Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Айсберг в джакузи

$ 99.90
Айсберг в джакузи
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:99.90 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2008
Просмотры:  12
Скачать ознакомительный фрагмент
Айсберг в джакузи Татьяна Игоревна Луганцева Женщина-цунами #23 Красавица и умница Анна Юмашева в брачном бюро подруги встретила мужчину своей мечты… и тут же надавала ему пощечин: австриец русского происхождения Эрвин Ламар предложил стать его фиктивной женой за два миллиона евро. И это были еще цветочки, урожай ягодок ждал девушку в Австрии, куда ее якобы пригласили на работу. А попала Аня… в дом Ламаров! Там она познакомилась с бабушкой Эрвина: оказывается, старушка мечтает о женитьбе внука, вот он и затеял невинный обман. Но и это были еще не все сюрпризы, приготовленные Ане судьбой: следом за ней в австрийскую деревню явилась ее бывшая свекровь,которой в тот же день пробили голову и окропили кислотой. Неужели Аня оказалась в гостях у Ламаров не случайно и между их семействами есть какая-то связь? Татьяна ЛУГАНЦЕВА АЙСБЕРГ В ДЖАКУЗИ Глава 1 – Ну, как съездила? – полюбопытствовала молодая, пышущая здоровьем женщина с круглыми щечками, великолепной кожей и ореолом мелких рыжих кудряшек вокруг лица. – Ужасно, Таня, я так устала, дай хоть ноги вытянуть, – отвечала ей другая женщина, являющаяся полным ее антиподом. Она была высокого роста, чрезмерно худа, с классическими чертами бледного лица, шелковистыми светло-каштановыми волосами и серо-зелеными умными глазами. Несмотря на внешнее несходство, женщины были подругами, они сидели днем в небольшом и уютном городском кафе, интерьер которого был выполнен в современном стиле. Грубо отштукатуренные стены, словно и не обработанные вовсе, столы и скамьи из темного массивного дерева, интересные декорации и перегородки между столиками, выполненные из цветного стекла и черного металла. Такая современная мозаика. На широких экранах плоских телевизоров, висящих на каждой стене, шла какая-то спортивная передача. Подруги не обращали на нее никакого внимания, они мило общались друг с другом, так как не виделись уже целую вечность – одну неделю. Татьяна Белых и Анна Юмашева дружили со школьной скамьи. Сначала чуть не подрались из-за одного мальчика, а потом обе благополучно бросили этого мальчика и подружились. Они были очень разные, но всегда находили общий язык. Когда-то обе были бесшабашными веселыми девчонками, но потом жизнь внесла свои коррективы. Таня Белых, всю жизнь мучившаяся из-за своей полноты, честно признавалась Анне, что завидует ее стройности и, вообще, считает ее красавицей. – Тебя ждет большое будущее! Не будет отбоя от женихов, вот увидишь, – закатывала глаза подруга, – может, и мне какой-нибудь отвергнутый поклонник перепадет! Ну, как подруге, по блату, что тебе, жалко, что ли? – спрашивала она. – Что ты говоришь всякую чушь?! – в ответ возмущалась Аня. Жизнь, впрочем, повернула все по-своему, совсем не так, как предполагала Татьяна. Анна воспитывалась одной матерью, женщиной очень принципиальной, скромной и больной. Сколько ее помнила дочь, та все время глотала горстями какие-то таблетки и ходила по врачам. Родила она Аню – своего первого ребенка – очень поздно, в сорок два года, без мужа, исключительно для себя, чтобы не коротать в старости одинокие вечера, как она сама выражалась. Мать никогда не говорила, от кого ее родила, ссылаясь на то, что и сама его не помнит. Дочь, конечно, догадывалась, что, скорее всего, она его просто знать не желает. Ане повезло, что они жили с матерью в советские времена, когда высшее образование для желающих было бесплатным, сейчас Анне его было бы не получить. Училась она хорошо, отличаясь прилежанием и целеустремленностью, окончила школу и поступила в институт, когда ее матери исполнилось шестьдесят лет. Вскоре мама умерла совсем не от того, от чего всю жизнь лечилась, а от онкологического заболевания. Анюте пришлось очень нелегко, но она справилась с помощью Татьяны и ее семьи. Она осталась жить в небольшой двухкомнатной квартире со смежными комнатами, маленькой кухней и совмещенным санузлом. В институте Анне пришлось перейти на вечернее отделение и пойти работать. У девушки был талант к языкам и, как ни странно, математический склад ума. Ее очень любила учительница математики и говорила, что «эта девочка обладает абсолютной логикой» и что такое общепринятое мнение, как «женская логика – это отсутствие всякой логики», к ней совершенно не относится. В физике и математике Анюта могла дать фору любому мальчишке, решала любые задачи, складывая и умножая в уме громадные числа со скоростью света. Компьютер она освоила так же легко, как и все, что требовало логического мышления. Анна Юмашева была вечной участницей олимпиад по математике и физике, зачастую оставаясь одной девочкой в рядах мальчишек, и частенько опережала их всех, вместе взятых. На первых курсах университета она работала курьером, официанткой, а уже потом приблизилась к своей специальности. Серьезно занималась переводами с английского и немецкого языков в различных фирмах. Она свободно переводила тексты любой сложности от специальных медицинских и технических статей до художественных произведений и поэзии. Сразу после окончания вуза ее пригласили в очень крупную фирму на должность секретаря. Она явилась туда в элегантном черном брючном костюме, в туфлях на высоких каблуках и с безукоризненно выполненным макияжем. Анну сразу же провели к боссу, выглядевшему почти гротескно – толстый живот не мог скрыть дорогой костюм, короткие пальцы украшали золотые печатки. Он бросил на нее оценивающий взгляд и заявил: – У нас серьезная фирма. – Я это поняла. – Ну, так вот… Я вызвал вас на собеседование, прочитав ваше резюме, но претендентов на место, которое вы еще не получили, очень много, – сразу же сообщил начальник, чтобы пригасить ее амбиции и набить себе цену. – Я понимаю, что вы предлагаете мне хорошую должность, – прониклась Аня. – Мне нужна не просто секретарша, а личный помощник, моя правая рука, – сообщил он, чем сразу озадачил девушку, так как она уже знала размер предлагаемой зарплаты, которая тянула только на секретарскую. – Это должна быть красивая женщина, ухоженная и очень заметная, все это у вас есть, я вижу. Она должна вести на английском языке переговоры с моими американскими партнерами. Я, если честно, не знаю иностранных языков. Вы же, судя по анкете, знаете два? – Верно. – В совершенстве? – уточнил шеф. – Читаю, пишу, могу синхронно переводить, – ответила Аня, заскучав. – Очень хорошо. Вы печатаете? Хотя в резюме указано, что вы знаете компьютер, а это еще лучше. Вообще, ваша учеба в престижном вузе очень впечатляет. А красный диплом по такой сложной специальности, как преподавание высшей математики на английском языке, говорит о вашем уме, это именно то, что мне нужно. Анна невольно поймала себя на мысли, что шеф сейчас добавит, что ему нужен ее ум из-за того, что он сам испытывает его острую нехватку. – При этом вы должны мило улыбаться и приносить кофе по первому моему щелчку. – Он скользнул масленым взглядом по ее стройным ногам, отчего по спине Анны пробежали мурашки. Хорошо, что он так и не осмелился сказать вслух, что в ее обязанности будет входить и оказание ему интимных услуг «по первому его щелчку». Анна Юмашева сразу решила, что эта работа не для нее. – Я вас устраиваю? – уточнила она. – Да! Это чудо-место ваше! – Я, конечно, тронута столь высокой оценкой моих скромных возможностей, но отказываюсь от вашего предложения. Рот толстяка открылся и долго не закрывался даже после выхода Анны из кабинета. А она ушла в полном недоумении. «Если женщина красива, умна, знает компьютер, языки, попросту говоря, умнее своего начальника, почему же она должна за небольшую зарплату носить ему кофе и выполнять все его требования? Несправедливо… Она должна сидеть на его месте!» Анна вообще не давала мужчинам ни малейшего шанса показать себя, как на школьной олимпиаде, когда она оказывалась лучшей среди мальчиков. Их плоские шутки на Аню не действовали, умнее от этого они ей не казались, удивить и заинтересовать ее ничем не могли. Она была своя среди них, имела много друзей-мужчин, но абсолютно не рассчитывала найти себе равного партнера. Поняв, что работа секретаря не для нее, Анна пустилась в свободное плавание. В университете, где она училась, ее ждали с распростертыми объятиями, она защитила там диссертацию по высшей математике и стала читать лекции по этому предмету на английском языке. Она часто брала переводы домой с двух языков и неплохо этим зарабатывала. Фирмы, сотрудничающие с Анной, не отказывали ей в предложении, так как она была очень грамотная и всегда в срок сдавала выполненную работу. Аню вполне устраивали ее жизнь и профессиональная деятельность, и она с оптимизмом смотрела в будущее. Она гордо плыла по просторам жизни, но, как известно, на каждый «Титаник» есть свой айсберг. Айсбергом, вдребезги разбившим амбиции Анны, стал Коновалов Илья Алексеевич, выпускник военного училища, лейтенант пограничных войск. Именно Таня, заметив, что личная жизнь Анны не так ладится, вернее, она попросту у нее отсутствует, недолго думая, достала два пригласительных билета на вечер в Дом офицеров и притащила туда подругу. Аня в ярко-красном платье, похожая на супермодель, произвела впечатление на молодых офицеров, а на Аню произвел впечатление лейтенант Коновалов. Этот статный парень ростом два метра и весом сто двадцать килограммов выгодно выделялся на фоне своих товарищей. К тому же он показался Анюте добрым, стеснительным, надежным и умным, потому что фактически все время молчал. Встречались они очень мало и сразу же поженились. Аня решила, что она нашла ту надежную опору или стену, за которой будет чувствовать себя женщиной. Уже на свадьбе Анна сообщила Тане, что уезжает с мужем на службу в Тмутаракань. – А как же твоя карьера? Ты же только встала на ноги! У тебя талант и блестящие перспективы!! – Я вышла замуж и выбираю семью. Я же не виновата, что мой муж военный! – беспечно ответила Аня. Два года они мотались по гарнизонам, после чего Илья получил направление в Москву в академию. Муж Анны так ждал своего «звездного часа», так выслуживался и лебезил перед начальством, чтобы именно его направили в Москву. Аня задумалась уже в гарнизоне, не приняла ли она «чмо» за «мачо»? По приезде в Москву Илья Коновалов закатил пир на весь мир, пригласив свое московское начальство в квартиру Анны с желанием показать, что у них маленькая жилплощадь. Но Коновалов был бы не Коновалов, если бы не решил сэкономить. Тут-то он и прокололся, купив водку по дешевке. Отравился и он, и начальство. Анна никогда не пила водку, предпочитая хорошие вина и шампанское, поэтому она осталась жива. Ее муж скончался в больнице вместе еще с одним человеком, остальные выкарабкались. Долго потом помнили это застолье. Смерть мужа она пережила тяжело, решив, что в этом есть и часть ее вины. Неудачное, вернее, печально закончившееся замужество еще больше убедило Аню, что семья – это не ее стезя, ей не везет с мужчинами, и дальше она жила, не обращая внимания на противоположный пол, посвятив себя работе и общению с друзьями. – Ну, так как дела? – спросила Таня, наливая подруге кофе. – Как всегда, – отмахнулась Аня, – куча переводов, и никакого толка! Ой! – Что?! – испугалась Таня. – Вот ведь черт! Я же забыла закинуть Лизе перевод анкет ее иностранных клиентов! – Ну, ничего, в следующий раз! – Да ты что?! Я не могу ее подвести! Все, я поехала! До встречи! – Аня сорвалась с места. – Стой! Куда?! А как же кофе?! – В другой раз, Танюша! В другой раз! – Сумасшедшая, – вздохнула разочарованная Татьяна, подумав: когда же Аня отдохнет? Когда остановится и переведет дух? Или это просто боязнь остаться одной наедине со своими мыслями? Глава 2 Высокая, мощная мужская фигура в легком темно-синем джемпере великолепно смотрелась в кожаном кресле. Волевой подбородок, прямой нос, густые, слегка вьющиеся темные волосы и невероятно красивые лучистые глаза… Самое интересное, что Лиза – сорокалетняя владелица элитного бюро знакомств – сейчас не листала глянцевый журнал для женщин, не смотрела эротический фильм и не разглядывала победителя конкурса «Мистер мира». Дело в том, что этого мужчину она наблюдала воочию. Он сидел напротив нее с самой дружелюбной улыбкой на лице. Лиза Петрова всеми силами пыталась взять себя в руки и не выглядеть полной идиоткой с открытым ртом и пунцовым лицом. Годы занятий аутотренингом, йогой, три бракоразводных процесса, тяжелая работа с разными людьми и консультации личного психолога не помогли Лизе Петровой взять себя в руки в присутствии этого мужчины. Он позвонил ее секретарю вчера во второй половине дня и договорился о встрече на сегодня. Представился он как Эрвин Ламар и ровно в назначенное время заявился к ней в кабинет. Именно с этого момента Лиза и потеряла покой и свою обычную решительность и заодно сообразительность. О том, что клиент будет иностранцем, она, конечно, уже догадалась по его имени и легкому акценту, о котором сказала ей секретарь. В ее агентство часто обращались заморские мужчины в поисках русских жен или просто красивых русских содержанок. Лиза знала их уловки и то, что им нужно, как свои пять пальцев. Как правило, это были мужчины среднего достатка, считающие каждую копейку, и уже в достаточно почтенном возрасте. Они или не были никогда женаты, живя для себя и не тратя ни на кого деньги, или находились в разводе со своей женой из-за того, что у них возникли сексуальные проблемы. Старость – не радость, кроме проблем со здоровьем, возникала и острая потребность в уборщице, домохозяйке, кухарке, а платить за тяжелую работу не хочется. Тогда этот контингент мужчин и вспоминает о дешевой рабочей силе из Восточной Европы. И это не пустой звон, русские, украинские и белорусские женщины с готовностью бросаются на горы грязной посуды, огромное количество окон в доме, гигантский метраж площади для уборки, словно на амбразуру, забыв при том, что они – женщины. В их генах уже заложено, что, раз она жена, значит, должна все делать совершенно бесплатно. Только потом эти женщины понимают, что жизнь проходит, а они, кроме половой тряпки, ничего не видят. И что с того, что они живут в Германии или Голландии? Хорошие моющие средства сейчас есть и в России. Муж очень редко выполняет супружеский долг в связи с сексуальными проблемами и опять-таки радуется, что за женские мучения и хозяйственные услуги ему не приходится раскошеливаться. Лиза не понимала, почему толпы женщин готовы ехать за границу на таких собачьих условиях, объясняя это тем, что в России им вообще мужа не найти из-за беспробудного и поголовного пьянства особей противоположного пола. Вот и едут наши учительницы и инженеры к мужчинам-фермерам, часто без высшего образования, чтобы запереть себя в четырех стенах сельского дома. Лиза видела этот контингент иностранцев насквозь. Лысые, толстые, потеющие дядьки, все время говорящие о скидках на знакомство со второй и последующими претендентками, словно они находятся в супермаркете. Они не ищут молодых, амбициозных, излишне сексуальных и хорошо знающих иностранный язык женщин. Такие авантюристки стремятся выехать за границу за чужой счет, а потом сорваться с крючка. Лиза Петрова все это понимала, но это была ее работа, и многим «домработницам» бальзаковского возраста и старше она подарила именно такое счастье. Вторая категория самцов-иностранцев приезжает в Россию за более дешевыми сексуальными извращениями и просто сексом с молодыми и красивыми, готовыми на все особами. Там, на родине, их бы сожрало общество феминисток и засудили бы за один только непристойный взгляд на свою сотрудницу. А в России они открывают небольшие фирмы, набирают туда работниц, словно сексуальных рабынь, и творят, что хотят, часто пудря девушкам мозги, говоря о скором замужестве, о миллионах долларов на счетах, о виллах и яхтах за кордоном. Дурочки вовсю старались завоевывать сердце заморского рыцаря, и не подозревая, что за границей у него есть добропорядочная семья, а все деньги находятся на счете тестя. На таких мужчин был спрос не только среди проституток, стриптизерш, но и среди множества девиц, ищущих свое счастье в Москве и в целом мире. Лиза только строго отслеживала, чтобы им уже исполнилось восемнадцать, а на остальное закрывала глаза. «Взрослые уже девочки, пусть думают сами», – оправдывала себя Лиза. Лиза не могла понять, что понадобилось этому роскошному самцу от ее фирмы. Он не подходил ни под одну известную ей категорию. Дорогие ботинки, эксклюзивные часы, простая, но тоже от лучших дизайнеров одежда, а уж внешность… По его взгляду и по тому, как он держался, было понятно, что Эрвин Ламар знает, какое впечатление производит на женщин, но не кичится этим. «Он просто привык к восхищенным взглядам, – решила Лиза, изучая объект. – Неужели сексуальные проблемы? Да это бред! От него просто веет самцом, а не запахом виагры!» – одернула она себя, закашлявшись. – Воды? – учтиво спросил Ламар. – Нет, спасибо! – отдышалась Лиза. Не могла же она признаться, что подавилась слюной при виде такого красавца? – Полагаю, вы Эрвин Ламар? – начала разговор Лиза, поняв, что ее молчание становится не только глупым, но и неприличным. – Да, а вы? – кивнул он. – Меня зовут Лиза. Лиза Петрова – хозяйка агентства. – Она требовала, чтобы ее называли просто Лизой, так как считала, что выглядит молодо и стильно. – Очень приятно. – Он привстал с кресла и поцеловал ей руку, обдав ароматом свежести. Лиза нажала кнопку громкой связи с секретарем, чтобы скрыть свое замешательство. – Ира? – Да? – Голос секретарши звучал напряженно, стало понятно, что Эрвин произвел впечатление и на нее. – Ирочка… принеси нам… как это? – Кофе! – Да, конечно, кофе! – обрадовалась Лиза ее подсказке. – Вы будете кофе? – обратилась она к посетителю, поправляя свои жидкие волосы. – Не откажусь, – ответил Ламар скорее ради того, чтобы не обидеть радушную хозяйку. – Ну, что привело вас к нам в агентство, господин Ламар? – спросила Лиза, принимая самый располагающий вид, но, не выдержав слегка насмешливого и умного взгляда клиента, она покраснела и смешалась. – Мне тридцать пять лет, я являюсь гражданином Австрии, имею также американское гражданство за заслуги в профессиональной деятельности, но корни у меня русские, – начал он рассказ приятным спокойным голосом на русском языке с едва уловимым акцентом. Елизавета вся обратилась в слух, пытаясь угадать причину появления в агентстве знакомств этого красавца. – Моя бабушка во время Второй мировой войны была учительницей в городе Калинине. Туда вошли фашисты и угнали ее вместе с партией других жителей в Германию. Бабушка была очень красивой и образованной женщиной, и к этому времени на ее долю выпало много страданий. В Германию она попала совсем молодой, но уже была круглой сиротой, так как родителей ее репрессировали до войны как врагов народа. Она попала в услужение в очень богатый немецкий дом к одинокому пожилому композитору, не симпатизирующему фашистам. Его не тронули только потому, что он был фактически национальным героем, его музыку знал весь народ, он внес огромный вклад в развитие культуры страны. Между бабушкой и композитором возникла теплая привязанность, переросшая во взаимную симпатию и любовь. Так она вышла замуж за моего деда, которого лично я не знал. У них была разница в возрасте сорок лет, но десять лет счастья она ему подарила и после его смерти стала самой богатой и самой молодой вдовой в округе. Моему отцу Патрику, когда умер дед, было всего восемь лет. К бабушке сваталось много молодых и состоятельных людей, ведь ей было всего двадцать восемь лет, но она так больше и не вышла замуж, сохранив верную память о своей первой и единственной любви. Дед совершил невозможное, он отогрел сердце молоденькой девушки, покалеченное войной, и заставил ее полюбить немца, а их русские люди в то время ненавидели. Бабушка безумно баловала моего отца, который рос совершенно неуправляемым ребенком. В семнадцать лет он сбежал из дома и стал жить, презирая все условности. Я родился от такой же безбашенной девчонки, как и он, в коммуне хиппи и умирал там от голода и недосмотра. Бабушка разыскала меня в каком-то приюте и взяла к себе. Она повторила попытку воспитать мальчика, но пошла абсолютно другим путем. Меня совсем не баловали. Я не имел ни минуты свободного времени, ходил в самую престижную школу, где учеников загружали по полной программе, включая верховую езду, фехтование, шахматы, восточные единоборства, танцы и еще много чего. Кроме того, на дом приходили репетиторы по иностранным языкам и музыке. Бабушка отдала меня в закрытую школу бизнеса в подростковом возрасте, там я проучился до двадцати лет, приезжая домой только на каникулы. Короче, она сделала меня тем, кем я являюсь на сегодняшний день. Не подумайте, что она не любила меня и поэтому на восемь лет сдала в эту школу. Все это делалось, наоборот, от великой любви ко мне, единственному внуку, вернее, к единственному родственнику, оставшемуся в живых, так как ни моего отца, ни моей матери к тому времени уже не стало. Они погибли от наркотиков. Думаю, что я полностью оправдал надежды и чаяния моей бабушки Ариадны Львовны. За несколько лет я в десятки раз увеличил семейный капитал, окружил бабушку заботой и любовью. Вот уже десять лет мы живем в собственном особняке в Австрии, хотя у меня есть дома и виллы по всей Европе и в Америке, это необходимо мне по бизнесу. Ариадна Львовна облюбовала спокойную, романтичную и зеленую Австрию, и я согласился с ее выбором. Вы меня, Лиза, извините за долгое вступление, – мягко улыбнулся Эрвин. – Ничего-ничего, мне очень интересно, вы так хорошо говорите по-русски, – поспешила заверить его Лиза. – Я стараюсь не забывать свои корни, кроме того, я всегда читаю в подлиннике произведения великой русской литературы, – ответил Эрвин и улыбнулся. – Я вернусь к своему рассказу, извините за небольшое отступление. Как вы уже поняли, бабушка для меня является центром вселенной, самым близким и единственно важным человеком. Сейчас она очень больна, и ее последней просьбой стала мольба о моей женитьбе, – блеснул глазами Эрвин. – Странная просьба, хотя… я ее понимаю, – кивнула Лиза, судорожно наматывая локон на палец с золотым ногтем. – Она надеется увидеть меня успешным не только в бизнесе, но и в личной жизни. Бабушка тяжело больна, и она заслужила то, чего хочет. – И вы вот так вот готовы сразу жениться? – спросила Лиза, прикидывая, сможет ли она быстро развестись со своим третьим мужем. – Скорее, заключить деловое соглашение, – ответил Эрвин. – Можно пояснить? Я не совсем поняла… – Конечно. Я не собираюсь жениться по-настоящему, у меня есть подруги, и я ни в кого не влюблен. Я хочу заключить формальный союз. Штамп в паспорте, свадебные фотографии… бабушка будет удовлетворена, а я спокоен. – То есть вы это сделаете для бабушки? – уточнила Лиза, пытаясь переварить его странную просьбу. – Совершенно верно, исключительно для нее, но ради бабушки я готов на многое. Если она хочет видеть меня перед своей смертью женатым, она это увидит. Женщина, то есть моя невеста и жена, получит за беспокойство формального характера два миллиона евро. – Но не получит вас? – усмехнулась Лиза, не сразу осознав сумму, предлагаемую Ламаром. – Люблю умных женщин, – улыбнулся в ответ Ламар. – Это хорошая компенсация за свадебную фотосессию и штамп в паспорте, – согласилась Лиза, нервно катая карандаш по столу. – Я тоже так думаю, – ответил Эрвин, – будет составлен юридический документ, в котором я пообещаю выплатить после всего деньги, а женщина выполнит ряд условий. – Например? – Никакого шантажа после сделки и согласие на развод после смерти моей бабушки. Она говорит, что врачи дают ей полгода, не больше… – Великолепно, – прошептала Лиза и спохватилась, – в смысле, не то, что ваша бабушка умирает, а то, что такое серьезное дело вы доверили нам. Кстати, почему? У вас много, как вы выразились, подруг. Неужели ни одна из них не согласилась вам помочь? А потом, почему вы не нашли жену в Австрии? Поближе к бабушке? – засыпала она его вопросами. – Мои подружки не нравятся Ариадне, а я хочу, чтобы мой выбор ей понравился, чтобы она была полностью удовлетворена. Понимаете? – Конечно, но неужели ни одна ей не нравится? – сказала Лиза. – Мои подружки – в основном девушки из модельного бизнеса, актрисы, танцовщицы, бабушка считает их несерьезными. Кроме того, под старость она стала очень сентиментальной, мечтает, чтобы я женился на русской женщине, чтобы русский род продолжился в Австрии. – Понятно… – растерялась Лиза. – Есть проблемы? – участливо спросил Эрвин. – Это несколько необычно, сейчас я соберусь с мыслями, – тянула время Лиза. – У меня есть еще несколько просьб, – сказал Эрвин и заглянул в стильный кожаный блокнот. «Выписал данные, будто приобретает породистую кобылу», – мелькнула у Лизы мысль, но она все же сконцентрировалась и сделала самое серьезное лицо. – Невесте должно быть около тридцати лет. То есть не девочка-свистулька и не дама в возрасте, так как бабушка хочет, чтобы у меня было много детей. Женщина не должна быть вульгарной… «То есть не похожа на твоих подружек, которым ты не можешь отвести эту роль», – почему-то подумала Лиза, начиная раздражаться от мысли, что такой красивый мужик предпочитает остаться один. – Моя избранница должна быть стройной, с классическими чертами лица, чтобы на свадебной фотографии мы составили красивую гармоничную пару, – добавил Ламар. – Знаете русский фольклор? – спросила Лиза. – Очень интересно, – подался вперед Эрвин. – Ну, пословицу «поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что», – выдала Лиза и прикусила язычок. Эрвин оценил ее юмор и рассмеялся, обнажив в улыбке ряд жемчужно-белых зубов и сразив ее будто контрольным выстрелом. – Я-то знаю, чего хочу… – начал он. – Скорее, что хочет ваша бабушка, – перебила его Лиза. – Да, так как ее я тоже хорошо знаю, и, заметьте, я плачу за это деньги. Вашему агентству я переведу двести тысяч за работу. Вас устроит? – Вполне… – выдавила из себя Лиза, у которой от такой суммы даже в глазах потемнело, – но женщины, которые любят деньги, выглядят не совсем так, как вам хотелось бы, – отвела она глаза в сторону. – А дамы серьезные и порядочные могут не клюнуть на ваше странное предложение, а попросту пошлют вас подальше. – Оно не непристойное, я не трону эту женщину ни одним пальцем, – заверил Эрвин. – Я не сомневаюсь в вашей порядочности, – ответила Лиза, вспомнив о своем остывшем кофе. Этот породистый австриец русского происхождения тоже не притронулся к своей чашке. – Вы считаете, что все можно купить за деньги? – поинтересовалась Лиза, внезапно захотев, чтобы он тронул ее, и не только пальцем. – Да, я так считаю, – уверенно и прямо глядя ей в глаза, ответил Эрвин Ламар. Именно в этот момент дверь отворилась, и в кабинет буквально ворвалась Анна Юмашева. Она была облачена в облегающий трикотажный джемпер розового цвета и светло-голубые джинсы. На ногах красовались ярко-красные туфли на высоких каблуках в тон красной помаде – единственному атрибуту косметики, присутствующему на ее лице. Анна вошла, независимо подняв подбородок и уверенно цокая каблуками. – Прости! Прости! Знаю, что ты занята, что у тебя клиент, но у меня совершенно нет времени ждать. Я принесла тебе перевод анкет и пары статей для рекламы. Аня швырнула на стол огромную сумку и принялась в ней рыться, не обращая внимания ни на Лизу, ни на ее клиента. Только ощущение, что кто-то взглядом сейчас прожжет дырку в ее щеке, заставило Юмашеву повернуть голову и посмотреть мужчине в глаза. Сказать, что ее сразу же поразила молния, значит ничего не сказать. Хорошо, что Аня сразу же овладела собой и не подала виду, что сражена наповал, хотя и взгляд Эрвина тоже задержался на ней дольше, чем позволяют правила приличия. Аня отвернулась и посмотрела в сумку. – Что я искала? Как-то у вас душно… – Это мой клиент – австриец Эрвин Ламар, – сказала Лиза, чтобы заполнить неловкую паузу. – А искала я, то есть ты, перевод анкет и двух рекламных статей, – подсказала ей Лиза, которая свой шок уже успела пережить. – Да… эти… переводы, австриец? Клиент? Ну, да, понятно, какой клиент! – бормотала Аня, вытаскивая папку с бумагами и кладя ее на стол. Лиза округлила глаза, пытаясь дать понять своей знакомой, что этот иностранец очень хорошо говорит по-русски. Анна даже вспотела. – Ну, ладно… пойду я, что ли? – Аня, ты помнишь, что должна прийти на прием в качестве переводчика? – уточнила Лиза. – Помню, – кивнула та и развернулась к двери. Тут она столкнулась лоб в лоб с вставшим иностранцем и ощутила тепловой удар. Его пристальный взгляд пригвоздил ее к месту. – Вот вы мне и подходите, – сказал он Ане приятным баритоном на чистом русском языке. – В смысле? – не поняла она. Эрвин обернулся к Лизе. – Ей под тридцать? Высокая, стройная, с русским красивым лицом, серьезная. Пожалуй, я проведу с ней фотосессию. У Ани даже рот открылся от недоумения и возмущения. – Лиза, о чем речь? О чем говорит твой клиент? Он фотограф? Скажи ему, что я не модель! – Я женюсь на вас, – ответил ей Эрвин. – Что?! – не поняла Аня. – А вы за это получите два миллиона евро, – добавил Эрвин. У Анны в этот день было ужасное настроение, и ей совсем не понравилось, что этот мужчина произвел на нее такое сильное впечатление. Она еще никогда и никому так долго не смотрела в глаза. Она резко вскинула узкую ладонь и что было силы залепила ему пощечину. По одной щеке за один миллион, и по второй – за второй миллион евро. Лиза с трудом подавила вопль: «Нет! Я не хочу потерять двести тысяч, Анна, что ты делаешь?! Опомнись!» – и он застрял у нее где-то в недрах гортани. Аня демонстративно подула на свою ладонь и осмотрела лицо оторопевшего Лизиного клиента, словно сверяя симметричность нанесенных ударов. Явно оставшись довольной результатом своих усилий, она развернулась и пошла на выход. – Вот так вот, – единственное, что смогла вымолвить Лиза после стремительного и победоносного ухода Анны, разводя руками, – вот так… Я вам говорила: женщины вообще непредсказуемы, а русские тем более…. – И что это было? – вопросил Эрвин, потирая щеки. – Насколько я понимаю… – пощечины, – ответила Лиза. – А за что? – недоумевал иностранец. – За предложение выйти замуж в столь фривольной форме, да еще и за деньги, – терпеливо объясняла Елизавета Петрова, которая находилась в легком шоке и удивлялась тому, что этот австриец не устроил скандала и не покинул ее фирму. По всей видимости, он тоже пребывал в шоке. – Кто это была? – спросил Эрвин, с удивлением рассматривая на своей рубашке кровь, капающую из разбитого носа. – Это хорошая женщина, – засуетилась Лиза, вынимая из ящика пачку одноразовых платков и бросаясь к Ламару на выручку. – Я не сомневаюсь… что она хорошая, только несколько воинственная, вы не находите? – Самую малость, – Лиза усадила его обратно в кресло и зажала нос платком, – просто наши женщины не привыкли к такому обращению… это она от радости! – нашлась Лиза. – Я достаточно часто бывал в России и раньше такой реакции со стороны русских женщин не замечал, – возразил Эрвин. – Странности славянской души… – неопределенно ответила Лиза, все еще перекрывая ему кислород. – С такими женщинами вам не приходилось встречаться, они не крутятся около богатых мужчин, а сами зарабатывают себе на жизнь. – Кто она? – повторил свой вопрос Эрвин. – Анна? – Ее зовут Анна? – Да… Анна Михайловна Юмашева. – Ваш сотрудник? – шмыгал носом Эрвин. – Что вы, конечно, нет!! – Лиза замахала руками, чуть не свернув ему нос. – Она приходящий работник. Я бы ее обязательно уволила, она просто несносна! – Переводчик? Я правильно понял? – У нас Анна работает по договору. А так, кто она? Я не знаю… Хороший переводчик… не подводила меня… до сего момента… – Она замужем? – Эрвин решил, что нашел верное объяснение реакции Ани. – Смею разочаровать вас, насколько мне известно, нет. – Мужененавистница! – понял иностранец. «Все-таки какого высокого он о себе мнения: если ему отказали, значит, это или лесбиянка, или ненормальная. Несмотря ни что, Нюра – молодец!» – решила про себя Лиза и приторно улыбнулась: – Аня не является предводителем феминисток. – Я тронут, – Эрвин отнял салфетки от носа и посмотрел на часы, – надеюсь, вы сделаете более удачный выбор, чем я сам. Лиза несказанно обрадовалась, сообразив, что контракт с ее агентством не расторгнут. Глава 3 – Можно вас пригласить? – раздался прямо над ее ухом развязный мужской голос. Анна повернула голову и ответила вежливым отказом. Она находилась в одном из ночных клубов Москвы. Располагался он в престижном районе столицы и занимал два этажа и огромный подвал в крыле высотного дома. Чувствовалось, что хозяева клуба не поскупились на его отделку. Весь пол в ресторанно-танцевальной зоне был выполнен из особо прочного прозрачного пластика с ненавязчивой разноцветной подсветкой. Столики для посетителей напоминали маленькие инопланетные тарелки, стаей прилетевшие на Землю и скучковавшиеся в одном месте. Стулья были крутящиеся, ярко-красные, с удобными кожаными спинками, только у барной стойки они были на длинных ножках, а у столиков – на коротких. Потолок, как и пол, подсвечивался неярким, рассеянным светом. Создавалась иллюзия своеобразного сэндвича с темной прослойкой. Барная стойка мигала всеми цветами радуги, словно призывая посетителей подзаправиться. В такт ритмичной музыке мелькали выгодно подчеркнутые мигающим световым полом силуэты мужчин и женщин. Анна стояла у барной стойки, подперев бедром стул, и потягивала коктейль. Выглядела она очень эффектно в своем бирюзовом брючном костюме и «шпильках» ему в тон, но настроение у нее было подпорчено. Дело в том, что в этом ночном клубе она находилась не с целью развлечения, а по работе. Она должна была переводить на деловой встрече русского бизнесмена и его немецкого партнера. Дело в том, что ни одного, ни второго в клубе не наблюдалось и она была вынуждена ждать. Она не любила бывать в таких пафосных клубах, ее раздражало все: подвыпившее общество, томные глаза дам, взгляды мужчин, изучающих женщин с напускным безразличием, музыка, бьющая по нервам, и вынужденное ожидание. Коктейли Аня выбирать не умела и поэтому с умным видом ткнула совершенно бездумно в коктейльную карту. Бармен с отсутствующим взглядом, с затянутыми сзади в хвост дредами кивнул и принялся сливать в шейкер, как решила Аня, все подряд напитки из бутылок, оказавшихся у него под рукой. Все это он смешал с головокружительными подбрасываниями шейкера и вылил в высокий бокал. Его бармен украсил листочками мяты, половинкой дольки лайма и трубочкой с блестящей мишурой. «Как мило!» – подумала Аня и сделала глоток напитка, который оказался достаточно крепким и ароматным. «Нельзя пить на работе, но они сами виноваты – нечего опаздывать», – решила Аня. К ней периодически подкатывали какие-то мужики, недвусмысленно приглашая Аню за свой столик. Она, мило улыбаясь, отказывалась и проклинала Олега, который так ее подставил. Вообще его приглашение на вечер было несколько странным, но тогда Аня не обратила на это внимания. Ей нужны были деньги, и это решило все. Олег позвонил ей, представился бизнесменом и тоном, не терпящим возражений, пригласил ее на эту встречу. По идее Аня могла бы отказать незнакомцу, но пустой кошелек давал о себе знать. Хотя не любила она встречи в ночных клубах, где многие бизнесмены подписывали важные документы и вели серьезные переговоры, под звон стаканов созерцая обнаженных стриптизерш. Олег сообщил ей, что его переговоры с иностранным партнером будут конфиденциальными, поэтому Аня не должна никому рассказывать об их беседе. И только сейчас, в клубе, Аня вспомнила, что у нее в сотовом телефоне не высветился номер Олега и она даже не может перезвонить ему и спросить, собирается ли он здесь появиться. «Чувствую, накрылся мой заработок, может, он глупо пошутил? – с горечью подумала Анна и попросила повторить коктейль. – Хоть напьюсь и расслаблюсь…» – Анна? – раздалось за ее спиной. Она обернулась и увидела мужчину, у которого просто на лбу было написано, что вся его жизнь связана с криминалом. Ему не надо было иметь устрашающие татуировки и золотые фиксы. У него был очень холодный колючий взгляд, и держался он как хозяин жизни. От такого взгляда у некоторых людей мурашки бежали по спине, но Аня была не из пугливых. – Мне вас так и описывали – высокая блондинка, к тому же еще и красивая, но с одним недостатком – слишком умная. – Я расцениваю этот недостаток исключительно как свое достоинство, – ответила Аня, понимая, что отработать деньги ей будет очень тяжело и хорошо, что она хотя бы выпила. – Мой иностранный партнер сейчас подойдет, – заявил Олег и пригласил Анну пройти с ним в закрытую кабину. За занавесом из темно-вишневого бархата располагались мягкие диваны того же цвета, красивая медная люстра с хрустальными подвесками освещала уставленный деликатесами стол. Бутылки французского вина и коньяка были уже открыты, что противоречило правилам ресторанного сервиса. – Ого! – вырвалось у Анны, которая внезапно ощутила приступ голода и легкое головокружение от двух коктейлей, впитавшихся в ее кровь, словно вода в сухую землю. – Да, у нас все круто, милая, – сказал ей Олег, отчего Анну передернуло. – Меня зовут Анна Михайловна, можно просто Анна, но никак иначе, и желательно на «вы». – Я уже понял, с кем мне придется иметь дело, но уж ты норов не показывай, – обратился к ней Олег, стрельнув колючим взглядом. – Можете угощаться, только не забывайте переводить дословно все, что будет говорить наш немецкий друг, – милостиво перешел он на «вы». – Спасибо, я не голодна, – ответила Аня, решив, что у этого «хозяина жизни» лучше ничего не брать, и присела на край дивана. Она заметила, что с наружной стороны входа в их закуток расположились два гориллообразных телохранителя. Олег ленивой походкой подошел к столу, запустил пятерню в вазу с фруктами и уселся напротив Ани. Пола его пиджака слегка откинулась и на секунду явила взору Ани пистолет в кожаной кобуре. Пиджак запахнулся, но неприятный осадок на душе у Ани остался. Олег ел виноград, сплевывая косточки себе в кулак, и, не моргая, сверлил взглядом лицо переводчицы, словно проверяя ее на прочность. Было понятно, что с женщинами он общается исключительно в джакузи и в голом виде. Бархатная портьера, звякнув металлическими кольцами, отъехала в сторону, и взору Анны предстал высокий мужчина в красивом светлом костюме. Увидев породистое лицо с выразительными темными глазами в обрамлении темных ресниц и располагающую улыбку, Анна обомлела. Она подумала, что это наваждение. Иностранец, которого ждал бизнесмен Олег, больше походивший на криминального босса, был господин Эрвин Ламар! Анна настолько опешила, что не сразу сообразила, ради чего она здесь находится. Ведь человек, которого она от всей души отхлестала по лицу, прекрасно говорит по-русски. Что она будет переводить? В этот момент Олег, улыбаясь и ослепляя Ламара блеском золотых фикс, произнес торжественную речь, которая все и решила. – Вот и пришел наш «золотой ослик», который еще сам не знает, какое заманчивое предложение его ждет, и пусть только он попробует отказаться. Переведи ему, Нюра, что зовут меня Олег и что я прошу его присаживаться и начинать жрать, то есть кушать. Ну, ты знаешь, Нюра, как это сказать нашему иностранному гостю повежливее. Анна вспыхнула до корней волос. – Я не буду участвовать в этом балагане! Я вам не Нюра! Переводите ему сами, а я пошла! Анна не сделала даже одного шага, как была остановлена Олегом. Он с силой стиснул ее локоть и прошипел на ухо все с той же приторной улыбкой, предназначенной для Эрвина. – Стой, шалава! Ни с места, иначе ты – покойница! Тут не шутки шутят, тут люди серьезные дела проворачивают! Переводи, иначе пожалеешь. Выйти все равно ни ты, ни он не сможете, у меня там вооруженные люди! Аня перевела взгляд на Эрвина и снова покраснела. Она-то прекрасно знала, что Ламар все понял, но он молчал. – Вы что, выслеживали меня? Мало получили? Пришли за добавкой со своим отморозком-другом? – спросила она по-английски у Ламара, понимая, что рискует жизнью. При этом ни один мускул на ее лице не дрогнул. Но пока она дождалась ответа Эрвина и окончательно убедилась, что Олег не понимает ни слова, вся ее спина покрылась потом. – Я тоже рад тебя видеть, – ответил ей Эрвин на чистейшем английском, – это я хочу спросить, в какую криминальную историю ты меня впутываешь. Что это за отморозок? Эрвин Ламар, – сказал он в конце с явным ударением на своем имени специально для настороженно улыбающегося Олега. – Наш иностранный гость представился Эрвином Ламаром, он сказал, что очень рад встрече с вами и он проголодался, – улыбнулась Аня под насмешливым взглядом иностранца, который вовсе не выглядел испуганным, хотя ситуация складывалась не из приятных. – Очень хорошо! Пусть жрет! Ну, ты знаешь, Нюра, как переводить, – потер ладони Олег. – Я вижу этого типа первый раз и хочу уйти, – «перевела» Аня Эрвину, – я не знаю, что у вас за дела. – Я тоже вижу его первый раз, разве не понятно? – сказал Эрвин. – Он даже не знает, как меня зовут и что я прекрасно говорю по-русски. Меня вызвали на эту странную встречу и даже пригласили, как я понимаю, переводчика? – Правильно понимаешь, – буркнула Аня. – О чем он говорит? – забеспокоился Олег. – Он хочет взять быка за рога, так сказать… узнать, в чем дело. Зачем его пригласили? – сказала Аня, краем глаза наблюдая, как Эрвин начинает воплощать легенду о «голодном иностранце» в жизнь, вяло ковыряя вилкой салатик с красной икрой и зеленью. – Я люблю деловых и хватких, – улыбнулся Олег, – сам такой! И ты молодец, Нюра, быстро въезжаешь в базар. Как сама-то оцениваешь, он умен или простофиля? – спросил Олег, наливая себе, Эрвину и Анне коньяк в бокалы, предназначенные для вина. – Как сказать… – задумалась Аня, с удовольствием наблюдая за невозмутимым с виду иностранцем, поглощающим салат. – Думаю, что больше простофиля, чем умный, – наконец выдала она, и Эрвин закашлялся. – Анна, ты сильно-то не ерничай, похоже, что мы оба в незавидном положении, – сказал он, глядя, как Олег поглощает коньяк. – Это хорошо! – хохотнул тот. – Мир! Дружба! Фестиваль! Значит, я обведу этого дурака вокруг пальца как нечего делать! Дурак ведь дураком, а сказочно богат, Нюра, я наводил справки. Теперь переводи все дословно. У меня есть огромная партия наркотиков, которые я сделал из афганского сырья и хочу переправить в Европу. Пятьсот килограммов, казалось бы, переправить невозможно, но сейчас все можно за деньги. А денег у этого фраерка предостаточно. Вот пусть и постарается! – Олег опрокинул еще одну порцию коньяка. – Наркотики? – спросила Аня с нескрываемым ужасом. – А что? Какая тебе разница, о чем речь – о презервативах или наркотиках? Твое дело – переводить, – строго посмотрел на нее Олег. – А если я скажу, что не хочу даже слышать слово «наркотики» и в этом участвовать? – спросила Аня, косясь на Эрвина и поражаясь его спокойствию. Он совершенно не реагировал на разговор, делая вид, что ничего не понимает. – А вот тут, Анюта, прокольчик. Кто же тебя отпустит после таких моих откровений? Тебя, девочка, как свидетеля, скоро выловят из Москвы-реки, если повезет, конечно, а то рыбки все косточки обглодают. – Не зли его, – сказал Эрвин по-английски. – Что говорит этот красавчик? – спросил Олег. – Просит ввести его в курс дела, – вздрогнула Аня, побледнев. – Ну, так введи! – откровенно издевался Олег. – Вы же все слышали, – сказала Эрвину Аня, – что мне делать? Надо же так вляпаться, я не хочу иметь с этим ничего общего. За что мне такое? – Я тоже не имею никакого отношения к наркотикам, – ответил Эрвин, – не бледней, я вытащу тебя отсюда. – Там двое громил у выхода. – Я знаю. – А у Олега пистолет под пиджаком, – ответила Аня. – Что он говорит? – прервал их беседу Олег. – Он спрашивает: как вы на него вышли? Почему такие странные просьбы? – Я интересуюсь въездом богатеньких иностранцев в Россию-матушку, – Олег растянул губы в улыбке, – а насчет просьбы он ошибается, это не просьба, а приказ. – Перевести? – А как же, деточка? От его решения зависит ваша жизнь, – усмехнулся Олег. – Я боюсь, – прошептала Аня, – я бы никогда не пришла… дура! Нужны были деньги! Так не хочется умирать! Я еще молодая! Я еще не стала матерью, я много чего не успела! А вы? Вы же не успели жениться! – причитала Анна по-английски. Даже спокойствие Эрвина не могло вернуть ей самообладания. – Да, вместо женитьбы я получил по лицу, кстати, вы разбили мне нос, – сказал Эрвин. – Чего он бормочет? – поинтересовался Олег. – Звучит заманчиво, – перевела Аня. – Даже так? Ну что ж, наш иностранный дружок уразумел, что попал, а вместе с ним и ты, детка. – Олег окинул грудь Анны масленым взглядом. – Передай кетчуп! – вдруг сказал Эрвин, обращаясь к Олегу на русском языке. – На! – Олег взял соусницу и протянул Ламару, на это понадобились десятые доли секунды. После чего в глазах Олега промелькнуло недоумение и осмысление того, что он проиграл. В тот же момент Эрвин схватил его руку с кетчупом и, вывернув ее, опрокинул бандита на стол и вырубил его одним ударом локтя в кадык. Аня даже рот открыла от удивления, она никак не ожидала от этого красавчика такой прыти. Олег только и успел дернуть ногами и затих на столе среди яств. – Тише! – приложил Эрвин палец к губам Анны, готовой закричать. – Залезай под стол. – Что? – Залезай под стол, там ты будешь в безопасности, – тихо, но настойчиво сказал Эрвин, и она впервые не увидела в глазах иностранного «жениха» насмешки. Анна согнулась в три погибели и без лишних слов залезла под стол, напоследок увидев, что Эрвин достал из кобуры пистолет Олега. Ее просто затрясло, девушка впервые попала в ситуацию, опасную для жизни. Ей хотелось провалиться сквозь землю, причем в прямом смысле слова. Анна с трудом верила, что Эрвин справится с двумя огромными охранниками, вооруженными до зубов. Он выглянул из кабинета для приват-переговоров и обратился к телохранителям: – Вас шеф зовет. Потом быстро вернулся назад и напал на вошедшего охранника, оглушив его кувшином с вином. Второго охранника Эрвин дернул за руку, уложив рядом с обездвиженным хозяином и приставив к его спине пистолет Олега. – Одно движение – и ты покойник! – рявкнул он, а потом обратился к Анне: – Детка, или как там вас, Нюра… – Анна! – рявкнула та из-под стола. – Да, Анна, а то я как-то не сразу вспомнил русское имя Нюра, оно не понравилось бы моей бабушке. – Мне наплевать на твою бабусю… – изрыгнула из-под стола Аня, – черт! На меня капает «оливье»! – Не упоминай мою бабушку вместе со словом «черт»! – возмутился Эрвин. – Бабушкин внучок! – огрызнулась Аня. – Истеричка! – ответил он ей. – Ого! Русский хорошо знаком австрийскому мальчику! – А откуда ты знаешь, что я из Австрии? – спросил Эрвин, улыбаясь, чего Анна не могла видеть. В это время она радовалась, что и Эрвин не видит ее лица, так как Анины щеки сейчас алели, как маки. Конечно, она звонила Лизе и спрашивала, что за странное предложение сделал ей клиент ее агентства. Лиза кратко поведала Ане историю Эрвина. Аня слушала и не могла понять, как ее угораздило отхлестать по лицу самого красивого мужчину в мире. Его глаза, лицо, темные волосы, фигура, губы… да что там говорить! Все это не выходило у нее из головы последние дни. Встреча в ресторане явилась для нее шоком, и то, что она чуть не лишилась жизни, уже было не так важно. – Ладно, об этом мы поговорим в другой раз, – смилостивился Эрвин, усмехаясь, и дал Анюте следующее указание: – Выйди и позови службу охраны клуба, а также вызови милицию. Аня осторожно выглянула из-под стола и снова залюбовалась Эрвином. – Анна, вылезай оттуда, тебе будет удобнее сбегать за помощью. – Правда? – уточнила она, скосив глаза на второго охранника, погруженного мордой в миску с салатом. – Я, конечно, парень крепкий, но долго его держать не смогу. Да и эти двое могут очнуться, а второго кувшина с вином здесь нет. Аня выползла из-под стола и двинулась по стенке мимо орошенного вином охранника на выход. Эрвин имел удовольствие лицезреть ее стройную фигуру всего лишь сотую долю секунды. Выскочив в зал, Аня закричала диким голосом: – Помогите, спасите! Караул! Убивают! Эрвин с сожалением подумал, что не успел предупредить ее, чтобы она сделала это как можно тише, не поднимая панику в ночном клубе. «Вроде переводчица, а кричит, как оперная певица», – вздохнул Эрвин. Глава 4 Рейкин Павел Андреевич искренне считал, что все зло в этом мире творится из-за денег, и отчасти он был прав. В своем кабинете в следственном управлении он с нескрываемым интересом рассматривал длинноногую испуганную блондинку в бирюзовом брючном костюме и мужчину с внешностью киноактера, который к тому же имел гражданство Австрии, Германии и Америки. – Знаете, очень странно, господин Ламар, что вы один смогли обезвредить эту банду. – Я был не один, – ответил Эрвин. – Я вижу, – хмыкнул следователь, оценив иронию иностранного гостя. – Я ничем ему не помогла, фактически все время сидела под столом, – призналась Аня. – Насколько мне известно, вы занимались переводом… Тоже из-под стола? – удивился следователь. – Нет, сначала я сидела за столом, а потом по просьбе господина Ламара – под столом, – ответила Аня вполне серьезно. – Я еще один момент не совсем понимаю. С какого иностранного языка и на какой вы переводили Олегу – российскому гражданину? – Следователь даже вспотел от работы мысли. – С немецкого на русский, – покосилась на Эрвина Аня. – Но вы, господин Ламар, говорите сейчас по-русски? Зачем вам понадобился переводчик? – Это не я пригласил переводчицу, а Олег, решив, что я не знаю русского. Кстати, наша смекалка и игра с Анной в перевод помогли нам выкрутиться из весьма неприятной ситуации, – ответил Эрвин. – Не знаю, помогла вам ваша игра или нет, но благодаря вам мы взяли того, кого давно искали. Олег Самойлов – не последний человек в наркобизнесе, жалко, что вы не продолжили раскручивать его дальше и не узнали других фамилий, – закручинился следователь, а Аня не смогла сдержаться от возмущения: – Мы, то есть я могу говорить только за себя, я очень испугалась за свою жизнь! Мы мечтали ноги оттуда унести, мы не менты и не агенты, чтобы кого-то, как вы выражаетесь, «раскручивать»! – Тише, тише, девушка! Не следует повышать на меня голос, я на работе! А вот чем занимаетесь вы, мы еще проверим! – А что меня проверять? Я не занимаюсь ничем противозаконным, – пожала плечами Анна. – Да… просто тихая, мирная переводчица, – сложил руки на груди Павел Андреевич, – только к «серым мышкам» такие авторитеты не обращаются! Они знают, что делают! Слишком много было поставлено на кон. Как Самойлов вышел на вас? – Я не знаю, – оторопела Аня. – Вот и я не знаю, так что не шумите здесь, вас еще предстоит проверить… Впрочем, как и вас, господин Ламар, – следователь перевел взгляд на австрийца, – может, вы раньше перевозили наркотики, раз Самойлов предложил вам эту сделку? – У меня честный бизнес, – ответил Эрвин, холодно глядя в глаза следователю, – можете проверять что хотите, я дам указание своим бухгалтерам, заместителям и юристам. И почему Самойлов обратился ко мне с такой просьбой, я, как и моя коллега по несчастью, не знаю. После непродолжительного допроса Аню и Эрвина выпустили на свободу. Выйдя на улицу, Аня вдохнула полной грудью воздух и посмотрела на часы. – Могу я пригласить вас на чашку кофе? – спросил Эрвин. – Нет. – Не к себе домой, а в кафе? – продолжал настаивать он. – Нет. – Я подвезу вас, куда скажете. – Нет. – Есть ли какой-то вопрос, на который вы сможете ответить «да»? – Нет, то есть если вы спросите, мечтаю ли я больше никогда вас не видеть, то я с радостью отвечу «да»! – Аня посмотрела ему в глаза и зачем-то показала язык, что выглядело совсем уж нелепо, учитывая, что ей не четырнадцать лет и что стоят они на ступеньках следственного управления. – Раньше я ни у кого не вызывал столь негативного к себе отношения, – засмеялся Эрвин. – Не сомневаюсь, – буркнула Аня, добавив: – Что поделать, видимо, вы стареете. Эрвин расхохотался. – И все-таки я хотел бы встретиться с вами еще раз. – В первую нашу встречу вы предложили мне стать вашей липовой женой, а во второй раз приказали залезть под стол. Это не очень хорошая тенденция, – отметила Анна. – Так дайте мне шанс все исправить в нашу третью встречу. Аня понимала, что еще чуть-чуть, и она на все согласится, от этого ей стало совсем не по себе, потому она и злилась. – Я не даю шансов. – Никому? Или только мне? – А это не ваше дело! – Все-таки вы – заносчивая особа, – отметил Эрвин, встав так, чтобы загородить хрупкую Анну от ветра. – Вот вы уже переходите к оскорблениям! Не привыкли к отказам? – А вас это задевает? Уж не ревнуете ли вы? – подколол ее Эрвин, но Аня не отреагировала. Она помахала ему ручкой и, гордо подняв голову, начала стремительно спускаться по ступенькам. Внизу Анна остановилась, обернулась и посмотрела на мужчину своей мечты. – Чтобы вы не считали меня совсем уж свиньей, хочу сказать спасибо, благодаря вам я осталась жива. Вряд ли этот наркоторговец выпустил бы нас живыми. Так что спасибо! – Аня развернулась и застучала каблуками по асфальту, напоминая модель на подиуме, но выражение ее лица было как у следователя по особо важным делам, у которого явно что-то не сходиться в отчетах. Неприятности Анны на этом не закончились, они нарастали день ото дня, как снежный ком, катящийся с высокой горы. Началось с того, что она напрочь разругалась с Лизой. Анна, как всегда, приехала к ней на своей «Хонде» нежно-салатового цвета, чтобы отдать перевод анкет двух женихов-иностранцев. – Что-нибудь приличное? – спросила Лиза. – Как всегда… одному сорок, но он считает себя мальчиком, несмотря на плешь на голове, и предъявляет целый перечень качеств, которыми должна обладать его подруга жизни. А там наряду с обычными: обслуживание и обстирывание своего господина, внесено несколько экзотичных пунктов. Например, при первом щелчке мужа жена должна позволять ему иметь ее, как он захочет. Прости, Лиза, это дословный перевод, ни убавить, как говорится, ни прибавить. Причем его не интересует в этот момент состояние ее здоровья. Грипп, головная боль и кариес – не помеха любви по первому щелчку! А вот если геморрой?.. Ой, извини, что-то я не то говорю… Вот требования нашего принца из знойной Бразилии. Причем для себя он оставляет право два раза в неделю не приходить домой ночевать. – Ничего себе! – присвистнула владелица бюро. – Ну да! А ты его фото-то видела? Потасканный ловелас! На женщин еще есть сила, а вот на то, чтобы сготовить себе поесть, уже не остается, – махнула рукой Аня. – А второй? – с надеждой спросила Лиза. – Второй живет с мамой, ему сорок три года… – О боже! Можешь не продолжать! – взялась за голову Лиза. – Не все так печально, – заверила ее Анна, – наш жених пишет, что созрел для отношений с женщиной, сексуальных в том числе. – Слава тебе господи! – откликнулась Лиза, понимая, что в этом трудном случае главное – понравиться маме претендента, а не ему лично. Беда в том, что такие мамы на словах очень хотят пристроить своего великовозрастного сынка к женщине, а на деле отвергают всех претенденток на свое место рядом с «мальчиком», которого никто, кроме матери, по их мнению, не достоин. – У них есть еще один пунктик, – сказала Аня, – женщине должно быть от двадцати восьми до сорока лет, и она не должна иметь детей. – Ого! – Ну да… представляешь, баба в сорок лет без детей с напрочь испорченным характером, как у меня? – хохотнула Аня. – К тому же в браке с Франсуа, так зовут этого «мальчика», их, я имею в виду детей, тоже не будет. – Почему? – удивилась Лиза. – Потому что он еще не готов стать отцом, – ответила Аня, переводя дословно. – Да… тяжелый случай. Боюсь, что, когда Франсуа подготовится, он уже физически не сможет стать отцом. – У них свой менталитет, – попыталась заступиться за своего клиента Лиза. – У них-то, может быть, и свой менталитет, а наши невесты что там делают? Что они ищут в этой Силиконовой долине? – не унималась Анна. – Это ты у нас такая принципиальная, тебе никто не нужен, а другим женщинам требуются любовь, романтика, заморский принц. В кои-то веки тебе сделал предложение мужчина, от которого глаз не отвести… – Самое идиотское предложение, которое я только слышала, – прервала ее Аня, начав заводиться оттого, что речь зашла о человеке, которого она и сама не может выкинуть из головы. – С предложением хорошего «бабла», то есть, по-русски, просто денег, – поправила ее Лиза, – а ты его сразу избила. – Ничего, переживет, и потом, когда он это сказал, расписав мои достоинства, словно по листочку в клеточку, я еще не знала, в чем дело, – смутилась Аня. – А он все равно интересовался тобой и даже попросил помочь воспользоваться твоими услугами как переводчика. К нему вроде обратился какой-то бизнесмен из России, но встречу хотел вести с переводчиком. Этот бизнесмен, видимо, не знал, что Эрвин прекрасно говорит по-русски. Вот Ламар и решил узнать у меня твои координаты и пригласить тебя на встречу. Эрвин просил не говорить, что это именно он хочет дать тебе работу, чувствовал, что ты откажешься. У Ани во время этого монолога, как у вороны, «в зобу дыханье сперло». – Так это ты? – прошипела она, словно оголодавшая змея. – Что? – Ты подставила меня этому маньяку?! – Какому еще маньяку? Я только услужила Эрвину! Я уверена, что он порядочный мужчина, ты зря так поступила… вот я и думала, что вы помиритесь… – Да нас там чуть не убили! – закричала Аня. – А этого Эрвина я вообще теперь на пушечный выстрел не подпущу! Он сам меня вызвал на встречу с уголовником и не признался в этом. Да он – трус! – Знаешь, кто ты? – прищурилась Лиза. – Стерва-феминистка! Озлобившаяся старая дева, возомнившая себя черт знает кем! У этого нос картошкой, а у этого глаза, видите ли, не того цвета! Красавица ты наша! Равных тебе нет! Пропащий ты человек, Анечка! – взорвалась Лиза. Анна жутко обиделась и ушла, громко хлопнув дверью. После этого инцидента ей отказали в работе две фирмы, с которыми она ранее плодотворно сотрудничала, при этом работодатели виновато отводили глаза, мол, они меняют профиль деятельности и больше заниматься переводами не будут. Анна прекрасно знала, что другие переводчики совершенно спокойно продолжают сотрудничать с этими фирмами. Это обстоятельство не могло ее не расстроить, ведь она осталась фактически без средств к существованию. Вот так, в одночасье потерять два места! Ничего худшего и представить нельзя. Аня впала в депрессию, пыталась общаться с друзьями, но и это ее не спасало. Все ее подруги были замужем, ну, фактически все, и у них были совершенно другие интересы. Одна приятельница по институту вообще сразила ее наповал тем, что, когда Аня позвонила ей, три часа по телефону рассказывала, сколько раз ее сын Дениска сегодня покакал и пописал, улыбнулся и отрыгнул кашкой. А еще у него самые замечательные ручки и ножки и вылезло уже четыре зубика. Аня слушала ее восторги с самой кислой миной. Она не понимала фанатизма подруги, так как сама матерью еще не была и материнский инстинкт у нее начисто отсутствовал. И разговоры про детей ее вообще раздражали ввиду отсутствия оных у нее самой. Хотя она была не против родить ребенка. Но для этого ей как минимум нужен был мужчина, ну, не пробирка же! А мужчин рядом не было, несмотря на ее ум и красоту, и в этом она винила только себя. Но вскоре произошло приятное событие, а именно – встреча с Маратом. Этот полноватый кудрявый блондин, искрящийся юмором и улыбкой, сразу же завладел ее вниманием. Глаза у него были светло-карие, на щеках появлялись ямочки, его смех звучал очень заразительно. Встретились они в кафе на летней веранде, увитой искусственным плющом, по просьбе самого Марата. – Мне рекомендовали вас наши общие знакомые, которым вы преподавали немецкий язык перед их отъездом за границу на ПМЖ. – Соколовы? – спросила Анна, заказав себе чашечку кофе. – Именно они, – подтвердил он, представившись еще раз: – Марат Рустемович Хидеятов. – Анна. – Очень приятно, – ответил он, сдвигая со стола газету, чтобы официант мог поставить две чашки кофе. – Разрешите сразу приступить к главному… – К тому, из-за чего вы меня позвали? – обжигаясь кофе, спросила Аня. – Точно! Дело в том, что я должен уехать в командировку в Австрию, но я абсолютно не знаю языка. Поэтому должен пользоваться услугами переводчика, что в этой стране весьма накладно. Но дело даже в другом. Я хочу, чтобы рядом со мной был русский человек со знанием немецкого, а не австриец со знанием русского. Это разные вещи! Вот я и хочу предложить вам съездить со мной в Австрию в командировку, – выдал Марат и тут же быстро добавил: – Я обещаю поселить вас в красивом комфортном доме, то есть обеспечить достойное существование. Плюс я беру на себя все расходы на еду, одежду и так… по мелочи и выплачу вам пятьдесят процентов гонорара еще в Москве. А оставшиеся деньги выдам в конце поездки, – сказал Марат и назвал Анне такую сумму гонорара, что у нее округлились глаза, а рот непроизвольно открылся. Она пролепетала: – Я даже не знаю, что сказать… – Я – человек порядочный, приставать к вам не буду, документы отбирать тоже, в любой момент вы можете улететь домой, – быстро произнес Марат, заискивающе глядя ей в глаза. – Я должна подумать, – снова замялась Анна. На самом деле, что скрывать, его предложение показалось ей очень заманчивым, особенно в ее теперешней ситуации. Марат ей был словно послан свыше в тот момент, когда она оказалась без работы и без денег. Кроме того, представлялась возможность побывать в такой прекрасной стране, как Австрия, на полном обеспечении, занимаясь делом, которое она знала, за весьма приличные деньги. В Москве Анну не держали ни муж, ни дети, ни какие-либо незавершенные дела и обязательства. – Я подумаю, – упрямо повторила она. – Дорогая Анна, у вас есть одни сутки, чтобы дать мне окончательный ответ, ведь, если вы откажетесь, мне придется срочно искать другого переводчика, – сказал Марат и, несмотря на протесты девушки, оплатил кофе и оставил свою визитку. Вечером того же дня Анюта посоветовалась со своей подружкой Татьяной, которая однозначно посоветовала ей лететь в прекрасную страну, да еще за такие деньги. – Это твой шанс! – убеждала она подругу. – Какой шанс? – Не каждый раз обычной переводчице поступает столь заманчивое предложение, – пояснила Таня. – С этим я согласна, – вздохнула Аня, крутя в длинных пальцах визитку с телефоном улыбчивого Марата. Последней каплей, повлиявшей на ее решение, стала весточка от следователя Рейкина. Он что-то много и сбивчиво говорил, и Аня даже не сразу уловила, что ему от нее надо. Но, когда поняла, ей по-настоящему стало страшно. Следователь сообщил, что у задержанного Эрвином с ее непосредственным участием наркоторговца оказались влиятельные покровители, штат лучших адвокатов и большой счет в банке, который он облегчил для того, чтобы его выпустили под залог за недостаточностью улик. Короче говоря, Рейкин прямо намекнул Ане, что такие люди ничего не забывают и будут мстить или применят физическое воздействие, чтобы она поменяла показания. Помочь ей с охраной он не может, а вот предупредить посчитал своим долгом. – Уезжайте куда-нибудь на дачу, – посоветовал ей Рейкин и повесил трубку. «Прелестно!» – подумала Аня, зная, что такие люди, как этот отморозок Олег, смогут найти ее везде, да и дачи у нее не было. Аня набрала телефон Марата. – Это… – Я узнал вас, Аня, ну как? – довольно шустро среагировал он. – Я согласна. – Отлично! Завтра я помогу вам с визой, у меня есть друзья в посольстве Австрии, и мы тронемся в путь! – Марат искрился оптимизмом. – Что мне с собой взять? – почему-то спросила Аня. – Сногсшибательную внешность, – пошутил Марат. – Она всегда со мной, – в тон ему ответила Аня. – И голову! Го-ло-ву! – протянул он. – А вот этот предмет, говорят, легко можно потерять, – вздохнула Анна, вспомнив неотразимого Эрвина. Глава 5 – А чем ты занимаешься? – спросила Анюта у Марата, когда самолет набрал высоту. Они сразу перешли на «ты». – Бизнесом, – неопределенно ответил он, вальяжно развалившись в кресле и вытянув ноги. – Понятно, – кивнула Аня. Это объясняло, почему они летят частным небольшим самолетом одни в салоне. Марат сам вызвался обслуживать Аню в качестве стюарда, предложил ей выпить немного коньяка, перекусить свежими экзотическими фруктами и швейцарским шоколадом. Аня не отказалась, ей этот полет доставлял массу удовольствий, а коньяк развязал язык. Стоило Марату заикнуться о ее семейном положении, как Аня с удовольствием выплеснула всю свою подноготную. Через минут сорок Марат с Аней расположились в удобных креслах, обняв друг друга за плечи и доверительно беседуя. – Я мужчина-праздник, мужчина-фейерверк, веселый, непредсказуемый, и женщины воспринимают меня именно так. – Несерьезно? – уточнила уже изрядно захмелевшая Анна. – Можно и так сказать, хотя все вы, женщины, где-то в глубине души, даже если этого и не показываете, хотите серьезных отношений, – витиевато выразился Марат. – А ко мне мужчины относятся очень серьезно, – сказала Аня, – я бы, может, и рада была бы легким отношениям, но не получается… Даже странно, говорят, что всем мужикам только одно и надо, а от меня им и этого не надо… – Взгляд у тебя… – покосился на нее Марат и расшифровал, – сразу видно, без печати в паспорте не дашь… – Иногда я чувствую себя такой одинокой и несчастной, – всплакнула у него на плече Аня, чего никогда бы не позволила себе со знакомым человеком и на трезвую голову. – Тебе никто не нравится? – спросил Марат. Аня нахмурила лоб, сдвинула тонкие брови. – Знаешь, как раз недавно я встретила одного типа… – Так… – заинтересовался Марат. – Ничего особенного, вернее, он просто сногсшибательный, и впервые у меня земля ушла из-под ног, – доверила она еще одну сердечную тайну незнакомцу. – Так, – с другой интонацией произнес Марат, явно рассчитывая на продолжение. – И я испугалась, – прошептала она, отворачиваясь к темному иллюминатору. – Чего? – не понял Марат. – Этого нового, незнакомого для меня чувства, неужели непонятно? – дернула плечом Анна. – Да и не для меня он… У меня совершенно испорченный характер, весьма скромные возможности и полное недоверие к мужчинам, мне не нужны такие встряски. Я, если честно, бегу из Москвы больше от себя самой, – призналась Аня. – Я и сейчас себя насилую. – Чего? – снова не понял Марат. – Я ведь жутко боюсь летать и вот пытаюсь себя изменить. – Это уже хорошо! – Изменения в моем возрасте чреваты последствиями в виде невроза и депрессии, если что-то пойдет не так, – не согласилась с ним Анна. – Надеюсь, в Австрии ты изменишь свое мнение. В этой стране вообще не спрячешься от любви, – усмехнулся Марат и пояснил: – Вена – удивительный город, но не буду много говорить, ты должна составить собственное представление. – А ты уже бывал в Вене? – Несколько раз, – отмахнулся Марат. – Без переводчика? – уточнила Аня. – Вот поэтому теперь я и подстраховался. Как тебе? – быстро спросил он. – Что? – не поняла она. – Коньяк! – На высоте! Как и мы с тобой! – заверила Анна. – А где мы будем жить? – Рядом с Веной есть чудное место, оно носит название «Венский лес». – Я что-то слышала об этом. – Там баснословно дорогая земля и живут очень богатые люди в роскошных домах, окруженных парком. Есть и русские… Там нет огромных участков и высоких зданий, земля, еще раз повторяю, очень дорогая, но многие виллы выглядят чудесно. На одной из них мы и будем жить. – Заманчиво, – вздохнула Аня, ощущая тоску по австрийцу по имени Эрвин, встретившемуся ей, как ни странно, в Москве. И еще более странным было то, что сейчас Анна летела в Австрию с мужчиной, совсем не похожим на того, кто покачнул землю под ее ногами. Самолет приземлился в Вене поздно ночью, Анна уже была измучена дорогой. Кроме освещенного аэропорта из стекла и железобетона, ярких витрин магазинов, нешироких безлюдных улиц окраин Вены, Анна ничего не видела. Они с Маратом мчались из аэропорта на такси в пригород, вернее, в дальний район Вены. Дорога была настолько ровная, что, казалось, они скользят по маслу, но Анну все же укачало. Она уснула в такси с молчаливым шофером под звуки тихо звучащего джаза. Она плохо помнила, как Марат доставал ее из машины, куда-то вел, почему-то своим ключом открывал двери, переговаривался с какими-то людьми, привел ее в помещение, где усталые глаза Анны сразу увидели кровать, на которую она и рухнула. Стоило прожить тридцать с небольшим хвостиком лет, чтобы однажды проснуться в сказке. Первое, что Анна услышала при пробуждении, было пение птиц, которые радовались лучам утреннего солнца. Аня сразу поняла, что это уже не сон, а когда открыла глаза, увидела ярко-розовый потолок, расписанный еще более яркими розовыми цветами с золотыми листьями. Она никогда не видела ничего подобного и лежала, тупо рассматривая узор, достаточно долгое время. Потом Аня перевела взгляд на одеяло. Ее удивлению не было конца: все белье было из дорогущего кружева ручной работы. Уж в этом она разбиралась, так как интересовалась искусством, посещала выставки и музеи и иногда помогала на вернисажах с переводом. Сейчас она лежала просто-таки на королевском ложе. Сама кровать была широченной, мягкой и очень удобной. Взгляд Анны скользнул по стенам нежно-кремового цвета с полосками белоснежной лепнины и легкими штрихами золота. Ее восхитило арочное большое окно, которое пропускало огромное количество света и воздуха. Не было никаких тяжелых портьер, современных жалюзи. Окно было полуприкрыто ажурными ставнями художественной ковки. Вообще создавалось впечатление, что этот дом строила целая артель мастеров, вкладывая в дело всю душу и умение. Причудливый узор от ажурных ставен ложился сказочным ковром на светлый пол из широких деревянных досок, натертый до блеска воском. Большое старинное трюмо с зеркалом в резной раме как нельзя лучше вписывалось в интерьер комнаты, больше напоминавшей волшебную шкатулку для принцессы. Спустив ноги на пол и коснувшись пушистого ковра, Аня ощутила себя в сказке. Прикроватная тумбочка в виде большой хрустальной бабочки просто ломилась от яств. Аня поняла, что ее разбудил не только шум птиц, но и запах румяных булочек, свежего кофе и сочных фруктов. – Проснулись, милая? – раздался голос совсем недалеко от Анны. Она вздрогнула и обернулась. Справа от нее в плетеном кресле-качалке сидела премилая старушка в кружевном чепце и бесшумно орудовала спицами. Она изумительно вписывалась в старинный и по-домашнему уютный интерьер комнаты. Она была маленькой, худенькой, но голову с посеребренными временем волосами держала гордо. Ножки в пушистых тапочках лежали на специальной подставке, колени укрывал клетчатый плед. Глаза ее выцветшего светло-голубого цвета смотрели на Аню сквозь круглые стекла очков, похоже, времен Первой мировой войны. – Здравствуйте, – сказала Аня, смутившись оттого, что в комнате присутствует посторонний человек. – Вот рассматриваю я тебя и думаю, ты лучше Инги или нет? – ответила пожилая дама на русском языке с акцентом. Аня напряглась, пытаясь понять, почему Инга лучше ее и кто вообще такая эта Инга? Сегодня с памятью у нее было слабовато. – Простите? – Внук у меня! – громко сказала старая женщина, словно у нее проблемы со слухом. – Поздравляю, – сглотнула Аня, косясь на бутылку с минеральной водой. – Так вот, недавно я нажала на него. «Что это за бред? – думала Аня. – Что за бабка? И что она тут делает? Я же летела в Австрию в качестве переводчика, это я точно помню, какого же хрена, извините, я разговариваю по-русски с какой-то старухой в чепце?» – Внучок-то мой пообещал жениться, – между тем продолжала старушка. – Рада за вас… А где я? – Аня попыталась принять непринужденный вид. – Что значит «где»? – тоже не поняла ее старушка. – Этот дом… вы… – замялась Аня, не зная, как выяснить, что происходит. – Мой внук представил тебя как Анну. – Это мое имя, – кивнула та. – Очень хорошее имя, мне нравится, – высказала свое мнение старушка, хотя ее никто об этом и не спрашивал. – И еще мой внук представил тебя как свою невесту, то есть фактически жену, – добавила старушка. – Здорово! – рассмеялась Аня, подумав, что попала в дурдом. – А кто у нас внук? – Ценю твое чувство юмора, – засмеялась в ответ старая женщина, – моего внука зовут Эрвин Ламар, – с гордостью заявила она. Анна мгновенно закашлялась, подавившись собственной слюной. – Эрвин?! – с ужасом воскликнула она. – Что он здесь делает?! – Как что? Это его дом, и он – мой внук, – ответила бабушка Ламара, продолжая рассматривать Аню, – нельзя столько пить в самолете молодой девушке, это неприлично. Аня взяла себя за виски, пытаясь унять стук в голове, заглушающий все мысли. В комнату, теперь уже не казавшуюся Ане такой сказочной и прелестной, постучали. – Да, дорогой! – откликнулась пожилая дама, давая понять, что хозяйка в этом доме она, и будто забыв, что Анна полураздета. Дверь открылась, и Эрвин Ламар явил взору двух женщин свою совершенную красоту и великолепную улыбку. Анне тут же захотелось расцарапать его самодовольное лицо. – А вот и мой внук! – гордо заявила старушка. Эрвин подошел к окаменевшей Анне и поцеловал ее в щеку. – Привет, дорогая, ты уже познакомилась с бабушкой? Рассказала о том, что у нас скоро свадьба? – Да я… – начала Аня, но была прервана Эрвином. Он заговорил с ней на итальянском языке. – Ради бога, помолчи! Предлагаю любые деньги и исполнение всех твоих желаний, только соглашайся со всем! Не ради меня, а ради бабушки, у нее рак, и ей осталось совсем немного. – А почему мне должно быть дело до тебя и твоей бабушки? – удивилась Аня, тоже заговорив на итальянском языке, который учила дополнительно. – И откуда тебе известно, что я знаю этот язык? – Я подготовился, прочел твое досье, кстати, там не сказано, что ты способна обидеть старого человека. – Значит, это все подстава? Меня обманули, что я буду работать переводчицей? Кто такой этот Марат, который привез меня сюда? Мошенник, как и вы? – перешла на «вы» Анна, чтобы держать его на расстоянии. – Марат – профессиональный русский актер, мой друг, он ни в чем не виноват, я его уговорил. – Значит, вы не добились от меня, чего хотели, по-хорошему и решили взять силой? – возмутилась Аня. – У вас преступные наклонности, господин Ламар. – Так исправьте меня, то есть мои наклонности, – предложил ей Эрвин. – Я не исправительная колония. – Дорогие мои, – прервала их перепалку старушка, – я, конечно, понимаю, что вы готовы вечно говорить о любви, но, может быть, будете это делать на языке, понятном мне? – Прости, бабушка. – Эрвин подошел к ней и поцеловал в лоб. – Ариадна, – представилась она Анне. – Очень приятно, – буркнула девушка, явно покривив душой. – Я не могу сказать, Эрвин, довольна ли твоим выбором, я совсем не знаю Аню и очень хочу познакомиться с ней поближе, – сказала госпожа Ламар, рассматривая девушку, словно подопытную мышь. – Красивая, русская, знает язык… и что? Не более того! А мой Эрвин – завидный жених, поэтому я бы хотела понаблюдать за ней, да еще и с Ингой ее сравнить, – упрямо поджала губы старушка. Аня думала о том, что должна запастись терпением для общения со смертельно больным человеком, и о том, что загадочное имя Инга она слышит уже во второй раз. – Кто такая Инга, дорогой? – обратилась Анна к Эрвину, сдвинув брови к переносице. Он, несколько смутившись, опустил голову. – Это выдумка бабушки. – Эта выдумка очень даже реальна! – тут же откликнулась старушка, с охотой пояснив: – Инга – дочка наших соседей, тоже выходцев из России. Прекрасная девочка! Просто фея! Долгое время жила в Англии, а тут приехала – наливная ягодка! Я не знала, что Эрвин уже нашел себе невесту, и предложила Инге своего внука в качестве жениха. – Ты не очень умно поступила, бабуля, тем более без моего ведома, – поцеловал Ариадну Эрвин. – Ай, прекрати! На тебя рассчитывать, так внуков, то есть правнуков, не дождешься! Инга расплакалась от счастья у меня на плече, сразу признавшись, что влюблена в Эрвина еще с детства, – обратилась она к Анне. – Вот я и предложила ей пожить у нас! А девочка чудная! Более молодая, чем вы, более блондинистая, более… – Бабушка! – оборвал ее Эрвин, смутившись. – Ой, простите! Невежливо это. – Дама хитро посмотрела на Анну. – Вот и чудно! – обрадовалась Аня, причем совершенно искренне. – Я уступаю дорогу Инге! Как там? Хлеб да соль! Счастья молодым! Попутного ветра! Паровоз навстречу! Хотя это из другой оперы! – Аня ощупала свое хрупкое тело, словно проверяя, все ли запчасти на месте. – Подожди, милочка! – остановила ее Ариадна. – Одна… как это? Загвоздочка! – С трудом подобрала она слово. – Дело в том, что мой внучок привез тебя как невесту и вряд ли он удовольствуется Ингой! – А вдруг? – предположила Аня с надеждой в голосе и уже не стесняясь стала одеваться. – Вряд ли… вы обе можете попытать счастья, он у меня мальчик любвеобильный. – Не сомневаюсь. – Я прошу тебя, Анна, останься хотя бы на время, – сказала Ариадна тоном, не терпящим возражений. – У меня последний вопрос, – обратилась Анна к Эрвину, игнорируя старушку, – ты знаешь расписание вылетов в Москву? Лучше скажи по-хорошему, – Аня плавно перешла на итальянский, – думаю, что твоей бабушке не понравится, если я засажу тебя в тюрьму за похищение. – Мне плохо! Эрвин, внук! Жизнь моя! Помогите! – вдруг закатила глаза Ариадна, начав биться в конвульсиях. – Бабушка, что с тобой! Что мне сделать?! – Лекарства… там у меня, – слабо произнесла она. Эрвин выбежал из комнаты. Аня поняла, что проиграла, так как вряд ли сможет покинуть человека, находящегося в таком состоянии и умоляющего ее остаться. Она вздохнула, подошла к хозяйке дома и взяла ее сморщенную руку в свою. – Все будет хорошо, – произнесла она. – Эх… лучше бы я согласилась сфотографироваться, да и денег бы еще заработала… – О чем ты говоришь, дочка? – слабо спросила Ариадна, приоткрывая один весьма хитрый глаз. – Все, говорю, хорошо! Я остаюсь! Глава 6 – Поистине людская наглость не имеет границ, – сказала Аня, задумчиво рассматривая себя в зеркало. Она осталась в той же комнате, куда ее поместили сразу. Ариадну отнесли в ее покои, а Анну навестил Марат, которому, по идее, ей на глаза не следовало показываться. – Да ладно, не злись! – заявил он ей. – Подумаешь, маленький обман! – Ничего себе маленький, – возмутилась Аня. – Я тебя вез на службу переводчицей? А тут ты поработаешь невестой! Какая разница? Все в той же Австрии, я же не доставил тебя в Эфиопию? – Спасибо! – буркнула Аня. – Вот именно! Сыграешь роль невесты с месяцок… бабушка откинет копыта, и ты будешь свободна! – Ты – жуткий тип, Марат! – возмутилась Анна, едва сдерживая смех. – А Эрвин меня все равно любит, – самодовольно заявил тот. – Он не знает, что ты говоришь о его бабушке. – Я шучу! – Знаешь, я ведь не актриса, чтобы играть! – возразила ему Анна. – А тебе и играть не надо, – подмигнул ей Марат, – между вами, ребята, точно что-то происходит. Между вами даже стоять опасно, просто-таки чувствуешь электрические разряды, но ты не переживай! Эрвин никогда не был одинок, да и сейчас у него недостатка в женском внимании нет, бросаться на твои кости он не станет! Эрвин – очень порядочный человек, и за свою честь ты можешь быть спокойна, это я тебе гарантирую! – За свою честь я сама постоять могу, – заверила его Анна. – Ну, тогда пошли! – Куда? – испугалась девушка. – Завтракать! Вся семья в сборе, ждут только невесту, – засмеялся Марат. – Ну ты и подлец! – кинула в него подушкой Анна. – Только не падай в обморок при виде Инги, – предупредил ее Марат. Просторная столовая в сельском стиле «шале» располагалась на первом этаже дома Ламаров. Еще спускаясь по лестнице, Аня отметила, что планировка этого в целом не очень большого дома сделана с большим умом. А хозяева его относятся к своему жилищу с любовью. Старинные расписные комоды создавали уют даже в коридорах. Там же висели семейные фотографии, стояли кресла со столиком, на котором валялась пачка журналов и газет. На полу лежали домотканые полосатые дорожки, и кругом благоухали букеты живых цветов в больших керамических вазах. Марат сбежал по деревянной лестнице на первый этаж, а Аня невольно задержалась у фотографий в обычных деревянных рамках. Некоторые из них были очень старинные, черно-белые, с улыбающимися людьми. Было понятно, что люди эти богаты, сыты и довольны. Очень часто встречались фотографии людей в австрийских национальных костюмах, которые местное население хранит в каждом доме. Люди надевают их на праздники, собираются вместе и фотографируются. На снимках были запечатлены и убеленные сединами старцы, и дети. Наверное, неприлично вот так вот стоять и рассматривать совершенно незнакомые лица, но и оторваться Аня не могла. – Интересно? – раздался за ее спиной голос. Аня обернулась и в изумлении увидела госпожу Ламар в ярко-розовом платье с большими перламутровыми пуговицами. На ее ногах были колготки телесного цвета и черные лаковые туфли на высоких каблуках. В руках она держала черную лакированную сумочку с пряжкой, украшенной кристаллами Сваровски. Ее голова с великолепной укладкой была гордо поднята. Теперь Аня поняла, что утром под старомодным чепцом у этой дамы скрывались бигуди. Ариадна сейчас вообще мало напоминала ту обессиленную старушку, упавшую в обморок в комнате Анны. Эта женщина скорее походила на Маргарет Тэтчер в ее лучшие годы. Даже на лице был макияж, а в ушах и на пальцах золотые украшения. Похоже, что Ариадне понравилась реакция, которую она произвела на Аню. – Здравствуйте, – зачем-то поздоровалась с ней Аня. – Здравствуй, здравствуй! – улыбнулась Ариадна, блеснув белыми зубами, явно ненатуральными. – Вы всегда так… наряжаетесь на завтрак? – спросила Аня, несколько смутившись из-за своего весьма затрапезного вида. – Всегда! Знаешь, я люблю выглядеть на все сто! Я же женщина, хоть и старая, – прошептала Ариадна, оборачиваясь, словно их кто-то мог подслушать. – Как вы себя чувствуете? – Лучше! Значительно лучше! – Просто не верится… – Дорогая Анна, я знаю, что у меня рак и жить мне осталось не так уж много, но я хочу последние дни провести не в постели, а в полноценном по возможности состоянии. Аня даже не знала, что сказать этой мужественной женщине, не забывавшей о внешнем виде даже в болезни. – Что тебя здесь задержало? – спросила она. – Даже не знаю… эти фотографии, улыбающиеся лица… – Конечно! Они же не россияне, на их лицах не отразилось то, что пережили русские. Думаю, что в альбомах русских людей того периода времени много меньше таких вот безмятежных взглядов и счастливых лиц. – Ариадна взяла ее под руку. – Ты остановилась из-за того, что здесь все не по-русски. Для нас фотографии – что-то интимное, личное, что мы можем позволить себе рассматривать долгими зимними вечерами в минуты ностальгии. Австрийцы совсем другие, они выставляют свое счастье всем на обозрение, – сказала Ариадна и рассмеялась. – Только не подумай, что я их не люблю. Я всю жизнь провела вне родины, среди австрийцев множество прекрасных людей. За границей я встретила свою любовь, родила ребенка, затем появился внук… – Взгляд пожилой женщины задумчиво скользил по стене с фотографиями. – Прости, Анна… это момент дежавю, элемент ностальгии. Моя беда в том, что я так и не смогла забыть Россию… – Разве ж это беда? – осторожно поинтересовалась Анна. – Когда жизнь прошла вне Родины? – пожала плечами Ариадна. – Почему вы не внесли ни одного элемента русской культуры в ваш быт? – спросила Аня, и ей это действительно было интересно. – Это не мой дом, а мужа. Ему ведь тоже пришлось несладко, когда он женился на русской, я не могла ничего менять в его уже сложившейся жизни. А после его смерти… я оставила все как есть… как дань моему спасению, нашей любви. – Значит, вы, прожив здесь столько лет, не можете назвать этот дом своим? – сказала Анна. – А ты бы что-то изменила? – Я бы – да! Причем еще при муже, – честно ответила Аня. – Мне нравится твоя прямота, – улыбнулась хозяйка, – вот, смотри… это мой сын. – Она показала на фотографию с изображением субтильного юноши со светло-русыми волосами и грустными глазами. – Отец Эрвина? – Он, – подтвердила Ариадна, теребя нитку дорогого розового жемчуга на морщинистой шее. – Моя боль и главное разочарование в жизни. Что там Россия?! Для каждой женщины весь мир сосредотачивается в ее ребенке. Я виновата в его судьбе. Мой сын был бесхарактерен, слаб здоровьем и очень раним, и он чувствовал мой излом. Уйдя в мир наркотиков, он оттуда не вернулся… – Ужас… – Верно, в какой-то момент срабатывает инстинкт самосохранения, и ты понимаешь: или ты умираешь, или живешь, перенеся смерть сына. Видит бог, это была для меня колоссальная потеря… Знаешь, Анна, я ни на секунду не пожалела, что в свое время не родила еще одного ребенка. Мол, один непутевый погиб, остался бы другой, ради кого можно было бы жить. Нет, я никого не хотела. Мне было бы просто не пережить еще один удар, если бы что-то случилось с моим вторым ребенком. – Пожалуй, я вас понимаю… – У тебя нет детей? – спросила Ариадна. – Нет. – Хотела? – До последнего времени нет… а недавно задумалась, что одинока и ребенок – это то чудо, которого я лишена… – Успеешь родить, ты еще молода. – Но я рожу двоих, – твердо заявила Аня, – я выдержу… если что. Ариадна улыбнулась и с озорством посмотрела на Анюту. – Наверное, думаешь, что же надо от меня этой сумасшедшей старухе? Хочет влить русскую струю в австрийский дом с помощью невесты своего внука? Анна ухмыльнулась, поняв, что, несмотря на возраст, этой женщине не грозит старческий маразм. – Эрвин – то, ради чего я жила на этом свете, – пояснила Ариадна абсолютно серьезно. – Только я не сразу это поняла. После смерти сына, не оправдавшего моих ожиданий, я очерствела. Я взяла его ребенка из приюта, но делала все, чтобы к нему не привязаться и не полюбить его. Я защищала себя и думала только о себе. Я не хотела больше никого терять. Что я только не делала с этим ребенком! Я словно проверяла его на прочность, сколько еще Эрвин может выдержать. И что поразительно, он выдержал! Ребенок, лишенный отца, матери, любви, детства, вырос полный любви к окружающим людям. Он у меня умничка. Эрвин ни разу не предъявил мне ни одной претензии, хотя очень даже мог. Представляешь, Аня, он понял меня, простил и любил все то время, когда я была куском льда! Вообще Эрвин – удивительный человек. Он и внешне и внутренне не похож на моего сына, больше взял от своей матери-итальянки, сгинувшей в наркотическом угаре вместе с моим мальчиком. А вообще, смешение кровей – австрийской, немецкой, русской, итальянской – сделало его незаурядным. А почему я хочу, чтобы он женился на русской женщине, так ответ прост. Внешность итальянца, выдержка австрийца, но характер у него чисто русский, вот так вот! Он будет счастлив только с русской женщиной. Я много сделала Эрвину плохого и хорошего, но это будет последним, что я сделаю, – заявила Ариадна таким тоном, что Анна ей поверила без оговорок. – Он жил вне семьи, это я привила Эрвину такую модель существования, и я попытаюсь это исправить, – добавила Ариадна. – И долго вас ждать, дамы? – раздался голос Марата откуда-то снизу. – Идем! – спохватилась старая дама и, опираясь на руку Анны, пошла к лестнице. – Представляю вам, дамы и господа, Анну – знакомую моего внука из России, – громким голосом произнесла Ариадна, – простите за задержку, мы пудрили носики. Аня выдавила из себя подобие улыбки и замерла. Прямо на нее смотрела девушка, словно сошедшая с полотна Рафаэля «Рождение Венеры». Стройная, с чистой, нежной кожей, словно из дорогого фарфора. Огромные прозрачные глаза цвета родниковой воды, светлые вьющиеся волосы, мягко струящиеся по ее плечам и достигавшие тонкой талии. Прелестное лицо с губами самой зовущей формы, стройные ноги с тонкими лодыжками и изящные кисти рук. – Инга, – представилась девушка с легким акцентом, тоже весьма внимательно рассматривая Аню. Анна только кивнула в ответ, так как, слегка ошалев, забыла, как ее зовут. Спасибо Ариадне Львовне – она ее представила. Рядом с Ингой, внешность которой била все рекорды, сидели Эрвин, затем Марат, потом молодая женщина с пышными формами и девушка с двумя маленькими хвостиками ярко-рыжих волос, чем-то напоминавшая чертика из табакерки. – Сильвия, – представилась полная женщина с сильным акцентом, от чего сразу стало понятно, что она не русская. – Моя медсестра, – пояснила Ариадна, – что бы я без нее делала? – задала она риторический вопрос. – Уже долгое время она мне и сиделка, и друг, и член семьи. А вот эта рыженькая бестия – мой биограф. Человечек весьма профессиональный, журналистка, которая помогает мне писать книгу о судьбе эмигрантов и заодно терпит все мои капризы и чудачества. Зовут эту героическую девушку, которая даже выучила русский язык, Остерия. Рыжая журналистка рассмеялась. – Я брала уроки у Ариадны и счастлива этим. Русский язык как труден, так и замечателен. Ваша страна огромна. – Да, это так… – каким-то пластмассовым голосом ответила Анна. В столовой интерьер был очень лаконичным и удобным. Пол выложен плиткой под старинный камень желто-бирюзового цвета, стены покрашены в светлый тон, а вот над потолком рабочие, вернее настоящие художники, изрядно попотели. Он был расписан мелкими трудоемкими фресками, как в Ватикане. Огромная круглая люстра из черной стали с белыми выпуклыми плафонами под старину как нельзя лучше подходила к этой столовой. Эрвин встал и, проявляя чудеса галантности, помог сесть на стул своей бабушке, а затем и Анне. Его лицо при этом было абсолютно бесстрастным. Точнее, оно оставалось бесстрастным, пока он не смотрел на Ингу, а при взгляде на нее в его глазах появлялась безграничная нежность, забота и, как показалось Анне, любовь. У нее даже все поплыло перед глазами. «За кого он меня принимает? Зачем он привез меня сюда? Играть роль глупой русской непорочной девы, пока он сохнет от страсти к этой красотке? Аня, возьми себя в руки! Что это со мной?! Неужели я ревную?! Какая глупость! Такие низменные чувства не для меня! Этого не может быть! Вернее, только этого мне и не хватало! Я его знать не знаю, как я могу испытывать такую ревность?» Эти мысли со скоростью света проносились в голове Анны. – Вы что будете? – Громкий вопрос вырвал Анну из омута ее дум. Как оказалось, этот вопрос обращали к ней уже не раз, пока вывели ее из забытья. – Я? Да я с утра мало ем…. Только кофе… – растерянно ответила Анюта и, встретившись взглядом с самыми красивыми глазами на свете, потеряла дар речи. – Нет, здесь так не принято, у нас принято завтракать на убой, а вот ужин отдать врагу, – возразила Ариадна Львовна. Аня с большим трудом оторвала взгляд от лица Эрвина и посмотрела на стол. Такое изобилие еды она видела только в лучших ресторанах на свадьбах богатых друзей. Яйца присутствовали во всех своих ипостасях: сваренные вкрутую, дымящиеся и скворчащие на чугунных мини-сковородочках в виде яичницы-глазуньи и омлета. Мюсли нескольких видов, розетки с разным вареньем и джемами, медом и сметаной. Целая гора булочек и пирожков, «пизанская башня» из тонких блинчиков, румяные оладушки. Мясная нарезка поражала воображение своим ассортиментом: от вареной и копченой колбасы с включениями – оливками, грибами до ветчины с кусочками сыра. Сыры различного цвета и конфигурации лежали на больших желтых тарелках с россыпью винограда и орехов. Две хрустальные вазы ломились от фруктов всем известных и экзотических, которые Аня увидела впервые. Краем глаза она заметила еще десертный столик с тортами и пирожными. Ей стало дурно. «А еще говорят о русском застолье и обжорстве, – подумала она, – да если бы москвичи так завтракали, то метро бы встало. У нас все девчонки утром хорошо если успеют чашечку кофе глотнуть, а тут… Конечно, какой потом ужин? Прийти бы в себя до следующего утра! Или в реанимации вечером окажешься с заворотом кишок!» – Ты не стесняйся, Аня, бери все, что хочешь, – предложила Ариадна. – Я не обманывал, очень хлебосольный дом! – заявил Марат с набитым ртом. – Молчи, балабол! Эрвин, обслужи гостью, – попросила бабушка. Эрвин наконец оторвался от созерцания отсутствия изъянов на лице Инги и, подойдя к Анне, склонился над ней. – Что будем кушать? – Цианиду бы… – сквозь зубы прошипела она, улыбаясь Ариадне и сразу же поймав на себе настороженный взгляд Инги. А было от чего насторожиться! Аня ощутила, как его волосы касаются ее щеки. – Ни цианида, ни мышьяка нет, – ответил он, улыбаясь одними глазами. – Тогда кофе и… – И? – И… какое-нибудь пирожное, – взмолилась Аня, совершенно не привыкшая есть такими порциями с утра. Эрвин не сдержался и положил на ее тарелку еще черешни, персик и малину. А творожный йогурт Анна составила с тарелки в сторону, так как не ела творог. – Может быть, Аня не ест, потому что бережет талию? – вслух предположила Инга, у которой талия была совершенна. Это была первая фраза, которую Инга адресовала Анне, тем самым обозначив, что ничего хорошего от нее ждать не приходится. – Да, я на диете, – согласилась Анна, чтобы от нее отстали. – Отстаньте, господа, от девушки! – подала голос биограф Ариадны, за что Анна была очень ей признательна. – А как вы познакомились с Эрвином? – спросила журналистка, за что Аня тут же потеряла расположение к ней. – В Москве… – туманно ответила Аня, пытаясь найти поддержку в темных глазах Эрвина. – Понятно, а как? Это так интересно! – не сдавалась журналистка. – Мы познакомились очень романтично, – пришел Ане на помощь Эрвин, – на улице… – Да, я попала под его машину, – добавила Аня, постепенно сатанея. – Ой! – воскликнули Ариадна и Сильвия. – Ничего страшного! Я отделалась парой царапин. Зато Эрвин показал свою джентльменскую натуру. Он выбежал из машины, поднял меня на руки, тут-то нас и закрутило… Помнишь, Эрик? – Эрик? – сглотнула Ариадна. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/tatyana-luganceva/aysberg-v-dzhakuzi/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.