Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Куба, любовь моя

$ 19.99
Куба, любовь моя
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:19.99 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2008
Просмотры:  10
Скачать ознакомительный фрагмент
Куба, любовь моя Михаил Ахманов Забойщик #2 Его зовут Петр Дойч. У него очень увлекательная работа, связанная с заграничными командировками и ночными дозорами. Его профессия называется жестко и точно – Забойщик. Он выслеживает и казнит убийц, насильников, сволочей и уродов всех мастей, решивших однажды, что им можно все. На том лишь основании, что они вампиры. И что их с каждым днем становится все больше и больше… Михаил Сергеевич Ахманов Куба, любовь моя И молвил Сатана: – Сотворю я чудовищ, и будут они терзать род людской из века в век, пить кровь мужчин, и женщин, и младенцев, не щадя никого, и будут они долговечны, безжалостны и сильны, неуязвимы, хитры и коварны – так, что не сможет бороться с ними ни один из сынов Адамовых. В ответ на это Господь усмехнулся и заметил, что на всякую хитрую задницу найдется свой штопор.     Библия. Книга Притчей Соломоновых Интернациональный долг Самолет приземлился в аэропорту Гаваны ночью, в три двенадцать по местному времени. Это был спецрейс, и в просторном салоне лайнера кроме нас с Анной оказалось всего два десятка пассажиров, прилетевших на остров Свободы по делам бизнеса или, возможно, поохотиться на меч-рыбу и других чудовищ карибских морей. Рассосалась эта публика быстро – я и глазом не успел моргнуть, как последний из наших спутников исчез в проеме люка. Анна спала, уютно устроившись в мягком кресле. Я взял ее на руки; шелковистые волосы щекотали мне ухо, шею обдувало теплое дыхание. Поцеловал ее в нос, потом – в висок, но моя жена и боевая подруга не проснулась. Тогда я направился к выходу, где нас с улыбкой поджидала стюардесса. Она глядела на меня и Анну так, как обычно смотрят на молодоженов: умиленно и с легкой завистью. Я кивнул ей и спустился по трапу на землю. Воздух был влажным, густым и жарким – не верилось, что едва начался май и в Москве деревья только начинают зеленеть. По нашим северным меркам, здесь, на Кубе, стояло знойное лето. Звезды были огромными и яркими, пахло морем и нагретым камнем, асфальт под ногами хватал за подошвы башмаков. Невольно мне подумалось, что свою униформу я зря прихватил – в черном плаще тут не попрыгаешь. У самолета нас встречали двое: невысокий коренастый мужчина с роскошными усами и молодой красавец-мулат. – Полковник Алехандро Кортес, – представился усач на отменном русском языке. Затем кивнул на мулата: – Капитан Мигель Арруба, мой помощник и заместитель. Вы – компанейро Дойч? – Петр Дойч, – подтвердил я. Кортес окинул Анну внимательным взглядом. Усы у него зашевелились. – Сеньорита – ваша секретарша? – Сеньора – моя жена и помощница, – сухо ответил я. Капитан Арруба тоже пялился на Анну, но, за неимением усов, шевелил ушами – должно быть, это означало крайнюю степень возбуждения. Я их понимал, тут было на что посмотреть: юбка у Анны короткая, а топик и того уже. – Жена… Буэно,[1 - Буэно – хорошо (исп.).] дон Педро! В машину, пожалуйста, – произнес полковник с едва заметным акцентом. Мы направились к открытому джипу. Из самолета уже тащили наш багаж: сундук с моим снаряжением и три огромных чемодана с нарядами Анны. Арруба сел к рулю, я, с Анной на коленях, рядом с ним, а усатый полковник устроился сзади, стиснутый сундуком и чемоданами. Я слышал, как он кряхтит и ворочается, стараясь расположиться поудобнее. Джип тронулся, но не к зданию аэровокзала, чьи огоньки светили на краю взлетно-посадочной полосы, а совсем в другую сторону. Кажется, никто не собирался проверять у нас паспорта, шлепать в них штампы и рыться в наших чемоданах, и я решил, что таможенный досмотр не входит в понятия кубинского гостеприимства. Оно и к лучшему, если вспомнить о содержимом моего сундука. – Едем в отель? – поинтересовался я. – Нет, дон Педро, к вертолету, – пропыхтел за спиной Кортес. – Вы устали? Хотите спать? – Я Забойщик, для сна мне нужно три-четыре часа в сутки, и я уже выспался. – Но сеньора ваша супруга… – Дон Алекс… Могу я вас так называть? – Да, разумеется, компанейро. – Вы, дон Алекс, за нее не беспокойтесь. Она может спать даже стоя на голове. Молчание. Затем полковник спросил: – Это такая русская шутка? Понимаете, дон Педро, в былые годы я учился в Москве, в Академии высшего комсостава, и владею русским как родным. Но некоторые проявления вашего юмора… – Это не шутка, это правда, – ответил я. – Моей жене двадцать два, а в молодости сон глубок и крепок. Сказать по правде, судари мои, я покривил душой. Анна моя – бывший вампир; она из немногих созданий на нашей планете, излечившихся от вампиризма. Самым чудесным путем, должен заметить! Во время последнего визита в Лавку меня одарили пятью голубыми пилюльками; хватило одной, чтобы сделать Анну нормальным человеком. Но без осложнений не обошлось: теперь она спит так крепко, что пушкой не разбудишь, и ест больше прежнего. К счастью, это не отражается на ее фигуре. Мы затормозили у вертолета. Это был старенький советский Ми-8, размалеванный желто-зелеными полосками. Рядом с ним суетились крепкие парни в шлемах и камуфляже, грузили какие-то ящики и тюки. Мигель Арруба рявкнул на них, и три бойца, подхватив мой сундук и чемоданы Анны, потащили наше добро в кабину. Поднявшись следом, я устроился в кресле за спиной пилота. Анну я по-прежнему держал на руках; было так приятно ощущать тяжесть ее тела, вдыхать ее запах и чувствовать, как пряди волос скользят по моей щеке. Полковник плюхнулся в соседнее кресло. Капитан Арруба и парни в камуфляже рассаживались за моей спиной. Повернувшись, я пересчитал их: ровно дюжина, все с «калашами» и гранатометами. Еще у них были длинные, слегка изогнутые клинки, которые в здешних краях зовутся мачете. Похоже, тертые ребята; кое у кого шрам на роже или пальца не хватает. Но, конечно, с вампирами они дела не имели. Заметив, что я их разглядываю, Кортес сказал: – Взвод личной гвардии команданте. Сопровождают нас в качестве боевой поддержки. – Компанейрос ветеранос, – добавил Арруба. Вертолет поднялся в воздух, сделал круг над взлетным полем и устремился на юго-восток. Огни Гаваны мелькнули под нами и скрылись в темноте. Прощай, теплое море! – сказал я себе. Прощайте, солнечные пляжи, уютные отели, рестораны, авениды с пальмами и танцы под луной! Прощайте, сиесты, карнавалы и стройные мулатки, пляшущие сальсу! Анна будет очень разочарована. Еще бы! Три чемодана нарядов! Кажется, даже палантин из норки прихватила… А зачем?.. Кстати, о мулатках. Лететь на Кубу я собирался в одиночестве, но Анна не пустила. Мы с ней три года состоим в счастливом браке, и вроде бы она уже привыкла, что работа есть работа и не стоит таскаться за мужем по пятам, ибо его занятие весьма опасно. Тем более что у нее свои дела, лекции, семинары, сессии, курсовые и прочее, и прочее, что положено студентке-филологу. Но с Кубой она уперлась, как дрель в стену. Стена – это я, вот и начали меня сверлить. Собираю я свой сундук, а моя ласточка подбоченилась, ножку выставила и говорит: – Один не поедешь. Я тоже хочу за границу. – Вернусь, в Париж наведаемся или в Лондон, – отвечаю. А она: – Что мне Лондон, что Париж! Моя специальность – испанская филология! – Ну, давай в Испанию отправимся. В Мадрид, Толедо и Севилью. На пляжи в Коста-Браво. В Малагу съездим, в Гренаду, Кадис. Херес будем пить и танцевать до упаду. – С тобой потанцуешь! Да и были мы в Испании уже два раза! – Ну и что, солнышко, в третий раз поедем, – говорю, укладывая в сундук свой «шеффилд». – Испания не какая-то Франция или Швейцария, Испания – королевство! Монархию надо уважать, не так уж много их на земле осталось. К тому же в Кадисе и Гренаде мы не были. А из Кадиса сам Христофор Колумб… Она как притопнет! – Ты ничего не понимаешь, Петр! Я теперь в Латинскую Америку хочу! Пусть не в Бразилию, не в Аргентину, так хоть на Кубу! На Кубе тоже хорошо – пальмы, океан и пляжи с золотым песком… – Тут в глазах у нее появилось этакое мечтательное выражение. – Еще карнавалы, мулаты в белых штанах и мулатки-шоколадки… Ты мужчина видный, и одного я тебя к ним не отпущу! – Вот как! Ревнуешь, значит! Однако, дорогая, на Кубе полный социализм. Мулаты, может, сохранились, а никаких мулаток-шоколадок нет. – А куда они делись, дорогой? – Ну, не знаю… трудятся, где велено… официантками, штукатурами, портнихами… в полиции служат… В общем, все при деле. – Все равно не отпущу! – И тут она выкладывает последний аргумент: – А кто тебе переводить-то будет? Ты же на испанском два слова знаешь, и те – но пасаран! В общем, уговорила она меня, уболтала и собрала три чемодана с туалетами. Семь купальников, вечерние платья, платья для коктейлей, шорты, топики, парео, слаксы, туфли, шляпы, босоножки… Ну, чем бы милая ни тешилась, лишь бы кровь из меня не пила! А ведь и такое случалось – правда, в начале нашего знакомства. Вертолет стрекотал, двигаясь то над темной пальмовой рощицей, то над шоссе с редкими автомобилями, то над спящим городком. Гвардейцы дремали вполглаза, подтверждая мое мнение, что парни они опытные, знающие поговорку: солдат спит, служба идет. Разглядывая их, я решил, что кубинцы бывают трех сортов: белые, черные и шоколадные. Но отнюдь не шоколадки! Последнее относилось только к девушкам. – Куда летим, дон Алекс? – спросил я, нарушив молчание. – В Куманаягус, – сказал полковник. – Городок в предгорьях Сьерра-Гранде-Оковалко. Там военный аэродром. Дальше будем двигаться на джипах. – Дальше – это куда? – К месту событий. – Он вытащил карту и развернул на коленях. – Вот Куманаягус, а вот, в одиннадцати километрах от него, Каримба, еще одно поселение. Здесь и обнаружили склеп. – Склеп? – Старый захоронений, – подал голос капитан Арруба. На русском он говорил с сильным акцентом. – Это мне понятно, – молвил я. – Хотелось бы взглянуть на склеп и окружающую территорию. – Его нашел дон Луис Барьега, профессор-археолог, четыре месяца назад нашел, – откликнулся Кортес. – Он сейчас в Каримбе, ищет… как это?.. да, артефакты ранних времен испанского владычества, шестнадцатый век. Он покажет вам эту могилу. К счастью, Барьега остался жив. Но уже через несколько дней появились первые жертвы. Разумеется, появились, подумал я, кивнув головой. – С этого места прошу подробнее, полковник. Что за жертвы? Где их нашли? В каком состоянии? – В основном это были жители деревень в окрестностях Каримбы. Семь женщин и подростков и двое мужчин, у всех разорвано горло или следы зубов на шее. Мы думали… – Кортес умолк, будто смутившись. – Мне интересны любые ваши гипотезы, дон Алекс, – сказал я. – В моем деле нет мелочей. – Буэно! Конечно, вам виднее, дон Педро. – Полковник задумчиво подкрутил ус. – Те деревни лежат в горах, места там довольно пустынные… Мы подумали – возможно, одичавшая собака… не овчарка или ротвейлер, а скорее, мастино… Но у пастухов в тех краях обычные псы, мелкая порода, и раны не похожи – слишком, я бы сказал, аккуратные. Появилась другая гипотеза… хм-м… политического свойства. Происки американских империалистов, понимаете? Предположим, они хотят запугать население, дестабилизировать обстановку… засылают с Флориды ренегатов, а те… – Лучше запугать народ в большом городе, – возразил я. – В той же Гаване, к примеру, а не в малонаселенных горах. – Вот и мы пришли к такому мнению, – произнес полковник. – Обдумали… ээ… зрело и согласились, что шалят туко-туко… то есть колдуны – ну, знаете, культ вуду, кровавые оргии, зомби и все такое. Я наморшил лоб и покосился на свою любимую жену. Но она спала сном младенца и не могла меня проконсультировать. – Вуду… – пробормотал я. – Но это, кажется, не у вас, а на Гаити? – На Гаити, так, – подтвердил за моей спиной капитан Арруба. – Но Гаити есть за пролив, всего восемь на десять километра от нас. Они к нам протекать… или просачиваться? – Бывает, бывает, – заметил Кортес. – Просачиваются! Но на востоке, на побережье Гуантанамо, а не в области Лас-Вильяс, где лежит Каримба. Это центральная провинция, и сюда им не добраться. Мы их ловим и вешаем. – Отличное решение вопроса, – согласился я. – Итак, эту гипотезу вы тоже отвергли… Дальше что? – Дальше стали пропадать мужчины. Молодые, крепкие, здоровые… Мертвыми их не находили, зато количество других жертв резко возросло, а область бедствия стала гораздо обширнее. Вот, – полковник показал на карте, – от Каримбы до Трабахо-Ниньи, до Лас-Торнадос и даже до Сан-Кристобаль-дель-Апакундо. – А под Апакундо… – начал капитан, но полковник бросил на него грозный взгляд, и Арруба заткнулся. Что-то ребята недоговаривают, подумалось мне. Нахмурившись, я посмотрел на карту: вся Куба лежала предо мной. Только название, что остров, а так – страна немалая, хоть и поменьше Британии. Шутка ли, тысяча двести километров в длину! Ширина немного подкачала, но в отдельных местах будет сотня с гаком… Все тут есть: горы, города, болота, джунгли, реки, равнины и холмы… Плюс шахты от наших ракет, а еще ром, табак и мулаты – правда, не в белых штанах, а в камуфляже. Вот чего на Кубе не водилось, так это вампиров. Надо думать, были они здесь, но в очень небольшом числе – может, десяток первичных мелкого ранга и сотня-другая инициантов. Вампиры плодятся при демократии, а социализм, особенно в форме пролетарской диктатуры, их размножению не способствует. Чуть что, и к стенке, по первому подозрению! Это не я сказал, это мнение магистра, а шеф у нас мудрый и повидавший всякие виды. При тоталитарном режиме все под контролем, и всякая странность или особость – верный шанс очутиться у стенки. Или на лесоповале, в урановых шахтах, на плантациях сахарного тростника… Так что упырей на Кубе не было – во всяком случае, при власти команданте. А раз не было, то и не знали местные гвардейцы, как с ними совладать. Зато у нас опыта хоть отбавляй! Век бы его не иметь, этот опыт поганый… Сперва кубинцы к по-по обратились, то есть в полицию нравов. Насчитали им там за содействие, круто насчитали!.. Вы, говорят, и так должны России столько и еще пять раз по столько, а нынче времена у нас коммерческие и бесплатных завтраков не будет. Ни ром ваш нам не нужен, ни сахар, ни табак, так что все расчеты – в твердой валюте и, желательно, не переводом в банк, а прямо в генеральские карманы. Ну, магистр про это узнал и встретился с кубинским послом тет-а-тет. Встретился, потолковал, и вот мы с Анной здесь, летим над Кубой в Куманаягус, что в предгорьях Сьерра-Гранде-Оковалко… Магистр сказал: интернациональный долг! Он у нас твердых понятий мужик – не скажу, что прежних социалистических, а именно твердых. Впрочем, найдется и лучше определение – благородных… Или гордость в душе его шепчет?.. Если может Россия помочь, то и должна это сделать, не требуя ни денег, ни концессий, ни иного возмещения. Добро когда-нибудь зачтется! – Значит, стали пропадать мужчины… молодые, крепкие, здоровые… – повторил я. – И, вероятно, кого-то из них вскоре заметили, застукали над телом жертвы и сообразили, чем он занимается. Ужаснулись, решили прикончить, да не тут-то было! Капитан Арруба удивленно приподнял брови, полковник подергал свои роскошные усы. – Си![2 - Си – да (исп.).] Так и случилось, дон Педро… А вы откуда знаете? – Практика и опыт, – пояснил я. – Это стандартная ситуация: вампир-первичный насосался крови, в силу вошел и принялся плодить инициантов. Эти первичные – властолюбивые твари! Каждому банда своя нужна, свой клан, охранники, слуги, прислужники, и выбирает он народ покрепче и поздоровей… А эти ублюдки не собираются голодать, им тоже кровушка нужна. Рано или поздно кто-нибудь да попадется… Кто? – Рабочий из местной каменоломни, парень лет двадцати, – промолвил Кортес. – Люди видели, как он сосет кровь из женщины. Здесь у многих есть винтовки… Начали стрелять, всего изрешетили, а он вскочил – и в горы, с десятком пуль во всех местах. Тогда сообразили, кто такой… – Полковник с горечью усмехнулся. – Не пули, а осиновый кол на них нужен! Только у нас осина не растет… – Это предрассудки, – отозвался я. – Никакой осины, чеснока и прочей ерунды, дон Алекс. Стрелять разрывными в голову, чтобы мозги фонтаном! В тело бесполезно, регенерация у них бешеная. Плюс сила и скорость… Близко их подпускать нельзя – в клочья порвут. С минуту полковник с капитаном обдумывали сказанное, потом Арруба произнес: – Я инструктировать людей, наш гвардиос мучачос.[3 - Мучачос – парень (исп.).] Разрывной пуль у них найдется. – Калибр у вашего оружия мелковат, – сказал я. – Надежнее бить из подствольных гранатометов. – Примем к сведению. Мы летели уже часа два, и над островом Свободы начал разгораться рассвет. В этих широтах день приходит стремительно: звезды поблекли и исчезли, над окоемом приподнялся краешек солнечного диска, и небо приняло цвет сияющей, незамутненной облаками бирюзы. Голубизна вверху, зелень внизу… Невысокие холмы, кроны деревьев, рощи, поля, бурная речка… Моря я не видел, море лежало в сорока километрах к югу и в восьмидесяти к северу от нашего курса. Впрочем, на востоке и западе тоже было море. Остров все-таки! Куда ни сунься – везде соленая вода. – Подлетаем к Куманаягусу, – сказал Алехандро Кортес. С высоты городок выглядел россыпью белых кубиков на речном берегу. Его окружали плантации сахарного тростника с уже заметными всходами, и в этом обширном зеленом пространстве торчали кое-где крыши больших сараев. Несмотря на ранний час, тут и там суетились крохотные человеческие фигурки, а над трубами домов вились дымки. К северу от города местность повышалась, и на горизонте маячили одетые зеленью горы. Вертолет пошел на посадку, машину тряхнуло, и веки Анны приподнялись. Я люблю смотреть, как она просыпается – губы словно шлют воздушный поцелуй, а зрачки похожи на яркие золотистые агаты. Убедившись, что Кортес на нас не смотрит, я поцеловал ее за ушком и шепнул: – Прилетели, ласточка. Гул мотора смолк, откинулся люк, и гвардейцы стали выбираться из кабины. Анна зевнула и потянулась. – Мы уже в Гаване, дорогой? – Мы на Кубе, – дипломатично ответил я. – Может быть, слезешь с моих коленей? Ты их отсидела. Анна приподнялась, осмотрела кабину и заметила: – Ты уверен, что все в порядке? Мы как будто на другом самолете летели и совсем с другими людьми. Гвардейцы принялись разгружать вертолет, потащили мешки и длинные ящики с грохочущим в них железом. Капитан Мигель Арруба распоряжался, полковник Алехандро Кортес, тоже покинувший кабину, махал кому-то руками – должно быть, водителям джипов, правившим к месту посадки. Аэродром был невелик; с одной стороны за ним начинался город, а с другой лежал пустырь, заросший кактусами – листья лопатой и все в колючках. – Ты проспала пересадку, – сказал я Анне. – Пойдем. Нас ждут. Я выбрался наружу и помог спуститься моей ласточке. – А где Гавана? – спросила она, озираясь. – Где пляжи и отели? Где музеи и дворцы? Где пальмы, наконец? – Пальм нет, зато есть кактусы. – Я махнул в сторону пустыря. – Устроит? Едва мы оказались на земле, как работа замерла: все двенадцать гвардейцев и пять водителей подъехавших джипов стояли и с раскрытыми ртами – только слюна не капает! – и пялились на Анну. Капитан прикрикнул на своих подчиненных, потом Арруба и Кортес направились к нам и заслонили мою супругу от нескромных взоров. – Позвольте представить синьору Анну Дойч, – сказал я. – Кстати, она говорит на испанском. – Это хорошо, просто отлично, – заметил Кортес и подкрутил свои роскошные усы. И сразу застрекотали три пулемета, да так, что в ушах у меня зазвенело. Испанский тем и отличается от русского, что говорить на нем можно быстро. Быстро, быстрее, еще быстрее! Рапидо, рапидо![4 - Рапидо – быстро (исп.).] При этом следует размахивать руками, улыбаться и кланяться, содрогаясь всем телом. Ждать, когда собеседник закончит фразу, нет никакой необходимости – все трещат одновременно и прекрасно понимают друг друга. Русский язык, могучий и плавный, как течение Волги, а испанский стремителен, словно бурный поток Гвадалквивира. И так же непонятен: все, что я уловил, сводилось к двум словам: белла донна. Кажется, полковник с капитаном восхищались внешностью моей супруги. Порозовевшая Анна повернулась ко мне. – Очень милые кабальерос! И дон Алехандро, и дон Мигель! Знаешь, они советуют мне переодеться. – Тут Анна подтянула вверх край своего топика. – Они говорят, что кубанос в провинции непривычны к мини-юбкам. Есть даже указ команданте, разрешающий носить их только в курортной зоне. А мы где сейчас? – Мы там, где носят камуфляж и прочные башмаки, – сказал я. – Мы отправляемся в горы, а там – клянусь головой Дракулы! – полно змей и скорпионов. – Так я переоденусь? Анна дернулась к вертолету, но Кортес подхватил ее под локоток и галантно поцеловал ручку. – Сеньора может не торопиться. Сейчас мы поедем в Каримбу, и сеньора сможет переодеться в отеле. Даже принять душ. Анна благосклонно кивнула. Мы расселись по машинам и двинулись в путь. Склеп Каримба лежала на склоне горы, по обе стороны довольно бурного ручья. Городок был раз в десять поменьше Куманаягуса, не городок даже, а просто селение в предгорьях. Но все же в нем имелась главная площадь с пятью каменными строениями: церковью, полицейским участком, мэрией, почтой и таверной. Отель с пышным названием «Плаза Эспаньола» располагался над таверной и состоял из четырех номеров. Их было ровно столько, чтобы в самом лучшем, в душем и продавленной кроватью «кингз сайз», поселились мы с Анной, а в двух других – полковник Кортес и капитан Арруба. Четвертый номер занимал дон Луис Барьега, археолог из Гаваны, с которым мне еще предстояло познакомиться. Дюжина наших гвардейцев разместилась на почте и в полицейском участке. Мы распаковали багаж и привели себя в порядок. Умылись, но душ принимать не стали, так как горячей воды не было. Я побрился, Анна натянула джинсы и скромную кофточку. Затем спустились вниз, завтракать. Вывеска над кабачком гласила «Паэлья» – и я решил, что это нежное женское имя. Но, по словам Анны, так называлось какое-то местное блюдо, то ли рис с овощами, то ли рис с треской, а может, с каракатицей. Я неприхотлив в еде, но вкусы у меня консервативные, и потому я выбрал яичницу. Анна защебетала на испанском, и ей принесли тонкие лепешки, намазанные красным соусом, и что-то похожее на квашеные ананасы. Еду подавала черноглазая сеньорина, не мулатка-шоколадка, а абсолютно белая, но с южным загаром. Вероятно, нравы в Каримбе были просты: всякий раз, притащив тарелку с едой или чашку кофе, сеньорина задерживалась минуты на три-четыре, чтобы поболтать с моей женой. Судя по жестам, темой беседы была длинная юбка черноглазой и ее сравнение с джинсами. Я молча поедал свою яичницу, испытывая приступ невыразимого счастья. Анна, ласточка моя, стала женщиной, настоящим человеком! А кем она была, лучше уж не вспоминать… Благословенна Лавка! Благословенны ее дары, волшебные пилюли! Я получил флакончик с пятью голубыми горошинками. Одна для Анны, другая – для жены магистра, которая, если верить шефу, тоже нуждалась в чудесном лекарстве. Три пилюли у меня остались. Я берег их как зеницу ока и всегда носил с собой. Жизнь – удивительная вещь! Чтобы превратиться в упыря, не надо прилагать усилий, это свершается само собой с мерзавцами и негодяями и с теми, кого инициирует первичный – силой, обманом или по их собственному желанию. Но вот обратный процесс невозможен. То есть так полагают все авторитеты – от святого Юлиана до генетика Рихарда Шпеера. Даже в «Астральном кодексе» Лев Байкалов однозначно утверждает: переход необратим. Мы тоже так считали. Мы – это Гильдия Забойщиков, от магистра Михал Сергеича до последнего ученика. Кому знать, как не нам! Бывают, однако, в мире чудеса, случается невероятное… Вот она, моя Аннушка – сидит, щебечет, смеется, ест свой квашеный ананас, кофием запивает! И только иногда, по ночам, в пылу страсти, я чувствую, как зубки ее впиваются мне в шею… Но зубки, не клыки! К нам спустились капитан с полковником. С ними был высокий пожилой сеньор, тощий и прокаленный солнцем, длинноносый, с впалыми щеками и редкой шевелюрой – вылитый Дон Кихот, лишь бритвенного тазика на голове не хватает. В зубах пожилого была сигара в два пальца толщиной, и дым окутывал его, словно старика Хоттабыча, только-только вылезшего из кувшина. Очень колоритная персона! Хоть немолод, но глядит орлом! – Профессор дон Луис Барьега, – представил его Кортес. – Археолог, сотрудник университета и Национального музея в Гаване. Сеньор Луис нашел тот самый склеп. Мы обменялись рукопожатием, и трое мужчин присели к нашему столу. Барьега вытащил сигару изо рта и произнес гулким басом: – Русским не владею, молодые люди. Как будем беседовать? На английском, французском, немецком или испанском? В запасе есть еще шведский, итальянский, латынь и греческий. Он говорил на английском, и я с грехом пополам его понимал. Анна оторвалась от своих ананасов и затараторила со скорострельностью зенитного орудия. Ее устраивали все языки кроме греческого и шведского. – Похвально, что сеньора в юных годах уже полиглот, – разулыбался Барьега и посмотрел на меня. Взгляд у него был острым как бритва. – Вы, дон Педро, тоже историк или филолог? – Нет. У меня другая специальность. – Дон Педро – эксперт по вампирам, – поспешил добавить Кортес. Археолог удивленно моргнул. – Это в каком же плане, позвольте узнать? – В сугубо практическом, – ответил я, чиркнув по горлу ребром ладони. – Вот как… хм-м… – Дон Луис затянулся сигарой и выпустил клуб дыма. – И вы хотите, амиго,[5 - Амиго – друг (исп.).] чтобы я проводил вас к захоронению? – Не только проводили, но и рассказали обо всех своих находках. Самым подробным образом, – уточнил я. Общаться на английском мне было трудновато, но Анна подсказывала нужное, а то и вставляла два-три слова по-испански. Золотая у меня женушка! Не зря я взял ее с собой! – Видите ли, дон Педро, – произнес Барьега, – я больше в те места не хожу. Пастухи, крестьяне и охотники тоже избегают тех краев. Опасно, друг мой, опасно – и для меня опасно, и для вас, и для вашей прелестной супруги. Там, в окрестностях… хм-м… появились странные личности. Бандиты не бандиты, однако… Ну, раз вы эксперт, то лучше знаете, как их назвать. – С нами будет отряд коммандос, – вмешался полковник Кортес. – Я лично гарантирую… – Коммандос не нужны. – Я помотал головой. – Втроем пойдем: дон Луис, я и моя жена. Если хотите, дон Алекс, присоединяйтесь, но экспедиция наша должна быть немногочисленной. Те, кого мы ищем, осторожны, и я не хотел бы их спугнуть. – Однако… – начал Кортес, но я похлопал его по плечу. – Не беспокойтесь. С нами будет верный спутник, мой обрез. – Обрез? – Лоб полковника пошел морщинами. – Не понимаю этого русского слова! – Ружье с укороченным прикладом марки «шеффилд», – пояснила Анна. И добавила с милой улыбкой: – Под пули дум-дум. Слона на бегу остановит. Брови у троих кубинцев полезли вверх. Потом Барьега осведомился: – Юная сеньора тоже из него стреляет? – Нет, профессор. У меня есть ножик, вот такой, – Анна раздвинула ладошки на полметра. – Японская катана из отличной стали. Муж к свадьбе подарил. – Дева Мария! Но зачем?! – вскричал полковник. – Для защиты девичьей чести, – пояснила Анна и занялась своими ананасами. С минуту царило молчание. Кабачок в этот ранний час пустовал, площадь тоже казалась безлюдной, лишь у здания полиции маячил часовой в защитной униформе. Черноглазая сеньорина принесла кофе, перебросилась парой слов с Анной и уселась в холодке у стойки бара, поглядывая на нашу компанию с нескрываемым любопытством. Столик, за которым мы сидели, и пара десятков других были вынесены из помещения на улицу, и только полосатый тент защищал нас от солнечных лучей. На площади вздымалась белесая пыль под налетавшим с гор ветерком, у церковной ограды торчали раскидистые деревья, окружавшие деревянный помост неясного назначания, рядом с мэрией выстроились шеренгой велосипеды – должно быть, транспорт местных чиновников. Жилые домики, обступившие площадь плотным кольцом, закрывали вид на плантации тростника и неширокую бурную речку, но на севере виднелись горы, чьи серо-коричневые каменные бока украшала яркая зелень. Горы мне активно не нравились. Мысленно я представлял камни и осыпи, лабиринт ущелий, тропинки, доступные лишь козам, и остальные прелести. Куча мест, чтобы укрыться, и все их за год не обыщешь. Дон Луис раздавил окурок в пепельнице. – Решено, амигос, я отведу вас к склепу! Чего нам бояться, раз у юной сеньоры есть длинный ножик?.. – Археолог вытащил новую сигару, осмотрел ее, понюхал и сунул в нагрудный карман. – Сейчас и отправимся. Я только прихвачу кирку и кое-какие инструменты. – Договорились. – Я допил кофе и встал. – Дон Алекс, вы с нами? – Непременно. Пойду подгоню машину. Кортес пошел за джипом, а мы с Анной поднялись к себе в номер, к трем чемоданам и сундуку. Я отложил черный плащ, решив, что лазить в нем по скалам жарковато, повесил на плечо перевязь с метательными ножами и «шеффилд» в кобуре. Катану и кинжал сунул за пояс. Второй клинок доброй японской работы прихватила Анна, вместе с сюрикенами и флягой со святой водицей. Она была настроена очень решительно и про пальмы с пляжами уже не вспоминала – у нее, как у бывшего вампира, очень развит охотничий инстинкт. Натянув крепкие башмаки, она вытащила из чемодана пару соломенных шляп, но я от своей отказался – широкие поля закрывали обзор. Мы спустились в бар по скрипучей деревянной лестнице. У стойки капитан Арруба любезничал с черноглазкой – оба улыбались и стрекотали, как пара влюбленных сверчков. Завидев нас, капитан сделался серьезным, оглядел мое ружье, кивнул одобрительно и зашагал вслед за мной на улицу. Мы вышли на солнцепек, и взгляд Аррубы обратился к горному хребту. – Там есть другой поселений, – многозначительно произнес он. – За Каримба – Дос-Пинтос, Сан-Опонча, Трабахо-Нинья, Лос-Никитос… – Лос-Никитос?.. – повторила Анна и затараторила на испанском. Выслушав ответ, объяснила: – Он говорит, что Лос-Никитос назван в честь Никиты Сергеевича. Разве у нас был такой президент? – Не президент, а генеральный секретарь, – сказал я. – Так что с этим Никитосом, капитан? Ракетные шахты остались или что-то в таком роде? – Шахты нет, – покачал головой Арруба. – Я хотеть сказать: Лос-Никитос, Лас-Торнадос и дальше Сан-Кристобаль-дель-Апакундо. Там… На площадь выехал джип с полковником, и Арруба мгновенно увял, не успев выдать мне какую-то государственную тайну. Из «Паэльи» вышел дон Луис с огромным рюкзаком за плечами и с киркой в руках. В рюкзаке громыхало что-то железное, а поверх него лежали свернутый плащ и ломик. Добавить сюда мушкет и шпагу, и наш археолог был бы вылитый конкистадор эпохи Карла I. Мы расселись – Барьега рядом с полковником, мы с Анной – на заднем сиденье. Взревел двигатель, и джип, поднимая тучи пыли, резво выкатился с площади. Было девять двадцать утра, и солнце пекло уже так, что плавились мозги. Но я, как все Забойщики, не слишком чувствителен к жаре и холоду – могу по углям босиком прогуляться или по арктическому снегу. Мы в некотором роде мутанты и отличаемся от нормальных людей. Сознавать это не очень весело, но что поделаешь… Для упыря нормальный человек всего лишь пища, а нас они боятся – и недаром, судари мои! Покинув городок, мы выехали на дорогу и запрыгали по ней из ямы в колдобину. Анна прижалась ко мне, зашептала в ухо: – Росита говорит… – Стоп, – промолвил я. – Кто такая Росита? – Как кто? Она тебе яичницу и кофе подавала! – А, черноглазка! Так о чем вы с ней толковали? – О танцах. Она говорит, что вечером на площади гулянье – не карнавал, но вроде того. Петарды пускают, из ружей палят, пьют, танцуют… – Тоже хочешь пострелять и выпить? – спросил я. – Хочу потанцевать! – Так за чем дело стало? – Юбка длинная нужна. Как у Роситы. В горошек или в мелкий цветочек. – Купим. Хоть в крупный, – пообещал я. Джип, взревывая, перебрался через мелкий ручей, проехал метров двести в гору и остановился. Скалы нависали над нами, словно башни готического собора. Небо было глубоким и синим, солнечный блеск слепил глаза. Я на мгновение сосредоточился, пытаясь уловить ауру вампиров, но не обнаружил ровным счетом ничего. Пахло зеленью и нагретыми солнцем камнями, а от нашего джипа несло бензином. – Дальше – крутой подъем, – сообщил дон Луис, выбираясь из машины. – Придется потрудиться, молодые люди. Дороги здесь нет. С этими словами он сунул в зубы сигару, чиркнул зажигалкой и полез вверх, а мы – следом за ним. Шустрый старик, подумалось мне, – явно за шестьдесят, а прет как горный козлик да еще мешок тащит! Ну, археологи народ особый, чернорабочие исторической науки, ходить, копать и перетаскивать тяжести им привычно. Не в кабинетах штаны протирают, а весь день на свежем воздухе. Хотя воздух был относительно свежим – наш проводник дымил как пароход. Мы поднялись по крутизне метров триста и перевалили за скальный гребень. За ним простирался довольно широкий уступ, в дальнем конце упиравшийся в отвесные горные склоны, – пустынная местность, поросшая кактусами, хилыми пальмами и тощим кустарником с алыми цветами. Тут и там валялись каменные глыбы, то в гордом одиночестве, то образуя длинные гряды и целые холмы. Я чувствовал себя в этом краю неуютно. Мои клиенты – не любители природы, так что работа моя протекает большей частью в помещениях, а выход в поле, вроде битвы на Кунцевской свалке, редкое исключение. Опять же свалка есть технологический продукт, а не природный, и нет на ее территории таких живописных глыбин, колючих кактусов и множества щелей, очень подходящих для засады. Однако вампирами не пахло, и я успокоился. – Плоскогорье Пунча, – сказал дон Луис. – В старину здесь паслись дикие свиньи. Свиней давно перебили, остались змеи да ящерицы. – Выпустив в небо дымное колечко, он ткнул вперед рукоятью кирки. – Нам туда, амигос. И поглядывайте по сторонам! Здесь нашли четыре трупа – два на плоскогорье и два у скал, где мы оставили машину. Полковник вытащил пистолет и передернул затвор. У него была «беретта» с магазином на пятнадцать патронов – хорошее оружие, но калибр маловат. К тому же я знал, что, несмотря на мои советы, он будет стрелять не в голову, а в ноги и грудь – такой уж рефлекс у военных. В случае схватки с упырями Анна со своим клинком была полезнее Кортеса – она, по крайней мере, знала, как бить и куда. Мы пересекли плато, пробираясь между камнями, кустами и кактусами – на их плоских зеленых лапах размером со сковороду торчали устрашающие колючки. За этой живой изгородью, у самой скалы, неясной тенью обозначились руины: две каменные стенки, сходившиеся под прямым углом, часть кровли, остаток узкого окна и фундамент из скрепленных почерневшей известью глыб. Строение было небольшим, восемь шагов в длину и шесть в ширину. Камни в стенах почти не отесаны – вероятно, их подобрали тут же на плоскогорье и пустили в дело. В одну из стен вставлен обломок, отшлифованный более тщательно, и на нем выбит крест —только крест, без всяких надписей. Внутри периметра растительности не оказалось, а камни из рухнувших стен были сложены рядом с фундаментом. – Я тут немного расчистил, – пояснил дон Луис, снимая с плеч рюкзак. – Собирался нанять рабочих, заложить раскопы, но не получилось. Он не позволил. – Он? – Я окинул взглядом древние развалины. – Да. – Археолог подвел нас к камню с выбитым крестом. – Он лежал здесь. В том, как было сказано это «он», ощущалась целая гамма переживаний: грусть, сожаление, неутоленная жажда исследователя и, несомненно, мистический ужас. Дон Луис Барьега боялся! Что же могло его напугать?.. У моих ног темнела могильная плита с грубо обитыми краями. Ее поверхность тоже была отшлифована, и на ней высекли крест, такой же, как на вделанном в стену камне. Ни имени, ни дат рождения и смерти, ничего… Анна присела, коснулась плиты ладонью, словно желая нащупать невидимые письмена. Потом подняла глаза на археолога. – Кем он был, дон Луис? Барьега пожал плечами. – О том, милая сеньора, известно лишь Господу. Если бы я мог изучить его одежду, доспехи, оружие… или хотя бы сфотографировать… Но аппарата с собой у меня не оказалось. Я, собственно, не рассчитывал что-то здесь найти, был, как говорится, в слепом поиске, ловил удачу… А что поймал, сам не знаю! Он раздраженно пыхнул сигарой, сунул мне кирку и взялся за ломик. – Помогите мне, дон Педро. Отвалим этот надгробный камень. Мы сдвинули плиту. Под ней открылась узкая щель глубиною в рост человека, вырубленная в каменистой земле. Ее стены еще сохранили следы орудий, зубила или той же кирки, и казались прочными – ни земля, ни камешки не осыпались. На дне чернели древесные остатки, в которых я безошибочно распознал гроб. Скорее всего дубовый, скрепленный проржавевшим железом. Анна и полковник, склонившись над яминой и энергично жестикулируя, затараторили на испанском. Барьега вытащил из рюкзака фотоаппарат, пластиковые контейнеры, кисти, набор лопаток и скребков. Затем он принялся снимать – стены, остатки крыши, камни с крестами, разверстую могилу, полуистлевший гроб… Кажется, он не надеялся попасть сюда еще раз и решил воспользоваться случаем. – Что это значит, дон Луис? – спросил я на своем пиджин-инглише. – Что это за строение? Церковь? – Часовня, возведенная над прахом умершего, – пояснил археолог. – Судя по способу кладки и некоторым другим деталям, примерно шестнадцатый век или начало семнадцатого. Только праха в ней не оказалось. Представляете, друг мой, четыреста лет прошло, а вместо праха – мумия! Ну усох слегка мертвец, а так будто вчера похоронили. Это в нашем-то тропическом климате! – Меня интересуют детали. Как он выглядел? Во что был одет? В каких годах преставился? – Мужчина лет шестидесяти, крепкого телосложения, смуглый, бородатый, в камзоле, штанах и сапогах. Несомненно, испанец, конкистадор, но не из простых! При нем были шпага, перевязь, золотые украшения… Одежда богатая, подобающая гранду. Ткань и кожа, разумеется, истлели, клинок проржавел, но у покойника – ни следа разложения… Я бы даже сказал, что возрастные изменения были не так уж заметны. Чудеса! – Что случилось дальше? – Я был потрясен! Задвинул плиту на место и помчался в Каримбу за инструментами и фотоаппаратом. Уже темнело, так что я прибыл к часовне со всем снаряжением на следующий день. Представьте, могила была пуста! И знаете, дон Педро… – Археолог оглянулся на Анну и Кортеса и понизил голос: – Знаете, сеньор, я не так уж религиозен… Но когда я стоял здесь и всматривался в эту пустоту, глядел на сгнившие останки гроба и задавался вопросом, где же умерший… – Он передернул плечами. – …я вдруг ощутил, как могильный холод охватывает меня… Это было ужасно! Я понял, что мне грозит опасность, что я не должен находиться здесь… Жуткое, гнетущее чувство! И я сбежал, дон Педро, я сбежал! Я, Луис Родриго Фернандо Барьега, вскрывший столько могил, что их хватит на целое кладбище! – Ваше счастье, что сбежали, – буркнул я. – Благодарите свою интуицию. Опустив аппарат, археолог уставился на меня. – Вы в самом деле полагаете, что он… – Существование вампиров давно уже не страшная сказка, – ответил я. – Хотя готов признать, что случай необычный. Обычно они не спят в гробах по четыреста лет, а живут и кормятся, причем весьма активно. Есть гипотезы, кто он такой? – Десятки гипотез, – с кривой усмешкой произнес дон Луис. – Здесь, на Кубе и на Гаити, звавшейся в старину Эспаньолой, и на материке от Калифорнии до Чили было столько испанцев из знатных семей, столько проходимцев, авантюристов и военачальников, что список занял бы не одну страницу. Суровые люди, должен признаться, жестокие и без всяких моральных принципов. Чуть запахнет золотом, и кровь рекой польется… убийство на убийстве, предательство на предательстве… – Подходящий материал для упырей, – пробормотал я и покинул развалины часовни. Дон Луис, орудуя скребками и лопатками, брал пробы дерева, земли, камней, Анна с полковником ему помогали, а я, укрывшись в тени, обдумывал ситуацию. Древний склеп и пустая могила не страшили меня – трудно испугать того, кто знает Великую Тайну вампиров, кто бьется с ними много лет и даже – прости, моя любимая! – кое-кого поил своей кровью. Так что неприятных ощущений, спасительных для дона Луиса, я не испытывал, но, говоря по правде, был изрядно удивлен. Вампирам случается впасть в состояние, похожее на летаргический сон, – но чтобы на четыре с лишним века!.. Странный случай! Те древние монстры, что познакомились с моим клинком или с пулей «шеффилда», прожили сотни лет – возможно, иногда впадая в спячку, но уж никак не на столетия. Я перебирал в памяти их имена: Малюта Скуратов, он же Пашка-Живодер… Цезарь Борджа, герцог Валентино… мамзель Вивьен Дюпле, полюбовница Дракулы… графиня Эльжбета Батори, открывшая мне Тайну и потому еще живая… Были и другие чудища, до которых мы еще не добрались, и за каждым тянулся сквозь время кровавый след, прерывавшийся не больше чем на годы или пару десятилетий. Да и то лишь потому, что мы не знали, где и под какими именами злодействовал древний упырь триста или двести лет назад. Уникальный случай, подумал я. Вернусь, заставлю Влада, моего партнера, покопаться в библиотеках и архивах – вдруг найдет какие-то аналогии. Археолог рассовал инструмент и контейнеры с образцами по карманам рюкзака. – Я закончил, амигос. Хотите осмотреть окрестности, дон Педро? – Нет, – ответил я. – Здесь мы не найдем ни нашего ожившего покойника, ни обращенных им людей. – Вы уверены? – спросил полковник. – Да. Я не ощущаю их присутствия. Можем возвращаться. Был полдень, и солнце палило неимоверно. Обливаясь потом, мы снова пересекли плато и начали спускаться вниз по крутому обрывистому склону. Полковник Кортес шел впереди, галантно предлагая руку Анне в самых опасных местах, за ними, попыхивая сигарой, двигался Барьега с киркой и рюкзаком. Я выбрал путь немного в стороне, так, чтобы видеть всех своих спутников и чтобы они не закрывали сектор обстрела. Хоть я не чувствовал упырьих эманаций, но был начеку. Куба, судари мои, не Москва! Если разобраться, другое полушарие планеты, края заокеанские, климат другой, другие люди, так что, возможно, есть и в вампирах отличие. Скажем, кубинские вампиры – самые хитрые в мире… Сидит ублюдок где-нибудь в щели, совсем не пахнет и вдруг как выскочит! Я заметил, что «беретта» Кортеса уже в кобуре, а кобура застегнута. Непростительное легкомыслие! Полковник, кажется, считал, что ежели дорога крутовата и требует усилий для преодоления, то и вампирам здесь придется нелегко. Иными словами, не нападут они вдруг – по крутому склону не попрыгаешь, тут смотреть надо, куда поставить ногу, и соображать, за что уцепиться рукой. Большая ошибка! Для упырей эта скала была что зал для танцев. Твари они ловкие, и людям с ними не тягаться – я имею в виду обычных людей. Спускаясь, я посматривал то на своих спутников, то на джип, маячивший внизу среди примятой травы. Это был мощный военный внедорожник на высокой подвеске, довольно новый – американская машина, бог знает как попавшая на Кубу. Кортес оставил ее на открытом месте, и ничего подозрительного вокруг не замечалось, ни шевеления в кустах, ни следов на траве. Но я неважный следопыт, и к тому же расстояние было слишком велико. Поглядывая туда и сюда, я размышлял о находке Луиса Барьеги, об испанском воине из склепа. Знатный гранд, мужчина в возрасте… Он мог быть кем угодно, предводителем отряда конкистадоров, капитаном корабля, сражавшимся с пиратами или перевозившим ценности, владельцем поместья на Кубе или даже губернатором острова. Странно, что такого человека схоронили не рядом с церковью, в освященной земле, а закопали в дикой местности, где бродят свиньи… Наверное, была тому причина! Наш покойник мог оказаться столь звероватой персоной, что даже в ту эпоху насилия и жестокости выделялся среди соплеменников. Это кое-что объясняло – по теории Байкалова как раз такие выродки и превращались в первичных вампиров. Внезапно я уловил знакомую ментальную эманацию. Тянуло не с плато и не от камней на склоне, а снизу, оттуда, где стоял наш джип. Запах крепчал с каждым шагом, и я уже не сомневался, что у машины нас поджидают, но не в кустах – спрятаться там было негде. Анна, Кортес и дон Луис спускались, оживленно размахивая руками и что-то обсуждая на испанском; Анна смеялась, полковник крутил усы, старый археолог дымил сигарой. Они ничего не заметили. Ну, на то я и Забойщик, чтобы первым чуять неприятности. Вытащив обрез, я ускорил шаги и обогнал своих спутников. Смех Анны за спиною тут же смолк; сообразила моя ласточка, что дело пахнет керосином. «Шеффилд» лежал в моих руках, точно смертоносный груз. Я ощущал холод приклада и ствола – мое чудесное оружие не нагревалось на солнце и словно бы успокаивало меня, напоминало, что мы с ним единое целое. Это чувство было ясным и острым. Пот на висках внезапно высох, биение пульса замедлилось, солнце выпустило меня из жарких объятий. Зной, пыль, непривычный пейзаж, запахи чужой земли – все это не имело значения; сейчас я был готовым к схватке воином. Ловцом божьим, как назвал меня когда-то архимандрит Кирилл. Ноги сами несли меня к джипу. Среди травы и редких кустов не спрячешься, мелькнула мысль; значит, затаились под машиной… Тварь была не одна – запах слишком силен. Сколько их?.. Двое, трое?.. Не больше трех, решил я; четверым под джипом не укрыться. Кажется, нас считали легкой добычей: старик и девушка не в счет, а у мужчин оружие несерьезное, не автоматы и базуки, а пистолет и допотопного вида обрез. Зато кровушки – двадцать с лишним литров! Большое искушение. Особенно для вторичных, ставших упырями пару месяцев назад. Я притормозил шагах в пяти от джипа и сказал: – Вылезайте, сучьи дети. Кушать подано. Конечно, они меня не поняли, но тон был важнее слов. Этим горячим кубинским упырям я предлагал поединок. Ружье и клинок против клыков, дьявольской ловкости и жажды крови. Дальнейшее заняло секунды. Три – все-таки три! – полунагих ублюдка выкатились из-под машины. Быстрые, но все же не состязаться им в скорости с Малютой, приговоренным мною на Рублевке. В сравнении с этими вторичными Малюта был орел! Древняя тварь, хищная и смертельно опасная… Таких, как он, в мире десяток или два, и устаканить любого – изрядный подвиг для Забойщика. П-пах! – прошептал мой «шеффилд», и упырь, не успев подняться, рухнул у колеса с разбитым черепом. Второго я снял в прыжке, всадив ему пулю точно между глаз. Третий собирался навалиться на меня, рвануть за горло, но не тут-то было: я приласкал его прикладом в лоб, потом отступил и снес башку катаной. Иницианты, судари мои, и к тому же без большого опыта. Мои спутники сошли вниз. Анна была спокойна и свежа, как майская роза, но на лицах мужчин читалось потрясение. Дон Луис нервно жевал окурок сигары, полковник шарил рукой у пояса – должно быть, пытался достать пистолет. Его роскошные усы висели, словно две мочалки. – Мучас грасиас….[6 - Мучас грасиас – большое спасибо (исп.)] – наконец выдавил Кортес. – Как вы их!.. Я кобуру не успел расстегнуть! Вы, дон Педро, вы… – …профессионал, – положил я конец его восторгам. Затем наклонился над убитыми, раздвинул им челюсти кинжалом и осмотрел клыки. – Больших клыков еще не отрастили, дон Алекс. Все вторичные, иницианты. – Что это значит, компанейро? – После объясню. Вы узнаете кого-нибудь? Хотя бы этого? – Я ткнул клинком в отрубленную голову. Полковник пожал плечами, но тут вмешался дон Луис – выплюнул свою сигару, вытер лоб платком и произнес: – Тот, кого вы, дон Педро, изволили обезглавить, – Пабло Неро из Каримбы, почтовый служащий. Развозил по окрестностям письма и газеты на велосипеде, исчез три месяца назад. Еще одного тоже могу опознать, татуировка у него заметная. – Он показал на труп с изображением Фиделя на предплечье. Команданте был как живой, в бороде и берете, с решительным выражением лица. – Это Алонсо Куэва, пастух из Опончи. Ему лет сорок, и когда-то он служил в армии. Большой фантазер! После третьей кружки любил рассказывать, как сражался с контрас в заливе Кочинос.[7 - Высадка кубинских контрреволюцинеров в заливе Кочинос, поддержанная американцами, произошла в апреле 1961 г., когда Алонсо Куэвы еще и в проекте не было.] – Вы уверены? – с сомнением спросил Кортес. Барьега гордо вскинул голову. – Я, полковник, тридцать два года езжу в эти края! Я тут каждый камень знаю – от Куманаягуса до Санкти-Спиритус! Каждый камень и каждого человека! Только безголовых, – он бросил взгляд на третий труп, – опознать не могу! – Ладно, – пробормотал полковник. – Пришлю людей, чтобы забрали трупы. Говорили они на испанском, и речи Барьеги и Кортеса перевела мне Анна. Мы забрались в машину, и полковник развернул джип на залитой кровью траве. Я сел рядом с ним и всю обратную дорогу объяснял разницу между первичными и вторичными вампирами и пересказывал гипотезы Байкалова и других специалистов. С литературой об упырях на Кубе было напряженно – если Кортес что и читал, так только откровения святого Юлиана. Ввиду отсутствия вампиров тут занимались классовой борьбой и разоблачением коварных планов американского империализма. Так, беседуя о полезном и приятном, мы добрались до Каримбы, до городской площади и кабачка «Паэлья», у дверей которого нас встретил капитан. Я, кажется, упоминал, что он мулат?.. У всех темнокожих, у негров и мулатов, бледность проявляется специфически – кожа не бледнеет, а сереет. Так вот, Мигель Арруба был серым, точно пепел. Интермедия 1 Из записок Педро Санчо, секретаря и хрониста экспедиции Мы достигли этой страны в год 1532 от рождения Господа нашего Иисуса Христа – да будет Он нам опорой и защитой! Мы спустились с гор, и там была красивая плодородная долина в несколько миль шириной, так что после тяжких странствий среди скал и камней мнилась она чертогом небесным. Многие из нас подумали, что вся страна такова, и возрадовались в душе своей; тогда мы еще не знали, что эти края совсем не походят на Старую и Новую Испании и на те большие острова, что были первыми открыты в Новом Свете. Страна эта тянется между Мар-дель-Сур, Южным морем, и огромными неприступными горами на тысячи миль, и большей частью она неприветлива и бесплодна, населена враждебными племенами, и мало в ней деревьев, злаков, трав и иных плодов земли, зато много камня, много скалистых гор, теснин, пропастей и ущелий. А еще много золота, что искупало в наших глазах и сердцах все другие ее недостатки. Вслед за генерал-капитаном мы спустились в долину. Нас было сто шестьдесят восемь человек, все в доспехах, с добрыми толедскими клинками, с аркебузами и фальконетами, и часть войска шла пешком, а часть ехала на лошадях, которых удалось сберечь по дороге через горы. Все эти люди были опытными закаленными воинами, сражавшимися с дикарями на островах, и в Новой Испании, и в Панаме, и в иных местах. Что до генерал-капитана, а в будущем – маркиза и нашего губернатора, то исполнилось ему уже больше пятидесяти, но отличался он телесной крепостью, умом и властным нравом. Поговаривали, что он не родовит, что был он в прошлом бедным конюхом и, достигнув звания своего, так и не выучился читать и писать. Возможно, есть истина в тех разговорах и тайных шепотах, но генерал-капитан провел в Новом Свете тридцать лет, жил на островах и во многих землях континента, предводительствовал многими походами и умел усмирять дикарей и править своими людьми. Никто не ставил под сомнение его власть – никто, кроме… Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/mihail-ahmanov/kuba-lubov-moya/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Буэно – хорошо (исп.). 2 Си – да (исп.). 3 Мучачос – парень (исп.). 4 Рапидо – быстро (исп.). 5 Амиго – друг (исп.). 6 Мучас грасиас – большое спасибо (исп.) 7 Высадка кубинских контрреволюцинеров в заливе Кочинос, поддержанная американцами, произошла в апреле 1961 г., когда Алонсо Куэвы еще и в проекте не было.