Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Третья Твердь

$ 9.99
Третья Твердь
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:9.99 руб.
Издательство:Изд. «Гефест»
Год издания:1996
Просмотры:  9
Скачать ознакомительный фрагмент
Третья Твердь Алексей Анатольевич Евтушенко Книга стихов и песен. Ростов-на-Дону, 1996 г. 1000 экз Алексей Евтушенко ТРЕТЬЯ ТВЕРДЬ книга стихов и песен ОКЕАН Но я существую. Во тьме осторожной, в надежде на злое прощенье храню безъязыкое пламя, процесс превращенья в живое, настойчивый танец молекул. Ах, дождь, что падет как возмездье за долгое непослушанье! В созвездиях низкое небо со мною в разлуке. Так что же, и ветер – мой друг торопливый и вечный бродяга – утихнет, уляжется между волнами в нежнейшее ложе, и я успокоюсь? Но где нам до неба! Замедленный шепот восходит к поверхности теплой. И если б не солнце, не звезды… Так бредил Океан. Весь в пене и ветрах. Причуды облаков и звезды отражая, Искала берега его вода живая — Рождение и смерть оставить на песках. И вольные валы за другом друг бегом Торопятся вперед, от мощи сатанея. Дай хоть одну скалу, куда бы биться лбом! Базальтовую твердь, чтобы сразиться с нею… О, если б не солнце, не звезды, не грозы, что враз разрывают на клочья пугливые волны! Они бы исчезли напрасно – мои непутевые дети, частички густеющей пены. Еще бы не страшно – разбиться о скалы! Подальше ползите, вставайте, шатаясь, и в жадности нетерпеливой, схвативши зубами собрата, простите отныне и присно. За воздух и тяжесть. За солнце и звезды, и грозы простите. Но я существую. Так бредил Океан, приподымая дно. Долины гулкие и молодые горы вздымались из воды… Нет, зацветут не скоро печальные цветы моей земли родной. На мелководье дня из темной глубины — в прибой. И с грохотом на берег окаянный. Прислушайся к речам ночного Океана, и наши имена в них прозвучать должны. Мы вместе были там в один и тот же век. Я помню вонь болот и знаю сны растений. И силуэт врага, и гибель поколений. И первый сиплый крик, и первый тяжкий бег Но я существую. Прощайте навеки, мои осторожные сестры – деревья и звери, и птицы. Мы вместе терпели когда-то. Теперь же громадное небо над нами повисло, качается – глыба. Сейчас упадет. Для спасенья ни песен, ни крови не жалко. Хватило бы сил, и дорога была бы достаточно длинной, и гибель достаточно скорой. Мне трудно в бумажном обличье двуногого глупого брата вершить приговор ненавистный. За слабость меня полюбите и рвите на части за силу. Так бредил я, когда владыка-Океан Встревожено бродил по эластичным венам, Так я стоял один – спокойный великан, Веселый сын Земли, в дубравах по колено. Мне некуда ступить, – вот город, вот село, Вот озеро в лесу, вот поле с урожаем… Стоял как памятник. Прозрачный как стекло. И ветры всех степей мне сердце остужали. Печалится прибой, ласкает берега. И утихает бред. И остывает сердце, Не суетливый бог меня оберегал, Когда я к цели шел сквозь пекло и снега, А строгие глаза моих единоверцев. В серокрылой печали твоих неулыбчивых глаз, В одиноком огне искушенных Любовями губ Отражается август-бродяга, и кто-то из нас Неуверенно ждет, потому что любим, но не люб. Кто поверит, что сосны стартуют в тревожный зенит? Кто поверит, что сосны стартуют в тревожный зенит, Выдирая корявые корни с тоской из песка Там, где чья-то струна в безнадежной отваге звенит, И гниющее море отравлено плещет у скал. И дельфины на берег бросаются, словно на дот. И дельфины на берег бросаются, словно на дот, Умирая достойно, но все же о море скорбя. За обещанной вещью построится завтра народ, А рентгены сегодня ему лейкоциты дробят. Что ж ты плачешь, любимая, словно я маленький бог? Что ж ты плачешь, любимая, словно я маленький бог? Ты, наверное, снова партнера сменила себе. Злые стрелы Эрота летят в окровавленный бок. Не достали до сердца… Что ж, лакуна будет в судьбе. И красивая мать постареет на девичий век. И красивая мать постареет на девичий век. Будет нянчить ребенка и внуком его называть… Я-то знаю, в кого вырастает потом человек — Обучают умеющих плакать отлично стрелять. Не в мишень на стене, так в собрата на сотню шагов. Не в мишень на стене, так в собрата на сотню шагов, В нищете оставляя неверных измотанных жен… Я не вижу на плоской земле ни друзей, ни врагов, Хоть до малой дождинки окружающий мир отражен В серокрылой печали твоих неулыбчивых глаз. ИСПОВЕДЬ Когда в покинутый мой дом ворвется мокрый листопад, уснуть с гитарою вдвоем последним сном я буду рад. Я, неуживчивый с любой и неуступчивый с любым, кто нес, как тяжкий крест, любовь под небом ярко-голубым. Бродяга, грешник и поэт, умевший в жизни лишь одно — любить друзей прошедших лет. Еще – хорошее вино. Еще, конечно, ровно три я знал аккорда наизусть и в пекло утренней зари швырял тоску свою и грусть. Когда ж под вечер уставал от беготни, от суеты, гитару нежно в руки брал и пел про поздние цветы. Я пел во мраке и во зле про женщин, осень и печаль… И если б снова жизнь начать, я стал бы кленом на земле. Чтоб корни жадно грызли грунт, и крона небо берегла, и чтоб с ветвей, как с верных струн, сорваться кривда не смогла; и в час, когда умрет мой друг, охапку огненной листвы швырнуть, как яростный испуг, в дом, полный тесной пустоты. Когда в покинутый мой дом ворвется мокрый листопад… ПЕЧАЛЬНЫЙ ВАЛЬС Третий день тепло, третий день тепло, осень юная постучит в стекло, не спеша войдет в нашу комнату… С кем здесь, милая, не знакома ты? Вот поэт сидит – он в тебя влюблен. Вот художник спит – он вином пленен. Вот мой сын гремит погремушкою. Вот и я с женой, как с подружкою. Проходи, садись, будь сыта-пьяна, мы тебе нальем зелена вина. Вместе с нами пей. Вместе с нами пой. Где еще ты сыщешь покой? Как прикованы у стола сидим, хоть никто из нас нынче не судим — голь веселая, перекатная… Боль душевная, предзакатная. Мы одной судьбой крепко связаны и Любовями, и рассказами, и безвременьем, и безденежьем, — лишь гитару мы держим бережно. Нам позволено разговаривать. На востоке вновь тлеет зарево — то ли солнышко, то ли кровушка… Не боли наутро, головушка! Так и вертится шар наш крошечный, — судьбы – вдребезги, люди – в крошево. А художник спит: "Красота спасет…", а поэт хрипит: "Пронесет…" Помоги же нам, осень теплая, — полпути уже мы протопали. Седина в кудрях и в глазах печаль… В чашке медленно стынет чай. ХУДОЖНИК С.Тимофееву Он просит карандаш и плотный лист бумаги И, не найдя в душе протеста и причин, Бросается в огонь фантазии с отвагой, С которой Страшный Суд пробудят трубачи. Наверное, и Бог был музыкантом добрым, — Он долго обучал владению трубой Отборных лабухов. Он вдалбливал подробно Как "зорю" им играть, "атаку" и отбой. Подъем! Подъем! Подъем! Но это все потом. А нынче – кровь чернил и ватман белый-белый, Оберточная рвань, фломастер, как цветок, Засохший от любви в стакане с "Изабеллой", Нахальный нервный штрих и солнечный мазок. И мы уже вошли в закрашенное место На плоскости листа, на зеркале холста… Как нам просторно тут! Как персонажам тесно.., Но выключен огонь. И комната пуста. Ах, шестистопный ямб! Он мне еще позволит И ближних возлюбить, и недругам воздать. Восходит жуть в душе, – так в небо мезозоя Вползает медленно сверхновая звезда. Восторженная жуть… Природа созерцанья Отныне такова, что трудно разобрать: Где кружка на столе, где камень мирозданья, Но он талантлив – мой коллега, друг, собрат. Повесьте свой топор в прокуренном подвале, — Там светится в углу оконченная явь. Вы, жители вещей, когда-нибудь видали Как Лету в октябре одолевают вплавь? Я предано хожу на службу ежегодно — Жену поцеловать и втиснуться в трамвай… Стоит, как часовой, дождливая погода. Покрикивает век: "Давай! Давай! Давай!" ПЕСЕНКА УЛИЧНОГО ХУДОЖНИКА С.Тимофееву Потрепанный этюдник, в нахальстве не откажешь. Приобретайте, люди, портреты и пейзажи! Карандашом и маслом, пастелью и гуашью, чтоб никогда не гасли надежды в душах ваших! Я продаю, я продаю, я продаю себя. Не предаю, не предаю друзей из-за рубля. Купите же, купите же мои больные сны. Не выдержать, не выдержать, не выжить до весны! Изображу достойно ваш облик безупречный. Позируйте спокойно — у нас в запасе вечность! А пять рублей – не деньги. И сто рублей – не сумма. А чтоб любви избегнуть, достаточно быть умным. Алкаш и вор, и шлюха — мои ночные гости. Из этой жизни – шухер! Покуда целы кости. Подвал мой отсыревший плывет как барк "Товарищ" по временам нездешним сквозь дым и гарь пожарищ. ГОРОД 1. УЛИЦА Я падал, как медленный сгусток оваций, Как лист одинокий, сорвавшийся в темень. Себе разрешая любить и смеяться, Пока тень моя колыхалась меж теми, Кто знал наизусть построенье обмана, Приметы эпохи и рифмы столетья… Друг-ветер хлестал семихвостою плетью По лицам, привыкшим к подушкам дивана. Друг-ветер бесился вдоль улицы узкой И рвался наружу из города слабых. Но улица не понимала по-русски. Под ноги подвертывались ухабы. И каменный дом, весь в декоре барокко, Вставал на пути, загораживал выход, Из окон аккорды тяжелого рока Летели мне в голову, били под-дых, и Цветы в палисадниках ярко шумели, И женщина в платье, измятом как воздух, С глазами Кассандры, с фигурой Рашели Швыряла мне вслед оскорбленья и звезды. Я падал. Я падал все дальше и ниже, Но тень потянулась вослед неохотно, И ветер меня поддержал, и я выжил Среди торопливой прощальной охоты. И долго глядел, обернувшись неловко, На улицу, полную дыма и листьев, Как будто в прицел дальнобойной винтовки, Сквозь призму прозрачную призрачных истин. 2. МЯСОКОМБИНАТ Все пути отрезаны. Назад Не вернуться. Выход замурован. Где-то – поле, тополь и звезда, На поляне – белая корова, Тишина и запах сонных трав… …Вой сирен и вонь гнилого мяса. Остро точит лезвия и лясы Цех разделки туш, вещей и прав. Слепо тычусь в тесный коридор — Пять ступеней, ванна для засола, Ржавый кран и за спиною соло Двух петель дверных. Свинья в упор На крюке скользит под потолком, Колбаса – копченая на запах. Лужа крови, липок пот от страха, Я бегу, с дорогой не знаком, — Кафель, стены, жирный пол, бетон. Боком, пригибаясь и на ощупь. А снаружи – облако и роща, Свежий ветер. Свет. Лицо. Бутон. Тут гуляет просто так сквозняк В холодильных камерах, подвалах. Крикнул – эхо гулко хохотало, И Харон выпрашивал пятак. И уже поэт, а не мясник Рядом шел, на посох опираясь, И уже мой мертвый друг возник, Тщетно слово вымолвить пытаясь… Грузовик продторговский ревел, Цербер лаял, каркали вороны, И вахтер с ухмылкою глядел Как шофер ругается с Хароном. 3. КАРУСЕЛЬ Девочка внизу бежала, Крепко ниточку держала, Я за ниточку привязан Был, как шарик надувной. И глядел веселым глазом На припрыжки и проказы И на дождик проливной. Распирали смех и смелость. Карусель внизу вертелась. Я парил под облаками И покрикивал на птиц. И покачивал боками, И размахивал руками В свете молний и зарниц. А луна вовсю светила, Солнце жаркое всходило, Падал снег на сосны-ели, И раскрашен был шатер Для забавы и веселья. Мы успели еле-еле В край лесов, степей и гор. То-то дело было, братцы! Разрешали нам смеяться, Жечь костер, сушить ботинки, Снегирей кормить из рук. Принесли с едой корзинки, И расселись мы в низинке — Дружка с дружкой, с другом – друг. Праздник с привкусом разлуки, Издает оркестр звуки, И "Прощание славянки" Над поляною гремит. И течет в стакан сливянка, И пищит в ушах морзянка, И окно в ночи горит. 4. ЧЕРТЕЖ И.Буренину 1. Я время поспешно сжимаю, как мячик. Мне нужен объем не прозрачный – зеркальный. Там вмиг отразятся деревья и скалы, И море; и город вдали замаячит. Когда же реальность предмета и тени Достигнет приемлемой взору свободы, Я мордой уткнусь, как в решетку – в природу И прутья раздвину железных растений. И выйду на трассу, ведущую в город, Собью себе ноги, сдеру с себя краску И воздух окраин вдохну без опаски — Коктейль ядовитый – он очень мне дорог. Узрев беспричинность полночной печали, И, выбрав единственный путь и возможность, Я буду – увы – проявлять осторожность С начальством на службе, с друзьями в подвале. И в тесном скоплении труб и колодцев, Бетонных ступеней, стеклянных пробоин Я буду не ласки – любви удостоен Прекраснейших дам и страшнейших уродцев. Но стоит мне выпустить время на ветер, Как небо границы свои обнаружит, И я уже буду двоиться снаружи — За всякую боль и разлуку в ответе. 2. Попробуй, придумай пространство, Где дворик размером с ладошку, Единственное окошко Следит с идиотским упрямством За трепетом пыли и снега И звоном листвы на каштане; Девчонкой по имени Таня, Звездою по имени Вега. Где стены домов – не преграда, Для крика, игры и полета, Где часто влюбляется кто-то И ходит с неопытным взглядом. Попробуй, придумай, исполни Трех бед и веков наложенье, Свечи одинокой движенье И звуки гитары подпольной. Весь город от крыш до подвалов, Систему таких отношений, Что только святых искушенье Нам силы б для песен давало. Не можешь? А ветер не терпит, — Он треплет бетонные тверди, Под музыку Глинки и Верди Медведи танцуют и вепри На той земляничной поляне, Где ты в ошарашенном детстве Заметил, что некуда деться От города в терпком тумане. И с лесом простился, как с другом. Надолго, быть может – навеки. Смыкались торжественно ветки, И сны приходили с испугом В подвал, к твоему изголовью. В кружок становились, глядели На сонную душу и тело… И медленно ночка летела Вдоль влажной и жесткой постели. Ты хочешь придумать. Попробуй. Ты честно учился черченью. Луч света и черные тени, Любовь, что, конечно, до гроба Продлится средь грузных развалин И между похожих строительств. Сирену, сирень, чей-то выстрел и то, что мы домом назвали. А после сбежали беспечно В иные столетья и страны. Вели себя нагло и странно, И грелись у каменной печки, И воду черпали из кадки, Хватали ножи и простуды; Кричали: "Я больше не буду!" Но плакали редко. Украдкой. Придумай. На твердой бумаге Захлопни и двери, и окна. И пусть я уныло промокну Подобно голодной собаке В дожде, что посеян тобою У входа в подьезд-преисподню. – Простите, я иногородний. Где здесь продаются гобои? МАСТЕРСКАЯ В подвале, где ночью достаточно слов для работы, А утром заботы дневные теряют значенье. Где мягкие губы мне шепчут: "Ну что ты, ну что ты…", А верные руки приносят мне чай и печенье. Где вина не льются, а рвутся по сорванным нервам Навстречу сигналам оттуда, из внешнего мира. Где я потягаюсь в таланте и с юным, и с первым — Заставить рыдать под руками дырявую лиру. Здесь пахнет проклятой, родимой сырою землею, И черные тени ложатся на мятые лица. И я здесь, конечно, постыдные строки не смою Ни кровью, ни водкой. И жизнь бесконечно продлится. Так тянется жизнь, что уже и начала не видно, А все середина, все стены глухие подвала. Скажи мне, дружище, тебе не бывает обидно За то, что надежда на Господа Бога пропала? Четыре ступени и дверь с поржавевшей пружиной, — Рвани на себя и наверное выйдешь наружу Мальчишкой, поэтом, а, может быть, просто мужчиной, Которому нужно пройти эту смерть, эту стужу. Которому нужно вернуться. Четыре ступени. И дверь салютует, и руки, и губы навстречу. И ночь начинается. Чайник осип от волненья. Зачеркнуты строки. Но время и это залечит. ПЕСНЯ СТРАННИКА Господь, помоги не узнать это низкое небо, Коснись эбонитовой палочкой дряхлого сердца, Когда у людей попрошу я ночлега и хлеба С дырявой душой и с усталым лицом иноверца. Столетья сомкнулись в единственной точке пространства, И снова придется припомнить все старые рифмы. В земле бы сырой полежать, отдохнуть бы от странствий, А дома иные допишут легенды и мифы. Я помню, как степи растили деревья и травы, Я знаю, что море и лес разговором похожи, Мне скажут: "Горбатого только могила исправит", Но в песне ни строчки могила исправить не сможет. Мы долго пребудем на хрупкой красивой планете, Как поздние гости за чаем на маленькой кухне, Покуда врывается в окна отравленный ветер, Покуда последняя пуля в стволе не протухнет. Хватало и хлеба, и слова на всех понемногу, И каждый себе выбирал по плечу и по вкусу Дорогу и женщину, друга, работу и Бога, И кто-то был храбр, а кто-то отпраздновал труса. Костлявая спутница жизни в наряде невесты Подаст на пиру мне цикуту в серебряной чаше. Я встану со стула, я крикну старухе: "На место!" И выпью за наших. И медленно выпью за наших. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/aleksey-evtushenko/tretya-tverd/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.