Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Парни с обложки

$ 129.00
Парни с обложки
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:129.00 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2007
Просмотры:  18
Скачать ознакомительный фрагмент
Парни с обложки Ольга Ветрова Конечно, Катю не взяли на работу в эту фирму – ведь она со своей негламурной внешностью совсем не вписывалась в корпоративный стиль. Так что пришлось ей вернуться в скучный, зато тихий архив. Но и там спокойной жизни пришел конец. Уходя поздно вечером, девушка услышала крики о помощи и обнаружила в кладовке… маньяка, который душил секретаршу Милу! Кате удалось незаметно вызвать милицию, и преступника арестовали. А наутро ей позвонили из фирмы мечты и сообщили сногсшибательную новость – она принята! Едва появившись на новой работе, девушка узнала, что маньяк – лучший друг главы компании. И ее немедленно принялись уговаривать изменить показания… Ольга Ветрова Парни с обложки 1 – Вы нам не подходите... Кто бы сомневался! Один стул, на котором сидела Катя, стоил дороже, чем вся ее библиотека. А там, между прочим, почти все тома «Брокгауза и Ефрона»... Она всегда подозревала, что из слова «собеседование» выглядывает бес. Выглядывает и ухмыляется: не возьмут, не надейся! Дура! Знала же, что все этим закончится. А все равно пошла. Соскучилась по унижениям, как дятел по черепно-мозговой травме? Это все мама! Утверждала: – Ты не можешь упустить такой шанс. Тем более Света замолвит за тебя словечко... Вернее, Светик. Это белокурое, голубоглазое, улыбчивое создание мало кто называл иначе. Как Катя умудрилась получить такое чудо природы в подруги – загадка даже для нее самой. Потому что она-то сама как раз из разряда «чудес не бывает». Хотя у Кати довольно красивые глаза. Правда, это трудно разглядеть за очками. И фигура у нее стройная, но вот с одеждой ей катастрофически не везет. И это при том, что ее мама отлично шьет и все время пытается натянуть на дочь что-нибудь симпатичное, короткое, светлое. Но мини-юбка тут же трескается по шву: наверное, она вообще не приспособлена для ходьбы, когда спешишь, и для езды отнюдь не в лимузине. Рубашка с модными отворотами тут же оказывается заляпана чем-то несмываемым. Только джинсы и водолазка никогда Катю не подводят. Даже летом, ведь мы все не на юге Франции живем. Правда, вот уже неделю в Москве, как Наполеон, стоит жара. Хорошо, что на распродаже Кате хватило денег на длинный бесформенный бесцветный балахон. Зато льняной. Не жарко. И даже немножко в стиле XIX века. В нем-то она и щеголяла. Господи, кто ее за язык-то тянул, Светика этого? Не в смысле замолвить словечко на работе. А вчера у Кати в кухне, в маленькой квартирке ближнего Подмосковья. – Галка растолстела и ушла в декрет. Видимо, чтобы скрыть провал своей диеты. Я теперь в кабинете одна. – Ее место вакантно? – тут же вмешалась Катина мама, оторвавшись от плиты. – Ну да! – Светик не сразу поняла, куда клонится разговор. – Чижик, почему бы тебе не попробовать? Чижик – это Катя. Катя Чижова. – Мама, я больше не могу ничего пробовать! Пирожки с капустой, пирожки с мясом, теперь вот с яблоками. А Светик уплетает и в декрет не собирается. Хороший обмен веществ. – Дочка, я имею в виду – попробовать поменять работу. Неизвестно, кто больше удивился: дочка или Светик. Катя любила свою работу. Она трудилась в архиве. Документов там много, пыли тоже хватает, в приставных лестницах недостатка нет. А вот цифры в ведомости по зарплате похожи на высоту не самой внушительной горы – пять тысяч метров над уровнем моря. В Катином случае пять тысяч рублей – где-то очень далеко до уровня жизни. Конечно, Катя старалась придать внушительности своей смешной зарплате. Писала курсовики за деньги, составляла родословные... – Ну сколько можно пылью дышать в своем подземелье? – не унималась Катина мама. – Попробуй найти себе работу, за которую платят. Света ведь хорошо получает в этой юридической фирме? Правда, Света? – Не жалуюсь, – кивнула та. – Вот и ты могла бы, дочка. Раз есть вакансия. – Нет, вы только представьте! – Светик попыталась сменить тему. – Красная спортивная машина. Такая плоская, что кажется, что в ней не сидят, а лежат. Последний писк! Алекс подарит мне ее, правда, пока не знаю, на какой праздник... Алекс – это завидный Светин жених, руководитель той самой фирмы, где хорошо платят. Конечно, подарит! Сразу видно – не жадный. – Так как насчет вакансии? – Маму Кати не так-то просто было сбить с курса. Для дочери она могла бы пробить дорогу даже во льдах. – Э... видите ли, тетя Маша... У нас в конторе своя специфика, VIP-клиенты, – замялась подруга, совершенно не представляя себе Катю и VIP-ов. – Очень высокие требования. Даже мой талант они оценили не сразу. – Везде своя специфика, – кивнула Катина мама. – Но ты-то ведь, Света, тоже не совсем профессиональный юрист. Вы же с Катенькой вместе учились на историческом. А право у вас было второй специальностью. – Молодые были, глупые. Кому сейчас нужны уроки истории? А вот судятся все кому не лень. Банкиры с вкладчиками, олигархи с женами, промышленники с предпринимателями. Абы кого мы не обслуживаем. Только элиту, – сказала Светик. У нее все всегда самое элитное. Работа, одежда, мужчины, машины. Подруга? Ну вот это вряд ли. Подруга-то – Катя... – Почему бы тебе не попробовать? – Мама посмотрела на дочь ободряюще, словно учила ее ходить. – Ты не можешь упустить такой шанс. Тем более Света замолвит за тебя словечко. * * * Неизвестно, сколько букв было в словечке, которое замолвила за нее подруга, но в юридической фирме «Горчаков и партнеры» Катю встретили холодно. В кабинете, куда ее пригласили, вовсю работал кондиционер. – Валерия Стурова, вице-президент, – представилась элегантная бизнес-леди. Брюнетка, в отличие от Светика. С очень серьезным, в отличие от нее же, взглядом. Ее светло-серый деловой костюм умудрялся не выглядеть скучным. Его оживляли шелковый нежно-сиреневый топ, видневшийся из-под пиджака, и сиреневые туфли на каблуках. – Почему вы хотите у нас работать? Потому что у вас есть вакансия. А у Кати – мама, верящая в чудеса. – Потому что... Ваша фирма очень уважаемая, известная... – забормотала Катя. – Вот поэтому вы и не вписываетесь в наш корпоративный стиль, – перебила госпожа Стурова. – Времена изменились, успешный адвокат – это не унылый тип в костюме и с дипломатом. Мы ведем дела только успешных людей. И сами должны выглядеть успешными. Это касается адвокатов. А их помощницы должны смотреться даже гламурно. – Но я читаю гламурные журналы, – соврала Катя. Стурова посмотрела на нее с сожалением: – Если бы вы их читали, знали бы, что невыбеленный лен – это даже не прошлый, а позапрошлый сезон. Надо же! А Катя подозревала, что такой балахон был моден лет сто тому назад. К нему бы шляпку тех лет – и можно прогуливаться где-нибудь на водах. А оказалось, он еще ого-го! На пенсию рано. – Или у вас в архиве униформа такая? – Валерия презрительно разглядывала то Катю, то ее резюме. – Именно, – кивнула она. – Чтобы пыль не приставала. – А заодно и мужчины. Простите, конечно. Но из-за таких, как вы, мужчины называют женщин тетками. А должны бы – богинями! Катя покраснела. Она никогда не задумывалась, что несет личную ответственность за мужское хамство. Валерия, казалось, не заметила, что почти уничтожила собеседницу морально. – Одеваться вы не умеете, – констатировала она, красиво изогнув безупречно выщипанную бровь. – К тому же право – не ваша основная специальность. Чем вы можете быть нам полезны? – Я пишу кандидатскую диссертацию, – похвасталась Катя. – «Дореволюционное правосудие и дворянство в документах своей эпохи». Валерия Стурова словно лимон проглотила. – Это, безусловно, интересно, Екатерина. Но в России нет прецедентного права. Так что мы живем сегодняшним днем. Убийцы Александра II наших адвокатов не наняли бы. Катя старалась сохранить достоинство, хотя уже начинала трястись мелкой дрожью. От волнения. От холода. Это дама в пиджаке с длинными рукавами и, по всей видимости, в колготках. А Катя-то нет. Ведь лето на дворе. На что она надеялась? Сама подставилась. Явилась со свиным рылом в вегетарианский ресторан. Еще и пальцем ткнули – она не модная и не является лакомым кусочком для всех мужчин, не сможет стать привлекательным лицом фирмы. Как будто человек сам про себя этого не знает! Катя знала, просто считала, что есть вещи поважнее оттенка помады и охоты на кавалеров. Никогда ей здесь не работать. Тут все такое красивое, стильное, дорогое. VIP-клиенты... Мама, конечно, расстроится. – Что ж, приятно было познакомиться, госпожа Чижова. Но вы нам не подходите. * * * – Катенька, золото, что ты делаешь сегодня вечером? – С вами – все что угодно! – чуть было не ответила Катя. Вообще-то, она уже не ждала от сегодняшнего дня ничего хорошего, но с таким мужчиной, который оказался прямо за ней в очереди в супермаркете, она бы не отказалась провести не только вечер, но и всю жизнь. Высокий, темноволосый, загорелый. И легкая небритость, и улыбка немного нахальная. И одет как бы небрежно, но дорого. Джинсы явно дизайнерские, а рубашка лишь на первый взгляд из категории «простенько, но со вкусом». Катя забежала в этот дорогой магазин, чтобы купить коробку конфет. Хотела подсластить свою горькую жизнь. Но с таким мужчиной все время – день открытых дверей на шоколадной фабрике. Она сразу его заметила и следила за ним украдкой. Потому что он не просто мужчина ее мечты: он знакомый мужчина ее мечты. Не ее мужчина, хотя мечта, безусловно, ее. Он жених Светика, который никак не выберет день праздника для обретения спортивной машины. Алексей Горчаков – владелец той самой фирмы, где Катя не будет работать. Влюбиться в жениха подруги! Катя сама не поняла, как с ней случилась эта беда. Светик ей про него все уши прожужжала. Алексей Горчаков – начальник, красив, богат, из этих – из князей. С тех пор, когда Светик начинала жужжать на данную тему, у Кати внутри поднимался трепет, возникал разброд и появлялись непонятные мечты. Это было еще одной причиной, почему она пошла на собеседование. Это же шанс работать вместе не только со Светиком, но и с Горчаковым! Конечно, на служебный роман с боссом она не рассчитывала. Но где-то глубоко в душе все же надеялась. И вот теперь они вместе стоят в очереди в кассу, и он назначает ей свидание! – Как насчет романтического ужина? – упорствовал мужчина ее мечты. Сомнений не осталось. Конечно, это не слишком хорошо по отношению к Светику. И Катя вовсе не похожа на коварную разлучницу. Но друзей много, а любовь одна. Да и то по самым оптимистичным прогнозам. У многих ее знакомых любви – ноль. Нет, она не может упустить свое счастье, как Николай II – престол. С радостной улыбкой она повернулась к мужчине своей мечты и... Прогнозы не оправдались. В ее жизни – ноль любви. Он говорил по сотовому телефону! С какой-то другой Катенькой. – Да, крошка, банька будет, речка будет, шашлык тоже. Как насчет купания при луне? Чем больше русалок, тем лучше! Подружек захвати. Да, Машу и Дашу. Мы заедем за вами в восемь. Джип, серебристый. Пока не поменял. До встречи, зайка! * * * И что Кате теперь делать? Рассказать Светику, что ее жених назначает свидание каким-то... хвостатым? Хотя господин Горчаков сказал: «Мы заедем». Может, Светик тоже любит компот из русалок? Ладно, в любом случае, это не ее дело. Лучше не лезть в чужую жизнь. Особенно если своей нет. Но что на нее нашло? Откуда этот внезапный приступ романтизма? Яблоко от яблони? Мама думает, что ее с распростертыми объятиями ждут в роскошном офисе богатой фирмы. А она вдруг решила, что ТАКОЙ мужчина обратил внимание на нее. Ежу понятно, что она не зайка и никто не увезет ее в серебристом джипе куда подальше... Ладно, проехали. Вернее, прошли. Потому что на метро у Кати денег не осталось. Ее проездной закончился в самый неподходящий момент. Как всегда: или шоколад, или метро. * * * – Где ты ходишь? Чижова, где моя статья про «Методологию архивных исследований купеческой мануфактуры по материалам губернского статистического комитета»? Как – после обеда? Чем ты вообще занимаешься? Тогда уж вместо обеда. Сделал дело – гуляй смело: хоть суп ешь, хоть окрошку. А не сделал – сиди и работай! Катин начальник – Платон Молотов – ненамного старше ее, ниже ростом, но лицо умеет делать значительное. Голос строгий, взгляд хмурый. Так что Катя не решалась сказать ему: статья ваша – вы сами ее и пишите. Писать должны подчиненные, а руководитель – руками водить. Молотов предпочитал водить ими по чьей-нибудь талии. Но Катя не в его вкусе. К счастью. Лучше она целую энциклопедию про купцов сочинит, чем станет хихикать в его кабинете, как Мила. Очень милая девушка, в самом соку. Настоящая зайка. Все лучшее – людям! Поэтому Мила мило улыбалась в читальном зале на выдаче, а Катя горбатилась в полутемном подвале и с риском для жизни тянулась к самым высоким полкам. Даже неплохо, что ее не взяли в эту новомодную контору с корпоративным духом и евродизайном. Здесь как-то роднее и привычнее. Не успела Катя занять свое родное и привычное рабочее место, как зазвонил телефон. Мила спросила: – Чижик, где ты ходишь? – А потом скомандовала: – Прилетай немедленно!.. * * * – Смотри! – гордо сказала Мила и улеглась грудью на стойку, которая вообще-то предназначалась совсем для других раритетов. То, что у нее четвертый размер, было видно и так. Но оказалось, девушка демонстрирует не природную красоту, а рукотворную. У нее на шее красовалось массивное ожерелье. Пять крупных золотистых камней в золоте. – Это янтарь! Слезы солнца. Ухажер подарил. Понятно, что за срочность: Миле захотелось похвастаться. – Красивый – жуть! Ухажер, не янтарь. Впрочем, и янтарь тоже. И небедный. Правда, не бриллианты пока. Но размер впечатляет. Тебе когда-нибудь нечто подобное дарили? Ответ был очевиден, поэтому Катя его не озвучила. – Стильно смотрится! – оценила она, со знанием дела поправив очки, но тут же нахмурилась: – Будь осторожна. В Москве появился янтарный маньяк! – Кто? – вытаращила глаза Мила. – Три дня назад статью читала в «Комсомолке». В темном подъезде напали на молодую женщину. Задушили. И знаешь, чем? Ее же собственной цепочкой с кулоном из янтаря. Пока подозреваемого нет и мотивы неизвестны. Но я подумала: а вдруг все дело в янтаре?.. * * * Потом Кате все-таки пришлось заняться «методологией». Начальник ходил мрачнее тучи. Сегодня был день рождения его жены – день разорения мужа. Мила так и норовила сбежать с работы на свидание. Заведующая читальным залом Нина Федоровна была недовольна сроками выполнения заказов. Так что, действительно, прощай, обед... * * * Статья была готова довольно быстро, но Платон Иванович все равно нашел к чему придраться. Заставил переделывать ссылки на источники: не так оформила, не там черточку поставила. С этим Катя провозилась до конца рабочего дня и ушла с работы одной из последних. Как обычно. На небе вдруг повисла туча, и стал накрапывать дождь. А пакет с зонтом она оставила в своем подвале. Пришлось возвращаться через служебный вход, основной уже закрыли. Катя шла по длинному пустому коридору и думала о том, что еще один день прошел впустую. Она только время потратила на это собеседование, на мечты в том супермаркете, а могла бы диссертацией заняться! Это, похоже, лучшее, что есть в ее жизни. Катей никто не интересуется, а в научной работе будут изложены такие факты, мимо которых пройти не смогут... Стоп! Катя тоже не смогла пройти мимо, потому что услышала в коридоре какой-то шум, приглушенный возглас. Или это у нее в животе от голода урчит? Она сделала еще несколько шагов. Вот опять. – Спасите! Маньяк! – донеслось до нее что-то, похожее на рыдание. Нет, голод таких слов не знает. – Кто здесь? – громко спросила Катя. – Помогите, убивают! – всхлипывали где-то за стеной. – Что такое? Немедленно прекратите убивать! – потребовала она, а у самой мурашки побежали по спине. И зачем она эту статью газетную вспомнила? Накаркала! Нужно кого-нибудь позвать. Но все уже ушли... Какая-то возня происходила за стеной. Катя осторожно подошла к двери с табличкой «Служебное помещение». Да, шорохи и звуки шли явно оттуда. Она дернула дверь. Заперто... – Быстрее же! О, помогите мне, помогите! – умолял женский голос, переходя на хрип. У Кати душа ушла в пятки. Но нельзя же проигнорировать такую отчаянную мольбу! Она налегла на дверь. Откуда только силы взялись? Щеколда поддалась... То, что она увидела, будет долго стоять у нее перед глазами, мешая заснуть. Помещение – небольшая подсобка, где уборщица хранит ведра и швабры. Сейчас там было сильно накурено и пахло как-то неприятно. И среди всего этого милая Мила извивалась под здоровенным детиной, одетым в белое. Он душил ее тем самым янтарным ожерельем. Янтарный маньяк! Как и было обещано... – Прекратите! – заорала Катя в ужасе. – Я вызвала милицию! Вас прямо сейчас арестуют! Здание окружено! Убийца подскочил как ошпаренный. И резко отпустил свою жертву. Даже бросил. И Мила свалилась на пол и со всего маху врезалась головой в батарею, которая оказалась в хозяйственном закутке, видимо, чтобы половые тряпки не мерзли. А маньяк ринулся к Кате. Но та не растерялась. Схватила швабру, захлопнула дверь и просунула палку в ручку. Дверь заходила ходуном. Убийца пытался вырваться из ловушки. Но швабра не сдавалась. Ею делают здесь влажную уборку уже лет 20. «Made in USSR», made из дерева, это вам не какая-то новомодная пластиковая штуковина. Жаль только, что Мила осталась за дверью, в полной власти этого опасного субъекта. Но это лучше, чем если бы Катя стала еще одной жертвой, а ему удалось бы сбежать. Катя и швабра надежно заперли маньяка! 2 «Какой-то ты, маньяк, несексуальный», – сказал поэт. Когда задержанного выводили, в наручниках, Кате пришла на память именно эта строчка. Вообще-то, преступник оказался очень даже ничего. Как мужчина – просто супер. Ничуть не хуже Светкиного любителя русалок, только блондин. То есть с сексуальностью у него все в порядке. А вот с маниакальностью... Разве бывают такие маньяки? Катя их никогда раньше близко не видела, бог миловал, но представляла себе ясно. Неприятный тип со злым взглядом, жалкий и страшный одновременно. Этот же словно сошел с обложки гламурного журнала, в непрочтении которого ее сегодня уличили. Зачем такому нападать на женщин? Любая и так согласится познакомиться с ним поближе. Но, может быть, его привлекают трудности? Катя проводила взглядом милицейскую машину, в которой увезли опасного преступника. Как до этого провожала «скорую помощь» с Милой. Она была жива! Правда, без сознания. Синяки на шее и в других местах, в приличном обществе не стали бы уточнять, в каких. Но это пустяки. Главная опасность – черепно-мозговая травма. – Ну-тс, это вы – очевидец? Катя вздрогнула. Рядом стоял и сверлил ее взглядом невысокий толстенький человечек в черном костюме и с новеньким кожаным кейсом. – Следователь Сильянов, – представился он, – работаю по этому делу. – Екатерина Чижова. Ловлю маньяков на живца и швабру, – не осталась в долгу Катя. – Маньяков? – заинтересовался Сильянов. – Вы думаете, этот интересный блондин нападал и на других женщин? – Не исключено, что он – янтарный маньяк. – В смысле, желтый? Китаец, что ли? А с виду не подумаешь... – Да при чем здесь китайцы? Маньяк душит своих жертв янтарным ожерельем. На прошлой неделе таким образом девушку убили. Сегодня наша Мила еле жива осталась. Боюсь, в столице появился серийный убийца, у которого какие-то проблемы с янтарем... Катя поторопилась выложить все свои мысли по этому поводу. Из прессы она знала, что правоохранительные органы не любят волновать общественность и связывать убийства в серию, до последнего твердят о совпадениях. Но надо же предупредить граждан, вернее, гражданок, чтобы они спрятали свой янтарь в шкатулки. Хотя бы до осени: под пальто все равно не видно. – Очень интересно... – протянул следователь и достал из своего кейса кожаную записную книжку. Катя посмотрела на нее в некоторой растерянности. А где же протокол допроса? С печатями и – «с моих слов записано верно». Она же важный свидетель! – Ерема, опять ты тут вынюхиваешь! – раздался грозный окрик у нее за спиной. – А ну, марш отсюда! Катя повернулась и увидела... точную копию следователя Сильянова. В таком же костюме. Только вместо дорогого дипломата в руках мужчина держал довольно потрепанный портфель. – Следователь Сильянов, – представился двойник и сунул ей под нос удостоверение. – Фома Васильевич Сильянов. А этот субъект – мой брат-близнец, Ерема Сильянов, скандальный журналист. Проникает за милицейское оцепление, пользуясь тем, что дала ему природа. А наши ротозеи в форме документы у него спросить не догадываются, хотя я их столько раз предупреждал! Надеюсь, вы не успели выболтать ему тайну следствия? Катя окончательно растерялась. Что за день такой сегодня? То маньяки, то следователи-двойники! Фома Васильевич решил на улице не топтаться, а пригласил свидетельницу в кабинет директора архива. Господин Молотов, ввиду чрезвычайных событий на вверенной ему территории, так и не попал на день рождения супруги, а маялся в собственной приемной. – Вы понимаете, гражданочка, что, пока Людмила Кострыкина в коме, ваши показания – решающие? – строго спросил настоящий следователь. – В коме? – беспомощно переспросила Катя. Это слово никак не сочеталось с ее энергичной, улыбчивой коллегой. – Вот именно. Так что потерпевшую о произошедшем мы спросить не можем. Но вы утверждаете, что застукали гражданина Черкасского в служебном помещении архива как раз в тот момент, когда он душил гражданку Кострыкину? – Застукала! – кивнула Катя. – Его фамилия Черкасский? И он что, все отрицает? Натворил бед и даже не раскаивается? – Гражданин Черкасский заявил, что имел место несчастный случай, но никак не преступление. Однако от дачи более подробных показаний отказался. Как вы думаете, то, что вы видели, могло оказаться недоразумением? – Этот негодяй душил Милу ее же цепочкой! – возмутилась Катя. – А она звала на помощь. По-моему, тут все предельно ясно. Недоразумением я считаю лишь то, что убийцы, особенно серийные, не стали в свое время жертвами абортов. – Мы проверим причастность гражданина Черкасского к другим преступлениям, – заверил следователь. – А вы, гражданка Чижова, пожалуйста, изложите на бумаге все, что касается нападения на Людмилу Кострыкину. * * * – Надеюсь, ты, Чижова, написала то, что от тебя требовал следователь, без грубых стилистических и орфографических ошибок? – озабоченно спросила Надя Копейкина. Она преподавала русский язык и литературу в местной школе. Днем. А вечером любила зайти попить чайку в Катину кухню. Чем ближе к ватрушкам Катиной мамы, тем лучше. А ее пятилетний сынок Павлик предпочитал место под столом: сидел там и путал всем тапки. – Надь, Мила в больнице, я поймала убийцу. Вообще-то мне было не до орфографии. До сих пор поверить не могу. Ведь это же – не триллер посмотреть по телевизору. Весь этот кошмар случился на самом деле! – А я своим ученикам внушаю, что даже война с терроризмом – не повод сливать «не» с глаголом. Милу, конечно, жалко. Хотя она сама виновата. Все мужикам глазки строила. А кто их знает, этих мужиков? А если это опасные типы со справкой об условно-досрочном освобождении в кармане? Надя из всех мужиков доверяла лишь Толстому и Достоевскому. Особенно после того, как ее медовый месяц с папой Павлика Кириллом закончился, едва начавшись. Супруг предпочел путешествию к морю отдых у родителей в деревне. Причем молодой муж действительно отдыхал, потягивая пивко. А Надя собирала жуков с картошки, полола сорняки, тазами готовила окрошку. Но свекровь все равно недовольно поджимала губы. И скоро все это закончилось. – Мила, как и многие другие, предпочитала карманы с золотыми кредитными карточками, – возразила Катя. – Господи, почему вы говорите о девочке в прошедшем времени?! – всплеснула руками Катина мама. – Бог даст, она выздоровеет. – Конечно, выздоровеет, – энергично закивала Надя. – И поймет, что не в деньгах счастье... – Забавно слышать это от человека по фамилии Копейкина, – хмыкнула Катя. – Была бы ты Долларова, у тебя могло быть совсем другое мировоззрение. – Забавно, что это находит забавным особа, которая до второго класса писала свою фамилию через «ы». Да, Чыжова? Вот со Светиком Катя никогда не спорила. А с Надей они препирались с детского сада. И прийти к однозначному выводу никак не могли. Да, Копейкина расставляла запятые в Катиных научных статьях получше компьютера. Зато Катю ночью разбуди – назовет хоть год свадьбы Пушкина, хоть век разводов Генриха Восьмого. А Надя из цифр запоминала только свою зарплату, она больше по буквам специализировалась. Хотя Катя и дружила с обеими, Светик и Надя друг друга не переносили. Да и внешне они – отнюдь не братья Сильяновы. Надя – серьезная такая дама, полноватая, с пристальным учительским взглядом. – Нет, ну кто бы мог подумать! Преступление в таком солидном учреждении, – сокрушалась мама, подкладывая Наде добавки. – Официальном, можно сказать, месте, культурном. К вам же профессора, кандидаты, аспиранты ходят, а не всякий сброд. Это же не темный переулок! Или у вас там темно и страшно? Надо постоянно оглядываться? Может, тебе купить газовый баллончик? Ох, я сердцем чувствовала, что тебе пора менять работу. Как прошло собеседование, Чижик? – Нормально, мама. Но там уже взяли человека. Вот если бы я раньше пришла... Вполне невинная отговорка. В том, что у дочки не будет перспективной работы, виновато время, а не Катина никчемность и то, что она никому там не понравилась. А время – это страшная сила. С ним не поспоришь, если ты не пирамида. – Ну и ладно. – Надя даже повеселела. – Я была уверена, что Чижова не променяет свою науку на эти корпоративные штучки. Не стал бы Чехов писать сценарии для сериалов, а Бетховен – аккомпанировать Диме Билану... – Чехов – это хорошо. Наука – это хорошо. Но надо же, девочки, как-то жизнь свою устраивать, – вздохнула мама. – А у нас все устроено, – не сомневалась Надежда, извлекая Павлика из-под стола к себе на колени. – Живем не хуже других. Особенно в каникулы. Вишня в этом году уродилась. Варенья наварили. Я вам, тетя Маша, завтра еще одну банку принесу... Женский разговор на кухне про варенье. Обычный летний вечер. Даже не верится, что существует зло. Что теперь, идя по коридору архива, Катя будет оглядываться и бояться. Что буквально час тому назад она боролась с маньяком. Сегодняшний день прошел не зря! На одного преступника на улицах города и в коридорах архива стало меньше. Если честно, она не ожидала от себя такого. Даже почти не растерялась, хотя ей было очень страшно.... Катины размышления прервал настойчивый звонок в дверь. Половина одиннадцатого. Мама метнулась в прихожую, ожидая, что это явился папа и, как обычно, навеселе. Но из коридора поплыл вовсе не запах перегара. Этот аромат говорил: «Духи надо покупать в Париже, а смокинги – в Лондоне. И никак не наоборот!» В Катину кухню ворвалась Светик. Второй раз за неделю. Что-то она зачастила в их скромное жилище. Обычно она забегает не из чувства дружбы, а к Катиной маме: та – портниха, причем очень неплохая. Конечно, Светик не одевается у подмосковной портнихи. Просто у красавицы-блондинки какой-то нестандартный изгиб спины, и Катина мама подгоняет пиджаки от «Hermes» и юбки от «Gucci» по ее нестандартно-идеальной фигуре. Но эта тайна страшнее атомной войны... – Как ты могла? – с ходу набросилась на Катю Светик. – Зачем ты сделала это? Господи, что еще случилось? Она прочла мысли подруги насчет своего жениха? Она думает – Катя проговорилась на собеседовании, что ей помогает Света? – Зачем ты посадила Олега? – выпалила Светик, и ее каблучки стукнули от возмущения. – Какого Олега? – Катя ничего не понимала. – Надеюсь, Вещего? – встряла Надежда. – Олега Черкасского! – Светик даже не взглянула в ее сторону. Все молнии из ее глаз, подведенных тушью, как у Пенелопы Крус, достались Кате. – Ты хоть знаешь, кто это? Это же зять министра! – На минуточку: Вещий Олег был Киевским князем. И это покруче министра будет, – заверила ее Надя. – Какой Олег? Какой зять? – Катя хлопала глазами. – Ты посадила Олега Черкасского – а он входит в сотню самых богатых людей России моложе сорока! Известный ресторатор, почти женат на дочери министра... – Куда я его посадила? – В тюрьму! – Господи, так это янтарный маньяк?! – догадалась Катя. – Зачем же человек «из сотни» душит девушек? – Ты что, с ума сошла?! Никого он не душит. Это все наветы! – ни на секунду не усомнилась гостья. – Он наш постоянный клиент. Были гражданские споры, но уголовщина – никогда! – Светик, я своими глазами видела. Девушка после общения с ним оказалась в коме. Именно поэтому твоего богача отвезли в тюрьму. – Этого не может быть! Не знаю, что ты там видела. Это все равно что подозревать владельца «Челси» в карманной краже. Чего вы от него хотите? – прищурилась Светик. – Вы с этой девицей заманили его, решили оклеветать, посадить, чтобы выманить денег? – На минуточку: эта девица – в коме, она может умереть. Зачем покойнице деньги? Думаешь, в аду есть VIP-номера? – хмыкнула Надежда. – Мама, что такое кома? – громко поинтересовался Павлик. – И что такое ад? – Светик, ты ребенка пугаешь, – засуетилась тетя Маша. – Успокойся, выпей чайку. Ты думаешь, если он богатый, значит, не может быть маньяком? Очень даже может. Он, наверное, решил: мне все позволено, если что – заплачу кому надо. А теперь пусть отвечает за свои поступки. Павлик, за свои поступки всегда приходится отвечать! – Нет, это пусть Катенька ответит: сколько она хочет? – потребовала Светик. – Его родственники готовы заплатить... – За что? – За то, чтобы ты изменила показания. Олег просто зашел в архив навести справки о дворянских корнях. Девица эта решила помыть полы. Упала, ударилась головой о батарею. Ты позвала на помощь, Олег пришел. А потом ты в припадке необъяснимого идиотизма заперла его в этой подсобке и вызвала милицию. Отличный сценарий для театра абсурда. – Я не идиотка! – твердо заявила Катя. – Я видела, что он ее душил. Светик громко вздохнула и вдруг переменилась в лице. Как-то подобрела, села рядом с Катей, положила руку на плечо. – Ну подумай сама, зачем ему это? Олег может купить весь ваш архив вместе с крысами и устроить там специальную вечеринку. Для дам, которым нравится, когда их душат. Кать, у тебя зрение – минус пять. Что ты могла видеть? Показалось тебе! Очки упали, наверное? Ты же все время их роняешь. Ты перепугалась. Не так все поняла. Ты подумай, всем ведь хорошо будет! И тебе заплатят, и девчонке этой дадут на лечение. Но Катя знала, что хорошо не будет. Миле сейчас плохо. А та, другая девушка, вообще умерла! Какая разница, сколько у преступника денег? Он должен сидеть в тюрьме. – Если он маньяк, он может снова кого-нибудь убить, – сказала Катя. – Да не маньяк он, – замотала головой Светик. – Не убьет он никого! Министр к нему охрану приставит. – Дочка, а ты действительно видела, что он напал на Милу? Как-то не вяжется это. Все-таки богатый, серьезный человек, знакомый Светланы... Светик была так категорична, что все-таки смогла поселить сомнение в душе Катиной мамы. Катя тоже заметила, конечно, что парень не похож на маньяка. Но она же слышала крики Милы о помощи и видела, как он ее ДУШИЛ. Не падали у нее очки, сидели на носу, как приклеенные. И никакой вечеринки с крысами в их архиве не было и не будет! И галлюцинациями она не страдает. – Среди богачей как раз полно убийц. – Надежда в кои-то веки не стала спорить с подругой. – Чуть что не по ним – конкурента могут заказать, нанять киллера для неверной жены. Странно, конечно, что этот – сам... Так, может, он от этого кайф ловит? – Света, я не изменю показаний. Следствие разберется, как все было на самом деле, – приняла Катя решение. – Ты же сама законы знаешь. – Ну ты точно дальше собственного носа не видишь, Катерина! Дождешься от следствия честности при такой зарплате. А у Олега полно недоброжелателей. Про министра я вообще молчу. Парня подставили! Бери деньги, не выпендривайся, – не скрывала раздражения Светик. – Врать нехорошо, – неожиданно для всех изрек Павлик. – Устами младенца, – обрадовалась неожиданной поддержке Катя. Надя с Павликом засобирались домой, мальчику пора было спать. И Кирилл вот-вот придет с работы и потребует суп. Только ближе к полуночи Светик поняла, что исчерпала свои аргументы, и хотела уйти, не прощаясь, но в дверях напоролась на Катиного папу. Он с ней сначала минут десять здоровался, потом еще десять минут повторял: «До свидания! А помнишь, как моя Катька победила на олимпиаде в 8-м классе?» Светик не помнила, и вообще, она была занята другим. Пыталась не принюхиваться к степени алкоголизации собеседника. – Мне бежать надо, дядя Вова. У меня еще встреча в клубе. И не помните мне одежду, фотографы тоже в клуб ходят... Кате и ее маме хотелось сквозь землю провалиться. Но, с другой стороны, Светик сама виновата. Вернее, ее отец. Раньше он работал вместе с Катиным папой, оба даже административно-хозяйственные посты на подмосковном заводе занимали. А потом Светин папаша стал Катиного подпаивать, чтобы на его место пролезть. Так что Катин отец давно на пенсии. А Светин – еще в обойме. Одним словом, спать Катя легла уже сегодня. А вставать ей – в шесть утра. Она и встала. И бегом побежала на остановку. Но, видимо, недосып сказался: на работу она опять опоздала... * * * «Зэк» – высветилось на экране мобильника Алексея Горчакова. – Привет, невольник, как тюрьма? – поинтересовался Алексей. Его машина стояла в привычной утренней пробке, так что можно было спокойно поговорить без ущерба для правил дорожного движения. – Здесь пока не объявили день открытых дверей, – усмехнулся Олег Черкасский. – Кстати, это не совсем тюрьма. Это больничка. У меня вдруг случилось внезапное обострение очень опасной болезни. Так что теперь – одноместная палата, симпатичная медсестра, при желании – даже «колеса». Везде можно устроиться, были бы деньги. Если же их нет, банальный визит в поликлинику превращается в муку. Так что ура богатству! А что у вас? Новости не обнадеживали. – У Светика – полный провал, – сообщил Горчаков. – Банкомата из нее не вышло. Ей посоветовали подавиться своими деньгами. И никакого «ура». – Может, мало предложила? – Это не тот вариант, Олег. Они там бедные, но гордые. – Такое бывает? Тогда переходим к плану?Б?. Приручить тигрицу можно не только мясом, но и лаской. Конечно, наша девица больше похожа на облезлую кошку. Но чего не сделаешь ради друга, правда, Лешка? – Мы рассматриваем и другие возможности, Олег. – Хотите киллера нанять? Мое предложение гораздо гуманнее. К тому же ты развлечешься. – Не уверен, – покачал головой Горчаков. – Я тебя не узнаю, приятель, – удивился Черкасский. – Это же некое разнообразие. Сколько можно длинноногих и смазливых выбирать? Помнишь нашу вечеринку на троих с негритянкой? По-моему, было очень даже горячо... – Было очень много водки, – напомнил Алексей. – Хочешь, я подарю тебе водочный завод? Только вытащите меня отсюда. * * * – Дожили! Раньше уголовные дела у нас на полках пылились, а теперь наши полки в уголовное дело попадут. А если не полки, то коридор – точно, – вздохнула заведующая читальным залом, Нина Федоровна. – Бедная Мила... – Нечего маньяков провоцировать, юбки короткие носить, – проворчал директор архива. – И сигнализация не помогла. Зачем вообще на нее тратились? И ты, Чижова, опоздала. Думаешь, поймала маньяка, так можно теперь на работу не ходить? У меня конференция на носу, а она где-то гуляет. Кто будет собирать материал для доклада «Документирование единиц хранения, оказавшихся вне описи»? Пушкин? – Значит, вас, Катенька, на конференцию пригласили? Поздравляю! – обрадовалась Нина Федоровна. – Не меня, – уточнила Катя. – Платона Ивановича. – Тогда при чем тут вы и Пушкин? Кто докладывать будет, тому и материал собирать. – Вот именно, – как-то вдруг растерялся Платон Молотов. – Мне позвонить надо. Срочно. В министерство... – Катенька, хотите чаю? – подмигнула тетя Нина. Если представить себе архивного работника, то получится Нина Федоровна, вернее, тетя Нина. Полноватая дама за 50, неброско одетая, с волосами, собранными в пучок, и с добрыми глазами. Ну и что, что на дворе XXI век, и микрофиши заменяют сканированием документов? Ну и что, что теперь не нужно ломать глаза и спину, переписывая поблекшие бумаги, достаточно эффектно щелкнуть цифровым фотоаппаратом? Тетя Нина зимой по-прежнему куталась в шаль и пила чай не из электрического чайника, а из электрического самовара. Чай она заваривала с ромашкой и мятой, что в свете последних событий оказалось весьма кстати. А еще тетя Нина никуда не торопилась. Так что и Катя получила передышку. Опоздаешь тут! Если после охоты на маньяка и допросов тебя еще до полуночи пытались напугать, подкупить, разжалобить... – И не говори, милочка, ты вчера такое пережила, – кивнула тетя Нина. – Ой, прости, не буду тебя, от греха, так называть. Наша Милочка – в реанимации. Я с утра звонила. Без сознания и без изменений. – Хотя бы не хуже, – попыталась найти позитив Катя. Хотя на душе было муторно. Сколько ни откладывай, а от «единиц хранения» ей не уйти. Катя подавила вздох и целый час честно листала толстенные нудные книжки. А потом вдруг ожил ее мобильник. Она вздрогнула и чуть не уронила с носа очки. Звонят ей редко. Разве что мама, если совсем поздно, а дочери нет дома. Это была не мама. – Екатерина? Это Валерия Стурова. Мы тут подумали и решили, вы нам подходите. Мы берем вас на работу. 3 Катя поверила не сразу. Но сегодня не первое апреля. И это действительно была госпожа Стурова. – Завтра в полдень мы ждем вас в офисе, – Валерия Стурова говорила вполне серьезно. В полдень? Не очень-то они торопятся на работу. Вау! Наконец-то Катя поспит до девяти. Она всегда удивлялась, почему все, как сговорились, и Работают, и учатся с 8 утра. Дурацкая цифра. Как 8 пальцев на руках. В результате – все заспанные и злые. К Кате, например, ценные идеи приходят под вечер. Так вот что такое гламур! Если и она перестанет вставать с петухами, может быть, тоже будет всегда мила и весела, как подруга Светик. Вот только подруги ли они еще? Катя же посадила парня из ее любимой «сотни». Неудивительно, если Светик с ней перестанет здороваться. И как раз теперь, когда им работать вместе. Катя и Светик в одном кабинете... Валенок – и «Моноло Бланик»! Самогон – и «Вдова Клико»! А вдруг такое возможно? Вдруг путь к успеху – это не беговая дорожка для красивых стройных блондинок? А широкая такая мостовая, где поместятся и совершенно обычные девушки? Неглупые. Готовые работать даже с 8 утра... * * * Мама поверила сразу и заставила Катю надеть к джинсам креативную рубашку: белоснежную, на шнуровке вместо пуговиц, с изящным вырезом на груди. Мама нашла выкройку в модном журнале, специально сшила для такого случая. Конечно, в архиве эта рубашка через час стала бы серой, стоило лишь Кате слегка приобнять хоть одну единицу хранения. Но в архиве был срочно взят месяц отпуска, который вообще-то планировался на осень. Из-за чего Платон Иванович впал в пучину гнева и неблагородной Ярости. – Одна в коме! Другая гулять собралась! – вопил он, явно мечтая поменять Катю с Милой местами. – А кто работать будет? Пушкин?! Он посмотрел на Катю так, словно это она была виновата в том, что даже Пушкин не сможет нести архивную вахту. Будто она специально наняла Дантеса, чтобы поэт не смог. Новые коллеги – как дворовые псы. Никогда не знаешь, завиляют они хвостами или зарычат. На Катю обычно рычали. Но, зайдя в первый же день в лифт своего нового офиса, она столкнулась со старой знакомой. Вернее, с молодой и прекрасной – со Светиком. – Милая блузочка, – зевая, кивнула она в Катину сторону. – Только белый цвет – тоска. Сюда бы подошло что-нибудь бирюзовое. Кстати, можешь меня не благодарить. Это тебе наплевать на мои просьбы и советы, а я вот приложила максимум усилий! Правда, если знать, куда именно прикладывать, бывает даже приятно. Она мечтательно улыбнулась. – Ты все-таки замолвила за меня словечко перед Валерией? – не поверила Катя. Ничего себе! Светик не злится, а помогает. Как будто и не было долгого и ожесточенного спора в Катиной кухне. – Вот еще, буду я тратить время на эту дамочку, которая воображает себя крутым начальником. Но у меня есть прямой доступ к начальнику покруче, – не стала скрывать девушка. – Ты попросила Алексея Горчакова взять меня на работу? Катя не могла припомнить, чтобы Светик хоть раз напряглась ради нее. – Ну-у, в ход пошли не только слова. – Подруга многозначительно помолчала. – Я совершенно не выспалась. Но теперь твоя мама должна быть довольна, а госпожа Стурова – наоборот... – Спасибо тебе, – сказала Катя, хотя так и не поняла: Светик сделала это для нее или вопреки Валерии? – Всегда пожалуйста, – небрежно кивнула Светик. – Кстати, тебе надо сменить туфли. Твоя обувь подойдет, только если хочешь, чтобы тебя считали карлицей. – У меня нормальный средний рост, – не слишком уверенно возразила Катя. – Не позорь меня, носи каблуки! Но тогда ее сочтут хромой, причем на обе ноги. – Проходи! – Светик распахнула перед новой коллегой стеклянную дверь кабинета. Одного на двоих. В светлых тонах, со столами не прямоугольной, а изогнутой формы, со стильными черно-белыми фотографиями Рима и Парижа на стенах. – Мое рабочее место у окна. Твое – у двери, – объяснила подруга. – Ровно в полдень – планерка, где собираются все помощницы и адвокаты, не занятые в процессах. В остальное время можно делать что хочешь. Но в 12.00 нужно явиться пред светлые очи госпожи Стуровой. Получить задание и на следующий день на планерке доложить о его выполнении. Пошли, мы уже опаздываем. * * * Катя нервничала. Мало того что она не соответствует корпоративному духу, так еще и посадила одного из клиентов! Наверное, адвокаты этой фирмы будут защищать Черкасского, а на Катю станут неободрительно коситься. Хотя, с другой стороны, она им работы подкинула. К счастью, на Катю почти никто не смотрел. Дворовые псы были заняты дележкой кости – обсуждением ближайших планов. – Марта, мы готовим иск против папарацци. Посмотрите в Конституции насчет неприкосновенности личной жизни. В законе о средствах массовой информации проверьте все, что касается согласия на фотосъемку – требуется ли оно в общественных местах, – распорядилась Валерия. – Марта – это псевдоним. Машка она! Но с тех пор, как стала специализироваться на светской жизни, просит называть ее Мартой, – прокомментировала на ухо Кате Светик. – Влад, снимки нужно переделать. Поцелуй мужа клиентки с любовницей почти не видно из-за машины. Ничего себе! Готовят иск против папарацци, а сами тоже вторгаются в частную жизнь! Интересы клиента... – Влад – классный фотограф, – сообщила Светик. – Даже из тебя, Кэт, сможет модель сделать. Кэт? Это как Марта вместо Маши? Похоже, ей придется поменять не только гардероб. – Танка или самолета? – уточнила Катя. – Что? – Модель танка или самолета? Вице-президент неодобрительно взглянула в их сторону. Словно удивилась – что Катя вообще тут делает? Но потом вспомнила и представила новенькую собравшимся: – Екатерина Чижова – новый сотрудник. Помощница, будет работать вместе со Светланой. Только хочу заранее предупредить вас, Екатерина, что задания нужно выполнять в срок! Причины задержки типа: «Сломала ноготь – не могла печатать» или «В „Шанель“ была распродажа – кто угодно ошалеет», – не принимаются. Все, кроме Светика, улыбнулись. Похоже, между хорошенькой блондинкой и очаровательной брюнеткой идет настоящая война. А на линии огня оказалась Катя. Удачная позиция для начала карьеры, ничего не скажешь... * * * Кате поручили дело о дорожно-транспортном происшествии вперемешку с разводом. Жена вылетела из машины на полном ходу, сломала руку. Заявила, что они находились на грани развода, и муж пытался вытолкнуть ее из машины и из своей жизни. Она потребовала привлечь его за покушение на убийство. Но потом передумала. Видимо, раздел имущества прошел без эксцессов. Супруг же утверждал: несчастный случай, дверца внезапно открылась, а жена была не пристегнута. Он известный продюсер, история попала в газеты. Однако у автомобилей такого класса дверцы случайно не открываются. Репутации элитного автосалона был нанесен ущерб. Они подали иск в суд и намеревались доказать, что супруг все-таки приложил руку к сломанной конечности жены. Кате было поручено для начала изучить статистику подобных происшествий. Случай – из ряда вон. Или действительно – пристегиваться надо... Хотя госпожа Стурова и скривилась при упоминании о Катиной диссертации, «Дореволюционное правосудие» – это кладезь информации. Все эти графья, князья, поэты и министры судились, вступали в наследство, делили имущество, избирались мировыми судьями. Да и уголовщина раньше была разнообразнее, чем в известной формуле «украл – выпил – в тюрьму». * * * – Золото, раздевайся быстрее. У нас всего полчаса! Катя вздрогнула от неожиданности. В ее кабинете без стука появилось... белье. Комплект явно не из дешевых. Черное прозрачное белье, не скрывающее ничего. С тремя огромными клубниками на самых интересных местах. Пошлее – только анекдоты про Ржевского... Белье возникло не само по себе. Его просунул в дверной проем Алексей Горчаков – шеф, жених, князь. Потом он зашел и сам и явно удивился отсутствию в кабинете Светика и присутствию Кати. Удивился, но не очень-то смутился. С легкостью перешел на деловой тон: – Извините, мне необходимо обсудить со Светланой Львовной новую коллекцию белья от «La Perla». Оно проходит по делу о порнографии. Обсудить, как же! Парню явно не терпелось примерить это фруктовое безобразие на Светика. Правда, если в качестве сливок к этой клубнике прилагается такой красивый мужчина... – Светлана Львовна вышла, – проблеяла Катя, то ли завидуя, то ли осуждая. – Куда? Вообще-то, коллега в рабочее время отправилась поплавать в бассейне. Шефу это не слишком понравится, а вот шеф-жених посмотрел бы на это сквозь пальцы, если бы не одно «но». Пять минут назад Светик позвонила Кате и сообщила, что ее на водной дорожке обрызгал какой-то здоровяк в плавках от «Версаче» и, чтобы загладить свою вину, теперь он ведет ее обедать в какое-то «Джанго» или «Джун Го» – Катя точно не поняла. Обычно люди задерживаются на работе. Светик умудрялась задерживаться вне работы. – У нее какая-то важная встреча... – забормотала Катя. – Алексей Горчаков – президент юридической фирмы «Горчаков и партнеры». – Босс вспомнил о происхождении и хороших манерах и вопросительно посмотрел на Катю. – Екатерина Чижова. Я сегодня здесь первый день... – Главное, чтобы не последний, – усмехнулся он. Это угроза? Пары минут хватило, чтобы шеф понял, что Катя здесь нужна, как соринка в глазу? Ей стало совсем неуютно. Захотелось убежать и спрятаться обратно в архив. – Это шутка, Катенька, – пришлось уточнить Горчакову. – Я так и поняла, – пришлось улыбнуться ей. И тут послышалась знакомая с детства песенка: «Какое небо голубое, мы не сторонники разбоя...» Мобильник Горчакова пел голосом лисы Алисы. – Да, Светик! – жизнерадостно произнес в трубку Алексей. – Где ты сейчас, золото? За столом? Интересно, за каким? За рабочим? Он выразительно посмотрел на стол у окна. – Милая, я как раз в твоем кабинете, – заявил он. – И у меня есть для тебя подарок! Нет, дорогая, это не норковая шубка. И не ключи от «Феррари». Пока... Ах, ты все-таки за столом, но не за рабочим? Я тебя не так понял? Ты за рабочим столом в библиотеке? В читальном зале? Делаешь выписки из Трудового кодекса? Но все законы есть у тебя в компьютере. Ах, компьютер завис? Конечно, увидимся позже... Алексей Горчаков убрал телефон в карман и подмигнул Кате. – Ну а вы чем занимаетесь? – Мужем, который выбросил жену из экипажа на полном ходу. – Из экипажа? – В нашем случае – из машины, но исторические примеры не помешают. Графиня Астен-Сакен... Речь можно начать как-нибудь позавлекательнее: «Быть графиней – не значит гулять по усадьбе в шляпке и падать в обморок при виде гусарских усов...» Пусть будут образы, пусть будет история. Для солидности. – Что ж, интересный подход, – оценил начальник. – У нас, конечно, не прецедентное право, но исторический подход свидетельствует о хорошей подготовке адвоката к процессу. А не так – прибежал, за пять минут дело изучил и бормочет нечто невнятное. Это произведет впечатление, если не на судью, то на клиентов. * * * Светик нарисовалась к пяти часам. И выглядела как Багира после удачной охоты. – Хорошо быть красивой женщиной, – изрекла она. – И очень вкусно! «Не знаю, – подумала Катя, – не пробовала». И только тут вспомнила, что опять пропустила обед. Во-первых, у нее сегодня был непривычно поздний завтрак. Во-вторых, визит шефа и особенно его похвала заставили ее забыть обо всем и предаться мечтам. Вот была бы Катя – не Катя, а модель для рекламы белья! Вся такая загорелая, уверенная в собственной неотразимости, а не бледная моль в белой рубашке, которой только противогазы рекламировать. Хотя что прибедняться: Катя не хуже других. Но и не лучше. А в современном офисе это особенно чувствуется. – Это мой шанс! – заявила Светик. – Его зовут Петр. У него своя авиакомпания, а я очень люблю летать к морю... Какой еще Петр? У подруги ведь роман с их общим боссом. – Подожди, а как же Алексей? – изумилась Катя. – Ну я же и говорю! Петр – мой шанс стать женой Алекса. Кэт, ты же знаешь, с тех пор как мне исполнилось шестнадцать, на мне всегда кто-нибудь хотел жениться. Но я не из тех, кто хватает первое попавшееся. Зачем мне парни из соседнего двора? Зачем доктора наук из нашего с тобой вуза? Мне профессорской зарплаты даже на колготки не хватит. Нет, я была терпелива – и дождалась! Мне нужен Алексей Горчаков. Мне уже скоро тридцатник. Пора свить семейное гнездышко где-нибудь на Рублевке. А Алекс, как назло, в загс не спешит... Ну и ну! Оказывается, и у Светика не все так лучезарно. Что уж говорить о других... Кате тут точно нечего ловить. Сидела бы в своем архиве, не смешила бы народ. Кто был никем – тот стал ничем... – И семейке Алекса подавай какую-нибудь графиню, – продолжила исповедь подруга, – на худой конец, дочь министра. Но с семейкой я как-нибудь справлюсь. Во всяком случае, его дворянская бабушка от меня в восторге. А вот что с ним-то делать? Как окольцевать? – Орнитологи окольцовывают, правда, только птиц, – зачем-то сказала Катя. Как будто в книгах по орнитологии можно было получить дельный совет на интересующую Светика тему. – Я и без птиц справлюсь, – отмахнулась она. – Петр появился очень кстати. Нырнул с разбегу, обдал брызгами, как какой-нибудь кит. Я ему и сказала все что думала. А он извинился, наговорил кучу комплиментов мне и моему купальнику и пригласил в ресторан. Хорошо посидели. Он как раз разводится с женой и не знает, с кем теперь своими миллионами делиться. Правда, внешне он не очень. С пузиком, и уже к пятидесяти. Но на время сойдет. Пусть Алекс помучается, поревнует. Поймет наконец: если и дальше будет тянуть со свадьбой, упустит свою золотую рыбку! «Не хочу я в этот аквариум, – про себя вздохнула Катя. – Он обманывает ее с русалками, она его – с китом. И при этом они – сладкая парочка, всем на зависть, любовь-морковь. Это и есть гламур?» * * * Столь же неожиданно, как недавно белье, в их кабинете появилась пицца. Сначала зашел посыльный с коробкой, а следом Марта. – Кто Чижова? – деловито спросил парень в униформе. – Распишитесь за доставку. С вас 300 рублей. Это еще что такое? В кошельке у Кати – всего сотня. Она же первый день работает. Да и не заказывала она никакой пиццы... – Я ничего не заказывала! – вслух повторила Катя. – Как же, тут написано. Екатерина Чижова, фирма «Горчаков и партнеры», адрес, телефон. Ваши? – Наши, – кивнула Светик. – Но пиццу у нас не едят. Мы, знаете ли, фрукты предпочитаем. – Хотя ты, Чижова, ходячий скелет, – встряла Марта. – Тебе можно. – Но я не заказывала пиццу! – Заказала и забыла, с кем не бывает, – пожала плечами Марта. – Я все время все забываю. Вот вчера записалась в салон на завивку ресниц, и тут же время сеанса выветрилось из головы. Хорошо, что они сами позвонили, напомнили... – Ты в каком салоне делаешь? – оживилась Светик. Марта ответила. – И я тоже. Контурный макияж у них – супер... Завивка ресниц?! И у Кати, и у посыльного глаза округлились безо всякого контурного макияжа. Но как же Катя могла заказать пиццу, если у нее нет трехсот рублей? Бред какой-то. Причем очень дорогой. Это или дурацкая шутка, или в пиццерии что-то перепутали. Краснея и бледнея, Катя попросила у Светика триста рублей в долг. – У меня только тысячные купюры, – сказала та. К счастью, у посыльного оказалась сдача. К счастью? В первый же рабочий день Катя выставила себя ненормальной обжорой, которая заказывает пиццу, не имея возможности за нее расплатиться, и тут же забывает об этом. * * * Еще вчера Кате позвонил следователь Сильянов и пригласил зайти сегодня для очередной дачи показаний. Так что, съев треть пиццы (не выкидывать же) и подготовив статистику выпадения из транспортных средств, начиная с XIX века, Катя потащилась в прокуратуру. Но речь на допросе пошла вовсе не о маньяке. – Ну, гражданка Чижова, – следователь сверлил Катю взглядом, как сверхскоростная дрель. – Признавайтесь: в детстве вы, наверное, лазили по деревьям, падали, получали черепно-мозговые травмы? – Я?! Да я все детство на диване с книжкой просидела, глаза вот испортила. – Депрессиями страдаете? – не унимался Фома Сильянов. – Я навел справки: живете вы с родителями, замуж вас никто не берет. Наверное, пьете антидепрессанты, не думая о побочных эффектах? Что за вмешательство в ее личную жизнь? Надо позвонить Марте, уточнить насчет Конституции. История – вот ее антидепрессант! Многие великие были несчастны в любви. Жана д?Арк прекрасно обходилась без мужчин. А единственная, кого не смог победить Суворов, – его собственная жена. Княжна Варвара Прозоровская, которая исправно наставляла мужу рога. Так что Катя – в неплохой компании, но ее собеседник, похоже, этого не знал. – Не удивлюсь, если у вас бывают провалы в памяти, – наседал он. – Не было до сегодняшнего дня. Эта глупость с пиццей! – С какой пиццей? Пришлось рассказать. – И как после этого я могу вам верить? – вопросил следователь. Катя ничего не понимала. Она поймала убийцу, выполнила свой гражданский долг! И в благодарность за это следователь наводит справки, копается в ее биографии, делает оскорбительные выводы. – Я не преступница, я свидетельница! – напомнила Катя. – Вот именно. Единственная пока свидетельница. Потерпевшая до сих пор в коме. На ваших показаниях строится обвинение в покушении на убийство. Поэтому мы должны узнать о вас все. Вдруг вы прирожденная лгунья или за что-то обижены на Олега Черкасского? Похоже, правоохранительные органы тоже не верят, что человек из VIP-тусовки оказался маньяком. Или это министр зародил в них сомнения? Или спонсорская помощь, которую задержанный оказал оперативно-следственной группе? – Так что я буду пристально за вами наблюдать, гражданка Чижова. Тем более что, по словам Олега Черкасского, это вы хотели убить Людмилу Кострыкину! 4 Возмущение вскипело, как чайник. Переполнило, как толпа – стадион. Хлынуло на Катю, как большая и очень соленая волна. Защипало в глазах и в горле. Вот это новости! Душитель не только не раскаивается, он ищет, на кого бы спихнуть свое преступление. Нет – уже нашел. Катя хотела убить Милу? Ну, тогда Ирак – рай для туристов. – Что за бред?! – воскликнула Катя. – Действительно, неожиданное заявление, – согласился следователь Сильянов. – Но, с другой стороны, вы оба были на месте преступления. Конечно, мужчину скорее заподозрят в агрессии и насилии, чем барышню вроде вас. Но вы хорошо знакомы с гражданкой Кострыкиной. А где знакомство, там и ссоры. А где ссоры, там и драки. А где драки, там и тяжкие телесные... Гражданин же Черкасский – человек в архиве посторонний. Зашел по своим делам. Вдруг услышал женский крик. «Помогите, спасите!» – и все такое. Отправился на зов. Увидел вас, склонившуюся над бездыханным телом гражданки Кострыкиной. Попытался оказать первую помощь вышеназванной гражданке, с этой целью и вошел в подсобку. Вы же оттуда коварно выскочили и заперли потерпевшую и добровольного помощника. После чего вызвали милицию и заявили, будто это именно посторонний человек приложил жертву головой о батарею. Ваше слово против его. – Да что вы такое говорите! Все было с точностью до наоборот. Вы же знаете! Катя же все изложила на допросе, в деталях и красках. Но, видимо, следователь оказался дальтоником. – Откуда мне знать? – пожал плечами он. – Потерпевшая в коме, а потому молчит. Других свидетелей нет. Видеокамерами коридоры вашего архива не оборудованы. – Да зачем мне нападать на Милу? В страшном сне такое не привидится! Ей пора нанимать адвоката? Жаль, на Алексея Горчакова денег не хватит. – Ну-у, у меня есть сведения, что вы гражданке Кострыкиной завидовали. Еще бы, у нее столько ухажеров, дорогие подарки дарят. А у вас, я извиняюсь, одна диссертация, и та в проекте. Девушка вам как подруге показала янтарное ожерелье. Вы же ей так прямо и заявили: берегись, ожерелье может превратиться в удавку. Угроза, да еще при свидетелях. – Да я же просто так! В газете прочитала. Там янтарь. И тут янтарь. – Кате хотелось плакать, хотя обвинения были настолько притянуты за уши, что это выглядело даже смешно. – Я ей не угрожала, бог с вами, статью пересказала... – Ага, статью Уголовного кодекса РФ – «Угроза убийством». А затем, дождавшись окончания трудового дня и подкараулив коллегу в коридоре, вы от слов перешли к делу. Опять же уголовному. – Да нет же! Это я бросилась на зов. Черкасский Милу душил, а я ее спасти хотела! Почему вы ему верите? Ведь он дал другие показания. – Он говорил о недоразумении, – напомнил Сильянов. – Без пояснений. Видимо, оторопел от вашего коварства. В шоке находился. – Вы ему верите, Фома Васильевич, потому что у него денег много! – не выдержала Катя. – За деньги любой Фома – Верующий... Следователь Сильянов стал еще строже и суше. – Опять клевета, – погрозил он Кате пальцем. – Во взяточничестве обвиняете? Если Черкасский такой же убийца, как я взяточник, вам несдобровать! Вижу, явки с повинной от вас не дождешься, гражданка Чижова. Но предупреждаю: мы оставляем вас на подозрении и под подпиской о невыезде. Надеюсь, за границу в ближайшее время не собираетесь? Если вздумаете поменять место жительства, сообщите. – Да не собираюсь я ничего менять и никуда сбегать, – заверила Катя, мечтая об эмиграции в страну социальной справедливости. Но где такую взять? – Очень скоро Мила очнется и подтвердит мои слова. – Или не подтвердит, или не очнется. Всякое бывает... * * * По дороге домой Катя вдруг поняла, что, если бы она не знала саму себя, могла бы себя же заподозрить. На самом деле, странно все это. Маньяк-миллионер! И напал не на темной улице, не в подъезде, как в первом случае. Убийства по месту работы – это нетипично. Ведь Мила не инкассатор. Начальник достал придирками и получил дыроколом по голове? Можно представить. Но незнакомый душитель... Кстати, кто-нибудь проверил, был ли Черкасский знаком с Милой? А с той, другой жертвой его что-нибудь связывает? Вот чем надо заниматься, а не смешить народ версиями, что Катя – это Чикатило в юбке, вернее, в джинсах. Хотя ее слова действительно подтвердить некому. А у Черкасского – миллионы подтверждений в конвертируемой валюте. Что же получается? Нищета – преступление, и за это могут посадить в тюрьму? Вот так, ни за что ни про что, кинут в застенок, подвергнут пыткам. Ну и что, что по Женевской конвенции пытки запрещены? Зато разрешено содержать десяток злобных теток в одной камере. Катю обвинят в чудовищном преступлении. Еще и первую жертву на нее повесят. Скажут, мол, завидовала и ее уму и красоте. Вот если бы Катя была как все! С мужем, детьми и с кастрюлями вместо диссертации, разве смотрел бы Фома Сильянов на нее с таким подозрением? Нет, он бы ограничился формальными вопросами, понимая, что ей надо бежать в садик за младшеньким. А одиночество выглядит подозрительно. Словно это Катя в нем виновата! Родственники, коллеги и подруги неоднократно знакомили ее с перспективными молодыми людьми. Однако те перспективы почему-то не видели и перезвонить забывали. После первого же свидания они срочно уезжали на картошку или уходили в армию. И почему Кате министерство обороны не доплачивает? Зато теперь за нее возьмется министерство внутренних дел. А что, ведь бывают сфабрикованные дела! Сальери без суда и следствия записали в отравители Моцарта... Ищи, кому выгодно? Вот и из Кати могут сделать козу отпущения. Будет она тщетно блеять: «Меня подставили!» А Светик лучезарно улыбнется и скажет: – Зря ты меня не послушала. Взяла бы деньги, изменила показания. И всем было бы хорошо. Именно это и приснилось Кате ночью. Так что спала она опять плохо. * * * – Екатерина, вы все справки будете составлять, начиная от царя Гороха? – усмехнулась Валерия Стурова. Она вызвала Катю к себе в кабинет, что не предвещало ничего хорошего. Однако в этом же кабинете оказался и Алексей Горчаков. Он заступился за Катю. – Почему бы и нет? – пожал плечами Горчаков. – Нам же требовалось доказать, что дверцы машин сами не распахиваются еще со времен экипажей. Нужна чья-то злая воля. А нам нужна автотехническая экспертиза. Подготовьте ходатайство о ее назначении. – Хорошо, – кивнула Катя. Она не очень хорошо представляла себе, как составляются ходатайства, но в эпоху Интернета и системы «Гарант» выяснить это не проблема. – И вообще, не удивлюсь, если автосалону не деньги нужны, а пиар. Так что ваши исторические изыскания, Катенька, могут пригодиться для публикаций об этом процессе, – заметил Горчаков. Катенька?! На этот раз он точно обращается к ней. Как же ей повезло с работой! – Только вряд ли история вашей графини заинтересует какой-нибудь гламурный журнал, – добавила ложку дегтя Валерия. – В гламуре нет смертей и болезней, есть только временные трудности, которые позволяют герою стать сильнее. Впрочем, если сделать акцент на насилии в семье... Это сейчас модная тема. Многие певички уже не поют, а пишут об этом книжки. О прошлом надо писать в ракурсе настоящего. Впрочем, мы хотим вам поручить погрузиться в глубь времен. Слышали про Олега Черкасского? Катя напряглась. Они что, издеваются? Или просто не знают фамилии главной свидетельницы? С делом-то знакомятся по окончании следствия, а Светик забыла им рассказать? – Он наш клиент, – продолжала Валерия, не замечая Катиного замешательства. – Его обвиняют в особо тяжком преступлении. Не исключено, что встанет вопрос о его вменяемости. Нужно проверить его предков, в том числе и далеких, на предмет психических отклонений и склонности к самоубийствам. – Обычная процедура, – добавил Горчаков. – Но он не Пупкин какой-нибудь. Черкасский – из старинного княжеского рода, так что вам и карты в руки. Не может Катя собирать сведения по этому делу! Она свидетель обвинения и не должна помогать защите. Но ей очень не хотелось отказываться от задания своего босса. Иначе как ей стать образцовой сотрудницей? В конце концов, она лишь помощница. На слуху всегда фамилии адвокатов, а не клерков из юридической консультации. Может, никто и не заметит? * * * Князья Черкасские тоже фигурировали в ее диссертации. Надо освежить в памяти, что именно она про них раскопала. Какая-то скандальная история была... В свой кабинет Катя влетела с желанием эффективно работать. Молодой симпатичный шеф здорово поднимает корпоративный дух, в отличие от старого и страшного. – Привет! – зевнула Светик. Выглядела она невыспавшейся. – Не забыла поздравить госпожу Стурову с тем, что она стала старше на год? – У Валерии сегодня день рождения? – удивилась Катя. Выглядела Стурова как обычно. Правда, в ее случае это всегда дорого и стильно. – Значит, забыла, – констатировала коллега, разглядывая свои ногти. – А у Стуровой это пунктик. Она носится со своим днем рождения, как американцы с флагом. Хотя далеко не всем идут эти звезды и полоски. А в таком возрасте это праздник разве что для ее пластического хирурга. Как же Катя могла забыть, если она просто не знала? – Ладно, ты новенькая, может, простит, – утешила Светик. – А может, и отыграется, когда станет премию размечать. Сегодня после работы будет вечеринка в нашем ресторане. У нас тут внизу ресторан «Горячее». Как видно из названия, принадлежит он Горчакову. Классное местечко! Там часто светские тусовки проводят. И кухня разнообразная: то русская, то итальянская. Сегодня, кажется, японская. Явка всех сотрудников строго обязательна. – А что дарить будем? – поинтересовалась Катя. – Уже подарено. Новенькая машинка. Дамская, не спортивная, – презрительно наморщила носик Светик. – Иномарка?! – Конечно, не «Ока». Это наша фирма ей подарила. В знак долгой и плодотворной деятельности на своем посту. Ну, и с нас по тысяче из зарплаты вычтут – на страховку. Ну и порядки! В архиве лучшим подарком считали книгу. Да и то, на некоторые красочные альбомы они даже всем коллективом собрать не могли. – Заболталась я с тобой, – встрепенулась Светик. – Мне же бежать надо. К вечеринке готовиться. Она схватила розовую кожаную сумочку, под босоножки того же оттенка, и унеслась, стуча каблуками. Катя же достала из своей, как обычно, черной сумки компьютерный диск, который таскала с собой, и пересохранила на рабочий компьютер свою почти написанную диссертацию. Займемся поиском «уродов» в семействе душителя Милы. * * * Из мемуаров Надежды Петровны Волконской (Ржевской): «Одним из ближайших наших соседей были князья Черкасские, мать и три сына? Весной 1853 года Константин Черкасский приехал к матери, с какой-то барышней, которую, как слух ходил, он украл из Петербурга, но в то время это делалось часто. Но через некоторое время он прислал за моим отцом, прося его немедленно приехать по очень важному делу. Отец тотчас же поехал, и князь ему объявил, что он разослал экстренных курьеров за своими братьями, но по времени он не рассчитывает, что они приедут раньше позднего вечера. Барышню (украденную) он послал в город в карете навстречу комиссии, которая прислана его взять под стражу, а его друзья уведомили, чтобы он спасался, что для него очень опасно. Князь просил моего отца побыть при старой княгине до приезда остальных сыновей, а сам пошел в свой кабинет. Через несколько минут лакей прибежал в ужасе и объявил, что князь чистил пистолет, и он случайно выстрелил ему в сердце. С княгиней сделалось дурно. Отец мой остался при ней до самого вечера. Комиссия приехала, нашла только бездыханный труп и тотчас убралась к черту. Что переехало эту молодую и прекрасную жизнь, неизвестно...» * * * Итак, жизнь, смерть... Любовь до гроба, виноваты оба. Самоубийство на почве страсти. Украденные по собственному желанию барышни. Гламур? Скорее да, чем нет. Валерия Стурова должна быть довольна. Катя не испытывала угрызений совести, что воспользовалась служебным положением в личных целях. Эта история не портит репутацию Черкасских. Князья даже предстают в романтическом свете. Так что душитель не сможет сослаться на плохую наследственность. В дверь кабинета постучали. Катя подняла голову от компьютера. В отличие от многих сотрудников, она бы обрадовалась появлению начальника. Даже если бы он зашел к ней, чтобы объявить выговор. Хотя, если он и зайдет, то не к ней. А к своей невесте, которая опять невесть где пропадает. Но это был вовсе не Алексей Горчаков. А очередной посыльный. На этот раз с букетом цветов. – Что это? – встрепенулась Катя. Она сегодня ничего не заказывала, так же как и вчера. И денег в кошельке у нее с тех пор не прибавилось. – Доставка букетов, – жизнерадостно провозгласил посыльный и вручил Кате нечто объемное, благоухающее, запакованное в целлофан. – Но я ничего не заказывала, – замотала головой Катя и попыталась отдать нечто обратно. – Это заказали для вас. И не это, а роскошные цветы! Вам повезло с поклонником, Валерия. Поздравляю с днем рождения, – подмигнул ей курьер и удалился. С днем рождения? Валерия? Катя заглянула внутрь и увидела карточку: «С днем рождения, Валерия!» Без подписи. Понятно, это букет для Стуровой, который по ошибке доставили не в тот кабинет. Нужно передать его виновнице торжества. Кстати, рабочий день давно закончился. А Катя даже не заметила этого обстоятельства. Но это даже хорошо. Прийти в ресторан одной из последних, чтобы никто ее прихода и ее джинсов не заметил. Правда, теперь проскользнуть мышью не удастся. Придется вручать букет неизвестно от кого. Зато она явится на праздник не с пустыми руками. Ее появление вызвало фурор. Не сразу, конечно. Сначала Катя просто лавировала среди приглашенных и высматривала именинницу. Высмотрела Светика и Алексея. Светик, в роскошном серебристом сарафане – юбка-тюльпан и совершенно открытая спина, – кормила жениха суши, демонстрируя изрядную ловкость. Орудовала палочками, макала кусочки в соус, подносила к его губам и улыбалась так, что всем становилось понятно: самый лакомый кусочек – это она. И ее спутник явно мечтал об этом десерте. Катя вздохнула не без зависти. Красивая пара! Ведут себя немного бесстыдно. Но зачем им скрывать, что они молоды, влюблены и полны желаний, которые могут реализовать к обоюдному удовольствию, не дожидаясь конца банкета. Катя тоже не старуха, но не умеет обращаться ни с палочками, ни с мужчинами. Хотя... – Девушка, – тронул кто-то ее за плечо. Или все-таки рано ставить на себе крест? Судьбоносная встреча возможна в любой момент. Вот сейчас кто-нибудь симпатичный и неглупый произнесет сакраментальную фразу:?Девушка, можно с вами познакомиться?? А потом они поймут, что рис, рыба и саке – не менее романтично, чем шампанское с клубникой зимой. – Девушка, не стойте на проходе! – выговорил ей официант. – Курьерам здесь не место. Вручайте свой веник и отваливайте. Да, ужин при свечах отменяется. Свадебное путешествие – тоже. Катя бросила сердитый взгляд на своего шефа. Вечно в его присутствии она предается пустым мечтам! Уж скорее бы они со Светиком поженились, что ли. Тогда бы она мечтать перестала, просто бы поздравила их. Катя решила как можно скорее вручить букет, засвидетельствовать, так сказать, почтение и сбежать с этого торжества, где ее принимают за обслугу. Когда Катя подошла, Валерии Стуровой целовал ручку какой-то певец. Катя не помнила, как его зовут и о чем он поет, но смазливое лицо его часто мелькало на телеэкране. – Песня для именинницы, – провозгласил он, беря в руки микрофон. Тут-то Катя и влезла со своими цветами. – Поздравляю! – выдавила она из себя. – Спасибо, – улыбнулась Валерия. Взяла букет, хотела отдать кому-то, чтобы поставили в вазу, которых скопилось за ее спиной с десяток. Но вдруг случилось что-то страшное. Стурова покраснела, из глаз ее брызнули слезы, руки Затряслись, и цветы полетели на пол. Виновнице торжества стало не до красивой песни, улыбок и тостов. Она начала хватать ртом воздух, согнулась и не смогла разогнуться. – Что с вами? Вам плохо? – испугалась Катя. Валерия не отвечала. Она задыхалась, багровея на глазах. Певец резко оборвал песню. – Врача! – громко крикнул он в микрофон. Вокруг все начали толпиться, пихаться, охать, давать советы. Валерии подставили стул, на который она рухнула почти без чувств. Откуда-то появился Алексей Горчаков, схватил дамскую сумочку, висевшую на стуле, стал бесцеремонно рыться там. Вытащил футляр, в котором почему-то оказался шприц, уже наполненный какой-то жидкостью, и, как заправская медсестра, сделал Валерии укол в руку. Катя смотрела на все это в полной растерянности. Вместо гламурной светской вечеринки начался какой-то балаган. Красавица-именинница выглядела так, словно стояла на краю могилы. И что это за шприц в сумочке? Наркотик? Потом приехала «скорая». И Валерия смогла самостоятельно выйти вместе с врачами. Хороший признак. Видимо, ей стало лучше. Но расслабляться было рано. – Что ты наделала! – услышала Катя пронзительный крик. И с ужасом поняла, что это по ее адресу. Светик смотрела на нее с нескрываемым осуждением и тыкала в ее сторону тем самым букетом. – Это ты принесла, я видела. Как ты могла? – Что?! С каких это пор дарить цветы на день рождения – преступление? – Алекс, ты посмотри, она принесла ей лилии. – Светик словно приговор оглашала. – Катя, ты принесла ей лилии! Ты что, хотела ее убить?! 5 Может, это такая игра? Реалити-шоу: «Кто сколько раз обвинит Катю в убийстве?» Но ведь она не автомат Калашникова завернула в разноцветный целлофан, просто преподнесла имениннице букет. Что может быть естественнее? Только подарить топор Раскольникову. – Вы действительно вручили Валерии букет из лилий? – уточнил Алексей Горчаков с таким видом, словно он еще не определился, в адвокаты ему пойти или в прокуроры. – Я?! – почему-то испугалась Катя. – Нет, не я. Вернее, вручила я... Но там не только лилии, там и розы. Красиво... – У Валерии на лилии аллергия! – Аллергия? – переспросила Катя, хотя это и так было очевидно. Сильнейшая аллергическая реакция – вот что подарила новая сотрудница на день рождения своему вице-президенту. – Простите, я не знала. – А по-моему, я тебе говорила, – встряла Светик. – Точно, говорила. Сегодня утром. Мол, будет море цветов. Но только не лилий. Все знают, что у Валерии на них аллергия. И она даже может от этого умереть. – Мы это не обсуждали, – возразила Катя. – Не я заказала этот букет! Его принес к нам посыльный. Я решила, что он просто кабинетом ошибся, думаю – отнесу. Там и карточка есть: «С днем рождения, Валерия!» Без подписи. Что же я должна была с ним делать? – Получился подарок вроде троянского коня, – невесело усмехнулся Алексей. – Милый, хорошо, что ты не растерялся, – похвалила Светик. – Сделал укол. Кстати, откуда ты знал, что нужно делать? – Мы с Валерией знакомы не первый год. К тому же у меня мама – врач. Наследственность. – Конечно, дорогой. Как я об этом не подумала! Алла Станиславовна может тобой гордиться. – Этим она и занимается целыми днями, – хмыкнул Горчаков. Праздник был безнадежно испорчен. И все из-за Кати. Хотя нет: из-за того, кто выбрал для Валерии именно такой букет. Вряд ли это было случайно. Но, с другой стороны, розы и лилии – классическое сочетание. Так что же это было? Недоразумение или попытка убийства? Знакомый вопрос! Кате в первый раз в жизни захотелось напиться. Не смаковать, не закусывать, не выпить и поговорить. А напиться. Чем-нибудь крепким и горьким. И наплевать на похмелье! Раньше у нее тоже бывали неприятности. Но сейчас проблемы, допросы и подозрения преследуют ее, как прыщи подростка. Надо бы их спиртиком... Светик и Алексей больше не обращали на нее внимания, увлекшись беседой с каким-то толстым важным типом. Катя огляделась в поисках выпивки. Заметила, что гости активно прикладываются к керамическим кувшинчикам. Подошла, налила себе какую-то жидкость в небольшую чашечку без ручки. – За новую работу, – шепнула она сама себе и выпила залпом. Надо же, напиток горячий. Достаточно крепкий и даже острый. Налила еще. Вот, не обмыла новое назначение, как положено, оттого и неприятности. Валерия Стурова и так не в восторге от своей новой сотрудницы. Ей не нравятся ни внешний вид Кати, ни ее историческое мышление. А теперь Валерия ее вообще возненавидит. Катя сунула ей под нос эти проклятые лилии, превратила красивую женщину в задыхающегося вождя краснокожих. Причем позор был публичным. Такое не прощается. Тем более в юридической фирме. Коллеги по судам затаскают. – За новую работу, хотя я не уверена, что она у меня еще есть... – Сами с собой разговариваете и сами себе наливаете? – спросили у Кати голосом Валерии. – Саке так не пьют. Она вздрогнула и обернулась. Рядом с ней стояла... Валерия. На лицо вице-президента фирмы «Горчаков и партнеры» вернулась аристократическая бледность, макияж был подправлен, прическа, как всегда, идеальная. – Вам хуже? – проблеяла Катя, сама не понимая, что говорит. – То есть лучше? – То есть, – кивнула Валерия. – А вам? – Мне?! – Не переживайте, со мной такое случается, – в голосе Стуровой явно слышалось участие. Может, у Кати слуховая галлюцинация? Не станет же комар мило беседовать с «Фумитоксом»? – Вы не хотели ничего плохого, и вдруг такие жуткие последствия, – продолжила Валерия. – Людей это пугает. Меня – уже нет. Бывают заболевания и похуже. Неужели она совсем не сердится? Будь Катя на ее месте, она бы безо всякой жалости отхлестала букетом того, кто испортил ей день рождения опасным для жизни способом. Или это тактический ход? Улыбнуться врагу, пожать ему руку. И уколоть иголкой с ядом, спрятанной в перстне. Так, кажется, поступали в семействе Борджиа? – Извините меня, я правда не знала. – У Кати так тряслись руки, что чашку от греха подальше пришлось поставить на стол. – Это выглядит ужасно, но быстро проходит. Нужно только вовремя сделать укол. Лешка впервые всадил в меня иголку однажды на лекции. Мы с ним вместе учились в университете. Лешка гораздо лучше манерного Алекса, подумала Катя. – Вам налить еще? – спросила Стурова. – Саке – напиток не для одиночек. Его подливают друг другу. – Давайте сообразим на троих, – неожиданно к ним присоединился господин Горчаков. Вот это да! Катя хотела тихо напиться в уголке. А оказалась в кругу избранных. Но на всякий случай оглянулась. Вдруг Светик опять налетит со своими обвинениями? Однако подруги поблизости не наблюдалось. – У Леры еще на кошачью шерсть аллергия, – предупредил Алексей. – Так что если кто-нибудь, Катенька, попросит вас передать Валерии котенка, вызывайте милицию, невзирая на степень пушистости. Попытка причинить тяжкий вред здоровью налицо. – Да ладно тебе, Лешка, – отмахнулась Стурова. – Человек же не нарочно. Давайте выпьем за здоровье... Катя вдруг стала гвоздем программы на вечеринке? С ней, видимо, хотят чокнуться, чтобы потом рассказывать, что пили вместе с девицей, которая все время пытается кого-то убить. Сначала коллегу из архива, потом начальницу. Скоро этот тройственный союз распался. Прибыла еще одна гостья, причем опять из тех, кого показывают по телевизору. Известная актриса поздравляла Валерию и кокетливо улыбалась Алексею. Катя забилась в уголок, чтобы попробовать наконец пресловутые суши и роллы. Конечно, с палочками у нее ничего не вышло. Ролл спикировал на ее джинсы и весьма живописно там размазался. С ней всегда так! Но после саке это даже позабавило ее. Катя потихоньку ушла из ресторана, пока никто не заметил, что ей срочно нужна химчистка. И с удивлением поняла, что на улице уже сумерки. Домой она доберется, скорее всего, уже завтра, зато без пробок. Она поплелась к метро, завидуя парочкам, обнимавшимся на бульваре. Когда люди вдвоем, им даже пить не надо. И так голова кружится. Какая-то машина затормозила прямо перед ней, когда Катя хотела перейти дорогу. Большая машина, такую не сразу обойдешь. А тут еще распахнулась передняя дверца, и внутри оказался Алексей Горчаков. – Садитесь! – сказал он Кате. Она на всякий случай оглянулась: не стоит ли за ней Светик? Хотя Светик наверняка сидит за Алексеем Горчаковым. Катя села в его серебристый джип. Но Светика там не обнаружила. На заднем сиденье скакали две девицы модельного вида. Да и не только вида. Они на самом деле работали в модельном бизнесе. – Ты что, Алекс, в таксисты решил податься? – хихикнула одна из них. – Конечно, ведь на девок нужны бабки! – со знанием дела хмельным голосом заявила вторая. – Но мы тебя бесплатно обслужим. Или тебе нас двоих мало? – Красивых девушек много не бывает, – усмехнулся Горчаков. – Так то красивых, – с недоумением посмотрела на Катю вторая моделька. – Куда едем? – спросил Алексей вполне шоферским тоном. – Мне вообще-то далеко, – спохватилась Катя. И зачем только она уселась в машину? Им никак не может быть по пути. Хотя побыть рядом с ним – это как на солнышке погреться. Даже несколько минут – уже приятно. – Я за городом живу, – сообщила Катя. – Ого, загородный дом? А бассейн у тебя есть? – оживились девицы. – Я в Подмосковье живу. У нас речка. – Говорите адрес, довезем, – пообещал шеф. – Все равно нам еще кататься по ночной Москве. – Давно надо было смыться, – подала голос моделька. – Скука смертная! – Да нет, прикольно было, – возразила подруга. – Ты видела актриску эту? По-моему, она на третьем месяце. И без мужа. – А видела, какой брюлик у Регинки из «Космо» на пальце? Ну точно новый спонсор задарил... Алексей включил автомагнитолу. Из динамиков полилась «Серенада Солнечной долины». Наверное, нужно что-то сказать. Не сидеть же, как глухонемой Герасим. Поддержать светскую беседу. – А где Света? – спросила Катя. И тут же покраснела бы, если бы уже не была розовой от саке. Отличный вопрос. Главное, корректный. Но Алексей не сказал ей: «Не твое дело. Сиди и радуйся, что не придется платить за метро и маршрутку». – Светик прожужжала мне все уши про какого-то Петю. Так что, возможно, она сейчас с ним, – ответил Горчаков так, словно ему было все равно. – Петю? Ну, не знаю, может, быть у нее просто разболелась голова. С ней такое бывает. – Кате почему-то захотелось представить подругу примерной невестой. – Будешь? – Девицы с заднего сидения протянули Горчакову графин с саке. – Мы умыкнули со стола под шумок. Хотя шампанское, конечно, лучше. Алексей, нарушая не только японские церемонии, но и правила дорожного движения, сделал глоток. Катя вжалась в кресло. Машина неслась со скоростью не меньше ста километров в час. Знала бы, что ее пригласили поучаствовать в коллективном самоубийстве, пошла бы пешком. Что происходит с ее жизнью? За эти несколько дней она сделала столько всего, чего никогда не совершала раньше. Оказалась подозреваемой, напилась саке, разъезжает в джипах с безбашенным, хотя и симпатичным водителем. В следующее мгновение Горчаков потряс ее еще больше. – Катя, я хочу вас попросить. Будьте моей девушкой! Надо же так напиться! – Почему вы молчите? – спросил Алексей. Катя посмотрела на него и растерялась оттого, что он тоже смотрел на нее. И говорил вовсе не по мобильному телефону. – Вы мне?! – Здесь одна Катя. Тех, кто во втором ряду, зовут Ксюша и Лада. – Нас не зовут, мы сами приходим, – хохотнули они. – Ну, так вы будете моей девушкой? – повторил Алексей. – Я не понимаю, – честно призналась Катя. – Ненадолго, не беспокойтесь. На этот уик-энд. Моя бабушка устраивает на даче общий сбор. Будет много народу. Пикник, музыка, фейерверк. А Светик заявила, что приедет с Петей. Я же хочу пригласить вас. Обмен любезностями? План подруги заключался в том, чтобы, приревновав к Пете, Алексей сделал предложение Светику. А вовсе не в том, чтобы он нашел на выходные бледную и невзрачную замену своей роскошной невесте. – Но почему я? – спросила Катя, хотя она знала ответ. Из-за саке. Завтра шеф протрезвеет и даже не вспомнит об этом разговоре. – Ну, не только же их мне приглашать. – Алексей взглянул в зеркало заднего вида. Ксюша и Лада почти дрались из-за последних капель спиртного. – Не ссорьтесь, зайки, – бросил он им. – В клубе будет выпивка. – Не хотим в клуб. Хотим на стриптиз! Мужской! – капризно потребовали модельки. – Вот видите, – сказал Алексей Кате. – Моя бабушка общалась с Пастернаком. После этого ей немного трудно найти общий язык с моими подругами. Она бы предпочла беседу с доктором наук. – Но я пишу только кандидатскую диссертацию, – призналась Катя. – То что надо, – улыбнулся Горчаков. – Вы не похожи на других, Катя. Вот именно. Она не похожа на красивых, стильных, беззаботных любительниц стриптиза. Она – подозреваемая в особо тяжком преступлении. Не может быть, чтобы она провела уик-энд вместе с мужчиной своей мечты! Хотя, возможно, ей придется общаться исключительно с бабушкой? – У меня даже одежды подходящей нет, – вздохнула Катя. – Бабушка терпеть не может подходящую одежду. Она любит удобную. Вам не о чем волноваться, Катенька. Просто будьте самой собой. * * * Когда серебристый джип затормозил у Катиного подъезда, Катин папа, который курил во дворе на лавочке, даже с места приподнялся. А когда увидел дочь, то от удивления опять сел. – Ты чего, Катюха? Заболела? Это теперь по нацпроекту «скорые помощи» такие? – хохотнул он. – Господи, если бы я в такой дыре жила, я бы уже в ней не жила, – услышала Катя «со второго ряда». – Я бы замуж за Алика вышла. У него однокомнатная, зато в центре. Катин двор нельзя было назвать образцово-показательным. Старенькие двухэтажные дома, сараи,?благоухающая? помойка. – А если бы у меня были такие очки, я бы за окулиста замуж вышла, – заявила вторая «зайка». – У меня был один... – До свидания, Катенька. – Алексей попытался заглушить голоса своих пассажирок. Хлопнула дверца, машина развернулась и уехала. – Что это за танк-то прикатил? – уточнил отец. – Начальник подвез, – буркнула дочь. – Это правильно, Катюха. Ты у меня умница, далеко пойдешь. А вернее, поедешь на машине с личным шофером! – Пойдем домой, пап. – Хорошо, что ты его привела, – похвалила Катю мама. – Плохо, что поздно с работы возвращаешься. Вот вчера он без тебя так нагрузился, что его под руки вели. Катя осталась на кухне с Надей. Та уложила сына и забежала ненадолго к соседям, пожаловаться на жизнь. – Мой жум, – так Надя именовала мужа, – чужую машину помял! Конечно, теперь орет: этот козел сам вылез. Хотя моего виновным признали. Въехал на нашей старенькой «пятерке» в иномарку, представляешь? Слон и моська. – Трезвый хоть был? – Катя поежилась. – Не знаю. Вообще-то, любит он с мужиками после работы пива выпить, – вздохнула Надя. – Сейчас в ГАИ торчит. И всю ночь проторчит. Звонил, требовал, чтобы я приехала и суп в термосе ему привезла. Но я не декабристка. Пусть сам отдувается. В следующий раз дорогу уступит. – А вот у меня – точно восстание на Сенатской площади. В смысле, все неожиданно, поразительно и, кажется, бессмысленно. – Будь осторожна, Чижова, – предупредила подругу Надя, выслушав отчет о последних событиях. – Неизвестно, в какую историю тебя пытаются втянуть. Вдруг «бабушка» – это кличка какой-нибудь содержательницы притонов не первой молодости? К ней посылают Красных Шапочек, а в постели-то – Серый волк! – Скорее, они меня в качестве пугала на дачу приглашают, чтобы вороны грядки не клевали, – невесело усмехнулась Катя. * * * Алексей Горчаков и сам не понимал, что его смущало. Ночью все кошки серы, даже облезлые. Женщина – она и есть женщина. Хоть продавщица, хоть кинозвезда. У него бывало и с теми, и с другими. Улыбка пошире и понахальнее, пара комплиментов, пара коктейлей. От продолжения банкета в интимной обстановке никто не отказывался. Да и зачем избегать удовольствий? Только если есть иные удовольствия. У большинства их не было. Работа – дом – работа. Муж объелся груш, обпился пива и лежит на диване перед телевизором. А жена подкрасилась, надела новую юбку и выбралась с подружкой в модный клуб. Потому что она еще не так стара, чтобы штопать носки и плакать над сериалами, где Ваня изменил Мане, а Маня попала в тюрьму, где случайно узнала, что беременна. Эти ходы и варианты Алексей давно уже знал наизусть. Но сейчас все было по-другому. Иногда Катя смотрела на него не без интереса, но чаще старалась вообще не смотреть. При этом Светик уверяла, что жизнь у нее серая, как те самые кошки. Работа за смешную зарплату, начальство Катю ни в грош не ставит, отец пьет, мать мечтает выдать ее замуж, ежедневные поездки в столицу из пригорода. Нет у нее в жизни никаких удовольствий. Но почему-то Катя не начала прыгать от радости, когда новый шеф уделил ей столько внимания – подвез, пригласил. И томные взоры на него бросать не стала. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/olga-vetrova/parni-s-oblozhki/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.