Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Новая молодежная политика (2003-2005 г.г.) Павел Данилин О политизированном меньшинстве российской молодежи знают мало, и это, пожалуй, первая работа, посвященная структуре молодежных движений, их заявленным целям и реальной практике действий. Павел Данилин развертывает перед нашим взором своего рода анатомический очерк политической жизни российской молодежи начала двадцать первого века. Автор достаточно молод, для того чтобы оставаться в живом контакте с активистами молодежных движений и в достаточной мере опытен, чтобы достичь необходимой для аналитики отдаленности от предмета своего рассмотрения. Павел Данилин Новая молодежная политика (2003–2005 г.г.) Сезон метеоритных дождей У советского поэта-охранителя Николая Грибачева было такое забавное стихотворение, оно называлось «Метеорит»: Отнюдь не многотонной глыбой, Но на сто верст раскинув хвост, Он из глубин вселенной прибыл, Затмив на миг сиянье звезд. Ударил светом в телескопы, Явил стремительность и пыл, И по газетам всей Европы Почтительно отмечен был. Когда ж без предисловий вычурных Вкатилось утро на порог, Он стал обычной и привычной Пыльцой в пыли земных дорог. Лишь астроном в таблице сводной, Спеша к семье под выходной, Его, среди других подобных, Отметит строчкою одной. То, что в конце 2004 – начале 2005 года стало модно называть молодежной политикой, – тот же самый метеорит. Его история проста: истосковавшись по живым людям, по свежим идеям, по ярким лозунгам политологи и журналисты (в том числе и автор этих строк) с удовольствием придумали для себя этот виртуальный мир, который был гораздо более ярким и симпатичным, чем политика взрослая (которая к тому же не менее виртуальна). Молодежную политику, наверное, стоило придумать и раньше, да и попытки были, но именно к концу 2004 года у нее появилось что-то вроде идеологической базы – только что сменилась власть на Украине, главной движущей силой революции была молодежь, оранжевое настроение вдохновило всю российскую оппозицию, почувствовавшую – точнее, подумавшую, – что и власть в Москве можно поменять так же легко и безболезненно, как в Киеве – нужно просто собрать и вывести на площади тинейджерскую массовку. Именно тогда ожидания журналистов и политологов срезонировали с планами оппозиции (прежде всего – с планами так называемых политэмигрантов, главный из которых, Борис Березовский, тогда всерьез считал победу Ющенко на Украине своей личной победой). Именно тогда началась молодежная политика в России. Тогда же молодежные лидеры – представители молодежных организаций больших партий (традиция, восходящая к комсомолу) – всерьез заговорили о тендере. Логика была проста – на Украине была «Пора», в Грузии была «Кмара», в России же нет ни «Кмары», ни «Поры», а они между тем очень нужны потенциальным инвесторам. Надо только правильно себя отрекламировать – показать, что именно твоя организация способна стать русской «Порой». Доказывали по-разному. Нацболы активизировались со своими акциями прямого действия – в критический момент суда над участниками одной из таких акций, захвата здания Минздрава, когда за кулисами суда шли напряженные переговоры адвокатов и лидеров партии с властями через посредников, 40 национал-большевиков неожиданно совершили еще одну, самую громкую акцию – ворвались в приемную администрации президента, потребовав немедленных переговоров «с Путиным, Сурковым или Илларионовым». Нацболов избили и арестовали (поначалу даже вменив им в вину попытку насильственного захвата власти), переговоры по смягчению наказания для захватчиков Минздрава провалились, и шестеро подростков получили по пять лет колонии (потом Мосгорсуд снизил сроки до трех лет), зато шансы НБП в «тендере» резко выросли – либеральная общественность охотно простила Лимонову и его партии и серп и молот на флаге, и неблагозвучное для либерального уха название. Остальные организации рекламировались более безопасными способами. Молодежное «Яблоко» переименовалось в «Оборону», взяв себе символом сжатый кулак – такой же, как у «Кмары». Несколько интернет-активистов из Питера и Москвы придумали гениальный бренд «Идущие без Путина» (в противовес пропутинским «Идущим вместе») и, не имея за собой реальной организации, несколько месяцев раздавали интервью западным журналистам, уверяя их, что именно «Идущие без Путина» устроят в России настоящую революцию. Группа киберсквоттеров застолбила интернет-адрес «Поры» в русской доменной зоне, назвалась «Порой» и принялась окучивать работающих на оппозицию политтехнологов, надеясь на финансирование. В первые месяцы 2005 года оппозиционные молодежные движения появлялись чуть ли не ежедневно, заставляя путаться в них даже самых опытных политологов. Тендер, однако, обернулся фальстартом. Ни выборов, ни социальных кризисов, подобных хотя бы волне митингов против монетизации льгот, в обозримом будущем не предвиделось. Украину (о чем радостно сообщали российские телеканалы) трясло от постреволюционных скандалов, что также не добавляло плюсов революционному проекту. Те, кто грезил революцией и обещал быть ее солдатами, оказались в весьма глупом положении – солдаты были, революции не было и не предвиделось. Бурный рост молодежных движений в первые месяцы 2005 года обернулся застоем уже к концу лета – наиболее раскрученная «Оборона» так и не смогла стать массовой, НБП погрязла в судах над своими активистами, «Идущие без Путина» вообще куда-то исчезли, кибер-сквоттеры из «Поры» купили новые интернет-адреса (например, kasyanov2008.ru) и уже без всяких революций пытаются всучить их покупателям. В то же время именно к середине года начало нормально функционировать созданное в январской революционной панике «антиоранжевое» движение «Наши» с неограниченными материальными ресурсами. К лету активных «Наших» в России было более трех тысяч. «Неактивных» весной выводили на своего рода московский Майдан – Ленинский проспект. В первой публичной акции контрреволюционного движения приняли участие 60 тыс. человек – на этом фоне все оппозиционные молодежные структуры выглядели весьма бледно. К осени 2005 года то, что несколькими месяцами ранее именовалось молодежной политикой, полностью утратило актуальность в России. Очень правильно, что книга Павла Данилина, которую, как мне кажется, точнее было бы назвать эпитафией, появляется именно сейчас. Это история, с одной стороны, совсем недавняя, с другой – уже закончившаяся, а оттого – еще более поучительная. Олег Кашин, журналист Слово о системе Несколько десятилетий мне казалось, что технологией создания молодежных движений наука не интересуется и эта отрасль знаний относится к той же категории, что и выращивание домашних кактусов. Миллионы кактусоводов обмениваются информацией и саженцами, есть какие-то брошюры, книги, иногда даже не самиздатские, а с ISBN, но все это не наука в декартовом смысле слова, не великое, верное учение, а ползучий эмпиризм: практические советы, обмен частным опытом. Я сам писал такие книги (не про кактусы, а про неформальные сообщества), и они широко издавались и переиздавались для узких кругов. Нельзя сказать, что наука совсем была к нам равнодушна. Например, есть прекрасные работы ленинградского социолога Т.Б. Щепанской. Они изучали нас, неформалов, как звезды, горные хребты, падежи и времена глаголов. Вот оно такое и этакое, спектральный класс NN, в нем бытуют такие нравы и словечки, летает в сумерках, а в подразумеваемых скобках – безвредно и бесполезно. Это совсем не так, как изучают яблони, тараканов и облака: ученых не интересовало, как нас выращивать, травить и предсказывать. Некоторые из нас подхватывали этот стиль и, не будучи учеными, писали и самиздавали. К этому классу относится прекрасная и незаслуженно малоизвестная книга о русских хиппи «Сага о Системе», созданная Кротом (RealName Евгений Балакирев, врач-психиатр из Владивостока). Изредка возникали кухонные измышления о том, что, может быть, эти технологии изучаются спецслужбами в целях предотвращения молодежных бунтов, а также «внедрения» и прочих «грязных делишек». Строились они исключительно на логике, на основе постулата о всесведущести КГБ, не имея под собой никаких доказательств, но имея противоречия. Кандидаты, профессора и академики Академии педагогических наук СССР, впоследствии РАО РФ, читали книги и статьи мои и моих друзей, смотрели работы «живьем» (то есть детские-молодежные группы), дружески похваливали и предлагали бросить самиздатское дилетантство и оформить эти тексты в нормальную диссертацию. Диссертировать нам было лень, мы предпочитали делать. Академики выросли из пионервожатых, директоров школ и мэнээсов на наших глазах, некоторые были друзьями, и я категорически не верю в их неискренность. Даже под подпиской и первым допуском – намекнули бы. Фактом, противоречащим версии об осведомленности спецслужб в этих вопросах, я считаю неосведомленность высших научных кругов. Все мы знаем, насколько наука в СССР была переплетена с оборонкой и другими системами безопасности страны. Вспомните хоть академиков Андрея Сахарова и Евгения Примакова. За всей этой суетой, сначала благоденствуя за железным занавесом, а потом карабкаясь под обломками империи, мы как-то забыли, что КГБ – не единственная спецслужба на свете, а структура наука – оборонка – спецура на Западе совсем иная. Частные фирмы и лица там вполне могут выполнять исследования и производить продукцию по госзаказу, соблюдая при сем надлежащую секретность. Впрочем, или не соблюдая. В Интернете появились книги Говарда Рейнгольдса (пришлось осваивать английский с электронным переводчиком), а затем совсем откровенные тексты Джина Шарпа уже в переводе на все языки, подлежащие демократизации и деградации, в том числе и на русский. Что-то в них чувствовалось родное… не в смысле там заимствования, ничуть, просто ясно стало, что мы с этими (может свойскими парнями) Говом и Джином знаем одно и то же. Другие парадигмы, научные школы, традиции – но предмет-то один. Потом началась подготовка оранжевой революции на Украине. Шел 2002 год, я еще не знал, что это будет революция, думал: так, электорат воспитывают. Но методы! Наши методы! Я пришел к властям и сказал (многократно): «Смотрите, что они делают! Вы не считаете, что пора вернуться к работе с молодежью? Не надо нанимать меня, я уже старпер. Вот вам молодежные лидеры (могу познакомить и подружить), вот они ходят по улицам в прикиде, и их за это вяжут менты! Им нужны помещения, оборудование, поездки, прикиды эти самые! Им нужны парашюты, дельтапланы, ледорубы, мечи и латы, лыжи, ацетиленовые фонари, мотоциклы… Тогда они будут ваши, или хотя бы не ваши враги. Да, это дорого. А вам дороже не обойдется?» Им обошлось дороже. Я держу в руках книгу, написанную молодым – это чрезвычайно важно! – молодым русским человеком о современной России, о современных молодежных движениях, без высокотерминологичного эстетского наукообразия, а с почитаемым мною эмпиризмом. Первое, что я вижу, – методы создания молодежных групп и систем связей между ними. Хотя как будто большая часть текста не совсем о том – я так вижу, ибо так устроен и нацелен. Это не означает, что я отрицаю важность электоральных игр, значимость политических интриг и роль личностей в историях. Автор, кажется, знаком с большинством политических молодежных лидеров России. Несмотря на разнообразность подачи, все методы в книге объединены парадигмой, естественной для меня и моих друзей, но совершенно нетипичной для современных политических партий и непонятной чиновникам. О строительстве говорят все, кроме автора этой книги. Только он все время употребляет слово «растет». Это не мелочь, а глубочайшая мировоззренческая и вытекающая из нее технологическая пропасть. Все пытаются молодежные движения строить – как дома, свинчивать – как трактора или сшивать – как пиджаки. Молодежное сообщество можно вырастить, если поливать и удобрять. Его можно затоптать, срубить, уничтожить. Но его невозможно собрать из деталей – молекул. Его нельзя загнать в заранее придуманные рамки. Из зерна яблони вырастет только яблоня. Мы можем только выбирать нужные нам зерна – благо, их в природе много, всегда найдутся нужные. Множество раз в книге повторяется и подтверждается примерами мысль: у молодежи нет вертикальной политической мобильности. Партии, и тем более государство, не дают возможности карьеры. Молодежные группы и движения рассматриваются как фишки в политических играх старперов. Автор, вероятнее всего самостоятельно, додумался до ключевого слова – «субъектность». «Ребенок – субъект, а не объект!» – это главный лозунг «педагогов-новаторов» – общественного движения 80-х, сыгравшего не последнюю роль в формировании пушечного мяса для революции 91-го. Каковы бы ни были ее печальные итоги, но революционеры добились успеха. Сейчас создатели «Наших» пытаются использовать педагогические разработки академика Иванова. В книге не используются слова и понятия, давно потерявшие определенность значения. Например, «демократия» – только в кавычках, цитатах и названиях организаций. Слова «тоталитаризм» в книге нет вообще. В ней есть ответы на вопросы «что?» и «как?»? В ней, слава богу, нет ответов на вопрос «почему?», уводящий нас в непроницаемый для практической деятельности чад кухонных трепов, – тех, кого автор несколько натянуто, но внятно называет интеллигенцией. Что происходит и как сделать, чтобы было иначе. Может быть, не все рецепты совершенны. Но парадигма – действенна! Это надо пробовать, менять и опять пробовать. Это надо делать! И если те, в чьих руках ресурсы (не обязательно государство), этого делать не будут, они окажутся в глубокой черной… дыре истории. Да они-то – бог с ними, они там вместе с Россией окажутся. И мы опять будем карабкаться из-под обломков. Одновременно эта книга является и справочником по молодежным движениям. География издания стянута к Москве, что убедительно целеположено: революции делаются в столицах. У этой книги есть цель: предотвратить очередную российскую катастрофу. Автор – человек, живущий за идею. Если такие люди появились на нашей стороне, значит у нас есть шансы, сколько бы денег ни было у наших врагов. По большому счету, против идеи деньги бессильны. Говоря максимами (каковые мы видим в реале чуть ли не каждый день), против человека, готового к смерти, может выстоять только другой человек, готовый на то же. И только когда двое таких стоят друг против друга, победит тот, у кого лучше оружие. Это книга о социальных технологиях, а технологии – это оружие. Михаил Кордонский, политолог Введение Размышления об определениях В то время как в Москве солнце озаряет зубцы Кремля, в далеком Лондоне еще глубокая ночь, но Борис Березовский спит спокойно, ибо знает, что президент России не приезжает на работу раньше 11 часов утра… Так должен был бы начинаться страшный роман об оранжевой революции в России, где на улицы вышла вся «прогрессивная молодежь, доведенная до ручки кровавым путинским режимом». Но альтернативной историей заниматься неблагодарно, а предсказатели со времен Нострадамуса особым успехом не пользовались, другое дело – фантасты. Быть может, начинать книгу надо со слов «…сейчас количество молодежных движений в стране растет…» и дальше искать удачное продолжение? Понятное дело, что «растет как грибы под дождем» – слишком затасканно, «растет как ВВП» – неполиткорректно, да и не отражает тех стремительных процессов в среде молодежи. А если сравнивать с раковой опухолью? Но это будет несправедливо по отношению к самим молодежным движениям. Они ведь на самом деле являются истинными, хотя и немногочисленными, ростками гражданского общества. Того самого, о строительстве которого так много говорят. Поэтому надо просто принять факт: молодежные движения стали «модными», внимание всех акторов политического процесса к молодежи велико, и, отталкиваясь от этого, уже дальше разбираться с тем, что именно произошло, как произошло и что делать дальше. Конечно, нельзя забывать и еще один главный русский вопрос: «кто во всем этом виноват?» Для начала немного академизма. Молодежь – это «социально-демографическая группа, переживающая период становления социальной и психофизиологической зрелости, адаптации к исполнению социальных ролей взрослых. Обычно к молодежи причисляют людей в возрасте от 14 до 30 лет»[1 - http://www.glossary.ru/cgi-bin/gl_sch2.cgi?RMuruklm.]. Увы, но именно это определение, являющееся общепринятым и общераспространенным, делает невозможным понимание той роли, которую юные поколения играют в политике сейчас. Оставшись с советских времен, оно совершенно не соответствует реалиям сегодняшнего дня. И с этим вопросом следует разобраться как можно более подробно, ибо в неправильном применении самого термина «молодежь» к политическому процессу и, более того, в неправильном его понимании кроется главная причина неудач многих, если не всех, молодежных движений, попыток создать их или оседлать, сделав инструментом решения собственных политических проблем. В СССР все было просто: человек с семи лет становился октябренком, с десяти – пионером, с четырнадцати – комсомольцем, и только годам к тридцати в среднем становился членом КПСС, если не было непреодолимых препятствий. При этом надо понимать, что членство ни в комсомоле, ни тем более в КПСС не было обязательным. То есть в СССР понятие «молодежь», если говорить о нем в системном, политическом аспекте, четко привязывалось к комсомольскому периоду. Поэтому нет ничего странного, что молодежь в советских энциклопедических словарях несколько уничижительно характеризуется как «переживающая период… адаптации к исполнению социальных ролей взрослых». Действительно, прежде чем стать полноправным субъектом политического общества, сиречь членом КПСС, человеку следовало пройти комсомольскую «практику», доказать свою лояльность, а также умение и желание заниматься политикой, какой бы выхолощенной она нам сейчас ни казалась. Безусловно, стать партийцем было вполне реально и до 30 лет, но для этого нужен был либо блат, либо «активное участие в общественной жизни», либо мифические или реальные заслуги перед Родиной. После распада СССР компартия как единый инструмент социализации и политизации молодежи прекратила свое существование. Нового, естественно, создано не было. Результатом стала «политическая молодежная трагедия». Об этом стоит говорить в кавычках, поскольку речь идет именно о политическом поражении молодежи, а не о социальной и демографической трагедиях, которые тоже произошли в то время, но касались не одной группы населения, а всех граждан бывшего СССР. Эта «политическая молодежная трагедия» случилась не по чьему-то злому умыслу. Юные поколения, игравшие главную роль в событиях перестройки, ставшие мотором событий августа 1991 года, просто оказались предоставлены сами себе. Молодежь взяла «суверенитета» столько, сколько хотела, но не могла унести его по определению. Тогда большинству казалось, что, свалив КПСС, избавившись от железного занавеса, получив «демократию», они вместе с ней обретут и все остальное, в том числе и свою роль, и должное место в политике. В результате свобода превратилась в анархию. Кто-то повесил себе на грудь медаль «За защиту Белого дома», кто-то прошмыгнул во власть, кто-то в постперестроечном хаосе сколотил банды, а кто-то подался в коммерсанты. Молодежь была брошена в свободное плавание. Государство о своей функции социализации забыло, а лучшими «социализаторами» оказались спортивные клубы, секции, банды и неформальные радикальные объединения. Что же до молодежи, которая хотела заниматься политикой, то она не то чтобы была лишена такого права – нет, партий и общественных организаций было море! Однако стимула, той самой морковки, которую предоставляла раньше компартия, юные поколения лишились. Если отбросить в сторону условности, то надо признать, что стимул этот ранее заключался в государственных гарантиях политического роста индивида, в том случае, разумеется, если он выполнял условия и условности, писанные и не писанные советским строем. После 1991 года никаких гарантий никто и никому не давал. У молодежи был отнят единственный реально работавший ранее инструмент вертикальной мобильности в сфере политики, воспользоваться которым мог любой желающий. Сначала этого не заметили. На слуху были имена единиц удачливых молодых журналистов, коммерсантов и политиков, но в массе своей молодежь как социально-демографическая категория с начала 90-х была попросту «отрублена» от политики. Особенно страшно это оказалось для глубокой провинции. Если в столице и городах-миллионниках «демократия» давала некоторый шанс выбиться в люди – неважно, каким путем, – то в глубинке вертикальная мобильность работала тогда только в криминальной сфере, отсюда небезызвестные «тамбовские», «кемеровские», «ингушские», «ореховские» и иные организованные преступные группировки (ОПГ)[2 - Практический смысл: надо создавать конструкции, в которых заложена возможность политического роста. Пусть не до самых высот, у маленькой организации – маленький рост, но он заведомо известен и виден внешнему наблюдателю – потенциальному неофиту. Лучше чем ничего. (Примеч. М. Кордонского.)]. При этом все бесчисленное множество появившихся в России партий оказались всего лишь уродливыми слепками, жалкими подобиями КПСС. Сохраняя все негативное, что было в компартии, позитивного для рядовых членов, а для молодежи особенно, они предложить не смогли, да и до сих пор не могут. Не будем разбираться в причинах – это тема для отдельной книги, а подумаем вот над чем: в угаре «демократизации» молодежный вопрос не вставал в принципе. Казалось, что новый строй сам сможет разрешить все проблемы, как социальные, так и экономические (а уж тем более политические: как же иначе, когда вокруг свобода, плюрализм, многопартийность…). Однако унаследовав от КПСС грандиозный поколенческий разрыв в элите, остальные партии банальным образом его репродуцировали. То же самое проделал и государственный аппарат. При этом произошел еще и жуткий, невообразимый раскол внутри поколения той самой «молодежи», определяемой согласно советским учебникам как монолитная демографическая группа в возрасте от 14 до 30 лет. И на это тоже никто особенного внимания не обратил. А ведь те, кому в 1991 году было 15 лет, и те, кому было 29, находились не в равных условиях перед вступлением страны в новый порядок. Что такое «молодежь» и с чем ее едят Прежде чем говорить о том, что происходило в 90-х, надо разобраться все-таки с самим понятием «молодежь». Очевидный вывод, до сих пор почему-то не сделанный: эту группу населения в приложении к политическому процессу ни в коем случае нельзя рассматривать как монолитный сегмент в возрастных рамках среднестатистического советского комсомольца. Чтобы не усложнять ее структурирование введением понятий о субкультурах и т. д., правильнее разделять молодежь на поколения. Возраст в молодости воспринимается как намного более значимая субстанция, нежели в старости. В детском саду разница в год – пропасть. Когда человеку перевалило за 60, эта разница – ничто. В средней школе человека считают «младшим», если он родился как минимум на полтора-два года позже. Для старости два года – мизер. Так почему же в политике молодежь присутствует как однородная демографическая масса? Естественно, это ошибочный подход, особенно неверный для эпохи больших перемен. Саму молодежь в политологии необходимо делить на поколения[3 - Поколения – сходные по строению, образу жизни и другим признакам модификации одного вида, закономерно сменяющие друг друга в процессе жизненного цикла (http://www.glossaru.ru/cgi-bin/gl_sch2.cgi?RPuqurlto 9!r8klp).]. Разница между поколениями в молодости составляет не более шести лет. Два молодых человека просто не смогут понять базовые жизненные установки друг друга, если один старше другого на больший срок. Тех, кому было 12-18 лет, то есть родившихся с 1973 по 1979 год, можно отнести к «потерянному поколению». У них оказались выбиты ценностные ориентиры, они были практически лишены возможностей, которые подарил «период первоначального накопления капитала». И, кстати, именно они сейчас, в 2005 году, совершают, по советской логике, переходный период от молодости во взрослую жизнь. Однако это не так, все эти люди давным-давно повзрослели. Кто-то в 1991-м, кто-то – в 1993 году. Взросление было непростым, потому что воспитание-то их было советским, а жить пришлось в рыночной системе. Базовые рекомендации • Характеризуются устоявшимися убеждениями. «Перевербовка» представителей поколения в противоположный идеологический лагерь затруднена. • Политизированность – средняя, политическая активность – средняя. • Монолитность идеологии у поколения достаточно высока. Преобладают патриотические, националистические и антилиберальные взгляды (за исключением столицы и городов-миллионников). • Лояльность к власти условно можно оценить «выше среднего». • Склонность к радикализму – минимальная, за небольшими исключениями. При работе с представителями молодежи этого поколения необходимо учитывать их изначальные взгляды, не пытаться кардинально ломать их, перестраивая под идеологию, имеющуюся у политической структуры, максимально предоставлять инициативу, в случае если человек зарекомендовал себя как лояльный, использовать сильные стороны (или слабые – в зависимости от того, как смотреть), как-то – твердость убеждений и относительно высокий конформизм. Старшему поколению – тем, кому в 1991 году перевалило за 19, было проще. Им было легче «перестроиться», «приспособиться» под рынок, так как они уже при позднем Михаиле Горбачеве были более социально активны, больше читали, могли лучше анализировать происходящее в стране, нежели их младшие братья из «потерянного поколения». Все они были нацелены на успех, и кто-то этого успеха действительно добился, хотя опять же единицы. Они играли важную роль в «стоянии у Белого дома», спасшем Бориса Ельцина, а потом до политики им стало «по барабану», потому что главным критерием успешности в то время стала отнюдь не политическая карьера, а коммерческий ларек и подержанная иномарка. К этому стремилась вся страна, но лучше всего получалось достичь своеобразного «идеала» как раз у поколения, о котором мы говорим, то есть у тех, кому сейчас от 32 до 38 лет. Другое дело, что критерии успеха давно изменились. Это поколение нас особо не интересует: в 2005 году они даже под советское определение молодежи не подпадают. Но сказать о них необходимо, чтобы было понятно происходившее в российской политике в 90-х годах. Базовые рекомендации • Политизированность – низкая, политическая активность – средняя. • Монолитности в идеологии нет. • Лояльность к власти – высокая. • Склонность к радикализму – минимальная. • Поколение в молодежных движениях участвовать не может, поскольку давно выросло из этих штанов. При назначении представителя этого поколения руководителем молодежного крыла надо учитывать негативные факторы, связанные с его оторванностью от молодежи. Положительным фактором является абсолютный конформизм. Наибольший интерес для нас представляют родившиеся с 1980 по 1985 год, то есть те, кому сейчас 20-25 лет. Они-то и являются движущей силой всех современных молодежных движений, они – лицо современной молодежи. Время перестройки эти ребята провели в пеленках и в детских садах, а когда развалился Советский Союз, самые молодые из них только пошли в школу, а самые старшие – перешли в шестой класс. Что они тогда понимали? Какая политика? Какое «потерянное поколение»? Зато росли они в интереснейший период. У них не было того мучительного разлома сознания, которое пережило большинство россиян в 1993 году, у них не осталось почти никакой памяти о временах гайдаровских экспериментов. Табула раса, надписи на которой оставляли, с одной стороны, олигархические СМИ, царившие в информационном пространстве, и с другой – кухонные разговоры родителей о политике, полностью противоречащие тому что изрыгалось со страниц и экранов массмедиа. Базовые рекомендации • Убеждения представителей этого поколения чаще всего нетвердые, соответственно «перевербовка» вполне возможна. • Политизированность – высокая, политическая активность – высокая. • Монолитности в идеологии нет. Столичная молодежь этого поколения скорее либеральна, провинциальная – консервативна. При этом студенчеству присущи особые требования вроде недопущения отмены льгот и реформирования образования, рабочую молодежь можно охарактеризовать как выжидательно-угрожающе настроенную. Базовые ценности, на которых выросло это поколение, – демократия и разные свободы. Ущемление этих ценностей, особенно на бытовом уровне, а не на абстрактно-политическом, способно усилить негативное отношение к власти. • Лояльность к власти – низкая. • Склонность к радикализму – высокая. При работе с представителями поколения необходимо учитывать психологическую неустойчивость, ранимость, личностные факторы (особенно гендерные), низкий уровень конформизма. Как позитивные аспекты можно отметить высокую социальную активность, зачастую бескорыстие, инициативность. Поколение тех, кому сейчас от 16 до 20, тоже приковывает к себе внимание политических сил. И не только в силу электоральных причин, но и потому, что они уже приходят на смену нынешним «молодежным активистам». Вчерашние школьники и школьницы – нормальное явление в большинстве молодежных организаций. За этих ребят сейчас идет ожесточенная борьба и слева, и справа, и в центре. В случае если расчет делается на длительную стратегическую перспективу, борьбу следует вести именно за них. Если же говорить о тактических решениях, то наиболее перспективным выглядит все же поколение молодежи 20-25 лет. При этом необходимо рассматривать каждого конкретного кандидата отдельно, особенно учитывая ситуацию в его семье: «юного человека в 14-15 лет семья делает политиком, потому что они знают, сколько родители зарабатывают и можно ли на эти деньги прожить, обсуждают с родителями ситуацию в стране и мире, новости по телевидению или присутствуют при этом. Семья – самая политизированная ячейка общества»[4 - А. Школьник: Только 2% молодежи интересуются политикой в стране (http://www.kreml.org/ other/80534736).]. Базовые рекомендации • Партиям и общественным движениям необходимо особенно активно работать с этим поколением. Убеждения его представителей еще не до конца сформированы, более того, при правильной работе «перевербовка» даже не воспринимается как таковая, а ощущается как «некоторое изменение политических ориентиров». • Политизированность – средняя. • Идеология – см. рекомендации к поколению 20-25-летних. Также необходимо учитывать социально-экономические условия, в которых живет человек. В семье, едва сводящей концы с концами, вербовать либерала на основе идеологии «гайдаров-чубайсов» – бессмысленно. • Лояльность к власти – средняя. • Склонность к радикализму присутствует, но не ярко выражена. • При работе особенно важно учитывать гендерные аспекты, для представителей поколения необходимы умелые наставники из двух старших поколений молодежи, необходимо стимулирование участия в политической активности (не в финансовом, а в моральном и психологическом смыслах). Поколение очень внимательно относится к внешним признакам своего положения – «корочкам», значкам и т. д. Конформизм у представителей поколения можно оценить как средний, но вполне возможны психологические срывы, поэтому контроль над действиями этих молодых людей необходим очень жесткий. Инициативы необходимо принимать и рассматривать, обязательно отвечая на них по существу. Уровень социальной активности у представителей необходимо поддерживать постоянно, пусть даже искусственным образом, проводя ничего не значащие акции. Между тем понимания того, что молодежь не может быть единой, что в молодежной среде есть субкультуры (хиппи, панки, скины, наци и другие), что разница в 5-6 лет – это уже поколенческая разница, что, наконец, внутри молодежи есть и образовательные границы (интересы студента вуза и учащегося лицея – бывшего ПТУ серьезно расходятся), так вот, такого понимания нет до сих пор. Нет ни у государства, ни у партий, ни у тех, кто, по идее, должен разбираться в этом. Александра Буратаева, член профильного комитета Госдумы и лидер «Молодежного Единства», на вопрос о том, на кого рассчитана Федеральная целевая программа «Молодежь России 2001-2005 гг» – тогда она лоббировала продление программы до 2010 года – уверенно ответила: «На молодежь в возрасте от 14 до 30 лет»[5 - А. Буратаева: Основные направления работы ФЦП «Молодежь России 2006-2010 гг.» (http://www.kreml.org/ interview/81984626).]. Комментарии, как говорится, излишни. А ведь эта Федеральная целевая программа – единственная государственная, направленная на воспитание молодежи в сфере политики. О том, как она реализуется, автору доходчиво рассказали два человека – живущий в Великом Новгороде Михаил Бударагин, который около четырех лет был активистом различных молодежных движений и не понаслышке знаком с ней, а также Отар Макиев, председатель комитета по делам молодежи администрации Новосибирской области. Несмотря на грандиозную разницу в возрасте и во взглядах на проблему, то, о чем они говорили, по сути идентично. Процитирую Бударагина: «Одна из первых причин, мешающих реализации любой, даже самой и умной и четкой областной молодежной программы, – большое количество кабинетов, в которых „вершатся судьбы“ молодежи. Городской комитет по делам молодежи, областной комитет по делам молодежи, Дом молодежи, центр „Сам“, студенческий союз, городской и областной комитеты образования. В кабинетах сидят люди. И чем больше становится этих людей, тем запутанней оказывается система, тем труднее с кем бы то ни было о чем бы то ни было договориться. Не всегда в одном кабинете знают, чем именно занимаются в другом. И, конечно же, все пишут отчеты. За месяц, за квартал, за полгода, за год. Где уж тут заниматься молодежной политикой?» И теперь для сравнения слова Отара Макиева: «На сегодняшний день реализуется проект общественного совета по молодежной политике на уровне администрации области. Функции совета – общественная экспертиза деятельности администрации в плане реализации молодежной политики. Комитет по делам молодежи администрации Новосибирской области создан для того, чтобы молодежь сама стала участником социальных и экономических процессов. Уже третий год работает областной молодежный парламент»[6 - О. Макиев: Мы делаем акцент на деловую активность молодежи и включение ее в социально-экономические проекты (http://www.kreml.org/ opinions/28787015).]. Общего в этих высказываниях много. Единственное отличие – чиновник ставит себе это в плюс, а молодой человек уверен, что именно эти комитеты с их бюрократией убивают само понятие «молодежная политика». И согласиться необходимо именно с молодым человеком. Ведь если посмотреть, что же реального сделал тот же молодежный комитет в Новосибирске, то итог неутешителен. По словам Макиева, они «проводят молодежные концерты, соревнования и другие культурно-массовые мероприятия», однако это не является основным направлением. Основное, оказывается, – это развитие молодежного предпринимательства. «Правда, пока это сельское предпринимательство. Мы совместно изучаем район, в котором определяются приоритетные направления и экономически выгодные проекты. Ситуацию анализируют в администрациях города и области. И уже потом мы запускаем проект, в котором задействовано молодое поколение россиян», – отмечает Макиев. Что ж, похвально, конечно, но уж больно это напоминает целину с одной стороны и хлебные местечки для «своих» – с другой. Простой вопрос – что такое молодежное предпринимательство и чем оно отличается от взрослого, ставит в тупик любого. А ведь Новосибирская область, по мнению ряда специалистов, – одна из лучших в России по организации «молодежной политики». Что творится в других регионах, представить сложно. Соответственно глава Министерства экономического развития и торговли РФ Герман Греф, отказав Александре Буратаевой в продлении ФЦП «Молодежь России» еще на пять лет, поступил совершенно правильно. Расходовать деньги впустую бессмысленно. Хотя, конечно, не надо думать, что теперь, после того как ФЦП закрыта, умрут такие организации, как «Молодежное Единство», «Наши», ВАЛ и подобные. Они и до этого основные финансы получали за рамками вышеупомянутой программы. Необходимый вывод из всего этого: среди политической элиты сейчас никто не знает того, что такое молодежь. Равно как никто не знает, как с этой молодежью себя вести, хотя все говорят о необходимости некоей абстрактной «молодежной политики». Здесь снова не обойтись без академизма. Молодежная политика – это система государственных и общественных мер, направленных на осуществление социальных программ, поддержание доходов, уровня жизни, обеспечение занятости, предотвращение социальных конфликтов молодежи. То есть это глобальные задачи, которые должны в идеале решаться властью вместе с обществом. Однако в этой книге мы не будем говорить о молодежной политике. Цель – показать, что такое «молодежь и политика», каковы формы участия молодежи в политической жизни, как и почему образуются, как функционируют молодежные движения, насколько они самостоятельные политические акторы, а насколько подвержены влиянию и могут быть использованы другими игроками. Глава первая Исторический экскурс Дети и старики СССР развалился, и, как и все остальное население, молодежь училась выживать в новых условиях дикого капитализма. Страна погрузилась в хаос и разруху, при этом нет ничего удивительного в том, что интересы российской молодежи 90-х годов почти не отличались от интересов их сверстников в капиталистических странах после Второй мировой войны. Происходившая деполитизация или, лучше сказать, аполитичность молодежи полностью устраивала власть. Не зря «в 1993 году сетовали Зюганов с Макашовым на отсутствие в их рядах стройных колон молодежи»[7 - А. Жарич: Молодежный протест сегодня – это не больше, чем игра в снежки (http:// www.kreml.org/interview/ 81574486).]. Молодежь не встала в октябре на защиту Белого дома и избранной власти, что позволило Борису Ельцину расстрелять парламент и провести свою конституцию при молчаливо-угрюмой пассивности всего населения. Большинство молодежных движений того времени носили националистический характер, так же, как это было в Европе сразу после Второй мировой. Да и движений этих было – кот наплакал. Обращать на них внимание могла только прокуратура, и только тогда, когда те совершали резонансные преступления. Что же касается партий, то они, как уже говорилось выше, молодежью не интересовались в принципе. Потом, когда партии окончательно превратились в олигархические заповедники или провластные конструкции, молодежь стала тем более не нужна. Выборы вполне нормально проходили и без ее участия, а аполитичность «недорослей» была только на руку властям и партиям, поскольку гарантировала если не спокойствие, то хотя бы отсутствие больших проблем среди молодежи. Поэтому вплоть до последнего времени молодежь рассматривалась всеми политическими акторами лишь как демографическая категория, значение которой возрастало только в ходе избирательных кампаний. Ребят использовали для сбора подписей и для ведения агитации, при этом молодое поколение ничем для функционеров партий не отличалось от стариков и старушек. Старушки были даже предпочтительнее, поскольку им меньше платили. При учете особенностей электоральных баз практически всех партий молодежь также проигрывала пенсионерам, интересы которых намного более понятны как партийным лидерам, так и государственной бюрократии: и те и другие, по сути, сами старики. Молодежь же практически все время оставалась за бортом, и вспоминали о ней только во время тех редких избирательных кампаний, когда без голосов «недорослей» сделать было ничего невозможно. Когда в ходе борьбы Бориса Ельцина с Геннадием Зюгановым в 1996 году стало очевидно, что именно голоса молодежи будут решающими, на привлечение этой части электората были брошены все усилия. Были проведены бесплатные концерты популярных певцов, направо и налево раздавались обещания, штаб Ельцина обеспечил массовое участие юношей и девушек в агитационной кампании, за что они получали пусть небольшие, но все же живые деньги. В результате пусть победа Ельцина и остается до сих пор спорной, осознание значимости молодежи как электората у политиков все же появилось. Это наглядно продемонстрировала следующая избирательная кампания – думская 1999 года. СПС тогда сделал ставку именно на молодежь, в первую очередь на студенческую. За счет этого (хотя нельзя умалять фактор поддержки Владимира Путина, серьезные финансовые и административные вложения, правильную технологию ведения кампании, популистские заявления, направленные на малый бизнес, и другое), СПС получил рекордные для либералов 5677 тысяч голосов (8,5%), заняв четвертое место. В Думе у правых было 29 мандатов – 24 по федеральному списку и пять по одномандатным округам. Однако даже здесь молодежь, хотя и активно участвовавшая в кампании правых и в столице, и в регионах, оставалась всего лишь объектом, а не субъектом политической жизни. Низовые уровни штабов в регионах действительно были заняты сплошь молодежью – стариков даже голосовать за СПС не заставишь, не то что агитировать. Многие мои знакомые работали в той кампании на правых, часть из них потом вступила в партию и двигалась вместе с ней… к закономерному краху. Работа на СПС велась, конечно, больше из коммерческих соображений, но идеологические мотивы также были довольно важны. Союз правых сил позиционировался для студенчества как партия молодых лидеров – Бориса Немцова и Ирины Хакамады, как единственная сила, выражающая интересы студенчества, та, которая может дать им, студентам, путевку в жизнь. Немаловажным был экономический мотив: партия гарантировала, что создаст в стране такую экономическую ситуацию, при которой выпускники будут востребованы. Серьезную роль играли и эгоистические факторы – СПС преподносился как политическая структура, намеренная не допустить отмены отсрочек от армии. Агитация среди менее образованной молодежи велась исходя из главного посыла: «старикам пора прекратить управлять нами, дадим власть молодым»! На фоне вечно болеющего полумертвого Ельцина и обрюзгшего немолодого Примакова эта агитация оказалась понятной и доступной. Учитывая низкую политическую образованность молодежи, в то время озабоченной больше курсом доллара, а не тем, кто какой пост в правительстве занимает, понятно, почему такая тактика оказалась успешной. Роль молодежи в политике начала меняться только при Путине. Путинские времена, как бы их потом ни охарактеризовали историки, явились периодом, когда молодежи впервые стало «не по барабану» то, что происходит в стране. Стабильность, которая сначала воспринималась как абсолютное благо, а затем как застой, сделала свое дело: речь шла уже не о выживании, а о полноценной жизни. В этой связи можно провести параллель с Европой середины 60-х годов прошлого столетия. Основные проблемы западной молодежи 60-х вполне понятны современному человеку, живущему в России. Особенно тому, кто только начинает трудовой путь. Это высокий уровень безработицы (в противовес на Западе действуют сильные и влиятельные профсоюзы); проблемы трудоустройства по профессии (отсюда студенческие и иные профессиональные клубы); мнимое или реальное ущемление в политических правах (отсюда политическая активность, иногда неформатная и даже радикальная); засилье в экономике монополий (антиглобализм); нежелание служить в армии (пацифизм и уклонение от призыва). В СССР предпосылок для всего этого не было. В России же, напротив, наблюдаются все вышеперечисленные симптомы, усугубляемые фактическим отсутствием профсоюзов, студенческих и иных организаций, занимающихся поддержкой и трудоустройством выпускников, война в Чечне, значительная монополизация экономики, высокий порог вхождения в бизнес, кумовство, коррупция, административные барьеры. Можно упомянуть квартирный вопрос, взяточничество при поступлении в вузы, и многое другое. В общем, уже вполне достаточно причин для волнений российской молодежи типа французских в мае – июне 1968 года, где основной составляющей была социально-политическая, и американских, первопричиной которых явилась непопулярная война США во Вьетнаме. В России долгое время ничего подобного не происходило. Конечно, нельзя не признать, что бессмысленный симулякр «Идущие вместе» как задумка был гениален. Но воплощение его в жизнь в 2000 году превратилось в фарс. Собирать раз в год многотысячные толпы людей, кричащих «Мы за Путина», конечно, здорово, но когда эти толпы приходится именно собирать, мероприятия, призванные показать единство молодежи и президента, оборачиваются пшиком. Отсутствие внятного политического позиционирования, многочисленные скандалы, а также недоброжелательное отношение прессы успешно прилепили к «Идущим» лейбл безликой группировки «Одобрям-с». Лидер «Идущих» – Василий Якеменко, сделавший себе неплохой пиар и на акциях, и на скандалах, явно показывал, что для него эта организация – лишь ступенька в карьере. Больше из этого молодежного движения никто публике известен не был. В молодежной среде к «Идущим вместе» относились и относятся с презрением, хотя попользоваться на халяву пейджерами и бесплатными билетами в кино многие были не прочь. Так, в рядах «Идущих» состоял корреспондент газеты «Коммерсантъ» Олег Кашин, который, кстати, до сих пор не написал заявление о выходе из этой организации. Несколько известных сейчас публицистов и политологов признавались в личных беседах, что приходили к «Идущим» с концептуальными предложениями, которые вежливо выслушивались, но никогда не реализовывались. Естественно, ведь решения-то принимались не самими «Идущими»! В результате безыдейность и невнятность организации окончательно себя дискредитировали, членство в этой организации никаких дивидендов уже не могло принести, и это молодежное движение медленно загнивало. Недавнее назначение нового лидера – неизвестного Павла Тараканова, вроде бы организовавшего в 2003 году отделение в Чечне, о чем до последнего времени за пределами Чечни никто не слышал – дополнительное тому свидетельство. Но распускать это движение никто не будет. Нужно же на всякий случай иметь жупел, чтобы очередному Владимиру Сорокину, Филиппу Киркорову, Геннадию Зюганову или Михаилу Саакашвили устроить веселый денек? ЮКОС, КПРФ, результаты голосования и партийные списки… Думская кампания 2003 года показала, что внимание к молодежным движения существенно возросло. Первым почувствовал это ЮКОС. Практически не афишируемая сейчас деятельность Анатолия Ермолина, который занимал должность директора молодежных программ, а в «Открытой России» руководит проектом «Новая цивилизация», на самом деле требует очень пристального изучения. Депутат, ныне находящийся в опале и исключенный из фракции «Единая Россия», работал и работает по меньшей мере с 17 регионами России, где существуют различные проекты, спонсируемые «Открытой Россией». Большинство из них носят образовательный характер, как, например, международная школа лидерства «Лига дела», о которой мы обязательно поговорим подробнее. А пока просто факт: в 2003 году ЮКОС провел 73 молодежных фестиваля, создал более 40 постоянно действующих молодежных клубов, работа по программам, спонсируемым ЮКОСом, велась в 544 российских школах. Активных участников программ было около 150 тысяч человек[8 - Михаил Ходорковский – российский Сорос. Он успешно провел первый этап – прикормил учителей. Второй – не успел. (Примеч. М. Кордонского.)]. Но, естественно, хотя образовательные программы создавали питательную среду для гражданского общества, позволяя при этом руководителям программ манипулировать своими подопечными, во время думских выборов ЮКОС считал гораздо более перспективными именно политические проекты. Среди них, безусловно, выделялась КПРФ – партия тяжелого бренда с удобным, невнятным и предельно договороспособным лидером. Еще в середине 2002 года, проведя переговоры почти со всеми (как оказалось впоследствии, слово «почти» стало роковым) серьезными субъектами власти, компания Ходорковского направила на усиление КПРФ Илью Пономарева, бывшего руководителя «Сибинтек» (дочка ЮКОСа), возглавившего в партии информационно-технологический центр. По словам самого Ильи, которому тогда исполнилось 27 лет, у группы аналитиков был разработан план модернизации имиджа КПРФ, а главное, привлечения в зюгановскую партию молодежи. Несмотря на то, что в Компартии все понимали необходимость обновления, а Иван Мельников неоднократно публично заявлял об этом, руководство в своей косности и боязни потерять хоть толику влияния не давало ходу ни Пономареву, ни его команде, куда он позвал скандально известного интернетчика Ярослава Грекова и Олега Бондаренко, тогда больше известного своим отцом. Серьезные разногласия между Валентином Купцовым, Виктором Видьмановым и Геннадием Зюгановым с одной стороны и с «молодой порослью», которую только относительно можно назвать коммунистической, поскольку работали в центре исключительно за деньги, которые платил все тот же ЮКОС, привели к тому, что работа центра была практически парализована. Зюганов с удовольствием расстался бы с Пономаревым, но этому мешали Кондауров и другие представители ЮКОСа, получившие места в списке КПРФ, естественно, не за красивые глаза. Позитивными результатами работы Информационно-технологического центра стало создание лучшего на сей день партийного сайта www.kprf.ru, а также некий флер радикализма, позволивший составить костяк из 30-40 человек, готовых на проведение любых акций (показателен пример активиста КПРФ Армена Бениаминова, вывесившего 7 ноября 2003 года красный флаг на здании Госдумы и приговоренного к году лишения свободы условно за надругательство над государственным флагом). Побочный результат – скандал с Ярославом Грековым, громко ушедшим из ИТЦ КПРФ, обвиняя Пономарева во всех грехах и затаив злобу на руководство Компартии, которое реально не давало молодым людям работать. Главным же результатом стал полный провал в основной работе – привлечении симпатий молодежи к партии. Как грустно сказал сам Илья Пономарев, «поскольку молодежь все-таки нужна (должен же кто-то раздавать листовки, работать „в поле“ на избирательных кампаниях и т. п.), старые политики создают им альтернативный загончик, ограждая себя от конкуренции, снимая в то же время дивиденды от деятельности своих юных сторонников»[9 - И. Пономарев: Тот кто будет контролировать молодежные движения, станет следующим лидером страны (http://www.kreml.org/inter-view/80365247).]. На таких условиях молодежь в партию идти не особенно хотела. Нельзя, конечно, говорить, что КПРФ уступила «Единой России» в три раза, набрав 12,6% против 37,6% голосов исключительно из-за того, что не смогла привлечь молодежь на свою сторону, но отсутствие правильной стратегии в отношении молодежи внесло свою лепту в поражение коммунистов. Однако, в отличие от коммунистов, которые не сделали никаких выводов и до сих пор пытаются омолодить партию посредством старых лозунгов, заезженных еще в середине 90-х годов, ЮКОС молодежную тему не оставил. На фоне предсказуемого поражения КПРФ очень показательным фактом пренебрежения интересами молодежного электората стал провал СПС на думских выборах. Стратегию правых оценивать трудно, потому что, скорее всего, ее не было вовсе. Все началось со шпиономании, когда главного креативщика СПС Эльдара Янбухтина обвинили в двурушничестве и с треском выгнали из СПС. После этого правые обратились к Марине Литвинович, оставившей Фонд эффективной политики и не получившей вожделенную должность руководителя Управления внутренней политики Администрации президента. Чем руководствовались эспеэсники, понятно: Литвинович работала на прошлых выборах 1999 года на команду Бориса Немцова – Ирины Хакамады – Сергея Кириенко, которая тогда одержала убедительную победу. Высоко ценились и связи Марины с известными интернетчиками – Владиславом Бородулиным, главредом «Газеты.Ру», Антоном Носиком, главредом «Ленты.Ру», и Михаилом Гуревичем, главредом «Утро.Ру». Отметим, что Литвинович тоже изгнали из штаба СПС в сентябре 2003 года, после чего креативить посадили Андрея Трапезникова, и, наконец, палочку-выручалочку – Альфреда Коха, на которого, кстати, потом пытались списать вину за провал партии. Марина Литвинович начала активную деятельность в Интернете, а также предложила стратегию «от дома к дому». Как ей удалось убедить руководство партии, что Интернет – электорально значимый ресурс, неизвестно, но на сетевые игры были потрачены немалые средства. Также немалые средства были потрачены на публикации «программных» статей в СМИ. Это, конечно, неплохо, но недостаточно для победы на выборах, тем более что правые все более и более увязали в войне с «Яблоком». Похоже, что идея «мочить Явлинского» принадлежала той же Литвинович. Этим охотно занялись многие московские и региональные политтехнологи, осваивая бюджеты на черном пиаре и «заказухах». «Яблоко» не оставалось в долгу, хотя в кулуарах Явлинский довольно потирал руки и говорил, что СПС, ведя против его партии войну, не понимает, что главный его враг – «Единая Россия», и что у самого-то Григория Алексеевича договоренность с Кремлем есть, а потому его «мочить» не будут, а напротив, обеспечат зеленый свет. То, что свет для Явлинского не зеленый, а скорее мигающий с желтого на красный, можно было понять по наезду прокуратуры на Агентство стратегических коммуникаций, возглавляемое Вадимом Малкиным (как и Литвинович, выходцем из ФЭПа). Фактическим результатом обыска в офисе агентства стала выемка «неизвестно откуда» взявшейся наличности в сумме около 600 тыс. долларов, а реальным – заморозка креативной работы на «Яблоко» и некоторое нарушение связей Явлинского с Кремлем. Но к нашей теме это имеет косвенное отношение. Просто рассказ о том, что творилось в штабе СПС, и о войне с «Яблоком» дает понять, почему никакой стратегии по отношению к собственному электорату у правых не могло быть. Увлекшись тактическими играми, в которых Литвинович, да и Кох очень сильны, СПС не подумал о самом главном – кто будет за него голосовать. Почему-то в партии была стопроцентная уверенность, что правых поддержат все бизнесмены и вся молодежь, по крайней мере образованная. Что касается бизнесменов, то СПС реально мог рассчитывать лишь на поддержку части олигархов, не кооптированных «Единой Россией» или Администрацией президента в интересах «Единой России». Малый бизнес тошнило от одного упоминания слова «СПС». Особенно негативную реакцию вызывала Хакамада. Те, кто считает владельцев магазинчиков или мастерских стадом, глубоко ошибаются. Это далеко не стадо, а люди, прекрасно ориентирующиеся в ситуации. И, в отличие от молодежи, лозунгами их не увлечь. Эти бизнесмены прекрасно помнили, что Хакамада при Ельцине возглавляла профильное ведомство, призванное улучшить положение малого бизнеса, с чем, безусловно, не справилась совершенно. Бизнесмены видели, что с 1999 по 2004 год правые если и интересовались заботами предпринимателей, то очень небольшого круга лиц, обычно входящих в Российский союз промышленников и предпринимателей и Торгово-промышленную палату. Наконец, любой владелец собственного дела заинтересован в стабильности, а СПС в кампании 2003 года ни о какой стабильности не говорил, символом стабильности, которая все еще воспринималась как благо, была тогда «Единая Россия»[10 - Недавно я получил интересное рассуждение, отчасти опровергающее постулат о заинтересованности мелкого бизнеса в стабильности. Очевидно, интерес имеет пределы, связанные с параметрами стабильного состояния. Вот что рассказал совладелец небольшой московской частной школы, не какой-то вальдорфской или прочей, а просто общеобразовательной: «Сейчас нам стабильно плохо! Еле выживаем! Каждую катастрофу нам удавалось, пользуясь хаосом, чего-то оторвать. В дефолт 1998-го мы прикупили еще один домик. В следующей революции вряд ли удастся. Но хотя бы на период катастрофы чиновники становятся осторожнее и пугливее. Потом опять все возвращается к состоянию, как сейчас. В долгосрочной перспективе революция нам ничего не даст. Но хоть несколько месяцев послабления, может год, пока чиновники еще не опомнились». (Примеч. М. Кордонского.)]. Молодежная стратегия СПС была провальной. Начнем с того, что правые решили, что раз на прошлых выборах за них голосовали студенты, то теперь эти же студенты, подросшие на четыре года и ставшие «офисными мальчиками», также проголосуют за них. На студентов был обращен всего лишь один, причем не особенно артикулированный лозунг относительно отмены призыва и прекращения войны в Чечне. Власти на это ответили выборами в Чечне, де-факто закрепившими в сознании граждан страны ощущение того, что война завершена, и кампанией пропаганды контрактной службы. Об отмене отсрочек тогда говорилось очень робко, и посему студенты себя не чувствовали на крючке у военкомата. Несложно догадаться, что вместо того чтобы ходить «от двери к двери», правые должны были ходить «от аудитории к аудитории». Но по сравнению с 1999 годом агитация в вузах страны была значительно слабее и хуже организована, в первую очередь это относится к московским. Конечно, надо учитывать фактор административного ресурса, который тогда был задействован против СПС, но даже это ничуть не оправдывает то, что агитация была направлена на все население страны, а не сфокусирована на молодежной студенческой аудитории. Политическое позиционирование правых, точнее, отсутствие внятного позиционирования, также принесло СПС серьезный вред. Молодежи нужны четкие установки, «что такое хорошо и что такое плохо». Вместо того чтобы дать несколько тезисов, Ирина Хакамада, Борис Немцов и Анатолий Чубайс вертелись как флюгера, с одной стороны, пытаясь ни в коем случае не задеть «нашего дорогого Путина», а с другой – обвиняя во всех грехах существующий режим. Двойственная и неконкретная позиция не привлекает молодежь, особенно студенчество. Студенчество знает, что это поведение характеризуется философским термином «амбивалентность», но этот термин образованной молодежью воспринимается как ругательство. Когда же в дело в самом конце кампании вступил сам Чубайс со своей либеральной империей и нападками на Рогозина, студенчество запуталось еще больше. С одной стороны, Чубайс – всероссийский аллерген – стал лицом партии, к которой в принципе студенты негатива не испытывали. С другой – этот же Чубайс выступил с откровенно идиотским документом, который никто из его потенциальных избирателей не собирался не только читать, но даже открывать. Наконец, с третьей – Чубайс совершил серьезную ошибку, выбрав в качестве спарринг-партнера Дмитрия Рогозина. Пусть Дмитрий Олегович никакой не харизматик, пусть Чубайс с Леонидом Гозманом размолотили его в пух и прах во время теледебатов, но главное, что до рядового избирателя, на которого ориентировался Рогозин, тот смог донести простую мысль: «Смотрите – я выступаю за вас, за ваши права, за Россию, за Родину, а меня, такого патриота, гозманы и чубайсы, широко известные своей „любовью“ к простому народу, обвиняют в фашизме!» А ведь среди аудитории, на которую работала «Родина», было и то самое студенчество, за которое должен был бороться СПС… За несколько дней до выборов правые завесили тревожными красными баннерами весь Рунет. Красно-белые, а затем черно-белые баннеры разместили самые крупные порталы, такие как «Мейл.Ру», «РБК.Ру», «Яндекс.Ру» (в кампании отказался участвовать только «Рамблер.Ру»), что по самым скромным подсчетам должно было обойтись в 100 тыс. долларов, а учитывая «политическую наценку», скорее всего, стоило раза в три дороже. Эти баннеры представляли собой обращение к некоему абстрактному белому воротничку или офисному мальчику с призывом не допустить в стране диктатуры, ликвидации свободы слова и тому подобными либеральными страшилками, буквально умоляя прийти и сделать «правильный выбор». Представляется, что результат правых был вполне адекватным проведенной кампании: 3,97% у СПС и 4,3% у «Яблока». Примеры остальных партий в думской кампании нам не особенно интересны. Стоит только отметить, что серьезно омолодил свой федеральный список Жириновский, выдвинувший гениальный лозунг своей кампании: «Мы за бедных, мы за русских!» Особой политики в отношении молодежи у Владимира Вольфовича никогда не было, тем не менее его «соколы» всегда на слуху, а появляться он любит в окружении молодых ребят спортивного вида, чем дает почву для различного рода кривотолков. Результат Жириновского на выборах, конечно, ошеломляет – 11,45%, что всего на 1% меньше, чем у КПРФ, но думается, что свою роль сыграл тот самый гениальный слоган кампании, а также протестное голосование значительной части населения. Блок «Родина», получивший на выборах 9,02% голосов избирателей, также не уделял молодежи особого внимания в ходе кампании, но его патриотические лозунги привлекали часть консервативно мыслящей молодежной интеллигенции 25-30 лет, а также значительную часть маргинальных представителей молодежи, особенно возраста 20-25 лет. «Яблоко» пребывало в прострации вместе со своим лидером, который, по одним слухам, находился почти всю кампанию в запое, а по другим – серьезно болел. Естественно, в такой же коме находилось и молодежное «Яблоко». Особый разговор – о «Единой России». Организовавшись как партия бюрократов, она, безусловно, была не заинтересована в молодежи. Свои 37,57% «Ед-Ро» получила совсем не из-за того, что выступала за молодежь, или пенсионеров, или за какую-нибудь иную социальную или демографическую группу. Единороссы удовлетворились поддержкой, оказанной ими одному человеку – Владимиру Владимировичу Путину. В ответ они получили от президента России такую же поддержку и верхом на президентском рейтинге триумфально захватили Государственную думу. Для проформы единороссы создали свой комсомол – «Молодежное Единство». Под деятельность едровской молодежи была даже придумана и реализована так называемая «Моя социальная программа». Результатом ее работы стало благоустройство двориков, дорог, введение курсов в молодежных учреждениях и ряд других действительно полезных проектов. «Молодежное Единство», курируемое Александрой Буратаевой, создавало небольшие массовки на некрупных митингах (если массовка нужна была большая, в дело вступали профсоюзы), занималась агитацией и тому подобным. После выборов, естественно, работа буратаевского пионерлагеря была свернута, хотя формально организация существует. «Молодежное Единство», безусловно, не могло оказаться удачным проектом, так как ни о какой вертикальной мобильности в рамках движения и речи идти не могло, равно как и о самостоятельных действиях членов движения. Национал-большевики Говоря о думской кампании 2003 года, нельзя забыть о главном фигуранте большинства последующих молодежных протестных акций – Эдуарде Лимонове (Савенко), лидере Национал-большевистской партии. 30 июня 2003 года он был условно-досрочно освобожден из колонии №13 общего режима города Энгельса, где отбывал наказание за организацию незаконного приобретения, хранения и перевозку оружия. Лимонова арестовали в апреле 2001 года на Алтае, процесс начался в сентябре 2002-го, а приговор был вынесен только в апреле 2003 года. Вместе с ним были осуждены еще пятеро членов НБП. По информации от источников в правоохранительных органах, одним из условий освобождения Лимонова было обязательство прекратить радикальные и неформальные акции и нападки на власть. Но для Лимонова договоренности ничего не значили. В один из последних летних солнечных дней в ныне сгоревшем и восстановленном Манеже собрались представители разных партий, чтобы договориться вести себя во время выборов честно. Мероприятие 27 августа 2003 года обещало быть невообразимо скучным, но все же я пошел на него, чтобы посмотреть на то, какие стенды представили партии, и попытаться на этой основе сделать какие-нибудь выводы о грядущей кампании. На сцене собралось несколько невыразительных персонажей и Владимир Жириновский с Александром Вешняковым. Во время выступления Вешнякова раздался какой-то непонятный крик, вверх полетели какие-то листочки и кого-то уволокли в подсобку. Глава ЦИК стоял как ни в чем не бывало и продолжал говорить о честных выборах, посетовав на то, что «везде найдутся провокаторы». Я сначала не понял, о чем это он, продолжая беседовать с Екатериной Архангельской, бывшей тогда руководителем интернет-сайта «Единой России», но потом, присмотревшись, увидел заляпанный костюм Вешнякова. Честно говоря, разбросанные бумажки никто не собирал, поскольку они никому не были нужны, и этот инцидент мог бы вполне пройти полностью незамеченным, если бы не «золотое перо» – корреспондент газеты «КоммерсантЪ» Андрей Колесников, написавший об этом инциденте большую статью, и не телевизионщики, которые внесли кадрами с майонезометанием «оживляж» в сюжет о рутинном мероприятии. Надо ли говорить, что обливал майонезом Вешнякова нацбол (Николай Медведев)? И надо ли говорить, что эти перформансы лимоновцев стали постоянным «развлечением» для журналистов, освещавших самые скучные на моей памяти выборы в Госдуму? Всего же нацболы в разных регионах страны с сентября по декабрь провели более 90 акций[11 - См. приложение 1.]. Отметим, что 7 декабря на избирательном участке нацболка Наталья Черновая бросила яйцо в Михаила Касьянова, досиживавшего последние дни в должности премьер-министра. Нацболы уверяют, что именно после инцидента с Касьяновым к ним кардинально изменилось отношение власти, которая стала им мстить за премьер-министра. Разумеется, это далеко не так. Отношение власти к НБП изменилось после того как нацболы взяли на вооружение лозунги Бориса Березовского. Причем Эдуард Лимонов продавил эти лозунги своим авторитетом, что заставляет очень серьезно отнестись к утверждению, что «Лимонов продался Березовскому». Знающие люди называют совершенно несерьезные суммы, и это делает их слова еще более похожими на правду. Что касается изменения направленности протеста нацболов, любопытный факт: до 7 декабря нацболы выступали против «нечестных выборов», против «административного ресурса», против Вешнякова лично, против «Единой России», Чубайса… в общем, протест нацболов был объяснимым и вполне конкретным. После 7 декабря активисты НБП выступали исключительно под лозунгом «Долой Путина». Так, если посмотреть на то, что происходило во время акции «Антикапитализм», и учесть, что фамилия Грызлова была исключена из списка министров, подвергающихся остракизму, а затем сравнить это с забрасыванием яйцами того же Грызлова на съезде единороссов через три месяца, очевиден факт радикализации НБП и окончательного ее ухода в несистемную, даже антисистемную оппозицию. Такова была ситуация с молодежными политическими движениями на момент начала президентской кампании в конце 2003 года. Слабость практически всех существующих молодежных движений была очевидна, и никто не мог предположить, что всего лишь через несколько месяцев ситуация в политической сфере кардинально изменится, что многие акторы политического процесса бросятся строить или покупать молодежные движения и организации уже весной 2004 года. Глава вторая Как создаются молодежные организации[12 - Уже в названии главы звучит в принципе практичная постановка вопроса: «как?» без бесполезного интельского «почему?» и универсального ответа «Этопотомучто».(Примеч. М. Кордонского.)] Молодежь аполитична? Вряд ли… Неизвестно, откуда у государственных и общественных деятелей 2003 года, да и у части нынешних тоже, появилась уверенность в том, что молодежь политикой не интересуется. Полагаю, что действительно был проведен когда-нибудь какой-нибудь заказной опрос, результаты которого показали, что активный интерес к политике проявляют всего лишь 2% молодежи, еще 8% интересуются ею в принципе, а остальные к политическим событиям индифферентны. Вопрос, однако, в другом: почему это мнение прижилось в российском истеблишменте и полностью оккупировало его сознание? Действительно, если предложить респонденту 20 лет вопрос: «Вас интересует политика?», пожалуй, 90% ответят отрицательно. Но если понимать, что политика – это все же нечто большее, чем новости по телевизору о партиях и президенте, что действия губернатора или ректора института дружбы очередных народов – это, по большому счету, тоже политика, то все меняется. Широко распространенное мнение об аполитичности молодежи должно быть накрепко забыто. Времена изменились. Все те же 2% молодежи, интересующейся политикой, упоминались в начале марта 2005 года в ходе заседания «Молодежная субкультура в российской политике: настоящее и будущее», проведенного информационным агентством «Росбалт» при поддержке Института системных проектов, Александром Школьником, руководителем проекта «Медиакратия», а также другими экспертами, присутствовавшими на этом заседании[13 - А. Школьник: Только 2% молодежи интересуются политикой в стране (http://www.kreml. org/other/ 80534736).]. Это утверждение неверно. В соответствии с опросом Фонда «Общественное мнение», проведенным совсем недавно (2 июня 2005 года[14 - ФОМ: Политический потенциал и политическая активность молодежи (http://bd.fom.ru/report/cat/societas/nation/demography/distrib_ans/elect_age/molodezh/d052222).]), о своем интересе к политике заявили 33% опрошенных молодых людей, что всего на 7% меньше, если сравнивать с россиянами среднего возраста. При этом большинство россиян считают нужным, чтобы люди, не достигшие 25 лет, занимались политикой (61% против 18%, полагающих обратное). Да и сама «аполитичная молодежь» столь же охотно соглашается с этой точкой зрения (59% против 22%). Интересны объяснения респондентов. Чаще всего звучала фраза о том, что «в руках молодых – будущее страны, вся надежда на молодых». На втором месте следовало подчеркивание позитивных качеств молодежи (прогрессивные взгляды, образованность, энергичность). Третье место заняло суждение о том, что участие молодых в политике – это возможность высказывать свои взгляды, отстаивать свои права и интересы, следом идет уверенность, что «это обеспечение политической преемственности, формирование нового поколения руководителей», наконец, наиболее любопытное мнение, которое опрашиваемые высказывали, заключается в том, что «участие в политике – это дело молодых». Не идеализируя социологов и понимая, что опрос проводился по заказу[15 - Результатам социологических опросов верят все меньше. Но сам процесс опроса – тоже метод пропаганды. Мелкие коммивояжеры обходят квартиры и представляются социологами, чтобы предъявить свой товар. В политике это почему-то применяется меньше. (Примеч. М. Кордонского.)], скорее всего для обоснования идеологических и концептуальных действий (ежели таковые все-таки последуют) прокремлевских «Наших» и «Россий Молодых», хочется отметить, что предыдущие данные опроса фонда, например, от 17 января 2004 года, когда о ВАЛах и «Наших» никто не слышал, не сильно расходились с приведенными выше. Более того, интерес к политике у молодежи в 2004 году оценивался даже чуть выше – на уровне 37%, что, в принципе, объяснимо, учитывая завершившиеся в декабре 2003 года думские выборы и начавшуюся тогда кампанию по выборам президента[16 - Росбалт: Политикой не интересуется две трети российской молодежи (http://www. rosbalt.ru/2004/01/24/140284. html).]. Таким образом, очевидно, что занижение политического потенциала молодежи невозможно и недопустимо. С важностью молодежного фактора, пожалуй, сейчас, после революции роз в Грузии, оранжевой революции на Украине, андижанского расстрела и «недореволюции тюльпанов», а проще говоря, Бишкекского погрома в Киргизии, никто не будет спорить. Молодежь, ставшая локомотивом всех вышеупомянутых событий, заставила с собой считаться. Поэтому особенно интересно рассмотреть то, каким образом организовывались и организуются сейчас молодежные движения в России. В этом разделе рассматривается, как, кем, зачем и на какие средства создаются подобные организации, но не приводятся конкретные молодежные движения, относящиеся к тому или иному типу. Каждый из вариантов, описанных ниже, не является идеальным, ни одно движение не организуется исходя из одного конкретного сценария, имеет место синтез нескольких вариантов. Первый вариант – молодежь под партию Чаще всего молодежные движения строятся именно по этому принципу. Партийные бонзы, выходцы из КПСС, в лучшем случае из ВЛКСМ, уверены, что у партии должен быть комсомол. Это будет своеобразная кузница кадров, наш комсомол, уверяют себя партийцы. После чего либо из рядов самой партии, либо из числа сочувствующих назначают орговика. Часто им оказывается сын или дочь, любовница или любовник кого-нибудь из партийной верхушки. Перед ним ставится задача: сделай нам молодежное движение. Иногда дается идеология материнской структуры, чаще всего никакой идеологии нет и у нее. Выделяются средства для деятельности молодежного движения. После чего партийцы замирают в приятном ожидании, что вот-вот в их комсомол ломанется молодежь. Ожидание затягивается, происходят перестановки в руководстве молодежной организации, новые перестановки, скандалы и т. д. Во время избирательных кампаний такие молодежные структуры получают дополнительное финансирование и вполне справляются с задачами, поставленными перед ними партией, то есть работой в поле. Еще один громадный плюс таких движений – порой молодежи прощается то, что никогда не простилось бы самой материнской структуре. И создав такую «ячейку недорослей», своеобразный громоотвод, партия получает возможность посредством молодых ребят заявлять свою истинную позицию, не опасаясь репрессий. Есть и серьезный минус – велика вероятность того, что по истечении некоторого времени озвучивать все реальные инициативы партии будет именно молодняк, взращенный для отвода царского гнева. В такие организации лучше всего принимать молодежь в возрасте от 17 до 22 лет, поскольку в своей массе эти ребята имеют амбиции, но еще недостаточно высоко себя ценят и склонны доверять авторитету старших. Второй вариант – идейное движение В нашей стране такой подход к строительству молодежных организаций встречается крайне редко. В идеале он выглядит следующим образом: прежде чем создавать структуру, вырабатывается идеология, и именно под определенные идеи и лозунги вербуются сторонники. Задолго до начала вербовки проводится медийная кампания по распространению в обществе базовых идей, в крайнем случае используются листовки и наглядная агитация. Кооптирование членов начинается, когда уже подготовлена среда. Это значительно облегчает набор адептов, а также уменьшает число пришедших в организацию «просто так потусоваться», хотя увеличивает возможность того, что в организацию будут внедрены провокаторы. Именно на идейной основе в 90-х годах создавались большинство националистических структур. Один раз этот подход испробовал Александр Дугин при создании НБП, но потом оказалось, что идеология очень легко меняется в зависимости от того, насколько оперативно очередной лидер движения улавливает, в каком направлении дует ветер из Кремля или от спонсора. Столкнувшись с таким обычным в политике моментом, Дугин продемонстрировал неготовность к борьбе за собственное детище и ушел из НБП. Таким образом, среди плюсов: высокая идейная мотивация участников движения, существенное снижение затрат на проведение политической работы, значительная монолитность движения. Среди минусов: создать подобное движение в кратчайшие сроки практически нереально, массовость будет ограничена предлагаемыми лозунгами, Настоящий владелец, финансист или вождь движения вполне может отодвинуть идеолога на третьи роли, а затем избавиться от него вовсе, при этом движение, не осознавая этого, меняет свою идеологическую направленность. Отметим, что не имеет никакого значения, молодежь какого возраста является активистами движений такого рода: если в самой структуре нет возрастных рамок или барьеров, то приветствуется любая молодежь, хоть 14 лет, хоть 29. Если движение стремится к легализации в виде партии, тогда, естественно, нижняя планка поднимается до 18 лет. Третий вариант – секта Трудно заметить, как организация превращается из идейного движения в банальную секту. Обычные признаки – полное и беспрекословное подчинение вождю, непоколебимая вера в то, что вождь прав. Вождь не может ошибаться потому, что он вождь. Взаимное зомбирование членов таких движений происходит длительное время, но приводит к одному результату: активисты не могут критически осмысливать происходящее, становятся слепыми орудиями в руках своего руководителя, их характеризует высокая степень подозрительности, недоговороспособность. В отличие от своих адептов, вождь полностью осознает ситуацию и умело использует ее для саморекламы, а также в личных или коммерческих интересах. В такие организации принимают как подростков лет 14, так и людей, давно уже не являющихся молодыми. Секта она на то и секта, что не делает никаких различий между рядовыми членами. К счастью, в России таких организаций мало, а в политическом пространстве нет ни одной. Лишь НБП смертельно близко подошла к той границе, когда ее можно будет назвать сектой. Четвертый вариант – следуем моде Этот подход особенно распространен в последнее время. Поскольку молодежные движения стали модными, политические акторы создают их, следуя дани моды. По технологии реализации этот вариант ничем не отличается от первого, за исключением того, что если партии создают молодежные движения хотя бы с какой-то внятной целью – проведение акций, агитация, раздача листовок и т. п., то созданное в угоду моде не обосновано ничем, кроме желания быть как все. Никаких плюсов в использовании данного варианта не видно. Минусов очень много, начиная с того, что таким движениям необходимы серьезные денежные вливания. Что касается возраста, то, учитывая специфические особенности такого молодежного строительства, предлагается использовать на руководящих постах (3-5 человек) людей в возрасте от 25 до 30 лет, работающих, естественно, за зарплату. Создавать при этом низовые структуры нет необходимости. Пятый вариант – создание массовки Для некоторых специфических акций молодежи необходима массовость. Если речь идет о концертах или фестивалях, массовость обеспечить ничего не стоит, но если мы говорим о политической акции типа митинга или демонстрации, то согнать туда больше 3-4 тыс. молодых людей практически нереально – для этого необходимы огромные финансовые затраты и незаурядные организаторские способности. Поскольку все же массовость акций иногда нужна позарез, то возникает и запрос на специалистов, способных организовать нужное количество людей. Технология действий в таком случае проста: после поступления заказа в различных регионах создаются отделения организации, сотрудники которых, чаще всего студенты, получают небольшую, но достаточную зарплату, и занимаются тем, что налаживают связи с сокурсниками, ребятами с других курсов или факультетов, учениками школ или завучами. Вступление в движение ни к чему не обязывает, более того, рядовой участник организации получает бонусы в виде маек, бейсболок, значков, билетов в кино, на спортивные состязания… Никакой идеологической работы с ними, безусловно не проводится, потому что они нужны исключительно для массовки. За несколько недель до дня «Х» организаторы начинают суетиться. Они срочно укрепляют контакты с рядовым активом, предлагая совершить поездку не куда-нибудь, а, например, в Москву или в Питер. Естественно, при этом никакого криминала не предлагается, да его попросту и нет. В результате в день «Х» стройные ряды и колонны заполняют площадь или улицу. После некоего ритуального действия, которое абсолютно безразлично большинству участников акции, ребят распускают «побродить по городу». Организаторы, вплоть до низового звена руководителей, подсчитывают прибыль, массмедиа взрываются потоками лести или оскорблений, а рядовые участники тоже не внакладе – бесплатно съездили посмотреть Москву, задорно покричали речевки, получили красивые майки, тем более что проходят такие акции обычно под прекрасными патриотическими лозунгами. Среди плюсов организаций подобного рода – наличие актива, готового выполнить любое распоряжение, отличные организаторские способности большей части руководства, хорошие связи с той молодежью, которая является главным адресатом и одновременно главным актором акции. Минусов тоже достаточно: низкая креативность руководства, его продажность, громадные расходы, чаще всего необоснованные, которые несет заказчик, общий негативный фон, рано или поздно складывающийся вокруг движения. Понятно, что руководить такими движениями должны профессионалы, пусть даже они никак под понятие «молодежь» не подпадают, а возраст активистов никакого значения не имеет. Шестой вариант – распил бюджета Очень плотно примыкающий к тому, о чем мы говорили в случае создания массовки, этот вариант все же имеет и свои отличия. Так, через молодежные организации некоторое время вполне успешно отмывались деньги: под видом благотворительности осуществлялась банальная легализация средств. Расписывать технологии бессмысленно, но организация таких движений осуществляется следующим образом: руководителем организации назначается свой человек, бухгалтером, понятное дело, тоже. Под мнимые проекты выделяются большие суммы, в отчетности эти суммы проходят как потраченные, а руководство делит их со спонсором. Иногда проекты оказываются не мнимыми, но средств выделяется намного больше, нежели необходимо для их реализации. Естественно, при назначении руководящего состава таких организаций возраст не учитывается в принципе. Рядовых активистов можно набирать среди вечно голодных студентов на разовые акции за 100 рублей в день. Седьмой вариант – поиск заказчика Когда на рынке есть заказ, то появляется и предложение. Это правило, бесспорно, работает и в приложении к политической сфере. Иногда на рынке появляется предложение, которое, возможно, кому-то нужно, но продавец еще не знает своего потенциального покупателя. Так, в России в начале 2005 года возникло множество маленьких, но гордых организаций, позиционирующих себя как преемницы «Поры» и «Кмары», а чаще попросту захватывающих громкие имена с надеждой использовать уже раскрученные бренды. Они много пишут о себе на форумах и блогах в Интернете, используют приемы дешевого пиара, чтобы информация о том, что такие движения все-таки есть, дошла наконец-то до покупателя. На самом деле эти псевдодвижения очень похожи на готовые предприятия. Чтобы заказчику не пришлось самому проходить муторные процедуры, ему продают фирму под ключ. Так же и здесь – название придумано, имеется целых три, а иногда даже четыре (!!!) члена организации, позиционирование выбрано. Продолжая сравнения из сферы бизнеса, можно сказать, что такие молодежные организации очень похожи на фирмы-однодневки. Ими вполне можно попользоваться для той или иной провокации, после чего навсегда забыть о существовании движения и о своем в нем участии. Поэтому наличие таких молодежных объединений говорит отнюдь не о росте протеста среди юных поколений, а о том, что на рынке политтехнологий намечается или уже ведется какая-то игра, в которой этим организациям-однодневкам отведена своя, обычно незавидная роль. Чаще всего такие движения создают молодые люди 20-23 лет, либо студенты, либо не имеющие работы. Восьмой вариант – своя тусовка Деятельность молодежных движений в России долгое время пристально не изучалась, а потому было совершенно непонятно, что движет молодыми людьми в их стремлении стать активистами той или иной организации. В последнее время, однако, стало очевидно, что значительная часть молодежи состоит в соответствующих движениях для того, чтобы банальным образом тусоваться. То есть многие расценивают участие молодежи в политике как своеобразную игру, пьяный клуб и веселый уличный погром одновременно. Да, конечно, здесь много плюсов. Такая молодежь задорна, весела, красива, шикарно смотрится на экране и на фото в печатных СМИ и Интернете. Молодежь одной тусовки сплоченная, ее легко мобилизовать, легко вести за формальным или неформальным лидером. Но есть и много минусов. Основная проблема движений, организованных по этому принципу, по словам Ярослава Грекова, человека, не понаслышке знакомого с молодежными движениями, заключается в том, что «в такой тусовке реально работать заставить некого, так как все тусуются. Если начинает работать один человек, то он быстро сгорает»[17 - Я. Греков: Все потуги на молодежный протест смешны (http://www.kreml.org/interview/ 85282562).]. То есть если вдруг политика перестала быть игрой или если от молодежи потребовали чего-то большего, чем просто постоять на улице и покричать «Долой!», то энтузиазм быстро растворяется. Вторая, не менее важная проблема – возрастная. В таких тусовках охотно действуют молодые люди лет 16-21. Как только человеку приходится начинать зарабатывать на хлеб насущный, то интерес к подобному времяпрепровождению улетучивается столь же моментально, как и энтузиазм. Наконец, третья проблема, являющаяся следствием второй, – гендерная. Часто в организацию попадают юноши или девушки, которым абсолютно неинтересна деятельность этой структуры. Причины элементарны, как их охарактеризовал Алексей Жарич, создатель проекта «За!», гендиректор журнала ВВП: «Девочке нравится мальчик, она хочет познакомиться, пообщаться. Он в это время занят организацией акций протеста, что ей остается делать? Вступать к нему в ряды»1. Соответственно, бывают и обратные примеры: кто-то кого-то бросил, кто-то что-то не поделил, в результате возникает скандал, чаще всего выливающийся на сторону и используемый конкурентами, который обеспечивает движению негативную репутацию. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pavel-danilin/novaya-molodezhnaya-politika-2003-2005/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 http://www.glossary.ru/cgi-bin/gl_sch2.cgi?RMuruklm. 2 Практический смысл: надо создавать конструкции, в которых заложена возможность политического роста. Пусть не до самых высот, у маленькой организации – маленький рост, но он заведомо известен и виден внешнему наблюдателю – потенциальному неофиту. Лучше чем ничего. (Примеч. М. Кордонского.) 3 Поколения – сходные по строению, образу жизни и другим признакам модификации одного вида, закономерно сменяющие друг друга в процессе жизненного цикла (http://www.glossaru.ru/cgi-bin/gl_sch2.cgi?RPuqurlto 9!r8klp). 4 А. Школьник: Только 2% молодежи интересуются политикой в стране (http://www.kreml.org/ other/80534736). 5 А. Буратаева: Основные направления работы ФЦП «Молодежь России 2006-2010 гг.» (http://www.kreml.org/ interview/81984626). 6 О. Макиев: Мы делаем акцент на деловую активность молодежи и включение ее в социально-экономические проекты (http://www.kreml.org/ opinions/28787015). 7 А. Жарич: Молодежный протест сегодня – это не больше, чем игра в снежки (http:// www.kreml.org/interview/ 81574486). 8 Михаил Ходорковский – российский Сорос. Он успешно провел первый этап – прикормил учителей. Второй – не успел. (Примеч. М. Кордонского.) 9 И. Пономарев: Тот кто будет контролировать молодежные движения, станет следующим лидером страны (http://www.kreml.org/inter-view/80365247). 10 Недавно я получил интересное рассуждение, отчасти опровергающее постулат о заинтересованности мелкого бизнеса в стабильности. Очевидно, интерес имеет пределы, связанные с параметрами стабильного состояния. Вот что рассказал совладелец небольшой московской частной школы, не какой-то вальдорфской или прочей, а просто общеобразовательной: «Сейчас нам стабильно плохо! Еле выживаем! Каждую катастрофу нам удавалось, пользуясь хаосом, чего-то оторвать. В дефолт 1998-го мы прикупили еще один домик. В следующей революции вряд ли удастся. Но хотя бы на период катастрофы чиновники становятся осторожнее и пугливее. Потом опять все возвращается к состоянию, как сейчас. В долгосрочной перспективе революция нам ничего не даст. Но хоть несколько месяцев послабления, может год, пока чиновники еще не опомнились». (Примеч. М. Кордонского.) 11 См. приложение 1. 12 Уже в названии главы звучит в принципе практичная постановка вопроса: «как?» без бесполезного интельского «почему?» и универсального ответа «Этопотомучто».(Примеч. М. Кордонского.) 13 А. Школьник: Только 2% молодежи интересуются политикой в стране (http://www.kreml. org/other/ 80534736). 14 ФОМ: Политический потенциал и политическая активность молодежи (http://bd.fom.ru/report/cat/societas/nation/demography/distrib_ans/elect_age/molodezh/d052222). 15 Результатам социологических опросов верят все меньше. Но сам процесс опроса – тоже метод пропаганды. Мелкие коммивояжеры обходят квартиры и представляются социологами, чтобы предъявить свой товар. В политике это почему-то применяется меньше. (Примеч. М. Кордонского.) 16 Росбалт: Политикой не интересуется две трети российской молодежи (http://www. rosbalt.ru/2004/01/24/140284. html). 17 Я. Греков: Все потуги на молодежный протест смешны (http://www.kreml.org/interview/ 85282562).
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 99.90 руб.