ура» сто пятьдесят тысяч воинов принялись украшать головные уборы дубовыми листьями, Потемкин не мешкая послал за генералом Суворовым[8 - Суворов Александр Васильевич (1730—1800), граф Рымникский (1789), князь Италийский (1799), видный русский полководец, участник Семилетней, обеих русско-турецких и других войн, одержал ряд блистательных побед при Кинбурне (1787), Фокшанах (1789), Рымнике (1789) и штурмом овладел крепостью Измаил на Дунае (1790).], человеком, пользовавшимся его доверием как никто другой. Когда Суворов вошел в кабинет, Потемкин сидел за столом, на котором была разложена карта, одновременно с ним, положив свои красивые руки ему на плечи, ее разглядывала его племянница, графиня Браницкая; позади стола помещалось турецкое канапе, на котором, нежно обнявшись, подобно восточным владычицам, сверкая драгоценностями в волосах, возлежали две женщины, одетые в длинные свободного покроя наряды из персидской, вытканной золотом ткани, отороченные дорогой пушниной. В изголовьи у них стояла молодая женщина в зеленом бархатном костюме для верховой езды, высокорослая и пышнотелая, с густыми светло-русыми волосами и таким взглядом, который укрощает зверей и подчиняет людей; она поддразнивала обеих красавиц на оттоманке хлыстом, который держала в руке, и потому вокруг стоял крик и хихиканье, пока тщедушный, поджарый мужчина с бледным и болезненным лицом, в выцветшем мундире своего полка, не подошел к столу и небрежно не оперся на него рукой. Тотчас же воцарилась мертвая тишина. – Хорошо, что вы здесь, генерал, – воскликнул Потемкин, протягивая ему руку. – У нас война, как вы знаете, следует быстро продвигаться вперед, мой план уже готов, а теперь я хотел бы выслушать ваше мнение. Суворов бросил взгляд на красивых женщин, которые с любопытством рассматривали его; он знал графиню Браницкую и двух фавориток на оттоманке, одна их которых, с иссиня-черными волосами и благородным лицом Аспазии[9 - Аспазия (ок. 470 г. до н. э. – ?), афинская гетера, отличалась умом, образованностью и красотой; с 445 г. жена Перикла.], была гречанкой Зинаидой Колокотонис, а вторая, с прелестным курносым носиком, дочерью знаменитого своими красивыми женщинами семейства Потоцких. Амазонку в зеленом бархатном наряде он не знал, но она, похоже, произвела на него впечатление, ибо его глаза гораздо дольше, чем обычно смотрят на женщину, задержались на ее фигуре. – Я уже хорошо продумал эту кампанию, – ответил Суворов с той сухостью, которая была для него столь характерна, – однако здесь, пожалуй, было не к месту рассуждать о ней. Планы, пока они не осуществились и не претворились в дела, должны сохраняться в секрете, а женщины проболтаются. – Вы слышите, милые дамы, – со смехом воскликнул Потемкин, – генерал настолько невосприимчив к вашим прелестям, что даже не рассердится, если вы нас оставите наедине. Нехотя, с вальяжной медлительностью обе восточные владычицы поднялись, графиня Браницкая последовала их примеру, в кабинете осталась только женщина с повелительными глазами. – Меня, надеюсь, ваш вердикт не касается, генерал? – сказала она спокойно. – Почему же не касается? – так же спокойно спросил Суворов. – Потому что я состою в армии. – Вы? В армии? Как это? – Графиня Софья Салтыкова командует Симбирским полком, – вмешался Потемкин. – В мирное время извольте, когда солдатские игры являются времяпрепровождением вроде балов или амурных приключений, – произнес Суворов, нахмурив брови, – однако турки заряжают не холостые заряды, как гвардейцы на маневрах в Петербурге. – Вы нас, женщин, не больно жалуете, генерал, – воскликнула Салтыкова, – мне это известно. – Особенно тогда, – перебил ее Суворов, – когда вместо поварешки они размахивают шпагой. – Стало быть, вы тоже относитесь к числу тех героев, которые боятся женщин и охотно отводят им подчиненное место, поскольку нутром чуют, что женщина от природы предназначена быть повелительницей мужчины, – парировала прекрасная амазонка. – Однако до тех пор, пока в России на престоле сидит женщина, вам придется смириться с тем, что мы обладаем такими же правами как и вы, и, следовательно, также важнейшим из них правом сражаться и умереть за отечество. Милость царицы доверила мне полк, генерал, и я надеюсь под градом пуль представить вам доказательство, что я тоже достойна этой милости. – Вам с ней не справиться, генерал, – с улыбкой воскликнул Потемкин, – давайте заключим с ней мир, пусть она примет участие в нашем военном совете, она не проговорится, я за нее ручаюсь. – Тогда к делу, – сказал Суворов, – нам, я думаю, следует начать с того, что мы блокируем Очаков[10 - Очаков – город на Днепровском лимане, заложенный древними греками (Алектор), с XVI в. турецкая крепость. Во время Русско-турецкой войны осажден в июне 1788 г. войсками под командованием фельдмаршала Потемкина и взят штурмом.] и возьмем его прежде, чем успеет подтянуться турецкая армия. – Таков и мой план, – ответил Потемкин. – Но для того, чтобы окружение крепости было полным и осаде нельзя было помешать, – продолжал Суворов, – отдельный корпус должен незамедлительно форсировать Буг[11 - Здесь имеется в виду Южный Буг, река, между Херсоном и Очаковом впадающая в Бугский лиман Черного моря.] и действовать против тех турецких соединений, которые собираются под Троицким. – И вы хотите лично командовать этим корпусом? – Да. – Хорошо, я поручаю вам командование им, – согласился Потемкин, – однако вы ни в коем случае не должны ввязываться в сражение, поскольку вам будут противостоять превосходящие силы противника. – Кто это говорит? Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/leopold-zaher-mazoh/zhenschina-na-storozhevom-postu/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Херсон – город в устье Днепра, основан в 1778 г. князем Потемкиным в качестве одного из форпостов России в Северном Причерноморье. 2 Порта (Оттоманская, Высокая или Блистательная) – название правительства Османской империи. 3 Сераль – европейское название султанского дворца и его внутренних покоев (гарема) в Османской империи. 4 Безбородко Александр Андреевич (1747—1799), русский государственный деятель и дипломат; канцлер и светлейший князь (1797). С 1775 г. секретарь Екатерины II, с 1783 г. фактический руководитель российской внешней политики. 5 Диван (перс. канцелярия, присутственное место) – совет при государе в Османской империи. 6 Императрицей Екатериной II тогда владела всеобъемлющая «идея преемства Греции» и оттеснение Турции из европейского Причерноморья являлось прямой практической и политической задачей России (которая в те годы по ряду причин до конца реализована не была). Начиная с января 1787 г. Екатерина II совершает свое знаменитое путешествие на юг, добираясь до Севастополя. Ее пышный и многолюдный кортеж сопровождают иностранные послы, более того, в Крым прибывает австрийский император Иосиф II и польский король Станислав Август. В Херсоне императрица вместе с Иосифом II наблюдает спуск на воду трех кораблей, сам город при этом был украшен символическими «воротами в Византию». 7 15 июля 1787 г. русскому послу в Стамбуле Я. Булгакову был вручен турками заведомо невыполнимый ультиматум, а вскоре дело дошло до прямого объявления войны России. 8 Суворов Александр Васильевич (1730—1800), граф Рымникский (1789), князь Италийский (1799), видный русский полководец, участник Семилетней, обеих русско-турецких и других войн, одержал ряд блистательных побед при Кинбурне (1787), Фокшанах (1789), Рымнике (1789) и штурмом овладел крепостью Измаил на Дунае (1790). 9 Аспазия (ок. 470 г. до н. э. – ?), афинская гетера, отличалась умом, образованностью и красотой; с 445 г. жена Перикла. 10 Очаков – город на Днепровском лимане, заложенный древними греками (Алектор), с XVI в. турецкая крепость. Во время Русско-турецкой войны осажден в июне 1788 г. войсками под командованием фельдмаршала Потемкина и взят штурмом. 11 Здесь имеется в виду Южный Буг, река, между Херсоном и Очаковом впадающая в Бугский лиман Черного моря.