Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Первые Лица

$ 59.90
Первые Лица
Тип:Книга
Цена:59.90 руб.
Издательство:Питер, Коммерсантъ
Год издания:2008
Просмотры:  13
Скачать ознакомительный фрагмент
Первые Лица Александр Соловьев Эта книга представляет российскому читателю первых лиц отечественного бизнеса – владельцев или руководителей крупнейших предприятий самых разных отраслей. В беседах с журналистами ИД «Коммерсантъ» они рассказывают о своем бизнесе, планах развития своих компаний, излагают свои взгляды на состояние дел и перспективы отрасли в целом. Каждый рассказ сопровождается краткой информацией о руководителе и его компании, а также хроникой ее деловой активности. Первые Лица НЕВЗИРАЯ НА ЛИЦА Самым простым в издании этой книги было, собственно, издание этой книги. Просто все остальное у издателей имелось. Даже с перебором: из без малого 90 интервью, напечатанных в рубрике «Первые лица» газеты «Коммерсантъ» с начала этого проекта до сдачи книги в типографию, в книгу вошла всего 31 штука. О критериях отбора я скажу ниже, а пока – о том, какой ценой даются журналистам эти «Первые лица». Больше всего созданию этих журналистских произведений мешает главный редактор. Он, например, хочет, чтобы интервью появилось не тогда, когда в этом заинтересовано то или иное Первое Лицо, а когда оно актуально. А что значит «актуально»? Значит, что вокруг возглавляемой Первым Лицом компании (или внутри нее) разворачиваются интересные компетентной публике процессы. Но именно в таких случаях Первые Лица компаний – а также вторые и тем более третьи – предпочитают помалкивать. Не желает этого знать только главный редактор. Не желает он также знать, что очень многие вопросы Первым Лицам кажутся «неудобными». Он говорит, что не бывает «удобных» вопросов, а бывают только неинтересные. А что такое «интересные», главный редактор тоже не очень хорошо себе представляет, поскольку в отраслевых темах разбирается гораздо хуже отраслевых журналистов. Зато главный редактор требует, чтобы обо всех вышедших интервью компетентная публика помнила «хотя бы год» (как будто не знает, что газета живет один день): по ним, дескать, можно будет восстановить «вехи делового года». И вот на все это надо уговорить Первое Лицо, потом еще его поймать в кабинете (самолете, поезде, гостинице и т. д.), разговорить, потом за ночь расшифровать интервью, отредактировать… ну и, наконец, согласовать. То есть убедить, что Первое Лицо все это действительно сказало под диктофон, и ничего страшного в этом – честное слово – нет. И тогда – срочно в номер. Казалось бы… На самом деле, не тут-то было. Потому что есть еще «триптих» – так в редакции называют набор из трех фотографий, «украшающих» каждое интервью. Кавычки тут считайте приветом от пресс-служб, которые совершенно обоснованно считают, что фотогеничнее всего их Первое Лицо получается в их же собственном исполнении. А главный редактор считает, что в «триптихе» должны быть переданы три абсолютно разных состояния героя интервью, что это, дескать, интересно его партнерам, подчиненным, конкурентам и просто компетентным лицам. И хорошо, если после таких пожеланий пресс-служба подпустит фотокора «к телу» хотя бы на полчаса. Вот так, невзирая на лица, и готовится эта рубрика. Но в результате, как ни пародоксально, даже главному редактору показалось, что «вех делового года» набралось аж 31 штука. Вот, собственно, и обещанные критерии отбора. Остальные интервью, опять же невзирая на лица, просто не прошли проверку временем. Газета действительно, за редким исключением, живет один день. Поэтому всем Первым Лицам рубрики, которых мы по-честному считаем ее соавторами, – всем спасибо! Но никто не свободен. Потому что книгу эту Издательский Дом «Коммерсантъ» намерен выпускать ежегодно. Андрей Васильев, главный редактор газеты «Коммерсантъ» 1. Борис Абрамович: мы будем стоить 70–80 % «Аэрофлота» В начале мая 2007 года был опубликован указ Президента о создании ОАО «ЭйрЮнион» на базе «Красноярских авиалиний» («Красэйра»), «Домодедовских авиалиний», «Самары», «Омскавиа» и «Сибавиатранса». Новая авиакомпания займет третье место в России после «Аэрофлота» и «Сибири». Контрольную долю в «ЭйрЮнионе» получат частные акционеры объединяемых компаний. Их интересы в авиаальянсе представляет гендиректор «Красэйра» и идеолог создания «ЭйрЮнион» Борис Абрамович. – 2 мая опубликован указ президента Владимира Путина о создании ОАО «ЭйрЮнион». Что дальше? Как и в какие сроки будет создаваться компания? – В указе и проекте постановления правительства, которое за ним последует, зафиксированы необходимые мероприятия. Не в порядке очередности, это выделение из «Красэйра» красноярского аэропорта Емельяново, актуализация оценки компаний, акции которых будут внесены в «ЭйрЮнион». Нужно будет сделать так называемую индустриальную часть – это должно быть не просто вновь созданное юридическое лицо, а авиакомпания с собственным свидетельством эксплуатанта, нужно будет перевести туда лицензии и парк. – В какие сроки вы планируете это сделать? – Указ президента отводит нам на это шесть месяцев. Что касается нас, менеджмента альянса «ЭйрЮнион» и частных акционеров его членов, мы приложим все усилия, чтобы этот процесс завершить как можно быстрее. Надеюсь, что и наш партнер в этой части, государство в лице Росимущества, также заинтересовано завершить процесс в указанные сроки. – Частные и госпакеты авиакомпаний альянса «Эйр Юнион» будут внесены в оплату уставного капитала ОАО «Эйр Юнион»? – ОАО «ЭйрЮнион» – это, условно говоря, холдинговая компания, в которую государство внесет свои акции, а частные акционеры – свои. «ЭйрЮнион» станет в результате материнской компанией, а все существующие – «Красэйр», «Домодедов ские авиалинии», «Самара», «Омскавиа», «Сибавиатранс», «Эйр Юнион Эр Эр Джи» – ее «дочками». Вторым этапом, наверное, будет логично перевести все активы компаний на единый баланс. – Есть ли уже представление, каков будет размер уставного капитала новой компании? – Я бы не стал сейчас об этом говорить, потому что, как уже сказал, для начала надо сделать актуализацию оценки компаний альянса «ЭйрЮнион». – А размер прежней оценки можете назвать? – Суммарная стоимость компаний, без учета аэропорта Красноярска и компании «ЭйрЮнион Эр Эр Джи» – 7,77 млрд руб. – Какова, по вашим оценкам, в перспективе все-таки будет рыночная стоимость объединенного «ЭйрЮниона»? – Публичных торгующихся авиакомпаний в России на самом деле две. Это «Аэрофлот» и «Ютэйр». Поэтому говорить о рыночной стоимости «ЭйрЮниона» сложно. Но с учетом синергии от объединения, которая заложена, прежде всего, в объединении маршрутных сетей и технологической интеграции с венгерской Malev, я думаю, мы будем стоить примерно 70–80 % от нынешней рыночной стоимости «Аэрофлота» (около $3 млрд – Ъ). – Тем же указом президента ОАО «ЭйрЮнион» включено в перечень стратегических предприятий. Это помеха для IPO или дальнейшей приватизации компании? – Нет, на самом деле это выполнение закона. Просто такой способ приватизации (в результате создания «ЭйрЮниона» государство перестанет быть контрольным акционером в «Красэйре» и «Домодедовских авиалиниях» – Ъ) возможен только для компании, которая входит в чисто стратегических. Это не помешает в дальнейшем по согласованию со вторым акционером – государством – размещаться. – А вообще IPO или полная приватизация «ЭйрЮниона» является вашей стратегической целью? – Я бы разделил свой ответ на несколько частей. Во-первых, наша принципиальная позиция была и остается в том, чтобы создать частного оператора на рынке авиаперевозок Рос сии (у государства будет менее контрольного пакета в ОАО «ЭйрЮнион» – Ъ). Потому что если бы мы создали такого крупного игрока и опять с госконтролем, то это была бы псевдоконкуренция с тем же «Аэрофлотом», была бы конкуренция, извините, на уровне «у кого круче госпредставители в совете директоров». Второе – на самом деле не главное, чтобы лично у меня был контрольный пакет. Лишь бы этот пакет был у акционеров, которые представляют частный сектор. И, в-третьих, это дело государства, что делать со своим пакетом в дальнейшем. Оно может через какое-то время посчитать, что размер его пакета достиг максимальной стоимости, и продать или разместить в ходе IPO. Может просто остаться в акционерах. Мы перед собой не ставим цели, чтобы с нами не было государства. Это на самом деле нормальный партнер. – А IPO? – История компании «ЭйрЮнион» начнется в течение полугода. Для IPO нам как минимум нужно получить двух-трехлетнюю международную финансовую отчетность. Мы, безусловно, ставим перед собой в перспективе задачу выйти на фондовый рынок. Но, я думаю, для «ЭйрЮнион» это произойдет не раньше, чем через три-четыре года. – Против соотношения долей в ОАО «ЭйрЮнион» 55 на 45, которые зафиксированы в указе, выступало Рос имущество. Не ожидаете ли вы проблем из-за этого в дальнейшем? – Я не хочу прогнозировать, но мне бы очень хотелось, чтобы с Росимуществом у нас было взаимопонимание. Президент принял решение. Мне кажется, сейчас было бы разумно уже отбросить все наши «за» и «против» и обоюдно двинуться по пути исполнения указа президента. – Наряду с пакетами авиакомпаний в ОАО «ЭйрЮнион» будет вно ситься ООО «ЭйрЮнион Эр Эр Джи», компания, соз данная под покуп ку пользующихся господдержкой региональных самолетов Sukhoi Superjet (прежнее название – RRJ). На рынке считают, что это своего рода «прогиб» частных акционеров перед государством. – Ерунда это. Чтобы никто не подумал, что мы чего-то хотим бесплатно приватизировать, мы контрольный пакет покупаем. Это доплата за контроль. Если по результатам новой оценки активов окажется, что для получения нами 55 % акций нам нужно будет доплатить $50 млн или $100 млн, мы готовы это сделать. Значит, такой будет стоимость ООО «ЭйрЮнион Эр Эр Джи». Второй вопрос: чтобы никто не сказал – вот они эти деньги завели, а потом выведут, «ЭйрЮнион Эр Эр Джи» заключила с «Сухим» контракт на поставку самолетов Sukhoi SuperJet. Что касается выбора самолета. Если бы его никто не брал, можно было бы сказать, что вот «ЭйрЮнион» прогнулся. Но этот самолет берет в эксплуатацию «Аэрофлот». Есть реальный спрос на него. Это самолет, который по техническим параметрам нам подходит, мы его реально примерили к своей маршрутной сети и сети венгерской Malev. – Структура собственности частных акционеров авиакомпаний «ЭйрЮниона» непрозрачна. Мы видим там иностранные офшоры либо некие ООО. Кто все-таки является конечным бенефициаром этих компаний? – Мы обязательно раскроем эту информацию в ходе подготовки к публичным размещениям или, если это потребуется, в ходе создания ОАО «ЭйрЮнион». – Что даст создание объединенной авиакомпании «Эйр Юнион» в финансовом и производственном плане? – Сегодня мы имеем пять юридических лиц, несем от этого большие административные издержки. Самое главное, не можем сделать эффективную маршрутную сеть. Не можем ис пользовать единый парк по всей маршрутной сети, потому что нормативная база не позволяет. С объединением появляется возможность сделать эффективную маршрутную сеть, убрать технологические издержки. До сих пор не было понятно, как работать с венгерской Malev. Наша бизнес-идея строилась на интеграции маршрутных сетей объединенного ОАО «ЭйрЮнион» и Malev. Если бы осталось пять отдельных компаний, то у нас просто не было бы этого инструмента. – В последние несколько лет прирост объема перевозок альянса «ЭйрЮнион» и его участников был ниже отраслевых и существенно ниже, чем у основных конкурентов. Почему? – Когда мы приобрели пакеты в «Домодедовских авиалиниях», «Самаре» и «Омскавиа», посмотрели на эффективность их маршрутных сетей, оказалось, что все они работали просто на объемы. Средняя загрузка рейсов по «Самаре» на отдельных линиях составляла всего 30 %. Было много направлений, на которых круглый год были одни убытки. В результате мы позакрывали те рейсы, которые не имели перспективы стать прибыльными, посмотрели, какие рейсы можно объединить. Нельзя сравнивать то, что было раньше, это просто был вал. Мы сделали стартовую площадку. И если с учетом этого сравнить то, что было два года назад и сейчас, то у нас рост объемов составляет примерно 34–38 %. Кроме того, у нас большая группа воздушных судов работает в Иране. Порядка 13–14 самолетов, которыми мы за 2006 год перевезли 1,5 млн пассажиров. Если сложить их и российский пассажиропоток, то получится, что мы занимаем второе место по объемам перевозок среди российских авиакомпаний. – На рынке сложилось впечатление, что по сравнению с «Аэрофлотом» и «Сибирью» темпы обновления флота у «Эйр Юниона» гораздо ниже. – Не могу с этим согласиться. У нас достаточно высокий темп. Мы самый крупный эксплуатант новой российской техники. Кроме нас никто в течение последних двух лет больше не купил российских самолетов Ту-204, Ту-214, Ил-96. У нас сегодня 16 иностранных самолетов, еще шесть законтрактовано и порядка десяти Boeing планируем получить в течение года. В абсолютном выражении это уровень «Сибири» по количеству иностранной техники. Мы соизмеряем планы по реновации флота с текущей финансовой нагрузкой, чтобы обязательства по лизинговым и операционным расходам были по силам. – Планируются ли крупные кадровые изменения в топ-менеджменте «ЭйрЮниона»? – Отдельные позиции, безусловно, будут усиливаться. Но пока это самые общие соображения. – Имя вице-президента ООО «ЭйрЮнион» Юрия Чер чена, пришедшего к вам на работу в 2006 году, на рынке связывают с интересами «Альфа-групп» к «ЭйрЮниону». Это так? – Это ерунда. Да, человек работал в Альфа-банке, теперь работает у нас на ключевой позиции, и говорят, что мы каким-то образом то ли пакет продали, то ли что-то еще. Других поводов для сплетен, что ли, нет? – Дебютный выпуск облигаций «ЭйрЮниона» на рын ке считают не слишком удачным, сами бумаги плохими. По чему? – Потому что если бы нам не «помогали», не создавали негативный фон с претензиями со стороны Росимущества и судами, то мы бы разместились как надо. С учетом выхода указа президента, уверен, следующее размещение будет лучше. – Правда ли, что вам в привлечении следующих финансовых инструментов будет помогать Банк Москвы? – Да. Мы бы хотели, чтобы он был одним из организаторов будущих размещений. – В 2007 году связанная с вами венгерская Airbridge Rt завершила приобретение на тендере национального перевозчика Венгрии Malev. Как вы планируете выводить его из кризиса и развивать? – Сейчас проводим полную и глубокую инспекцию компании. Компания живая, работает. Постараемся в течение двух лет вывести ее на безубыточную работу. Для этого все предпосылки есть. Сам по себе Malev эту задачу бы не решил. Ему нужен был партнер, который бы вывел его из тесной европей ской конкурентной среды в новую нишу. Таким партнером и будет ОАО «Эйр Юнион». Это улица с двусторонним движением. Через нас Malev сможет получить рынки России, Юго-Восточной Азии, а мы на его плечах сможем интегрироваться в европей скую и мировую маршрутную сеть. Тем более что недавно Malev вступил в мировой альянс OneWorld. – Но воздушное сообщение между Россией и Европой регламентировано межправительственными соглашениями. – Это нормально и не проблема, у нас есть возможно сти для маневра и использования транзитного потенциала Рос сии. 27 апреля мы с Malev открыли четыре частоты в неделю, а скоро перейдем на семь, из Будапешта в Екатеринбург. Потом, возможно, будут Самара и Красноярск. В соответствии с межправсоглашениями мы можем нарастить любые частоты между этими парами городов. – Планируются ли новые покупки, поглощения, слияния? – В ближайшее время – нет. – После разделения «Красэйра» на авиакомпанию и аэропорт ваши структуры станут крупными совладельцами по следнего. Нет ли у вас намерений приобретать другие аэропорты России? – Нет. Нельзя заниматься всем сразу. Если бизнесы близки и в идеологии этих бизнесов есть конфликт интересов, как это есть в аэропортовом и авиаперевозочном бизнесе, то это неприемлемо для их одновременного развития. Емельяново мы будем развивать, потому что это базовый аэропорт для нас. – Есть у вас лично бизнесы, не связанные с авиацией? – Нет. Всю свою сознательную жизнь в бизнесе я занимаюсь только авиацией. На другое нет ни времени, ни желания. – Не планируете ли отходить от оперативного управления «ЭйрЮнионом»? – Пока нет. Буду активно участвовать в операционном управлении, пока не пойму, что механизм отстроен и работает. – Какова ваша главная цель как бизнесмена? – Мне честолюбиво хочется сделать, чтобы проект «Эйр Юнион» состоялся, чтобы в России была создана крепкая эффективная авиакомпания, чтобы вместе с Malev она составила хороший альянс. Авиаактивы в России сейчас недооценены, но ситуация начала меняться. Для меня очень важно в итоге существенно повысить капитализацию и собственных активов, и компании «ЭйрЮнион» в целом. ЛИЧНОЕ ДЕЛО Борис Михайлович Абрамович. Родился 29 января 1960 года в Красноярске в семье служащих. В 1983 году закончил Рижский институт гражданской авиации. Начинал карьеру сменным инженером красноярского аэропорта Северный, с 1988 по 1989 годы работал главным инженером авиазавода № 67 в Красноярске, потом начальником авиационно-технической базы аэропорта Черемшанка (Красноярск). В 1995 году вместе с братом Александром создал и возглавил региональную авиакомпанию «Сибавиатранс». В 1998 году был приглашен на должность гендиректора «Красноярских авиалиний», которую занимает до сих пор. Борис Абрамович – подполковник запаса ВВС России. Имеет звания почетного гражданина Красно ярска, почетного работника транспорта России и отличника воздушного транспорта России. Входит в тройку самых профессиональных топ-менеджеров по версии Ассоциации менеджеров России в разделе транспорт. Женат, воспитывает дочь. Увлекается горными лыжами, хоккеем, мотоспортом и теннисом. COMPANY PROFILE ООО «ЭйрЮнион». Образовано в сентябре 2004 года в качестве управляющей компании авиаальянса AiRUnion. В него вошли ОАО «Авиа компания „Красноярские авиалинии“» («Красэйр», Красноярский край, владелец 51 % долей ООО «ЭйрЮнион»), ОАО «Авиакомпания „Домодедовские авиалинии“» (ДАЛ, Москва, владелец 49 % долей ООО), ОАО «Авиакомпания „Самара“» (Самара), ОАО «Авиакомпания „Омскавиа“» (Омск) и ОАО «Сибирская авиатранспортная компания» («Сибавиатранс», Красноярский край). По данным Транспортной клиринговой палаты, «Красэйр» в 2006 году занял шестое место по объемам перевозок среди российских авиакомпаний – 1,85 млн пассажиров. Всего участники альянса перевезли более 3 млн пассажиров, а с учетом перевозок в Иране – 4,9 млн. Суммарная выручка компаний альянса в 2006 году – 24,3 млрд руб.; они оперируют примерно сотней самолетов. Согласно указу президента, в ОАО «Эйр Юнион» со стороны государства будут внесены 51 % акций «Красэйра», 50,04 % акций ДАЛ и 46,5 % акций «Самары». Остальные акции внесут частные акционеры, дружественные менеджменту «Красэйра», они же контролируют «Омскавиа» и «Сибавиа транс». ХРОНИКА 24 октября 2006 года альянс AiRUnion подписал соглашение с авиакомпанией Austrian airlines, предусматривающее совместные перевозки пассажиров по единым тарифам. 17 ноября Росимущество подало иск к «Красэйр», требуя вернуть в госсобственность недвижимое имущество красноярского аэропорта Емельяново и выплатить 34,5 млн руб. (позже – 55 млн руб.) за его использование без договора аренды. 9 декабря AirUnion подписал с ЗАО «Гражданские самолеты Сухого» договор на поставку 15 самолетов Sukhoi Superjet 100 и опцион еще на 15. Сумма сделки – около $400 млн. 25 января 2007 года аффилированная с AirUnion компания Airbridge Zrt победила в тендере на покупку венгерской авиакомпании Malev за €160 млн. 14 марта гендиректрор «Красэйр» Борис Абрамович вошел в совет директоров Malev. 6 апреля «КрасЭйр» получил грант в $500 тыс. от Агентства по торговле и развитию США на развитие красноярского авиатранспортного узла. 2 мая 2007 года президент России подписал указ о создании на базе авиаальянса AiRUnion ОАО «ЭйрЮнион» с долей государства не менее 45 %. 5 мая «Красэйр» выдвинула против Росимущества встречный иск о понуждении к заключению договора аренды. 15 мая Росимущество, владеющее 51 % в ОАО «Красноярские авиалинии», заблокировало принятие собранием акционеров решения о реорганизации общества в форме выделения из него аэропорта Емельяново. 25 июня в отношении «Красэйр» и еще пяти авиакомпаний введены ограничения Ространснадзора и Росавиации на использование самолетного парка при полетах в ЕС. 11 июля AiRUnion подписал меморандум о стратегическом партнерстве с немецкой авиакомпанией Lufthansa. 25 июля правительство утвердило план мероприятий по созданию ОАО «ЭйрЮнион». 22 августа на авиасалоне МАКС AiRUnion заключил с венгерской компанией Aeroplex договор о техобслуживании принадлежащего альянсу авиапарка самолетов Boeing. Сергей Рыжкин. Коммерсантъ № 80 (3656) от 14.05.2007 2. Александр Булыгин: энергетика нам нужна и как самостоятельный бизнес В конце марта 2007 года завершилась сделка, итогом которой стало создание крупнейшей в мире алюминиевой компании «Российский алюминий». Гендиректором компании назначен Александр Булыгин, а председателем совета директоров стал Виктор Вексельберг. В первом интервью в своем новом качестве господин Булыгин рассказал, что «Российский алюминий» собирается стать крупным частным инвестором в газовой и угольной энергетике, а Виктор Вексельберг перед IPO компании уступит свой пост независимому директору. – Почему возникла проблема с назначением Брайана Гилбертсона (экс-президент «СУАЛ-Холдинга») на пост председателя совета директоров? – Это вопрос к акционерам СУАЛа. Они, обладающие правом номинировать председателя совета директоров, на определенном этапе предложили Виктора Вексельберга. – Виктор Вексельберг будет также курировать подготовку компании к IPO, как это планировалось в случае с господином Гилбертсоном? – Он также возглавит комитет по подготовке к IPO при совете директоров. Артем Волынец (экс-топ-менежер СУАЛа – Ъ), который назначен директором по стратегии, возглавит комитет по подготовке к IPO при правлении компании. – Но Гилбертсон, как я понимаю, выполнял роль независимого директора, номинированного от СУАЛа? – По соглашению с акционерами СУАЛа СУАЛ имеет право делегировать своего независимого директора в совет директоров. Он перед IPO и займет пост председателя совета директоров вместо Виктора Вексельберга. Этот человек должен быть номинирован СУАЛом до 1 июля. Впрочем, роль руководителя комитета по IPO не означает, что он общается с инвестбанками. Этим у нас занимается Олег Мухамедшин (заместитель гендиректора по рынку капитала – Ъ). Окончательное решение по параметрам размещения будет принимать совет директоров. Однако ни одного заседания еще не было. – Разве председателя выбирает не совет директоров? – В нашем случае было иначе. Правом номинировать председателя совета директоров обладали акционеры СУАЛа, En+ (компания Олега Дерипаски – Ъ) обладала правом вето. Но им не воспользовалась. – Вы, помимо должности гендиректора компании, занимаете и другие административные посты? – Да, я возглавил правление и возглавляю комитет по стратегии. – В управленческой структуре что-то изменилось после завершения сделки? – Фактически нет, она осталась той же, по которой работает сейчас «Русал». Объединенная компания построена по по дивизионному принципу, всего шесть дивизионов. Оперативным управлением будет заниматься правление, в состав которого входит четырнадцать человек, в него вошли два менеджера СУАЛа – Владимир Кремер и Артем Волынец. Владимир Кремер возглавил достаточно новое для нас направление – продажу глинозема. Артем Волынец назначен директором по стратегии. – А чем займется прежний директор по стратегии Павел Ульянов? – Он стал директор по энергетике. – Какой у вас регламент при принятии ключевых решений? – Всего не могу раскрыть. К примеру, совет директоров должен единолично проголосовать за проведение допэмиссии. – Есть решения, которые вы принимаете самостоятельно? – Есть, к примеру, назначения в блоке оперативного управления, компенсации заместителям. – От «Русала» сделкой по слиянию занимались вы. Как вас поощрили ваши акционеры? Получили ли вы долю в компании или опционы? – Финансовая мотивация тоже имеет значение, но для меня это не главное. В моем случае она выстроена так, что при подобного рода сделках не требуется формирование особых условий. Вместе с ростом стоимости и прибыльности компании я получаю больше. Любой руководитель крупной компании должен мотивироваться на две вещи: доходность компании и рост ее стоимости. Для меня же куда более важным является возможность реализовывать сделки, подобные созданию крупнейшей в мире алюминиевой компании. Это – самая большая для меня мотивация. – Но любой менеджер в определенный момент должен захотеть стать владельцем компании, разве нет? Вот пример господина Гилбертсона – он попрощался с СУАЛом и пошел покупать компанию в Австралии. – Не обязательно. Все зависит от уровня душевного комфорта. Я с самого начала работаю у Олега Дерипаски в качестве менеджера, и мне комфортно с ним работать. Моя мотивация – уровень задач, которые я решаю, команда людей, с которыми я работаю, и множество других факторов обеспечивают мне степень свободы и ответственности. – Как выглядит структура акционеров СУАЛа и «Руса ла»? Предварительно известно, что единоличным владельцем «Руса ла» является Олег Дерипаска, который получает 66 % в объединенной компании, 35 % СУАЛа принадлежит Виктору Вексель бергу, 30 % – Леонарду Блаватнику, по 10 % – у Евгения Ольховика и Владимира Кремера, 15 % – у Игоря Гринберга. А кто бенефициары Glencore? – Мы знаем, что 22 % акций объединенной компании принадлежит акционерам СУАЛа, но о том, как эта доля распределяется между ними, мне неизвестно. Что касается Glencore, то, насколько мне известно, акциями имеет право владеть менеджер определенного уровня, который при этом работает в компании. Но в ней действуют ограничения, согласно которым один акционер не имеет права владеть более чем 10 %. То есть мажоритарного собственника там нет. – Каков экономический эффект от слияния? – Он не настолько важен и велик, как репутационная значимость и синергетический эффект. Мы создали компанию-лидера по объемам производства алюминия и глинозема. А что это с точки зрения инвестора? Это значит, что управляющий портфелем, к примеру, какого-нибудь пенсионного фонда, распределяя вложения по рынкам и отраслям, на бумаги лидера потратит больше, чем на остальные. Таким образом формируется премия, составляющая около 10 %. – Alcoa, нынешний мировой отраслевой лидер, уже зая вила, что «Российский алюминий» недолго будет чемпионом в отрасли, так как ее производственные планы по расширению производства смогут перекрыть разницу в те 200 тыс. тонн алюминия, которые есть сейчас. Получается, что это правило инвесторов перестанет работать в отношении компании через полгода-год? – Чемпионы не бывают бывшими. Мы вошли в элиту мирового бизнеса, мы серьезно отличаемся от других российских компаний. Кроме того, у нас также есть планы по расширению компании, так что мы не собираемся сдавать позиции. – Где и с кем вы ведете переговоры? – В первую очередь речь идет о сырьевых ресурсах. Сейчас у нас российского сырья 35–40 % от того, что нам надо. А с учетом планов по запуску Богучанского и Хакасского заводов будет око ло 20 %. Мы владельцы одного из крупнейших в мире месторождений бокситов в Гвинее, с большим интересом смотрим месторождения в Индии (штат Орисса), Китае и Вьетнаме. Но пока нам нечего проанонсировать. – А ваш проект в Венесуэле чем закончился? – Пока ничем. Там возникли неожиданные сложности. В частности, государство настаивает на сохранении доли 51 % в проекте. Нам нужен как минимум паритет. Только при этих условиях мы готовы инвестировать в Венесуэлу и любую другую страну. Мы понимаем, что это не решение отдельных чиновников, а политика государства. Но будем пытаться найти решение. – Какие у вас планы по строительству новых алюминиевых заводов? – В наших планах строительство Тайшетского алюминиевого завода мощностью 750 тыс. тонн в Иркутской области, строительство Богучанского алюминиевого завода мощностью 600 тыс. тонн, выход на полную мощность Хакасского алюминиевого завода и запуск Alscona (Нигерия) мощностью 150 тыс. тонн. – СУАЛ собирался построить алюминиевый завод в Казахстане на условиях заключения фиксированных тарифов. Что будет с этими планами? – Вопрос строительства завода напрямую связан с проблемой энергообеспечения. Нам интересен этот проект, если будет решен вопрос с энергоактивами в Казахстане. – Почему акционер «Российского алюминия» En+ покупал и покупает металлургические заводы на Балканах независимо от компании? – Потому что они нам не были интересны. У En+ – другой взгляд. – В аукционе по продаже боснийской Aluminij Mostar собираются участвовать и En+, и Glencore. Получается, что акционеры «Российского алюминия» участвуют в не связанных с компанией проектах? – У «Российского алюминия» есть право первой руки в проектах, связанных с производством алюминия, глинозема и электроэнергии. Это значит, что если нам покажется интересным актив, к которому присмотрелся один из наших акционеров, то мы обладаем преимущественным правом его покупки. Если мы не заинтересованы, то Glencore и En+ договариваются между собой о дальнейшей стратегии – они могут купить его совместно или конкурировать друг с другом. – «Российский алюминий» будет инвестором в энергетике только с точки зрения собственного обеспечения или нет? – Энергетика – очень модная тема. У нас в ней реальная потребность. Только на 65 % мы закрываем собственные потребности в электроэнергии с учетом производства компаний, аффилированных с нашими акционерами. Так, тепловую генерацию для Новокузнецкого алюминиевого завода (НКАЗ) мы покупаем на ФОРЭМ, электроэнергию для Саянского и Хакасского заводов у ГидроОГК. Мы планируем для обеспечения НКАЗа построить ТЭЦ или ГРЭС мощностью 1200 МВт. Поэтому электроэнергия нужна нам, во-первых, для собственного обеспечения. Мы смотрим энергоактивы в Австралии, Гайане, ОАЭ. Во-вторых, нам нужна электроэнергия для будущих проектов. В-третьих, энергетика для нас нужна и как самостоятельный бизнес. – А в какую энергетику вы готовы вкладывать деньги и сколько? – У нас есть активы на $15 млрд, и столько же мы можем вложить в течение 15 лет. Наши приоритеты в энергетике таковы. Номер один по срокам строительства и экономической эффективности – газовая, на втором месте – угольная, номер три делят атомная и гидроэнергетика. – То есть вы будете покупать газовую и угольную генерации, доли в ТГК и ОГК? – Нас не интересует войти в ТГК или ОГК, чтобы просто продавать электроэнергию и зарабатывать деньги. Но ТГК и ОГК могут быть интересны как площадки для расширения производства. То есть мы можем там строить новые блоки. И часть нашей энергостратегии – выбрать наиболее эффективные объекты ТГК и ОГК. – Вы их уже выбрали? – Нас интересует те, что расположены вблизи развитой инфраструктуры и портов либо рядом с нашими заводами. Таких мест много на Дальнем Востоке. Есть активы и за пределами России – в ОАЭ и Новой Гвинее. – Вы собираетесь покупать долю «Комплексных энергетических систем» Виктора Вексельберга в ТГК-9? – Да, это в перспективе может быть консолидировано на балансе «Русала». – А активы в угольной и газовой отрасли будете покупать? – Мы изучаем возможные варианты. – Большие и неподтвержденные запасы газа находятся в районе Ковыкты. Вы там собираетесь покупать их? – Да, Восточная Сибирь – самая богатая из недоразведанных регионов. – Уже присмотрели? – Смотрим. – А как решен вопрос с покупкой угольных активов Леонарда Блаватника в Казахстане? – Мы продолжаем переговоры о включении активов в объединенную компанию, но на сегодня этот процесс не завершен. – Появились ли активы в медной, цинковой отрасли и драгметаллах, в России, СНГ, других странах, которые интересуют? – На сегодняшнем этапе нам важно завершить интеграцию активов и реализовать ранее намеченные проекты. Парал лельно мы разрабатываем стратегию, связанную с дальнейшим развитием и диверсификацией бизнеса объединенной компании, которая должна быть утверждена советом директоров. Думаю, что на данном этапе ее обсуждение будет преждевременным. ЛИЧНОЕ ДЕЛО Александр Станиславович Булыгин. Родился 7 мая 1968 года в Калининграде. В 1993 году с отличием окончил Московский государственный технический университет имени Баумана. С 1993 года работал в отделе маркетинга, затем возглавлял департамент внешних связей компании «Алюминпродукт» (один из акционеров Саянского алюминиевого завода, СаАЗ). Трудился в московском представительстве СаАЗа. С 1997 года – заместитель гендиректора, затем первый вице-президент группы «Сибирский алюминий». В 1998 году стал генеральным директором входящего в группу Самарского металлургического завода. В августе 1999 года назначен гендиректором Объединенной компании «Сибирский алюминий». В мае 2000 года назначен первым заместителем гендиректора, в ноябре 2003 года – гендиректором «Русского алюминия», сменив на этой должности Олега Дерипаску. COMPANY PROFILE Как создавался «Российский алюминий». 15 февраля 2006 года основной совладелец СУАЛа Виктор Вексельберг объявил, что к лету компания закончит поиск стратегического инвестора и, «если это будет выгодно с точки зрения бизнеса», то им может оказаться «Русал». 1 марта 2006 года директор по международным и специальным проектам «Русала» Алек сандр Лившиц заявил, что вероятность сделки по слиянию с СУАЛом существует, но решение пока не принято. 20 августа Ъ первым из мировых СМИ сообщил о достигнутой договоренности об объединении компаний. По ней 75 % в объединенной компании должен был получить собственник «Русала» Олег Дерипаска, 25 % – господин Вексельберг. 30 августа газета The Financial Times сообщила, что третьим участником сделки станет швейцарский трейдер Glencore International AG. 13 сентября Виктор Вексельберг на встрече с президентом России Владимиром Путиным впервые официально подтвердил слияние трех компаний. 9 октября 2006 года господа Дерипаска, Вексельберг и глава Glencore Айван Глайзенберг подписали соглашение об объединении активов и создании к 1 апреля 2007 года компании «Россий ский алюминий» стоимостью $30 млрд. В «Российский алюминий» должны войти 14 алюминиевых и 10 глиноземных заводов, 4 предприятия по добыче бокситов, 3 фольгопрокатных завода, расположенные в 17 странах мира. Штат объединенной компании – около 100 тыс. человек. «Российский алюминий» станет мировым лидером по производству первичного алюминия с объемом производства алюминия 3,9 млн тонн в год (12,5 % мирового рынка) и глинозема – 10,6 млн тонн (16 % рынка). Ожидаемая выручка – около $12 млрд в год. 66 % акций «Российского алюминия» получит Олег Дери паска, Виктор Вексельберг и его партнеры – 22 %, владельцы Glencore – 12 %. 14 февраля 2007 года слияние одобрила Федеральная антимонопольная служба России. К этому моменту разрешения на сделку также выдали Еврокомиссия и антимонопольные органы Украины, Черногории и Турции. Последним 27 февраля объединение одобрило антимонопольное ведомство Болгарии. ХРОНИКА 27 марта 2007 года «Русал», СУАЛ и Glencore сообщили о завершении сделки по объединению активов и созданию объединенной компании «Российский алюминий» (ОК «Русал»). 15 мая «Русал» и «ГидроОГК» (стопроцентная «дочка» РАО «ЕЭС») начали строительство Богучанского алюминиевого завода (объем инвестиций $2,3 млрд). 21 мая компания сообщила о начале реализации проекта по строительству крупнейшего в Евразии боксито-глиноземного комплекса в Республике Коми (инвестиции – $1,5 млрд). 13 июня компания сообщила о сделанном Казахстану предложении по строительству алюминиевого завода и угольной ТЭЦ. 14 июня «Русал» подписал с пулом международных банков мандат на организацию синдицированного кредита в размере $2 млрд. 19 июня подписано соглашение с французской энергетической компанией AREVA о создании СП по производству электротехнического оборудования. 25 июня компания объявила о начале строительства алюминиевого завода в Иркутской области стоимостью $2 млрд. 9 августа компания сообщила о начале модернизации крупнейшего в мире Братского алюминиевого завода (первый этап завершится в 2011 году, инвестиции – $350 млн). 13 июля совладелец «Русала» Олег Дерипаска в интервью Financial Times заявил о своей незаинтересованности в проведении IPO компании. 4 сентября Таджикистан расторг договор с «Русалом» о строительстве Рогунской ГЭС. 6 сентября компания подписала с индонезийской госкомпанией ANTAM меморандум о намерениях по созданию СП для строительства боксито-глиноземного комплекса в Индонезии. 7 сентября «Русал» и ГидроОГК подписали контракт с «Сило выми машинами» на поставку девяти гидрогенераторов для Богучанской ГЭС. 10 сентября подписано письмо о намерениях с венесуэльской госкомпанией Corporacion Venezolana de Guayana, предусматривающее изучение возможности для развития сырьевых и алюминиевых проектов в Венесуэле. Мария Черкасова Коммерсантъ № 50 (3626) от 28.03.2007 3. Семен Вайншток: от нас практически ничего не зависит Мартовский российско-болгарско-греческий саммит получился весьма результативным. В числе прочего к нему было приурочено подписание межправительственного соглашения трех стран о сотрудничестве при сооружении и эксплуатации нефтепровода из болгарского Бургаса в греческий Александруполис. Оператор трубопровода – консорциум «Транснефть». О том, на каких условиях будет реализ овываться проект, и о ситуации в других российских трубопроводных проектах рассказал президент «Т ранснефти» (должность указана на момент публикации интервью – Ъ) Семен Вайншток. – В начале года Минпромэнерго заявляло, что Бургас – Александруполис, по сути, станет частью российской трубопроводной системы – компании будут получать к этому нефтепроводу доступ по тому же принципу, что и в России. А какой объем смогут прокачать иностранные компании, которые сейчас ведут переговоры о вхождении в проект, но собираются транспортировать нефть, добытую за пределами России? Они как-то обсуждали с вами этот вопрос? – Пока у нас есть только общее понимание того, как должен управляться этот проект. Мы должны создать проектную компанию, объявить тендер на проведение работ по проектированию и по подготовке ТЭО. После этого в установленном порядке принимается решение о начале строительства и финансировании. Мы знаем, как это делать. И мы умеем делать это быстро. Думаю, на строительство нам потребуется около 18 ме сяцев. Действительно, мы видим Бургас – Александру полис частью нашей трубопроводной системы. Но пока с нами иностранцы переговоров не ведут. Может быть, с болгарскими или греческими коллегами. У нас 51 %, и мы ни с кем делиться своей долей не предполагаем, какой смысл с нами вести переговоры? – Согласованы ли тарифы для трубопровода? – Как можно говорить о тарифе, когда еще нет проектной документации? – А о доступе к трубопроводу переговоры идут? – Прежде всего мы, как и они, заинтересованы, чтобы Бургас – Александруполис разгрузил Босфор. И мы с ними договоримся, что оператором проекта выступит «Транснефть» и доступ будет происходить по определенной формуле: сколько должен получить Каспийский трубопроводный консорциум (КТК) и сколько получит российская сторона. – В каких пропорциях будут транспортироваться российская нефть и нефть КТК? – Пока рано об этом говорить. Несогласованную величину называть не буду. Но метод решения этого вопроса у нас есть. – А когда доля в КТК будет передана «Транснефти»? – Это не наш вопрос. Правда, говорить, что мы не знаем, что там творится, было бы неправдой. Мы знаем, что по состоянию на конец 2006 года убытки предприятия составили $5,5 млрд. Мы знаем, что документы, на основании которых управляется КТК, дискриминируют Россию. Мы понимаем, что предельная величина тарифа, которую называют акционеры КТК, совершенно неприемлема для российской стороны и она должна быть много-много выше. Необходимо понимать, что Россия не может, будучи транзитной страной и акционером проекта, при этом не получать от этого дивидендов. На нашей территории работает потенциально высокоприбыльное предприятие, и нельзя допустить, чтобы оно терпело убытки. Существуют и другие болезненные вопросы: нам бы хотелось изменить структуру управления предприятием, подчинить его законам России, в частности закону «Об акционерных обществах». – А по каким законам сейчас управляется КТК? – А сейчас он вообще вне закона и формально, и фактически. Понятная схема управления выглядит следующим образом: правление, совет директоров и собрание акционеров. В случае с КТК мы имеем совет директоров, собрание акционеров, но кроме этого еще и вышестоящий орган – комитет добывающих компаний, решение которого беспрекословно выполняется собранием акционеров. Россия не входит в комитет добывающих компаний, поэтому мы, хотя по нашей территории проходит этот трубопровод, совершенно бесправны. Кроме того, крупные акционеры КТК – ExxonMobil и Chev ron – выдавали КТК кредиты под 14 %. В то время как «Транс нефть», к примеру, недавно привлекла для реализации соб ственных проектов на рынке кредит под 5,6 %. Мы считаем, что акционеры КТК могли бы изменить ставку кредита хотя бы до 7 %. Как вариант. – Разговоры о возможной передаче «Транснефти» пакета в КТК начались давно. Почему этого до сих пор не прои зошло? – Мне неинтересно, почему этого не случилось. Не мы были инициаторами этого процесса. Но мы выполним решение правительства, если оно будет принято. – А когда «Транснефти» передадут функции по утверждению экспортных графиков, которые сейчас принадлежат Минпромэнерго? Как вы относитесь к этой идее? – Представьте себе, что вы баянист и играете вальс. И вот вы с баяном подходите к даме, играя вальс, и приглашаете ее на танец. Вам не показалось бы это глупым? Вот то же самое случится и с «Транснефтью». Мы предъявляем пропускные способности, мы осуществляем перекачку, мы раздаем графики, мы их контролируем – и получается баянист, танцующий вальс. Это выглядит по меньшей мере нелепо. – Но, по сути, именно от «Транснефти», зависит какая нефть в каком направлении будет экспортироваться. – На самом деле от нас практически ничего не зависит. Мы просто предоставляем по всем направлениям свои технические возможности, а потом от Минпромэнерго получаем задания на перекачку для ЛУКОЙЛа, «Роснефти», ТНК-ВР и других – у нас около 160 контрагентов. И мне совершенно безразлично, кто из них идет в Приморск, кто в Новороссийск, кто в Одессу. А после получения «Транснефтью» экспортных графиков ее могут обвинить в ангажированности. Этого допускать нельзя. Когда в 1999 го ду я пришел в «Транснефть», первое, что сделал, – выгнал коррумпированных людей и добился, чтобы к графикам мы не имели никакого отношения. Мне кажется, что я сделал это совершенно оправданно и правильно. Так зачем возвращать то, от чего мы ушли, причем совершенно сознательно? Я не понимаю. – Но ведь если в графике происходят какие-то изменения, именно «Транснефть» решает, в каком направлении перенаправить объемы, как это произошло в августе 2006 года, когда была остановлена работа трубопровода в направлении Литвы. – На самом деле в таких случаях мы просто выполняем директиву министерства. – В начале 2006 года чиновники начали обсуждать возможность объединения «Транснефти» и «Транснефтепро дукта», и известно, что осенью 2006 года они получили поддержку президента Владимира Путина. Как вы относитесь к перспективе слияния компаний? – Я полагаю, что такое решение будет принято, но пока мы не получали документов на этот счет, и мне не хотелось бы обсуждать эту тему. Но когда нам дадут такое поручение, мы его выполним. – Получается, что «Транснефти» одновременно придется реализовывать несколько крупных проектов. В последнее время активно обсуждается возможность строительства нефтепровода из находящегося в Брянской области на границе с Белоруссией пункта Унеча до Приморска мощностью 50 млн тонн нефти в год. Кто вышел с этим предложением? – «Транснефть». Это случилось 3 января. – Недавно замминистра промышленности и энергетики Андрей Дементьев говорил, что этот вопрос рассматривался с ноября 2006 года. – Не в «Транснефти». Мы вышли с таким предложением, чтобы обеспечить гарантированные поставки нефти нашим западноевропейским партнерам. – Почему было решено строить трубопровод мощностью 50 млн тонн нефти, ведь транзитом через Белоруссию проходит около 80 млн тонн нефти в год? – Это тот минимум, на который мы могли бы пойти при реализации проекта, чтобы обеспечить безопасность наших европейских партнеров. Но в принципе «Транснефть» может сделать проект и на 80 млн тонн нефти в год. – То есть нефтяники могут перенаправить все потоки, которые сейчас идут через Белоруссию? – В каком направлении будет выгоднее для нефтяников, туда они и пойдут. Если будет выгоднее экспортировать нефть через Белоруссию на Запад, они пойдут через Белоруссию, если будет выгоднее ходить через Приморск, они пойдут через При морск. В компаниях работают чрезвычайно практичные люди, они всегда просчитывают экономику. – А вы не опасаетесь, что потратите деньги на проект, а нефтяники не пойдут в эту трубу? – Пойдут. Мы уже построили БТС и, как только закончили проект, сразу сделали тариф ниже, чем при прокачке на латвий ский порт Вентспилс, причем существенно ниже. Поэтому когда я говорю, что нефтяники пойдут в направлении Приморска, я в этом убежден. Для того чтобы это понять, надо взять циркуль, рассчитать расстояние от Унечи до границы с Польшей, от Унечи до границы с Германией, а потом этот же циркуль повернуть до Приморска. – А проблема прохода через датские проливы обсуждалась? – Конечно, мы же не просто так вышли со своим предложением, оно было аргументированно. Мы провели переговоры с «Сов-комфлотом» и сейчас рассматриваем возможность применения в Приморске танкеров дедвейтом 160 тыс. тонн, но с посадкой, позволяющей проходить проливы. Таким образом, мы практически не увеличиваем количество судозаходов, но увеличиваем пропускную возможность. Пока есть два таких танкера, еще два строится. – А при увеличении мощности трубопровода до 80 млн тонн в год? – Пока все же такая возможность детально не рассматривается. Мы говорим, что трубопровод на 50 млн тонн нефти в год поможет нам диверсифицировать экспорт. И из тех суммарных 100 млн тонн, которые экспортируются в направлении Белоруссии, мы полагаем, половину нужно сориентировать на Приморск. По крайней мере мы должны дать нефтяникам возможность диверсифицироваться. – Но ведь у «Транснефти» уже есть профицитные мощности, этого недостаточно? – Мы называли профицит 20 млн тонн (около 4,25 %). А раньше у нас вообще никакого профицита не было. Но в целом «Транснефть» работает на предельных технологических нагрузках. Поэтому желаемый для нас профицит – это 20 % свободных мощностей. – Когда он может быть достигнут? – К 2010 году. Если сейчас на экспорт идет около 250 млн тонн, то 20 % – это 50 млн. Еще 30 млн тонн мы будем поставлять на Восток. Собственно, все это может произойти уже в 2008 году. 2010 год я называю с запасом. – Когда будет принято решение о начале строительства трубопровода в обход Белоруссии? – Думаю, в течение недели-двух. – Когда сможете начать строительство? – Не исключено, что уже в апреле. Вы знаете, сколько времени прошло с момента принятия решения по ВСТО до начала строительства? 15 дней. – То есть технически вы готовы? – Да. – Вы говорите о необходимости диверсификации, между тем одно из экспортных направлений – ветка в Латвию – простаивает с 2003 года. Она снова заработает? – Полагаю, что нет. Объемы, которые раньше поставлялись в Вентспилс, теперь идут в Приморск, и российские нефтяники даже не просят о подключении ветки на Латвию. – А участок нефтепровода «Дружба» в направлении Лит вы, который в 2006 году остановили на ремонт? – Не исключаю. Но для этого нам необходимо получить рекомендации от Госгортехнадзора. Сейчас они изучают этот вопрос. Он очень серьезен, связан с экологической безопасностью. Они не рискуют и не спешат. – А проект строительства нефтепровода Харьяга – Инди га по-прежнему рассматривается? – Да, но он не является для нас приоритетным. – «Транснефть» уже проложила около четверти трубо провода ВСТО. Определила ли компания тариф на прокачку неф ти? – Мы сегодня не можем назвать тариф – вся необходимая проектная документация еще не завершена и не получено заключение госэкспертизы. О тарифе мы сможем говорить только после того, как эти документы будут готовы. – А когда это произойдет? – Мы надеемся, что в середине апреля. – «Транснефть» уже называла сумму, которую придется потратить на сооружение первого участка ВСТО, – $11 млрд. Может быть, какой-то прогноз по тарифу можно сделать исходя из этой цены? – Нельзя, потому что мы полагаем, что будет введен сетевой тариф, который фактически изменит всю тарифную политику «Транснефти». Он будет повторять механизм тарифообразования у железнодорожников: чем дальше перевозится груз, тем дешевле обходится его транспортировка. Поэтому в конечном счете нефтянику будет безразлично, экспортировать нефть из Новороссийска, Сковородино или Козьмино. В качестве базового региона рассматривается Западная Сибирь, и компании должно быть выгодно возить и в Европу, и на Тихий океан. Но пока мы официально не выходили с этим предложением, оно еще прорабатывается, так что говорить о нем рано. – Вы как-то готовитесь к реализации второго этапа ВСТО – от Сковородино до побережья Тихого океана? – Пока не готовимся, потому что решение об этом будет приниматься только после того, как Восточная Сибирь сумеет развить нефтедобычу до уровня, необходимого для заполнения второго этапа, – 80 млн тонн нефти в год. – Не так давно глава ОАО РЖД Владимир Якунин в соавторстве с другими экспертами издал книгу, где доказывает преимущество железнодорожного транспорта при перевозках нефти в Восточной Сибири и считает, что в нынешних условиях проект ВСТО будет нерентабельным. Вы знакомы с его выводами? – Да, я знаю о его книге. И отношусь к этому совершенно трезво: каждый человек имеет право на свое мнение, пусть даже и ошибочное. Если ОАО РЖД сможет сделать железнодорожный тариф с учетом оплаты услуг по перевалке нефти в порту дешевле, чем это будет по трубе, несомненно, железнодорожный транспорт станет превалирующим. На данный мо мент, как только появляется трубопровод, так сразу все нефтя ники уходят туда с железной дороги. Но, скорее всего, это не настолько показательный урок, чтобы Владимир Иванович его усвоил. – Но проект ВСТО окупится? – Несомненно. – А на какой срок вы рассчитываете? – С определенностью сегодня сказать об этом трудно, но мы полагаем, что расчетный срок для первого этапа ВСТО порядка 16 лет. По второму этапу сейчас говорить просто бессмысленно: когда мы начинали рассчитывать стоимость трубопровода от Тайшета до Сковородино, трубы были вдвое дешевле. Даже после начала строительства тариф на перевозку по реке Лена увеличился почти вдвое. Так что надо понимать: мы не можем прогнозировать факторы, которые сейчас не просчитываются. – Во сколько обошелся перенос трассы в обход Бай кала? – Удлинение маршрута составляет 500 км. По деньгам мы не можем назвать точную цифру, поскольку пока нет законченной экспертизы проекта. – Планировалось, что проект начнет работать еще до окончания строительства – нефть в реверсном режиме будет поступать с Талаканского и ближайших месторождений в Тайшет. Когда это случится? – Я надеюсь, что в начале 2008 года. – А рассчитан ли тариф для этого участка? Хотя бы приблизительный? – Давайте договоримся: все, что приблизительно, это не к «Транснефти». – А конкретный тариф? – Нет. – У вас не возникает сомнений в заполнении трубопровода на 30 млн тонн? Будет ли нефтяникам выгодно возить нефть в этом направлении из Западной Сибири? – Мы никого силком не тащим. Но насчет первых 30 млн тонн у нас сомнений нет. – А существует ли техническая возможность перенаправить потоки из Западной Сибири? – Да, мы уже расширили все участки, где это было необходимо. Мы провели очень большую работу и привели в порядок наши технологические возможности по транспортировке нефти до Тайшета, и все вопросы решены. – А когда заработает ветка на Китай? – Одновременно со Сковородино. – Куда, по-вашему, пойдет нефть – в Козьмино или в Китай? – В принципе для нас это не имеет значения, но мы полагаем, что половина объемов уйдет в Китай, половина – в Сковородино. – Вы еще не отказались от идеи сквозного тарифа при транспортировке нефти до Козьмино, который бы включал тариф на железнодорожные перевозки? – Мы поработали с железнодорожниками и получили от них письмо, в котором они определили свои тарифы: $25 за тонну перевозки от Сковородино до Козьмино. Это укладывается в наши планы. – Вопрос решен окончательно? – Да, у нас от железнодорожников такое подтверждение есть. – Сейчас Госдума рассматривает закон о трубопроводном транспорте. Сначала в него был внесен пункт, ограничивающий участие частного капитала в этих проектах: государству должно было принадлежать не менее 75 % в магистральном трубопроводе. Затем сообщалось, что эти ограничения были сняты. Как вы относитесь к перспективам сотрудничества с частными компаниями при реализации проектов строительства новых трубопроводов? – Пока у нас нет удачных примеров. Частный проект КТК несет многомиллиардные убытки. Еще есть 150-километровый участок Харьяга – Уса, который принадлежит ЛУКОЙЛу в Коми и на котором тарифы в 15 раз выше, чем у «Транснефти». Поэтому я бы сказал так: это никому не выгодно. К примеру, в Коми нефтяники, которые вынуждены пользоваться трубой ЛУКОЙЛа, стонут от этого диктата. С другой стороны, какие сейчас у наших компаний проблемы по доступу к магистральным трубопроводам? – В последнее время из года в год прибыль «Транснефти» без учета ее дочерних обществ практически не изменялась. Сохранится ли такая ситуация? – Полагаю, наша прибыль останется стабильной. – В сентябре у вас заканчивается контракт на должность президента «Транснефти». Намерены ли вы остаться на этом посту? – Не я принимаю это решение, и мне бы не хотелось его обсуждать. ЛИЧНОЕ ДЕЛО Семен Михайлович Вайншток. Родился 5 октября 1947 года в Молдавии. Окончил Киевский инженерно-строительный институт по специальности «инженер-строитель», затем аспирантуру Тюмен ского нефтегазового университета. В 1988 году назначен заместителем гендиректора ПО «Когалымнефтегаз» «Главтюменнефтегаза» Миннефтепрома СССР. С 1988 года – заместитель гендиректора, а с 1993 года – гендиректор АООТ «ЛУКОЙЛ-Когалымнефтегаз». В 1995–1999 годах – вице-президент НК ЛУКОЙЛ, гендиректор ООО «ЛУКОЙЛ – Западная Сибирь». В сентябре 1999 года избран президентом ОАО «Транснефть». Доктор социологических наук, профессор. Награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» четвертой степени, орденом Преподобного Сергия Радонежского. Заслуженный работник Минтопэнерго России. Женат, имеет дочь. COMPANY PROFILE ОАО «Транснефть». «Транснефть» – российский монополист в области транспортировки нефти по магистральным трубопроводам. Владеет самой крупной в мире системой, состоящей из 47,9 тыс. км нефтепроводов. За 9 месяцев 2006 года компания приняла в систему 340 млн тонн нефти, которая была транспортирована на внутренний и внешний рынки. 75 % уставного капитала (100 % голосующих акций) «Транснефти» принадлежит государству, 25 % уставного капитала – привилегированные акции, которыми распоряжаются частные инвесторы. Выручка «Транснефти» по МСФО за 9 месяцев 2006 года составила 147 млрд руб., прибыль – 50,89 млрд руб. Выручка по РСБУ за аналогичный период составила 147 млрд руб., чистая прибыль – 3,9 млрд руб. ХРОНИКА 31 октября 2006 года президент «Транснефти» Семен Вайншток заявил о планах прокачки 7 млн тонн российской нефти по казахско-китайскому нефтепроводу Атасу – Алашанькоу. 23 ноября «Укртранснафта» сообщила о договоренности с «Транснефтью» об увеличении транзита российской нефти через нефтепровод Одесса – Броды с 3,7 млн до 9 млн тонн в год. 3 декабря Федеральная служба по тарифам увеличила тарифы на транспортировку нефти в системе магистральных трубопроводов «Транснефти» в среднем на 8,7 %. В январе 2007 года «Транснефть» приняла активное участие в нефтегазовом конфликте с Белоруссией. В ответ на введение Минском пошлин на транзит нефти компания сократила поставки в страну. 26 января объявлено о планах «Транснефти» построить нефтепровод в обход Белоруссии. 30 января объявлено о планах «Транснефти» увеличить мощность Балтийской трубопроводной системы с 74 млн тонн до 120–150 млн тонн нефти в год. 23 февраля «Транснефть» завершила размещение дебютного выпуска еврооблигаций на $1,3 млрд. Средства направлены на финансирование строительства нефтепровода Восточная Сибирь – Тихий океан (ВСТО). 15 марта в ходе визита президента России Владимира Путина в Грецию подписано соглашение о строительстве нефтепровода Бургас – Александруполис, одним из основных участников которого стала «Транснефть». 13 апреля Владимир Путин подписал указ о передаче «Транснефти» 100 % акций «Транснефтепродукта». 27 апреля Владимир Путин подписал указ о передаче в управление «Транснефти» российской доли (24 %) в Каспийском трубопроводном консорциуме (КТК). 18 мая правительство России одобрило строительство второй очереди Балтийской трубопроводной системы (БТС-2), предполагающей экспорт нефти через порт Приморск в обход Белоруссии. 24 июня стали известны результаты оценки стоимости «Транснефти» для сделки по слиянию с «Транснефтепродуктом» – $15–16 млрд, что в полтора раза выше рыночных котировок. 13 сентября Семен Вайншток покинул пост главы «Транснефти», приняв предложение Владимира Путина возглавить олимпийскую госкорпорацию. 19 сентября западные акционеры КТК согласились на предложение «Транснефти» снизить проценты по кредитам консорциуму и увеличить его тарифы. Денис Ребров Коммерсантъ № 39 (3615) от 13.03.2007 4. Жан Пьер Вандромм: «Голден Телеком» тогда фактически выбросил деньги на ветер В конце 2006 – начале 2007 года «Голден Телеком» (ГТ) преподнес инвестиционному со обществу сюрприз: котировки акций оператора, которые до этого не росли несколько лет, за считанные месяцы поднялись в цене почти вдвое. Глава компании Жан Пьер Вандромм считает, что инвесторы оценили начало масштабной экспансии оператора в регионы России и его выход на рынок квартирных абонентов (до этого ГТ занимался только бизнес-связью). – В начале 2007 года Россвязьнадзор обвинил «Голден Телеком» в рефайлинге. По версии регулирующего органа, вы пересылали внутрироссийский трафик абонентов на зарубежные сети, а затем возвращали его обратно в Россию, получая скидки… – Знаете, я в свое время работал в Бельгии в структуре, очень похожей на Россвязьнадзор, она занималась выдачей лицензий, частот и всего такого прочего. Поэтому как-то неловко ругать российских коллег. Скажу лишь, что за 2006 год проверки Россвязьнадзора приходили к нам 190 раз, то есть раз в два дня. Еще шесть проверок провели структуры МВД РФ и Генеральной прокуратуры. Сейчас мы оспариваем выдвинутые нам предписания Россвязьнадзора. Мы подсчитали, что, если бы Россвязьнадзор проверял все телефонные компании так же часто, как и нас, в нем работала бы половина населения Москвы. На самом деле Россвязьнадзор провел контрольные звонки по картам компании «Арктел». Они уходили за границу и возвращались в Россию. При этом на картах «Арктел» было четко указано, что компания использует нашу сеть. Но ни мы, ни наши абоненты этих звонков не совершали! На нашей сети эти звонки не были зарегистрированы – это означает, что они прошли не через нас. Это было признано и «Арктелом». И нам непонятно, почему Россвязьнадзор обвиняет нас в том, чего мы не совершали. Если «Арктел» совершил что-то противозаконное, то Россвязьнадзор должен наказывать его, а не «Голден Телеком». Мы должны быть полными идиотами, чтобы при таком количестве проверок использовать незаконные схемы. Некорректная маршрутизация исправляется автоматически в течение 48 часов. У нас достаточно собственных каналов в России. С точки зрения экономики отправлять звонки с нашей сети за границу, а затем возвращать их в нее же – чистое безумие. – А чем вы объясняете такое внимание к вам со стороны Россвязьнадзора и других госструктур? – Как я сказал ранее, мне не хотелось бы комментировать действия моих российских коллег. Я искренне надеюсь, что наши конкуренты продолжат то, что они делают сегодня, вместо того чтобы конкурировать с нами. – Сейчас российские операторы постоянно говорят о планах экспансии в страны бывшего СССР и за его пределы. Направление их экспансии – страны Азии, Африки, Южной и Восточ ной Европы. Куда стремится «Голден Телеком»? – На нашей карте Россия, Украина, Узбекистан, Казахстан. И никуда дальше мы идти не собираемся. В своих планах мы четко заявляем, что хотим стать фиксированным оператором номер один в этих странах. Сейчас мы имеем техническое присутствие в 293 городах России и коммерческое присутствие в 80 городах. К 2010 году совместно с «Корбиной Телеком» мы планируем по строить сеть FTTB в 65 крупнейших городах РФ, в которых проживает 65 млн человек, и мы намерены охватить сетью FTTB 65 % зданий в этих городах. Именно поэтому этот план и называется TRIPLE 65. Своей сетью мы покроем более 15 млн домохозяйств. Для сравнения: операторы стран ЕС плюс Норвегия, Исландия и Швейцария к этому времени будут обслуживать всего 12 млн квартирных абонентов. Пожалуй, у нас самая амбициозная программа развития среди всех европейских операторов фиксированной связи. Мы намерены инвестировать в освоение России к началу 2010 года $1–1,3 млрд. Недавно мы взяли кредит $275 млн. Но привлечь большие заимствования для «Голден Телекома» не проблема. Кредиторы нам доверяют. Они видят, что мы сфокусированы на работе и последовательно выполняем программу по строительству сетей в заявленных выше четырех государствах. А такие страны, как, например, Греция и Италия (на эти рынки, по мнению экспертов, пытается выйти главный конкурент ГТ – «Комстар-ОТС», «дочка» АФК «Система» – Ъ), нас с точки зрения бизнеса не интересуют. – В 2003 году «Голден Телеком» объявил о программе Rol Box, в рамках которой компания планировала продавать пользователям дотационные компьютеры, которые должны были подключаться к интернету через dial-up каналы ГТ. Не хотите ли вы с приобретением «Корбины» вернуться к этому проекту? – Проблема в том, что эту программу в свое время разрабатывали иностранцы, слишком далекие от России. Больше у нас они не работают. По-моему, они просто перепутали Россию с Африкой. Компьютер, где на малюсеньком экране можно разглядеть некое подобие интернета, по-моему, просто безобразие. Нет, ничего такого мы делать не будем. Дотационные компьютеры, я убежден, в России не нужны. Сейчас у россиян более чем достаточно денег, технических и пользовательских знаний, чтобы пользоваться нормальными ПК. – В конце 1990-х годов «Голден Телеком» приобрел ряд онлайновых активов, в частности Omen.ru, Aport.ru. Со стороны кажется, что это направление бизнеса в принципе не развивается. Готовы ли вы продать свой онлайновый бизнес? – Купить эти активы было идеей моих предшественников. Тогда, возможно, это была хорошая идея. Например, «Апорт» тогда был второй по величине российской поисковой системой. Но «Голден Телеком» тогда фактически выбросил деньги на ветер: купив интернет-проекты, не стал инвестировать в них. Сейчас в профильных сегментах на эти активы приходится 3–4 % рынка. Я не думаю, что инвестиции помогут исправить эту ситуацию. Никакие инвестиции, к примеру, в Америке уже не позволят вам начать с нуля и догнать Google и Yahoo. Но и продавать их мы не будем – выручить за них столько, сколько было заплачено при их покупке, нереально. Я считаю, что у этих ресурсов есть определенные технологические наработки, которые могли бы заинтересовать других участников рынка. В принципе эти разработки можно развивать совместно с такими крупнейшими игроками рынка онлайн-услуг, как, например, Mail.ru, РБК. – В конце февраля 2007 года вы объявили о выходе на рынок дальней связи. Однако в отличие от конкурентов вы практически не раскручиваете и не рекламируете эту услугу в массовом сегменте. Почему? – Потому что предоставлять эту услугу в массовом сегменте нереально до тех пор, пока в России повсеместно не реализован выбора оператора по префиксу. Пока эта возможность существует только в трех регионах. МГТС объявила, что начнет предоставлять такую услугу только к концу 2007 года. Сейчас, если абонент хочет иметь выбор, он должен выбрать опцию предварительного выбора оператора. А для этого он должен пойти на телефонный узел и подписать там необходимые документы. И потребуется долгое время, прежде чем услуга заработает. Абстрактное право выбора оператора у абонентов есть, но на практике его нет. И не будет. Да, было бы здорово, если бы вы могли набрать две цифры после «восьмерки», выбрать оператора и заплатить за разговор 200 руб. вместо 300. Но ведь в России такое пока почти нигде невозможно. Вот вы сколько тратите дома на междугороднюю связь? $5 в месяц? $10? Наиболее активная часть пользователей в городах уже давно звонит по своим личным надобностям с работы. Вы пойдете стоять в очередь и оформлять кучу бумаг на телефонный узел, чтобы сэкономить $5 в месяц? Нет, конечно же. Зато для малых и средних компаний выбор оператора на постоянной основе актуален, для них дополнительные траты на дальнюю связь в размере $200–300 принципиальны. Именно они сейчас активно выбирают операторов, заключая с ними постоянные договоры на обслуживание и подключая услугу hot choice на телефонном узле. Офис-менеджеры таких компаний получают зарплату за стояние в очередях. – Сейчас в ГТ меняется схема поощрения менеджмента. Вместо программы денежных выплат, зависящих от роста котировок акций, сотрудникам будут выдаваться опционы. С чем связаны эти изменения и как они отразятся на финансовых показателях компании? – Программа премиальных выплат менеджменту (SARs) была принята в 2005 году. Эта программа схожа с опционными программами. На тот период требования по бухгалтерскому учету при SARs были близки требованиям для опционных программ. Что это значит? Люди получали SARs по фиксированной цене, которая в данном случае составляла около $27. Программа была рассчитана на три года. В течение этого времени участники программы могли реализовывать каждый год по трети своих прав по SARs. В этот момент они получали разницу между фиксированной и текущей ценой акций. Проблема в том, что компания вынуждена была сразу учитывать расходы за период в три года, то есть весь период, за который люди должны были получать деньги. Каждый квартал происходила новая переоценка расходов по SARs за трехлетний период. Для нас это означало, что, если, например, цена акций увеличивалась на $1, каждый квартал у нас появлялись дополнительные расходы в размере $1 млн. Получается странная ситуация: в одном квартале ваши расходы увеличиваются на $5 млн, а в другом вы, наоборот, получаете $5 млн. Таким образом, SARs размывают ваши реальные результаты. И это сложно и для аналитиков, и для журналистов, и для инвесторов. Поэтому мы приняли решение поменять программу по SARs на опционную программу, подразумевающую обычную схему принятия расходов. Таким образом, единственная причина перехода от SARs к опционам – желание упростить инвесторам, аналитикам и журналистам понимание того, что происходит в компании и за что люди получают деньги. – В конце 2006 года вы приобрели компанию Fortland, а с ней – лицензии и частоты на вещание цифрового телевидения в Москве и Петербурге. Когда вы планируете начать вещание и сколько намерены вложить в этот проект? – Мы планируем начать вещание цифрового телевидения (DVB-T) в тестовом формате уже в текущем квартале 2007 года. Запуск в коммерческую эксплуатацию намечен на конец года. Сумма инвестиций для реализации проекта вещания цифрового телевидения может составить приблизительно $15 млн. Это только стоимость трансмиттеров. Но «Голден Телеком» планирует большие затраты. Вместе с «Корбина Телеком» мы намерены инвестировать средства в развитие кабельного IP-телевидения. Плюс для развертывания сети цифрового телевидения необходимо строительство оптической сети, которая передаст сигнал в специально оборудованную студию, а оттуда будет транслировать его при помощи телевизионной вышки. Подобные проекты требуют значительных инвестиций, и для того чтобы построить сеть с нуля в Мос кве и Санкт-Петербурге, необходимо потратить $70–100 млн. В нашем случае «Голден Телеком» получит возможность использовать уже сложившуюся инфраструктуру, следовательно, капиталовложения не превысят $20–30 млн. – 29 мая 2006 года вы завершили приобретение компании «Корбина Телеком». Как вы намерены развивать бизнес оператора? – Вернувшись полтора года назад на работу в «Голден Теле ком», я поставил вопрос своей команде, почему стоимость акции компании остается приблизительно на одном и том же уровне в течение трех лет, $25–30 за акцию. Проанализировав ситуацию на рынке, мы пришли к следующим выводам: присут ствие компании в Москве и Санкт-Петербурге очень велико, но усилия были направлены преимущественно на работу с крупными компаниями и корпорациями, для которых ежемесячный платеж за услуги связи составлял не менее $2000. Когда мы оценили ситуацию в сегменте пользователей малого и среднего бизнеса, то поняли, их доля в нашем бизнесе уменьшилась. Осно вываясь на этих выводах, специалисты компании спрогнозировали рост стоимости акции «Голден Телеком» до $35–40 только при условии, что мы будем придерживаться существующей стратегии. Эти заключения, сделанные специалистами, легли в основу создания перспектив ного плана развития компании, состоящего из трех основных компонентов. Пер вый – это сохранение и развитие достигнутого. Компания уже смогла занять доминирующее положение на рынке крупных компаний и корпораций (платят от $2000 ежемесячно), и совсем не обязательно отказываться от него, строя планы на будущее. Вторым компонентом стала идея продвижения в регионы вслед за нашими клиентами. Благодаря органическому росту и приобретениям годовой доход «Голден Телеком» вырос на 50–60 %, что в два раза превышает среднерыночный показатель роста, который приближается к 25 %. И последний элемент стратегии – разработка потребительской пирамиды, в которую войдут не только хорошо нам известные крупные компании и корпорации, но и представители малого и среднего бизнеса, а также домохозяйства и частные пользователи. Продукт, который мы планировали предложить, – услуги широкополосного доступа, одни из самых востребованных и передовых технологий на современном рынке телекоммуникационных услуг. Логичнее всего было бы делать это при помощи DSL. Но использование DSL-технологий альтернативными операторами ограничено – они заняты МГТС и «Связьинвестом». Решением для нас была оптическая сеть (FTTB – fiber-to-the-building). Проанализировав рынок, мы пришли к выводу, что мы будем четвертым или даже пятым оператором связи, который решил развить свою собственную сеть, а перед нами будут такие компании как «Акадо», «Цент раль ный Телеграф», «Корбина Телеком» и, конечно, МГТС и «Стрим». В сложившихся условиях имеет смысл купить уже существующую сеть, и мы купили «Корбину». – При заключении сделки вы говорили о том, что существуют планы размещения акций «Корбины» на бирже. Когда и как пройдет IPO? – В соответствии с соглашением, подписанным представителями Виктора Вексельберга и Александра Мамута, IPO состоится до конца 2008 года. Сейчас пока рано говорить о конкретных параметрах, но я думаю, что «Корбина Телеком» будет котироваться на российской бирже, которая к концу 2008 года ничем не будет отличаться от подобных бирж в Париже или Амстердаме. Учитывая тот факт, что к концу 2008 года у компании «Корбина» будет уже 10 млн клиентов, мы думаем, что она станет достаточно привлекательной для инвесторов. – Купив «Корбину», вы прекратите развивать Wi-Fi-проект? – В данный момент я не уверен, что в зону покрытия Golden Wi-Fi должен войти весь город. Итоговое решение будет принято после анализа потребностей пользователей в дальнейшем развитии сети, а также после того как убедимся, что сеть работает бесперебойно и предоставляет высококачественный доступ. Тем не менее проект не теряет своей актуальности. Большинство москвичей пользуются услугами широкополосного доступа «Голден Телеком», когда они на работе, и «Корбины» – когда дома, а вот по дороге домой или на работу доступ в сеть предоставляет Golden Wi-Fi. Мы можем быть единым провайдером услуг, независимо от местонахождения нашего клиента. Это поможет нам в дальнейшем скорректировать тарифные планы и разработать новые пакетные предложения, когда каждому клиенту будет предоставлен один провайдер, деятельность которого может быть распределена в трех различных направлениях. – Не секрет, что многие пользователи интернета жалуются на качество работы вашей Wi-Fi-сети. Как вы планируете улучшить работу беспроводной сети? – Мы спроектировали сеть Wi-Fi, основываясь на простом принципе: базовые станции покрывают определенный район города. Мы могли бы построить сеть, которая будет покрывать все 100 % территории, но мы адекватно подходили к поставленным задачам относительно зон действия Golden Wi-Fi. Вспомните, какая зона покрытия была у мобильных операторов МТС или «Вымпелком» в самом начале их деятельности, пять-десять лет назад. Теперь, конечно же, нет никаких сомнений в стопроцентной зоне покрытия сотовыми операторами, что стало возможным благодаря внимательному отношению к запросам клиентов. То же самое мы сейчас делаем с нашей сетью Wi-Fi. – В чем, на ваш взгляд, специфика российского рынка фиксированной связи? Чем он отличается от хорошо знакомого вам рынка Европы? – В настоящее время в России и в Европе происходят очень похожие процессы. Конкурентная борьба до неузнаваемости изменила европейский и российский рынки. Вы думаете, что проблема установки телефона, получение телефонного номера и многокилометровые очереди на узлах связи были проблемой только Советского Союза? Нет, европейские операторы связи работали совершенно в таких же условиях до начала 90-х годов. Раньше я работал в Бельгии у оператора связи «Белга ком», который ранее был известен как State Telegraph and Tele phone. Компания, основанная еще в 1930 году, не приносила ни пенни дохода до начала 90-х. Бизнес-центры Брюсселя, столицы государства, ждали подключения по два года, и никто не мог ничего с этим сделать. Теперь же среди компаний, предоставляющих услуги связи, разгорелась жесткая конкурентная борьба, и ожидание подключения составляет всего пару дней, в сложных случаях неделю. Что-то похожее происходит сейчас и в Москве. Даже МГТС сократила период ожидания. Единственная причина подобным изменениям – конкуренция, она стала основным двигателем эволюции телекома в Европе и изменила ситуацию в России. Россия хочет стать частью мирового электронного сообщества, что способствует развитию Ethernet, оптических сетей (FTTB), DSL-доступа, развертыванию Wi-Fi-сети, а также поощряет конкурентную борьбу. Эти изменения дают нам уверенность, что каждый клиент получит все необходимые ему услуги связи, независимо от его местонахождения. ЛИЧНОЕ ДЕЛО Жан Пьер Вандромм. Родился 6 октября 1953 года в Бельгии. С 1972 года работал в бельгийской телекоммуникационной компании Belgacom. В 1992 году назначен коммерческим директором «Комбеллги» (совместное предприятие Belgacom с МГТС, Alcatel Bell и ОАО «Коминком»). В 1994–2001 годах занимал различные должности в американской телекоммуникационной Global Telesystems Inc (GTS). В 1994–1998 годах – первый замгендиректора московского оператора связи «Совинтел» (в то время совместное предприятие GTS и «Ростелекома»). В 1998–1999 годах возглавлял подразделение GTS Russia, позже преобразованное в «Голден Телеком», принимал участие в разработке стратегии IPO компании. В 2001–2003 годах возглавлял компанию Ventelo Europe, объединяющую европей ских операторов связи. В 2004 году основал и возглавил британ скую телекоммуникационную компанию VoIP.co.uk. С 1 сентября 2005 года занял пост главного управляющего Golden Telecom, с мая 2006 года входит в совет директоров компании. COMPANY PROFILE Golden Telecom, Inc. Телекоммуникационный холдинг «Голден Телеком» создан в 1999 году. 37 % акций компании торгуется на американской бирже NASDAQ, 18 % принадлежат норвежскому оператору Telenor, 26 % – холдингу Altimo, 11 % – ОАО «Ростелеком», 8 % – компании Inure, собственниками которой являются предприниматель Александр Мамут и фонд Renova Capital Partners. Основной профиль деятельности – предоставление корпоративным абонентам услуг доступа в интернет, телефонии, передачи данных. Имеет филиалы в 26 городах России, работает на Украине, в Казахстане и Узбекистане. Основная операционная компания «Голден Телеком» в России – ООО «СЦС Совинтел». Выручка компании в 2006 году составила $854,6 млн, чистая прибыль – $85,5 млн. Выручка за первый квартал 2007 года – $255,7 млн, чистая прибыль – $12,6 млн. В компании работают около 4,5 тыс. человек. ХРОНИКА 17 октября 2006 года «Голден Телеком» (ГТ) представил новый бренд и слоган «Достичь большего». 20 ноября за $1,2 млн приобретен екатеринбургский интернет-провайдер «Корус ИСП». 19 декабря ГТ объявил о покупке 51 % акций московского интернет-провайдера «Корбина Телеком» у кипрской Inure Enter prises Ltd. в обмен на 8 % акций ГТ и $10 млн наличными. 29 января 2007 года ГТ начал оказывать услуги междугородней и международной связи. 1 февраля компания запустила в коммерческую эксплуатацию в Москве сеть широкополосного беспроводного доступа Golden Wi-Fi – крупнейшую в Европе. 8 февраля завершена сделка по приобретению 65 % компании Fortland Limited, владеющей лицензиями на предоставление услуг цифрового телевидения в нескольких городах России. Сумма сделки – $51 млн. 6 марта Россвязьнадзор сообщил о вынесении предупреждения операционной компании ГТ ООО «СЦС Совинтел» в связи с рефайлингом – маскировкой одного вида трафика под другой, более дешевый. ГТ пытался оспорить претензии в суде, но проиграл. 21 марта подписано соглашение о сотрудничестве с ирландским оператором Eircom. 9 апреля ГТ завершил сделку по приобретению 100 % пермского оператора фиксированной связи ЗАО «Ател» за $4,5 млн. 2 июля завершена сделка по приобретению телекоммуникационных активов британской корпорации 3C plc., объединенных в компанию 3C Russia. 3 июля принято решение о переходе с системы поощрения менеджмента путем денежных выплат, зависящих от котировок акций (SARs), на опционные программы. 17 июля «Ростелеком» за $20,4 млн выкупил 392,9 тыс. акций из допэмиссии ГТ, тем самым сохранив свою долю в компании на уровне 11 %. 20 июля ГТ за $48 млн продал скандинавскому оператору TeliaSonera 23 % акций американской МСТ Corp., владеющей телекоммуникационными активами в СНГ и Афганистане. 15 августа ГТ купил 75 % ООО «Алкар», владеющего частотами для оказания услуг беспроводного интернет-доступа по технологиям Wi-Fi и WiMAX в Московском регионе. 19 сентября ГТ выкупил у межрегиональных компаний «Связьинвеста» их доли в девяти региональных СП «ТелеРосс». Сумма сделки составила $2,5 млн. Валерий Кодачигов Коммерсантъ № 93 (3669) от 31.05.2007 5. Рубен Варданян: мы рассматриваем все варианты, от IPO до полной продажи стратегическому инвестору 21 сентября 2006 года в Подмосковье Владимир Путин заложил символический первый камень под самый дорогой образовательный проект последнего времени в России – школу управления «Сколково», призванную выращивать российскую бизнес-элиту. Главой проекта является президент группы компаний «Тройка Диалог» Рубен Варданян. Один из самых успешных отечественных бизнесменов рассказывает о специфике бизнеса в России, взаимоотношениях российских и международных финансовых структур, сложностях в подготовке профессиональных кадров. – Российский фондовый рынок все больше привлекает крупные зарубежные институты. Как они оценивают Россию? – Они понимают, что потенциал российского рынка очень высокий. Ведь на сегодняшний день меньше одного процента населения страны задействовано в ипотечном кредитовании, всего лишь несколько процентов населения несут свои деньги в паевые фонды. Но все движется по естественным законам. И как раньше люди привыкали к телевизору, потом – к кредитным карточкам, точно так же привыкнут и к ценным бумагам. И этот процесс необратим. В этих условиях западные институты пытаются оценить, насколько быстро этот процесс будет развиваться, в каких городах он будет развиваться быстрее всего, с какими слоями населения надо работать, как правильно построить эту работу. Для западных банков очевидны все наши преимуще ства, и они понимают, что мы проходим тот же этап, который проходили многие страны до нас. Но мы его проходим значительно быстрее, чем те же Турция, Бразилия или Китай. При этом макроэкономические и политические проблемы их беспокоят гораздо меньше, чем развитие судебной системы и демографическая ситуация. Их не удовлетворяет то, что наша судебная система не защищает права собственности, их волнует судебная практика в России в целом – так, они не понимают, как решать хозяйственные споры в случае их возникновения. Проблема старения нации для них тоже важна. Потому что им важно знать, насколько рост среднего класса будет продолжаться. Еще один острый вопрос – инфраструктура страны, которая не очень готова к большому промышленному росту. – Если взять более узкую сферу – финансовый ры нок… – Западные инвестиционные дома понимают, что этот рынок будет бурно развиваться. И они собираются доминировать на этом рынке, как они доминируют на рынке Восточной Европы, в других странах с развивающейся экономикой. Но слава богу, что Россия – не Венгрия. И число компаний, которые могут выйти на фондовый рынок, составляет несколько тысяч. И число людей, которые будут инвестировать, – десятки миллионов человек. Ресурсы же даже крупных международных компаний ограничены. И поэтому работа для российских компаний будет всегда. Даже в США, где доминируют крупные банки, существует очень много небольших специализированных и бутикового типа компаний. Конечно, российским компаниям будет сложно конкурировать за глобальную инвестиционную позицию, но найти свою нишу, найти свое место для большинства компаний будет легко. – Шанс выйти на мировой уровень у российских компаний остается? – Всегда есть исключения из правил. Я не понимаю предпринимателей, которые говорят, что чего-то сделать невозможно. Другое дело, что тренда не будет. Россия по ряду причин оказалась очень открытой к допуску иностранных участников. В результате мы не получили той возможности, какую имели в свое время китайские, или американские, или английские банки. Они развивались, наращивали мускулы, капитал, который стал соизмерим с глобальными банками. Хотя в жизни часто все меняется, и нынешняя ситуация тоже может измениться. Но на этом этапе могут быть единичные исключения, которые будут пытаться оперировать за пределами России, за пределами бывшего СССР. – В связи с появлением западных банков каким вы видите положение «Тройки Диалог» на российском рынке? – Мы считаем, что у нас есть хорошие шансы для развития. И у нас есть возможность выбора. У «Тройки Диалог» хорошие позиции, репутация, инфраструктура. Сейчас мы выбираем между тремя моделями развития. Или мы будем развиваться внутри России, расширяя свое присутствие на финансовом рынке, участвуя в коммерческих банках, в развитии страхования (то, что начинали вместе с «Росгосстрахом» в 2002 году). Или наше движение должно быть в другие регионы – за пределы России, для того чтобы быть менее зависимыми от России, чтобы двигаться в более диверсифицированные страны. Или будем специализироваться на прежних направлениях. Но пока мы еще не приняли решения и реализуем пятилетний план, принятый в 2002 году. – Говорят, что «Тройку Диалог» покупает JP Morgan… – Люди всегда живут слухами, мы же продолжаем нормально работать. В рамках подготовки стратегии «Тройки» на следующие пять лет рассматриваем все варианты, от IPO компании, вступления в альянсы по проектам до полной или частичной продажи стратегическому партнеру. Мы сейчас находимся в процессе анализа, что лучше всего будет для партнеров и для клиентов. В рамках этого проходит много разных дискуссий. Но решение еще не принято. И я очень рад, что «Тройка» сейчас находится в таком положении, что может выбирать. – Как вы оцениваете российский фондовый рынок на фоне мирового? – Очевидно, что мы проходим очень важный этап в переходном процессе от одной экономики к другой. Предыдущие 20 лет, начиная с перестройки, прошли незаметно. В 90-е годы, когда в основном были зачетные схемы и вексельные схемы, бартерные обмены, фондовый рынок был не нужен. Фондовый рынок был не нужен в том числе для собственников-менеджеров, так как они думали прежде всего, как контролировать операционные потоки, а не о росте капитализации компании. Тогда ведь было непонятно, что будет завтра. Теперь начался этап, когда работа на перспективу стала выгодна, когда думать о капитализации тоже стало выгодно. Когда основные собственники поняли, что им хочется не просто каждый день бороться с трудностями, но и строить компанию, которой можно гордиться. Макроэкономическая стабильность дала возможность людям инвестировать свои собственные свободные деньги в новые инструменты, а не только держать их в банках дома под кроватью в виде долларов. В результате происходит трансформация всей экономики, в том числе финансового и фондового рынка, который становится очень важной шестеренкой, двигающей всю экономику в целом. – С рынками каких развивающихся стран можно сравнить Россию? – Не удастся сравнить Россию с другими странами, потому что мы уникальная во многих отношениях страна. Россия имела очень развитую экономику, которая провалилась в глубокий кризис и сейчас восстанавливается. И сейчас в России происходят удивительные вещи, которые невозможно сравнить ни с Китаем, ни с Бразилией – ни с кем. Россия имеет высокообразованное население, которое не понимает ничего в бизнесе. Огромные промышленные мощности, которые давно не модернизировались. Огромные инфраструктурные проекты, которые уже давно реализованы, но теперь требуют дополнительных инвестиций. При этом очень успешное использование удачной конъюнктуры, связанной с натуральными ресурсами, требует серьезных инвестиций в технологии и в модернизацию этого сектора. Поэтому сравнивать Россию с развивающимися странами не совсем корректно. Советская империя была мощной, но она просто была в другой системе координат. И из той системы координат мы переходим в новую. – Иностранные компании рассматривают Россию как страну с очень большим потенциалом роста. Но по населению мы проигрываем Китаю, Индии, да и другим странам. Если судить по валовым показателям, мы остаемся конкурентоспособными? – У нас не должно быть иллюзий, что мы – номер один во всем. Но мы остаемся конкурентоспособными, несмотря на то что Китай имеет большие преимущества и потенциал. Любая компания, которая имеет рост 5 % в год на стабильных западных рынках, выходя в Россию, получает возможность увеличить темпы роста минимум на 15–20 %. И наш рынок становится для них крайне важным даже с учетом того, что в Китае темпы можно увеличить еще больше, на 30–40 %. Ведь у нас такой уровень ненасыщенности всеми товарами и услугами, что для любой компании, начиная от мебельной и заканчивая серьезными финансовыми учреждениями и автомобильными концернами, Россия представляет собой уникальный рынок. – Как долго может продолжаться нынешний этап развития? – Я сторонник 40-летнего горизонта. Как в свое время Мои сей, который 40 лет водил свой народ по пустыне. Логика здесь в том, что должно смениться по крайней мере одно поколение. А уже следующее поколение вырастет в новой среде. И думаю, что рост будет продолжаться и в следующие 20 лет. Но я не идеализирую это время – на этом этапе мы будет иметь свои плюсы и минусы. Конечно, будут возникать проблемы, и безусловно, нас коснутся отголоски мировых кризисов. Но тренд расширения, углубления наших индустрий, нашего бизнеса сохранится. – С чем могут быть связаны эти кризисы? – В первую очередь это вопрос развития мощностей, развития инфраструктуры. В большинстве отраслей требуется обновление в течение трех-пяти лет. Хороший пример – авиация, где замены требует несколько тысяч самолетов. Но даже если сейчас заказать все свои самолеты у Boeing и Airbus, в ближайшие три года поставить их нам они не смогут. Здесь временной горизонт мы уже пропустили. Думаю, если мы не стабилизируем демографическую ситуацию, то нам будет необходима новая серьезная пенсионная реформа. Укрепление рубля на каком-то этапе тоже может привести к изменению конъюнктуры, когда товары станут неконкурентоспособными. Кроме того, баланс нашей экономики во многом зависит от ситуации на рынке природных ресурсов. Так что у нас довольно много узких, слабых мест. Может быть, каждая проблема по отдельности и не выглядит критичной, но если порвется сразу в нескольких местах, это может вызвать большой шок. Но я уверен, что такой кризис, когда совпадет все вместе, как в 1998 году, нас минует. – Развитие российского рынка происходит очень быст ро, и остро встает проблема кадров. Как вы ее оцениваете? – Этот вопрос очень емкий. В 90-е годы принципом, по которому в компании подбирали людей, был «свой – не свой». Важен был не профессионализм человека, а то, чтобы он мог максимально сохранять лояльность и тайну. Потому что задача была контролировать потоки, а не следить за эффективностью. IT-системы и HR существовали, но это было скорее третично, потому что не это оказывало эффект на маржу. Сейчас ситуация изменилась. Даже в тех компаниях, которые были успешными, встал вопрос профессионализма. Но получилось, что этот вопрос не решили ни наши ребята, которые получили классическое западное образование, ни иностранцы, ни те самоучки, которые раньше были успешны. Ведь зарабатывать деньги и строить бизнес – это две большие разницы. И не все это понимают. В России есть очень много успешных людей, которые в 90-е годы заработали деньги. Но намного меньше людей, которые построили бизнес. Для построения бизнеса требуются качественно другие менеджеры, люди с другим взглядом. Уже есть жесткое понимание того, что мы, участники российского рынка, должны построить принципиально новую модель образования внутри страны, которая будет учитывать и бизнес-школы, и технические вузы. Если образование не будет учитывать новых реалий, мы обречены на попадание в страны второго или третьего мира. – Что касается Московской школы управления, президентом которой вы являетесь, – кого вы предполагаете там готовить? – Наша задача – привлекать людей с предпринимательской жилкой. Если посмотреть на сегодняшний тренд, на Западе 97 % выпускников занимают менеджерские позиции в крупных корпорациях. И только 3 % людей начинают собственный бизнес в первые пять лет после окончания. Те люди, которые заканчивают западные бизнес-школы, хеджируют свои зарплатные риски, получают печать, позволяющую претендовать на годовую компенсацию в $60–100 тыс., обеспечивать себе какой-то средний уровень жизни. Мы хотим дать им возможность по смотреть на по строение собственного дела в стране с развивающейся экономикой, показать на своем опыте, как можно работать и принимать решения в условиях неопределенности. При этом для нас важно дать не только теоретические знания, но и реальные ин струменты и возможности для создания или развития собственного бизнеса. Поэтому уже сейчас мы создали в рамках этого проекта фонд, который будет участвовать в наиболее интересных проектах выпускников. Безусловно, убедить предпринимателя, что ему стоит пойти на полтора года поучиться, довольно сложно. Но такой новый подход, я уверен, через 15–20 лет позволит нам вывести экономику России на принципиально новый уровень. ЛИЧНОЕ ДЕЛО Рубен Карленович Варданян. Родился 25 мая 1968 года в Ереване, где с золотой медалью окончил школу. Экономический факультет МГУ также окончил с отличием, учился на бизнес-курсах в Италии, Франции и США. В 1991 году стал одним из основателей инвестиционной компании «Тройка Диалог», в которой занял пост начальника отдела по первичному размещению ценных бумаг. Одним из первых в России получил лицензию для работы на фондовом рынке – под порядковым номером три. В 1992 году возглавил «Тройку Диалог», с тех пор каждый понедельник на собрании коллектива лично поздравляет именинников и представляет новых сотрудников. В 2001 году вошел в составленный журналом Fortune список 25 восходящих звезд бизнеса нового поколения. С 2002 го да был гендиректором, с 2004 года – председателем совета директоров ОАО «Росгосстрах». Входит в бюро правления РСПП, руководит комитетом по корпоративному управлению и рабочей группой по реформе электроэнергетики. В рамках РСПП инициировал разработку Кодекса корпоративного поведения для акционерных обществ. Участвовал в создании некоммерческого партнерст ва «Национальный совет по корпоративному управлению». COMPANY PROFILE Группа компаний «Тройка Диалог». Группа компаний «Тройка Диалог» создана в 1996 году на основе ЗАО «Инвестиционная компания „Тройка Диалог“» и ЗАО «Управляющая компания „Тройка Диалог“». В нее также входят ЗАО «Финансовый консультант „Тройка Диалог“» и ЗАО «Финансовый брокер „Тройка Диалог“». Группа имеет представительства в более чем десяти городах России, а также в Киеве, Нью-Йорке и Лондоне. Занимается операциями с ценными бумагами, инвестиционно-банковскими услугами и доверительным управлением активами, общая сумма которых в 2005 году составила $2 млрд. Модель бизнеса предполагает, что около 3/4 доходов зарабатывается на клиентском обслуживании. Является финансовым советником Республики Северная Осетия и Республики Армения, Олимпийской сборной России, спонсирует Благотворительный общественный фонд содействия отечественной науке. В 2003 году заключила с Пенсионным фондом РФ договор доверительного управления средствами пенсионных накоплений. По итогам 2005 года оборот группы составил $74 млрд. «Тройка Диалог» неоднократно признавалась ведущими российскими и зарубежными СМИ лучшей инвестиционной компанией России. ХРОНИКА 19 октября 2006 года управляющая компания (УК) «Тройка Диалог» объявила, что 2006 год стал самым успешным за ее историю – активы выросли в 2,2 раза и превысили $3 млрд. 8 ноября сумма активов паевых фондов УК превысила $1 млрд, компания заняла первое место на рынке ПИФов (32,8 % рынка). 21 ноября фонд Russia New Growth Fund, находящийся под управлением «Тройки Диалог», купил 50 % плюс две акции факторинговой компании Eurokommerz. 30 ноября УК начала предоставлять своим клиентам доступ ко всем кредитным продуктам American Express. На 1 января 2007 года «Тройка Диалог» показала лучшую доходность доверительного управления средствами военной ипотеки – 55 % годовых. 19 февраля «Тройка Диалог» за $400 млн продала 40 % акций компании «Арбат-Престиж» ее гендиректору Владимиру Некрасову. 22 марта «Тройка Диалог» и ФГУП «Рособоронэкспорт» завершили первый этап ликвидации перекрестной собственности АвтоВАЗа. 5 июля консорциум инвесторов при участии Troika Capital Partners купил 51 % акций турецкого химического холдинга Petkim Petrokimya Holding A.S. за $2,05 млрд. 19 июля инвестиционная компания (ИК) «Тройка Диалог» заняла первое место в рейтинге организаторов облигационных займов агентства Cbonds по итогам первого полугодия. Компания разместила 19 выпусков на 45 млрд руб. 23 июля управляющим директором и председателем совета директоров ИК «Тройка Диалог» назначен Андрей Шаронов, 13 июля покинувший пост статс-секретаря министерства экономического развития и торговли. Арина Бородина Коммерсантъ № 178 (3509) от 25.09.2007. 6. Александр Винокуров: демонизируют нас участники рынка За последние пару лет санкт-петербургский инвестбанк «КИТ Финанс» превратился в одного из крупнейших игроков на российском фондовом рынке, скупив к весне 2007 года около 40 % акций ОАО «Ростелеком», в результате чего котировки компании за год выросли на 253 %. О своих интересах на фондовом, телекоммуникационном и медиарынке, а также о том, почему банк хочет купить русский Forbes, – гендиректор банка Александр Винокуров. – Вы неоднократно заявляли о готовности банка провести IPO. Правда ли, что «КИТ Финанс» намерен листинговаться на ММВБ уже этим летом? – Как-то я сказал, что, скорее всего, мы сможем сделать листинг наших акций на ММВБ, поскольку небольшой free-float у нас есть. Однако консультанты нам сказали, что это не самое хорошее решение. Если мы выйдем на биржу при небольшом free-float, вряд ли получим справедливую оценку акций банка. Беру условные цифры. Предположим, справедливая цена наших акций – $3. При free-float 0,5–1 % они начинают торговаться при входе на биржу по $2, а потом мы выходим на настоящее размещение и пытаемся убедить инвесторов, что на самом деле они стоят $3. Можно сделать и так, чтобы наши акции при входе торговались по $5–6. Но и эта ситуация не сработает в плюс при настоящем размещении. Приходим мы к инвесторам и говорим: «Возьмите наши акции по $3». А они спросят: «А почему они сейчас торгуются по $5–6?» Поскольку большой необходимости для прохождения листинга на ММВБ сейчас у нас нет и тем более мы можем получить не очень адекватную историю торгов, мы пока отказались от этой идеи. – То есть этим летом IPO «КИТ Финанс» не будет? – Да. Зачем вообще может быть нужно IPO? Во-первых, если кто-то из акционеров собирается выйти из бизнеса и ему нужно получить справедливую оценку стоимости своего пакета. В настоящее время ни я, ни мои партнеры не планируем выходить из бизнеса. Во-вторых, когда не хватает денег для развития бизнеса. С этим у нас тоже пока все в порядке. Капитал только одного банка у нас больше 10 млрд руб., а ипотечный портфель – 21,5 млрд руб. При таком капитале мы можем безболезненно увеличить свой портфель еще в три-четыре раза. Хотя есть причины, которые заставляют нас думать об IPO. Например, очень хороший оценочный коэффициент банка (P/E, соотношение стоимости компании и ее чистой прибыли – Ъ). И здесь мы, как инвестиционные банкиры, обязаны вести себя иначе: если есть деньги, которые можно взять, надо их брать. Да, мы вырастем, но оценочный коэффициент будет снижаться к общеевропейским цифрам. Мы не то чтобы жадничаем, но рассматриваем возможность взять деньги в капитал с хорошим коэффициентом, и поэтому мы размышляем по поводу IPO. Мы стараемся вести бизнес так, чтобы быть готовыми к IPO: постоянно повышаем качество корпоративного управления, систематизируем международную отчетность, подбираем команду. А каковы будут причины проведения IPO и его условия, будет видно позже. – Сколько времени вам потребуется для выхода на биржу, если такое решение будет принято? – Чтобы провести IPO в Лондоне, нам надо еще месяцев шесть для того, чтобы начать соответствовать требованиям LSE. Но нужно ли проводить IPO на LSE, когда такую же сумму можно привлечь не менее эффективно и на ММВБ? Только около 5 % иностранных инвесторов не может сделать покупки на ММВБ из-за требований британского либо американского законодательства – пенсионные, паевые фонды. Чем могут быть компенсированы эти 5 %? Допустим, российскими паевыми фондами, которые интенсивно набирают вес и которые не смогут купить акции банка на LSE. Листинг на ММВБ мы можем сделать через два месяца. Только не будем этого делать – пока не дозрели. – Рассматривается ли возможность привлечения в «КИТ Финанс» стратегического инвестора? Может ли им стать, например, Fortis, с которым у банка уже есть СП? – Мы не видим для себя вариант привлечения в банк стратега, потому что хотели бы остаться самостоятельным россий ским игроком. Если привлекаешь стратега, рано или поздно станешь его дочерней компанией. Это однозначно. Что же касается Fortis Investments, у нас партнерство только в области asset management (управление активами – Ъ). Других договоренностей и опционов не предусмотрено. Fortis предложила схему сделки, которая нам понравилась. Как правило, если предложение делает крупный западный партнер, ему нужно стопроцентное присутствие в бизнесе, локальный партнер им не нужен. У Fortis же стандартная практика – создание СП на развивающихся рынках. Так было и в Китае, и в Турции. По-моему, они сейчас ведут переговоры в Нигерии. – Почему была сделана именно такая структура СП – 50 на 50 с регистрацией за рубежом, а не в России? – Изначально Fortis предполагал сделать СП в российской юрисдикции, но потом обнаружился недостаток, который просто непреодолим, – у нас нельзя построить партнерство 50 на 50. Даже если организовать бизнес на паритетных началах, кто назначает председателя совета, тот, грубо говоря, и рулит. А в голландском законодательстве можно зафиксировать все взаимоотношения. Это бизнес на равных. Никаких других причин для того, чтобы создавать СП в Нидерландах, не было. А в остальном от голландской юрисдикции только, наверное, дополнительные хлопоты. Чтобы провести совет директоров, надо лететь в Амстердам, физически там находиться, чтобы не было нарушений. – Предусмотрен ли опцион на продажу Fortis ваших 50 %? – Нет. Предусмотрен только механизм возможного выкупа акций одним из партнеров в случае тех либо иных действий. Опциона в чью-либо сторону нет, чем мы и гордимся. – Зачем вам вообще понадобилось это партнерство? – В отличие от других бизнесов asset management (управление активами) – бизнес глобальный. Допустим, вы стали нашим пайщиком. Три года были довольны ростом стоимости пая. Однако Россия медленно, но уверенно превращается из развивающейся страны в развитую, а фондовый рынок развитой страны отличается тем, что он уже не растет на 80 % в год. И в принципе логично, если наши клиенты захотят получить диверсификацию своего портфеля. Например, вложить деньги в китайский, индийский, бразильский, европейский либо американский рынки. В настоящее время мы технологически сделать это не можем. Как тот же Китай купить? Я там даже названия предприятий не могу прочитать. Теперь же, если вы захотите вложить деньги в Китай, управлять ими будут наши партнеры из Fortis, где у него СП. Вторая история. Бельгийские бабушки и дедушки копят деньги на пенсию. Они тоже читают газеты, которые пишут, что в России рынок растет на 80 % в год. Они тоже хотят купить российские бумаги, приходят в свой родной Fortis, а там им говорили, что такого фонда нет. Теперь же им говорят, что команда, работающая по нашим стандартам, уже организовала такой фонд. Люксембургский фонд для бельгийских бабушек и дедушек уже работает, в нем уже около $30 млн, и наш инвестиционный центр им управляет. Соответственно, мы имеем глобальную дистрибуцию. – Fortis в России будет работать только с вами? – Не обязательно. Страховую компанию они открыли самостоятельно. Это абсолютно по-капиталистически организован ная компания – для каждого направления свой подход. Теперь в России есть региональный представитель Fortis Group Маартен Пронк, который курирует все направления – и страхование, и ритейл, и коммерческий банковский бизнес. Они все эти возможности для себя рассматривают. – Что ждет российский банковский рынок в связи с экспансией западных банков? – Ничего ужасного, кроме усилившейся конкуренции. Но они нас окончательно не победят. И это не лозунг, это опыт работы на рынке, на котором уже несколько лет присутствует Ситибанк. Когда он только начал развивать сеть отделений, скажу честно, мне было страшновато. И мы даже не помышляли о том, что при наличии Ситибанка, Сбербанка, Райффай зенбанка и Альфа-банка можно что-либо делать в ритейле. Но наш текущий опыт показывает, что конкурировать можно. Безусловно, в инвестиционно-банковском бизнесе конкуренция гораздо бо лее сильна со стороны глобальных игроков, на что есть объективные причины. Если говорить, например, о размещении евро-бондов «Газ прома», то мы, как локальный игрок, уже никогда не сможем справиться с этой задачей. У нас нет глобальной дистрибуции, контактов с инвесторами по всему миру. Но в России тоже есть много инвесторов, и количество их денег постоянно растет, может, быстрее, чем в той же Европе. И как инвестбанк мы сможем заработать денег при размещении части бондов «Газпрома» в российском сегменте рынка. В России у нас больше опыта, мы делаем больше звонков в те же управляющие компании, пенсионные фонды и т. д. Вряд ли мы сможем дорасти до глобальных объемов Lehman Brothers и Morgan Stanley, но быть эффективными мы сможем. Где-то возможности пропадают, где-то они появляются. – Пару лет назад вы заявляли, что хотели бы войти в пятерку российских инвестбанков. В 2005 году на рынке облигаций вам это удалось. Однако впоследствии вы растеряли позиции в этом сегменте. Чем это вызвано? Измени лись приоритеты? Инвестбанковский бизнес нестабилен или розница выглядит более привлекательно? – Думаю, что по многим показателям нам удалось это сделать. Где-то это уже и выше, чем пятерка. Если посмотреть последние рейтинги ИД Ъ, по ряду рынков это второе и первое места. А розница – так случилось, что банк, в названии которого есть слово «инвестиционный», оказался вовлечен в ритейловый бизнес. Когда мы начали создавать управляющую компанию, нам надо было дистрибутировать собственные паи. И мы начали открывать сеть отделений. Другого варианта просто не было – пришли в Сбербанк и предложили продавать наши паи, но нам сказали: «До свидания!» То же самое тогда сказали и Ситибанк, и многие другие банки. И мы были вынуждены создавать свою сеть по продаже паев. Но такая сеть окупается довольно долго. Мы занялись ипотекой и теперь намерены расширять набор продуктов. Мы размышляем о бизнесе, основанном на открытой архитектуре. В нашей сети будут продаваться продукты других банков и других провайдеров. Нам кажется, что такой формат продажи финансовых услуг будет наиболее востребован потребителями. Будем продавать и страховые продукты, кредиты и кредитные карты других банков, и паевые фонды разных компаний. Уже есть соглашение с «Тройкой Диалог» и «Ренессансом», на подходе соглашения еще с четырьмя УК. Для нас это одно из приоритетных направлений, не менее важное, чем наш основной инвестиционно-банковский бизнес. Хотя инвестиционный бизнес остается самым крупным, самым доходным и самым главным. – Более выгодным, чем, например, девелоперский? В 2006 го ду вместе с ПО «Ленстройматериалы» вы приобрели ОАО «Судостроительная фирма „Алмаз“», на площадях которого будет построен крупный жилищный комплекс. – Этим проектом занимается УК «Невский Кэпитал Парт нерс», а «КИТ Финанс» является владельцем части паев фонда. Для нас это инвестиция, а для УК девелоперский проект. Мы не занимаемся девелоперским бизнесом и никогда не будем им заниматься, но инвестировать в девелоперские компании нам интересно. Это может принести более значительный доход, чем, скажем, инвестиции в облигации «Газпрома». – Это правда, что реализация проекта по переводу мощностей «Алмаза» на другую площадку приостановлена в связи с тем, что «Алмаз» может получить крупный китайский контракт на строительство кораблей типа «Зубр»? – Окончательного решения еще нет, и пока контракт не будет подписан, ничего определенного сказать нельзя. Я уверен, что УК будет принимать решение о переносе площадки исходя из экономической целесообразности. Насколько мне известно, достигнуты договоренности об объединении двух «Алмазов» – ОАО «Судостроительная фирма „Алмаз“» и ОАО «Морской завод „Алмаз“», чтобы судостроительные контракты можно было реализовать на территории второго предприятия. – Не может это затянуть реализацию проекта? – Ничего страшного не произойдет. В девелоперском бизнесе много разных нюансов. Возможно, раньше 2012 года и строить-то не надо. Объем строительства на площадях, принадлежащих 2 «Невский Кэпитал Партнерс», может быть от 600 тыс. до 1 млн м. Надо еще найти такое количество людей, которые захотят туда переселиться. – А на площадке бывшего пивоваренного завода «Бава рия», прилегающей к «Алмазу», уже идет строительство? – Нет, никакого строительства пока не идет. Это я могу точно сказать. – Говорят, вы создаете фонд private equity? Куда этот фонд будет инвестировать средства? – Есть несколько отраслей, которые нам кажутся привлекательными. Это ритейл – недавно приобретенная сеть магазинов модных аксессуаров «Пур Пур». Это печатные СМИ – у нас есть фонд для инвестиций в медийные активы, где партнером является Ирина Силаева, бывший гендиректор Axel Springer. Мы владеем пакетом компании «Креатив Медиа», которая издает журнал «Личный бюджет» и по лицензии управляет журналом «Женские секреты». Есть планы по увеличению количества изданий. – Это правда, что вы хотите купить русский Forbes? – Это, безусловно, интересное издание. И мы выражали свою заинтересованность в этой покупке. Но там все очень сложно. Нужно спрашивать у Axel Springer, поскольку, на мой взгляд, они сами еще не решили, как и что продавать. – Какие еще медийные активы вас интересуют? – Все, кроме радио. – УК «КИТ Финанс» сделала несколько паевых фондов, которые впоследствии она передала другим УК («РВМ Капи тал», «Невский Кэпитал Партнерс»). Для чего это делалось? В чьих интересах создавались эти фонды? – Клиенты нашей УК могут иногда принимать решение перевести управление фондами на другую компанию и делать это по абсолютно разным причинам. Чаще всего из-за удобства, по скольку ЗПИФы – это во многом структурные сделки, аналог удобного холдинга. Наши клиенты тоже хотят структурировать свои активы в виде ЗПИФа. Иногда они по объективным причинам принимают решение перевести их на другую компанию. Многие просто устают платить комиссию за управление и делают свою компанию. Это совсем недорого. – Менялись ли пайщики при переходе от одной компании к другой? – Во-первых, не знаю, а во-вторых, сказать не могу. Вот кто пайщики нашего фонда «Российская электроэнергетика»? Их, по-моему, тысяч двадцать. – В ряде ПИФов, которые находятся под управлением «КИТ Финанс», есть крупные пакеты Транскредитбанка и банка «Возрождение». Для чего вы инвестировали в банковский сектор? – Акции банков были и все еще остаются привлекательным объектом для инвестиций. Акции «Возрождения» у нас находятся как минимум в четырех ПИФах. Акции Транскредитбанка были, наверное, только в одном из фондов. Если бы акции этого банка можно было поместить во все фонды, мы, безусловно, сделали бы это. Но поскольку они не торгуются на бирже, их можно только купить на ЗПИФы. Не знаю, остались ли они у нас или нет. Для меня, как для банкира, это инвестиции, которые принесут комиссию УК. Не более того. «КИТ Финанс» не является акционером Транскредитбанка ни прямо, ни через ПИФ, это я точно могу сказать. Мы, как инвестбанк, долгое время помогали нашим клиентам. Я даже представлял их интересы в совете директоров Транскредитбанка. Мы структурировали владение, оформили его надлежащим образом и действовали в интересах инвесторов. Сам банк и его акционеры никогда не владели этими акциями. Более того, и наши клиенты уже продали акции «Транскреда». Кто в настоящее время ими владеет, я не знаю. – Аналогичная ситуация произошла со скупкой «КИТ Фи нанс» акций «Ростелекома»? – Совершенно верно. У нас есть клиенты, которые приняли решение инвестировать в отрасль связи. И мы уже год или больше помогаем им это делать по аналогичной схеме: сформировали инвестиционный портфель и теперь помогаем им управлять. – А также не раскрывать информацию об истинных владельцах этого актива? – Ну это не входит в наши задачи. Могут быть абсолютно разные причины раскрывать информацию о владельце либо не раскрывать. Условно говоря, если Уоррен Баффетт начнет скупать акции какой-то компании, до тех пор, пока не скупит не обходимый пакет, он прячется. Не потому, что он уголовный преступник, а потому, что эта информация влияет на рынок. Таковы правила игры фондового рынка. Для того и придуманы биржа и брокеры, чтобы не было видно, кто и как покупает. Что касается компаний «Связьинвеста», повторю, мы помогли сформировать необходимый пакет и теперь управляем им в интересах клиентов. – Это структуры банка «Россия»? – Ничего не могу сказать по этому поводу. Наши соглашения не предусматривают раскрытие информации о клиенте и размере его пакета. Про планы – пожалуйста. – Каковы ваши предложения по приватизации «Связь инвеста»? – Максимально подходящим вариантом мы считаем предложения МЭРТа, оглашенные на экономическом форуме в Санкт-Петербурге. Речь идет о создании операционного холдинга на базе ОАО «Ростелеком». При этом «Связьинвест» как операционная и инвестиционная прослойка фактически удаляется, присоединяясь к «Ростелекому». «Ростелеком» – реально действующая телекоммуникационная компания федерального уровня с именем, она будет владеть контрольными пакетами региональных компаний, сможет продвигать единый бренд, проводить единое производственное, финансовое, корпоративное управление, действуя не просто как инвестор, а как национальный телеком. От этого выиграют все. Государство, миноритарии межрегиональных компаний связи (МРК) и «Связьинвеста» получат реальную оценку своего пакета. Та же АФК «Система». Отрасль и фондовый рынок получат еще одну «голубую фишку». Сейчас мы имеем восемь компаний второго эшелона, а после реорганизации появится компания, которая будет торговаться на уровне МТС и крупнейших нефтяных компаний. Конечно, у той же «Системы» может возникнуть ряд вопросов. Сейчас она имеет блокпакет в «Связьинвесте», но я уверен, что 18 %, которые АФК получит в новом «Ростелекоме», будут стоить дороже ее нынешних 25 %. – Что по этому поводу думает сама АФК «Система»? – Они размышляют. Мы регулярно встречаемся. Есть другие варианты, например приватизация «Связьинвеста». На наш взгляд, проводить приватизацию сейчас невыгодно: актив стоит довольно дешево. Кроме того, государство не заинтересовано в текущих деньгах. Лучше сделать актив более дорогим, а потом уже решать, надо его приватизировать или не нет. – У вас есть пакеты во всех восьми «дочках» «Связь инвеста»? – Во всех. – А у АФК «Система»? – По нашей информации, крупных пакетов у нее нет. Мы исходим из того, как шел процесс выборов в советы директоров МРК и «Ростелекома». Это позволяет нам делать вывод, что если у «Системы» и были пакеты в «дочках», то незначительные. Вообще это не фиксированные вещи: сегодня есть – завтра нет, и наоборот. Кроме «Системы», точно об этом никто сказать не может. – Ваша позиция по сворачиванию программы ADR «Рос телекома» на Нью-Йоркской фондовой бирже? – По ADR мы пока размышляем. С точки зрения ликвидности акций присутствие на западных биржах – это, безусловно, в плюс. Но с точки зрения присутствия на этой конкретной бирже – здесь есть над чем подумать. Дорого. – Есть информация, что в конце мая вы скупили на рынке 2–4,5 % акций «Сургутнефтегаза». Зачем, в чьих интересах, какова долгосрочная цель этой сделки? – По поводу «Сургутнефтегаза» не знаю, откуда взялась информация, что мы его скупаем. У нас больше 6 тыс. клиентов, 20–25 тыс. сделок в день с самыми разными бумагами. Но при этом никакого отношения к скупке акций «Сургутнефтегаза» мы не имеем. Рядом не стояли. Демонизируют нас участники рынка. ЛИЧНОЕ ДЕЛО Александр Иванович Винокуров. Родился 12 сентября 1970 года в Лихославле Тверской области. В 1992 году окончил экономический факультет Тверского госуниверситета. В 1993–1997 годах работал в АКБ «Тверьуни версал банк», в 1997 году – в Ухтабанке. В 1997–1999 годах начальник управления корпоративного финансирования БалтОНЭКСИМ банка. В 1999–2000 годах заместитель гендиректора, директор ИК «БалтОНЭКСИМ Финанс». С 17 февраля 2000 года председатель правления, член наблюдательного совета банка «Вэб-инвест», переименованного в 2005 году в «КИТ Финанс». С сентября 2004 года до июня 2007 года входил в совет директоров Транскредитбанка, где представлял интересы миноритариев. С 6 февраля 2006 года гендиректор банка «КИТ Финанс», крупнейшим акционером которого он является (владеет 62,01 %). Также господин Винокуров осуществляет общее руководство одноименной группой. Входит в совет директоров Национальной ассоциации участников фондового рынка, в попечительский совет Высшей школы менеджмента Санкт-Петербургского госуниверситета. ХРОНИКА 2 ноября 2006 года внеочередное собрание акционеров инвестбанка «КИТ Финанс» утвердило бизнес-план на 2007–2009 годы. 27 ноября Национальное рейтинговое агентство повысило рейтинг брокерской компании «КИТ Финанс» до уровня ААА. 3 декабря банк «КИТ Финанс» договорился с инвестиционной группой «Антанта Капитал» о продаже ей за $80 млн управляющих компаний «ПиоГлобал Эссет Менеджмент», купленной в августе на $10 млн дешевле. 22 декабря «КИТ Финанс» начал проводить торговые операции на Лондонской фондовой бирже в качестве члена биржи. 13 февраля 2007 года управляющим директором банка «КИТ Финанс» назначен Леонид Бершидский, ранее работавший редактором журнала SmartMoney. 15 февраля «КИТ Финанс» сообщил о намерении приобрести контрольный пакет акций украинского Радабанка. 11 мая «КИТ Финанс» сообщил, что Александр Винокуров увеличил свою долю в банке с 43,2 % до 62,01 %. 15 мая «КИТ Финанс» и бельгийско-голландская Fortis Investment Management завершили сделку по созданию совместного предприятия – управляющей компании «КИТ Фортис Инвестментс». 1 июня «КИТ Фортис Инвестментс» приобрело 10,6 % ОАО «Транс кредитбанк». 5 июня ипотечный портфель банка «КИТ Финанс» превысил 20 млрд руб. 16 июня представители «КИТ Финанс» вошли в советы директоров ОАО «Ростелеком» и ОАО «Центртелеком». 2 августа банк «КИТ Финанс» сообщил, что по итогам первого полугодия его активы выросли на 74,1 % (до 85,9 млрд руб.), что позволило банку войти в тридцатку крупнейших кредитных организаций страны. 28 августа «КИТ Финанс» подписал договор с холдингом «Марта» о приобретении блокпакета розничной сети Pur Pur за 258 млн руб. 1 сентября размер собственного капитала банка «КИТ Фи нанс» достиг $515 млн. 10 сентября «КИТ Финанс» за 2,3 млрд руб. купил на аукционе в Якутии 49 % акций ОАО «Алмазы Анабара». Елена Киселева Коммерсантъ № 127 (3703) от 20.07.2007 7. Александр Гончарук: портфельными инвесторами мы быть не хотим Александр Гончарук возглавляет крупнейший в России сервисно-технологический холдинг АФК «Система» с весны 2006 года. За это время ключевые активы «Системы» сменили стратегию развития, в ряде компаний сменились руководители. Чего добиваются акционеры холдинга столь решительными мерами? – В ноябре 2006 года в зарубежной прессе появились сведения о якобы имевшем место предложении «Системы» к акционерам Deutsche Telekom обменять телекоммуникационные активы российской корпорации на крупный пакет акций Deutsche Telekom. Вы действительно задумывали такой обмен? – Мы переговоров на эту тему не вели и никаких предложений не делали. Но если вы спросите мое мнение, скажу, что эта сделка для нас была бы неплохой. Конечно, только в том случае, если бы мы могли занять соответствующую позицию в акционерном капитале и, самое главное, в управлении Deutsche Telekom. Такая позиция, например, как у американских фондов, владеющих небольшими пакетами и не принимающих никакого участия в оперативном управлении компании, для нас точно неприемлема. Просто портфельным инвестором мы быть не хотим и не будем. Если бы речь шла о том, чтобы взять блокирующий пакет акций с соответствующим пропорциональным участием в управлении компании, это было бы очень интересно. Потому что пакет в 20–25 % в Deutsche Telekom c учетом структуры акционерного капитала компании играет решающую роль. Но, с моей точки зрения, такая ситуация практически невероятна. Впрочем, я не раз был свидетелем, когда невероятность становилась вероятностью. Это первая часть ответа. Вторая: когда пошли гулять слухи о сделке, мы не спешили их резко опровергать. Нам была интересна реакция западного делового и инвестиционного сообщества. И, к нашему удивлению, мы увидели, что реакция была положительной. Дело дошло до того, что в немецком телеэфире в прайм-тайм велись прямые теледебаты по данному вопросу: русская корпорация идет в Германию – это хорошо или плохо? И не было такого резюме: русские идут – спасайся кто может! Говорилось как раз о том, что это неплохо. Дела Deutsche Telekom сейчас нельзя назвать блестящими: акции оценены низко, дебютных идей как таковых не особо много. И многочисленные акционеры компании задают вопрос, что нужно сделать, чтобы акции подорожали. Очевидного ответа на этот вопрос ни у кого нет. Кстати, после появления слухов о возможной сделке с «Системой» акции немецкого концерна выросли в цене! В свое время Deutsche Telekom пошел в Америку, затратил на это много денег, которые только-только начали приносить отдачу. Третье поколение мобиль ной связи, на которое еще недавно делали едва ли не основную ставку, также ожиданий не оправдывает. Поэтому проблемы нарастают, долги остаются. А тут вдруг у кого-то появляется идея: смотрите, какие большие у русских активы! Например, абонентская база МТС – это 70 с лишним миллионов, больше, чем у Deutsche Telekom в Германии. И МТС уже один из крупнейших активов Восточной Европы. А что, если объединить два эти рынка? Это был бы достойный ответ объединениям американских телекоммуникационных компаний. Но через пару дней начались отрицательные отзывы в СМИ. Мне кажется, часть из них были ангажированными. Почему-то считается, что немецкие инвесторы могут приходить в американские активы, и наоборот, а вот русские не могут. Но были и независимые отзывы, действительно бьющие в болевые точки этой теоретической сделки. Все в итоге улеглось, мы эту тему не педалируем. – Но тем не менее идея альянса «Системы» с одним из глобальных игроков жива? – Конечно. У нас выбор небольшой – мы либо сами должны становиться глобальными игроками, либо вынужденно станем частью глобальной компании. Значит, нужно объединяться. Тем более что успешные примеры есть. Сливаются СУАЛ с «Русским алюминием» и образуют игрока номер один в глобальном масштабе. Конечно, в технологическом секторе все немного иначе, чем в сырьевом. Но я считаю, что мы имеем все шансы стать глобальным игроком, потому что являемся счастливыми обладателями огромного рынка почти в 150 млн человек. Могу вам привести пример. Когда десять лет назад МТС еще только начиналась, в вестибюле главного офиса Deutsche Telekom (на тот момент крупнейший акционер МТС) висела большая электронная таблица дочерних компаний. Напротив каждой компании обозначалось количество абонентов. Все это обновлялось в режиме онлайн, цифры перещелкивались, как только абоненты добавлялись. Это производило большое впечатление на менеджмент дочерних компаний, которые с благоговением наблюдали, как им присваивался какой-то номер… Мы там были на предпоследнем месте, на последнем были наши друзья украинцы. Если бы мы до сих пор оставались в этой табличке, то МТС занимала бы уже первое место. Так почему мы не можем сделать игрока глобального масштаба? Можем. Какие в принципе существуют возможности для альянсов – с первоклассными центральноевропейскими компаниями, с североевропейскими, с южноевропейскими компаниями. Если не сложатся эти альянсы, значит, выход будет в Азию. Сейчас в Сингапуре, в Гонконге рождаются громадные конгломераты, владеющие в том числе огромными телекоммуникационными сотовыми активами. Если такие слияния будут происходить, то, наверное, появятся гиганты, которые займут места в первой тройке-пятерке мировых лидеров. Кстати, Азия готова к таким слияниям. – Вы наращиваете свою активность в Азии? – Да, на Ближнем Востоке и в Юго-Восточной Азии, как и наши ближайшие конкуренты, мы внимательно изучаем ситуацию. Другое дело, что у нас несколько иной взгляд на подобного рода слияния. Мы не хотим быть портфельным инвестором, но в то же время понимаем, что получить контрольный пакет акций в компании глобального уровня чрезвычайно тяжело. Вы видите, что все телекоммуникационные компании в последнее время продаются по верхней ценовой планке. Даже выше верхнего предела. Вспомните последние сделки – по лицензии GSM в Египте, по продаже турецкой компании Telsim… Цены просто сумасшедшие! Они выше самых оптимистичных прогнозов. Те компании, которые готовы стать частью большой компании, могут позволить себе покупать по высшей цене, потому что они сами через какое-то время смогут продать этот пакет по еще более высокой цене. А тот, кто идет «в длинную», на контрольный пакет, не может себе этого позволить. Это тенденция последнего времени. Вы знаете результаты нашего участия в последних больших тендерах. Полученный опыт сам по себе очень ценен, это во-первых. А во-вторых, мы ответили для себя на вопрос о ценах и планках и поняли, что речь во всех тендерах идет уже о десятках миллиардов. А это уже такая планка, которую достаточно тяжело выдержать, особенно в борьбе с арабскими, с центральноевропейскими крупными операторами. И это при том, что американцы еще в борьбу не вступили. За счет подобных тендеров развиваться сегодня проблематично. Но у нас собственный рынок огромный. Рынок СНГ ничуть не меньше, даже больше, чем рынок Европы, поэтому нужно опираться на него. В стратегии «Системы», уточненной в начале 2006 года, четко прописано, что наш базовый рынок – Россия и СНГ. И этот рынок никогда не станет для нас второстепенным. А дальше – точечные и выгодные сделки, а не просто сделки ради сделок. – Какие сделки вы планируете в СНГ? – Мы недавно приобрели две компании для «Комстара» в Армении – крупнейший в республике кол-центр и интернет-провайдера. Очень интересен Казахстан, и очень большие надежды на то, что в ближайшее время мы там закрепимся. Азербай джан в поле наших ближайших планов. Казахстан, Азербай джан, Армения – практически во всех странах СНГ, за исключением Таджикистана, планируется наше серьезное присутствие. Про Грузию пока рано говорить. Мы в свое время делали несколько попыток приобрести грузинский сотовый актив Magticom у Metromedia. Не смогли – в силу определенных субъективных обстоятельств. А сейчас там, во-первых, нестабильность, а во-вторых, не думаю, что стоит делать покупку за те деньги, которые сейчас хотят за компанию. Риск очень большой. Может, стоит подождать, а потом купить ее дороже, но без риска. – А вы считаете, что в Киргизии вы присутствуете? Выглядит так, будто спор за Bitel «Системой» проигран. – Я не могу обсуждать детали, но хочу сказать, что игра там совсем не закончена. И сегодня Bitel – это уже не тот Bitel. Расклад сил изменился. Но если речь идет вообще о Киргизии, то мы там будем, это я могу вам точно сказать. А сама проблема, как я прогнозирую, в ближайшее время существенно видоизменится и не будет лежать исключительно в плоскости принадлежности Bitel. Он уже только оболочка. И базовые станции уже не там, и центр прибыли, и суды… Все размылось и стало намного более много-планово и сложно. – Вы говорите о нежелании идти в Грузию из-за нестабильности и в то же время уверенно идете в Киргизию, где тоже нестабильно. – Все нужно смотреть в исторической ретроспективе. Когда шли в Киргизию, там было абсолютно спокойно. Хотя я согласен, что выход в Киргизию был чрезвычайно рискованным шагом. Но раз уж мы туда вступили, нужно быть последовательным и достойно довести дело до конца. А в Грузии когда было спокойно, то было невозможно: собственник актив не продавал, он хотел продать позже и дороже. А потом, к сожалению, обстановка так изменилась, что он не смог ни дороже, ни позже. Что делать, это жизнь. Поэтому и корректируем планы. Мы же не можем долгосрочную стратегию не корректировать вовсе в связи с возникающими обстоятельствами. – Рассчитываете ли вы поучаствовать в приватизации «Связьинвеста»? – «Связьинвест», безусловно, привлекательный актив. Дру гой вопрос, насколько он эффективно развивается. На сегодняшний день, как мне кажется, он не до конца использует свои возможности. Это актив, который может работать эффективнее и лучше. Сейчас рождается такое количество новых технологий, которым, как это ни странно, нужна старая техническая платформа, что на такой громадной базе, как у «Связьинвеста», бизнес должен расти уверенно и быстро. Количество денег в стране растет с такой скоростью, что скоро потребителю будут доступны уже и не очень дешевые виды сервиса и связи. И не только в Москве – некоторые регионы уже живут и лучше, и богаче. – Почему, как вы думаете, государство не спешит продавать контрольный пакет «Связьинвеста»? – Насколько я знаю, долго решался вопрос с разделением этих активов на те, которые обслуживают государство, и активы коммерческого назначения. Это был трудный вопрос. Сейчас, мне кажется, уже ничто не мешает. Но существуют, наверное, какие-то этапы в жизни государства, когда ему не требуется с такими вопросами спешить. – Покупать «Связьинвест» вы планируете с кем-то в пуле или в одиночку? – Я сомневаюсь, что сейчас кто-то может купить «Связь инвест» в одиночку. Наверное, это все-таки будет пул. – Сколько в сумме вы готовы потратить в ходе слияний и поглощений на рынках СНГ? – Одной цифрой ответить невозможно. Поясню. Основной бюджет компании «Система» – это бюджет органического роста. То есть самая главная задача, которую мы ставим перед нашими компаниями, – это органически обеспечивать заданные параметры эффективности. Кроме органического роста, у нас есть план по глощений и слияний. Это суммарный план по компаниям, который в соответствии с анализом рынка показывает потенциально полезные цели для поглощений. Мы оцениваем наши инвестиционные возможности, совмещаем с этим планом и дальше, когда блинчик готов, испекаем его. Таким образом и происходят сделки по слияниям и поглощениям. Но в бюджете у нас заранее не закладываются деньги под конкретные сделки. Рынок динамичен. Очень быстро меняется обстановка, поэтому невозможно на год, на два вперед запланировать купить такую-то компанию по такой-то цене. Да ее пять раз уже перекупят за это время партнеры или конкуренты! Поэтому есть только некий набор потенциальных интересов и наши инвестиционные возможности. Могу вам сказать, что за прошедшие два года мы инвестировали порядка $8 млрд в развитие бизнеса. Из этих денег миллиардов пять-шесть был органический рост, а остальное – сделки по поглощению и слиянию. Сейчас мы работаем над бюджетом 2007 года. – Как сейчас развиваются отношения между германской страховой группой Allianz и «Системой»? Вы партнеры в РОСНО, и между вами есть разногласия по поводу развития компании. – Когда мы начинали работать по РОСНО, был договор между акционерами. Этот договор предусматривал, что обе стороны прикладывают все усилия для того, чтобы компания развивалась, выросла до определенного размера, а после этого планировался вывод РОСНО на IPO. Предполагалось, что в результате IPO ни одна из сторон не будет иметь контрольного пакета акций. Этот протокол, собственно, и выполнялся неукоснительно. Но настал момент, когда Allianz решил, что компания готова выходить на IPO. А у нас есть стратегия, которой мы, кстати, твердо придерживаемся: сначала дорастить бизнес до определенной критической массы и только потом выводить на IPO. То есть нам не требуется просто размещение ради размещения, оно должно быть средством привлечения средств в растущий бизнес. Поэто му мы сказали: согласны выводить на IPO, но компания не доросла еще до нужного размера. Allianz же настаивает – нужно быстрее. Вот это основное разногласие. Дискуссия носит такой, я бы сказал, очень этически выверенный и спокойный характер. Иногда какие-то всплески просачиваются в прессу. На самом деле идет нормальный переговорный процесс: мы продолжаем развивать компанию, готовим ее к выводу на биржу и делаем так, как договорились, либо одна из сторон из этого бизнеса выходит. – Надо понимать, та сторона выходит? – Allianz дает нам все больше знаков, что он ждать не хочет. – А как вам кажется, сколько должна стоить РОСНО, чтобы вы согласились выводить компанию на IPO? – Компания должна стоить порядка $2 млрд. Сейчас стоимость компании чуть не дотягивает до $1,5 млрд, поэтому мы предлагаем подождать не так долго – до конца 2007 года. Этого времени как раз хватит при определенных вложениях, чтобы добрать критическую массу. Но наши коллеги, к сожалению, не готовы ждать конца 2007 года. – Желание германских партнеров форсировать выход компании на IPO не может быть связано с возможным вступлением России в ВТО с сопутствующим открытием рынка для зарубежных страховщиков? – Точно нет. Наш рынок страхования для западных компаний очень и очень привлекателен. Любой входящий за право работать на этом рынке готов платить большие деньги, зачастую непропорциональные нынешней стоимости активов. Потому что у нас пока абсолютно не развиты цивилизованные виды страхования жизни и многие другие виды. Есть куда расти. Множество западных компаний сейчас уже начинают переговоры с россий скими крупными игроками. Наш рынок интересен многим. – И хотят войти преимущественно через существующие российские компании? – Думаю, так. Все-таки клиентская база страховых компаний достаточно консервативна, и доказать человеку, что нужно сдать один полис и купить вместо него другой полис, в нашей стране непросто. Потому что культура страхования пока отсутствует, а переубедить человека, что одно непонятное лучше другого непонятного, крайне трудная задача. – При каких условиях вы можете продать Московский банк реконструкции и развития? – Это должны быть какие-то суперусловия, которые нас поразят. Потому что в наших планах продажи банка нет, есть другое. Во-первых, мы сейчас стоим на пороге приобретения контрольного пакета East-West United Bank в Люксембурге. У нас есть миноритарный пакет, сейчас мы получили все разрешающие документы для увеличения этого пакета до контрольного. Поэто му речь идет о создании банковской группы. Мы сейчас работаем над концепцией такой группы: это будет несколько банков и компаний, которые занимаются управлением активами. Это главное. Во-вторых, мы заинтересованы в партнерах – технологичных, серьезных партнерах банковского бизнеса. Мы готовы продать миноритарную часть МБРР одному банку либо группе банков, которые окажутся наиболее привлекательными с точки зрения привнесения банковских технологий. – Вы говорите о западных банках? – Не только о западных. Хотя мы и с ЕБРР обсуждаем эту тему, и с Goldman Sachs, и с рядом русских банков. Не факт, что это будет западный банк. – Каков размер стоимости активов, с которым должна быть соизмерима создаваемая банковская группа? – Я думаю, что речь идет о том, чтобы войти в десятку крупнейших российских банков. Это серьезная задача, потому что сейчас в десятке и банки очень серьезные. – Судя по перестановкам в руководстве «Детского ми ра», акционеры не очень довольны тем, как развивается компания. – Да, мы сменили главу компании потому, что не были выполнены плановые показатели. Это тот случай, когда человек уволен по формальному признаку. У нас есть такое правило, что если в течение нескольких отчетных периодов не выполняются плановые показатели, мы сначала журим слегка, потом делаем замечание, а потом увольняем. И настало такое время, когда совет директоров «Системы» вынужден был принять соответствующее решение. Сейчас новый директор «Детского мира» Максим Ентяков готовит обновленную стратегию развития – требуется модернизировать формат «Детского мира». Мы его немножко расширим, это первое. Во-вторых, речь идет об ускорении строительства сети магазинов и реорганизации логистико-закупочной части бизнеса. «Детский мир» сегодня уже серьезная сеть. Третий элемент потенциально возможного изменения стратегии связан с планами некоторых приобретений в данной сфере. Речь идет о сетевых игроках, потому что одиночные магазины нам уже не слишком интересны. «Детский мир» должен стать по-настоящему крупной сетью. – Не так давно было объявлено об изменении стратегии развития Sitronics, вашего высокотехнологичного подразделения. Что пошло не так? – Изначально у нас были достаточно большие производственные мощности, на которых мы начали проводить сборку оборудования для чужих компаний: предприятия нужно было загрузить. Следующим шагом стало развитие каких-то собственных фрагментов технологий. А потом мы подошли к тому, что можем собирать и более широкий спектр электробытовых товаров. Но буквально через год, не затратив существенных ресурсов, мы увидели, что в части несложной и недорогой электроники нам крайне сложно быть конкурентоспособными. К этому времени у нас уже серьезно развилось производство жидкокристаллических экранов. Сначала мы были в этом вопросе новичками, сейчас делаем их уже сотни тысяч в месяц. Мы поняли, что нужно сконцентрироваться на узком секторе той электроники, где мы имеем большое участие в технологии, а не только в сборке. Потому что простая сборка – это уже невыгодно. Мы выпускали, если мне память не изменяет, порядка 48 наименований, а сейчас речь идет о том, чтобы сузить ассортимент до десятка-полутора. Это будут те наименования, в которых наше участие не ниже 30–40 %. Кроме того, сейчас Sitronics готовится разместить акции на бирже. А биржу объемы меньше интересуют, ее интересует эффективность. Этим мы в том числе и руководствуемся. ЛИЧНОЕ ДЕЛО Александр Юрьевич Гончарук. Родился 26 марта 1956 года в Севастополе в семье морского офицера. В 1978 году с отличием окончил местное Военно-морское училище. Служил на подводных лодках на Северном флоте. В 1987 году с отличием окончил Военно-морскую академию име ни Гречко. После академии проходил службу в Главном управлении кораблестроения ВМФ СССР. С 1991 года работает в структурах АФК «Система», возглавлял бизнес-центр «Галактика», страховое общество «Лидер». С 1995 года – вице-президент, с 1996 года – член совета директоров АФК. В 1998–2003 годах занимал пост президента «Системы Телеком». За это время АФК получила контроль над своими крупнейшими активами МТС и МГТС. В июле 2003 года назначен гендиректором ОАО «Концерн „Научный центр“» (Sitronics). При нем одно из самых проблемных подразделений стало быстро развиваться: за два года доля электронного бизнеса в доходах «Системы» выросла с 3,4 до 12,7 %. В начале 2006 года назначен президентом АФК «Система». Входит в советы директоров «Системы Телеком», МТС, концерна Sitronics. Владеет 2 % акций корпорации. Женат, растит сына. COMPANY PROFILE Акционерная финансовая корпорация «Система». Основана в 1993 году. В настоящее время владеет и управляет пакетами акций компаний в следующих отраслях: телекоммуникации (МТС, МГТС, «Комстар-ОТС», МТТ, «Скай Линк»); высокие технологии (Sitronics, НИИМЭ и завод «Микрон», «Стром-Телеком», «Квазар-Микро»); страхование (РОСНО); недвижимость («Система-Галс»); банковский сектор (АКБ МБРР, East-West United Bank); розничная торговля («Детский мир»); массмедиа («Система массмедиа»), туризм (ВАО «Интурист»), радио– и космические технологии и («РТИ Системы»). Корпорация также владеет пакетами акций в нефтяном секторе («Башнефть», Уфимский НПЗ и другие). Основным акционером АФК является один из ее основателей, председатель совета директоров Владимир Евтушенков, которому принадлежат 62,1 % компании. Консолидированная выручка в 2005 году – $7,6 млрд, чистая прибыль – $534,4 млн. По итогам первого полугодия 2006 года выручка составила $4,6 млрд, прибыль – $310,1 млн. Общие консолидированные активы корпорации оцениваются более чем в $17,3 млрд. В АФК «Система» и ее дочерних компаниях работает более 91 тыс. сотрудников. ХРОНИКА 3 ноября 2006 года на Лондонской фондовой бирже (LSE) состоялось IPO девелоперской «дочки» АФК «Система» «Система-Галс». Размещено 16,75 % акций на $396 млн. 27 ноября основной акционер АФК Владимир Евтушенков, ее президент Александр Гончарук и еще девять частных акционеров объявили о том, что берут на себя риски дочерней сотовой компании МТС на $170 млн. Эти деньги МТС, возможно, придется заплатить по опциону за 49 % киргизской сотовой компании «Бител». 12 декабря дочерняя компания АФК «Комстар – Объединенные телесистемы» объявила о покупке у Access Industries 25 % плюс одной акции ОАО «Связьинвест» за $1,3 млрд. 13 февраля 2007 года АФК объявила о том, что с марта 2006 года по январь 2007 года потратила $347,3 млн на консолидацию 2,95 % своих акций. 7 февраля IT-компания «Ситроникс», входящая в АФК, провела IPO на LSE. Размещено 17,5 % на $400 млн. 21 февраля немецкий концерн Allianz SE выкупил у АФК 49,2 % страховой компании РОСНО за $750 млн. Доля Allianz в РОСНО составила 97 %, «Системы» – 2,78 %. 16 апреля Volvo Group договорилась с АФК о выкупе доли в совместном предприятии по производству грузовиков «ВТС-Зеленоград». 11 июня на завершении Петербургского экономического форума гендиректор концерна «Радиотехнические и информационные системы», «дочки» АФК, Сергей Боев заявил, что концерн обладает портфелем госзаказов для оборонной промышленности на $2,5 млрд. 30 июня совет директоров АФК принял решение включить ОАО «Система Телеком» в АФК «Систему» в качестве нового подразделения «Комплекс управления телекоммуникационными активами». 17 сентября внеочередное собрание акционеров АФК «Система» одобрило дробление номинала обыкновенных акций общества в 1000 раз. Встреча в Ъ-мансарде Коммерсантъ № 216 (3547) от 20.11.2006 8. Роман Горюнов: мы должны подтягивать ликвидность глобального рынка к нам 25 июля 2007 года на пост председателя правления ОАО РТС был избран Роман Горюнов. В своем первом интервью на новой должности он рассказал о перспективах развития биржевой торговли в стране, российских и зарубежных проектах биржи, а также о разрешении ситуации вокруг Депозитарно-клиринговой компании. – В начале июня прежний руководитель ОАО РТС Олег Сафонов объявил о своем решении покинуть пост председателя правления биржи, затем в конце июля на общем собрании акционеров биржи вас единогласно избрали на эту должность. Говорят, что инициатива о вашем назначении исходила от господина Сафонова? – Сейчас РТС функционирует в форме открытого акционерного общества, у нас есть утвержденные уставом биржи корпоративные процедуры, которые необходимо выполнять при смене председателя правления. Поэтому когда Олег Петрович подал заявление о добровольном прекращении своих обязанно стей, было назначено собрание акционеров для перевыборов главы биржи. Все акционеры в установленные сроки до собрания имели возможность выдвинуть своих кандидатов. Из них две инвесткомпании «Атон» и «Алор инвест», а также фондовая биржа «Санкт-Петербург» подали предложение об избрании меня председателем правления. Участие биржи «Санкт-Петербург» в этом достаточно символично, поскольку я начинал свою трудовую деятельность именно на этой площадке. Решение общего собрания акционеров 25 июля был единогласным. Поэтому мое назначение связано не с чьей-то конкретной идеей, а с консолидированным решением акционеров. – Кого кроме вас акционеры предварительно рассматривали в качестве нового главы РТС? – Факт выдвижения меня единственным кандидатом свидетельствует о том, что рассмотрение других претендентов не получило официального оформления. Со мной же никто никаких кандидатур не обсуждал, это было бы не совсем корректно. – До того как возглавить биржу, вы проработали шесть лет в должности руководителя секцией срочного рынка РТС FORTS. Планируете ли вы совмещать деятельность по руководству биржей со своей прежней работой на срочном рынке? – C одной стороны, отойти от дел срочного рынка мне, как человеку, который всю свою сознательную жизнь посвятил его созданию, будет сложно. С другой, я понимаю, что не смогу по свящать FORTS столько же времени, сколько уделял раньше. Но на данном этапе развития FORTS факт персоналий менее значим, и для нормального функционирования этого рынка достаточно правильно перераспределить обязанности и направление деятельности внутри нашей квалифицированной, молодой и амбициозной команды. Кандидаты на усиление команды уже суще ствуют. Их имена будут названы в течение ближайшего месяца. Но то, какие они займут должности и как будут перераспределены полномочия между действующими членами команды, пока до конца не решено. – РТС является универсальной биржей, предоставляющей услуги как на рынке спот, так и на срочном рынке. Однако FORTS является наиболее успешной площадкой, среднедневной оборот которой в 10–15 раз выше, чем на классическом рынке РТС. Будет ли далее происходить смещение работы всей площадки в сторону развития исключительно FORTS? – Безусловно, рынок деривативов является важным проектом, но это не означает сужение всей специализации РТС. Помимо него у нас есть действующий рынок акций, а индекс РТС является общепризнанным индикатором российского фондового рынка. На прошлой неделе состоялось размещение IT-компании «Армада», 80 % которого прошло именно на РТС. Это положительный пример, показывающий, какой большой потенциал имеет сегмент новых небольших компаний (секция РТС Start). Думаю, впоследствии он станет для нас одним из ключевых сегментов. В течение ближайших нескольких лет произойдет прорыв с точки зрения размещения акций на российских площадках. Здесь у РТС есть очень хорошие шансы именно за счет РТС Start. – Какие проекты помимо РТС Start вы считаете необходимыми для дальнейшего развития биржи? – У нас есть достаточно серьезный проект с точки зрения унификации технологий классического и биржевого рынков с целью концентрации ликвидности и предоставления максимальных возможностей различным категориям инвесторов в рамках одной площадки. Таким образом, в среднесрочной перспективе рынок акций РТС будет единым. – На бирже ММВБ ежедневный объем торгов акциями составляет $1–2 млрд. На РТС этот показатель в редких случаях достигает $100 млн. Каким образом вы планируете подтянуться до уровня своего основного конкурента? – Исторически РТС воспринималась как площадка, где выставляются котировки по большому количеству ценных бумаг и часть сделок совершается непосредственно в торговой системе по котировкам РТС. Однако большая их часть заключается на внебиржевом рынке. С введением Федеральной службой по финансовым рынкам процедуры отчетов по внебиржевым сделкам мы можем оценить этот рынок. Ежедневный объем торгов здесь составляет порядка $1 млрд. Это означает, что реальная ценность того рынка, который представляет собой классический рынок РТС, должна оцениваться исходя из суммы биржевого и внебиржевого оборотов. При сравнении соотношения оборотов торгов на РТС и ФБ ММВБ нужно учитывать этот аспект. Кроме того, большая часть оборота ФБ ММВБ – это оборот маржинальной торговли, который корректнее сравнивать с оборотом нашей срочной секции. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/aleksandr-solovev/pervye-lica/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.