Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Предел обороны

$ 129.00
Предел обороны
Тип:Книга
Цена:129.00 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2008
Просмотры:  22
Скачать ознакомительный фрагмент
Предел обороны Игорь Огай Уровень атаки #2 Ассамблея миров, благодаря которой на Земле поддерживается хрупкое равновесие между конкурирующими древними расами, вновь подвергается испытанию на прочность. Из иных пространств на улицы Москвы проникают демонические сущности, вызванные к жизни загадочными сектантами. В центре событий вновь оказывается агент Ассамблеи Павел Головин. Однако вскоре выясняется, что происходящие кошмарные события – только первый акт срежессированной опытным постановщиком глобальной катастрофы… Игорь ОГАЙ ПРЕДЕЛ ОБОРОНЫ Часть первая Пролог За два часа до… В контрольном зале центрального вероятностного процессора было тихо и прохладно. Макатанаи дежурил здесь всего третий раз, но уже привык к такому положению вещей. Прохладу давал прозрачный кожух главного преобразователя энергии, всегда покрытый внутри изморозью. Если бы не хорошее отопление зала, операторы смогли бы находиться здесь только в шубах (урожденный инка улыбнулся своим мыслям – лишь из дорогого меха ламы, разумеется) или в гиперборейских накидках из пуха и перьев. Впрочем, Макатанаи тут же согнал улыбку: высокорожденный должен быть снисходителен к жителям Ствола вероятностного Древа – местная ватная телогрейка тоже вполне подошла бы. Ну а тишина… Процесс-мастер Каратонинью утверждал, что ей можно только радоваться. Это было справедливо. Ведь нарушить безмолвие, наполненное негромким шелестом – гласом стихий вероятности, – могли только два звука: голоса людей или сигнал тревоги. Вести отвлеченные беседы атмосфера почти религиозной святости этого места не позволяла, а значит, все правильно – тишине можно только радоваться. Разум Макатанаи соглашался с этим, но, что поделаешь, возраст порой брал свое. В девятнадцать с небольшим порой так хочется, чтобы однажды все вокруг взорвалось воем сирены и грохотом настоящего боя!.. Например, как это случилось в прошлом месяце по местному календарю, когда в контрольном зале действительно кипел бой, а на улицах окружающего города – Москвы, кажется? – шла пусть короткая, но самая настоящая война, отголоски которой, несмотря на все старания Земного отдела, задели даже коренное население. Как жаль, что для Макатанаи тогда еще не пришло время стажировки! Дежурную смену процессора составляли трое – стажер пока не в счет. Юный инка украдкой оглянулся: присутствие иноверцев все еще было для него в новинку. Справа Таланий, подданный великой Атлансии, служитель Посейдона. Атлант неторопливо двигал ладонью над утыканной металлическими стержнями каменной тумбой. Веточки прирученных молний с тихим треском плясали между стержнями и плотью, пропитанной благородным орихалком. Использование этого металла, способного преобразовывать любую биоэнергетику в электричество, когда-то предопределило главенствование атлантов в их родной ветви вероятностного Древа. Что ж, у каждой расы свои методы управления вероятностным процессором. И свои способы ведения войн: против служителя Посейдона с орихалковым стиком в руках можно выстоять, только имея самое мощное оружие и укрывшись защитным полем… Помыслав, творец, слуга Общины гиперборейской, расставил на деревянной столешнице перед собой простые геометрические фигуры. Каменные кубики, пирамидки, шары… Некоторые из них висели над поверхностью, не удерживаемые ни гравитацией, ни силой мысли. Творец Помыслав вплел их в ткань Мироздания там, где они показались ему уместными и полезными. Никто, кроме гипербореев, не мог понять ни смысла, ни самой возможности подобных действий, но это не мешало творцам управлять реальностью. Впрочем, так же как и гиперборейским воинам, способность которых разгонять в бою свое тело до состояния ультразвуковой вибрации делала их несокрушимыми бойцами в рукопашной схватке. Процесс-мастер Каратонинью – солнцерожденный инка – рассеянно оглядывал свои мониторы из удобного операторского кресла. Установленную перед ним машину древних богов земляне назвали бы пультом управления. Панель с кнопками и переключателями, два больших экрана, испещренных линиями и символами Великих Ушедших… Некоторые из этих священных знаков Макатанаи уже знал, сотни других еще предстояло выучить и научиться понимать их бесчисленные комбинации. Кое-кто из иноверцев – особенно земляне – считали могущество империи Инка фальшивым. Невежды полагали, что найденные пять веков назад в пещерах долины Куско машины и оружие достались детям солнца слишком легко. Что эти находки сделали их вероломными завоевателями в своей вероятностной ветви… Макатанаи невольно скривил надменную мину. Глупцы, не познавшие благоволения солнечного бога Инти! Они не подозревают, что такие подарки судьба делает лишь избранным народам! Впрочем, откуда им знать, если на Земле, в Стволе вероятностей, по недосмотру богов победила цивилизация белых… Инка, атлант, гиперборей… Трое дежурных от трех могущественных народов вселенского Древа, учредивших некогда Ассамблею миров, призванную охранять покой и стабильность великих рас. Не хватает только самых сильных и загадочных – смарров, потомков реликтовых ящеров. Впрочем, говорят, что и до своего поражения в последней схватке и спонтанного выхода из Ассамблеи они никогда не работали с вероятностным процессором напрямую, предпочитая свои мистические методы. Или магические… Каких только сказок о них не рассказывают. Тихий голос процесс-мастера прервал неспешные размышления стажера: – Подойди, ученик. Посмотри на рисунок этих символов. Что они тебе говорят? Макатанаи облизнул вмиг пересохшие губы. Учиться у самого Каратонинью было не только большой честью, но и большой головной болью. – Это… орел, распростерший крылья над зайцем. И еще… змея, ныряющая в реку. Нет! Да… кажется… И еще солнце, стоящее в зените… – Макатанаи тяжело вздохнул, предчувствуя справедливую отповедь. – Прости, учитель, я не помню такого сочетания. Однако вместо суровых слов процесс-мастер одобрительно кивнул. – Ты почти прав. Только первый символ не орел над зайцем, а сова. И последний не солнце, а луна. Ты еще ни разу не видел их на экранах. – Но… Учитель! Тогда это предупреждение о трансвероятностном проколе между ветвями вселенского Древа! Макатанаи не сумел сдержать восклицание, но Каратонинью не уделил ему и двух слов порицания. Дежурный посмотрел на атланта, потом на гиперборея. Первый, нахмурившись, комкал пальцами красный ветвящийся разряд от одного из орихалковых стержней. Второй озабоченно созерцал пирамиду и шар: фигуры поднялись со стола и затеяли в воздухе хоровод. – Я подтверждаю, – произнес наконец Таланий. – Одиночный. Кратковременный. – Но с высокой энергией, – уточнил Помыслав. – Это прокол из очень далекой ветви Древа. – Обратные координаты не фиксируются, – не остался в долгу атлант. – Похоже, гости не хотят быть опознанными. В привязке к карте города выход на территории лесного массива Лосиный остров. Около километра от Ярославского шоссе. – Согласен, – кивнул гиперборей. – Только, пожалуй, прибавлю пятьсот метров. – Согласен, – повторил за ним атлант. – Поднимаем мобильную группу? – И Земной отдел, – вставил наконец процесс-мастер. – Возможно, придется зачищать следы… Макатанаи, ты еще медлишь? Вот эта черная кнопка. Юный инка не сразу осознал последние слова наставника. Рука его немного дрожала, когда он положил ладонь на большую шляпку тревожной кнопки. Помедлив еще мгновение, чтобы до конца проникнуться сознанием высокого доверия, он преодолел сопротивление тугой пружины. Протяжный вой разнесся по зданию земного представительства Ассамблеи, и арендованный некогда у разорившейся мебельной фабрики корпус взорвался движением, словно растревоженный муравейник… 1 Слишком холодный для начала декабря воздух щекотал ноздри, заставляя их слипаться при каждом глубоком вдохе. Облачко пара моментально оседало на маске ледяной коркой. Указательный палец на курке давно потерял чувствительность. Павел осторожно сделал новый шаг. Появившийся после очередной московской оттепели наст предательски хрустнул, заглушив на миг далекий рокот Ярославки. Не беда, все так и должно быть. Лишь бы отставшие на десяток метров гипербореи продолжали двигаться так же бесшумно, как и раньше. Следующий шаг, мягкий хруст наста… Новый вдох, и обледеневшая маска опять прижимается к губам… Как же давно это было – замороженный горный чеченский лес, зимний масккостюм, простой и надежный, как кусок арматуры, «калашников» в руках… И как же это было недавно! Сложная штука – память. Лосиный остров, конечно, не горы, но и враг, затаившийся где-то впереди, не чеченский бандит… Треснула ветка! Или показалось?.. Павел замер, как делал это уже десятки раз. Помедлил секунду, прислушиваясь, кинул взгляд на экран GPS. Связь с предыдущей мобильной группой была потеряна час назад, но датчики бойцов давали отчетливый сигнал. Пять источников по-прежнему оставались неподвижны, и ничего хорошего это не предвещало. Павел спрятал прибор и шагнул дальше. Нет смысла быть чересчур осторожным – он все равно самый заметный среди воинов, рожденных в снежной пустыне. Он – наживка, которая должна приковать к себе внимание врага и дать гипербореям шанс атаковать неожиданно… Еще несколько шагов в обход плотной группы деревьев – прятаться в белом камуфляже за темными стволами бессмысленно. Новый взгляд на экран. Близко, уже чертовски близко… Меньше пятидесяти метров. Павел чертыхнулся про себя. Гипербореям хорошо: снег и сумрак – их родная стихия. А вот ему следовало взять ПНВ. Он опустился на колени и медленно перетек в положение лежа: дальше только ползком. Наживка наживкой, но ведь лучемет инков в его руках тоже чего-то стоит. Если враг был еще здесь, он не спешил себя обнаруживать. Должно быть, так же он вел себя и при встрече с первой группой. Его атака оказалась внезапной и молниеносной, двое инков и трое атлантов не успели оказать никакого сопротивления. Или не смогли… И потому теперь вслед за Павлом идут гипербореи. Он двигался все медленнее. Пара плавных движений локтями, остановка, осмотр… Ни черта не видно в этом белесом сумраке! Сколько еще осталось? Двадцать шагов? Десять? Поляна открылась внезапно. Только что впереди были только темные стволы, и вдруг они… Нет, не расступились – исчезли, открыв залитую светом умирающего дня площадку. Пять тел… Нет, пять неподвижных комков плоти, лежащие неподалеку друг от друга, да забрызганный чем-то темным снег. Павлу потребовалось несколько раз моргнуть, чтобы понять: половина поляны в прямом смысле залита кровью. А на другой ее стороне… Враг уже заметил одинокого человека, наверняка не способного стать опасным противником. Слишком легко он убил пятерых таких же, чтобы сейчас проявлять осторожность. Павел зажмурился, тряхнул головой. Еще секунду назад он полагал, что четыре месяца работы в Земном отделе Ассамблеи чего-нибудь да стоят. Он готов был встретить в московском лесу кого угодно – вплоть до десанта марсиан… Но только не это! На языке людей не было ему названия, кроме одного: Зверь. В самом что ни на есть библейском смысле. Враг рода человеческого, не больше и не меньше… Даже мгновение замешательства – слишком долго. Павел торопливо, почти судорожно направил лучемет на врага – тяжелый аппарат регулярной армии инков, не каждый день такой попробуешь в деле. Только вот будет ли от него толк? Прицел схватил фокус, пробежался перекрестием по вероятным уязвимым точкам противника. Конечности, голова, сердце… Все не то. Неизвестно, есть ли чему биться под красной чешуей брони грудной клетки и есть ли мозг под высоким лбом, увенчанным двумя короткими, направленными вперед рогами… Пара ноздрей с шумом выпустила пар… Или дым? Пара глаз вспыхнула оранжевым светом… Пламенем? Четыре отливающих сталью клыка, и капающая слюна, от которой на снегу вспыхивали язычки пламени… Лучемет «думал», что знает, как убить это . Павел сомневался. Потеряв еще миг, он выключил туповатый интеллект оружия и перекинул флажок предохранителя в режим непрерывного излучения. Такую цель проще уничтожить целиком – экономить энергию незачем. Вовремя! За миг, который потребовался человеку, чтобы моргнуть, монстр перешел в атаку. Слишком быстро, как будто грубая смена кадра в плохо смонтированном кино. Павел вдруг увидел его уже на середине поляны, не то бегущим со скоростью локомотива, не то летящим… Переход был слишком неожиданным, и прежде чем мозг осознал изменения, мышцы указательного пальца рефлекторно сократились. Опережая поток фотонов, монстр дернулся в сторону, уступая дорогу белой бесшумной смерти. На другой стороне поляны с треском лопнуло дерево, но Павел уже вел стволом мечущуюся цель… Вел и все никак не мог дотянуться. Зверь опережал пляшущий луч на доли мгновения, с каждым рывком приближаясь к стрелку. Не отрывая взгляда от монстра, землянин видел краем глаза, как опасно быстро растет индикатор перегрузки на ствольной коробке оружия. Вот ленточка налилась красным и уперлась в верхний край шкалы. Еще миг, тонкий предупредительный писк в ушах и… Луч не погас. Контроллер оружия лишь снизил мощность, уберегая беспечного стрелка от разрыва рабочей камеры. Вот только Зверь сразу понял, что угрозы больше нет. Он замер, посмотрев человеку прямо в глаза. Оскалился… Нет, улыбнулся – Павел готов был в этом поклясться. Холодно, зловеще… Но улыбнулся. И не обращая внимания на упершийся в чешую безобидный луч, ринулся вперед. Нужно было отпустить кнопку – дать оружию мгновение передышки и получить шанс на последний выстрел в упор. Нужно было. Вот только распрямить словно судорогой скованный палец оказалось невозможно… Несколько серых бесшумных теней промелькнули в поле периферийного зрения. Одна из них пронеслась совсем рядом, и выбитый из рук Павла бесполезный лучемет отлетел на десяток шагов. Гипербореи! Наконец-то… Он успел лишь облегченно вздохнуть, а нечеловеческая схватка уже началась и закончилась. Секунда, наполненная свистом клинков и ревущим дыханием монстра… Один миг земной дрожи от невероятно тяжелых, но неуловимо быстрых ног… И все кончилось – лишь медленно оседало облако снежной пыли и трещало пламя на срезанных лучом деревьях… Павел поднялся, с отвращением стянул с себя промерзшую маску. Сделал несколько шагов навстречу союзникам. Из всех возможных вариантов завязки для разговора он выбрал самый неудачный: – Какого черта так долго?! Старший группы повернулся. – Извини, мы потеряли тебя из виду. А когда догадались о локальной зоне замещения пространства, то чуть не стало поздно. – О локальной зоне… – повторил Павел. Ладно, пусть будет замещение. Шеф объяснит позже, если только ему будет до объяснений. Землянин сделал еще шаг и за спинами гипербореев наконец увидел, что хотел. Зверь лежал на спине, раскинув в стороны лапы. Или руки? Копыта, чешуя, рога… Вьющийся из-под крестца длинный хвост. Классика жанра. Мимолетное желание оглянуться в поисках режиссера и оператора с камерой Павел задавил – для съемок фильма в жанре хоррор здесь все было слишком натурально. Во лбу зверя, точно между потухшими впадинами глазниц, торчал сломанный клинок. Когти на пальцах оказались запятнаны кровью, но несколько глубоких порезов на теле монстра были совершенно сухими. Значит… Павел поспешно огляделся. Двое гипербореев склонились в стороне над другим неподвижным телом. – Это… – Гарруда, меченосец третьей ступени, – ответил старший на так и не прозвучавший вопрос. – Его удар был последним, но демон умер не сразу. Отсутствие «паузы» обходится слишком дорого. Павел молча кивнул. Что можно ответить на это? Одна жизнь оказалась оплачена другой – на войне как на войне. – Это твое? – Кто-то из воинов сунул ему в руки лучемет. – Не теряй больше. – Я и не терял… – пробормотал Павел, но его уже не слушали. Ладно… Что там дальше по программе? Он расстегнул масккостюм, достал из-за пазухи телефон. Номер шефа давно был заведен на кнопку быстрого набора, трубку тот снял мгновенно. – Да, Паша, слушаю. Аномалию нашли? Все обошлось? – Аномалию?.. Павел покосился на распростертого монстра. Да, именно так. Первая группа бойцов Ассамблеи искала здесь всего лишь аномалию, зафиксированную операторами вероятностного процессора. Одиночный кратковременный прокол с высокой энергией и неясным обратным адресом. – Нашли, Сергей Анатолич, – проворчал Павел. – Все в порядке. Со мной тоже… ничего не случилось. – Понятно. Значит, опять лез в самое пекло. Остальные? – Есть потери. Много. Первая группа целиком плюс один гиперборей. Шеф озадаченно кашлянул в трубку. – Надо было дать нам «паузу», – проговорил Павел. – Мы бы справились без жертв. – Про «паузу» ты все сам знаешь, Паша. Совбез Ассамблеи решил, к чему теперь кулаками махать? Павел, конечно, знал. Ассамблея была далека от стабильности: дележка полномочий, мелкие взаимные нападки, а порой и крупные стычки… Последний, самый крупный раскол выбросил за борт смарров – самую могучую и загадочную из рас. Разборка была кровавой. Когда она закончилась, многие вздохнули с облегчением, не сразу сообразив, что потеряли. «Пауза» – уникальное устройство для локального фасттайминга – была для Ассамблеи всем. Бойцам прибор обеспечивал преимущество в схватках, экспертам – в анализе данных, политикам – в принятии решений. Скрытность всех без исключения боевых операций тоже обеспечивалась «паузой», которая позволяла начать и закончить драку посреди города, устранив заодно ее последствия, прежде чем люди вокруг почувствуют беду. Но после исчезновения ящеров заряжать «паузы» магической энергией стало некому. Тринадцать оставшихся в работе экземпляров были опечатаны и переданы в спецхран. Каждая выдача на руки и тем более включение санкционировались Советом безопасности, потому что иерархи национальных представительств отнюдь не исключали ситуацию, в которой несколько субъективных минут под «паузой» могут однажды спасти мир. Только вот это «однажды» было слишком абстрактным по сравнению с разорванным горлом бойца. Гарруда-меченосец… А ведь Павел его, пожалуй, знал. – Тебе вторую машину выслать? – заботливо поинтересовался шеф. – Или так поместитесь? – Не надо машину, – мстительно отозвался Павел. – Позвоните инкам, нам понадобится «летатель». – Шутим? Представляешь, во что нам обойдется пролет НЛО над Москвой? Филиппыч опять с ног собьется, раздавая журналюгам взятки! А если ПВО засечет?.. – А если машину остановят и найдут то, что мы повезем? – перебил Павел. – Звоните инкам, мы можем подождать до темноты. Ответа он ждать не стал – выключил трубку и спрятал в карман. – Пришлют? – осведомился старший гиперборей без лишних уточнений. – А куда денутся… – пробормотал Павел. Огляделся. Воины собирали трупы, укладывая в ряд. Скошенные выстрелами елки уже погасли – сырое дерево не хотело гореть. Пробирающий до костей мороз замещенного пространства снова сменился внеурочной декабрьской оттепелью. Откуда-то издали доносился размеренный шум Метрогородка – промышленный район и не думал прекращать работу: феноменальная инертность мышления нормальных землян, а также их способность не замечать всего, что хоть как-то выбивалось из их размеренного быта, порой ставила Павла в тупик. – Подождем, – констатировал гиперборей. – Подождем, – согласился землянин. Пять столетий назад в языке народа инка не нашлось подходящих слов для того, что они нашли в пещерах древних богов. Названия для их машин получились образованием существительных от принципа действия, назначения или даже внешнего вида предметов. «Летатель» – классический дисколет из двух полусфер, опоясанный по периметру россыпью мерцающих огней – завис над поляной, опираясь на столб света. Шеф был сто раз прав: любой уфолог отдал бы полжизни за возможность сделать здесь хоть один кадр. Однако, на беду энтузиастов, Филиппыч – единственный сотрудник Земного отдела по работе со СМИ и органами власти – в последнее время работал достаточно эффективно: сенсации даже в желтую прессу просачивались все реже и реже. В столбе света под днищем корабля возникла размытая человеческая фигура и разом канула к земле. За ней появилась следующая, потом еще… Бойцы опускались на снег и рассыпались по поляне. Четверо инков с тяжелыми излучателями на изготовку, семеро атлантов с орихалковыми стиками, покрытыми голубой электрической бахромой… Встав через одного, они оцепили центр поляны, и тогда в луче света появились еще несколько фигур. Господин Акарханакан, посол империи Инка на земле… Господин Уний, глава Миссии великой Атлансии… Брахмир, нижайший слуга Общины гиперборейской… Вот этого Павел ожидал меньше всего. С какой стати рабочий, в общем-то, эпизод удостоился личного внимания глав представительств всех трех оставшихся рас Ассамблеи? Нет, четырех. Потапов Сергей Анатольевич, глава Земного отдела, и вездесущий Пронин Семен Филиппович, спец по «связям с органами и прессой», спустились последними. При виде высоких персон старший гиперборей сделал знак своим воинам, и те включились в оцепление. Еще месяц назад – во времена раскола – при встрече с атлантами они, не сомневаясь ни секунды, обнажили бы мечи, но междоусобные интриги отступали назад, когда появлялась внешняя угроза, требующая совместного отпора. Так, значит, что же – все настолько серьезно? Павел остался стоять над трупами, принимать высокую делегацию было больше некому. – Головин, – произнес атлант еще издали. – Должно быть, это мой рок: каждый раз я нахожу тебя там, где возникает очередной кризис. – Это взаимно, – отозвался землянин. – Только кризиса я здесь пока не вижу… – Это не входит в твою компетенцию, – заверил его господин Уний. – Зато входит в нашу, – перебил атланта Потапов, пресекая пикировку в зародыше. – Паша, доложи по форме. Все с момента высадки. Тот пожал плечами и приступил. Сорок минут напряженного поиска и молниеносная схватка с демоном, пересказанные сухим языком рапорта, уместились в несколько предложений. В конце концов, ничего красноречивее материальных свидетельств битвы Павел все равно предложить не мог. – Лаконичность – сестра доблести, – проворчал атлант. – Не думал, что это относится к землянам. Посол инков предпочел высказаться более конструктивно: – Что еще было необычного? Кроме монстра, разумеется. Павел мысленно усмехнулся, отметив отсутствие личного обращения в словах индейца. Пускай, высокорожденного могила исправит. Уничтожив цивилизацию белых в своем мире, индейцы были склонны относиться к положению вещей в других ветвях, и особенно в Стволе вероятностей, как к недоразумению, допущенному Древом по недосмотру. – Было кое-что, – согласился Павел. – Очень сильный холод, мороз градусов под сорок. И еще… Лес тут редкий, прогалина должна быть видна метров за двадцать-тридцать. Но я не увидел поляну, пока не вышел прямо на нее. Гипербореи из-за этого чуть не опоздали. – Замещение пространства во время прокола? – произнес Брахмир задумчиво. – Очень похоже. – Господин Уний мрачно кивнул. – Как я понимаю, после гибели демона все эффекты пропали? – Почти сразу, – подтвердил Павел. – Мы бы насмерть замерзли, пока вы собирались. Потапов шагнул поближе к телам. При свете «летателя» можно было разглядеть монстра во всех подробностях. Павел невольно отметил не замеченные в полутьме детали, задержал взгляд в паху, презрительно хмыкнул. – Нужно бы вскрытие, – проговорил Филиппыч, тенью следуя за шефом. – Зачем? – удивился гиперборей. – Ну, так… – Семен замялся. – Посмотреть, что внутри… – Что внутри? – переспросил Брахмир и оглядел окружающих. – Всем это интересно, коллеги? – А вам нет? – удивился атлант. – Никто еще не встречался с такой расой, нам пригодятся знания об их мире… Господин Уний не сумел закончить свою мысль – короткий меч гиперборея со свистом покинул ножны. Прежде чем окружающие успели отшатнуться, слуга Общины сделал несколько взмахов и снова спрятал клинок. – Смотрите, – провозгласил он и ударил носком сапога в покрытое броней плечо. Череп и грудная клетка поверженного Зверя разошлись на две половинки. – Как интересно, – прокомментировал инка. – Кажется, здесь ничего нет. Павел заглянул через плечо шефа. Однородная серая масса заполняла все внутреннее пространство массивного тела. В нем не было ни единого органа, как будто меч рассек набитый поролоном манекен. – Голем, – констатировал Брахмир. – Здесь все ясно, коллеги. Давайте грузиться и… – Откуда вы знали? – перебил Акарханакан. – Не я послал его, если вы на это хотели намекнуть. – Слуга наметил тень холодной улыбки на устах. – Просто я вижу, что могло быть живым, а что нет. Это – не могло. – Допустим, – произнес атлант. – Но закончить вскрытие все-таки нужно в более подходящих условиях. Сергей Анатольевич, какие понадобятся меры зачистки? Шеф взглядом переадресовал вопрос Филиппычу. – Да никакие, – ляпнул тот. И увидев непонимание в глазах собравшихся, пояснил: – Кто же в лесу деревья считает? Мало ли от чего попадали… Через пару дней снежком присыплет, и вообще никому дела не будет. Главное – трупы забрать. – Хорошо, вам виднее, – согласился атлант, с сомнением оглянувшись на другую сторону поляны. Три широкие просеки, пробитые оружием Павла, брали начало у кромки леса и терялись во тьме, куда не доставал свет дисколета. – Думаю, сбор данных уже закончен, – сообщил Акарханакан, бросив взгляд в сторону «летателя». – Из этого места мы больше не выжмем ничего интересного. – Согласен, – кивнул атлант. – Уходим. Он сделал знак воинам оцепления и указал на тела павших. – Еще автобус на фабрику отогнать… – подсказал Филиппыч. – Паша, ты как? Составишь компанию? Тот взглянул на блистающий корабль инков и разочарованно вздохнул. Похоже, и сегодня не судьба прокатиться в «тарелочке»… – Вот и хорошо, – удовлетворенно констатировал Филиппыч. – Пойдем, что ли? До шоссе-то минут двадцать пешком. Не заблудишься впотьмах? – Лучемет оставь, – распорядился Потапов. – Не нужно лишний раз по городу… Павел усмехнулся, сдернул с плеча оружейный ремень. Прикинув азимут, бросил через плечо: «Идем» – и зашагал с поляны. – Ты чего злой такой? – проговорил Филиппыч, догнав его уже у самых деревьев. – Я? – удивился Павел. Машинально проанализировал состояние души и был вынужден согласно кивнуть. – Злой… Устал. Четыре часа на ногах. – Ну… – Филиппыч на мгновение смутился. – Извини, не подумал. Хочешь, вернись, я сам автобус отгоню. – Ты же водить не умеешь? – усмехнулся Павел, оглянувшись в сторону поляны. – Да и поздно уже… Тени деревьев зашевелились и поползли в сторону. Корабль инков бесшумно поднялся над верхушками и заскользил к центру города. – Я много чего… не умею, – проворчал Филиппыч, провожая взглядом гаснущие огни «летателя». Сам аппарат уже нельзя было различить за ветвями, пилот включил режим визуальной маскировки. Возвращаться по старым следам не имело смысла, после высадки на обочине Ярославки группа двигалась по широкой дуге, стремясь выйти к поляне с наименее ожидаемого направления. – Сюда. – Павел махнул рукой, и Семен послушно взял правее. – Надо было атлантов послать. Недавно ведь огребли заодно с ящерами: все хвосты поджимали, назад в Ассамблею просились. А теперь снова командовать? – А ты как хотел? – удивился Филиппыч. – Ассамблейщики друг друга давно знают, им надолго ссориться не резон. А мы для них еще вчера были вроде обслуживающего персонала. – Шеф месяц уже как член Совбеза. – Ну и что? Ты вот все время в поле и не знаешь ни черта. А Сергей только тем и занимается, что отбивает попытки снова свалить на нас всю черную работу. Ничего, придет время – отучим чужаков от халявы… – Даст бог… Ну-ка стой-ка! Павел замер, предупреждающе подняв руку. Не слишком большой темный предмет выделялся на снегу даже в темноте. – Чего ты? – не понял Филиппыч, но все же остановился. – Погоди, я щас… – Павел осторожно шагнул вперед. Для пехотной мины предмет был великоват. А для артефакта из параллельной ветви? Рядом с точкой выхода трансвероятностного прокола можно было ждать чего угодно. Чего угодно, кроме… – Ерунда какая-то… – Сообразив, что за штука лежит на снегу, Павел нагнулся и не без усилия поднял ее. Книга. Увесистый том в кожаном, но вполне современном переплете с золоченым тиснением названия. – У тебя фонарь есть, пехота? – осведомился Филиппыч, незаметно оказавшийся рядом. – Есть, – отозвался Павел. – А какого дьявола мы в темноте бродим? – Не буянь. Еще одного накликаешь. Павел провел ладонью по обложке, стряхивая снег. Не поверил глазам и вытащил все-таки из чехла фонарь. Современным рубленым шрифтом на мягкой коже было оттиснено: «Книга дьявола». – Ну вот, – выдохнул Филиппыч. – Накаркал… – Думаешь, она связана с этим? – Павел неопределенно кивнул себе за спину. – Ну не с лета же тут лежит. Сухая ведь совсем… – Согласен. Берем с собой? – А как же. – Тогда держи. – Павел сунул пять килограммов бумаги в руки Филиппычу. – До шоссе сам понесешь. А я, так и быть, посвечу тебе… Когда они захлопнули за собой дверцы микроавтобуса, часы на приборной панели показывали без двух минут одиннадцать. – Разворот далеко здесь? – спросил Филиппыч, шумно переводя дух. – Что-то набегался я с тобой, аж в сон клонит. – Набегался он, – хмыкнул Павел. – Ну-ну! Семен проигнорировал сарказм: – Ты заводи, заводи. Он положил на колени затянутый в кожу том, включил плафон. – Не открывал бы ты, – посоветовал Павел, поворачивая ключ. – Отдай лучше атлантским экспертам, пусть возятся… Семен усмехнулся. – Суеверия в нашем деле вещь, конечно, полезная. Но в меру. – Суеверия или нет – это я не знаю… – Павел пожал плечами. – А вот грамм двести тротилового эквивалента в такую книжку запросто можно впихнуть. – Думаешь? – насторожился Филиппыч. – Видел однажды такую штуку, – признался Павел. – Ну… – Семен почесал в затылке. – Тогда ладно. Пусть до экспертов полежит. Слушай, разбуди меня на проходной. Глаза слипаются – не могу… Ответить Павел не успел. Пока он соображал, что можно возразить на эту вопиющую наглость, Филиппыч облокотился плечом на дверцу и захрапел. Понятно, зачем старый плут вызвался гнать автобус. Полет до снятой в аренду мебельной фабрики – земной резиденции Ассамблеи – занял бы несколько минут. К тому же в присутствии первых лиц национальных представительств не то что вздремнуть – присесть бы толком не удалось. А на фабрике – внеочередное заседание Совбеза, работа с экспертами… Пока дело не касалось отношений с московскими властями, все это было головной болью скорее Потапова, чем Филиппыча. Но уснуть до утра все равно бы не получилось. Павел добродушно усмехнулся. Ладно, пусть. Вернуться в снятый шефом номер «Молодежной» ему сегодня тоже, видно, не судьба. Но занять один из диванов в переговорной точно никто не помешает. Начало декабря – не самое праздничное время года, а Ярославское шоссе – далеко не самая центральная улица. И все-таки даже здесь и сейчас уже чувствовалось, что Москва готовится к Новому году. Первыми на приближение времени распродаж, как водится, отреагировали рекламщики и торговцы. Перетяжки и плакаты сулили бешеные скидки, витрины придорожных магазинов заливались огнями гирлянд и украшенных заранее елок. Глядя на этот исключительно мирный «пейзаж», невозможно было поверить в реальность событий нескольких последних часов. Должно быть, прямо сейчас инки прятали свою фантастическую машину в одном из заброшенных ангаров фабрики. Атланты в лабораторных халатах уже склонились над изрезанным рогатым монстром – порождением иной ветви великого Древа вероятностей. Гипербореи… тоже наверняка занимались какими-нибудь своими тайными делами. Операторы процессора следили за состоянием вероятностного поля в пределах Москвы, дублирующая мобильная группа дежурила в оперативном резерве, готовая отреагировать на несанкционированное проникновение, а непричастные к текущей работе сотрудники Ассамблеи включали телевизоры и заваривали чай в своих честно купленных или снятых городских квартирах… Все это происходило каждый день, плюс перехваты и стычки с нарушителями территории, которую Ассамблея объявила своей, по нескольку раз в неделю. И все же в такие минуты, когда вокруг не наблюдалось лиц неземного происхождения, а ремень лучемета не давил на плечо, Павел частенько ловил себя на мысли: не сон ли его последние несколько месяцев жизни? Впрочем, сейчас-то лучемет как раз давил. Большой пехотный образец забрал шеф, но ручное, почти табельное теперь для землянина оружие никто не отменял. В одной кобуре из двух покоился белый и мягкий на ощупь «ствол» инков, во второй – вполне земная «Гюрза» с немагнитными боеприпасами в обойме – единственный способ пробить электрическое поле атлантов. В начале двенадцатого ни Ярославское шоссе, ни проспект Мира плотностью движения не отличались. Развязку со Звездным бульваром Павел миновал практически на автопилоте. Еще через минуту честно включил правый поворот и даже начал вращать баранку… Рефлекс сработал в последний момент – тормоза заблокировали колеса, когда бампер автобуса уже подмял оранжевый конус ограждения у поворота на Бочкова. Заливистая трель милицейского свистка стала достойным аккомпанементом смачному словцу Филиппыча, когда тот приложился лбом о переднюю стойку двери. Павел тряхнул головой и только тогда окончательно пришел в себя. Автопилот – дело хорошее, если только на пути не возникает неожиданных препятствий… От стоящих поперек проезда сине-белых «Жигулей» с работающей мигалкой на крыше отделилась фигура в желтом световозвращающем жилете и с полосатым жезлом в руке. Павел обреченно вздохнул и приоткрыл окно. – Не, ну ты чё, браток, совсем ослеп? – От искреннего и совершенно справедливого возмущения сержант даже позабыл уставное обращение к гражданину. – Мы для чего здесь стоим, а? Документы давай. – Держи, – буркнул Филиппыч, протягивая Павлу красную книжицу и отчаянно зевая. – Покажи ему. Пусть убирает тачку. Павел послушно передал документ сержанту и с интересом уставился на его лицо, ожидая реакции. Тот скользнул взглядом по строчкам и невольно подтянулся. Запоздало козырнул, возвращая удостоверение. – Извините, товарищ генерал. – Номера читать разучился? – начальственно проворчал Филиппыч с пассажирского места. – Ну-ка доложи, что здесь за сыр-бор. – Обрушение здания, товарищ генерал. Вон там, двести метров от развилки… МЧС, саперы, пожарные – все здесь. – Ясно. Криминал? – Похоже – нет. Опера еще были, но уже уехали. Наверно, не нашли ничего… – Хорошо, – подытожил Филиппыч. – Освободи-ка проезд. Милиционер растерянно оглянулся на патрульную машину. Даже стоя поперек дороги, она загораживала дай бог полторы полосы. Свободного места хватало не то что для автобуса – для танка. – Конус убери, – подсказал ему Павел, передавая ксиву обратно Филиппычу. – Зря, – проворчал Семен, наблюдая за стражем порядка, который рьяно полез под бампер автобуса. – Подвинулся бы – не развалился. Павел усмехнулся в ответ: – Генерал, значит? – А чего мелочиться? Давай вперед – посмотрим заодно. – Могли бы и объехать, здесь недалеко. – Вот еще… Да тебе не интересно, что ли? – Нет, – признался Павел. – Не нашей юрисдикции дело. – Как знать, как знать… Вот сюда подрули. Здесь действительно были почти все. Два пожарных расчета расслабленно курили у своих машин – кроме их сигарет, нигде ничего не горело. Эмчеэсовцы в таком же состоянии пребывали на другой стороне улицы. Редкие милиционеры оцепления вяло сдерживали никуда особо не рвавшуюся толпу эвакуированных из здания жильцов. Чуть дальше по улице рядом с саперским фургоном припарковалась вызванная для порядка «Скорая», но дела для нее, похоже, так и не нашлось. В общем, ничем экстренным здесь давно не пахло. Оперативные мероприятия были завершены, люди выведены в безопасную зону, и что делать дальше, никто толком пока не знал. Начальники служб о чем-то неторопливо совещались, скучковавшись в сторонке. – Ну? Что скажешь, пехота? – осведомился Филиппыч, кивком указывая на пострадавший дом. Павел молча пожал плечами. Картина и в самом деле была нетривиальная. Больше всего походило на то, что крайнюю комнату из угловой квартиры на четвертом этаже попросту изъяли. Никаких признаков взрыва или удара, способного вынести две капитальные стены. Никаких обломков, только десяток не удержавшихся в верхнем крае пролома кирпичей да просевшее перекрытие этажа. В остальном – слишком чисто, слишком аккуратно… – Не верю, – произнес Павел. – Вот так просто ехали по городу и нашли себе геморрой. Посреди ночи. Не верю. – И напрасно, – сообщил Филиппыч. – Покури пока, пойду на разведку схожу. Он запахнул плотнее пальто и, хлопнув дверью, без особых обиняков зашагал в направлении кучки начальников. Павел тоже выбрался из автобуса и только тогда подумал, что зря – его зимний масккостюм резко диссонировал с формой пожарных, аварийщиков и милиционеров. В этот момент у поворота на проспект Мира снова заверещал свисток. Павел с интересом оглянулся. На его глазах видавшая виды «девятка» сгребла бампером пострадавший уже заградительный конус и затормозила у самых ног вторично потрясенного такой наглостью постового. Последовал оживленный разговор между водителем и стражем порядка, отголоски которого можно было слышать даже с расстояния в двести метров. Впрочем, закончилась перебранка быстро – водитель сунул инспектору под нос раскрытую книжечку и надавил на газ. Павел усмехнулся: знакомый стиль поведения. Что за птица? «Девятка» притормозила и пристроилась к обочине за кормой ассамблейного автобуса. Из салона выбрался водитель: джинсы, куртка, кепка… Ничего примечательного, под стать машине. Значит, главное – в заветной книжечке… – Привет, – произнес тот. – По какому поводу курим? Павел не курил, но значения это, по-видимому, не имело. – Смотря кто спрашивает, – отозвался он. – Ишь… – Водитель снова полез под куртку, махнул удостоверением перед глазами Павла. – Капитан Сергеев, оперуполномоченный. А ты сам из каких? Павел мысленно перебрал собственные удостоверения, рассованные по пяти разным карманам, и не сумел ни на чем остановиться. Он лишь кивнул на группу начальников, часть из которых уже стояла перед Филиппычем навытяжку. – Я при нем. Капитан проследил за его взглядом и поскучнел. – Ясно. Тоже не знаешь ничего? – Не-а, – признался Павел. – Сходи спроси. – Да я здесь сам… не очень при делах, – проворчал Сергеев. – По радио услышал и завернул. Думал, может, место осмотреть… – Это тебе туда. – Павел указал на эмчеэсовцев, топчущихся у своих машин. – А вообще ваши, говорят, уже были здесь. – Толку-то… Ладно, пойду попробую. Капитан кивнул на прощание и зашагал к аварийщикам. Павел проводил его взглядом. Неофициальный визит опера на эвакуированный объект, с одной стороны, вызывал массу вопросов. А с другой… какое Павлу, собственно, дело? Филиппыч наконец отделился от компании начальников (двое взяли под козырек ему вслед) и направился к автобусу. – Кто такой? – осведомился он, подойдя. – Капитан Сергеев, оперуполномоченный, – процитировал Павел по памяти строчки из удостоверения. – Северо-Восточный округ. – Ясно. Чего хотел? – Того же, чего и ты: понять ситуацию. – Опера давно уехали, – сообщил Филиппыч. – Этот чего забыл? – Хочешь, пойди спроси. – Павел пожал плечами. – Да уж надо бы… – согласился Филиппыч. – Но… ладно, потом. При случае. Представь, какое странное дело, Паша, – сообщил он без всякого перехода. – Никто ничего не слышал. Ни взрыва, ни шума. Соседи сверху спохватились, когда под ними пол треснул. В окно высунулись, а там полстены нет. Ну, дальше завертелось уже. – Понятно. Спасатели чего говорят? – Да что они, Паша, могут сказать? Все, что надо, сделали – людей вывели, возгорания не допустили. Там ведь газовая труба – вместе со стеной – напополам… Саперы подтверждают, что взрыва не было, а остальное не их дело. Менты… сам понимаешь. В общем, сейчас ждут какую-то срочно сколоченную аварийную комиссию. – А мы? – заинтересовался Павел. – Чего – мы? – Мы тоже ждем? Или все-таки поедем делом займемся? Филиппыч втоптал в сырой асфальт сигарету и смерил Павла взглядом. – Слушай, пехота. Ты вот у нас четвертый месяц уже в штате. Поучаствовал во всех крупных разборках, из последней так и вообще едва ноги унес. Неужто не научился еще всю эту мистику нутром чуять? – Научился, – признался Павел. – Потому и хочу убраться. Мне работы хватает – не собираюсь лишний раз напрашиваться. – Наша работа так просто не отпускает, Паша… Ладно, заводи. Сергей звонил: на фабрике новости есть. Здороваться Потапов не стал, сразу взял в карьер: – Ну где вы шляетесь, Семен! Проблем выше крыши, а тебя на месте нет! Едва переступившие порог Филиппыч с Павлом переглянулись. – Чего шумишь? – поинтересовался Пронин. – Мы тоже не за грибами ходили. Какие у тебя проблемы? – Такие вот и проблемы! – отрезал шеф. – Нельзя было мне тебя отпускать, Павел и сам бы справился! Ночка сегодня та еще будет. – Так. – Семен прошелся вдоль длинного начальственного стола, достиг дивана в углу кабинета и с удовольствием развалился на нем. – Рассказывай. Паша, сядь, что ли, тоже. Тот вздохнул. – А может, я это… Тут кушеточка есть в травмпункте… – Садись, – распорядился шеф. – Послушать не вредно будет. Филиппыч кашлянул и проявил завидную прозорливость: – Атланты зверюгу вскрыли? – Вскрыли. Брахмир теперь и сам не рад, что угадал. Это действительно искусственное… гм… образование. Однако до сих пор ассамблейщики были уверены, что такую технологию создать невозможно. – Какую – такую? – уточнил Павел. – Технологию управления веществом на уровне предсказания вероятностей хаотического движения элементарных частиц. Атланты говорят, что это нарушает какие-то там законы Древа мироздания. Гипербореи поддакивают. Павел наморщил лоб и честно попробовал проникнуться фундаментальностью утверждения. Потратив секунд пять, он все-таки сдался: – Ну и что это значит? – Новый враг – вот что это значит, – проворчал Филиппыч с кислой миной. – Именно, – согласился Потапов. – Ассамблейщики считают сегодняшний инцидент ни много ни мало разведкой боем. Они готовы начать нервничать. – Оценку уровня атаки повысили? – А как же! С седьмого до третьего. Пока. Но чувствую – это не предел. – Почему? – снова спросил Павел. – Потому что это тебе не праздно-любопытствующий визит из какой-нибудь ветки-утопии, – язвительно расшифровал Филиппыч. – Это открытый акт агрессии против Ассамблеи… – Насчет последнего наши не уверены, – хмуро перебил шеф. – Нет доказательств, что агрессор – если он, конечно, агрессор – вообще знает про Ассамблею. Те ребята, похоже, из какой-то очень далекой ветки и просто тупо рвутся наверх в иерархии Древа. Им все равно, кого придется сбросить с горы. – Как-то это слишком глобально, – усомнился Павел. – Такие выводы из одного неудачного задержания… – Может быть, и слишком, – на удивление легко согласился Потапов. – Но это тот случай, когда ошибаться не хочется, потому что одно дело – разборки в Древе, которые ни один нормальный человек на Земле не замечает… И совсем другое – открытое вторжение! Мы привыкли, что Ассамблея считает прямую агрессию против Ствола Древа неэффективной – это, видишь ли, не меняет состояние индекса вероятности в остальных ветвях, а значит, не сказывается на длительности их существования. Они предпочитают деликатно вычислять факторы влияния и тайно воздействовать. Только парни с периферии могут не знать этих правил, и тогда худо придется всем… В общем, так: заседание Совбеза кончилось за пять минут до вашего прихода. Решение активировать процедуру «Сеть» было принято единогласно. – Что?! – Вот теперь Филиппыча действительно проняло. – Сергей, ну ты чего, в самом деле? Это же пять сотен бойцов в городе! – Полторы тысячи, – спокойно поправил шеф. – Это будет очень плотная «Сеть». – Полторы!.. – У Семена на миг пропал дар речи. – В Ассамблее нет столько людей, подготовленных для работы на Земле! Кого они пришлют? Свою национальную гвардию? – Почти. Все посты и патрули будут усилены тремя бойцами сил национальных структур безопасности. По одному от каждой расы. – Ты хоть представляешь себе, чего они тут наворотят?! – Филиппыч вскочил и с грохотом швырнул об стол переплетенный в кожу том, который все это время держал под мышкой. – Сергей, это ни в какие ворота не лезет! Я ничего не возьмусь гарантировать! Вся наша конспирация пойдет к черту! Как я обеспечу прикрытие в таких масштабах?! – Вот об этом и подумай! – Шеф тоже вскочил. – Не мне тебя учить, не мальчик уже! Десяток таких мутантов, как сегодня, – и в Москве начнется паника! Сотня – хаос по всей стране! Кто с ними справится, кроме ассамблейщиков?! – Да мне десантуру легче по тревоге поднять, чем прикрыть полторы тысячи нелюдей! Вызволяй их потом всех из КПЗ! – Надо будет – вызволишь! – Шеф схватил подкатившийся под руки том и тоже грохнул им об стол. Павел вторично вздрогнул, но промолчал. – Черта с два! Сам пойдешь! – И пойду! Не сомневайся! Филиппыч с шумом выпустил воздух, набранный для очередного ругательства. Помялся секунду и уселся обратно на диван. – Ладно, – сказал он примирительно. – Вместе пойдем… Безумие чистой воды. Полторы тысячи, Сергей! До сих пор самым массовым выходом в город была облава на «анархистов». Но тогда работали двести бойцов, и я хорошо помню, чего мне это стоило. Больше мы просто не потянем. – Должны потянуть, Семен, – в тон ему ответил шеф. – Ассамблейщики очень постараются не наследить, они отлично понимают, что прецеденты не в их интересах. Служба квартирмейстеров уже поднята на уши – подбирают гвардейцам цивильное. Все свободные работники с доступом в город привлечены к инструктажу прибывающих… Все это в наших же интересах, Семен. До установления агрессора Ассамблея садится в глухую оборону, и дай-то бог, чтобы она не оказалась прорвана. Филиппыч тяжело вздохнул и покачал головой. В способность нелюдей заметать следы он не верил. – И надолго это… осадное положение? – Пока на трое суток, а там видно будет. Да… «Стройтрест» придется отправить в отгулы. Ополчению понадобятся площади. Пронин вздохнул и без всякого сочувствия произнес: – То-то Евгений Саныч расстроится… Не складывались у него отношения с директором фирмы, организованной недавно под крылом Отдела и прикрывающей деятельность Ассамблеи в глазах московских налоговых органов. Причем не складывались именно с того момента, когда от фирмы появился наконец толк и даже пошла кое-какая прибыль. – Это меньшая из наших бед, – буркнул шеф. – Погоди-ка, что еще такое?.. Взгляд его все-таки упал на несчастную книгу, дважды послужившую самым весомым аргументом в перепалке. – Да вот… Уж и не знаю, стоит ли теперь… – язвительно поговорил Филиппыч. – В лесу нашли, пока грибы собирали. – Так. – Шеф помрачнел еще больше. – Выкладывай все как было. – Честное слово! – заверил Семен. – Паша, ну скажи ему. Тот послушно кивнул: – Сверху на снегу лежала. Даже не промокла. – Вот как… – Шеф задумчиво открыл первую страницу. – «Книга дьявола». Начало XIII века, 624 страницы в оригинале… Новодел, конечно, зато прямо про вечернего гостя. И вы говорите, что вот так вот шли ночью по лесу… А, Семен? – Действительно, – пробормотал Филиппыч несколько смущенно. – Как-то не подумал… Ну ладно. А кто мог знать, что мы пойдем именно там? – Все, кто знал, где стоит автобус, – мрачно подсказал Павел. Надежда увидеть заветную кушеточку таяла на глазах. – Правильно, – подхватил Пронин, – мы же кратчайшим путем к шоссе… – Значит, это мог быть любой, – резюмировал шеф. – Особенно если он хоть немного владеет методами предвидения… – Стоп-стоп-стоп! – Филиппыч замахал руками. – Вот этого я даже слышать не хочу! Только ящеров не приплетай! Месяц уж как их не видно, и слава богу. Вслед за Семеном Павел сложил два и два и усмехнулся: – А кто читал мне мораль про чутье? Самое простое объяснение, как правило, самое верное. – Вот это ты и проверь, – проворчал шеф, толкнув к нему по столу книгу. – Зайди к гипербореям прямо сейчас, они могут обнаруживать остаточные признаки магии смарров. Их главный дознаватель занят, конечно, но ради такого он отвлечется. – А как же кушеточка? – скромно напомнил Павел. – Вот потом и кушеточка будет. Давай, давай – одна нога там… Павел хмуро сгреб в охапку проклятую (не угадать бы!) книгу и поднялся. – Возвращаться я не буду, – предупредил он. – И не возвращайся, – согласился шеф. – Ложись, подремли. Завтра беготни будет… Дверь с этажа на лестничную клетку хлопнула неожиданно громко. Эхо унеслось вверх по спирали пролетов, и Павел удовлетворенно кивнул. Хорошо. Хоть какой-то оттяг для души. Ночное здание бывшего мебельного цеха казалось спящим. Дежурное освещение, тишина, запертые двери этажей… Впрочем, эти двери были заперты всегда. Ассамблейщики успешно делали вид, что считают территории своих национальных представительств неприкосновенными, ухитряясь декларировать при этом свободу доступа. Апофеоза в этом деле достигли гипербореи. Спустившись на первый этаж, Павел остановился перед круглой бронированной створкой с гидравлическим приводом. Не так уж часто ему приходилось заходить к полярным жителям, но эта дверь каждый раз ставила его в тупик. Стучать в нее было бесполезно, а звонка гипербореи не провели. Проблема, как обычно, разрешилась в тот момент, когда Павел уже готов был достать трубку, чтобы звонить нижайшему из слуг Общины лично. Крышка люка дрогнула и с низким гудением поплыла в сторону. – Павел Головин, – утвердительно произнес появившийся на пороге страж. – Кому о тебе доложить? – Градобору, слуге дознавательной коллегии, – отозвался тот. И, предвидя ответ, добавил: – Хотя можешь и сам отдать ему эту штуку. Он протянул через порог книгу, однако к подобному предложению стражи любой расы относятся одинаково. Охранник отступил на шаг и молвил: – Войди. Я закрою вход и позову слугу. Как только воин выполнил первое из обещаний, Павла окружила тьма полярной ночи. Это ничего, привычно уже… Через минуту глаза адаптируются и… – Павел, я сейчас очень сильно занят. – По тону внезапно появившегося из сумрака Градобора нельзя было судить о степени его раздражения, а лица землянин не разглядел. – Если в Отделе нет для тебя работы, я охотно найду ее здесь. – Я тоже не выспался, – в тон ему отозвался землянин. – Возьми вот, посмотри. Потапов думает, что будет интересно. Гиперборей слишком торопился, чтобы изображать раздумье. – Книга дьявола… Это ваш мифологический персонаж? Павел усмехнулся. Слуга малой дознавательной коллегии при Общине гиперборейской не раз удивлял его глубокими знаниями в некоторых направлениях земных культур, сочетавшихся с абсолютным невежеством в остальных. – Да, в какой-то мере. Обычно изображается с рогами, копытами и хвостом. Никого тебе не напоминает? – Это очень интересно, – перебил гиперборей. – Для творцов, изучающих суеверия жителей Ствола. Я передам, когда освобожусь… – Передай, – согласился Павел. И добавил уже в спину собеседнику: – Только пусть не забудут проверить ее на магию! Эффект оказался предсказуем. Моментально забыв о своих делах, Градобор снова оказался рядом. – Почему? – Мы нашли книгу в ста метрах от прокола. Сухую на мокром снегу. – Я понял. – Объяснять еще что-то дознавателю было не нужно. Целую секунду он колебался в выборе приоритетов, потом кивнул Павлу: – Идем. Тот лишь вздохнул и зашагал за поводырем. Спать хотелось ужасно. Но еще ужасней было упустить возможность лишний раз посмотреть на Общину изнутри. Дверь переговорной – крайняя точка, которой когда-либо достигал землянин, – быстро осталась позади. Градобор повернул в боковой проход, потом еще раз и еще… Остановился он только через несколько минут, когда у Павла сложилось четкое впечатление, что система запутанных ходов давно вывела их за пределы здания. – Заходи, – пригласил гиперборей. Он повернул ручку и шагнул в сторону от двери. Комната была пуста. Почти. Только один человек неподвижно стоял посередине… И другой в правом дальнем углу. И третий в ближнем левом… Проклятое освещение! Павел на всякий случай кивнул им всем вместе и посторонился, пропуская Градобора. Тот быстро прошел вперед, протянул книгу стоявшему в центре. Бросил несколько картавых слов на знакомом, но совершенно непонятном наречии. Его соплеменник молча взял том и повесил его перед собой в воздухе. Остальные распахнули в стенах шкафы и принялись вытаскивать, как показалось, детские игрушки: пирамиды, кубики, шары. Все это размещалось в сложном непропорциональном рисунке по всему пространству помещения… – Мы не мешаем? – тихо спросил Павел. – Может, я за дверью?.. – Останься, – произнес Градобор. – Это не займет много времени. Только не двигайся, ни к чему вносить помехи в структуру Мироздания. Закончив манипуляции с предметами, гипербореи заняли свои прежние позиции и тоже замерли. Потом тот, что стоял в центре, едва заметно качнул головой и приблизился к посетителям. – Ты ошибся, слуга, – произнес он. Русский давался творцу с трудом: общение с жителями Ствола не входило в его обязанности. – На этой книге нет печати магии смарров. – Это плохая новость, – ответствовал Градобор. – Я уже начал надеяться на простое решение проблемы. – Не понял насчет магии, – сообщил Павел. – А как же книга оказалась в лесу у нас на дороге? – Я сказал, что нет печати смарров, – грустно улыбнулся творец. – Но не сказал, что магии нет совсем. – Так, теперь я не понял, – заинтересовался Градобор. – До сих пор с волшебством работали только ящеры. Кого еще ты мог почувствовать? – Очень сложно передать… – Творец даже поморщился, подбирая слова. – Это и магия, и нет. Где-то на самой границе законов сущего. Столь тонкое нарушение ткани Мироздания уже можно вызвать магией, но оно все еще может быть и вмешательством разума. Градобор вздохнул и повернулся к Павлу. – Ты все-таки добился своего, все стало еще больше запутанно. Боюсь, господин Уний прав: где Головин – там кризис. – Каждому суждено сделать то, что суждено, – возвестил творец, глядя прямо на землянина. Но, подумав мгновение, поправился: – Однако ни у кого нет единого предначертания. Несмотря на высокопарность слога, взгляд его оставался серьезным. Даже слишком. Плохой у него был взгляд, тоскливый и сочувственный одновременно… Павел подавился усмешкой и молча кивнул. – Ты уверен, творец? – осведомился Градобор. Показалось, или голос его действительно стал встревоженным? – Сказанное тобой очень серьезно. Может быть, стоит убедиться, нет ли ошибки? – Не стоит, – мягко отказал тот. – Мироздание говорит с нами иногда тихо, иногда громче… А порой его слова более разборчивы, чем твои, слуга. – Вот я опять ничего не понял… – произнес Павел. Но творец лишь грустно покачал головой, а Градобор просто подтолкнул землянина к выходу из комнаты. – Спасибо, что просил у нас помощи, слуга! – провозгласил творец на прощание. Главный дознаватель натянуто улыбнулся в ответ и закрыл за собой дверь. – Сплошные предсказания да игра в слова! – Землянин все же усмехнулся, но получилось совсем не весело. – Не знает правды – так лучше помолчал бы. – Не следует судить об этом в таком тоне, – сообщил гиперборей назидательно. – Извини, но я чуть было не рассмеялся ему в лицо. – Это было бы ошибкой. Я слышал от них много странных вещей, но каждый раз, когда мне хватало ума постигнуть суть… Градобор не закончил, но глубокий вздох говорил сам за себя. Должно быть, это были не самые веселые моменты в его жизни. – А сейчас? – быстро уточнил Павел. – Что ты постиг? Ты ведь за этим меня сюда привел? Гиперборей помедлил с ответом, но все же произнес: – Не совсем. Ты нашел книгу не просто так, это ясно. Возможно, на тебе самом лежала печать приворота. – Ага, – выдавил землянин. – Спасибо, что проверил… И как? – Ничего… – На секунду Павлу показалось, что Градобор собирается сказать еще что-то, но тот не прибавил ни слова. – Ну и ясненько, – процедил Павел с внезапным раздражением. Снова эти игры в недомолвки! – Нет никакой ясности, Павел. – Гиперборей качнул головой, окончательно уводя разговор от скользкой темы. – Кто-то пользовался либо очень слабой магией, либо очень сильным телекинезом. И если дьявола послали не ящеры, значит, враг все еще неизвестен нам. Боюсь, Совету безопасности придется повысить оценку атаки до второго уровня… – Он оборвал сам себя и совершенно непоследовательно спросил: – Ты говорил, что не занят сейчас в отделе? У меня каждый человек на счету – к утру город должен быть полностью накрыт «Сетью». Павел честно подумал, прежде чем покачать головой. – Извини, я сейчас мало на что гожусь, пока не высплюсь. – Хорошо. Постой, я провожу – ты не найдешь выход сам. 2 Посторонний голос с трудом пробивался в сознание сквозь войлок предрассветного сна. – Паша, просыпайся… Работа есть. Слышишь, нет?.. Да, да, он слышит, конечно… Прилег-то на секунду, и сразу работа… – Вставай, говорю. Машина у подъезда! К голосу добавилась вибрация. Кто-то тряс за плечо, но недостаточно сильно, чтобы порвать сладкие оковы. – Да что за черт?.. Пехота, подъем!!! Рефлекс сработал безукоризненно. И команда неправильная, и сколько лет уже прошло, а поди ж ты… – Семен, какого дьявола! Продрать глаза он еще не успел, но уже скинул ноги с кушетки. Руки машинально шарили в поисках перевязи с обеими кобурами. – Пошли, Паша, – просто ответил Филиппыч. – Началось, блин… – Чего началось-то? Да подожди, ботинок завяжу!.. В дверях медпункта его качнуло плечом о косяк, но голова уже постепенно прояснялась. – У патрульных потери, – ответил на ходу Филиппыч. – Никто меня не слушает, когда надо… А как прижмет, сразу «Семен, Семен!..». А чем теперь Семен поможет?.. – Погоди… – До Павла наконец дошли первые слова речи. – Почему – потери? Новый мутант? – Какой мутант! Гипербореи под троллейбус попали! Сразу двое, олухи, м-мать!.. Кто-то послал на улицы группу без единого штатного сотрудника Ассамблеи! Фабричный автобус действительно ждал у подъезда. С прогретым мотором и лично Градобором за рулем – редкость, однако. Как только за землянами хлопнула дверца, гиперборей выжал газ. – Далеко? – поинтересовался Павел. – На проспекте Мира, – отозвался Филиппыч. – Пять минут езды. Павел кивнул: в полшестого утра, может, даже меньше, чем пять минут. – Это мой просчет, – самокритично высказался Градобор. – Я подумал, что кто-то из атлантов в патруле знаком с правилами дорожного движения. Нужно было спросить у господина Уния. – Чего уж теперь… – примиряюще вставил Семен. – Теперь? – переспросил гиперборей и снова поднажал. – Теперь главное – успеть до приезда «Скорой». – «Паузы» нам опять не дали? – спросил Павел на всякий случай. Землянин и ассамблейщик промолчали, ответ был очевиден. У выезда на Шереметьевскую автобус проводил взглядом одинокий постовой, но махнуть жезлом поленился. – Заседание кончилось, или ты сбежал? – проговорил Филиппыч. – Сбежал, – нехотя ответил Градобор. – В конце концов, это дело слуги Брахмира. – Жаль. Хотел узнать, о чем сейчас идет речь. – Рутина. Море текущих вопросов. – Гиперборей даже вздохнул. – Размещение гвардии, питание, связь, график смен… Он чуть было не пропустил поворот на Звездный бульвар, но Павел вовремя хлопнул его по плечу. – Я не про это. – Семен махнул рукой. – Прогнозы какие? – Прогнозы недостоверны. Все мы сейчас малость растерянны… Много разрозненных фактов, не поддающихся объяснению ни по отдельности, ни вместе. Служители атлантов и аналитики инков только в одном сходятся с нашими творцами: мы в одном шаге от катастрофы, которая, возможно, изменит расстановку сил в Древе. – Это я тебе и без аналитиков могу сказать, – проворчал Филиппыч. – У нас по-другому не бывает… Здесь направо поверни. Гиперборей послушно заложил вираж, и автобус вынырнул на проспект Мира. А через секунду Павел увидел конечную цель их маршрута. Похоже, водитель до последнего старался избежать столкновения с оказавшимися на проезжей части людьми. Троллейбус вылетел на тротуар, снеся фонарный столб, токоприемники соскочили с проводов, и вернуться на линию без тягача тяжелая машина уже не смогла бы. Нервно вращающий мигалкой патрульный «уазик» примостился у обочины и никуда, похоже, не торопился. А вот белая «Газель» с красными крестами на бортах стартовала от бордюра прямо на глазах у Градобора с Филиппычем. – Летняя тьма! – с чувством ругнулся гиперборей. – Где мы можем их перехватить? – Нигде, – отрезал Семен. – Твои люди без сознания, лишнего не сболтнут. А здесь скоро начнутся проблемы. Так и не сумев добиться толку с помощью русского языка, двое милиционеров уже поставили в позицию «руки на капот» обоих атлантов – служителей Посейдона, и инку – без сомнения, интая, воина солнечного бога. В общих чертах бойцы понимали происходящее и пока еще подчинялись, ожидая близкую помощь. Но опыт общения с ассамблейщиками говорил Павлу, что долго это не продлится. – Согласен. – Градобор кивнул и торопливо подрулил к обочине. – Тебе слово, Семен. – Ясное дело, – буркнул Филиппыч и, выскакивая на мороз, распорядился: – Пехота, за мной! Павел ждал, что в его руках сейчас опять появится знакомая красная книжечка и дело решится парой «генеральских» окриков. Однако Семен вдруг решился на импровизацию. – Молодцы, – проникновенно похвалил он милиционеров, протягивая ближайшему из них руку. – Отлично сработали, ребята, спасибо… – А в чем, собственно?.. – несколько растерянно осведомился старший сержант, но тут же подтянулся: – Кто такие?.. Ваши документы! Без красной книжки все же не обошлось. – Этих я заберу, – сообщил Филиппыч и показал сержанту удостоверение в раскрытом виде. – Третий месяц за ними гоняюсь. Наконец-то повезло… А еще двое где? Сержант попытался сделать сразу две вещи: прочитать написанное в книжке Филиппыча и хоть что-то уяснить для себя в обстановке. Это было ошибкой: скорость обработки данных катастрофически упала, и ему пришлось просто поплыть по течению: – Так «Скорая» забрала, товарищ генерал. – Что? – Возмущению Пронина не было предела. – Какая еще «Скорая»? Ты что, сержант, ориентировки не читаешь? Хоть конвой к ним приставил? Во взгляде милиционера читалось полное признание собственной вины, хоть он еще и не понял, в чем. – Да они же без сознания… – Симулируют! – отрезал Филиппыч. – В машину, живо! Головин, забери этих… Гони, сержант, если погоны дороги! Павел похлопал по плечу ближайшего атланта с окаменевшим до состояния одноименной статуи лицом и показал на автобус. Тот без единого слова сделал знак остальным, после чего все трое организованно проследовали в указанном направлении. В глазах сержанта такое поведение арестованных наверняка выглядело странным, но сказать он ничего не решился. «Товарищ генерал» уже взгромоздился на заднее сиденье «уазика», и выбора у милиционеров не осталось. «Козел» взрыкнул изношенной коробкой передач и не слишком расторопно взял старт, оглашая окрестности совершенно неуместной на полупустой дороге сиреной. Градобор проводил его взглядом через лобовое стекло, неодобрительно покачав головой, и повернулся к разместившимся в автобусе патрульным. Несколько слов на языке Атлансии дались ему с трудом, но один из воинов, подумав секунду, все же кивнул, полез за пазуху и чем-то там щелкнул. – Вы можете назвать имя того, кто инструктировал вас перед выходом в город? – спросил его Градобор уже по-русски. Павел в удивлении поднял брови, но атлант не просто понял, но и заговорил сам: – Это был один из твоих сородичей. Его увезли на белой машине с синими огнями. Голос гвардейца звучал странно, как плохой синхронный перевод в малобюджетном фильме. Произносимые почти без интонации русские слова с заметным опозданием накладывались поверх немного приглушенной чужой речи. Неудивительно, что бойцы патруля не рискнули говорить с милиционерами. Градобор нахмурился. – С вами был кто-то из сотрудников, имеющих допуск для работы на Земле? – Да. Если не ошибаюсь, его зовут Уттара. Гиперборей помрачнел еще сильнее. – Я знаю его. Два дня назад Уттара получил разрешение проживать в Москве, агентство Ассамблеи как раз подыскивает ему местную квартиру. За это время он не мог забыть правила дорожного движения и выйти на шоссе. – Никто из нас не ходил на шоссе, – покачал головой другой атлант. – Человек на электрической машине специально выехал на пешеходный путь. – То есть как? – переспросил Градобор. – Погнался за вами? – Погнался? Да. Повернул в нашу сторону, когда мы постарались уклониться. – Где сейчас водитель машины? – быстро спросил Павел. – Мы вынуждены были защищаться. Он не уцелел. Это землянин уже видел и сам. Кабина троллейбуса выглядела так, будто в ней разорвалась граната. Выдавленные наружу листы обшивки, раскрошенный лобовой триплекс в стороне на асфальте и маленькая оплавленная дырочка в борту напротив сиденья… От тела водителя шаровая молния оставила только невнятные бурые разводы на опаленных железках. Для аварийщиков и экспертов-криминалистов это будет выглядеть не иначе как теракт. Кстати об экспертах… То, что экипаж ДПС и «Скорая» оказались на месте раньше аварийщиков, еще не означало, что тех не будет совсем. – Нам пора ехать, Градобор, – проговорил Павел, всматриваясь в дальний конец проспекта, где уже мелькали оранжевые проблесковые маяки. – Здесь все ясно. – Иногда я завидую тебе, землянин, – произнес гиперборей, не скрывая скепсиса. – Тебе всегда все ясно. Ассамблея готовится отражать вторжение неизвестного агрессора, творцы не в состоянии предсказать даже ближайшее будущее и объяснить самые простые факты, кто-то из людей умышленно напал на патруль Ассамблеи… А тебе все ясно! – Это что, паника? – уточнил Павел. – Нет, – отозвался Градобор, подумав секунду. – Это объективный анализ ситуации. – Тогда дави на газ. – Ты прав. Но вам лучше сойти прямо здесь. – Что значит сойти? – спросил Павел упавшим голосом. Он уже догадался, каким будет ответ, но все же добавил: – И кому – нам? – Тебе и гвардейцам, – терпеливо пояснил гиперборей. – Мы не можем разрывать «сеть». А патруль не может оставаться без проводника, знакомого с местными обычаями. – Проводника… Ну-ну… – Больше некого было взять, извини. Потапов в курсе. Павел хмыкнул: вот, значит, какой был план. И без лишних слов полез на улицу. Трое бойцов сошли вслед за ним, и Градобор наконец тронул автобус с места. Вовремя. Еще минута – и подоспевшие электрики «Мосгортранса» могли заинтересоваться посторонней машиной у аварийного объекта. – Ну, что? – выдавил Павел, оглядывая невольных спутников. – Знакомиться будем? Павел Головин, оперативный сотрудник Земного отдела Ассамблеи. – Палоний, служитель Посейдона, гвардия Острова. – Атлант, говоривший с Градобором, подумал немного и пожал протянутую Павлом руку. – Это Тианий – мой ученик. А это… – Танальтанаку, – перебил его индеец. – Высокорожденный интай. Землянина он не удостоил не то что рукопожатием – взглядом. – Давайте сразу условимся, – распорядился Павел, – в контакт с местными вы больше не вступаете ни при каких обстоятельствах. Для всех разговоров есть я. Если вам что-то непонятно из окружающего, то прежде чем хвататься за лучемет, вы спрашиваете меня. – Это соответствует нашим инструкциям, – согласился атлант, явно старший в патруле. – Но когда обнаружится объект, мы имеем полномочия действовать немедленно и решительно. Павел вздохнул. Спорить было бессмысленно, ему все равно вряд ли удалось бы остановить гвардейцев. Да и потом… Объект объекту рознь. С некоторыми из них действительно можно только так – немедленно и решительно. Бедный Филиппыч, которому потом разгребать. – Договорились. – Землянин кивнул. – Только я-то инструктаж не проходил. Что именно мы должны обнаружить? – Вероятностную аномалию. – Атлант снова полез за пазуху и достал… Павлу показалось, что это брусок раскаленного докрасна металла. Учитывая любовь атлантов к орихалку и электричеству, это вполне могло оказаться правдой, но теплом от предмета не тянуло. – Очень слабый детектор, – посетовал Палоний. – Мы должны строго придерживаться области поиска, иначе можем пропустить всплеск. – Убери, убери… – Павел сделал шаг в сторону, загораживая артефакт от рабочего, который как раз спрыгнул на асфальт из затормозившего напротив пострадавшего столба фургона. – И вообще, ребята, поосторожней с игрушками. Особенно с теми, которые стреляют. С последними словами Павел в упор посмотрел на интая. Не в силах игнорировать прямой намек, воин солнечного бога Инти медленно кивнул. – Где граница нашего района? – поинтересовался Павел. – Двенадцать стадиев от этого места в любую сторону. Мы в самом центре. Времена, когда землянину приходилось уточнять такие элементарные вещи, прошли. Пересчет и грубое округление давали радиус чуть больше двух километров. Значит, в сторону области это где-то около метро «ВДНХ», а в сторону центра… Павел нахмурился. Пострадавший давеча дом на Бочкова, по идее, находился где-то на границе зоны патрулирования. Что там Филиппыч говорил про чутье? Как могут быть связаны исчезнувшая стена дома и троллейбусная атака, представлялось пока смутно. Но того, что оба ЧП произошли в контрольной зоне одного патруля, было вполне достаточно для попытки выяснить эту связь. – Вот что, – произнес Павел. – Пойдемте-ка прогуляемся. – Как далеко? – осведомился атлант. – Не очень далеко. В пределах зоны. – Нам нужно оставаться в центре, – процедил инка. – Отсюда мы сможем реагировать быстрее. – Четыре мужика, торчащих день-деньской на одном месте… – Павел смерил индейца взглядом. – Да еще в таком прикиде… – В нашей одежде что-то неправильно? – насторожился Палоний. – Да. Она слишком одинакова. Если мы не хотим проблем, нужно перемещаться. Он выразительно оглянулся на разворачивающих свои порядки электриков. Один из рабочих, растягивая за собой полосатую ленточку опасной зоны, недвусмысленно направлялся в сторону патрульных. – Ты прав, пора уходить, – констатировал старший, и Павел без лишних слов зашагал в выбранном направлении. Прохожие в начале седьмого утра попадались еще не слишком часто, но проезжая часть проспекта уже жила почти в дневном ритме. Выйти на дорогу теперь не пришло бы в голову даже самому необученному гиперборею. Полтора километра вверх по проспекту – получасовая прогулка неторопливым шагом. Гвардейцы Ассамблеи в полном соответствии с инструкциями держались в кильватере, сохраняя походный строй «колонна». Пару раз оглянувшись, Павел хотел было изменить формацию, но передумал – работа синхронного автопереводчика уже могла привлечь нежелательное внимание. Хоть не в ногу идут, и то слава богу. Свежий воздух, атмосфера просыпающегося города, почти расслабленная походка… Что еще нужно для счастья? Самая малость – отсутствие угрозы катастрофы, способной перевернуть мир с ног на голову… Знакомую по ночному приключению «девятку» Павел обнаружил сразу, как только миновал поворот на Бочкова. На пустой по раннему времени стоянке какого-то госучреждения «Жигули» смотрелись бы совсем сиротливо, если б не милицейский «УАЗ» по соседству. Экипаж патрульной машины покуривал на другой стороне улицы у затянутого ограждающей лентой подъезда пострадавшего дома. Оставшуюся сотню метров Павел преодолел почти бегом. Глаза не обманули – номер «девятки» совпадал с запавшим в память, но самого капитана Сергеева нигде видно не было. – Ну-ка зацените. – Землянин повернулся к спутникам, указал на квартиру без стен. – Видели такое? Атланты переглянулись и покачали головами. Инка бросил взгляд исподлобья. Секунду он как будто колебался: отвечать или нет, но решение в пользу дела все-таки перевесило. – Это похоже на объемный портал, – процедил он и замолк, ожидая нового вопроса. Чувство превосходства высокорожденного сквозило в каждом жесте, но реализоваться ему оказалось не суждено. – Правильно, – обрадованно выговорил атлант, названный Тианием. – Так получается, если в прокол отправляются не предметы и люди, а часть пространства. Чаще всего – сфера. – Вот как? – Павел всмотрелся в прореху стены. Если бы сфера прокола возникла в центре комнаты и зацепила бы стены… Шнурок от люстры, порезанная пополам мебель, округлые очертания проема… Очень похоже. Филиппычу все-таки следовало доложить на Совбезе об увиденном. – Палоний, – позвал Павел, – что может засечь твой детектор? Атлант без слов достал прибор. На миг землянину показалось, что оттенок свечения куска орихалка изменился, но это могло ничего не значить. – Высокорожденный прав, – констатировал воин. – Здесь был открыт портал. Но остаточный след очень слабый, больше я не могу ничего сказать. Павел кивнул и полез за телефонной трубкой. Кажется, Семену все же придется отдуваться за задержку сведений первостепенной важности. Может, и «Сеть»-то никакая была бы не нужна… – Смотри! – вскричал младший атлант, указывая в сторону пострадавшего здания. Землянин сумел обернуться достаточно быстро, чтобы заметить мелькнувшую в проломе третьего этажа тень. Команда получилась по-собачьи короткой: – Взять! Гвардейцы рванулись с места, словно гончие. В руках атлантов появились орихалковые стики и мгновенно покрылись электрической бахромой. Инка будто из воздуха вынул лучемет. Едва поспевая за ними, Павел на бегу сунул в лицо заступившему дорогу милиционеру первое попавшееся удостоверение: – Спокойно! Почему посторонние на объекте?! И, не дожидаясь ответа, бросился вслед за бойцами. Подъезд как подъезд. Дверь с пружиной, разбитая лампочка, хулиганское граффити на стенах… Воины уже топали где-то над головой, и гнаться за ними было, в общем, бесполезно. Павел сбавил шаг и в умеренном темпе преодолел четыре лестничных пролета. Дверь в нужную квартиру была распахнута, бумажная ленточка с печатями – сорвана. Когда Павел ступил на лестничную площадку, на пороге возник инка. Уже никуда не торопясь и без лучемета в руках. – Взяли, – кратко прокомментировал он. – Первая дверь налево… – Угу… – буркнул землянин и протиснулся в прихожую. Первая дверь налево оказалась кухней. Слуги Посейдона стояли посреди помещения. Человек между ними то ли был скован силовым полем, то ли просто пребывал в состоянии электрического шока: со стиков атлантов стекали ослепительные подвижные змеи разрядов, свиваясь вокруг задержанного в кокон. В ноздри остро пахнуло озоном, но поморщился Павел совсем не от этого. Он поднял опрокинутый стул, подставил к столу и неторопливо уселся. Какой-то из кусочков паззла, похоже, встал на свое место. Понять бы теперь его значение… – Отпустите, – попросил он атлантов. – Еще поджарите… Те переглянулись и, видимо обменявшись в эфире мыслями, спрятали свои боевые инструменты. Сергеев рухнул на четвереньки и шумно втянул воздух. – Ну, вы даете, мужики… – прохрипел он через несколько секунд. Павел ногой подтолкнул к нему второй стул. – Поднимайся, капитан. Разговаривать будем? – Будем, – согласился опер, подумав, но смысл в это понятие он вложил свой. Его разговор начинался с вопросов: – Ты кто такой все-таки? От какой конторы? В голосе земляка ясно слышались нотки бравады, и Павел невольно усмехнулся. – А номер части и командира тебе не назвать? Капитан в свою очередь оценил иронию. Кивнул: – Если есть – называй. – Этого тебе знать не положено, капитан. Доложи лучше, что ты делал на охраняемом объекте? – Смотря по тому, кто спрашивает. Так и не начавшись толком, разговор зашел в тупик. Павел вздохнул. – Слушай, так мы ничего друг от друга не добьемся… – А мне от тебя ничего и не надо, – перебил Сергеев. – Это твои люди тут цирк устроили, не я. Последние слова вызвали улыбку на губах интая. Очень тонкую и очень холодную. – Ладно, – буркнул Павел. – Я предлагал разойтись миром. Ты не захотел. Следя за его рукой, Сергеев ощутимо напрягся, но землянин достал из внутреннего кармана всего лишь телефон. На месте развязывать язык упрямому оперу скорее всего не удастся, а понять, каким боком он относится к загадочной квартире, все равно надо. К счастью, медики атлантов умеют работать с памятью. Не так изящно, как ящеры, но… Главное, что лишних воспоминаний о методах допроса ассамблейщиков у капитана не останется. Пролистав строчки «Пронин» (еще возится с контуженными гипербореями) и «Потапов» (если не на заседании Совбеза, то наверняка в оперативном штабе), Павел задержал курсор на надписи «Градобор». Да, пожалуй, больше звать некого. Куда он, кстати, делся после того, как высадил их на проспекте?.. – Я догадывался, что ты позвонишь быстро, – сообщил в трубку гиперборей вместо приветствия. – Что с патрулем? – Все в порядке пока. Но мне нужен транспорт на улице Бочкова и разрешение Совбеза на взаимодействие с местными… – Когда это тебе требовалось такое разрешение? – удивился Градобор. – Очень редко, – согласился Павел. – Только если нужен инструментальный допрос и зачистка памяти. Прежде чем ответить, главный дознаватель взял трехсекундную паузу. Потом наконец выговорил: – Я возвращаюсь, транспорт будет. С советом разберемся вместе. Озадаченной легкой победой Павел сложил трубку. Вот даже как… По первому требованию, не спросив объяснений… Впрочем, ситуация диктовала максимально возможную скорость принятия решений. Интересно, всем патрулям предоставлен подобный карт-бланш? Павел вспомнил размазанного по кабине водителя троллейбуса и невесело усмехнулся. Ох, не зря у Филиппыча болела голова! – Не буянь, – предупредил Павел капитана, заметив, что тот быстро и цепко осмотрелся. – Поедешь с нами, расскажешь все, что знаешь. Потом сможешь быть свободен… Наверное. – Не выйдет, в управлении знают, где я. Если поднимут шум… – Сергеев умолк, осознав нелепость сказанного. Павел отмахнулся от неуклюжей попытки угрозы. – Сейчас мы пойдем на улицу, – предупредил он. – Там подождем машину. Постовых у подъезда не вмешивай, если не хочешь им тоже устроить промывку памяти. Капитан покосился на атлантов, и Павел вдруг понял, что, несмотря на показную уверенность и браваду, на самом деле опер совершенно сбит с толку. Его замкнутость – следствие невозможности просчитать ситуацию хотя бы на несколько фраз вперед… Да и элементарного страха тоже. Сергеев явно не был дураком, чтобы списывать увиденное на разработки секретных лабораторий ФСБ или даже ЦРУ. Очень может быть, что его фантазии уже хватило на почти правильные выводы. Не беда. Атланты все исправят. – Ладно, – проговорил вдруг капитан каким-то севшим голосом. – Не надо машину. Не знаю, кто вы, но вижу – ребята серьезные… – Поздно спохватился. – Павел встал. – Идем. Пистолет его где? Последний вопрос был обращен к старшему атланту, но Палоний не стал отвечать. Вместо этого он выхватил названный детектором кусок орихалка. Теперь даже землянин видел изменения. Брусок быстро пульсировал от красного до белого каления и заметно вибрировал в руке атланта. Капитан Сергеев вскочил и отпрянул назад, видимо, приняв прибор за оружие, но гвардейцы уже не обращали на него внимания. Тианий что-то очень громко и эмоционально произнес на языке Атлансии, и автоматический переводчик, помедлив дольше обычного, сообщил: – Черт возьми. Это прокол. Разноголосица окончательно добила оперуполномоченного, наверняка подтвердив его самые смелые догадки. Но беспокоиться о душевном здоровье «языка» было больше некогда. – Где? – бросил Павел. Вместо ответа Палоний бросился вон из кухни. Землянин промедлил лишь мгновение и оказался оттерт от дверей вторым атлантом и инком, которые сумели протиснуться в проем одновременно. В тот же миг коридор озарился зеленой вспышкой прокола. Павел перевел дух, укрощая первоначальный порыв, вытащил лучемет и спокойно снял с предохранителя. Повернулся к оперу, впившемуся взглядом в оружие, и повторил вопрос, заданный еще атланту: – Пистолет где? Сергеев машинально полез за пазуху. Это было плохо, иллюзия вооруженности могла толкнуть капитана на неадекватные действия. – Забудь о нем! – непоследовательно приказал Павел. – И ни шагу с кухни… Уже не сомневаясь, что увидит нечто ужасное, он шагнул в коридор. Широкие двустворчатые двери в зал были снесены с петель, а спины атлантов в проходе закрывали «гостя» лишь отчасти… Нет, того мистического, парализующего волю ужаса, какой вызывал вчерашний демон, не возникло. Облик сегодняшнего монстра рождал лишь брезгливое отвращение до холодных мурашек вдоль спины и передергивания плечами. Ксенофобом Павел себя не считал, но именно эти обитатели самых сырых и темных углов с детства были исключением из правил. Всего длины в ней было метров семь. Первые два десятка суетливых ног уже внесли через пролом усатую лупоглазую голову и половину сегментированного тела. Оставшиеся, должно быть, еще тащили двойной зазубренный хвост по внешней стене дома. Мерзко скрипел хитин… Мерзко дергались суставчатые усы, суетливо, но целенаправленно ощупывая стены и остатки мебели… Мерзко стучали коготки, вонзаясь в паркет и выламывая из него плитки… Павел смахнул испарину со лба, перехватил вспотевшими пальцами мягкую рукоятку лучемета. И в тот же миг очнулись гвардейцы. Атланты вскинули руки – обученные армейским уставным приемам, они действовали абсолютно одинаково. Два прозрачных голубых диска с центрами на орихалковых стиках перекрыли пространство у входа. Два ослепительных шарика вспыхнули в занесенных словно для удара ладонях. Инка взял прицел, припав на одно колено. Тоже по уставу, или нарочно оставил верхний ярус для землянина? Палоний бросил короткую команду. – Шаг, – перевел механический голос, и оба атланта действительно шагнули вперед. Пригашенные на мгновение щиты пропустили брошенные во врага сгустки плазмы… Похоже, эта тактика сохранилась с тех пор, когда воины еще метали дротики, только оружие качественно изменилось. Комната содрогнулась от двойного взрыва, воздух наполнился дымом, горящими клочьями штор и обломками мебели, кусками коричневой плоти. Не то чтобы гигантская сороконожка совсем не пострадала. Одна из ног превратилась в культю, один из щитков панциря разломился, ударив осколками в потолок и стены… Вот только на боеспособности твари эти повреждения никак не отразились. Удар втянувшегося в квартиру хвоста пришелся в стык двух щитов атлантов. Слуги Посейдона пошатнулись, но защиту не развели. В свободной руке у каждого появился новый светящийся шарик. Инку не хватило терпения дождаться своей очереди, он выстрелил одновременно с броском атлантов. Но луч его оружия уперся в диски силового поля, на миг вспыхнувшие ярким голубым светом. – Не стреляй, – воспроизвел переводчик яростный выкрик Палония, и в ту же секунду сороконожка ударила снова. Уже лишенная одного из усов голова целила в старшего воина, двузубец хвоста – в его ученика. Слуги Посейдона оказались отброшены к разным стенам. Тианий не удержал в руке свой стик – блестящий орихалковый стержень откатился к ногам индейца, защитное поле погасло. Выкрикнув что-то совсем уже не переводимое, Палоний метнул в насекомое две молнии подряд. Павла едва не опрокинуло горячей ударной волной, в щеку впилась какая-то щепка, мелькнул у самой головы вырванный из панциря кусок хитина… В тот же миг интай выстрелил снова. Прицельно или случайно, но луч коснулся расколотых сегментов брони, и тогда сороконожка наконец почувствовала боль. Длинное тело конвульсивно изогнулось, сворачиваясь в кольцо… И тут же распрямилось, чтобы свернуться в обратную сторону… Вся уцелевшая в комнате мебель превратилась в труху. Стекло, дерево, кирпич и штукатурка, выбитые из стен… Беззвучно в общем грохоте лопнул кинескоп старенького «Рубина»… Через внешний пролом в стене выбросило волну мусора… После атаки атлантов о скрытности операции жалеть было поздно. Павел дернул регулятор своего оружия в положение «Разряд» и открыл огонь поверх головы высокорожденного. Щит Палония снова вспыхнул, предохраняя воина от жара и ударной волны. Тиания защищать было не нужно – изломанное до состояния мешка с костями тело истекало кровью в дальнем углу. Первый разряд вылетел во двор и расколол ствол ближайшего тополя. Второй вскрыл паркет – в потолок брызнули обломки доски и крошево бетонной стяжки. Третий достиг цели, но даже почти разорванное пополам сегментированное тело продолжало борьбу. Выбивая когтями куски штукатурки, тяжелое насекомое в один миг взлетело по стене на потолок. Палоний едва успел подставить щит под удар хвоста сверху и оказался зажат в углу между стеной и полом. Закованная в хитин голова свесилась с верхнего края дверного проема. Жвалы громко щелкнули, сомкнувшись на куртке инка, и потянули жертву вверх. Индеец вскрикнул, выронил оружие, пытаясь удержаться за дверной косяк… Выстрел тепловым разрядом в упор равносилен взрыву гранаты в вытянутой руке. Павел повел большим пальцем, переключаясь на луч, но руки интая уже соскользнули, и насекомое скрылось за притолокой. Растерзать беззащитную плоть было для твари делом секунды, но Павел колебался еще меньше. Кувырок вперед, выход в позицию лежа на спине… Бесшумный белый луч уперся в основание головного сегмента панциря… Бесконечно долгое мгновение монстр оценивал свои ощущения. А потом инка мешком обрушился на пол, пронзительно скрипнул хитин, и длинное тело дугой изогнулось вниз. Иззубренные блестящие жвалы зависли в полуметре от лица землянина. Хватать и рвать было не обязательно, достаточно просто спрыгнуть. Передние ноги суетливо дергались в воздухе в поисках опоры – по человеку они прошлись бы словно культиватор. Ухмылка почти не имеющей подвижности морды могла быть лишь плодом воображения человека. Только вот почему она оказалась так похожа на оскал давешнего демона? В следующий миг два десятка впившихся в потолок когтей разжались и… Павел не успел даже испугаться. Это было нелепо до полного неправдоподобия: погибнуть под тушей ожившего детского кошмара – гигантской сороконожки… Полный абзац! Впрочем, рассмеяться он тоже не успел. Потому что мир остановился. Замерли языки пламени на обрывках ткани и разбросанных книгах, застыли струи дыма от тлеющих деревяшек, остановилась в полете тягучая струйка слизи с блестящих жвал твари… Звуки умерли, и если б не собственное сбитое дыхание, Павел решил бы, что оглох. Меньше всего он мог надеяться на включение «паузы» именно сейчас, но эффекты были слишком знакомы, чтобы ошибиться. Отцепив нагрудный карман куртки от когтя зависшей над ним твари, землянин выкатился из-под отвратительно белесого брюха. Атлант разбуженным медведем возился в углу. Индеец, так и не успев подняться, замер на одном колене с безумным взглядом – в контур «паузы» его, похоже, не включили. – Градобор… – пробормотал Павел, поднимаясь на ноги. – Сукин сын… – К тво-оим у-услуга-ам… Стараясь быстрее попасть в квартиру, гиперборей сэкономил время даже на пробежке по лестнице. Его режущие воздух крылья отчетливо гудели. Вошедшие в резонанс мышцы спины и грудной клетки делали речь малоразборчивой. – Ты нарочно ждал до последней секунды? – Это вполне могло быть правдой, но Павел с удивлением понял, что обиды нет. Ресурс каждой «паузы» теперь слишком ценен. Главный дознаватель не ответил. Он опустился на изуродованный паркет и дернул пряжку на груди, обтянутый перепонкой гибкий каркас упал к его ногам. Десятки веков назад враги и друзья Гипербореи начинали войны ради овладения секретом полета, пока не поняли, что конструкция механизма почти не имеет значения. – По-осле-е, – пресек Градобор новый вопрос Павла. Меч со звоном покинул ножны за спиной воина. Размытое, дрожащее с частотой ультразвука лезвие описало невидимый глазу полукруг… Экономя каждую субъективную секунду «паузы», Градобор потянулся к серой коробочке на поясе и нажал ее единственную кнопку. В былые времена прибор остался бы включенным вплоть до окончания разбора ситуации и зачистки территории, но сейчас это была непозволительная роскошь. Время снова набрало ход, и в тот же миг с грохотом и содроганием пола монстр рухнул вниз. Жвалы отделенной головы сделали несколько хватательных движений и затихли. Тело, пару раз изогнувшись в судороге, перевернулось на спину, ноги суетливо и бестолково рвали воздух, «вилка» хвоста царапала замысловатый вензель на дальней стене. – Вы что? Жить надоело? – Механический голос сумел передать вопросительные интонации, но об истинных эмоциях Палония можно было судить только по энергичности восклицания на языке Атлансии. С орихалкового стика воина ударил слепяще-белый жгут, обернулся несколько раз вокруг обезглавленной твари, сковал ее хаотичные движения. Не сопротивлявшееся больше тело с хрустом сложилось пополам, потом вчетверо… Остановился Палоний, только скатав насекомое в шар полутораметрового диаметра. – Это была не самая большая из наших проблем, – заметил Градобор. Уняв последние боевые вибрации своего тела, он выразительно обернулся к проему в стене. Человеческое любопытство неодолимо, особенно пока сохраняется иллюзия отсутствия угрозы. Бой в реальном времени видела и слышала вся улица. Окна домов напротив были утыканы любопытными лицами. Прохожие, отбежав на кажущееся безопасным расстояние, остановились поглазеть, чем кончится дело. Сама драка издали еще могла походить на перестрелку и серию взрывов. Но как быть с монстром, заползающим в квартиру по стене дома? – У Пронина появилось очень много работы, – сообщил гиперборей, стоя на краю четырехэтажной пропасти. Ничуть не смущаясь зрителей, он вытер меч о попавшийся под руку обрывок тряпки и вложил его в ножны за спиной. – Ланцелот, сразивший дракона… – пробормотал Павел. – Картина, блин, маслом… И только тогда он спохватился. Оттолкнув едва пришедшего в себя инка, пролетел через коридор, ворвался на кухню… Как и следовало ожидать, капитан Сергеев злостно нарушил все указания. Помещение было пустым. 3 Филиппыч примчался минут через десять. С сиреной и с мигалкой на том же патрульном «уазике», на котором поехал выручать сбитых троллейбусом гипербореев. Сейчас оба пострадавших воина делили заднее сиденье с совершенно обалдевшим милиционером. Другой послушно вертел баранку – разобраться в ситуации и полномочиях Пронина он, похоже, отчаялся. Павел и трое ассамблейщиков ждали у подъезда дома. Задавать им лишние вопросы было пока некому: пара рядовых бывшего оцепления испарились с объекта вместе с первыми залпами атлантов. Но когда «козел» наконец затормозил, отчаянно скрипя колодками, вздох облегчения вырвался у Павла помимо воли. – Наконец-то! Где тебя носит? Нас же скоро прямо здесь всех повяжут!.. Гиперборей, атлант и инка промолчали, но явно придерживались того же мнения. – Скажите спасибо, что уже обратно ехал, – буркнул Филиппыч. – А то бы… Он не договорил, с обоих концов улицы уже донеслись сирены. Слева приближались милицейские «Жигули», справа – два пожарных «ЗИЛа». Пронин повернулся к Павлу: – Нелюдей в автобус быстро и марш на фабрику! Градобор… Слишком много свидетелей. Мы предусматривали этот вариант, придется воспользоваться твоим планом. – Согласен. Жди здесь, я пришлю творцов. – Да уж куда я денусь… Побыстрее давай, операм я долго морочить голову не смогу. Ничуть не обидевшись на «нелюдей», ассамблейщики погрузились в автобус. Павел успел занять место за рулем и – едва последний инка ступил на подножку – тронул машину с места. Экипаж встречных «Жигулей» с синей надписью ДПС проводил автобус взглядами, явно терзаясь сомнениями, не стоит ли задержать до выяснения. – Что за план у вас с Семеном? – бросил через плечо Павел Градобору. Тот помедлил, устраиваясь поудобнее на ближайшем к водителю сиденье. Потом, решив, что нет причин скрывать правду, сообщил: – Жаль, что атланты могут стирать память только в лабораторных условиях. Павел стерпел и не выругался. На главного дознавателя порой нападала манера говорить эзоповым языком, и обычно это происходило крайне не вовремя. – Творцы делают то же самое без оборудования? – уточнил землянин. – Не совсем. Они не могут заставить людей забыть, но сделают так, что никто больше никогда не вспомнит об увиденном. Звучало это настолько же непонятно, насколько и угрожающе. Если бы такое озвучил инка, Павел решил бы, что всех свидетелей попросту расстреляют. – Никто не пострадает, – успокоил его гиперборей. И, подумав, добавил: – Скорее всего… Просто люди еще раз проживут последние полчаса. Но в их новой реальности сражения не будет. – Ничего не понял, – устало констатировал землянин. – И не старайся. А сейчас извини, мне надо позвонить… Слушая звуки чужой речи, Павел в очередной раз дал себе зарок выучить хотя бы по паре сотен слов на всех трех языках Ассамблеи. Подслушанная невзначай фраза может оказаться гораздо дороже переведенной специально для ушей землян. – Все хотел спросить… – произнес он, когда Градобор сложил трубку. – У кого-нибудь в Ассамблее уже есть хоть примерное понимание того, что происходит? Слуга дознавательной коллегии покосился на бойцов. – Москву атакуют монстры, – сообщил он доверительно. Павел вздохнул: – Я вообще-то серьезно… – А если серьезно, то ты пока еще не глава Земного отдела для таких вопросов. И к тому же слишком хороший водитель – за оставшиеся три минуты я не сумею объяснить тебе основы теории Хаоса. Павел, уже открывший было рот для возражений, прикусил язык. Теория Хаоса… Случайная оговорка? Снисхождение к любопытству землянина? Или все-таки допустимый слив информации? Главный дознаватель очень редко делал что-то из голого альтруизма и тем более по ошибке. Значит – последнее. Градобору нужно было добиться от Павла каких-то конкретных слов или действий… Но сказать прямо, конечно, язык отвалится! Стремление ассамблейщиков интриговать, где надо и где не надо, кого угодно могло вывести из себя. – Даже не рассчитывай, – прошипел Павел, сдерживая усилием воли порыв перейти на ненормативную лексику. – Твои теории меня не касаются, понял?.. Я подчиняюсь только Потапову и буду делать только свою работу. Это ясно? – Более чем, – с готовностью согласился Градобор, ничуть не удивившись реакции землянина. – Но тогда ни о чем больше меня не спрашивай. Оставшуюся пару поворотов Павел преодолел молча. И без того неважное настроение стремительно портилось. Абстрактные слова шефа о новом кризисе в Древе неожиданно налились угрожающим смыслом, когда ситуация коснулась Павла лично. Зачищать улицы от монстров – это одно, быть объектом или орудием чужой интриги – совсем другое. – Черта с два, – прошипел Павел, вконец озлобившись. – У вас свой заговор, у меня свой… Он пнул тормоз перед воротами фабрики. Бросил через плечо: – Загони сам… Я сойду здесь. И, спрыгнув с подножки, зашагал прочь, не оглядываясь на оклик гиперборея. Пятьдесят шагов в направлении улицы – вполне достаточно, чтобы немного остыть и попытаться продумать ближайшие действия. Глобальные катаклизмы Древа и атакующие мутанты – это все для гроссмейстеров. Потапова и ассамблейщиков хлебом не корми, дай только влезть в очередной кризис. У него же, рядового оперативного сотрудника, есть куда более скромные, но зато вполне конкретные и понятные обязанности. Одна из них – не оставлять свидетелей работы нелюдей. Еще раз вдохнув полной грудью утреннюю прохладу, Павел полез за телефоном. Филиппычу сейчас наверняка не до мелочей, но добиться хотя бы пары слов от него было совершенно необходимо. Если только он вообще возьмет трубку… – Пронин, слушаю, – раздалось в динамике возле уха. – Докладывайте… Семен, похоже, вовсю «играл роль», и рядом был кто-то из слушателей. Кого именно принесла нелегкая из МЧС и УВД, можно было только догадываться. – У нас проблема, – сообщил Павел, чтобы сразу придать значимости своим словам. – Один из свидетелей исчез с объекта во время драки. – Какого черта, Головин? Свидетелей здесь человек триста! Это дело для… – Филиппыч запнулся на секунду: слово «гипербореев» встало у него поперек горла. – В общем, не твое это дело. – Твои триста – не мое, – согласился Павел. – А тот один – это вчерашний капитан Сергеев. Мы застали его в квартире, и атланты взяли его в оборот. К тому же он видел гусеницу и начало драки. Филиппыч помолчал секунду. Потом проговорил уже без прежнего напора: – Ну не могу я сейчас этим заниматься, Паша… Где эти творцы чертовы градоборовские? – Я и не прошу тебя самого заниматься, – снизошел Павел. – Дай мне контакт в УВД Северо-Восточного округа. Наверняка ведь есть человечек… – Есть, – с готовностью отозвался Филиппыч. – Железных Владимир Васильевич, зам по работе с личным составом. Покажешь ему свое фээсбэшное удостоверение и скажешь – от меня. Он тебе капитана из-под земли достанет. Пиши мобильный… Не дожидаясь «спасиба», Семен выключил телефон. А Павел остался стоять с открытым ртом. Н-да, тесен все-таки мир… Вопрос: может ли карьерная кривая вывести заштатного взяточника-участкового в заместители начальника УВД округа? В ответ любой ассамблейщик скажет: во вселенском Древе возможно все. И будет по-своему прав… Или все-таки нет? Все-таки однофамилец?.. Об оставленном за воротами фабрики записанном на отдел «Форде» жалеть не стоило – у здания управления припарковаться наверняка будет негде. Шагая к метро, Павел снова вытащил телефон и набрал нужный номер… Кабинет полковника Железных был таким, каким и должен быть кабинет полковника – зама начальника окружного УВД. Паркет, большой стол для заседаний, портрет президента… Да и сам Владимир Васильич оказался под стать. Со времени последней встречи с призывником Головиным он «повзрослел»: равномерно раздался во всех направлениях, налился административным самосознанием и соответствующей полнотой власти в масштабах округа. Этот тяжелый груз не позволил ему не то что подняться навстречу вошедшему майору ФСБ, но и просто кивнуть в знак приветствия. Однако память мента нареканий не вызывала. – Ну?.. – прогудел Железных при виде Павла. – И ты, значит, туда же? Туманное обвинение тот понял не до конца, но счел нужным опровергнуть: – Никак нет. Я оттуда. – То-то и гляжу, – заверил его полковник. – Каждая сопля теперь при корочке… Ладно. Даже знать не хочу, как выслужился. Говори свое дело. Повод выражать недовольство у полковника был. Впрочем, как и у всякого отца при встрече с бывшим неудачным хахалем дочери. К своему давнему и почти забытому приключению Павел был склонен относиться философски. Прямой своей вины он в нем не видел и потому неприкрытого хамства терпеть был не намерен. – Да ты тоже, гляжу, времени не терял. Последний-то раз виделись – все шпану по подворотням гонял. За двенадцать лет из простых участковых… Рецепт не подскажешь? Вот тут полковника наконец проняло. Всей своей массой он вздыбился из-за стола и процедил: – А ну-ка прикуси язык, майор! Не то никакой Пронин не заступится! У меня тоже есть кому из ваших позвонить! Павел открыл рот и действительно прикусил язык. Не стоило сейчас ссориться с полковником. Не сегодня. – Ну хорошо… – выдавил он, приближаясь к стульям у стола, но не торопясь садиться. – Извините, товарищ полковник, погорячился… Железных постоял еще секунд десять. Потом с видимым усилием умостил свой геморрой на кресле. Просипел сквозь зубы: – С тебя триста баксов, Головин. – Это за что? – совершенно искренне удивился Павел. – За аборт Галкин на десятой неделе! И за психотерапевта еще бы содрать с тебя, засранца!.. – То есть как… за аборт?.. – Павел почувствовал, что его внутренние позиции внезапно пошатнулись. – Она же ничего не говорила… Вот тебе и раз! Дело, конечно, прошлое – двенадцать лет как-никак… Да и девчонка-то была, прямо сказать, не подарок – еще с тем гонором. Но аборт?.. Оно бы, конечно, ничего не изменило тогда, но ведь правда молчала, зараза! Не говоря больше ни слова, Павел полез во внутренний карман за бумажником. Деньги в Москве могли понадобиться в любой момент и на что угодно: от поимки частника до взяток постовым или чиновникам. Учитывая характер некоторых грузов ассамблейщиков, взятки эти порой достигали астрономических размеров, и тратить по пустякам оперативный резерв означало гневить Филиппыча и расстраивать шефа. С тех пор как Земной отдел оказался формально уравнен в правах с остальными расами Ассамблеи и перешел на самофинансирование, его сотрудникам пришлось отучиться от привычки швыряться деньгами налево и направо. Но ведь установление контакта с полковником – это не пустяки? – Совсем с дуба рухнул? – поинтересовался Железных, косо глядя на валюту. – Убери, пока статью не пришил. Павел засунул бумажки обратно в кошель. – Зачем сказали тогда? – Чтоб знал, где нашкодил, может, совесть уколет. И еще чтоб не вздумал снова к ней в душу соваться! – Да нужно больно! – вырвалось у Павла совершенно непроизвольно, но очень искренне. – Нужно, не нужно… Я откуда знаю, зачем ты явился? – По делу явился. – Павел покосился на Железных, оценивая его готовность к конструктивной беседе. – Разрешите, товарищ полковник?.. – Валяй, – согласился тот. – Коротко. – Нужен ваш человек один. – Кто? – Капитан Сергеев. Опер. Имени-отчества не запомнил… – Сергеев? – Лицо полковника снова потемнело прямо на глазах. Изумление, подозрительность, гнев… Плюс элементарный прилив крови. Но продолжил он на удивление сдержанно: – Зачем он тебе? – Я обязан отчитываться? Служебная необходимость. – А если я пошлю тебя к черту? Составляй официальный запрос, через месяц, глядишь, ответим. Павел вздохнул и пустил в ход последний козырь: – Пронин обещал, что не пошлете. – Пронин… – повторил полковник. – Н-да… Ну ладно, что тебе надо про Сергеева? Дела его? – Нет. Только адрес. Павел понял это за секунду до того, как сказать: чтобы найти капитана, ему действительно нужен лишь домашний адрес и ничего больше. Скрыться во время боя опер вполне мог – это на его месте любой бы сделал. Но в паре кварталов от драки у него снова должен был включиться разум, а значит, дальше МКАДа Сергеев не побежит. – Адрес? Ты что, в «кадры» зайти не мог? Полчаса мне мозги канифолишь! Павел покосился на стенные часы. Насчет получаса Железных слегка преувеличивал, минут этак на двадцать. – В «кадрах» мозги канифолили бы мне, – пояснил он. – И ответ я, возможно, получил бы как раз через месяц, после официального запроса. – Можайское шоссе, тринадцать, квартира семь, – с видимым облегчением отчеканил полковник. – Если это все, то иди прочь. И учти, что Пронину я еще позвоню!.. О том, что ознакомиться с делами Сергеева все-таки стоило, Павел подумал уже на улице. Встреча с полковником произвела сильное впечатление. Ошибки молодости склонны забываться, особенно когда не чувствуешь за них собственной вины: было и прошло… Возможно, именно поэтому особенно неприятно встречаться с их свидетелями, да еще такими напористыми. Поборов мимолетные угрызения совести («…Да Галька и сама-то небось уже все забыла…»), Павел шагнул к проезжей части с поднятой рукой. Тачка от ВДНХ до Можайки обойдется недешево, но от метро придется слишком далеко идти. Водитель первой же машины мигнул было поворотником, но в последний момент передумал и, окатив ботинки Павла жидкой снежной кашей, прибавил газу. Не опуская руки, тот чертыхнулся, провожая недоумка взглядом. Потом повернулся к следующей машине… И едва успел отскочить от бордюра. Заляпанная грязью «Волга» бодро подпрыгнула, ударившись в камень передними колесами, и остановилась, только почти целиком въехав на тротуар. Воспоминание об утреннем «нападении» троллейбуса было слишком свежо, чтобы размышлять о совпадениях. Павел распахнул дверь, ввинчиваясь на переднее сиденье. Прикрытый полой куртки ствол «Гюрзы» уперся водителю в правый бок. – Не ори, – процедил Павел, упреждая реакцию парня. – Аккуратно сдавай назад и двигай по улице. После такого финта светиться около здания УВД не стоило. На крыльце уже появился дежурный милиционер с подозрительным интересом к «Волге» во взгляде. Но парень за рулем либо решил послушаться своего нового попутчика, либо и сам был того же мнения. Дергаясь и взрыкивая, автомобиль сполз на проезжую часть (сзади тут же раздались нервные сигналы) и взял неторопливый старт. – Хорошо, – прокомментировал Павел, оглядываясь. – Молодец. Скажи, мало€й, тебе жить уже совсем надоело или как? Я ведь мог не разбираясь шмальнуть… – За что вы так? – выдавил наконец водитель. – Меня занесло, извините… – Кому другому расскажи, – отрезал Павел и повнимательнее присмотрелся к парню. От силы 22, немного старомодные очки, в меру прыщавая физиономия… Машина – небось еще на дедовой летней резине – поддавалась его управлению с явной неохотой. На «занесло» и в самом деле было очень похоже, в другой бы день обматерить и отпустить на все четыре стороны. Но не сегодня… Даже жаль, что самому возиться некогда. Не убирая пистолета, Павел достал телефон. Помедлил секунду, раздумывая. Филиппыч и Градобор едва ли освободились, шеф мог и не знать нужного ответа, а для звонка атлантам или инкам ситуация была недостаточно безнадежной. Отлистав пару записей вниз по справочнику, Павел включил соединение. – Ай-Ти центр, третья, слушаю? – ответили по-русски, значит, его номер определился корректно. Уже хорошо. – Павел Головин, Земной отдел. Нужна оперативная информация о связи с патрульной группой в районе ВДНХ. – Одну минуту, идентификация. – Акцент у «третьей» все-таки был. Кажется, гиперборейский. Трубка противно пискнула, Павел едва удержался, чтобы не отдернуть ее от уха. – Статус подтвержден, но прямая связь с патрульной группой для вас, к сожалению, недоступна. – С какой стати? – Павел заранее нахмурился. Если это снова проклятая ассамблейская конспирация!.. – Воинам не выдали мобильных телефонов, – извиняющимся тоном сообщила «третья». – Я могу соединить вас лишь через коммутатор фабрики. Землянин облегченно вздохнул. – Годится. Соединяйте. – Соединяю… Какими путями сотовый сигнал оказался преобразован в мыслепередачу атлантов, Павел даже не пытался себе представить. Он предпочел просто воспользоваться результатом. – Головин, Земной отдел, – повторил он, когда в трубке вдруг стало подозрительно тихо. – С кем я говорю? – Посейдона слуга Аскинус… – На сеансе фильма ужасов зал вздрогнул бы от этих звуков. Так мог говорить только самый страшный маньяк, угрожая жертве по телефону. – Зовешь ты зачем? Меня и всех остальных? То, что пытался воспроизвести динамик телефона, никогда не было голосом. Атлант транслировал в радиоэфире свои мысли, возможно, даже не оформленные в слова. Едва ли можно было еще ближе подойти к пониманию стиля их общения между собой. – Я сейчас в вашем районе, – проговорил Павел, усилием воли сбрасывая поволоку ирреальности. – Нужно встретиться. – Приходи… Большой дом… Прочтешь: один и три… Павел помедлил еще немного, ожидая пояснений. А потом наконец понял, что телефон смолк окончательно. – З-зараза! – с чувством произнес он, и парень за рулем сжался, словно от удара. – Что я вам сделал? У меня даже денег нет… – Заткнись! Вот здесь тормозни. К счастью, поток сознания атланта переводился достаточно просто, а тринадцатый дом не прятался во дворах, красуясь у самой проезжей части. Да и четыре спортивных молодых человека под самой табличкой с номером смотрелись очень характерно. В этот раз группа не была сбалансированной – землянина ждали атлант и трое инков. – Выходи, – приказал Павел очкарику. – И не глупи, не посмотрю, что народ кругом. Будешь смирным, глядишь, и обойдется все. Возможно, тот и сам сообразил, что похищение или ограбление здесь ни при чем. Послушался парень беспрекословно: под пристальным взглядом Павла обошел машину и ступил на тротуар. Под ручку, словно закадычные приятели, они приблизились к патрулю. – Головин? – осведомился один из индейцев, обращаясь к задержанному. Едва ли в это было заложено оскорбление, он просто не знал оперативника отдела в лицо. – Нет, – поправил его Павел. – Это я. – Зачем искал нас? – Когда атлант открыл рот, Павел приготовился услышать пронзительный, скребущий душу шепот маньяка сродни тому, что доносился из телефонной трубки. Но голос автоматического переводчика звучал точно так же, как и у старшего утренней группы. – Надо отправить задержанного на фабрику. Свяжитесь со штабом, скажите, что появился местный свидетель. Пусть пришлют машину и доставят на допрос. О том, что его могут просто-напросто послать подальше, Павел не допускал и мысли. Однако атлант не собирался упускать шанса избавиться от лишних забот: – Это отвлечет нас от главной задачи. По какому праву ты просишь? – Постойте. – Очкарик вдруг пришел в себя, оживленная улица придала ему смелости. – Кто вы такие?.. Отпустите немедленно! Я милицию позову!.. – Молчи, белый такинэ, – презрительно процедил один из инков. Переводчик у них был один на всех и висел где-то на груди старшего, отчего асинхронность перевода стала особенно заметна. Хлопая глазами, «белый такинэ» действительно замолчал, и Павел толкнул его в объятия атланта. – Я ни о чем не прошу, – жестко отвесил он. – Я докладываю господину Унию, что передал тебе задержанного. А там поступай как знаешь. Землянин повернулся, чтобы уйти, окрик воина прозвучал уже ему вслед: – Он помешает, если начнется атака! – Если начнется атака… – Павел на миг запнулся, проглотив слово «пристрелите». Гвардейцы могли понять шутку слишком буквально. – Парализуйте его. Не собираясь больше слушать возражений, он шагнул к проезжей части. Ключи из замка зажигания очкарик так и не вынул. Очень кстати, машину больше ловить не придется. Дверь квартиры по названному полковником адресу оказалась не заперта. Через щель между створкой и косяком на лестничную площадку сочились звуки хоккейной трансляции. Павел усмехнулся: сегодня, кажется, «Спартак» с ЦСКА? Надо будет счет узнать… Он не сомневался, что капитан Сергеев дома, живой и здоровый. Однако душевное равновесие опера было под большим вопросом, и открывать дверь без его участия означало нарываться на пулю. Павел утопил кнопку звонка. Из глубины квартиры донеслись твердые, уверенные шаги. Преувеличенно твердые – идущий очень старался соблюдать равный интервал. – Открыто! – сообщил капитан, распахивая створку. Осмотрел гостя, кивнул сам себе в знак понимания. – Наконец-то. Чего так долго? Я уж без тебя начал… Павел пожал плечами: – Пробки. Сергеев снова кивнул. – Бывает… Водку будешь? Павел честно перебрал сначала все, что произошло за день, потом – все, что еще могло произойти. Напиваться не следовало – события только набирали обороты. Но зато «под мухой» он точно не пригодится Градобору, в чем бы ни заключалась его интрига. Да и разговор с ментом как-то нужно завязывать… Обреченно пожав плечами, Павел выдохнул: – Буду. – Заходи. – Сергеев посторонился, пропуская гостя в квартиру. Потом цепким, несмотря на алкоголь, взглядом окинул площадку, оба лестничных пролета и захлопнул дверь. Телевизор вещал в большой комнате, но капитан все той же показательно твердой походкой продвинулся на кухню. На столе было выставлено три бутылки «Посольской» и подарочный набор рюмок на шесть персон, одна из которых оказалась наполнена, остальные еще пребывали в коробке. – А мужики чего не пришли? – спросил Сергеев, выковыривая еще одну стопку. Чтобы понять, о чем речь, Павлу потребовалось несколько секунд. Представив себе гвардейцев за распитием горькой, он усмехнулся было, но потом вспомнил, что из атлантов в живых остался только один. – Не до веселья им, – пояснил он коротко. – Паренька молодого помнишь? Не уберегли. – Ага… – туманно отреагировал опер. – Ну, тогда первую не чокаясь… Особого сочувствия в его голосе не было, но Павел кивнул и поднял рюмку. Теплая, черт… Сморщился, занюхал рукавом: – Ты бы хоть помидор порезал, что ли. – Нету. Как жена ушла в прошлом месяце… Павел понимающе кивнул. Выдержке мента можно было позавидовать, другой на его месте уже завалил бы земляка вопросами. Продолжать испытывать терпение опера было форменным свинством. – Я – человек, – просто сообщил Павел. – Можешь пока расслабиться. Капитан не удивился, воспринял сказанное как должное. – Ну, тогда еще по одной. За знакомство. Не дожидаясь согласия, он разлил снова. Потом запоздало протянул руку и представился: – Сергеев… Федор Сергеев. – Головин… – Павел уважительно кивнул, отвечая на крепкое рукопожатие. – Павел Головин. – Хорошо. – Чего хорошо? – Хорошо, что ты человек. Остальные кто были? – Двое атлантов. Один инка. – Ясно. А зверюга та – марсианская? Павел усмехнулся, в свой первый день в Ассамблее он задал шефу почти такой же вопрос. Значит, остается дать и такой же ответ: – Марсиан нет. Зато есть гипербореи, и еще недавно были ящеры. Опер снова кивнул. Опрокинул стопку и, пристально проследив за товарищем по застолью, потянулся к бутылке. – Слушай, земляк, мы не гоним с тобой? – усомнился вдруг Павел. Его желудок был пустым со вчерашнего вечера, и вторая рюмка подряд уже достигла цели – взор несколько затуманился. – Ничего, – заверил Федор. – Для таких новостей в самый раз… Сколько их таких в Москве? – Сейчас? – уточнил Павел. – Или в принципе? – А какая разница? – Большая. Долго объяснять. – А я не тороплюсь. Павел оценивающе посмотрел на хозяина. Поначалу он не собирался откровенничать: прояснить пару вопросов и вызвать команду зачистки – вот и все, что было нужно. Но теперь… Павел пожал плечами. Почему бы и нет, в конце концов? Может, и Сергеев в ответ разговорится. – Ну… В общем, ты видел достаточно, чтобы поверить. Значит, слушай и не перебивай. Наш мир все расы называют по-разному: Ойкумена возможностей, ткань Мироздания, вселенское Древо… Мы, люди, говорим: вероятностное Дерево. Звучит научнее и правдоподобнее, да к тому же это еще и правда. Фантастику, Федя, забудь – инопланетян и параллельных миров нет. Все ветви Древа – это наша Земля, только везде разная. Каждое событие имеет несколько возможных исходов. Но сбывается не один из них, как ты привык думать, а все. Тот, вероятность которого составляла больше пятидесяти процентов, – у нас. Все остальные рождают новые ветви. Если событие незначительно, ветви тоже получаются маловероятными и короткоживущими. Если же момент исторический… Короче, дальше можешь и сам догадаться. Сергеев задумчиво разлил новую, какую уже по счету, порцию. Потом уточнил: – А исторический – это какой? Новогодняя речь президента? – Нет, – поправил Павел без тени иронии. – Это когда однажды Атлантида не утонула и дала начало ветви атлантов. А потом – когда не замерзла Гиперборея. А еще потом… – Когда эти твои инки погнали взашей испанцев, – закончил за него Сергеев. – Понял, не дурак… К нам они как попали? И чего им всем здесь надо? – Как попали – это я не знаю. – Павел подцепил следующую готовую рюмку. – Это ты у шефа спроси, если встретишь… Опер с готовностью кивнул, не уточняя, кто такой шеф. – Короче, есть у них способ прокалывать дырки между ветвями… – продолжил Павел. – Мы так не умеем пока. А чего им надо?.. Да жить они, Федя, хотят. По возможности – долго. – Ну, так пусть живут! Там, у себя! Кто мешает-то? – Э-э, тут все непросто. – Павел обнаружил свою стопку пустой и пододвинул ее к собутыльнику. Тот отреагировал правильно и без задержки. – Мы – Ствол Древа. Они всего лишь ветви. Все ветви рано или поздно нулифицир… филицируют… ся… – Вот отсюда не понял, – признался Сергеев. – Повтори. Павел кивнул и послушно выпил водку. – Я не про это, – сообщил Сергеев и выпил следом. – Слово повтори… – Нуфил… лицир… Короче, исчезают они. – Ага… – Федор почесал в затылке. – Неприятность какая… – Еще бы! – согласился Павел. – Их, ветвей этих, вообще-то тьма!.. Да ты наливай, раз такой базар… Так вот. Они каждую секунду появляются и пропадают… Пачками. Но эти четверо… Я про ящеров тебе говорил? Федор отчаянно нахмурился, вспоминая. Потом мотнул головой. – Говорил. Вроде… – Ничего, потом еще скажу, – успокоил Павел. – Так вот. Эти четверо… вместе с ящерами – самые стабильные после нас. Вероятность, она ведь одна на всех, Федя. Большая половина у нас, меньшую делят ветви… Когда кто-то пропадает, его доля достается остальным. Павел замолк и уставился прямо в глаза Федора в поисках признаков понимания. Взгляд у того медленно стекленел. – Мощно… – сообщил наконец опер и снова потянулся к бутылке. Промахнулся с первого раза, но вторая попытка удалась. – А они, значит, за это дело мочат друг друга… – За каждую десятую процента горло друг дружке перегрызут, – вздохнул Павел. – Но некоторые скорешились. Назвались Ассамблеей миров… Теперь самые крутые, блин! – Слышь, человек. – Сергеев подался вперед, и опустевшая бутылка со звоном скатилась со стола. – А здесь-то хрен ли им надо? Мы же Ствол, ты говоришь. Значит, все равно круче… – Отсюда им остальных душить легче, – проникновенно пояснил Павел. – Да и вообще за Древом присматривать… Сверху виднее – панорама шире! – А-а-а… – протянул опер, снова опускаясь на свою табуретку. – Во дела, м-мать… Слушай, Паша. Пошли спать… мне завтра на работу. – Так это… – Тот попытался поймать в фокус окно. – День же! – А ты чё, думаешь, раньше утра проспишься? – Запросто… У меня в подсумке полевой шприц… Голубенький такой… Вдавлю и сразу как стекло… – И это умеете?.. – разочарованно протянул Федор. – Умеем… Только не мы… Это атлантов дрянь… Положение головы становилось все более неустойчивым, и Павел подпер ее рукой. Потом подумал и второй рукой подпер тоже. – Слушай, Паша, – зашептал вдруг Сергеев громким шепотом киношного провокатора. – Возьми меня к себе… Я пахать буду, как вол… Веришь?.. – Ну-у-э-э… – Не то чтобы эта мысль показалась землянину неудачной. Просто он не чувствовал в себе силы решать вопрос именно сейчас. – Мне в управлении давно все поперек горла, – горячо продолжал капитан. – Опера – барыги. Следаки, сволочи – все оборотни!.. Веришь, я сам таким стал!.. А какого хрена, дела мои без меня продаются?! Железных в печенках сидит… Чуть поглубже копнешь – сразу по рукам. А я на результат работать хочу, Паша!.. Он все равно меня попрет через месяц-два… Знать не знаю твоих дел, и пурга вся про марсиан мне побоку… Только я тоже хочу, чтобы было все честно, ясно и просто… И команду хочу, чтоб базар фильтровать не надо было! А не как сейчас – вместе только бабло подбивать: сколько себе, сколько наверх… Он что-то говорил еще, с жаром, дыша спиртом почти в самое лицо Павла. Но тот его уже не слушал. Честно и ясно?.. Живо вспомнилась атмосфера рабочих будней Ассамблеи, когда нет кризиса и можно всласть заниматься мелкими междусобойными разборками. Крысиная драка за должности, за полномочия, за доступ к информации… Постоянный поиск повода для придирки, ноты протеста или иски в трибунал. Интриги и заговоры на пустом месте… Взвешивать каждое слово на Совбезе, просчитывать каждый шаг на территории фабрики… Зато команда – тут ничего не скажешь… За интересы Земли – костьми… Все трое: шеф, Филиппыч да Паша Головин… Команда, блин, та еще!.. Сергеев разглядел выражение его лица и смолк. А Павел сгреб опера за грудки, притянул к себе еще ближе. – Дурак ты, мент, – процедил он. – И шутки у тебя дурацкие. Он оттолкнул окончательно обалдевшего от такой реакции Федора, нашарил новую бутылку, содрал пробку. И приложился прямо к горлу. Дыхание перехватило с третьего глотка, но он все лил и лил в себя огненную воду, пока потолок над ним вдруг не накренился и не ударил по затылку, предательски подкравшись со спины… Заиндевелая игла вонзилась прямо в затылок, и холод медленно потек через нее сначала под череп, потом ниже, в костный мозг… Чистая ледяная волна морозной свежести, выгоняющая из тканей пары алкоголя, очищающая кровь от токсинов… Каких-то десять секунд, и остался лишь злой, крупный озноб да колючая сухость во рту. Павел раскрыл глаза. Лежал он все так же на полу на кухне. Рядом валялась початая «Посольская». Выдавленный тюбик полевого шприца торчал в плече. – Ё-моё, – процедил он и попробовал подняться, мысленно перебирая пункты инструкций, которые сегодня нарушил. Неважно, что писал их Филиппыч на всякий случай, на будущее, когда будет кому их читать. Отдуваться Павлу придется уже сегодня, и в общем-то поделом. Позволить споить себя объекту задержания! А если честно – то и вовсе подозреваемому. Грубее ляпа и представить себе сложно. Твою-то мать! Вот теперь точно искать Сергеева по всему городу! Вспомнить бы хоть, что успел выболтать ушлому оперу. – Смотри-ка, сработало… – не слишком внятно донеслось от двери, и Павел оглянулся. – Слышь, человек… Еще такого пузырька у тебя нет? Федор мог сохранять вертикальное положение, только налегая всем своим весом на косяк. Все-таки водки ему досталось не намного меньше, а времени-то прошло… А сколько, кстати, прошло времени? – Щас, – пробормотал Павел, окончательно поднимаясь на ноги. – Щас, погоди, найду что-нибудь. Где я ее оставил, черт?.. – Все на столе, – отозвался Сергеев. – Я тебя немножко… Того… – Обыскал, – мрачно подсказал ему Павел. Кроме выпотрошенной барсетки с немногими дозволенными для выхода в город спецсредствами – в основном снадобьями атлантов, – на столе пребывали обе кобуры и, отдельно от них, «Гюрза» с лучеметом. Рядом пара запасных обойм – одна с керамическими пулями, другая простая. Оба телефона – ассамблейский и резервный, все пять фальшивых удостоверений, аккуратно сложенные стопкой, раскрытый кошелек с рублями и валютой… – Слушай, как ты по Москве ходил? – очень натурально удивился вдруг Сергеев. – Тут статей лет на пятнадцать… – Нормально ходил, – буркнул Павел. – Не все же менты такие ретивые… Он покопался в тюбиках шприцев. Белый – какой-то универсальный антидот. Желтый – противоядие от самых распространенных групп ядов. Красный – яд, от которого нет противоядия. Малиновый… Да, вот это, пожалуй, может подойти. Транквилизатор, стимулятор высшей нервной деятельности и черт еще знает чего… Или все-таки желтый? Алкоголь ведь тоже по большому счету яд. Помедлив еще секунду, Павел взял желтый шприц, свинтил с иглы защитный колпачок. – Руку давай. Отчаянно соблюдая равновесие, Федор приблизился к столу и припал к нему, как к родному. Павел воткнул иглу прямо через рукав, выдавил тюбик. – Сядь. Должно подействовать. – Тут, это… у тебя телефон звонил… – промямлил Сергеев. – Черт! Какой? – Оба. – Два раза черт… Павел сверился наконец с часами. В отключке он пробыл не больше двадцати минут – ровно столько, сколько Сергееву в его состоянии понадобилось на обыск. Это значило, что мобильная группа могла быть уже на подходе, сегодня ассамблейщики должны реагировать быстро. Интересно, кто назначен в ближайший патруль «Сети»? Уже почти осмысленным взором Федор следил за Павлом, который торопливо рассовывал имущество по карманам и кобурам. – Скажи, земляк, – выдал он наконец. – У вас все такие крутые, блин, шпионы вроде тебя? Или есть кто посерьезней? Павел скрипнул зубами и промолчал. Напоминать ему о недопустимом для профессионала поведении было излишне. Он закончил экипироваться, обогнул стол и остановился прямо перед Сергеевым: – У меня есть время на один телефонный звонок до того, как сюда ворвутся бойцы. Для них ты можешь стать либо объектом для обработки памяти, либо потенциальным кандидатом в Земной отдел. Помнишь хоть, что мне тут спьяну плел? – Помню, – кивнул Сергеев. – Не передумал? – Нет. Иначе вызвал бы наряд и сдал тебя тепленьким. – Этим ты меня не купишь. Встань. – Зачем? – Встань, говорю! Подними правую руку вверх. Левую положи на сердце. Так… Теперь повторяй за мной: я, человек Федор Сергеев… – Я, человек Федор Сергеев, – послушно произнес опер. – …Клянусь свято блюсти интересы Земли и всего человечества. – …Клянусь блюсти интересы Земли и человечества… – …Для чего обязуюсь регулярно принимать слабительное и сдавать анализы мочи и кала. – …Для чего обязуюсь регулярно принимать… Слушай, какого дъявола? Павел довольно ухмыльнулся. – Это тебе за «шпиона». Сфотографировать бы сейчас твою рожу и на проходной повесить. Ладно, пошли… – Один-один, – проворчал опер. – Погоди, мы вообще-то куда? – На фабрику, в местное представительство Ассамблеи. И учти, Федя, ввязался ты в недетскую игру. Нам сегодня проблем с людьми хватает, так что проверять тебя будут по-черному. Без обид. Не дожидаясь ответа, он достал ассамблейский телефон, набрал номер. – Алло, Сергей Анатолич? Это я. Нет, все в порядке, бойцов можно вернуть в патруль… Да, виноват, не брал трубку – беседа у меня была задушевная. Я сейчас человека к вам привезу познакомиться. Надо бы гипербореев и атлантов предупредить. Возможно, понадобится сканирование и занесение в реестр Ассамблеи… Во всяком случае, я надеюсь. Да, скоро. Минут через сорок. – Ну? – жадно спросил Федор. – Что сказал? Складывая трубку, Павел кинул на него снисходительный взгляд. – Да нормально все. Ты еще не наш, но просто так уйти уже не сможешь. Как минимум после терки памяти. Эх, знал бы ты, во что вляпался… Не остывший еще мотор старенькой «Волги» схватил с пол-оборота. Сергеев едва успел захлопнуть дверцу: отпуская сцепление, Павел покосился на своего пассажира. Что-то все-таки мешало ему смотреть на Федора как на подозреваемого. Чутье, про которое Филиппыч всю плешь проел? Или просто харизма у капитана такая положительная? Может, потому и выпить не отказался, что еще там, в разгромленной квартире на Бочкова, не захотел увидеть в Сергееве врага? Он подавил вздох. Оправдания себе можно искать бесконечно. Особенно когда их нет. – Ну, что, капитан? – проговорил Павел. – Будем разговор говорить, или опять закупоришься? Тот не стал переспрашивать, о чем именно говорить, лишь пожал плечами. – Спрашивай. На что смогу – отвечу. – Что такое теория Хаоса? – Чего?! – Ладно, шучу. Зачем ты приходил в ту квартиру? – У которой стены вынесло? Павел посмотрел на Федора. – Ты все понял. Не уклоняйся. – Да я и не уклоняюсь… Дело я тут одно веду. Вел… Это был адрес одного из фигурантов. – Так. Уже интересно. А точнее? – А точнее – главного подозреваемого. Я когда сводку послушал, решил: все – допрыгался мужик. Но теперь так понимаю, что не теракт там был вовсе. – Не теракт, – кивнул Павел. – Прокол там был, Федя. – Чей? – Не чей, а куда. Объемный прокол в иную ветвь. Кто-то слинял с Земли так поспешно, что прихватил с собой полквартиры. – Так… – Сергеев поморщился. – Ну, в этих ваших штуках я не понимаю ничего. Но что не врыв – это точно. – Куда точнее… Дело твое о чем было? Опер медлил секунды три. Привычка не трепаться о служебных тайнах с первым встречным все еще боролась в нем со здравым смыслом. – Интересное было дело, чего там было говорить. Неординарное. Наверно, потому и забрали в прокуратуру. – В чем суть? – терпеливо переспросил Павел. – Секта дьяволопоклонников. – Если бы Федор глядел не на дорогу прямо перед собой, наверняка бы заметил, как Павел вздрогнул. – Обнаружена в прошлом месяце. Не очень многочисленная, но крайне фанатичная. Ребята верят в своего гуру, как евреи в Моисея, и сообща ждут конца света. – Просто ждут? – уточнил Павел. – Приблизить не пытаются? – В каком смысле? – Больше всего Сергеева поразила серьезность тона, которым был задан вопрос. – Ритуальные действия? Жертвоприношения? – Последнего нет. А что до действий, так у нас свобода вероисповедания. – Тогда откуда взялось дело? – Ты будешь смеяться. Началось с того, что главарь погорел в супермаркете – свечи воровал. И даже не воровал, а просто набрал сумку и попробовал выйти мимо кассы. А охрана его попробовала повязать. Двое потом очнулись в больнице, а гуру смылся. Хорошо хоть документы выронил во время драки. Павел пожал плечами. – Ну и что из того? Статья 213 – хулиганство. В крайнем случае мелкая кража. Почему сразу – секта? – Ты меня совсем за практиканта держишь? Не стал я его сразу брать – как почуял что-то. Походил за ним недельку, пробил личность, квартиру… В общем, странная там картина. Работы нет, источник доходов не ясен, на какие бабки хата куплена, непонятно… А куплена, между прочим, недавно, уже после подорожания. Потом связи кое-какие стали вырисовываться – типа сподвижники. Некоторых я выяснил. – Водителя троллейбуса среди них случайно не было? – перебил Павел. – Это с какой стати? – Снова заподозрив издевку, Федор угрюмо покосился на земляка, но тот был сама серьезность. – В общем, сборища, свечи, пентаграммы – все дела. Только я стал состав подбивать – мошенничество в особо крупных, – как дело у меня отобрали. Лично Железных приперся в кабинет и выгреб из сейфа. – А чего ж ты сегодня на объект сунулся? – Так интересно, чем кончилось. – Да уж. Чего не отнять, того не отнять. Фамилии, адреса какие-нибудь помнишь? – Ну… кое-что… А тебе зачем? Павел смерил опера взглядом. – Федя, ты в самом деле такой тормоз или прикидываешься? Тот глубоко вздохнул. – Прикидываюсь. Все никак не привыкну к новым меркам… Это что, все не люди? – Да нет, почти наверняка люди, – отозвался Павел. – Даже гуру твой мог быть человеком, но наверняка связанным с кем-то из ветвей. Я, пожалуй, поверил бы в его телекинез и даже в черную магию. Но создать прокол землянину точно не под силу. Телекинез и магию Федор проглотил беспрекословно, тем более что он уже нащупал почву под ногами. Работа со свидетелями – что может быть привычнее для опера? – Тогда вот здесь направо поверни. – Зачем это? – Один из них там живет. Пять минут отсюда. Колебался Павел лишь мгновение. Он, конечно, обещал шефу сорок минут, но ведь пробки же. Добротный дом советской застройки, первый подъезд, пятый этаж. – Кажется, сюда. – Сергеев махнул рукой в сторону нужной двери. Подъем без лифта немного сбил дыхание. – Ты что, не был здесь ни разу? – удивился Павел. – Не успел. Да и зачем? Вызвал бы повесткой. Тимохин свидетель, а не бандит. – Давай звони. Посмотрим, что он за свидетель. Пистолет Павел трогать не стал. Вытащил сразу лучемет. – Эй-эй, – озаботился Федор. – Ты с этой игрушкой не перестарайся там. Павел криво усмехнулся: – Скажи это атланту, которого сегодня тварь поломала. Капитан ничего не ответил. Только качнул головой и, посторонившись от двери, нажал кнопку звонка. Пробормотал: – Небось и дома-то никого… Закончить он не успел. Дверь распахнулась, будто гостей ждали. Настежь, без лишних вопросов и заглядываний в глазок. Существо, показавшееся на пороге, не обратило внимания ни на лучемет Павла, ни на «макаров» Федора. Божий одуванчик неопределенного возраста, в синей шерстяной кофте не первой свежести, стоптанных драных тапочках и с мощными очками на носу. Да и голос оказался под стать – резкий, визгливо-надтрестнутый, но абсолютно бесстрашный: – Кто такие? К Леньчику, что ли? Из дверей отчетливо пахнуло перегаром. Оба оперативных работника переглянулись. – К нему, – согласился наконец Федор. – Дома жилец-то? – Какой он тебе жилец? Хозяин он здесь. Да только… – Старуха вдруг снизила тон до доверительного: – Не жилец он давно. Опухоль в башке вон какая… Она сунула ему под нос сухенький кулачок. – Это, бабуся, нас не касается, – отмахнулся Федор, отводя за спину руку с пистолетом. – Дома он, твой Ленчик, или нет? – Да кто его знает? Вчера вроде как заперся на ключ у себя, так и не открывался. А вообще-то я спала… – Так мы посмотрим? – осведомился Павел, шагая через порог и огибая старуху. – Вторая дверь справа, – любезно подсказала та. – Да не туда, дурень, там сортир!.. Павел остановился перед обшарпанной комнатной дверью, попробовал ручку, но та не поддалась. Федор тут же оказался рядом. – Санкция, как я понял, нам не нужна, – проговорил он. И приналег на створку плечом. Хилый замок не выдержал. Косяк раскололся пополам, и дверь распахнулась внутрь. Принимать боевую стойку оказалось незачем – комната была пуста. – Так, – проговорил Павел, пряча оружие. – Ну-ка осмотрись, капитан. Ничего не напоминает? Тот запихнул «макаров» под мышку. Буркнул: – Напоминает. Бомжатник. Комната действительно нуждалась в капитальной уборке. Хотя отремонтировать целиком ее было бы, наверное, легче. Заплеванный окурками линялый дощатый пол, пропыленная мебель – стол, пара стульев, шкаф, диван… Затянутое плотным серым налетом окно, какое-то тряпье по углам. – Не туда смотришь, – укорил Павел. Приблизился к столу, погладил ровный полукруглый срез, где раньше был угол. – Остальное найдешь? – Ага… – озадаченно крякнул Федор, осматриваясь уже по-новому. – Характерные выемки на подлокотнике дивана и в центре пола. Остатки шнура от лампы. – Точно. – Павел ступил в выемку в полу. – Здесь он и стоял. Обрезанные края предметов мебели вполне соответствовали воображаемой сфере объемного прокола. – Посмотри тут, что к чему, – распорядился Павел и повернулся к старухе, жадно следящей за происходящим с порога комнаты. То-то будет ей о чем потереть с соседями! Обнаружив интерес к своей персоне, она сумела заговорить первой. – Ну что, освободилась жилплощадь-то наконец? – Жилплощадь? – Павел хмыкнул. – Это смотря для кого. Вы кто Ленчику будете, мамаша? – А вот мамаша и буду. Только не ирода етого, а Светланы, жены его бывшей, земля ей пухом. Старуха попыталась пустить слезу в голос, но не сумела. – Понятно, – кивнул Павел. Система взаимоотношений жильцов квартиры мгновенно прояснилась. – Хозяин-то дрянь, видать, человек был? Он почему-то ждал рьяного согласия, но старуха вдруг смутилась. – Ну почему сразу дрянь?.. Не ангел, конечно, да только кто сейчас ангел? Пил, было дело, много. Аж до рака допился. Но опять же последний месяц в завязке вроде… Павел понимающе покивал. – Ну так понятно, если рак. Видать, о душе задумался. В церковь ходить не начал? – Не-е-е, какая там церковь?! У него на эту тему в другую сторону шарики заклинило. Все твердил о конце света и о дьяволе, который над миром воцарится. Как вы, товарищ майор, думаете – врал негодник? Павел крякнул, озадаченный сразу двумя вещами: неожиданно присвоенным званием и абсолютной серьезностью тона старухи. – Я не майор, – проговорил он, выгадав секунду, чтобы собраться с мыслями. – Ну, сержант, – легко согласился божий одуванчик. – Какая мне, старухе, разница. – Никакой, – подтвердил Павел с каменным лицом. – Ты лучше вот что скажи, мамаша: дружков Ленчик не водил? – Водил, водил. Таких же чокнутых. Бывало, соберутся впятером-семером, свечи расставят, песню какую-то свою заноют… А водку, между прочим, не пьют! И другим, сволочи, не наливают!.. – Ну так и то дело. Не ровен час пропил бы квартиру, что б ты теперь делала? А так, смотри, только ценности вынес. – Вот зачем на человека наговариваешь? – неожиданно обиделась старуха. – О покойниках либо хорошо, либо никак. А здесь и молчать не о чем – не продавал он ничего из дома. Наоборот, все заначку собирал на черный день… – При этих словах в глазах старухи вдруг появился блеск. – Слушай, служивый! Я ж знаю, где деньги-то! Как думаешь, мне наследство какое надо оформлять, или так можно пользовать? – Пользуйтесь, – великодушно разрешил Федор, приблизившись. – Не надо ничего оформлять. – Ага… Ну так это ж другое дело! И старуха с неожиданной прытью метнулась куда-то в направлении кухни. – Н-да… – протянул Павел. – Люди… Не удалось бы тебе пришить мошенничество, Федя. Тот кивнул. – Да, похоже, деньги со своей паствы гуру не стриг. Только зачем она тогда ему была нужна? Павел пожал плечами. – Ну-ка, вижу, ты нашел кое-что… – сменил он тему. – Давай показывай. Сергеев молча сделал широкий приглашающий жест. Пока земляк беседовал со старухой, опер быстро и привычно вывернул наизнанку немногочисленные шкафы и тумбочки. Вся заслуживающая внимания добыча уместилась на столе. Огарки свечей, целлофановый пакет с костями, кажется, птичьими, пара истрепанных школьных тетрадей, несколько книг. Пачка бумаг – счета за квартиру, какие-то письма. Паспорт непутевого Тимохина Сергеев держал в руках. – Ничего особенного, – прокомментировал Федор свои находки. – Ритуальная лабуда и личные вещи. Если мы ищем какой-нибудь магический кристалл, то пришли не по адресу. Несмотря на все старания, иронии в голосе Сергеева оказалось значительно меньше, чем ему хотелось бы. Павел ухмыльнулся: – Не советую шутить на эти темы. Однажды ты можешь оказаться правым, и в такие моменты обычно становится не до смеха. Он наугад подобрал одну из тетрадей, раскрыл на середине: «…Хаос всеобъемлющ и всемогущ. Все сущее и окружающее нас – лишь малая часть его всепроникающей аструктуры…» – Так, – выдавил Павел и почувствовал острую необходимость проглотить вставший в горле комок. – Вот и посмеялись… Что там Градобор насчет теории Хаоса говорил? Какого черта! Не мог же проклятый гиперборей так далеко просчитать ситуацию! Он перевернул несколько листов: «…Ткань миров Древа лишь частный случай излишне сложной организации материи, пространства и времени, неизбежно стремящейся к распаду, упорядочиванию и упокоению в Хаосе…» Руки сами собой нашли первую страницу. Обложка тетради была пуста, но вот титульный лист… «Основы теории Хаоса, конспект, часть первая». – Ну и что? – хмуро осведомился заглядывающий через плечо Федор. – Сектанты… Могли еще не то насочинять. Павел кинул на него раздраженный взгляд. – Слушай, Федя, – проникновенно сообщил он, – отвыкай от своих ментовских привычек. Ты теперь живешь в мире, где нормальный земной сектант – самое безобидное и милое существо. Тот хмыкнул, но спорить не стал. Воспоминания о монстре в разгромленной квартире были для этого слишком свежи. Смутно ожидая новых сюрпризов, Павел быстро перебрал книги. Библия, «Теория хаоса» Б. Вильямса, «Мистики и маги Тибета» Давида-Неэля… Последним лежал тяжелый том в кожаном переплете с золотым тиснением названия. Точная копия того, что остался на столе в кабинете у Потапова. – «Книга дьявола», – прочитал Сергеев и, раскрыв обложку, вопросительно посмотрел на земляка в ожидании комментариев. В этот раз тот не ударил в грязь лицом. – Начало XIII века, – проговорил он пересохшими вдруг губами. – Шестьсот двадцать четыре страницы. Новодел, конечно, но… Если бы ты знал, насколько все это в тему. Со стилизованной под старинную гравюру первой страницы на Павла глядел вчерашний демон. Один к одному вплоть до странной улыбки на клыкастой пасти… Все-таки надо было заглянуть под обложку раньше! – Нужно, Федор, по остальным твоим фигурантам пройтись. Может, кого еще застанем… в живых. – Вот даже как? – Тот почесал затылок. – Тогда все плохо. – Почему? – Не помню я других адресов. Надо дело поднимать, а оно в прокуратуре. Павел поймал взгляд опера. Врет? Нет? Похоже, все-таки нет. По-хорошему, сейчас следовало взять телефон и вызвать на место Градобора и ближайший патруль. Вот только подыгрывать непонятному замыслу главного дознавателя хотелось все меньше и меньше. Черта с два теперь гиперборей дождется звонка! Будет в следующий раз фильтровать намеки… – В прокуратуре, говоришь? – переспросил Павел. – Найдем и туда ходы. Он все-таки достал телефон. Номер Филиппыча высветился вторым среди последних вызовов. На третьем гудке Павел почувствовал укол сомнения. На пятом окончательно понял, что ответа не будет, но все-таки дождался, когда оператор прекратит вызов. – Ну? – осведомился Сергеев. – Щас, – отмахнулся Павел. – Щас, погоди… Что-то было не так, Семен брал трубку всегда. В любое время суток и в любом состоянии, кроме крайней степени опьянения. Однако сейчас он вряд ли мог позволить себе настолько расслабиться. Недолго думая, Павел набрал номер шефа. Может, оно и к лучшему, Семен все равно не знает, в каком состоянии пребывает очкарик, которого Павел сдал патрулю. А выяснить это не помешает: может быть, один из сектантов уже в руках Ассамблеи? Если так, то не стерли б ему память ненароком. – Да! – Потапов рявкнул в трубку, не дожидаясь окончания первого же звонка. – Паша – очень быстро, – в чем дело? Быстро? Павел невольно обшарил взглядом стол с уликами, оглянулся на Сергеева. Ну-ка попробуй быстро рассказать все, что уместилось в последний час, изложить факты, объяснить подозрения… – Сергей Анатолич, что с Семеном? Он не отвечает на телефон. – Ему не до телефона сейчас. Гипербореи что-то натворили на Бочкова. Очень серьезно натворили, вся фабрика на ушах. – Не сумели заместить память? – То ли не сумели, то ли, наоборот, перестарались… Слушай, не грузи меня этим, я в оперативный штаб опаздываю. Тебе самому-то что нужно было? – Так, ничего… За Филиппыча вот беспокоюсь… Потапов не стал тратить время на прощание, просто отключил аппарат. Павел тоже задумчиво сложил свою трубку. Что такого гипербореи могли натворить на Бочкова, если расхлебывать приходится всей Ассамблее? Все что угодно. Например, заместить по ошибке часть земной реальности куском другого мира из иной ветви. Градобор, правда, говорил только о сознании свидетелей, но для гиперборейских творцов от сознания до материи один шаг. И если что-то пошло не по плану, Совбезу действительно есть чем озаботиться. Одно хорошо, память очкарика не пострадает: сейчас никому до него нет дела. – Ну и?.. – терпеливо напомнил о себе Федор. Павел нахмурился, возвращаясь к насущному. – Самим придется, – сообщил он. – Некого подключать, у наших проблемы сейчас. – У наших… – Капитан качнул головой. – Ну-ну… Скажи-ка, ты книжку эту внимательно читал? В руках он держал кожаный том, раскрытый теперь на последней странице. – Издеваешься? – осведомился Павел. – Даже обложку не открывал. – Оно и видно. Тогда полюбопытствуй-ка вот. Там, где выходные данные. Павел быстро пробежал по диагонали набранный мелким шрифтом текст. Не вник, взял книгу из рук Сергеева и прочитал вдумчиво, все подряд. Сдано в набор… подписано к печати… формат, бумага… Все не то. Ниже параметры шрифтов, куча непонятных сокращений, тираж, номер заказа, название типографии… Стоп. Тираж! Павел поднял глаза на Сергеева. – Молодец, опер, – с уважением похвалил он. – Можешь, когда хочешь. Думаешь, был спецзаказ от гуру? Федор пожал плечами. – А кому еще мог понадобиться тираж пятьдесят экземпляров? Уж точно не для розницы. – Адрес типографии есть. Сергеев довольно ухмыльнулся: – Тогда почему мы еще здесь? Без дальнейших рассуждений Павел вручил ему увесистый том, рассовал по карманам обе рукописные тетради конспектов и шагнул в коридор. Наследница квартиры не препятствовала отходу. В заначке сектанта, похоже, нашлись не только деньги – из кухни доносилось характерное бульканье и позвякивание. 4 – Слушай, человек… – позвал Федор, хмуро глядя, как старые «дворники» «Волги» размазывают по стеклу мокрый снег. – Меня по-другому зовут, – напомнил Павел. – Да, извини. Просто ты сначала назвался… Обстоятельства первой встречи, знаешь ли… Я такое запоминаю. Павел кивнул, принимая извинения и информацию. – Так вот… – продолжил опер. – Все спросить хочу: почему о вас никто еще не знает? Дела вы творите громкие, как я погляжу, а Москва – она ведь слухами полнится. Разными. И только про вас ничего. – Сплюнь, – посоветовал Павел. – Если про нас слухи поползут, тут такое начнется… Это ведь не кино, Федя, это все взаправду. Шеф как-то пробовал смоделировать такую ситуацию. По всему выходило, что тогда нынешней цивилизации конец. – Почему? – В первую очередь потому, что ассамблейщики с Земли все равно не уйдут – это ведь залог их выживания. Просто установят удобный для себя порядок вещей. – В каком смысле – порядок? Режим? – Нет, почему. Они ведь не дураки – знают, чем кончаются режимы. Скорее всего они просто нас купят. Всех. Кого золотом, кого технологиями, а кого и просто халявной жратвой. Могучие они, Федя. Им вскладчину Землю прикормить – раз плюнуть. Тебе оно надо – быть кабанчиком на откорме? Сергеев помотал головой. Несколько минут он переваривал услышанное. Павел не торопил, сосредоточившись на дороге. Не каждый день человеку приходится так круто менять свои воззрения на мир в течение одного дня. – Ну ладно… – неохотно согласился Федор. – Допустим. Многие, конечно, пошлют к черту всех твоих ассамблейщиков, но большинство действительно купится. Власти уж точно. Павел кивнул, соглашаясь с ходом рассуждений: – Причем наши – именно за золото. А то и вовсе за баксы. – Почему только наши? Остальные другим миром мазаны? – Другим, Федор. Штаты, например, душу продадут за мировое господство. А нелюдям все равно, чем торговать, – они им это господство на блюдечке поднесут. – Да-а… – протянул Сергеев. – Вот тогда цивилизации точно конец. Ну ладно, допустим. Почему твои нелюди до сих пор этого не сделали? – Потому что есть очень маленький шанс на то, что им такое больно аукнется. Вероятностное Древо очень неустойчиво. Самые незначительные события у нас могут вызвать нулификацию десятков ветвей. Нелюди на этом и играют – вычисляют, что, где и когда надо изменить на Земле, чтобы где-нибудь в Древе обрушилась ветвь конкурента. А мысль – она ведь материальна, Федя. Особенно если это коллективная мысль. Еще лучше – страстное желание. В общем, говоря попросту, если человечество разом захочет, чтобы ветви Древа исчезли, они исчезнут. Все, останется только Ствол. Потом, конечно, новые отрастут, но никакой Ассамблеи уже не будет. – Ну и!.. – От такой волшебной перспективы у Федора на миг сперло дыхание. – За чем же дело стало? Павел внимательно посмотрел на опера, усмехнулся. – А ты представь, какой ад здесь у нас надо устроить, чтобы все люди как один захотели нелюдям смерти. И каких денег будет стоить такая… акция. Нет, Сергеев, конспирация выгодна всем, как ни крути. Вот и вертимся, как белка в колесе. А потом… мы ведь и сами о такой возможности недавно узнали, зато ассамблейщики после этого шефа в Совбез пустили. Считается, что на равных. – Ладно. – Федор кивнул. – Допустим… Значит, в результате вы все их делишки прикрываете. И всего-то? – В каком смысле – всего-то? – нахмурился Павел. – В таком смысле, что какая-нибудь еще польза от вас есть? – Польза… – задумчиво повторил Павел. – Откуда я знаю. Может быть, и есть, а может, все наши усилия… Нелюди ведь по мелочам не вмешиваются, Федя. Если уж надо им кого-то в Древе завалить – здесь у нас тоже что-то серьезное придется сделать. – Например? – Это всякое может быть. Развязать войну, сменить государственный строй, убить президента… А там кто его знает, может быть, однажды им понадобится сменить на Земле климат, чтобы выморозить из Древа какую-нибудь теплолюбивую веточку! – Ясно. – Сергеев насупился. – Все шутим. – Да какие уж тут шутки! Одна попытка передать чеченцам лучеметы уже при мне была – слава богу, пресекли вовремя! За остальными, каюсь, не уследили. Вторую мировую до нас начали. Татарское иго опять же… Потапов тебе еще не то скажет, так что готовься слушать! – Вот так, значит, все глобально у вас? – осведомился опер, но скепсиса в его голосе как-то резко поубавилось. – Вот, значит, так, – отозвался Павел. – Только не старайся поверить во все сразу – мозг вспухнет. Привыкай постепенно. Федор глубоко вздохнул и заткнулся. За весь остаток пути он не проронил больше ни слова. По указанному в книге адресу оказалось обычное офисное здание. Четыре арендованных кем попало этажа, два подъезда и куча вывесок. Типографией в понимании Павла все это не пахло и в помине. – Контора быстрой полиграфии, – прокомментировал Федор, когда «Волга» примостилась поближе к бордюру. – Листовки, буклеты, проспекты… По Москве таких сотни. Павел с сомнением покосился на книгу. – И кожаный переплет тоже? Федор пожал плечами. – Могли перезаказать кому-нибудь. Тебе какая разница? – Никакой, – согласился Павел. – Так даже лучше. Это была правда. С бизнесменами средней руки проще всего иметь дело. Не защищенные толком ни законом, ни «понятиями», ни властью, ни «крышей», они очень легко шли на контакт, как только появлялся шанс спасти свое предприятие. Колокольчик у двери приветливо звякнул, впуская посетителей. Девушка на приемке улыбнулась. Однако двое вошедших радушие не оценили. Удостоверения Павел и Федор достали одновременно, но капитан на мгновение опоздал с представлением. – УБЭП, – сообщил Павел казенным тоном. – К директору как пройти? – А… – Улыбка сползла с лица приемщицы, эту аббревиатуру она слишком хорошо знала по детективным сериалам. В ее любимом кино после такого визита фирма обычно закрывалась, а начальство получало срок. Впрочем, ее пояснения были не нужны, вполне хватило судорожного жеста в сторону внутренней двери. Единственный настоящий клиент фирмы вскочил с дивана в углу, подхватил свою шляпу с вешалки и в тот момент, когда Павел потянул на себя дверную ручку, пулей вылетел из офиса. За указанной дверью оказался короткий коридор. Еще три двери с табличками и одна без. – УБЭП? – усмехнулся Сергеев, протискиваясь следом. – Ага. – Павел кивнул. – На дельцов действует лучше, чем убойный отдел. Нам сюда, кажется. Справедливо рассудив, что бухгалтерия, цех и туалет им не нужен, он без стука толкнул дверь без надписи. Директор был занят. Вернее, занята. Очень солидная дама лет сорока приспустила очки на нос и строго, но в то же время вежливо осведомилась: – Вы по какому вопросу, молодые люди? Не могли бы вы подождать на ресепшене? Не менее солидный господин по другую сторону стола от нее отвлекся от изучения каких-то бумаг. Он не произнес ни слова, но во взгляде, обращенном к вошедшим, читался тот же вопрос. – По личному, – не удержался Павел, останавливая жестом Сергеева, который снова полез за красной книжицей. – Извините, но ждать мы не можем. Причем в ваших же интересах. Не обращая внимания на господина, он подошел к столу и положил перед директоршей «Книгу дьявола». – Ну и что? – удивилась та. – Между прочим, образец очень качественной продукции. Вы хотите заказать такую же? – Упаси бог, – совершенно искренне отказался Павел. – И вы наверняка догадываетесь почему. Предупреждаю, что продолжать нам лучше наедине. Директорша вдруг запнулась, так и не начав отвечать. Она снова поправила очки. Потом вовсе стянула их с носа и принялась нарочито медленно протирать стекла. – Михаил Львович, – произнесла наконец она, обращаясь к первому посетителю тоном, не подразумевающим возражений. – Почитайте пока договор. А Таня вам чайку нальет, хорошо? – Благодарю, Маргарита Петровна, но вынужден отказаться, – отозвался тот с оттенком сарказма. – Я перезвоню вам позже. Договор лег обратно на стол директорше, а господин подхватил свой «дипломат» и чинно покинул кабинет. Маргарита Петровна не возражала, и Павел понял, что угадал: разговор для директорши был важнее клиента. Впрочем, и расшаркиваться та не собиралась. – Давайте по-деловому, молодые люди, – предложила она. – Раз уж вы пришли сюда с этим, значит, знаете, что вам надо. Сколько? – Что сколько? – не сразу понял Павел. – Денег, конечно, – удивилась Маргарита Петровна. – Сколько вы хотите, чтобы не заводить дело? Или его уже завели? Тогда за прекращение. И, кстати, вы откуда? Сергеев снова сделал попытку вытащить удостоверение, но Павел опять ее пресек. – Это пока неважно, Маргарита Петровна… Разрешите, я присяду? Спасибо… А сколько денег – это будет зависеть от того, что вы нам расскажете. Приравняем ваше признание, скажем… к пяти тысячам в СКВ. Директорша была дельцом старой советской закалки, когда термин «свободно конвертируемая валюта» был так же распространен, как современное пошловатое «УЕ». – В СКВ… – усмехнулась она, просмаковав свое бурное «кооперативное» прошлое. – Сейчас так уже не говорят, молодой человек… – Павел. – Да… Павел. Так в чем, по-вашему, я должна признаться? Тот сдержал порыв бросить примитивное: «во всем». Если честно, он и сам хотел бы знать это не меньше бизнесменши. – Давайте так, Маргарита Петровна. Вы расскажете все с самого начала. А состоялось признание или нет. – я потом решу. Когда вы получили заказ на печать этой книги? – Почти месяц назад. – Проблемы с заказчиком были? – С заказчиком? Да, пожалуй, были. Продукция-то для нас не профильная, сами видите. Обычно мы книг не печатаем – больше «оперативку». Поэтому я сразу дорого запросила. Очень дорого. – Чтобы отвязался? – Если честно – да. С одной стороны, тираж маленький даже для нас. С другой – переплетные работы: брошюровкой ведь на таком объеме не отделаешься. Ну и общие требования к качеству, конечно. Бумага очень плотная, трехцветная печать… В общем, не хотелось браться. Все это и так недешево, а я еще для острастки тройную рентабельность заложила. Но он согласился. – Значит, в других фирмах брали еще больше, – вставил наконец Сергеев свое первое за все время разговора слово. – Да. – В тоне директорши проскользнуло сожаление, какое бывает только у дельцов, упустивших выгоду. – Это я потом поняла, что продешевила. – Ясно, – кивнул Павел. – А дальше? – Дальше – еще хуже. То бумагу замочим, то станок разладится, то переплетчики опоздают… Короче, дьявольщина – она и есть… – Директорша с неприязнью покосилась на тисненное золотом название тома. – Кончилось тем, что заказчик для обложки свой материал привез. Верите? А мы уже в переплет отдали. Заменитель, конечно, но под крокодила… Очень креативно получиться могло. А он уперся – только мой, и все. И бух мне под ноги тюк с кожами. Одна только выделка половину прибыли сожрала. Павел все это время сочувственно кивал, не пытаясь вникнуть в производственные проблемы полиграфистов. И когда директорша закончила – вставил: – Ну, сдали-то вовремя заказ? – Да вовремя, куда бы мы делись. Я ж потом только узнала, с кем связалась, – когда срок передвинуть хотела. Пришли сюда всей сектой. Разрисовали пол звездами и уселись песни петь. И сказали, что без тиража не уйдут. Павел с Сергеевым переглянулись. Вот даже как. Выходит, ребята не особенно-то и таились. – Ясно, ясно… – снова покивал Павел. – Ну и слава богу, что обошлось. А то ведь знаете, про сектантов всякое рассказывают… Расплатиться, как я понял, они с вами не захотели? – Ну почему же, все в срок. Я даже удивилась – не ждала ведь уже… – Директорша вдруг прикусила язык. Пристально, с прищуром посмотрела на Павла. – А вы ведь не знали ничего, так? Ой, дура я, опять попалась! Как чувствовала: добром та авантюра не кончится! Напомните-ка, откуда вы? Вопрос Павел проигнорировал. Он уже почувствовал, куда надо давить. – Чем они вам заплатили? Директорша поджала губы. – Деньгами, конечно, чем еще. Хотите, накладную покажу? – Бумажки оставьте для налоговой! – рявкнул вдруг Павел так, что даже опер вздрогнул у него за спиной. И тоном ниже продолжил: – Если вам хочется, чтобы эта история закончилась для вас без убытков, отдайте мне то, чем с вами расплатились. Иначе за этой вещью придут другие, и тогда я не поручусь ни за что, вплоть до вашей личной безопасности. Директорша думала долго, и борьба страха со скупостью открыто читалась на ее лице. Потом глубоко вздохнула: – Да ладно, чего уж там. С самого начала дело было с душком. – Она встала, гремя ключами, подошла к маленькому аккуратному сейфу в углу кабинета. Оглянулась на Павла. – Только вот что, молодой человек. Мне нужны гарантии отсутствия дальнейших проблем. – Никаких гарантий, – тот покачал головой. – Только мое обещание больше не приходить. Подумайте сами, зачем вы еще кому-то можете понадобиться, если ни тиража, ни артефакта у вас больше не будет? – Артефакта? – переспросила директорша, приподняв брови. – Ну что ж, пусть будет артефакт… Она открыла наконец сейф, вынула из него маленький, целиком скрывшийся в ладони предмет. И, вернувшись к столу, бросила его поверх бумаг. Побрякушка прокатилась по столешнице и остановилась прямо перед Павлом. Перстень. Варварски массивная золотая оправа, огромный камень. Да-а… Павел и не предполагал, что его невольная оговорка придется настолько к месту. Любимым материалом смарров для изготовления магических артефактов был горный хрусталь. Но иногда – крайне редко – они использовали и алмазы. Крохотный пульсирующий комочек тьмы все еще жил в разряженном камне. – Что же вы не сбыли его сразу? – осведомился Павел. – Можно было бы действительно провести оплату рублями. – А никто цену не дает, – посетовала Маргарита Петровна. – Одним – золото без пробы, другим – камень не чистый… – Нечистый – это точно, – согласился Павел. Он засунул артефакт во внутренний карман куртки и поднялся. – Впредь будете осмотрительнее в выборе контрагентов. Директорша промолчала, но выражение ее лица лучше всяких слов говорило, что она думает о подобных советах и тех, кто их раздает. Павел уже шагнул через порог, когда опер за его спиной вернулся на секунду за книгой и как бы невзначай спросил: – Да, Маргарита Петровна, а договор-то кто от сектантов подписывал, не помните, часом? – Да как я ее теперь забуду, стерву эту рыжую? Железных Галина Владимировна. Хотите паспортные данные в бухгалтерии возьму? Найдете – привет от меня передайте. Оперативник Земного отдела и бывший капитан Сергеев переглянулись. – Не надо паспорта, – выдавил Павел. – Мы так… передадим. И оба, не сговариваясь, едва ли не бегом ринулись в коридор. В дверях от них шарахнулась девушка-приемщица и какой-то очередной клиент, как раз снимавший пальто. Охранник в подъезде проводил подозрительным взглядом, но сказать ничего не успел. На улице Павел обнаружил, что, уходя из машины, не запер двери на ключ: кто ж об этом помнит в век дистанционных сигнализаций и центральных замков? Но теперь это оказалось на руку: прыгнув за руль, он сразу включил зажигание. Старый мотор пару раз чихнул и завелся в тот момент, когда Сергеев хлопнул своей дверцей. – Слушай, Паша, – выговорил он, справившись с легкой отдышкой. – Ты куда спешишь так? – Знакомую одну навестить, – сообщил тот, недобро улыбнувшись. – А ты? – А я – знакомого. – Ответная ухмылка опера не предвещала ничего хорошего для полковника Железных. Павел кивнул, порадовавшись взаимопониманию, и утопил газ. Разворачиваясь через Хорошевское шоссе, «Волга» пересекла двойную сплошную и лихо встроилась во встречный поток. – Почему ты ей ксиву не показал? – спросил Сергеев, опасливо покосившись на затормозивший, чтобы пропустить их, «КАМАЗ». – Я все боялся, вот-вот в отказ уйдет тетка. – Ни к чему следить лишний раз. – Павел поморщился. – Директриса тебе не приемщица, стала бы фамилии читать, запоминать… У Филиппыча и так работы хватает. Сергеев понял если и не все, то главное. Во всяком случае, переспрашивать о неизвестном ему Филиппыче ничего не стал. – Что за перстенек она тебе дала? – Перстенек… – машинально повторил Павел, пытаясь сменить ряд перед пробкой на Беговой. – С этим перстеньком влипли мы по-крупному, Федя. – Мы? – уточнил тот. – Раньше ты говорил, что только я. – А теперь – вся Ассамблея. Ящеров это перстенек, и один черт знает, чем он был заряжен. – Ящеры, ящеры… – проворчал Федор. – Ты мне уже третий раз про них… Кто такие хоть? – Очень мерзкие, хитрые и вероломные твари, – холодно произнес Павел. – И очень сильные. – В каком смысле? – И в прямом – тоже. Хищные рептилии вот с такенной пастью. Но настоящая природа их могущества никому не понятна. Потому ее принято называть магией. Сергеев хмыкнул было, подозревая розыгрыш, но тут же прогнал ухмылку, натолкнувшись на тяжелый взгляд Павла. – Вот Градобор, гад, обрадуется, – проговорил тот скорее для самого себя, чем для Федора. Но капитан все же отреагировал: – Кто такой Градобор и почему – обрадуется? – Почти что твой коллега, – успокоил его Павел. – Он очень любит две вещи: иметь дело со старым понятным врагом и во всем оказываться правым. Телефонная трубка едва не жгла пальцы, когда он набирал номер главного дознавателя. Но обойтись без этого звонка теперь не представлялось возможным. – Павел, приветствую, – ассамблейщик отозвался с первого же гудка. – Я уже начал беспокоиться, что ты не позвонишь. – Я и не собирался. Но ты оказался дважды прав, можешь поблагодарить свое Мироздание. – Не только мое, Павел. Но при случае я не премину это сделать и от твоего имени. Что ты обнаружил? – Ни слова по телефону. Чем бы ты ни был занят, бросай все и приезжай на Мневники, тридцать один. Мобильная группа тоже не помешает. Не дожидаясь ответа гиперборея, Павел сложил телефон. – Вот так вот, – проговорил он, невесело подмигнув Сергееву. – И ничего больше не спрашивай. Без того тошно. – Да ладно уж… – согласился тот и немедленно нарушил обещание: – Боишься, что ль? Павел скривил возмущенную мину, но вместо бравурного посыла опера на три буквы честно признался: – Боюсь. С одним из ящеров я уже имел как-то разногласия. Поверь, такое не забывается. Федор не стал зубоскалить. Он только понимающе кивнул и на этот раз действительно замолчал. В былые времена Павла не удивило бы то, что шестеро ассамблейщиков во главе с Градобором оказались на месте раньше их. Однако сейчас, когда ресурс «паузы» был жестко ограничен, это могло значить только одно: гиперборей сюда попросту прилетел. Уже почти спокойно Павел подрулил к бордюру. Заглушил мотор, вынул из кобуры «Гюрзу». – Держи, капитан, – сказал он, подавая Сергееву пистолет рукояткой вперед. – Да у меня есть, – отозвался тот. – Табельное не сдал ведь еще. – Возьми этот, здесь пули специальные. «Макаровым» твоим только шуметь. Федор сглотнул и послушно взял «Гюрзу», пристроив за поясом. – И вот еще что, опер, – сообщил Павел, уже приоткрыв дверь. – На ящера мы здесь вряд ли нарвемся, но если вдруг… Тогда бросай все и беги не оглядываясь. Лучше всего в другой город. – А ты как же? – спросил тот совершенно серьезно. – Если он справится с мобильной группой, то и меня скорее всего не выпустит. Павел выбрался из машины и шагнул на тротуар навстречу гиперборею и воинам. Его предположения оказались верны: крылья Градобор, конечно, отстегнул, но снять перевязь не потрудился. – Москвичи очень редко смотрят вверх, – прокомментировал тот, упреждая вопрос землянина. – А с крыши дома я спустился по лестнице. Как все люди. – А бойцы? – уточнил все же Павел. – Гвардейцы ближайшего патруля. Мобильная группа запаздывает. Это было плохо. Патрульные наверняка неплохие воины, раз уж их отрядили из родных миров в помощь Ассамблее. Но бойцов мобильной группы учат много большему. Откуда, например, солдат – пусть даже элитной гвардии Атлансии – знает, как воевать с разъяренным смарром? – Ну, извини, – прочитав по лицу все его сомнения, Градобор развел руками. – Чем богаты… А это кто с тобой? – Федор Сергеев, человек, – совершенно машинально отрекомендовал Павел подошедшего опера. – Будет работать у нас. Скорее всего… – Будет? – переспросил гиперборей, совершенно по-собачьи наклонив голову. – Будет, будет, – буркнул Сергеев. – С сегодняшнего дня, – добавил Павел. – Хорошо, – согласился гиперборей. – Полагаю, по этому вопросу тебе предстоит объясниться на фабрике. А теперь говори, зачем я летел сюда, нарушая все инструкции конспиративного контроля. Павел кивнул, однако говорить ничего не стал. Он просто слазил во внутренний карман и протянул главному дознавателю артефакт. Чтобы оценить ситуацию, тому потребовалось меньше секунды. – Они все-таки вернулись, – констатировал Градобор и указал на дом за своей спиной. – Там? – Я очень надеюсь, что нет. Нам нужна лишь свидетельница… одного дела. Но именно она расплатилась драгоценностью за… определенные услуги. Попытка сохранить хотя бы часть тайны спонтанного и далеко еще не законченного следствия оказалась крайне неуклюжей. Градобор покачал головой и сообщил: – Ты расскажешь мне все, как только мы возьмем под стражу свидетельницу. Допрашивать ее будут уже на фабрике. – Если на это будет время… – Отговорка была слабой, но не возразить совсем ничего Павел не смог. Он шагнул к подъезду и добавил: – Войдем сначала втроем, бойцы подождут на лестнице. Говорить начнет он. Павел кивнул на Сергеева. – Почему? – удивился Градобор. – Потому что у него удостоверение настоящее. Дом был не элитным, но все же вполне приличной московской многоэтажкой, и потому банально не работающий лифт Павла почему-то удивил. Какой-то встречный дедулька на площадке второго этажа подозрительно пересчитал компанию из восьми мужиков, чуть ли не в ногу поднимавшихся по лестнице. На шестом от них шарахнулась обратно в квартиру девчушка с собачкой. На девятом Павел наконец остановился перед нужной дверью. Сохранившуюся в памяти деревянную створку, конечно, давно заменили на стальную. Но общая обстановка почти не изменилась, навеяв легкий укол ностальгии по беззаботным, как теперь казалось, допризывным временам. По знаку Градобора бойцы рассредоточились из поля зрения дверного глазка, и Сергеев утопил кнопку звонка. – Ее может не быть дома, – предположил вдруг гиперборей. – Да, – согласился Федор. – Так же как и Тимохина. Главный дознаватель не успел ничего уточнить. Замок щелкнул, и дверь доверчиво распахнулась настежь. Она, конечно, изменилась за двенадцать лет. Да и кто не изменился? Но Павел удовлетворенно хмыкнул: у нее было на что посмотреть и тогда, и сейчас. Эх, если бы не характер!.. – Ой, – совершенно натурально удивилась Галина и шагнула от двери, готовая захлопнуть ее. – А в глазок посмотреть? – отеческим тоном осведомился Федор. – Спокойно, я с работы твоего папы. Щурясь издалека, она внимательно прочитала предъявленное удостоверение от начала до конца. И обернувшись в глубь квартиры, вдруг крикнула: Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/igor-ogay/predel-oborony/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.