Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Свидание по приколу

Свидание по приколу
Свидание по приколу Ирина Владимировна Щеглова Мальчик с бархатными глазами смотрел только на Киру. Только ей он играл на гитаре и пел. Казалось, проникновенными словами чужой песни красавец Даня объясняется в любви… Кира поняла, что влюбилась по-настоящему. Но каково же было ее удивление, когда она узнала, что слова признаний для Даньки не проблема, он говорил их разным девчонкам. И все же – может, именно она станет для юного сердцееда той единственной, ради которой Данька забудет всех остальных?.. Ирина Щеглова Свидание по приколу Глава 1 Ромашковое утро Солнечный луч подкрался из-за края легкой тюлевой занавески и начал щекотать мне ресницы. Я открыла глаза и тут же зажмурилась. – Привет, – сказала я лучу и улыбнулась. Ощущение беспричинной радости наполнило меня целиком, я быстро села, сбросив ноги с кровати. Луч скользнул по моей подушке, по голым коленям и, спрыгнув, растекся золотой лентой по крашеной половице. Я встала и потянулась. Отбросив с окна занавеску, выглянула во двор. Утро только начиналось. Небо было чистым, высоким, и хотя дорожки во дворе еще оставались в тени, но крыша сарая уже блестела, и макушки деревьев недалекого леса казались похожими на изумрудные россыпи. Хотя я никогда не видела изумрудных россыпей, но, думаю, они так и выглядят, когда на них падает солнечный свет. – Сегодня непременно произойдет что-то чудесное! – прошептала я то ли самой себе, то ли начинающемуся дню. Скорее всего нам обоим. Шлепая босыми ногами по полу, вышла в столовую, заглянула в зал. Тишина. Весь дом еще спал. И тогда я догадалась взглянуть на часы: было четыре утра! Тихонько, чтоб никого не разбудить, рассмеялась. Июль, самые короткие ночи. Чем бы таким занять себя? Не могу же я просто так сидеть и ждать, пока проснется бабушка. Ведь это минимум часа два! Нет, нет, нет! Пусть все спят, а я потихоньку оденусь и пойду осматривать окрестности. Ведь я не была здесь целый год! Мало ли, что могло измениться! Надо все проверить. Недолго думая, я схватила со спинки стула джинсы и кофточку, поспешно оделась и выскочила из дома. Чудом сохранившийся кусочек леса начинался как раз за нашим забором, днем там обычно гуляли бабушки с внуками и целовались парочки. Но в такую рань вряд ли кому-то придет в голову бродить по мокрой от росы траве. Я закатала джинсы и побежала по едва заметной тропинке. Солнечные зайчики скользили по веткам деревьев, прыгали за мной следом и впереди меня. Весь мир наполнился солнечными зайчиками. Я немного продрогла от утренней сырости, но желания повернуть домой у меня не возникло. «Наберу большой букет ромашек и вернусь через станцию», – решила я. Железная дорога была прямо за леском, рукой подать, хотя я не слышала звуков проходящих электричек, еще слишком рано. Деревья расступились, на большой, почти круглой поляне сонно покачивались белокурые ромашки. Они казались такими беззащитными и робкими, я остановилась и медленно пошла сквозь них, поглаживая ладонями цветки. Все-таки я сорвала несколько кустиков на краю поляны, не удержалась. Представила себе, как они стоят в тонкой вазочке из простого стекла на подоконнике и на них падает кружевная тень от кисейной занавески. Бережно прижимая к себе цветы, я не торопясь пошла вдоль железной дороги к станции. Конечно, я не могла видеть себя со стороны, иначе, наверное, вернулась бы прежним путем. Да и, честно говоря, кого мне было стесняться? Ну, джинсы мокрые до колен, ну босая, волосы нечесаные, ну и что… И тут я увидела нашу соседку – пожилую учительницу. Куда она направлялась в этот ранний час, не знаю. Но, заметив меня, строгая старушка внезапно остановилась, как будто споткнулась; взгляд ее, сначала непонимающий, удивленный, стал пристальным и изучающим, потом превратился в осуждающий. Я подлила масла в огонь, радостно кивнув ей и пожелав доброго утра. Старушка высокомерно вскинула голову и едва кивнув, прошествовала мимо, видимо, к первой электричке. Настроение у меня почему-то испортилось, я уже жалела, что не пошла обратно через лес. По улице я пробежала, стараясь не смотреть по сторонам. А то еще кто-нибудь увидит или встретится. Потому что в глазах учительницы буквально читалось: «Боже мой! Шестнадцатилетняя девушка в шестом часу утра возвращается неизвестно откуда! Чуть ли не с соломой в волосах! Ах, ах, ну и нравы!» Бабушка уже проснулась и колдовала на кухне. Я поставила ромашки в вазу и рассказала о своей утренней прогулке. Бабушка покачала головой: – Ты бы не дразнила гусей… – Какое мне до них дело! – я фыркнула. – Ославят ни за что, – предупредила бабушка. – А мне-то что! – Тебе, может, и ничего, а нам с дедушкой здесь жить. – Вообще больше никуда не выйду! Я раздраженно передернула плечами. Ничего себе – каникулы начинаются! Настроение испортилось окончательно. Прихватив с собой вазочку, я ушла в свою комнату. Бедные ромашки, им тоже сегодня не повезло. Глава 2 Альбом с фотографиями Валя позвонила после обеда. Я сразу узнала ее по голосу. – Кирюха! Ух ты! – крикнула она. – Значит, правда! Ты приехала! – Привет! – обрадовалась я. – Как ты узнала! – Привет, привет! – она засмеялась. – Да разве тут что-нибудь скроешь. Мне тетя сказала, она видела тебя вчера. Приехала, и ни звука! – Да вечером только приехала, – начала оправдываться я, – пока то да се… – Можно подумать, я очень далеко живу, – съязвила Валя. – Всего-то через дом! – Ну, извини. Я, правда, вчера… – Да ладно! – она смилостивилась. – Мы сами поздно вернулись. Между прочим, Кира, мы встретили твой поезд на переезде. – Правда? – Конечно, шлагбаум опустили прямо перед нашей машиной. А поезда все нет. Отец даже нервничать начал. А я-то знала, что ты именно на этом поезде едешь. Мне твоя бабушка сказала. Ну вот, он, наконец, появился, вагоны мимо проносятся, а я высматриваю, вдруг ты в окне мелькнешь… – Представляешь, я как раз смотрела в окно. Волновалась… – Ой, здорово, что ты приехала! У меня столько новостей! Давай, приходи поскорее, я тебе столько всего расскажу! – Иду, – я положила трубку и, крикнув бабушке, что я к Вале, сунула ноги в шлепки и выбежала из дома. Она поджидала меня у высоких, крашенных зеленой краской ворот. Сначала мы, конечно, расцеловались, а потом, чуть отстранившись, внимательно посмотрели друг на друга. Валя изменилась. Я пока не могла понять, как. Мы с ней одного роста. Значит, она, как и я, вытянулась. Пожалуй, немного поправилась, но это ее не портило. Лицо округлилось, и вся она стала такая мягкая, женственная. Мне всегда нравились ее глаза – большие, карие, с длинными ресницами. Карие глаза и светлые волосы. По-моему, очень красиво. Валя была в шортах и выгоревшей на солнце майке, кожа чуть тронута загаром. Одним словом, Валя мне понравилась. – Ты похудела? – спросила она и засмеялась. – Где загорала? – На даче… – А-а, – разочарованно протянула она, – я думала, на море ездили. Мы устроились с Валей, как раньше, в гамаке, привязанном к двум старым яблоням. На табурете – миска с клубникой, чем не жизнь! Валькино семейство проживает в большом бестолковом доме с множеством пристроек. У Валентины много родни. Здесь и родители ее, и бабушка, и тетя, и родные брат с сестрой – совсем еще малышня. Но есть и двоюродный брат, уже взрослый дядька. Он живет своей отдельной жизнью; в прошлые годы я только и видела, как он подъезжает к воротам на здоровенном мотоцикле. На нас он внимания не обращал, даже смотрел сквозь, как на пустое место. – Ну, как ты, как прошел год? – торопливо расспрашивала Валька, но я-то видела – ей не терпелось рассказать о себе. На коленях у нее лежал большой альбом с фотографиями. Она всегда любила фотографироваться. – Что там у тебя, покажи? – заинтересовалась я. Валька торжественно открыла первую страницу, и мы склонились над снимками ее многочисленных друзей и подружек. – Это мы в лагере, в прошлом году, – объясняла Валя, показывая снимки, – это в школе, с девчонками, после уроков во дворе, это – наш класс, здесь вся моя семья… А помнишь эту девчонку? Нет? Ну, я же вроде знакомила тебя с ней… Вот, смотри, это – мой парень, бывший… Да ну его, дурак! Вот этот, правда, ничего себе? – Да, ничего, – я довольно равнодушно рассматривала незнакомых или полузнакомых мне людей, каких-то ребят, или «женихов», как их называла Валька. И вот на последних страницах она торжественно показала высокого темноглазого парня. Фотографий с ним было много. На одной он обнимал за плечи Валю, на другой – ее же и еще кого-то… Парень показался смутно знакомым: – Кто это? – спросила я. – Данька Смирнин, – Валя лукаво улыбнулась. – Он что, твой родственник? – удивилась я. – Нет, однофамилец. – Удивительно, в таком маленьком поселке… – Ничего удивительного. Смирниных у нас – три разные семьи. Моя, Данькина, и есть еще одни, но они живут в деревне, несколько километров отсюда. – Что, даже дальнего родства нет? – я не унималась. – В том-то и дело, – Валя засмеялась. – Мы когда с Данькой встречались, то все говорили: хорошо, мол, Вальке, фамилию менять не надо… Как он тебе? Нравится? – Симпатичный… Знаешь, у меня такое ощущение, что я его раньше видела. – Может быть. Хотя вряд ли. Он учится в городе, поступил в музыкальное училище. Приезжает к родителям на каникулы, или в выходные. У него своя компания. В прошлом году ты его встретить никак не могла. Летом его не было, мы познакомились только этой весной, в мае. – Да, наверное, показалось, – согласилась я, отрывая взгляд от фотографии. – Данька, Данька, странное имя… – Ничего странного. Его зовут Даниил. Назвали в честь деда. Обычное дело. – Ну да… Конечно… – Ладно, – Валя захлопнула альбом, – какие у тебя планы на вечер? На дискотеку пойдем? Я тебя с двоюродным братом познакомлю, он классный! – Пойдем, – согласилась я. Потом ее позвали на огород полоть, и мы расстались до вечера. Дед возился в саду с кустами малины. Я заметила, как мелькает его старая соломенная шляпа. Когда-то он привез ее с юга и летом надевал, когда шел на работу. Теперь и он, и его шляпа на пенсии. Раньше дед с бабушкой жили в городе, а дом в поселке построили позже и стали использовать его как дачу. Теперь они живут здесь постоянно. В их городской квартире остались моя тетя – сестра мамы и ее сын. Поселок постепенно наполнился такими же пенсионерами-дачниками. Бабушку часто приглашают подработать, она – бухгалтер. Деду повезло меньше, он всю жизнь был начальником в НИИ связи, а теперь стал никому не нужным пенсионером, это его раздражает, хотя он старается не показывать своего настроения; целыми днями читает, уединившись в своей комнате. Иногда, как сейчас, работает в саду, или берется готовить что-то вкусненькое – а готовит он великолепно! Большинство молодежи ездит на работу все в тот же город. Правда, это часа два на электричке, но люди привыкли. Здесь, в поселке, никогда ничего не происходит. Очень тихо. Мировые бури и катаклизмы обходят это место стороной. Гулять можно днем и ночью, совершенно безнаказанно, никто не тронет. Все друг о друге все знают. Не спрячешься. Разве что воруют… Однажды, я еще маленькая была, дед привез откуда-то целую машину арбузов. Арбузы разгрузили в летнюю кухню. Конечно, вся улица видела и машину, и арбузы. А на следующий день, после того как прилегли после обеда отдохнуть, мы с бабушкой обнаружили, что арбузов нет. То есть совершенно! Пока мы спали, соседские пацаны перетаскали все наши арбузы в неизвестном направлении. Причем сделали это быстро и бесшумно. Нам даже показалось, что никаких арбузов не было вовсе, что они нам приснились… Если бы не многочисленные корки и куски красной мякоти, разбросанные неподалеку в леске. Дед страшно ругался! Но потом плюнул и махнул рукой. Арбузов не вернешь, не судиться же с соседями. У поселка статус районного центра, поэтому здесь останавливаются поезда дальнего следования. На одном из них я и приехала. Причем в этом году родители меня отпустили одну! Я окликнула деда и спросила: – Помощь нужна? Он молча отмахнулся. На крыльцо вышла бабушка. – Позвони Наташе, – сказала она. – Я звонила уже, никто не брал трубку, – ответила я. – Она только сегодня приехала. – Надо же, – удивилась я, – а где она была? – С родителями в Ялте, – ответила бабушка. Да, действительно, я вспомнила, Наташа писала, что собирается на море. Это у них такая семейная фишка – каждый год обязательно я Ялту. Кстати, у другой моей бабушки, папиной мамы, такая же мания. А мои родители не выносят общественных пляжей. Ну, да ладно, каждому – свое. Я обрадовалась, конечно, что Наташка приехала. Я ее помню столько же, сколько и себя. Кажется, мы всегда дружили. Бабушка говорит, что мы познакомились, когда нам было года по четыре. В тот год мои родители окончили институт и отправились на работу по распределению, меня же оставили бабушке и деду. В то лето дом был уже готов, и меня привезли, так сказать, на природу. Наташины родители тогда еще не получили квартиру и тоже жили в частном доме недалеко от нашего. Бабушки выводили нас на прогулки. Во время одной из таких прогулок мы с Наташей увидели друг друга и как-то сразу сдружились. Теперь ее семья переехала, они живут за железной дорогой в одной из многоэтажек нового поселка. Его еще называют заводским – из-за кирпичного завода. Валю я тоже знаю давно: еще бы, ведь мы соседи! Да вот беда – мои местные приятельницы не дружат между собой. Никогда не дружили, такой необъяснимый антагонизм. То есть они общаются, конечно, но только тогда, когда я приезжаю. Так, теперь надо позвонить Наталье и сказать, что сегодня я уже пообещала Вальке сходить на дискотеку. И еще надо как-то извернуться перед Валькой, если вдруг Наташка захочет пойти с нами. Я сняла трубку… – Кира! Здравствуй! – пропела подруга. – Наконец-то слышу твой голос! Мы буквально только что сошли с поезда. Меня все еще качает. Страшно хочу тебя увидеть! Я люблю с ней говорить. Наташка очень много читает, а потому сыплет цитатами, где надо и не надо. Но у нее прекрасное чувство юмора, и она умница. Мне не хотелось ее огорчать или разочаровывать, но и врать не хотелось тоже. Поэтому я созналась, что сегодня иду с Валькой покорять местных обывателей (опять-таки Наташкино выражение). Она рассмеялась и посоветовала «задать им жару», то есть этим самым обывателям. – Я все равно никакая, – сказала она, – так что веселитесь без меня. Но, надеюсь, завтра мы наверстаем упущенное? – Конечно, завтра я безраздельно твоя! – с пафосом прогнусавила я. – О! – воскликнула Наташка, – я вся в нетерпении и предвкушении! Вот так проблема рассосалась сама собой. Оставалось дождаться вечера. Глава 3 Бигуди Когда я зашла, Валька все еще бродила по дому в халатике. На ее голове были накручены бигуди. Ох уж эти бигуди! Когда-то давно они были у мамы, лежали в такой специальной коробке, помню еще, как я играла с ними. Надо же, я почти забыла, как выглядят такие бигуди, а здесь они до сих пор в ходу. Причем, перед тем как накручивать их на волосы, Валька «варила» бигуди по старинке в эмалированной чашке. – Зачем ты это делаешь? – не выдержала я, ткнув в бигуди пальцем. – Ты что! Я же не могу выйти на люди с такими волосами! – Валя тряхнула головой, цветные пластиковые валики смешно качнулись в ответ. – А прикольно, – засмеялась я, – не снимай, так и иди. Но, видимо, я сказала что-то не то, потому что Валька как-то странно на меня взглянула. Я немного стушевалась и постаралась оправдаться: – Ну, я имела в виду, можно же сделать химию… и вообще забудь. – Химия вредная, – заявила Валька. – Кстати, почему ты не накрашенная? – Я накрашенная… – Что-то не видно. – А должно быть видно? – Возьми-ка вон те тени, синенькие, да, в той коробочке… Подруга уселась перед старинным трюмо, каких давно не сыщешь, и, выдавив из тюбика с крем-пудрой изрядную дозу, начала тщательно растирать по лицу. Я покрутила в пальцах коробочку с тенями и поставила на место. – Знаешь, мне не идут синие тени, – призналась я. – Как хочешь, – Валя пожала плечами, – хоть ресницы накрась погуще. Я вздохнула и несколько раз послушно провела кисточкой по уже накрашенным ресницам. Когда с макияжем было покончено, Валя сняла с двери «плечики», на которых прищепками была закреплена клетчатая юбка с многочисленными складками, причем каждая складочка пришпилена булавкой. – А это зачем? – честно говоря, я уже тихо бесилась, наблюдая, как Валя аккуратно выдергивает булавки, и этому процессу не было видно конца. – Чтоб складки не расходились, – спокойно ответила она, не прерывая своего занятия. – С чего ты взяла, что они разойдутся? – Мама сказала, она так делает. И все у нас всегда так делают. Разве у вас по-другому? – Кажется, вот-вот подруга обвинит меня в жуткой неаккуратности и неумении следить за вещами. – Да, наверное, ты права, просто у меня никогда не было такой юбки, – миролюбиво ответила я и решила ни на что больше не обращать внимания, терпеливо ждать, пока подруга закончит свой туалет. Что бы ни случилось. А случилось много чего. Сначала Валя гладила юбку, каждую складку в отдельности, а потом принялась за белую блузку с таким количеством рюшей, воланов, планочек, пуговичек и прочего, что я уже начала подумывать о том, не сбежать ли мне домой. Наконец, покончив с глажкой, Валя взялась за свою прическу. Она сняла бигуди, придирчиво осмотрела получившиеся локоны и залила их лаком. Нахмурившись, она долго изучала себя в зеркале, потом начала красить один глаз, осмотрев его, приступила ко второму. С губами и румянами Валентина провозилась не менее получаса. Но, видимо, результат ее вполне удовлетворил: получилось кукольное лицо с широко распахнутыми глазами, обрамленными синевой, кирпичными щеками и коричневыми губами. Валя оторвалась от зеркала и посмотрела на меня. В ее взгляде мелькнуло выражение превосходства, но тут же погасло. Подруга постаралась тактично скрыть свое отношение к тому, как я выгляжу. – Ну, все, – удовлетворенно выдохнула она, – хорошо, что я ногти успела раньше накрасить, а то пришлось бы ждать, пока лак высохнет. Довольно быстро она облачилась в блузку с юбкой. Зато долго крутилась у зеркала, выгибаясь так и сяк. Вот она достала из шкафа обувную коробку, там оказались «выходные» босоножки на шпильке. Обулась, оценила свое отражение в полной экипировке и заявила: – Я готова! Мы можем идти. Я вспомнила, как мы в прошлом году бегали с ней в клуб на дискотеку, или на открытую площадку в парке, где по выходным выступал местный ансамбль. Мы обычно сидели, забившись в уголок, и просто смотрели на танцующих, а потом спешили домой, потому что вернуться надо было до темноты. Нам и в голову не приходило наряжаться: джинсы, футболки, да какая разница! Однако в этом году многое изменилось. Сегодня и я принарядилась: на мне был чудесный новенький костюмчик – бриджи и короткий жакет золотистого цвета с вышивкой. А уж моя подруга… Мы с Валей одновременно бросили взгляды в зеркало. Да, вместе мы выглядели странно. Что же такого с нами случилось за этот прошедший год? Глава 4 Танцы Пока мы шли, Валя поучала: – От меня не отходи. Если кто-то будет приглашать на медленный танец, смотри на меня, я кивну, если можно. Имей в виду, парни более или менее приличные разобраны, чтоб проблем не было. А то у нас тут есть такие крутые девахи, морду набьют, и не поймешь за что. Не нарывайся! – Что, прям вот так вот все серьезно? – Чем дольше я ее слушала, тем меньше мне нравилась затея с дискотекой. – Ничего, – неожиданно сжалилась подруга, – со мной не пропадешь! Народу в парке скопилось предостаточно. Я и не думала, что в поселке столько молодежи. Валька шептала: – Вон видишь тех парней? Это заводские, а те – наши. Наверное, драка будет. Все скамейки вокруг танцплощадки были заняты. Народ вел себя довольно тихо, по дорожкам бродили парочки, кто-то пил под навесом у ларька с гордым названием «кафе»; между взрослыми бегали совсем еще мелкие пацаны. На эстраде музыканты настраивали аппаратуру. У билетного окошечка собралась небольшая очередь. Но я знала – многие дожидаются начала, чтобы потом потихоньку перелезть через забор и не платить за вход. Валька кого-то высматривала среди гуляющих. – А, вот они, – схватив за руку, она потащила меня к скамейке. Навстречу поднялся невысокий худощавый парень: светлая рубашка, на плечи наброшена спортивная куртка. Комплектом к этому шли джинсы и начищенные до блеска ботинки. Да… – Сестренка! – крикнул он. – Привет! – Валька чмокнула его в щеку. – Вот, познакомься, это – Кира, я тебе про нее рассказывала. Парень протянул мне руку и немного смущенно улыбнулся. – Шерхан, – представила его Валя, – мой знаменитый брат. – Э-э, очень приятно, – выдавила я, – а почему Шерхан? Видимо, я снова ляпнула какую-то глупость. Потому что парень замялся, а Валька коротко ответила: – Его так все называют. «Исчерпывающе», – подумала я. На скамейке сидели еще какие-то незнакомые ребята, но Шерхан ловко подхватил нас под руки и увел, не сказав друзьям ни слова. – Хотите потанцевать? – спросил он. – Да так… – ответила Валька. – Скорее я тут знакомлю Киру с обстановкой. Она вертелась и кокетничала, как будто хотела ему понравиться. Но зачем? – Надо билеты купить, – словно невзначай напомнила Валя. – Не суетись, – остановил ее Шерхан, – на входе свои, так пройдем. Валька бросила мне торжествующий взгляд: мол, видала! Я только плечами пожала. – Подождите здесь, я сейчас, – Шерхан отошел в сторону, чтобы поговорить с кем-то из знакомых. – Ну че? Крутой? – Валька подмигнула мне и толкнула локтем в бок. – Пока свободен, осенью в армию, так что пользуйся… – Спасибо, я не… – Да не за что! – Ты меня не поняла, – я мучительно подбирала слова, ведь Валька хотела, как лучше, это я понимала. Наверное, Шерхан известная в поселке личность, может, даже завидный «жених», и мне так повезло, надо же: уходит в армию и без девушки… Но, как бы это так объяснить… – Валь, я не хочу ни с кем встречаться. – Да ты че? Почему? – Ну, у меня парень есть, – я почти не соврала. – Да ну! – Валька сделала большие глаза. – И ты молчишь! Серьезно? Ладно, потом расскажешь. – Она прижала палец к губам, Шерхан возвращался. Весь остаток вечера мне пришлось рассказывать Шерхану и Вальке нудную историю о Саше из соседнего подъезда, который и на самом деле неровно ко мне дышал, но никаких таких особенных отношений у нас не было. Пришлось делать трагическое лицо, напускать на себя загадочность, вздыхать и говорить чуть ли не о верности до гроба. Подумать только, и это все для того, чтобы Шерхана не обидеть! С танцев мы ушли довольно скоро. Прослушав пару шлягеров на плохом английском и какую-то попсу, с припевом «ай-яй-яй!», пропетую сильно визжащей девушкой, я поняла – с меня достаточно. Сказала Вале, что не могу позволить себе веселиться, когда любимый от меня так далеко. Я думала, что мне удастся сбежать домой. Не тут-то было! Пришлось еще продефилировать по центральной улице, что называется, туда-сюда. Чинно и медленно, глядя себе под ноги. Этот променад достал меня окончательно. Мы то и дело останавливались, чтоб поздороваться с такими же прохаживающимися парочками или группками Шерхановых и Валькиных друзей-приятелей. Около десяти я взбунтовалась и заявила, что мне пора домой. Шерхан тяжело вздохнул, Валя торжественно кивнула, и они довели меня до калитки, точнее, чуть ли не донесли, как фарфоровую вазу. Напоследок Шерхан ввернул что-то очень пафосное о девичьей верности и о том, что если бы я была его девушкой… Дальше я не слушала, быстро попрощалась и скрылась, поспешно хлопнув калиткой. Ну и вечерок я себе устроила! И что мне теперь делать? До отъезда сидеть взаперти? Глава 5 Наташа – Ничего подобного, – спокойно отреагировала Наташа на мое очень эмоциональное описание вчерашнего вечера. – Просто не надо больше ходить на дискотеки. И все. – И все? – Да. – Ты сняла тяжелый камень с моей души! – я засмеялась. Мы сидели у Наташи дома с самого утра. Родители ее ушли на работу. За окнами бушевало солнце, улицы были безлюдны, как обычно. Мы болтали, пили чай, посидели в Интернете, в общем чудно провели время. Но самое главное, Наташа рассказала, что волноваться мне незачем, что Шерхан и ему подобные собираются по вечерам в клубе, или парке, если есть танцы, но они не каждый день. Так что, вполне возможно, я даже не увижу брата Вали до самого отъезда. – Ты просто попала не в то общество, – Наташка слегка подтрунивала надо мной. Теперь-то мне тоже было смешно. – Будешь знать, как без меня тусоваться! – шутя пригрозила подруга. – Это тебе не город, тут свои законы. Ну, ничего, в качестве экзотического приключения даже полезно. – Да, но ты как выживаешь? – я недоумевала вполне искренне. – О, у меня много забот: занимаюсь, готовлюсь поступать в медицинский, да еще музыка… Наташка откинула крышку пианино и быстро пробежалась пальцами по клавишам. – А с кем же ты общаешься? – Весьма узкий кружок знакомых. «Нас мало избранных…» – пропела она. – Отгородились? – Плебсу требуются хлеб и зрелища, мы выше этого, – все-таки Наташка перебарщивала со своим высокомерием. Может, именно поэтому у нее не было друзей? Это «мы» звучало, как «я»… Но с ней было хорошо и понятно. И, чтобы выйти из дома, Наташке понадобилось натянуть джинсы и тонкую кофточку, да еще сандалеты. Ну совсем как мне. Глава 6 Лодочки Мы купили билеты в кино, до начала сеанса оставалось что-то около часа. От нечего делать пошли в парк, там, на детской площадке, у нас была любимая карусель. Наташка уселась напротив, чтобы уравновесить круг, и мы принялись крутить колесо то в одну, то в другую сторону, время от времени перебрасываясь ничего не значащими, ленивыми фразами. Когда я оказалась повернутой лицом к дорожке, то увидела знакомую долговязую фигуру, явно направляющуюся к нам и издали машущую рукой. – Генка, что ли? – предположила я и прищурилась. Наташка обернулась и прищурилась тоже. Мы обе плохо видим. На всякий случай я не стала махать рукой в ответ, вдруг не Генка. Но фигура продолжала двигаться в нашем направлении и в конце концов оказалась именно Генкой. – Привет! – радостно воскликнул он. Мы ответили более сдержанно. – Гуляете? – он уселся на одно из свободных сидений карусели. – Да так, билеты взяли в кино… – Хороший фильм? – он крутил головой, стараясь держать в поле зрения обеих. – Не знаем, – я пожала плечами. – А я иду, вижу: кто-то знакомый на каруселях, – Генка радовался и не скрывал этого, – Дай, думаю, подойду; а это – вы! – Он обернулся ко мне: – Давно ты приехала? – Да нет, несколько дней всего… – Что ж не позвонила? А я, знаешь, фотографию твою всем своим знакомым показываю. Классно ты получилась! – Это какая фотография? – поинтересовалась Наташка. – Из последних. У меня был бзик, устроила себе фотосессию и разослала портреты друзьям и знакомым, – я засмеялась, вспомнив, как прошлой осенью от скуки отрезала косу, сделала прическу и в течение месяца надоедала другу моих родителей – профессиональному фотографу, чтобы он сфотографировал меня как настоящую модель. – А у меня такая же, как у него? – ревниво спросила Наташка, кивнув на Генку. Я задумалась: – Нет, не помню. Генка вскочил: – Я сейчас принесу, покажу! – Сиди, – запротестовала я, – нам скоро уходить, ты не успеешь. – Почему не успею? Мне только через забор, и все, я дома. Подождите, я быстро! Он выбрался из слишком маленького для него сиденья и побежал к забору, окружающему парк. Забор оказался высоковат для него, и Генка долго подтягивался, а, подтянувшись, никак не мог перекинуть свое тощее тело на ту сторону. – Штаны порвет, – предположила я. – Это он из-за нас выделывается, – усмехнулась Наташка. Мы посмотрели друг на друга, рассмеялись и с силой крутанули колесо. Нас вжало в сиденья, карусель принялась вращаться с визгом несмазанного металла. – У-у! Я сейчас выпаду, – орала я, вращая круг еще быстрее. – Ха-ха-ха! Ой, у меня голова кружится! – задыхалась Наташка. – Тормози! – Оп! Мы снова смеялись. – О, Генка возвращается, только почему-то не через забор, – сообщила я. – Наташка немного повернула колесо, чтобы тоже увидеть Генку. Он приближался по дорожке, со стороны входа в парк, но был не один, с ним рядом шел какой-то парень. – Привет, – сказал парень. Он немного картавил. – Это Данька Смирнин, – представил его Генка. И в свою очередь назвал парню наши имена. – Привет, – ответила Наташка. А я промолчала, рассматривая этого самого Даньку. Определенно, я его уже где-то видела… Ну да, конечно, у Вальки в альбоме. Они уселись на нашу карусель, тоже напротив друг друга; так что теперь мы образовали некое подобие четырехугольника, а если точнее, то креста, заключенного в круг. – Я принес, – Генка протянул Наташке фотографию. Она взглянула и обратилась ко мне: – У меня другая, там ты в кожаной куртке. – Что за фотография? – спросил Данька. – Кирина, ты ее видел, – ответил Генка. – Так это ты? – Данька посмотрел на меня в упор. – Похожа. – Правда? Ну, спасибо! Ты тоже – похож… – На кого? – удивился он. – Ты случайно не знаешь такую Валю Смирнину? – как можно равнодушнее спросила я. – Нет, мы даже не родственники. – Данька усмехнулся, откинулся на невысокую спинку сиденья и небрежно бросил: – Но я ее знаю, мы общались в мае. – А-а, – протянула я, – значит, я видела у нее твою фотографию. – Может быть, нас снимали несколько раз, в этом же парке, – он изучал меня, разглядывал пристально, не стесняясь. Я почувствовала себя неловко, посмотрела на часы – до сеанса оставалось минут двадцать. – Мы не опоздаем? – спросила Наташка. – Да, нам пора, – я поднялась со своего сиденья, она тоже. – Вы куда? На фильм? – спросил Данька, – Я вчера был. Тоска зеленая… – У нас билеты, – Наташка взяла меня под руку. – Как знаете, – он равнодушно пожал плечами, – а я хотел вас покатать на «лодочках». Мне показалось, что он разочарован нашим уходом и в то же время пытается выказать свою незаинтересованность. Мы простились, и Наташка решительно повела меня прочь от детской площадки. Я не сопротивлялась, но оставшийся сидеть на карусели Данька притягивал меня тем сильнее, чем дальше мы уходили. – Натали, – не выдержала я, – ты хочешь идти в кино? Она остановилась, окинула меня взглядом и сказала полуутвердительно: – Ты ему понравилась, мне кажется… – Не знаю… – В зале сейчас душно, – она глянула в сторону клуба. – Да, – отозвалась я. – И фильм, говорят, дерьмо. – Говорят… – Определенно, на «лодочках» будет гораздо лучше! Мы резко развернулись и почти бегом кинулись к парку. – А вдруг они уже ушли? – озабоченно сказала Наташка. – Посмотрим, – сквозь зубы ответила я. – Стоп! Вон они. Сбавь ход! Она снова взяла меня под руку, и мы, отдышавшись, медленно двинулись к заветной карусели. – Я так и знал, что вы вернетесь, – Данька был невозмутим. – Ну, пошли, покатаю. – Он высвободил мой локоть из Наташкиного и обвил моей рукой свою. Наташка фыркнула, а я засмеялась, словно приняла условия его игры. Генка семенил следом и говорил: – А я думал, что вы совсем ушли, хотел домой уже, а Данька сказал, что вы вернетесь. Я ему говорю: Кира гордая, она и не таких видала, за ней взрослые парни бегают. А он мне – нет, подождем. Почему вы вернулись? – У меня сегодня как раз свободный вечер от взрослых парней, – я прыснула, Наташка тоже. Мы подошли к «лодочкам». – Заходи. – Данька ждал, пока я поднимусь по ступенькам и встану напротив него. – Крепче держись, а то вылетишь, – предупредил он. Я поудобнее обхватила толстые железные канаты. Пожилой карусельщик убрал доску, удерживающую лодку и качнул нас пару раз. Данька принялся глубоко ритмично приседать, увеличивая амплитуду колебания лодки. Лодка взлетала все выше и выше. Мы, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. Я уже начала думать, что мы достигли предела возможности старых качелей, но мой партнер выжимал из них все больше и больше. Вскоре наши взлеты достигли того уровня, когда нос лодки оказывался вертикально направленным в землю, а наши тела – горизонтально парили над ней. Лодка со свистом прорезала воздух, мое тело потеряло вес, и я удерживалась только потому, что намертво сцепила пальцы на канатах. Однако мои каблуки при каждом новом взлете предательски отрывались от скамейки. Я уже не могла видеть лица Даньки. Мои волосы превратились в ветер, они хлестали меня по щекам и глазам, взлетая рыжей гривой или уносясь назад конским хвостом. Ободок, удерживающий их, давно упал и валялся, должно быть, где-то на земле. Снизу кричали несколько голосов, но я не могла разобрать слов, ветер свистел у меня в ушах, потом их совсем заложило. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/irina-scheglova/svidanie-po-prikolu/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 54.99 руб.