Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Проект «Урал» Владимир Наумович Михановский Михановский Владимир Проект «Урал» Под монолетом тянулись ковыльные просторы, застывшие волны заповедной степи. Впереди, прямо по курсу, угадывался синий лес, тяготеющий, судя по карте, к Днепру. Изредка под аппаратом неторопливо проплывало озерцо, окаймленное камышами. Полтора часа назад Забара был еще на испытательном полигоне Зеленого городка. Даже не верится… Не верится, что впереди – несколько дней отдыха, и море, и пальмы, и яхта-амфибия, и… Забара живо представил себя шагающим по пышной весенней земле. Вокруг степные маки и васильки, затерянные в море разнотравья, голова кружится от горчащего аромата молодого ковыля. Пожалуй, на обратном пути он опустится здесь, надо только точку нанести на карту. Искупается в озерце, вырежет камышовую дудку. Небо было чистым. Утреннее солнце успело нагреть прозрачные стенки кабины. Забара облокотился на пульт и размечтался о предстоящем отдыхе. Свободные дни выпали ему внезапно, как выпадает счастливое число в лотерее, и он тут же решил, что ни одна минута из них не должна пропасть даром. Короче говоря, три премиальных дня, подаренных ему научным руководителем в связи с досрочной разработкой проекта, Забара решил использовать как можно полнее. Забара так торопился, что даже позавтракать не успел: сунул в карман пакет с бутербродами, рассчитывая перекусить в полете. Вспомнив про пакет, Забара опустил руку в карман, но поесть не пришлось. Внезапно поручни кресла, в котором он сидел, забились в отвратительной дрожи. Стрелки приборов на пульте тревожно заметались. Запас высоты катастрофически таял. Нечего было и думать о том, чтобы в полете попытаться как-либо обнаружить и устранить неисправности. Монолет представлял собой машину, исключительно простую по конструкции: основную часть аппарата составляли два диска, вращающиеся вокруг одной оси, но в противоположных направлениях. Подъемная сила монолета была невелика, ее хватало только на одного человека. Легкая кабина располагалась над верхним диском. Здесь же помещалась и несложная система управления аппаратом. С монолетами Забара столкнулся только по окончании института, приехав по назначению на работу в Зеленый городок. Впрочем, и сами монолеты появились не так давно. Машина падала. Времени на раздумье не оставалось. Евгений задернул на груди молнию и нажал кнопку катапультирования. Толчок… Рев ветра в ушах… Алый купол парашюта, закрывший полнеба… И стропы, натянутые как струны… Монолет разваливался в воздухе. Когда Забара был в десятке метров от земли, от аппарата оторвался нижний несущий диск. Бешено вращаясь, он описал огромную дугу и пробил парашютный купол. * * * …Это был не обычный, а сдвоенный термометр. Серебристый столбик на левой шкале, медленно поднимаясь, остановился на цифре «20». Значит, там, наверху, температура воздуха в тени составляет двадцать градусов по Цельсию. Совсем немало для апреля в умеренной полосе Земли. Правая шкала показывала температуру внизу, в рубке управления. Здесь, внизу, понятия «день» и «ночь» были чисто условными. Пластиковые покатые стены слабо светились холодным безжизненным светом: фосфоресцировали листы, из которых манипуляторы, руководимые командами Большого мозга, в свое время сшили рубку. В центре рубки располагался круглый пульт управления всем поисковым подземным комплексом. Именно сюда стекалась информация со всех стволов, лав и штреков. – Ежечасный обзор! – нарушила тишину переговорная мембрана на пульте. На экране замелькали кривые, столбцы цифр, диаграммы. – Вертикальная проходка продолжается с опережением графика, – заключила мембрана. – Как с вольфрамом? – спросил бас, прозвучавший из глубины установки, похожей на шкаф. – Процентное содержание вольфрама в руде за истекший час повысилось в полтора раза, – сообщила мембрана. – Так я и предполагал, – заметил бас. – Недра Причерноморского бассейна должны быть богаты тяжелыми металлами. – Обогатительная установка… – начала мембрана и запнулась. – Слушаю, – пророкотал бас. – Монтаж обогатительной установки съедает слишком много энергии, – заторопилась мембрана. – Если приостановить сборку, то можно будет… – Ни в коем случае, – перебил бас координатора. – Свертывать работы не будем. – Освободились манипуляторы четвертой лавы, – сказала мембрана. – Пусть немедленно отправятся на обогатительную установку, – распорядился бас. Координатор умолк. Молчала и мембрана, словно ожидая чего-то. В рубке воцарилась та полная тишина, которая мыслима только на большой глубине, под многокилометровым слоем породы. – Подсчет закончен, – нарушил координатор тишину командной рубки. – При нынешнем уровне энергетических затрат нам остается существовать не более четырех суток. Многочисленные экраны, окружавшие пульт, на мгновение блеснули разноцветными огнями. Начался торопливый, тревожный обмен информацией. – Мы можем перейти на минимальный режим, – предложил один экран, по его поверхности пробежали огненные письмена. – При таком режиме остаток энергии можно протянуть на несколько месяцев. – Наша цель – не растянуть энергию, а исследовать данный район, его недра, – как всегда четко сформулировал координатор мысль Большого мозга. – Напомню, что ценность нашего комплекса исчисляется в… – начал второй экран, но бас его перебил: – Ценность эксперимента неизмеримо выше затрат на его проведение, – спокойно произнес он. Обмен мнениями велся неуловимо быстро – по крайней мере для человека, окажись он каким-то чудом здесь, в командной рубке. В самый разгар обсуждения на пульте с треском проскочила длинная голубая искра. Это означало, что с наружной антенны, замаскированной под ракитовый куст, полетел на заданной частоте сигнал благополучия – единственная, притом односторонняя связь с людьми-конструкторами и учеными, задумавшими грандиозный проект. Сигнал отправлялся раз в сутки и означал, что комплекс работает нормально, по схеме, самостоятельно набросанной Большим мозгом. Таких сигналов должна быть еще добрая сотня. Так думают конструкторы. Но они получат их три, от силы – четыре. Об этом знает пока только Большой мозг. – Нужно сообщить конструкторам, что энергия кончилась раньше запроектированного времени. Вызвать помощь, – предложил экран, ведающий внешним обзором. – Нет! – рявкнул бас. – Внешний обзор прав, – вступился еще один экран. – Нет. – Что с того, что конструкторы не рассчитывали на твою просьбу о помощи? – безмолвно продолжал гнуть свою линию строптивый экран, – Ты имеешь право, Большой, принять самостоятельное решение. – Вот я его и принял, – пророкотал бас. – Сигнал бедствия, только один сигнал бедствия! – выбросил зыбкую надпись экран внешнего обзора. – Это значит признать неудачу всего эксперимента в целом, – раздельно произнес бас. – Мы должны решить задачу разведки недр, пользуясь только собственными силами. Теперь общий спор свелся к перепалке между системой внешнего обзора и Большим мозгом. Остальные системы лишь наблюдали за аргументами и контраргументами дискутирующих. Конечно, мозг мог приказать, и дело с концом: все системы ему повиновались. Но ему важно было обсудить свое решение, принятое после немалых колебаний и раздумий. Большому мозгу важно было доказать всем подчиненным системам логичность своего решения. – Напомню, что наше дело – отработка и доводка всех систем, собранных для комплексного геологического поиска, – сказал бас, принадлежащий Большому мозгу. – Послушай, Большой мозг, – не удержавшись, пискнула мембрана головного пульта. – Если комплекс взорвется, мы все погибнем и с нами результаты эксперимента. – Чрезмерно развитый инстинкт самосохранения люди называют трусостью, – произнес бас. Человек, окажись он здесь, наверное, подумал бы, что в голосе Большого мозга прозвучало презрение. – Ответ не по существу, – обиженно пропищала мембрана на пульте. – Все результаты, собранные с самого начала работы, будут переписаны на пленку и спрятаны в капсулу. Ее изготовит модельная система. Выплавит из вольфрама, добытого нами. При взрыве капсула не погибнет. – Люди не отыщут ее после взрыва. Выброшенная капсула затеряется в степи, – сделал еще одну попытку экран внешнего обзора. – Отыщут. Я снабжу капсулу микропередатчиком, – спокойно парировал бас. Да, в чем-чем, а в логике Большому мозгу нельзя было отказать. – Результаты нашей работы не погибнут, – сказал Большой мозг. – Но мы погибнем, мы, все электронные схемы! – прозвучало из мембраны. – А кто сказал, что все научные эксперименты должны оканчиваться благополучно? – невозмутимо отрезал бас. Внезапно экран внешнего обзора покрылся рябью. Что могло в столь сильной мере вывести из себя электронную схему? Все считывающие приборы направились в сторону экрана внешнего обзора. На нем мелькнула привычная картина заповедной степи, затем сияющая голубизна весеннего неба и стремительно летящий вниз монолет… Недалеко от земли из монолета вылетела человеческая фигура, над которой вспыхнул алый шелк парашюта. Нижний диск оторвался от разваливающегося монолета и врезался в парашют. Человек рухнул на курган и, скатившись по его покатому склону, замер в неподвижности. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/vladimir-mihanovskiy/proekt-ural/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 5.99 руб.