Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Девочка на шару Татьяна Игоревна Луганцева Женщина-цунами #16 Что делать, если у тебя два любимых мужчины и… депрессия? Конечно, отправиться в собственный замок и отдохнуть по полной программе. Яна Цветкова так и поступила. Но в жизни женщины-цунами никогда не бывает тихо и мирно. Ее итальянское поместье оказалось перерытым вдоль и поперек – это некий красавец-мужчина ведет… археологические раскопки! Все это очень подозрительно, особенно в комплекте со странными смертями, которые одна за другой случились в округе. Что на самом деле он ищет – действительно руины древнего города или что-то иное? Яна пытается это выяснить, но вдруг… проваливается под землю. Неужели последние часы жизни она проведет среди древних черепков? Но как же расследование? И как же любовь – новая, старая, вечная?.. Татьяна Луганцева Девочка на ша?ру Глава 1 – Депрессия… у меня депрессия… депрессия… – на разный лад пробовала это слово Яна, глядя на себя в зеркало. – Депрессия… – нараспев повторила она. – Какое красивое слово «депрессия», импрессия, экспрессия… Короче, вот я и докатилась! Яна Цветкова, тридцати с небольшим лет женщина, сидела перед обитой кожей дверью с табличкой «психолог» в одном из крупных медицинских центров. На консультацию к данному специалисту ее отправил лечащий врач, которому она пожаловалась на головокружения и постоянные головные боли, после того как объективные методы обследования не выявили у нее никаких изменений. И вот Яна послушно притащилась к психологу и ожидала приема. Она была высокой, очень худой, с длинными руками, ногами и длинными белыми волосами, стянутыми в хвост на затылке. Черные, тонкие брови вразлет, прямой нос; большие голубые глаза смотрели на мир с интересом и вызовом. Пухлые губы сейчас находились в гримасе обиженного ребенка. Ее нельзя было назвать красавицей, но внешность Яны была очень яркой и запоминающейся. Увидев один раз, не запомнить ее было невозможно. Этому способствовали большое количество украшений, всегда имевшихся на ней, словно на новогодней елке, и склонность молодой женщины к дорогой, но аляповатой и совершенно не комбинирующейся друг с другом одежде. Вот и сейчас Яна была в короткой трикотажной юбке ярко-красного цвета, сетчатых черных с аппликациями красных роз колготках и ярко-зеленом джемпере. Рядом с ней на соседнем стуле лежали небрежно брошенные розовая кожаная сумка известной фирмы и кожаная лакированная черная куртка, которая гармонировала только с лакированными же полусапожками на высоченных шпильках. Кожаная запыленная дверь дрогнула, и из нее вышел молодой человек с горящим взглядом, явно настроенный психологом на позитивный лад. Он решительными шагами прошел мимо Яны. Цветковой захотелось убежать вслед за ним по больничному коридору, но из-за двери уже выглянуло добродушное полное лицо миловидной женщины. – Яна Карловна Цветкова? – спросила она, сверяясь со своими записями. – Я… – обреченно произнесла Яна. – Проходите, – пригласила женщина. Фигура ее была такой же круглой и пышной, как и лицо с полными щеками. Голову украшали куцые волосы, выкрашенные неожиданно для ее солидного возраста в ярко-рыжий цвет, а на толстых коротких пальцах красовались массивные золотые перстни с разноцветными камнями, как у Хозяйки Медной горы. Кабинет психолога был небольшим, но уютным, занавески на окнах вместо жалюзи производили благоприятное, этакое домашнее впечатление. Имелись здесь кресло и стол для врача, заваленный папками и листками, и большое, явно удобное кресло для пациента. – Присаживайтесь, – пригласила Яну психологиня. Стенку нежно-салатового цвета позади психолога украшало множество дипломов и сертификатов, свидетельствующих о семинарах, прохождении курсов повышения квалификации и принятии участия в международных конгрессах. – Разрешите представиться, Ада Валерьевна Анисимова. Психолог. Окончила психологический факультет МГУ, имею опыт работы больше двадцати лет, владею многими методиками психоанализа и психокоррекции личности. Поближе мы с вами познакомимся во время нашей долгой доверительной беседы. Ложитесь на кушетку и попытайтесь расслабиться. Только сейчас Яна заметила кушетку, стоящую у стены. – Ложиться? – не поняла она. – Именно. Вы должны быть полностью расслаблены, и ничто не должно угнетать вас, – заверила Ада Валерьевна. Яна подошла к кушетке, стуча каблуками, и легла на нее, стянув резинку с затылка – с хвостом из длинных волос лежать было бы неудобно. Уставившись в белый потолок, Яна вовсе не почувствовала себя расслабленной, скорее наоборот. Она почувствовала себя как на операционном столе, только препарировать сейчас собирались не ее тело, а ее душу. – Кто вам посоветовал обратиться ко мне? – спросила Ада Валерьевна, водрузив на нос картошкой сильно увеличивающие ее глаза очки в золотой оправе. – Терапевт. – С какими симптомами вы обратились к доктору? – Слабость, апатия, головокружения, головные боли… – Это все симптомы тревоги. Не находите? – уточнила психолог, начиная свои записи в толстую тетрадь. – Ну да ладно! Хочу предупредить вас, Яна: от степени откровенности ваших ответов зависит, смогу я помочь вам добрым профессиональным советом или нет. Я как священник, если хотите. Со мной надо говорить все или ничего. Еще обязана вас предупредить, что я очень жесткий психолог, не сюсюкаю и не жалею, а рублю всю правду-матку своим пациентам. И многим этот момент не нравится. Будьте готовы посмотреть правде в лицо. Готовы? – Всегда готова! – сглотнула Яна. – За тем я и пришла. Я словно запуталась в своей жизни. – Ваш возраст? – спросила психолог. – У женщин не спрашивают. – Я вас умоляю, Яна! С первого вопроса вы увиливаете в сторону, – поморщилась психолог. Яна ответила ей «правду-матку». – Возраст Христа… – задумалась психолог. – Что? Я не отожествляю себя с Христом, – дернула длинными ногами Яна. – Нет, просто переходный возраст, весьма переходный. Когда человек уже подводит кое-какие итоги тому, чего он достиг. Это возраст, когда женщина, глядя на себя в зеркало, понимает, что ей не двадцать лет. – Ага! А впереди сорок, пятьдесят и шестьдесят, – подала голос Яна, – что отнюдь не вселяет надежды на молодость… – Комплекс старения? – оживилась психологиня. – Боитесь взрослеть? – А кому хочется? – вопросом на вопрос ответила Яна. – Любой возраст хорош с философской точки зрения, – возразила Ада Валерьевна. – Так это с философской, а не с житейской, – возразила пациентка. – Обычно такое наблюдается у красивых женщин. Вы почувствовали снижение внимания со стороны мужского пола? – спросила психолог. Яна поморщилась. – Вот уж что рада была бы почувствовать… Так нет, мужчины были и раньше, есть и сейчас… И, судя по их горячим признаниям в любви, они не собираются оставить меня в покое и в дальнейшем. По крайней мере, в ближайшем будущем. Психолог поправила очки на носу, нервно заерзав на стуле. – Расскажите о вашем детстве. Вы были любимым ребенком? – Я была единственным ребенком, – ответила Яна. – Вы ощущали родительскую любовь? – чуть изменила вопрос психолог. – Я фактически не видела родителей, – ответила Яна. – Мама все время пропадала в театре на репетициях – она была и есть отличная актриса нашего провинциального ТЮЗа, а отец… отец все свободное время посвящал зеленому змию – он всегда пил. – Он кто по профессии? – уточнила Ада Валерьевна. – Отец был плотником, работником сцены. А в последние годы жизни делал гробы на кладбище. Да, вот такой вот диапазон… – Отца уже нет в живых? – Он умер. Вернее, ему помогли умереть – убили. Его напоили до бесчувственного состояния, зная его слабость, дали свалиться в свежевырытую могилу, и он захлебнулся собравшейся на дне водой, – ответила Яна. – Какой ужас! – Ручка выпала из рук психолога. – Что вы пережили тогда? – Шок, – просто ответила Яна. – Но большого душевного родства у нас с отцом не было, и я не билась головой о стенку, смею вас заверить. – Мама, ваша мама, она счастлива? – спросила психолог, изучая Яну пытливым взглядом. Яна на минуту задумалась. – Раньше я считала ее неудачницей, зная о ее неосуществимой мечте стать знаменитой актрисой, играть в Москве, быть замеченной кинорежиссерами. Отец к тому же всегда пил, да еще и умер довольно рано. Но потом я поняла, что не права. Моя мама не отделима от своего театра, которому отдала всю жизнь, она любима и уважаема зрителями и коллегами, у нее всегда были поклонники. Как ни странно, она очень любила отца… У нее была насыщенная и вполне счастливая жизнь. Да, я думаю, что она счастлива. Моя мать – очень гордая женщина, и она никогда никому ни на что не жаловалась. – У нее сильный характер? – уточнила психолог. – Да, именно так! Лучше не скажешь. – А у вас? Вы в кого? – Думаю, что я взяла что-то и от отца, и от матери, хотя, конечно, не хотелось бы закончить жизнь так, как отец, – подняла голову Яна. – Ваше образование? – Я окончила медицинский институт. Врач-стоматолог. В данный момент руковожу стоматологической клиникой «Белоснежка», – ответила Яна. Психолог снова нервно заерзала на стуле. – Вы руководительница? – Именно так. – И как дела на работе? – Все отлично. Клиника рентабельна, коллектив отличный, – ответила Яна. – Вы замужем? – Затрудняюсь ответить, – настала очередь Яны нервно ерзать. – В смысле? – Я была замужем четыре раза. Правда, два раза за одним и тем же человеком… В данный момент у меня есть друг. – Муж пил или меньше вас зарабатывал? – решила уточнить докторша. – Что вы! Ричард – святой человек, красавец-мужчина, умный, тонкий. Он смог остаться со мной в дружеских отношениях, несмотря на то что именно я его бросила. Он очень крупный бизнесмен. – А ваш друг? Кто он? – спросила раскрасневшаяся психологиня. – Он князь, – просто ответила Яна. – Кто?! – не поняла психолог, ненароком подумав, что Яне нужен уже не психолог, а психотерапевт. – Князь. Его зовут Карл Штольберг, он настоящий чешский князь, потомок древнего рода, живет в настоящем замке, – повторила Яна. – Пьет? – Почему вы всех подозреваете в пьянстве? Это что-то личное? – обернулась к ней Яна. – Карл умен, воспитан, знает пять языков, музицирует, красив как бог, считается одним из самых престижных женихов Европы. Он не пьет, меня не бьет и ничего такого, уверяю вас. – А вы были у психиатра? – осторожно спросила Ада Валерьевна. Яна хохотнула. – Что, трудно поверить, что такой человек может быть влюблен в российскую тетку не первой свежести, без титула и без звания «Супермодель мира»? Любовь, как известно, зла, полюбишь и Яну Цветкову. Шутка! Я совершенно нормальна и стараюсь говорить вам только правду. – Но ведь и ваш муж Ричард тоже хорош, правда? – Да, они оба хороши, – вздохнула Яна. – Ваш бывший муж устроил свою жизнь? – Нет. – Вы этому рады? – За кого вы меня принимаете? Я желаю Дику только счастья! Меня не покидает чувство вины, что он одинок, а у меня есть Карл, – с возмущением ответила Яна. – Может быть, скажете, что он хотел бы вернуть вас? – явно ехидно спросила психолог. – Было у меня такое чувство поначалу… но теперь уже нет. Думаю, что Ричард смирился. – От хороших мужей не уходят. Почему вы ушли от него? – допытывалась психолог. – Я ушла не от него… Я ушла к Карлу. И, поверьте мне, это было долго и мучительно. Именно так, как я говорю. – Что вас сдерживало? – Пресловутое чувство долга, чертовская положительность мужа, совместный ребенок и то, что Карл князь… – смущенно ответила Яна. – Чем же это плохо? Это плюс! – Несомненно… но не для меня. Я – простой, прямолинейный человек, а его статус и титул парализовали меня. Сейчас-то я уже привыкла, а раньше бегала от него, как от огня. Карл Штольберг тоже с определенной периодичностью то боролся за меня, то сдавался, но все же добился меня. Правда, не думаю, что на удачу себе. – Вы же должны быть счастливой женщиной, за вас боролись такие мужчины! – воскликнула Ада Валерьевна, закатывая глаза. – Ну да… – вяло произнесла Яна. – Может быть, вы жалеете, что ушли от мужа? Все-таки он – человек русской души и больше понимал вас? – предположила психолог. – Раньше мою душу терзали некоторые сомнения, но другого рода. Я боялась испортить жизнь молодому князю, но сейчас я уверенно скажу, что ни о чем не жалею. Я всегда добивалась того, что хотела. Ричарду просто не повезло, что он попался мне на глаза, и в ту минуту я захотела его. Карл хоть и иностранец, но похож на меня, с точностью наоборот, вот он и добился меня. Он все время поддерживает интерес к своей персоне, и я просто не вижу других мужчин, кроме него. В общем, я влюблена и счастлива, – сказала Яна, смиренно сложив руки на груди, словно приготовившись к отпеванию. – В вашей речи проскользнуло что-то о ребенке. Вы – мать? – почти с ужасом спросила Ада Валерьевна. – Да. Правда, плохая. Меня длительное время не бывает дома, часто я чем-то занята и загружена. Вова явно обделен моим вниманием, он воспитывается моей домоправительницей Агриппиной Павловной, которую я тоже украла у Ричарда. – Это обстоятельство вас мучает? – Да. Только я понимаю, что ничего существенного в своем характере изменить не смогу, – ответила Яна. – Извините за нескромный вопрос, а откуда у вас деньги на собственную стоматологическую клинику? – Это долгая история! После развода со своим вторым мужем я осталась у разбитого корыта – в буквальном смысле, у меня не было даже нормального жилья. Затем я встретила состоятельного Ричарда, да вдобавок на мою голову свалилось наследство. – Понятно… – процедила сквозь зубы психолог, словно подразумевая: «понятно, что в этой жизни таким вертихвосткам только и везет». – Правильно я понимаю, что вы, молодая, красивая и успешная женщина, впали в депрессию? – Правильно, – вздохнула Яна. – Я предупреждала, что я жесткий психолог? – спросила Ада Валерьевна и, получив утвердительный ответ, продолжила: – Я поняла, что человек вы эмоциональный, неуравновешенный, эксцентричный, с неустойчивой психикой, отсюда и нелогичные поступки, преследующие вас по жизни. Конечно, все корни подобных неприятностей находятся в детстве, происходят от полученного воспитания. Ваши противоречивый характер и дерганый темперамент сформировались в детстве. Мать – актриса, отец – гробовщик! Не правда ли, странный союз? Сначала я думала, что проблема ваша в личной жизни, в одиночестве, в том, что вы со своим сложным характером ни с кем не уживаетесь. Но не тут-то было, вниманием вы не обделены. Видимо, мужчин-экстремалов привлекают такие непредсказуемые женщины. Между прочим, за один только кусочек, небольшой период вашей личной жизни многие женщины отдали бы все. А вы… «Ой, я была четыре раза замужем! Ой, муж у меня был красавец, богач, не пил и не гулял, но за мной приударил князь, и мое семейное счастье, извините, пошатнулось! Кстати, князь тоже красив, умен и богат и, главное, до беспамятства влюблен в меня! Его мы теперь можем поменять только на царя!» – Я такого не говорила! – Молчать! – перебила Ада Валерьевна. – Сейчас я подвожу итог вашему психологическому портрету. Я думала, что Бог не дал вам ребенка. Так нет, вы счастливая мать. Я думала, что вы не успешны в карьере, но у вас свой хороший коллектив и доходная клиника. – И что? – подняла голову Яна. – Зажрались вы, дамочка, вот что! Есть нервные срывы у людей, оказавшихся у черты, у бедных, озлобившихся на весь мир и потерявших все. Эти срывы понятны, и таким людям действительно надо помогать. А вы… Такая депрессия называется «с жиру». Чем я могу вам помочь? В чем причина вашего неудовлетворения? Может быть, все-таки из-за того, что вы в жизни добились не совсем всего сами? Богатый муж… наследство… а вы что же? Что вы сами собой представляете? Чего добились лично вы? Яна растерянно хлопала длинными ресницами. Психолог закатила глаза и четко проговорила: – Нет, я, конечно, не умаляю ваших личностных качеств. Наверняка вы умны, остроумны и обладаете еще рядом положительных качеств, раз в вас смогли влюбиться такие достойные мужчины, раз вас уважают в коллективе. Но, видимо, вы так и не нашли себя, не добились чего-то, за что сами себя стали бы уважать. – И что делать? – затряслась Яна. – По большому счету, вам необходим стресс. Начните строить свою жизнь с нуля лично, без чьей-либо помощи, и посмотрите, чего достигнете. Конечно, я не призываю вас бросить работу, это было бы слишком, но можете начать свою новую деятельность параллельно. – А чем я должна заниматься? – тупо спросила Яна. – Вот-вот, вы уже настолько в шоколаде, что даже не знаете, чем можно заняться! А миллионы людей живут за чертой бедности и как-то зарабатывают себе на хлеб. У меня есть одна знакомая – она работает на трех работах, так ей впасть в депрессию просто некогда. Советую сходить еще к психотерапевту, возможно, он поможет вам медикаментозно. А я… если хотите, стану вашим личным психологом, – предложила Ада Валерьевна. Яна задумчиво поднялась с кушетки, снова затянула в хвост свои длинные волосы, золотые браслеты звякнули на худом запястье. – Ну что? Убедила я вас заняться в жизни чем-то полезным? Сориентировала совершить подвиги? Яна как-то странно посмотрела на психолога. Кто знал Яну Цветкову достаточно хорошо, тот понял бы этот взгляд. Вот как раз подвигов в ее жизни хватало с лихвой! В какие только передряги ни попадала она на протяжении жизни, становясь то свидетелем преступления, то его жертвой, а то и обвиняемой. Сколько слез пролил ее муж, сколько нервов потратили все окружающие люди, чтобы вразумить ее, чтобы она свернула с этой дорожки! И вот теперь психологиня говорит о каких-то подвигах… Яна даже содрогнулась. – Думаю, что последую вашим советам и попробую остаться одна, чтобы собраться с мыслями, как дальше жить и что делать, – медленно проговорила она. – Вот и правильно! – улыбнулась Ада Валерьевна. – Есть в Италии замок, доставшийся мне по наследству, вот там я и уединюсь, – добавила Яна. Улыбка медленно сползла с лица психолога. – Замок? Я не ослышалась? Вы хотите жить в замке? – Да, а что? Вы бы предпочли, чтобы я сняла комнату в коммуналке?! – взорвалась Яна. – Завистливая докторишка! А я-то думала, что сеанс психолога мне поможет… Но нет, вам не удастся занизить мою самооценку! У меня в жизни тоже были трудные периоды, и я действовала, а не распускала слюни. И многим людям я принесла радость и помогла, и мужчины меня любят именно за эти качества. Но даже такой энергичный человек, как я, может устать. Все! Баста! Перегорела лампочка! Я могла бы, как многие жены богатых людей, сидеть дома, выходя из него только в магазин за тряпками да в салон красоты, а я открыла клинику, пашу там сама и даю заработать другим людям. И никто теперь не отберет у меня мои кредитные карточки! Кстати, я могу хоть завтра сменить обстановку, стать княгиней и жить припеваючи… Яна подошла к столу онемевшей психологини и нагнулась над ней, как коршун над добычей. – Дорогая Ада Валерьевна, а не на таких ли дорогих дамочках вы делаете свою зарплату? И еще при этом, прикрываясь именем правду-матку режущего психолога, хамите пациентам? Личный психолог… Да я сама себе психолог! Кстати, если я буду начинать с нуля и жить в коммуналке, я не смогу носить своему «личному психологу» по сто долларов за прием. Вас такое положение устроит? Яна резко развернулась и вышла из кабинета, хлопнув дверью. А про себя подумала: «Что это я? Вправду какая-то нервная стала. Набрасываюсь на людей, как голодный волк на добычу». Психотерапевт принял ее в том же диагностическом центре. Это был мужчина средних лет с пронизывающим взглядом темных глаз и гладко зачесанными черными волосами. На Яну он с первой минуты произвел неблагоприятное впечатление. Во-первых, с его губ не сходила какая-то глупая улыбка, во-вторых, взгляд его был очень неприятен, а в-третьих, в кабинете стоял стойкий запах перегара. «Психотерапевт, который лечит других от алкоголизма, а сам пьет… это круто», – подумала Яна. – Я смотрю, настроение у вас, девушка, не очень хорошее, – сказал психотерапевт. – Нормальное настроение, – буркнула Яна. – Не улыбаетесь даже. – А я не улыбаюсь, знаете ли, когда мне не смешно, – сказала Яна, нервно тряхнув хвостом. – Раздражительность появилась, я прав? – Глупые вопросы меня раздражают, это точно, – согласилась Яна. – А какое сегодня число, месяц и год? – улыбаясь, задал вопрос доктор. Яна удивленно вскинула брови. – Я что, произвожу впечатление слабоумной? – ответила она вопросом на вопрос. – Обследовались когда-нибудь у психиатра? Яна хмыкнула. – Обследовалась… Да я лежала в психушке! Правда, тогда сложилась безвыходная ситуация – либо меня посадили бы в тюрьму, либо я должна была пробыть энное время в лечебнице, третьего не дано, – задумалась Яна, вспомнив свое боевое прошлое. Улыбка медленно сошла с лица психотерапевта. – А в чем была причина? – осторожно поинтересовался он. – Меня ошибочно обвиняли в преступлении. Но потом я сбежала из психушки, и с моей помощью был пойман настоящий убийца, – заверила его Яна. Психотерапевт понимающе кивнул и вплотную перешел к жалобам, какие она предъявляла к своему организму. В конце концов назначил антидепрессанты и некоторые другие лекарства. Яна вышла из медицинского центра в плачевном настроении. Буквально ничто не радовало ее. На дворе стоял апрель. Снег уже растаял, но на улице было еще прохладно. Яна в лакированной курточке прошла к своей уже не новой, но очень любимой машине красного цвета фирмы «Пежо». Машина словно была продолжением хозяйки: яркая, как будто имела душу. В общем, Яна ни за какие деньги не хотела менять ее на другую машину. «Пежо» приветливо просигналила в ответ на нажатие кнопки сигнализации, Яна села в салон и поехала домой, по дороге заглянув в аптеку и купив для себя лекарства. Жила она в хорошем районе, в большой трехкомнатной квартире с сыном Вовой, домоправительницей Агриппиной Павловной и ее гражданским мужем Борисом Ефимовичем. Ричард, ее бывший муж, до сих пор уговаривал ее переехать в их совместный коттедж, но Яна была неумолима. Если она первая разрушила их брак, то она и должна была покинуть их дом. Она не смогла бы жить в коттедже, зная, что выгнала из дома хозяина. С траурным выражением лица она вошла в квартиру. – Есть будешь? – спросила ее Агриппина Павловна, дама весьма внушительных размеров. – Нет, – покачала головой Яна и прошла в свою комнату. Надо отметить, что Агриппина Павловна была весьма героической женщиной. Она воспитывала Ричарда лет с одиннадцати, заботилась о нем и фактически заменила ему мать. Долго она сопротивлялась их союзу, считая Яну особой взбалмошной и ненадежной, но потом все же приняла. Маленький Вова растопил последние льдинки в ее сердце, и когда брак Яны и Ричарда распался, женщина с жертвенной готовностью последовала за Яной с сыном, посчитав, что им она нужнее, чем сорокалетнему Ричарду. Чего ей стоил такой поступок, знала только она одна, но Яна ценила его и очень любила Агриппину Павловну. Яна знала, что домоправительница в глубине души надеется на то, что ее союз с Ричардом восстановится, и очень жалела Агриппину Павловну, так как чувствовала, что исполнение ее мечты вряд ли возможно. Ведь уже давно ее душу пожирал огонь любви совсем к другому человеку, и ей было все равно, есть ли у него титул, замок и деньги, ей был нужен Карл, и только он. Казалось, что ее карма совпала с кармой этого человека, что они как бы специально вознаграждены в этой жизни за что-то и рождены друг для друга. Обстановка в комнате Яны была соответствующей: розовые шторы, тюль цвета снега в красное сердечко, широченная кровать под розовым покрывалом с золотыми кисточками, огромное трюмо, заставленное всевозможными баночками, скляночками, духами в пузырьках. Одних помад в красивых тюбиках валялось здесь штук двадцать. Большой зеркальный шкаф с раздвижными дверями не вмещал и малой толики вещей, что были у Яны. Груды ее яркой одежды хранились также и в коттедже Ричарда. Некоторые вещи так и остались ненадеванными, а просто с этикетками складывались в шкаф. Иногда Яна с удивлением находила ту или иную одежду в своем гардеробе и не могла вспомнить, по какому случаю и где она ее приобрела. Иногда Цветкову одолевало желание освободить недра шкафа от ненужных вещей, и она охапками раздавала их направо и налево друзьям, знакомым и коллегам по работе. Правда, не всем подходил размер – Яна, напомним, была худой и высокой, – и женщины брали одежду своим дочкам. Вот так во всем Яна была небережливая и какая-то непутевая. Не готовила, не шила, не вязала, не вела хозяйство в нормальном понимании этого слова. Была занята работой и ввязывалась во всякие странные дела, частенько с криминальной подоплекой, причем такие дела как бы сами находили ее. Она постоянно помогала чужим людям, решала их личные проблемы и бытовые споры. Придя в свою комнату, Яна разделась, облачилась в широкую розовую шелковую пижаму и легла в постель. Агриппина Павловна осторожно приоткрыла дверь и снова повторила вопрос: – Кушать будешь? Готовила она как профессиональный повар, а уж по части выпечки домоправительнице впору было вручать Нобелевскую премию. В большинстве своем забота этой немногословной и грубоватой женщины по отношению к другим людям сводилась к тому, чтобы посытнее и повкуснее накормить их. – Сытый, значит, уже не помрет, – говорила Агриппина Павловна, и поспорить с ней было сложно. Яне постоянно приходилось впихивать через силу в себя всевозможные плюшки, булочки и ватрушки. Сама природа сжалилась над ней, и, несмотря на поглощение огромного количества пищи, содержавшей углеводы, она оставалась худой, как спица. Отказаться от приготовленных Агриппиной Павловной кушаний было равносильно оскорблению, но на сей раз Яна на такое осмелилась. – Чай? Кофе? – с угрозой в голосе спросила Агриппина Павловна. – Нет, ничего не хочу, – ответила Яна и отвернулась к стенке. Агриппина Павловна ушла, весьма озадаченная, но через час повторила свою попытку накормить или напоить Яну. Та лежала с совершенно отсутствующим взглядом и отказывалась от всего. Глава 2 Она сама не знала, сколько часов провела в таком коматозном состоянии. Свет сменила тьма, ночь – новый рассвет. Ей не хотелось есть, пить и не хотелось ничего делать. Казалось, силы покинули ее навсегда. С первыми лучами апрельского солнца в комнату Яны заглянул весьма встревоженный Ричард. Судя по заплаканным глазам маячившей за его спиной Агриппины Павловны, это она вызвала его. – Доброе утро, дорогая! – Ричард бодрой походкой вошел в комнату и раздвинул занавески. Яна недовольно поморщилась. – Что с тобой? Почему ты лежишь в кровати целые сутки? – Что, уже и отдохнуть нельзя? Привыкли, что я все время скачу, как клоун по арене? – ответила Яна весьма недовольно. Лицо ее было бледным, а волосы лежали на подушке спутанным веником. – Ты заболела? – Ричард присел рядом с ней и положил руку на лоб. Это был мужчина сорока с небольшим лет, среднего роста, спортивной комплекции, следящий за собой. Совершенно черные глаза его смотрели с тревогой, а черные с легкой проседью на висках волосы обрамляли лицо небольшой волной. Смуглую кожу левой щеки пересекал шрам, от которого он так и не избавился. Яна закатила глаза. – Да, у меня болит… – Что? – Душа. – А конкретнее? Тебе чего-то не хватает? – В том-то и дело, что не знаю чего. Психолог сказала, что я зажралась. В чем-то она, конечно, права. Она говорит, что мне надо начать с нуля, с низшего звена, так сказать. – Это неправильный психолог, – легко возразил Ричард. – Человек может обернуться назад, но вовсе не обязательно возвращаться назад. – Эх, мне бы твою голову! – вздохнула Яна, натягивая одеяло до подбородка. – Может быть, переедешь в коттедж? – спросил Дик. Яна отрицательно покачала головой. – Приобрести тебе путевку куда-нибудь? Она снова покачала головой. – Позвонить Карлу? Может быть, поедешь к нему? Или вызвать его сюда? – продолжал допытываться Ричард. – Еще чего! – воскликнула Яна. – Чтобы его расстроить? Он не привык видеть меня в таком разобранном состоянии. – Пусть привыкает. Если любит, должен видеть в любом состоянии, – ответил Ричард. – Неужели ты не понимаешь, что я никого не хочу видеть?! – возмутилась Яна. – Так… Ну-ка, вставай! Хватит разлеживаться! – скомандовал Ричард, срывая с нее одеяло. – Э… поаккуратнее! Прошли те времена, когда мы были мужем и женой! – поежилась Яна. – Эту песню я знаю. Теперь ты другому отдана и будешь век ему верна, – улыбнулся Ричард. – Вот именно! – огрызнулась Яна, снова укутываясь в одеяло. – Хорошо, подумай о нашем ребенке. Что с ним будет, если с тобой что-то случится? – спросил Ричард. – Обязательно подумаю, – ответила Яна, и на ее глаза навернулись слезы, – только дай мне побыть одной, пожалуйста… – Ты уже сутки лежишь здесь без пищи и воды! – Значит, мне не хватило суток! – упрямилась Яна. – Ладно, валяйся. Но я приду вечером и, если ты не встанешь, силой вытащу тебя из постели, – пригрозил Ричард, вставая с кровати. Яна вздохнула, глядя в его удаляющуюся спину. – Ну, как она? – кинулась Агриппина Павловна к Ричарду с расспросами. – Хандрит, – неопределенно ответил Дик, разводя руками. – Что же теперь будет?! – закрыла рот руками Агриппина Павловна. – Я никогда не видела ее в таком ужасном состоянии. – Перебесится, – хмуро ответил Ричард, вовсе не уверенный в своих словах. – Она не больна, просто хандрит. Но думаю, что Карлу Штольбергу все же позвонить надо. После ухода Ричарда квартира Яны погрузилась в скорбную тишину, прерываемую всхлипами и судорожными рыданиями домоправительницы. Но через некоторое время ее нарушил междугородный телефонный звонок, непрошенным, наглым гостем ворвавшись в дом. – Яна, звонит твоя мама, – заглянула к ней Агриппина Павловна. Яна взяла трубку спаренного телефона. – Привет, Люся, – произнесла в нее Яна, так как мать просила называть ее именно так, по имени, а не «мамкать». – Как дела? – раздался хорошо поставленный, моложавый голос Люси. – Хорошо, – вяло ответила Яна. – Что-то голос у тебя какой-то скучный, – насторожилась Люся. – Поссорилась со своим заморским принцем? – Как вы мне все надоели! Почему вы все не принимаете Карла? Почему жалеете, что мы расстались с Ричардом? – вспылила Яна. – Не кипятись и успокойся. Я ничего не имею против твоего Карла, просто не думала, что моя дочь будет встречаться с князем. А Ричарда мне по-человечески жаль, он столько времени терпел твой невыносимый характер, что вполне заслужил счастье. Только очень жаль, что счастье Ричард ассоциирует с тобой, – ответила Люся и решила уточнить: – Ты точно не больна? – Я здорова, как корова, – нараспев ответила Яна. Сейчас она бы голову дала на отсечение, что Агриппина Павловна подслушивает их разговор в соседней комнате. – Тогда хорошо. А то у меня к тебе не совсем обычная просьба. Помнишь мою приятельницу, тетю Нину? – Как же, помню! Всегда приходила с конфетами, угощала меня и играла со мной, – ответила Яна. – Ну да. Я когда-то давно составила ей протекцию и устроила к нам в театр. Мы даже дружили, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, – подтвердила Люся. – К тебе всегда тянулась молодежь, – ответила Яна. – Это потому что я сама молода душой! Так вот, потом она вышла замуж, уехала в другой город, и связь наша вскоре прервалась. Сначала-то мы писали друг другу письма, но однажды мое послание вернулось с надписью, что адресат выбыл. Новый адрес мне Нина не сообщила, так наши дорожки и разошлись. Я только знала, что у нее родилась дочка, назвали ее Верой, и все. – Ну и зачем ты мне про нее рассказываешь? – зевнула Яна. – Тетя Нина объявилась, что ли? – Я недавно узнала страшную новость. Встретила человека, который знал Нину и ее семью. Жуткая история. Муж Нины за какие-то махинации попал в тюрьму, да так и не вышел оттуда, погибнув в какой-то поножовщине. Сама Нина спилась, потеряла работу и в конечном итоге умерла. Но поначалу она еще работала ведущей какой-то телевизионной программы, коллеги не сразу узнали о ее вредной привычке. Потом начались срывы съемок, психозы, забывание текстов. Ее пытались лечить, но все безрезультатно. Нина покатилась в пропасть совершенно безрассудно, позабыв про малолетнюю дочь. Девочке много чего досталось: и побои пьяной матери и ее дружков, и голод, и пьяные оргии в квартире. Не имея других родственников, Вера скиталась по знакомым, но долго так продолжаться не могло, конечно. Затем Нина заложила свою квартиру, и они с Верой остались бомжами, но Нине к тому времени уже было все равно, в какой груде навоза лежать, лишь бы продолжать пить. Так она и пила, пока не отказала печень. А вот что стало с девочкой, когда она оказалась в такой яме? Поздно спохватившиеся социальные службы искали Веру, но безрезультатно, она словно сгинула в никуда, – поведала жуткую историю мать Яны и перевела дух. – До сих пор поверить не могу, как страшно сложилась судьба моей подруги. Чувствую за собой вину. Ведь я не дала ей бы так опуститься, если бы была рядом, вовремя подставила бы ей плечо. Хотя, наверное, вряд ли бы и я что-то изменила в жизни человека, вставшего на такой путь. Умом понимаю это, но сердце все равно болит. – Мне тоже жаль тетю Нину. Но чего ты хочешь от меня? – довольно безучастно спросила Яна. – Дай договорить! Что за манера, все время перебивать мать! Дело в том, что совсем недавно тот человек, знавший Нину и ее семью, позвонил мне в полном недоумении. Ты его все равно не знаешь, и его имя тебе ни о чем не скажет. Ну так вот, он по телевизору, по московской программе, увидел Веру – дочку Нины. – И что? – Да что же это такое? Дашь ты мне договорить или нет?! Показывали ее в криминальной передаче, примерно с таким текстом: «Сегодня в Москве был накрыт очередной бордель. Всех проституток привели в отделение милиции». Представляешь?! Значит, бедная девочка подалась в Москву и занялась тем, чем ей только и оставалось! – в возбуждении крикнула в телефонную трубку Люся. – Очень жаль Веру, – вздохнула Яна. – И это все, что ты можешь сказать? – прокричала телефонная трубка. – Ты и вправду заболела, раз меня не понимаешь! Вера стала проституткой! Она в вашей Москве! Ей некому помочь! У нее тяжелейшая судьба и никого нет! Осталась только я – давняя подруга ее матери! Ты что там, заморозилась? Раньше ты не была такой черствой! Совсем деньги испортили тебя! «И она туда же…» – с тоской подумала Яна. – Если ты не желаешь помочь человеку, найди ее и приведи ко мне! Я чем смогу поддержу Веру. Я приказываю тебе как мать! Я не смогу спокойно жить, зная, что дочь подруги в беде! – Ты, Люся, вообще думаешь, о чем говоришь? Где я буду искать твою Веру в Москве? Такой городище! Ходить по притонам? Стоять на панели? – Это тебе решать. Ты же у нас великая сыщица, – язвительно заметила Люся, тем самым подтверждая, что отношения между матерью и дочерью отнюдь не безоблачные. – Один раз ты уже защищала одну невинную талантливую актрису своего театра, а она оказалась расчетливой, хладнокровной убийцей. – Это не тот случай, – категорично заявила Люся. – Я даже никогда не видела Веру и в отличие от некоторых даже не знала, что она родилась, – буркнула Яна. – В общем, так. Зовут ее Вера, фамилия ее Березкина, лет ей сейчас должно быть примерно двадцать. И ты уж сама решай, что и как дальше, – завершила разговор Люся. – Ладно, подумаю, что можно сделать, – вздохнула Яна, в сердцах бросив телефонную трубку. «Не дадут похандрить! Только почувствовала себя уставшей, хотела полежать для себя любимой, так нет, надо помогать какой-то Вере Березкиной. Бред! С такой жизнью и такой мамой эта девушка может быть настоящим монстром. Может быть, она сама – алкоголичка, наркоманка и преступница. Не хотела бы я с ней общаться, а придется, иначе рассорюсь с Люсей в пух и прах…» Яна спустила ноги с кровати и села. Голова ее кружилась от голода и бессилия. – Агриппина Павловна! – позвала Яна, и дверь распахнулась тут же, словно домоправительница стояла за него и ждала сигнала. – Что? – Двойной кофе с сахаром, пожалуйста. – С сахаром? – переспросила Агриппина Павловна, так как впервые слышала, чтобы Яна просила кофе с сахаром. – Да, две большие ложки, – подтвердила та, перемещаясь к трюмо и пытаясь расчесать спутанные волосы. – Это, говорят, полезно для мозгов, а они у меня что-то плохо соображать стали. Агриппина Павловна кинулась на кухню выполнять просьбу. Через несколько минут чашка ароматного дымящегося кофе стояла перед Яной. – Пирожочек? – услужливо предложила домоправительница. – Нет. Яна отхлебнула горячего кофе и почувствовала, как приятное тепло разливается по организму, возвращая ему силы. Она подошла к шкафу с одеждой и вытащила короткую джинсовую юбку с аппликациями, розовую узкую водолазку, черные колготки с узором и демисезонные туфли на толстой подошве. Затем слегка дрожащей рукой накрасила ресницы синей тушью и ярко-розовой блестящей помадой – губы. Когда она вышла из комнаты, домоправительница сидела на кухне, смиренно сложив руки на коленях. Яна смягчилась. – Ну, хорошо, дай мне пирожок с мясом, – сказала она. Агриппина Павловна метнулась к плите и вынесла Яне в целлофановом пакетике пять пирожков – что такое один пирожок, Агриппина не понимала. – Ты надолго? – Надеюсь, что нет, – ответила Яна. – Куда, можно узнать? – спросила домоправительница. – В милицию, – честно ответила Яна. – Ой! – прижала руки к груди Агриппина Павловна. – А как ты себя чувствуешь? – Все хорошо, не волнуйся. Ребенка забрал Ричард? – Да. Яна для успокоения Агриппины Павловны вынула один пирожок и откусила от него. Челюсти ее свело судорогой, но она через силу, чуть ли не давясь, продолжала жевать. Она вышла из дома и решила сама не садиться за руль «Пежо», так как ощущала головокружение и слабость. Она поймала такси и поехала в следственное управление. Водитель постоянно с опаской косился на яркую девицу с длиннющими красными ногтями, с пирожками в пакете, икавшую всю дорогу. Глава 3 Виталий Владимирович Артюхин работал старшим следователем, имел собственный кабинет, и до определенного момента день двадцатое апреля проходил для него весьма успешно. Он сдал нужные документы, добыл важные свидетельские показания по одному сложному делу и получил похвалу от начальства. Дело уже близилось к вечеру, а следовательно, скоро можно будет уйти домой. И тут в кабинете раздался звонок внутреннего телефона. – Виталий Владимирович, тут к вам настоятельно ломится гражданка Цветкова Яна Карловна, – сообщил дежурный. – В списке посетителей на сегодня ее нет, но она уверяет, что вы ее знаете и примете. – О нет… – вздохнул Виталий Владимирович, поняв, что день окончится не так хорошо, как он предполагал. Яну Цветкову он знал уже довольно-таки давно, и эта дамочка не переставала его удивлять своей феноменальной способностью влипать во всевозможные неприятные истории с криминальной подоплекой. – Что, шеф, не пропускать ее? – Пропусти… – снова вздохнул Артюхин. – Все равно она не отстанет! Яна ввалилась к нему в кабинет, неся на лице самую искреннюю улыбку на свете, и сердце следователя тут же растаяло. – Привет, Виталий! – Здравствуй, Цветкова! Садись. Яна расположилась на обычном деревянном стуле, тут же отбив о сиденье свою пятую точку, и грохнула кожаную сумку, всю в металлических клепках, ему на стол. Кабинет у следователя Артюхина был самым обыкновенным: стол с не очень современным компьютером, шкаф с документами, несколько стульев для посетителей, тумбочка и железные жалюзи на стандартном окне. – Даже боюсь спрашивать, зачем пожаловала. Давно не виделись, думал, что ты взялась за ум и оставила всю работу профессионалам, – начал беседу следователь, нервно поглядывая на пепельницу, полную окурков. – Кури уж, – милостиво разрешила ему Яна. – У меня совсем маленькая просьба. Мне надо найти одну проститутку. – Их тысячи в Москве, – ответил Виталий Владимирович, закуривая. – И потом, с какой целью? – Мне надо ей помочь… – Бесполезно. Они все равно возвращаются к своему ремеслу, сколько их ни отлавливай. – Вы им не предлагаете альтернативный заработок, а я этой предложу, – заявила Яна и икнула. – Чертов пирожок, съела всухомятку и вот… Она вытащила пакет с четырьмя оставшимися пирожками и перехватила голодный взгляд следователя. – Хочешь? – Не отказался бы… – Ешь, на здоровье, только сначала дай мне попить, а то я больше не могу, икота замучила. Следователь растерялся. – Вот воды у меня нет. Хотя… я купил домой бутылку сухого вина. Будешь? – Наливай! – кивнула Яна, закашлявшись. Виталий Владимирович достал из шкафа две обыкновенные керамические кружки со осколами по краям и бутылку недорогого вина. Откупорил ее и налил Яне хорошую порцию, а себе плеснул совсем чуть-чуть, только чтобы запить пирожки Агриппины Павловны. – Какая милая домашняя обстановка, – улыбнулась Яна. – Только бы никто не увидел, что я на рабочем месте спаиваю население, пришедшее на прием. – Может быть, ты подкармливаешь своего осведомителя. Яна жадно глотала вино, лечась от икоты. – Спасибо, Виталий, ты спас мой организм от обезвоживания. – Ты пьешь его, как воду, – остановил ее следователь. – Так ведь пить хочется… – Яна отставила кружку и проникновенно посмотрела на следователя. – В общем, повторяю: помоги найти проститутку. – С ума сошла! На мне знаешь сколько дел висит? Убийств! А ты со своей проституткой… Где я буду ее искать-то? – поджал губы следователь. – Я знаю, что ее зовут Вера Березкина. И еще: по достоверным сведениям, недавно ее из какого-то борделя привозили в милицию, – сказала Яна. – Уже лучше. Значит, ее данные могут быть в компьютере, – сказал Виталий, проглатывая пирожок и запивая его вином. – Какие вкусные пироги! Сама пекла? – Что ты! Это моя домоправительница. Ешь все, я не хочу, а она бы обрадовалась, что ее стряпня нравится хорошему человеку. – Ох и умеешь ты подмазаться, Цветкова! Ладно, давай посмотрим… – Виталий оживил компьютер и застучал клавишами. – Сейчас, подожди, войду в соответствующий раздел… Яна поняла, что, если бы не пирожки Агриппины Павловны, долго бы ей еще пришлось уговаривать следователя помочь ей. Спустя несколько минут работа была закончена. – Ну, вот смотри, вот она, твоя Вера Березкина! – Виталий Владимирович развернул к Яне монитор. С экрана на нее смотрело молодое лицо девушки. Курносый нос, плотно сжатые губы, большие, настороженные серые глаза и светлые волосы до плеч. – Вполне милое лицо, – прокомментировала Яна. – Все они милые, – развернул компьютер опять к себе следователь. – Ну, что я могу тебе сказать… У Веры было три привода в милицию. Два раза ее брали с улицы, вернее, с известного километра Ленинградского шоссе, последний раз – из борделя, квартиры в жилом доме. Бордель, скорее всего, закрыли, а Вера вернулась на свое шоссе. Если бы мне было нужно ее найти, то я начал бы оттуда. – Поняла, – кивнула Яна, с ужасом осознавая, что вино на голодный желудок сыграло с ней шутку – она здорово опьянела. – Только не нравится мне все это, Яна. – Почему? – Опять ты во что-то влезаешь! Вот только проституцией ты еще не занималась. – Все будет хорошо! – ответила ему Яна и задумалась. Сколько раз она говорила эту фразу, и все заканчивалось не очень хорошо. – Я только попытаюсь найти ее, и все! – Твои «и все» чем-нибудь плачевным оборачиваются, – вздохнул следователь и метнул взгляд на Янину вместительную сумку. – Нет у тебя ничего еще поесть? – Если бы я знала, что ты тут совсем оголодал на работе, то захватила бы пару поддонов с холодцом Агриппины Павловны, – ответила Яна, поднимаясь, и… слегка покачнулась. – Ладно, за окном уже темнеет, поеду я. Кстати, плохая примета пить из битой посуды. – Да? Никогда не замечал… Для меня плохая примета, когда ты появляешься у меня в кабинете, – сказал следователь. – Не надо так говорить, я же знаю, что ты мягкий и пушистый… – снова покачнулась Яна. – Слушай, как же ты поедешь в таком состоянии? – ужаснулся Виталий Владимирович. – Не волнуйся, доберусь, все нормально, – козырнула ему Яна и, взяв пропуск, подписанный следователем, и свою сумку, все так же пошатываясь, вышла из кабинета. Оказавшись на оживленной улице перед следственным управлением, Яна попросила первого же остановившегося частника довести ее на нужный участок Ленинградского шоссе. Водитель как-то странно посмотрел на пассажирку и задумался, но предложенная ею сумма возымела свое действие, и он согласился. Полчаса Яна, сопя и отдуваясь, искала в своей вместительной сумке помаду, потом зеркало, а затем попыталась подправить себе макияж прямо в машине и в результате чуть ли не всю помаду размазала по лицу. – И много вы берете? – подал голос шофер. – Чего? – не поняла Яна. – Ну, я просто интересуюсь… Никогда не сталкивался и не пользовался услугами, поэтому не знаю расценок. Дорого стоит это… – Что? – Любовь. – Водитель закашлялся. Яна так и замерла с зеркалом в руке. – А я откуда знаю? – наконец очнулась она. – А разве вы не одна из них? Ну, из проституток? – еще больше стушевался водитель. – Да вы что?! Как вы посмели подумать?! – А что вам еще делать на этом километре? – удивился водитель. – Да мало ли у меня какие дела! – А какие там еще могут быть дела? – не унимался водитель. – Вы на дорогу лучше смотрите, а не на меня. Впрочем, думайте, что хотите, – махнула рукой Яна и стала поправлять сетчатые колготки. Водитель высадил ее там, где она потребовала, и пожелал удачной охоты. Яна рассерженно отвернулась. Вот и не думала, что кто-либо может рассматривать ее в таком ракурсе – и с тоской осмотрелась. Она стояла на обочине шоссе, а мимо проносились машины, некоторые из них сигналили и мигали фарами. В своей короткой юбке, туфлях на платформе и кожаной курточке Яна почувствовала себя очень неуютно. И ей сразу стало холодно – температура воздуха за городом сейчас явно была на несколько градусов ниже, чем в Москве. «И зачем я сюда приехала? – с тоской подумала она. – Да еще и без машины, да еще и… пьяная…» Она побрела в сторону области, зябко передергивая плечами и утопая в придорожной, еще не замерзшей грязи. Немного впереди она заметила трех молоденьких девушек в коротких юбках. Яна с радостью заковыляла к ним, всматриваясь в лица и пытаясь узнать Веру. «Девушка могла изменить прическу, цвет волос и иметь более улыбчивый взгляд, чем перед милицейской фотокамерой», – напоминала себе мысленно Яна. Девушки оказались как бы все на одно лицо. И выражение безразличия и отрешенности на их лицах тоже было одинаковым. Возможно, виной тому большое количество косметики на лице. – Эта точка занята! – сразу же заявила подошедшей Яне одна из девиц с коротко стриженными рыжими волосами. – Шли бы вы, мамаша, греметь костями в другом месте, – нелюбезно восприняла ее кудрявая блондинка, явно в парике. – А то сейчас Жорик придет, и тебе не поздоровится, – подтвердила третья, самая невзрачная из них. Яна не успела ничего ответить – рядом с ними остановилась машина, и из нее выглянули двое мужчин. – Сколько? – Полтинник! – ответила рыжая, принимая позу. Мужики оглядели женщин, и один из них указал на Яну. – Эту берем. – Она не работает! – завизжала рыжая, с ненавистью глядя на непрошеную конкурентку. – Мы здесь второй час мерзнем! – Она же старая! – выкрикнула блондинка. – Зато с лоском, – возразили мужики. – Вид у нее ухоженный, а вы как лахудры. – Уходи отсюда! – прошипела рыжая. – Тогда эту! – указал мужик на блондинку, и она быстро нырнула в машину. Взвизгнули колеса, и машина унеслась на большой скорости. – Как она не боится… – глубокомысленно заметила Яна, провожая ее взглядом. К ним спешила группа еще из трех девушек. – Ты что, с луны упала? – опасно надвинулась на Яну рыжая. – Вот мы сейчас с девчонками весь лоск-то твой скинем… – Нам конкурентки не нужны! – подтвердила невзрачная и приготовилась вместе с подругой кинуться на Яну. Было понятно, что она самая злая, так как меньше всего пользовалась спросом. Но расправа не состоялась. С двух сторон появились машины полицейские, и раздался пронзительный женский крик: – Тикайте! Облава! Девушки мгновенно исчезли, как будто их и не было. И только Яна, тупо моргая и ничего не понимая, осталась стоять на обочине. Глава 4 Агриппина Павловна наконец-то вздохнула спокойно, когда увидела Яну на ногах. Она отправила Бориса Ефимовича в соседний магазин со списком нужных продуктов, а сама приступила к домашним делам. Ребенка сейчас не было, и ничто не мешало активной уборке квартиры. Яна давно предлагала взять помощницу престарелой даме, но та наотрез отказалась. – Я никого не потерплю в своем доме, мне все будет не нравиться, что сделано не моей рукой, – категорично заявила она. Несмотря на возраст, здоровье у Агриппины Павловны было хорошее, только иногда шалило давление. Сейчас она заложила грязное белье в стиральную машину, вытерла пыль со всех полочек, начистила сантехнику, приняла продукты от пришедшего из магазина супруга и усадила его за телевизор, заботливо укрыв пледом. У Бориса Ефимовича сильно болели суставы, и долго находиться на ногах он не мог. Затем она включила «адскую машину», как она называла профессиональный чистящий пылесос, и приступила к влажной уборке пола, ковров и мягкой мебели. Пылесос так гудел, что она не сразу услышала, что кто-то настойчиво звонит в дверь. Агриппина Павловна смело направилась открывать, даже не спрашивая, кто пришел. Дело в том, что в их доме с огороженной территорией круглосуточно дежурил охранник, и он строго «фильтровал» всю публику. Если кто-то хотел пройти в ту или иную квартиру, посетитель предварительно звонил по телефону и спрашивал разрешения у хозяев. Яна отнесла в дежурку список тех людей, кого надо было пропускать к ним в любое время года и в любое время суток. Ричард, конечно, был в этом списке, но человек, стоящий на пороге, не был Ричардом, хотя он тоже был занесен в этот важный список. На пороге Яниной московской квартиры стоял Карл Штольберг собственной персоной. Агриппина Павловна невольно залюбовалась им, так как иначе смотреть на такого мужчину было просто невозможно – высокого роста, с потрясающей фигурой и широкими плечами, красивым лицом с правильными чертами, умными темными глазами, слегка смуглой кожей и вьющимися светлыми волосами. Карл, одетый в черные джинсы и черную куртку, стоял с клетчатой дорожной сумкой и выглядел несколько растерянно и встревоженно. Агриппина Павловна методично на протяжении уже нескольких лет пыталась найти в этом человеке хоть один изъян, чтобы раздуть его до размеров атомной бомбы (она ничего не могла с собой поделать, считая его разлучником Яны и ее любимого Ричарда), но ни единого изъяна в Карле Штольберге ее пытливый ум не обнаружил, что разозлило женщину еще больше. Она даже пыталась хамить ему, конечно, в отсутствие Яны, но и это не срабатывало. Поведение Карла было безукоризненным – всегда предусмотрителен, вежлив, уважителен и учтив. Самым интересным фактом являлось то, что даже Ричард не испытывал к нему никаких отрицательных чувств. Он прекрасно знал свою жену и понимал, что многое, если не все, зависело именно от нее. То, что не влюбиться в Карла фактически нереально, он тоже понимал. Одна Агриппина Павловна не сдавала своих боевых позиций и держала оборону от «заморского проходимца». – Здравствуйте, Агриппина Павловна, – произнес Штольберг приятным баритоном с едва уловимым акцентом. Он и так хорошо говорил по-русски, а после встречи с Яной усиленно занимался с педагогом, чтобы в совершенстве знать язык, на котором говорит любимая. – Ну, здравствуйте, ваше величество, коли не шутите, – ответила Агриппина Павловна, вытирая руки о передник и протягивая правую Карлу, зная, что тот все равно не отстанет, пока не поцелует ей руку. «Надо же, ведь и не брезгует рабочим классом», – всегда думала она, страшно смущаясь, так как все никак не могла привыкнуть к такому обхождению. – Чего приехали? – в лоб спросила она неожиданного гостя. – Я беспокоюсь за Яну. Мне позвонил Ричард и сообщил, что она себя плохо чувствует, вот я и вылетел первым же самолетом. – Да зачем так было спешить? – поморщилась Агриппина Павловна. – Ей уже значительно лучше. – Я могу ее увидеть? – улыбнулся Карл, который, конечно же, не мог не замечать настроенность домоправительницы Яны против его персоны. Но отступать он тоже намерен не был, слишком долго он завоевывал любимую женщину, чтобы обращать внимание на такие мелочи. – А она ушла! – подбоченилась домоправительница. – Я могу подождать ее? Я не успел устроиться в гостинице, – сказал Карл Штольберг. – Проходите… – вздохнула Агриппина Павловна, отступая внутрь квартиры и сдавая оборонные позиции. Она прекрасно понимала, что есть грань, переходить за которую у нее нет права. Она не была дурой и осознавала, что при всей своей личной неприязни к князю, если его не впустить, скандала с Яной не избежать. – Ботинки снимайте, я полы помыла, – предупредила она его. – С превеликим удовольствием, – ответил Карл, снимая также куртку и ставя сумку в прихожей. – Приветствую вас! – показался из комнаты Борис Ефимович, который в отличие от супруги к Карлу относился хорошо. – Здравствуйте, Борис Ефимович, – поздоровался с ним князь. – А вы надолго к нам? – спросила Агриппина Павловна, испепеляя мужа взглядом. – Как решит Яна. Кстати, что с ней случилось? – поинтересовался Карл, стоя в прихожей. – Депрессия! – с вызовом в голосе ответила пожилая дама. – Довели вы все Яну! Жила тихой семейной жизнью, и тут ее захватили любовные страсти… – Ну, тихой жизнью она никогда не жила, – заступился за князя Борис Ефимович. Карл решил промолчать, лишь улыбнулся. – А ты иди в комнату, умник! – рявкнула на мужа Агриппина Павловна. – И вы, ваше высочество, тоже. – Просто Карл, – слегка поклонился гость. – Просто может быть только Мария, а вы – ваше высочество! – надулась Агриппина Павловна. – Идемте, – потянул Карла за рукав тонкого джемпера Борис Ефимович, шепча на ухо: – Невозможный характер стал, просто ужас! Карл прошел в просторную гостиную Яны, где обычно спал Вова, когда жил в доме. Большие, мягкие диваны стояли буквой «п» вокруг современного плазменного телевизора. Уголок ребенка был огорожен специальной ширмой. На полках стояло множество забавных сувениров, которые Яна привозила из разных стран. Карл разместился с Борисом Ефимовичем на удобном диване перед телевизором. Перед ними располагался большой квадратный журнальный столик. – Будете что-нибудь есть с дороги? – поинтересовалась Агриппина Павловна, которая не могла не предложить поесть даже врагу. – Правда, я еще ничего не приготовила. Последние пироги отдала с собой Яне, а оставшиеся котлеты хотела отнести дворовым собакам, но могу разогреть вам… – Нет, спасибо, – пряча улыбку, ответил Карл, – мне бы только кофе. – Сейчас сделаю. – С гордым видом домоправительница удалилась. – Ужасный характер! – подтвердил недавние свои слова Борис Ефимович и включил телевизор, чтобы хоть как-то развлечь гостя. На экране появились какие-то наши современные актеры без налета интеллигентности на лицах, но обряженные в костюмы дворян, которые сидели на них, словно седло на корове. – Сериал, – пояснил Борис Ефимович. – Смотрите? – Если честно, то не любитель. Мне некогда, – ответил Карл. Борис Ефимович щелкнул пультом, засветилась заставка криминальной сводки. – Сегодня оперативники провели задержание проституток, промышляющих на Ленинградском шоссе, – четко произнесла диктор. – Посмотрим? – спросил Борис Ефимович, отложив пульт в сторону. – Всех девушек привезли в отделение милиции и зарегистрировали. Им грозит штраф… – продолжала рассказывать диктор. На экране появились серые стены, по всей видимости, отделения милиции и молодые девушки с распущенными волосами и ярким макияжем, в коротких юбках. Многие из них пытались закрыть лицо руками, одеждой или волосами. Тут камера крупным планом взяла… Яну Цветкову, сидящую на стуле, закинув ногу на ногу, и возмущенно что-то говорящую. – Некоторые девушки находились под действием алкоголя и попались в первый раз, – прокомментировала эту картинку диктор. Камера снова и снова показывала Яну – видимо, она приглянулась оператору, тем более что эта задержанная не закрывала лица. В гостиной повисла напряженная тишина. С чашкой кофе и пачкой печенья на подносе вошла Агриппина Павловна. – Я плохо вижу, выжил из ума – или там и правда… Яночка? – забормотал Борис Ефимович, шуря подслеповатые глаза. Чашка кофе соскользнула с подноса и разбилась вдребезги, на светлом ковре появились темные-коричневые пятна. Агриппина Павловна схватилась за сердце. – Это Яна, – дрогнувшим голосом подтвердил заморский друг, заметно стушевавшись. – «Итак, – снова заговорил диктор, – сегодня в номере вы видели: задержана на подступах к Москве партия героина из Таджикистана; пойман вор-рецидивист, два года находившийся в розыске; успешно прошла операция Химкинского отделения милиции по задержанию проституток, стоящих на Ленинградском шоссе». – И в заключение снова замелькали кадры хроники, в основном – крупные планы Яны с криво намазанным ртом, недоуменно смотрящей в камеру. Затем пошла красочная и глупая реклама про детское питание. Борис Ефимович метнулся к пульту и выключил телевизор, словно боясь того, что он еще может показать, и виновато посмотрел на бледного Карла. Агриппина Павловна наконец-таки оторвалась от косяка и, приблизившись к ним, села на диван, прикрыв колени пустым подносом. – Какой ужас! Из дома она выходила вполне нормальная. Правда, не сказала, куда собралась… Да уж, неплохой метод лечения депрессии… Она что, с ума сошла? Главное, чтобы Вовочка не увидел свою маму и Ричард не расстроился бы. Карл сидел как каменное изваяние, на нем, можно сказать, не было лица. – Что ты такое говоришь? – зашипел на жену Борис Ефимович. – Только и думаешь о своем Ричарде! Посмотри на человека – он белый как мел! Коньячку? – Грамм сто, пожалуйста, – выдавил Карл. Борис Ефимович с большой для него скоростью, прихрамывая, побежал к себе в комнату и вернулся с уже початой бутылкой коньяка и тремя рюмками. – Давайте выпьем! А то нас сейчас удар хватит! – быстро разлив коньяк по рюмкам, произнес он, и все трое, не чокаясь, опрокинули горячительный напиток внутрь своего организма. Агриппина Павловна закашлялась, а потом вдруг зарыдала, кинувшись на плечо Карлу. – Что же такое происходит? Что еще за позор на нашу голову? Карл обнял Агриппину Павловну за плечи и произнес спокойным голосом: – Не нервничайте. Я уверен, что всему есть разумное объяснение. Сейчас я поеду в то отделение милиции и проясню обстановку. – Точно! Тут какое-то недоразумение! – ухватился за эту мысль Борис Ефимович, как за соломинку. – Яночка уже столько раз попадала в нелепые ситуации! Наверное, произошла очередная глупая история. Агриппина Павловна оторвалась от приятно пахнущего плеча князя и хлопнула себя по лбу со страшным звоном. – Вот я идиотка! Как же сразу-то не догадалась? Я просто растерялась, увидев Яну в такой компании! Ей же недавно звонила Люся, а я случайно стала свидетельницей их разговора! – выпалила домоправительница, переводя дух. Мужчины все обратились в слух, уж очень им хотелось найти уважительную причину странной ситуации, в которой оказалась Яна. Они даже не обратили внимания на интересный факт: как это можно случайно стать свидетелем чужого телефонного разговора? – Ну так вот! Ее мать просила найти какую-то проститутку и помочь ей. Вроде как она дочка ее давнишней подруги! – выпалила Агриппина Павловна, обмахиваясь подносом, как веером. – Так это все и объясняет! – облегченно вздохнул Борис Ефимович. – Яна поехала ее искать и попала вместе с девицами в милицию. Нормальный цвет лица постепенно начал возвращаться к Карлу. Агриппина Павловна с долей жалости посмотрела на него. – Хорошо, что выпили, профилактика инсульта проведена… Я вот только одного не понимаю: где она успела так напиться? Из дома выходила совершенно трезвой, фактически сутки ничего не ела. А тут глаза сфокусировать не может… – Да мало ли где! – замахал руками Борис Ефимович. – Прости, господи, проститутки ей, что ли, налили? – продолжала гнуть свою линию домоправительница, но, заметив, что князь снова начинает бледнеть, спохватилась: – Ладно, пойду сделаю вам мой фирменный воздушный омлет с беконом, помидорами и тертым сыром. А как вы хотели? Русские женщины, они такие! Очень душевные и отзывчивые! И в огонь, и в воду пойдут за другого человека! Вот и Яна наша снова пострадала. А если хотите жить спокойно, оставьте Яну в покое и женитесь на какой-нибудь принцессе! А уж мой мальчик Ричард, человек русской закалки, как-нибудь выдержит ее несносный характер. Агриппина Павловна выдала все это и удалилась на кухню с гордо поднятой головой, бормоча себе под нос: – Интересно, передачу еще будут повторять ночью или в сводке за неделю? Что бы мне такое придумать, если ее увидит кто-нибудь из моих подруг-сплетниц? Словно в подтверждение ее слов, раздался телефонный звонок. – Алло? – взяла трубку Агриппина Павловна. – Это ты, Маруся… – Лицо домоправительницы скривилось в недовольной гримасе. – Новости? Нет, не смотрела… Что ты говоришь? Яна? Ну что ж, не удивительно… – Голос ее звучал почти безразлично. – Она сейчас снова подрабатывает в детективном агентстве… Да, и была внедрена в ряды этих… ну, проституток… Нет, вовсе она не оригинально переживает развод, а была на задании. Не веришь? А зачем тогда звонишь?! – Дама в сердцах швырнула трубку. – Чертовка! Яна Цветкова на панели, сенсация квартала… Дура! Ох, Карл, не смотрите так на меня! Вы приехали очень некстати. Вернее сказать, принесла вас нелегкая. Снова зазвонил телефон, и Агриппина Павловна нещадно выдрала телефонный шнур из розетки. – Все! Нет нас! А ездить вам позориться никуда не надо. Тоже мне, продолжение фильма «Красотка»… Если наши догадки верны, милиционеры во всем разберутся и отпустят нашу красавицу! Агриппина Павловна пошла на кухню греметь кастрюлями и противнями, а Борис Ефимович, уже боясь включать телевизор, предложил Карлу сыграть в подкидного дурака. Князь, заинтересованный доселе неизвестной ему игрой, согласился. Яна открыла дверь своим ключом и тихо прошла в квартиру, скинув обувь в коридоре. В комнате она оказалась как раз в тот момент, когда Борис Ефимович радостно кричал: «Четвертый раз дурак!» и отвешивал чешскому князю щелбан. – Вы что тут, совсем с ума посходили? – оторопела Яна, не сразу заметив, что мужчины просто играют в карты. Хмель из нее уже выветрился. Карл встал и пошел к ней навстречу, раскрывая объятия. – Добрый вечер, котенок! – Здравствуй, дорогой! – Яна нырнула в его широкие объятия, и они поцеловались. – Я очень скучал. Мы не виделись уже давно, – сказал Карл, потирая красный лоб. Видимо, Борис Ефимович хорошо играл в дурака на щелбаны. – Всего три недели, всего три недели! – ответила Яна. – И ты говоришь «всего»? Я каждый день скучал, и для меня эти дни тянулись ужасно долго. Яна плюхнулась на диван, вытянув длинные ноги. – Как я устала! Агриппина Павловна заглянула в комнату. – Здравствуй, дитя мое! Надеюсь, ты объяснишь всем нам, что означает твой дебют в теленовостях? – В каких новостях? – не поняла Яна и воскликнула: – Так это безобразие снимало телевидение?! А я-то думала, что местное отделение милиции съемку ведет для себя. А что, уже показывали? Я хорошо в ыгляд ела? – засуетилась Яна. – Ты в своем уме? – всплеснула руками Агриппина Павловна. – Ты ведь не в сериале про любовь снялась. Когда показывали твое пьяное лицо на весь экран, говорили, что поймана шайка проституток с Ленинградского шоссе. – Ну да, там нас и взяли! – радостно закивала головой Яна и, спохватившись, добавила: – То есть как «шайка проституток»? И при этом показывали меня?! Какой кошмар! – Вот и мы так же решили, – вздохнула Агриппина Павловна. – Вы все видели? Карл, ну ты же не подумал… – взяла его за руку Яна. – Сначала я сам не знал, что думать, – честно ответил Карл, – я так до конца и не привык к твоим шуткам. А потом решил, что всему есть разумное объяснение. – Нет, ваше высочество, вы были здорово напуганы! – хохотнула Агриппина Павловна. – Вы бы явно не взяли в жены проститутку. – Хорошо, я признаюсь: я испугался. Я бы не смог бросить Яну, даже если бы увиденное в новостях оказалось правдой, а вот мама моя бы мне этого не простила. – Как ты мог подумать! – воскликнула Яна и заискивающе посмотрела на домоправительницу. – Нет ничего поесть? Я что-то проголодалась. – Есть омлет, но он обещан нашему дорогому гостю. – Я уступлю! Я не голоден, – живо откликнулся Карл. – Он из восьми яиц, – предостерегла Агриппина Павловна. – Я съем все! У меня проснулся волчий аппетит! – Яна схватила со стола салфетку и засунула ее себе за ворот в предвкушении еды. Агриппина Павловна принесла омлет прямо на сковороде, поставила на подставку перед Яной, и та накинулась на еду. – Какая плохая жизнь у этих девушек… – с набитым ртом проговорила она. – Стоят на трассе в холод, в коротеньких юбочках, дышат выхлопными газами… Клиенты все ненормальные, прямо какие-то хоббиты. – Кто? – не понял князь. – Да не важно, – с новой силой зажевала Яна. – В милиции к ним отношение не лучше – грубо швыряют в фургончик, обзывают. Главное, мне, честной женщине, никто не поверил! – с возмущением сказала Яна. – Сказали, будто я их «мамка»! Ужас! Я что, и проституткой поработать не могу?! Нет, ну я не в смысле, что я хочу, не смотрите на меня так. Просто обозвать меня «мамкой»! Кошмар! Мол, на мне одежда дорогая, а самой мне не двадцать лет… Карл, я что, плохо выгляжу? – Ты выглядишь великолепно! – заверил ее Карл. – Как они меня только не оскорбляли! Не верили ни одному моему слову! – А что ты делала на Ленинградском шоссе? – спросил Карл. – Мама попросила найти одну девушку, Веру Березкину. По достоверным данным, она промышляет именно этим ремеслом и именно на этой трассе. – Так я и сказала! – подала голос Агриппина Павловна. – Но я и слова не успела сказать или спросить что-нибудь, как нас всех загребли в милицию, – пожаловалась Яна. – Если бы я не позвонила своему знакомому следователю, Виталию Владимировичу, еще неизвестно, сколько бы меня продержали там! – Яна отправила последний кусок яичницы в рот и погладила живот. – Хорошо… А теперь я хочу спать. – Вернулась к активной жизни, – подмигнула Агриппина Павловна. – Да, да, пойдемте почивать, – поднялся Борис Ефимович и поковылял в свою комнату. Яна с Карлом уединились в ее комнате, а Агриппина Павловна пошла на кухню – помыть посуду и замесить тесто на утро. Замешивала она его с особым остервенением, воодушевленная выздоровлением Яны. Глава 5 Утром Агриппина Павловна исправила вчерашнее положение – непривычное отсутствие обилия еды – и приготовила роскошный завтрак. Она напекла блинов, плюшек и пирожков с вареньем из слегка кисловатой, возбуждающей аппетит ежевики, заварила ароматный зеленый и черный крупнолистовой чай в двух чайниках, сварила свежий кофе, нарезала домашней, испеченной ею же буженины со специями и лавровым листом. На столе также красовались дорогие шоколадные конфеты, варенье и мед. У Яны, успевшей принять душ и вошедшей в кухню, от вида такого обилия углеводов закружилась голова. Уже давно вставший, свежий и отдохнувший Карл был облачен Агриппиной Павловной в фартук и привлечен ею себе в помощь. – Мне кофе и… пирожок, – смилостивилась Яна, не желавшая есть с утра. – Ты сейчас останешься дома? – с надеждой спросил Карл. – Дорогой мой, я ведь работаю! А ты заходи ко мне на работу часам к шести вечера, и мы отправимся куда-нибудь отдыхать. – Яна отпила глоток горячего кофе и посмотрела на Карла кристально голубыми глазами. – Чем же я буду заниматься целый день? – задумался князь. – Поедете со мной на рынок за продуктами! – авторитетно заявила Агриппина Павловна тоном, не терпящим возражений. Ей было лестно пройтись по торговым рядам в сопровождении такого красавца. К тому же можно представлять его знакомым продавцам как чешского князя. А он будет носить за ней сумки. Яна облачилась в яркое красное платье, красные же полусапожки и черную кожаную куртку, расшитую стразами. Послав всем воздушный поцелуй, она испарилась, умчавшись на работу, на которую и так уже опаздывала. Сидя за рулем своего «Пежо», Яна подумала о Карле. Она всегда чувствовала, что не принесет в жизнь чешского князя ничего хорошего, но как настоящая эгоистка не могла отказаться от своей сумасшедшей любви. Вот и сейчас Яна была страшно рада его приезду, но понимала, что вечно так продолжаться не может. Ведь Карл Штольберг, проживающий в огромном старинном замке, не был бездельником. Наоборот, он – очень занятой человек. Мало того, что все хозяйственные, организационные и экскурсионные дела в замке после смерти Штольберга-старшего легли на его плечи, Карл был еще занят в городском собрании своего города. На его плечи взвалили массу благотворительных мероприятий. Кроме того, он был крупным бизнесменом – владел рестораном, развлекательным комплексом, казино и сетью магазинов по всей Европе, где, собственно, провел много времени, учась и… развлекаясь. Да, да, прошлое у Карла Штольберга было весьма бурным до встречи с Яной. Но его интерес к другим женщинам как отрезало, настолько, она показалась князю неординарной, недоступной и красивой. Несмотря на всю свою занятость, Карл приезжал в Москву по первому же требованию Яны, забрасывая все дела, и она где-то в глубине души это ценила. Сама она ради него тоже была готова на многое, но запереть себя в его замке в качестве княгини все-таки не решалась. Пришлось бы участвовать в самых разных мероприятиях, присутствовать на официальных и неофициальных приемах, изучать чешский язык и делать еще много чего другого. Вот они провели вместе чудную ночь, а о том, что готовил им грядущий день, она старалась не задумываться. Яна припарковала машину на своем месте, которое никто не занимал, у собственной стоматологической клиники и отбросила от себя тяжелые мысли. «Надо жить сегодняшним днем и довольствоваться тем, что имеешь. Сейчас Карл со мной, вот что главное, можно просто радоваться его присутствию, хотя это и не очень честно по отношению к нему», – подумала она, входя в стеклянные двери «Белоснежки». Весь ее коллектив стоял в вестибюле и что-то горячо обсуждал. При появлении начальницы все разговоры сразу же прервались, лица у сотрудников были смущенные и какие-то виноватые, словно их застали за копанием в грязном белье. Яна почему-то сразу же поняла, что именно они обсуждали, и также поняла, что оправдываться или доказывать кому-либо что-либо сил у нее нет. Она подошла к собравшимся коллегам, громко и уверенно стуча каблуками. – Какие-то проблемы? – Нет, мы просто… тут… это… говорили, – ответила за всех бухгалтерша, с трудом сглотнув. – Понятно… Зарплату вовремя получаете? – Да, – кивнули сотрудники. – Довольны ее величиной? – спросила Яна. – Да, – снова утвердительно ответили сотрудники. – Я вашу личную жизнь позволяю себе обсуждать? – снова задала вопрос Яна. – Нет. – Тогда в чем дело? Моя личная жизнь касается только меня! Чем я занимаюсь в свободное время и где я его провожу – езжу гулять на Елисейские Поля или стою на Ленинградском шоссе, – опять-таки должно касаться только меня. Все понятно? – Да, – кивнув разом, как китайские болванчики, ответили сотрудники. – А теперь работайте. Только не языками! – предостерегла Яна и прошла к себе в кабинет. Целый день она провела на работе за бумагами и на телефоне, а ровно в шесть вечера к ней на такси приехал Карл. – Ну, не замучила тебя еще Агриппина Павловна? – спросила Яна. – Я уже привык к ней. – Она только с виду такая суровая и строгая, а на самом деле добрая и душевная, – сказала Яна. – Я за целый день соскучился по тебе. Поехали в Чехию, а? У нас уже тепло и очень красиво, вовсю цветут деревья, – предложил Карл, расписывая климат в Европе. – У меня пока здесь дела, и уже сегодня мы ими займемся, – посмотрела на часы Яна. – Ты обещала отдых в ресторане. – Мы совместим приятное с полезным, – заверила она его. – Может быть, посвятишь меня в суть дела? – У меня большое подозрение, что девочки, которых я встретила на трассе, знают Веру Березкину, просто они не успели сообщить эту информацию мне. А твой платежеспособный вид и зеленые купюры возымеют свое действие, я уверена. – Мы снова едем на панель? – уточнил Карл. – Умница, догадливый! – возликовала Яна. – Девчонок уже давно отпустили, и они вернулись на свои рабочие места, по-другому и быть не может. – Как я, дурак, мог забыть, что ты не успокоишься, пока мы уже вдвоем не загремим в поли… то есть в милицию? – сокрушенно вздохнул князь. – Ты давай лучше не вздыхай, а садись со своими международными правами за руль «Пежо». Поехали! – скомандовала Яна. – Куда именно, я тебе подскажу. – Аминь! – заключил Карл. Ленинградское шоссе в час пик представляло собой одну большую пробку. Все Подмосковье возвращалось после рабочего дня к себе домой. – Как вы здесь ездите? У вас в России что, вообще все многомиллионное население за рулем? – Ты еще не спускался в наше метро в час пик – там еще больше народа! Москва – город-монстр! – удовлетворенно заключила Яна. Несмотря на довольно-таки нервную обстановку на дороге, Карл ехал очень хорошо, не дергаясь и резко не тормозя. Когда машина приблизилась к тому месту, где Яна в прошлый раз повстречала девушек, она скомандовала Карлу ехать медленно и ближе к обочине. Вот появились первые одиноко стоящие девушки… – Останавливаться? – спросил Карл. – Подожди… Черт, они все на одно лицо! Вот, стой! Вот эту рыжую надо посадить в машину. Карл остановился и вышел. Девушки облепили его со всех сторон, сразу почувствовав богатого клиента и не веря в свое счастье. Карл смутился и взял рыжую девушку за локоть. – Вас можно в машину? – Пятьдесят долларов час. – Идемте, – повел ее Карл и усадил на заднее сиденье, учтиво открыв дверь. Сам быстро сел за руль и выехал на трассу. Рыжая девушка заметила Яну, но не сразу узнала ее. – Ой, а что это ты, дорогой, девушек собираешь? Одной мало? Секс втроем стоит дороже… Яна обернулась к ней: – Мы заплатим сто долларов и займем у тебя пять минут. – Опять ты! Да что ты прицепилась к нам? Что тебе надо? – Голос рыжей девушки задрожал. Было понятно, что особа она нервная и фактически доведена до нервного срыва. – Ты приносишь только беду! – Успокойся! Я же не лезу к тебе в душу! То, что мне нужно, вообще тебя не касается. Как тебя зовут? – Юля. – Юля, мне необходимо найти одну девушку. По моим сведениям, она работала среди вас. Зовут ее Вера Березкина. Может быть, ты знаешь, где ее найти? – спросила Яна и протянула Юле зеленую бумажку достоинством в сто долларов. – А зачем она вам? – нахохлилась рыжая. На вид ей можно было бы дать от семнадцати до двадцати лет, но килограмм косметики и мрачный, настороженный взгляд прибавляли девчонке еще лет восемь. – Честное слово, мы не хотим ничего плохого. Наоборот, я хочу ей помочь, – ответила Яна, пытаясь честными глазами сразить Юлю наповал. Карл молча развернул машину и поехал в обратном направлении. – Прочитаешь лекцию о ее аморальном образе жизни и устроишь продавщицей на двести долларов в месяц? – Губы Юли расплылись в пренебрежительной улыбке. – Я хочу предложить ей хорошие деньги, – просто ответила Яна. – Хорошие деньги просто так не дают, – упрямилась Юля, уже хлебнувшая жизни во всей ее красе. Яна немного растерялась, но тут ей на выручку пришел Карл. – Я когда-то был близок с Верой, и она мне сильно понравилась. Хочу сделать ее своей содержанкой. За большие деньги она будет жить в роскошной квартире и принимать только меня, – «пояснил» он. – Везет Верке… – протянула Юля, втайне мечтавшая именно о таком исходе своей жизни. – Ну, так ты поможешь подруге? Скажешь нам, где ее искать? – нетерпеливо сказала Яна. – Наша Джоконда приглянулась не только вам, – процедила сквозь зубы Юля и выхватила сто долларов из ее руки. – Джоконда? – переспросила Яна. – Так мы называли Веру между собой. Ну, кличка у нее такая была, – неохотно пояснила Юля. – Какой-то папик предложил ей поработать в одном из мужских эротических клубов. А это уже совсем другое дело, не то что на шоссе. Совсем другие заработки! Работа в тепле, под охраной, и возможность встретить богатого мужика. А здесь ездят только водилы из Финляндии да какие-то отморозки, – с горечью отвернулась к окну Юля. – Верка сразу же согласилась, и все, больше мы ее не видели. Тоже мне, подруга! Не навестила ни разу, да и слово ни за кого не замолвила, чтобы еще кто-то из нас ушел с трассы. А тут еще и вы ей, как счастье на голову… – стрельнула она глазами на сосредоточенное красивое лицо Карла. – Может быть, передумаете Джоконду искать? Я ведь не хуже, на таких условиях я все для вас сделаю, не пожалеете! – с отчаянием в голосе выкрикнула Юля. Плечи Карла дернулись, и он с жалостью произнес: – Нет… К сожалению, мне нужна только она. – Где Верин клуб? – спросила Яна, остро пожалев рыжую проститутку, но не представляя, чем могла бы той помочь. Юля уже успела спрятаться под свой панцирь и зло прошипела: – Что она, меня туда приглашала, что ли? Знаю только, что называется он «Федора». – Я знаю, где это, – кивнула Яна, – проезжала как-то мимо… – Пусть Верка и не вспоминает даже обо мне, я такой свиньей не буду. Пускай у нее все сложится хорошо, – задумчиво проговорила Юля. – Она хорошая… честная и смелая… – У тебя тоже все будет хорошо, – сказала Яна и протянула девушке еще сто долларов. Карл остановил машину. – Спасибо, – отчужденно сказала рыжая, взяла деньги и вылезла из машины. Карл Штольберг тронул красный «Пежо» Яны с места. Одинокий женский силуэт на фоне дороги постепенно растаял в облаке гари и выхлопов. – Какой ужас! – наконец выговорил князь. – У нас их так много, этих молодых девчонок, едущих в Москву за деньгами и богатыми любовниками… – ответила Яна. – Почему они хотят стать богатыми и счастливыми за счет мужчин? Почему они сами не добиваются положения в обществе, заработка? Хотя… не у всех же есть возможности… – сама себя спросила и сама же себе ответила Яна. – У нас тоже есть проституция, но, мне кажется, не в таком масштабе, – сказал Карл. – У вас и страна меньше в сто раз! И нет такого различия по уровню жизни между городами, как у нас между провинцией и Москвой! – выпалила Яна. – Сворачивай налево! – Мы сейчас куда? – подчинился Карл. – Как куда? В «Федору», конечно! Это огромный ночной клуб. – Ты от своего не отступишься, – прокомментировал князь. – Я уже вышла на тропу войны. Вере Березкиной от меня не уйти. – Чем ты ей сможешь помочь? – Еще не знаю, сориентируюсь на местности. Я же не знаю, что она собой представляет. – Не будешь же ты ее содержать за большие деньги, лишь бы она не занималась тем, чем привыкла? – спросил Карл. – Это, конечно, было бы глупо. И вообще всем проституткам не поможешь, но думаю, что с одной я должна справиться, – ответила Яна, показывая ему путь. Глава 6 Развлекательный ночной клуб «Федора» располагался неподалеку от Ленинградского шоссе: лесопарковая зона с одной стороны и достаточно оживленная улица – с другой. Здание клуба внешним видом напоминало кинотеатр, да и скорее всего было именно реконструированным, перестроенным на новый манер бывшим советским кинотеатром. Возможно, что зал тут и остался, потому что здание было щедро украшено рекламами фильмов, а еще по всему его фасаду призывно горела иллюминация. Карл припарковал машину на платной стоянке и помог Яне выбраться из «Пежо». Они прошли к входу в клуб, где парень-охранник, осуществлявший контроль посетителей, мгновенно расплылся в дружелюбной улыбке при виде Карла. – Проходите, пожалуйста, – расшаркался он. И неожиданно преградил путь Яне: – А вам нельзя. – Почему? – остановилась она. – Сожалею, но сегодня исключительно мужской день, мадам. Ни одна женщина пройти внутрь клуба не может. – Но она со мной! – остановился Карл. Потом обернулся к Яне: – Тогда я тоже не пойду. – С ума сошел?! – пихнула его в спину Яна. – Иди и найди ее! Я подожду в машине. – Как я ее найду? Кем она там работает? – А я откуда знаю? На тебя вся надежда! Только ты можешь проникнуть внутрь, вот и иди. Найди Веру, Карл! Яна буквально затолкала Карла Штольберга внутрь ночного клуба и осмотрелась. «Все-таки не зря он прилетел, пригодился мне, – подумала Яна и одернула себя: – Ну я и стерва! В первую очередь Карл приехал ко мне, а не для того, чтобы искать какую-то проститутку!» У входа в клуб толпилась кучка мужчин, которых не допустили внутрь. – Безобразие! Что это за фейс-контроль такой? У меня есть деньги! Что они себе позволяют? – ругались они. – Не дают голых телок посмотреть! Эка невидаль! Яна отвела взгляд от их возбужденных лиц и натолкнулась им на девушку в короткой дешевой курточке, джинсах и черных полусапожках. На ней висел плакат «Регистрация и ликвидация фирм». Нос у девушки был покрасневший, она переминалась с ноги на ногу. Яна сделала вид, что рассматривает плакат. Девушка улыбнулась синими губами. – Фирма располагается на третьем этаже вот этого здания, вход со двора, – указала она рукой на ночной клуб, он же бывший кинотеатр. – Ты замерзла? Давно стоишь? – поинтересовалась Яна. – Стою давно, у меня оплата почасовая, чем больше простою, тем больше получу, – пояснила девушка. – А сбежать погреться в кафе не пробовала? – спросила Яна. – Что вы! За мной из окна наблюдают, – махнула она головой куда-то вверх. – А вы смелая женщина! Я видела, как сюда приезжали дамы, словно разъяренные фурии, чтобы вытащить своих мужчин из этого злачного места, а вы сами своего туда запихали. – А что там внутри? – почувствовала тень легкого беспокойства Яна. – Да вы что, с луны упали? Стриптиз нон-стоп! Самые красивые девушки Москвы, за деньги выполняются любые мужские желания и фантазии. Там все голые, даже официантки! Вы отправили своего мужчину туда по доброй воле и думаете, что он вам не изменит? Все поплыло перед глазами Яны, в ушах зазвенело. – Ты откуда знаешь, что происходит внутри? – А меня каждый час пускают погреться и даже кормят иногда на кухне, – хитро заулыбалась девушка. – Там тетя Люда есть, она очень добрая. За несколько секунд в голове Яны возник хитроумный план проникновения в ночной клуб. – Одолжи свою табличку на час! – взмолилась она. – Еще чего, сама ищи себе работу! – Одолжи, я тебе заплачу! – вцепилась в нее Яна. – Это так важно для тебя? – сжалилась девушка. – Просто ужасно важно! – заверила ее Яна. – Ну ладно, возьми… Им все равно, лишь бы кто-нибудь стоял, а я пойду в кафе погреться. Девушка нацепила на Яну дощатый плакат и помахала ей замерзшей рукой. Яна для наглядности принялась расхаживать с плакатом вдоль улицы, в голове у нее пульсировала одна мысль: «Если он мне изменит, убью! К черту Веру Березкину! Почему ради других я все время должна подвергать свое личное счастье опасности?» Табличка о ликвидации фирм в быстрые сроки смотрелась на Яне очень комично: так как ее юбка была слишком коротка, то сразу же из-под плаката торчали худые длинные ноги в сетчатых чулках. А еще одежда на Яне была хоть и странная, но очень дорогая, что никак не вязалось с ее временной работой. Она задумалась и сумрачно посмотрела на мерцающий огнями ночной клуб. Вдруг рядом с ней остановился черный «Мерседес», и из него выскочил Ричард с совершенно круглыми глазами. – Яна? Не верю своим глазам! Это ты?! – Вот черт! – выругалась она. – Нет, это не я! – Что ты здесь делаешь? Что за реклама на тебе? Это что, глупая шутка? – Нет, я подрабатываю, – язвительно заметила она и постучала по своей доске. – Твою фирму не надо ликвидировать? – Пока бог миловал… Ты же знаешь, что ты всегда можешь положиться на меня. Если тебе нужны деньги… – Вид у Ричарда был совершенно растерянный. Яна не выдержала и рассмеялась. Затем она подозрительно спросила: – А с кем Вова? – С Агриппиной Павловной. – А ты что тут делаешь так поздно? – Я должен отчитываться перед тобой? – удивился Ричард и почувствовал себя крайне неуютно под пронизывающим взглядом синих глаз. – Приехал в ночной клуб развлечься, а что? Я знал, что тут сегодня мужской день и не будет никаких глупых женщин, лезущих в душу. – Ну, конечно, кроме полностью голого обслуживающего персонала и стриптизерш. Не замечала за тобой такой склонности, когда мы жили вместе, – скривила губы Яна, – не знала, что ты любитель «клубнички». Но бог с тобой, в конце концов это даже хорошо! – Что значит – «хорошо»? – не понял Ричард. Яна схватила его за рукав и горячо зашептала: – Дело в том, что там внутри Карл Штольберг и ты должен вытащить его оттуда. Брови Ричарда удивленно поползли вверх. – Поистине я не могу понять ваши тонкие отношения. Пока он развлекается с девочками, ты месишь грязь с плакатом на шее у дверей ночного клуба? – Он не развлекается! Он не такой! – запальчиво произнесла Яна. – Мы здесь по делу! – Понятно. Сыщица Яна Цветкова снова вышла на тропу распутывания загадочных преступлений, – усмехнулся бывший муж. – И впутала в свои дела своего князя. Теперь жалеешь? – Можешь издеваться надо мной сколько хочешь, только помоги! Вытащи его оттуда! – взмолилась Яна. – Хорошо, вытащу, если найду. И если он пойдет из такого цветника! – подмигнул ей Ричард. – Иди, давай, скорее! – стала толкать его в спину Яна. – А то я от ревности с ума сойду. Ты – мужчина свободный, можешь делать, что хочешь, а его я убью! – Значит, мне еще и повезло, – заулыбался Ричард и направился к входу в клуб. Фейс-контроль он прошел беспрепятственно. Яне даже показалось, что охранник поздоровался с ним. – Вот дает! Он, оказывается, завсегдатай клуба! Кто бы мог подумать? – вслух произнесла она. – Девушка, вы бы лучше не фирму рекламировали, а свои прекрасные ноги от ушей, – услышала Яна за спиной мужской голос. Она развернулась и встретилась с наглым взглядом мужчины средних лет. – Валите, дядя, мимо, я не по этому профилю, – огрызнулась она, тревожно отсчитывая секунды. – Зачем так грубо, детка? Я, может, интересуюсь твоим объявлением. Вдруг я хочу открыть свою фирму? – Здесь указан телефон, – хмуро ответила Яна, до рези в глазах всматриваясь в дверь ночного клуба. – А ваш телефон я могу узнать, детка? – Отстаньте от меня! – Не отстану, ты поразила меня в самое сердце, – упрямился мужик. – Не могу больше ждать! – выкрикнула тут Яна, мысленный взор которой поражали картины одна эротичнее другой, а главным действующим лицом в них был Карл. – Чего не можешь? – заинтересовался мужчина. Яна развернулась к нему и, вцепившись в плечи, тряхнула с силой. – Друг, постой за меня немного, а? Мне срочно надо отойти! Не успел он и глазом моргнуть, как Яна перебросила через голову свои плакаты и накинула их поверх плаща мужчины, выглядевшего несколько оторопевшим. – А… это… телефончик-то свой дашь? – Дам! Обязательно дам… Только чуть позже. – И она понеслась к ночному клубу семимильными шагами. Охранник преградил ей путь. – Сегодня мужской день, дамам вход воспрещен, – выдал он заученную фразу. – Я тут работаю. Не видел, что ли, как с плакатом толкалась у вашего клуба? – с вызовом в голосе произнесла Яна. – Я иду к себе на фирму за деньгами! – Что-то лицо мне твое знакомо… – произнес охранник. – Еще бы! Торчу все время здесь! – А это что за хлыщ? – спросил охранник, показывая рукой на мужчину с табличкой, делающего какие-то странные знаки Яне. – А это… так… мой сменщик. – Ладно, проходи, только иди служебным входом через двор, – пропустил он ее. Яна скользнула мимо него и трусцой побежала во двор. Служебный вход представлял собой мрачную черную металлическую дверь, ведущую на обычную лестницу с покрытыми пластиком металлическими перилами. Пахло едой. Возможно, по этой лестнице и носили еду в местный ресторан. На втором этаже Яна остановилась и пошла длинным коридором на звук лязга посуды, шума льющейся воды и людского гула. Наконец вышла в просторную кухню с большими столами, заставленными дымящимися кастрюлями и сковородками, а вокруг них во все стороны сновали повара и официанты. На нее никто из толпившихся тут людей не обращал внимания, выкрикивали лишь названия заказанных блюд и кончающихся продуктов. Яна пробиралась сквозь кухню в поисках выхода в зал для посетителей, и вдруг какая-то полная женщина в фартуке и колпаке преградила ей путь. – Здрасте, пожалуйста! А это у нас еще кто? Чертов охранник, опять посторонние на кухне! Она так громко кричала, что у Яны заложило уши. Казалось, что женщина сейчас достанет свисток и поднимет всех сигналом «полундра»! – Кто ты? – грозно спросила женщина. – Я здесь работаю, хожу вокруг клуба с рекламой фирмы, открывающей и ликвидирующей другие фирмы. Мне моя напарница сказала, что какая-то добрая тетя Люда может напоить теплым чаем, а то я очень замерзла. – «Добрая тетя Люда»… – передразнила ее женщина. – К твоему сведению, это я. – Здрасте! – нацепила на лицо самую располагающую улыбку Яна. – Здравствуй, коль не шутишь. Что-то ты не похожа на девушку с табличкой. Внешность такая яркая и богатая… Ты скорее похожа на наших девушек-танцовщиц, они примерно так и выглядят. Ты случайно не обманом сюда пробралась, чтобы найти работу? – сдвинула брови Люда. – Нет, что вы! Какая из меня танцовщица? Я такая неуклюжая! Снующие во все стороны люди по-прежнему не обращали на них никакого внимания, видно было, что тетя Люда здесь не на последних ролях. Периодически она оборачивалась и прикрикивала на кого-либо. – Ладно, отойдем в сторону, – взяла она Яну за руку. – Я бы хотела посмотреть на представление хоть одним глазком… – попросила Яна. – Никогда не была в таких заведениях. – Ох, ты и лиса! Представление… Там одни мужики да голые бабы! – Мне бы на пять минут, – продолжала канючить Яна. – Голых девиц не видела? – Одним глазком! Тетя Люда и вправду оказалась мягкотелой женщиной, несмотря на грозный вид. – Ладно, – воровато оглянулась она, – сейчас что-нибудь придумаем. Официанткой я тебя выпустить не могу, без опыта-то работы… – Я раньше работала! – Топлесс будешь ходить? – прищурилась тетя Люда. – Чего? – Голой по пояс, – уточнила женщина. – Нет, что вы! – замахала руками Яна. – То-то же… Иди сюда. – Она притащила Яну в подсобное помещение, где в ряд висели темно-синие халатики с эмблемами ночного клуба. – Надевай прямо сверху халат и можешь выйти в помещение клуба в качестве уборщицы, на них никто не обращает внимания. Потихоньку ходи между людьми и столиками и подбирай мусор. Яна быстро облачилась в халат, не вытаскивая из-под ворота длинных волос, чтобы ее не узнали. Тетя Люда тем временем достала тряпку и специальный контейнер для мусора. – Только недолго! – Хорошо, – кивнула Яна и, схватив аксессуары, рванула в зал клуба. Сразу попав в темное помещение с мигающими огнями, оглушающей музыкой и множеством народа, она на минуту остолбенела. Постояла немного в стороне, привыкая к темноте и осматриваясь. В зале, достаточно красиво оформленном и большом, присутствовали одни мужчины весьма представительного вида – фейс-контроль в клубе работал хорошо. На нескольких импровизированных сценах извивались голые девицы. Некоторые мужчины танцевали в центре зала с девушками клуба в красивых, открытых, блестящих одеждах. Большинство мужчин сидело за столиками, потягивая горячительные напитки и наблюдая за девушками. Фактически голые официантки с подносами сновали между столиками. В этом центре ночной жизни было к тому же сильно накурено. Яна двинулась со своим мусорным оборудованием по залу, вглядываясь в лица мужчин. Они были одинаково потными, осоловевшими, пьяными и похотливыми, хотя некоторые посетители умудрялись еще вести светские беседы и деловые переговоры. Наконец Яна увидела Карла с Ричардом. Положительным моментом было то, что они были уже вместе, значит, ей не придется искать каждого по отдельности. Неприятным моментом было то, что на коленях у ее мужчин сидели две голые девицы и накручивали волосы Карла и галстук Ричарда себе на пальцы. Яну захлестнула волна возмущения и жгучая ревность, и дальше она уже ничего не видела – ее несло, как быка на красную тряпку. Она подлетела к своим мужчинам и прежде всего огрела Карла по голове мусорным ведром с диким криком, заглушившим музыку. – Что вы тут себе позволяете оба?! Я там, на улице мерзну, а он тут развлекается с девицами! Что, увидев прелести, про все на свете забыл? Карл опешил. – Яна? – Да, Яна! Ты еще помнишь мое имя? Браво! Я – Я – на! – продолжала бесноваться она. – Что ты тут делаешь? – моргал честными глазами князь. Девицы между тем с недовольными лицами покинули колени мужчин. – Это ты забыл, что ты тут должен был делать! В тот момент к ним подошла полуголая официантка. – Ваш джин, господа. И шампанское для девушки. – А омаров с икрой они не заказали? – взвилась Яна. Тут наконец-таки к ней подскочили охранники и схватили под руки с криками: – Что ты себе позволяешь?! Кто ты такая?! Яна начала ужом извиваться в их руках, тетя Люда, выскочившая на шум из кухни и наблюдавшая всю эту картину, тихо перекрестилась. Карл с Ричардом смело кинулись на защиту Яны. – Не трогайте ее! – Еще как тронем! – Не смейте! Она с нами! – как два молодца из ларца, хором говорили Янины мужчины. – Так она еще и незаконно в клуб попала? – словно обрадовались охранники, потирая руки. Завязалась потасовка. Охранники скручивали руки Яне, пытаясь оттащить ее к выходу, она дико сопротивлялась и кричала. Карл с Ричардом пытались отбить ее от охраны, голые девицы кричали высокими голосами. Охранники переключились на заступившихся за Яну мужчин, кинув ее со шваброй на пол. Но она надолго там не осталась. Издав дикий крик, кинулась на обидчиков Карла с Ричардом, оседлав одного из них и размахивая шваброй. Сейчас она напоминала Жанну Д’Арк на баррикадах. Все присутствующие получили истинное наслаждение от необычного зрелища и на некоторое время даже отвлеклись от стриптиза. Кончилась вакханалия весьма печально для ее участников. Ричарда, Карла побили и выкинули через черный ход клуба на асфальт. Яна последовала за ними, изрыгая проклятия. – Зачем ты пошла в клуб? Как ты там оказалась? – сплюнул кровь с разбитой губы Ричард. – Конечно, я вам помешала пялиться на голых баб! – поднялась на ноги Яна и сорвала с себя халат уборщицы. – Мы расспрашивали их о твоей Березкиной, – пояснил Карл более мягким тоном. – И что? Вы нашли ее? – Девушки сказали, что такая девушка не работает у них в клубе, – буркнул Ричард, помогая Карлу подняться на ноги. – Она же новенькая! – воскликнула Яна, рассматривая порванные колготки. – Девушки были категоричны, – пояснил Карл. – Они обманули вас! Вы называли ее кличку, то есть прозвище Джоконда? – Конечно, называли, – ответил Карл. – Там нет ни одной девушки с таким псевдонимом. Одежда мужчин была испорчена безвозвратно. Все трое прошли задним двором ночного клуба мимо контейнеров с пищевыми остатками и вышли на улицу. – Завязывай ты, Яна, со своей благотворительностью, вот тебе мой совет, – сказал Ричард, которому встреча с бывшей женой явно испортила весь вечер. – Я согласен с Ричардом. Искать какую-то проститутку – дело неблагодарное и опасное, – поддержал его Карл. – А я не боюсь опасностей! – горячо выпалила Яна. – Давайте я вас подвезу, – предложил Ричард. – Я только попрощаюсь с девушкой, которая дала мне возможность проникнуть внутрь клуба. А вообще, Ричард, езжай домой, мы сами доберемся! – заявила ему Яна, совершенно не расстраиваясь, что испортила ему отдых. – Как хотите! – пожал плечами Ричард и направился в сторону своего «Мерседеса». Карл поплелся за Яной, потирая ушибленную правую скулу. Девушки на месте не оказалось, но похотливый мужичок с плакатом на шее честно нес службу. Увидев Яну, он заулыбался редкими желтыми зубами. – Ну, так как насчет телефончика? – Это вам надо обратиться на телефонную станцию, – серьезно проговорила Яна. – Какая вы! – с досадой произнес мужчина и осекся под строгим взглядом Карла. – Ну и ладно. Сюда подбегала другая девушка и попросила меня еще постоять с табличкой. «Значит, она уже в курсе, что я подрядила этого мужика», – поняла Яна и уже было надумала уходить, но мужчина вытащил из кармана руку с бумажкой и помахал ею перед носом Яны. – Она была более благосклонна ко мне и оставила свой телефончик. На листке белой бумаги были написаны адрес и имя с фамилией. – Интересно… – задержала взгляд на записке Яна. – Надя Осинкина… – Да, Надюша будет сегодня ждать меня, – похвастался мужчина. – Мне еще нужно час отстоять, потом сдать плакат, она сказала куда, и свидание мне обеспечено. – Ну что ж, поздравляю… – отдала ему записку Яна и направилась к стоянке такси. – Карл, не кажется ли тебе странным – мы ищем Веру Березкину, но именно здесь находим Надю Осинкину? – Думаешь, это одно и то же лицо? – спросил князь. – По крайней мере, мы должны проверить. Адрес я запомнила, и мы туда сейчас отправимся, пока горе-жених честно работает живой рекламой еще час. Только мы оба не в состоянии сейчас вести машину. Пусть «Пежо» останется на стоянке, возьмем такси. Мужчина в черной кожаной куртке кинулся к потенциальным клиентам: – Доставлю в любую точку Москвы! Яна назвала адрес. – Это не далеко… пятьсот рублей… ночной тариф… – сказал мужчина. – Поехали! – согласилась Яна, и они с Карлом расположились на заднем сиденье девятой модели «Жигулей». Поговорить им спокойно не удалось, так как водитель явно не поскупился на стереосистему в своей машине и включил на полную мощность какой-то шансон. По лицу Карла можно было понять, что такой русский колорит он слышит впервые. Яна с грустью увидела, что все-таки под правым глазом на его скуле формируется кровоподтек. – Нехороший район, – прокомментировал водитель, съезжая с основной дороги. – Чем? – полюбопытствовала Яна. – Рабоче-крестьянский, пьяных всегда много, – пояснил водитель. Тут из динамиков снова полился раскатистый мат, и глаза Карла округлились. Яна покосилась на него и ухмыльнулась. – Как тебе русский стриптиз? – прокричала она ему на ухо. – Стриптиз везде одинаков, – пожал он плечами. – А ты зачем стукнула меня ведром? – От ревности, – охотно пояснила Яна. – Какая глупость! Неужели ты меня еще ревнуешь? – удивился Карл. – Всем давно ясно, что я от тебя никуда не денусь. – Для профилактики я должна быть настороже, – ответила Яна. – Это правильно, – встрял в их разговор водитель. – Кругом столько одиноких баб! – Он не русский, – ответила Яна, – у них в стране количество мужчин и женщин находится в равновесии. – Русские бабы самые красивые, – с видом знатока произнес водитель. – Согласен, – улыбнулся Карл. – Но вы на счастливую бабу не похожи, уж извините. – Водитель смерил пронзительным взглядом Яну через зеркало заднего вида. – Почему? – Какая-то вы нервная, дерганая, не успокоенная, что ли… Когда у женщины все хорошо, она спокойна. – Вы ее не знаете, – ответил Карл. – Когда она успокаивается, впору обращаться к врачу. Шофер хохотнул и остановил машину. – Приехали. Карл расплатился, и они вышли из машины на свежий воздух, который здесь был действительно чище, чем в центре. Перед ними находился пятиэтажный панельный дом, какие в Москве уже вовсю начали расселять и сносить. Двор дома был безлюдный и пустой, без зелени. Яна перешагнула через лужу и вошла в темный, мрачный подъезд, в котором даже не был установлен кодовый замок. Карл следовал позади. Они поднялись на второй этаж и позвонили в электрический звонок. Дверь открыла та девушка, с которой Яна повстречалась на улице перед ночным клубом. Яна сразу заметила, как расширились зрачки в ее глазах. Девушка растерялась и отступила внутрь квартиры. – Здравствуй, – поздоровалась Яна и смело шагнула через порог. Карл за ней. – Мне надо поговорить с Верой Березкиной, и что-то подсказывает мне, что я найду ее здесь. Дверь позади захлопнулась, и тут же из комнаты вышли двое мужчин. В руке одного из них матово поблескивал пистолет. Они явно тоже не ожидали увидеть Яну с Карлом. – Ты че, мать, стала парочки приглашать? – рявкнул один из них с заросшим щетиной, несвежим лицом. – И имя свое настоящее сообщила зачем-то… – вторил ему второй мужчина с бритым черепом и пистолетом. – Что здесь происходит? – спросила Яна, смотря на Веру. – Деньги, сотовые телефоны и драгоценности на стол! – сквозь зубы процедил один из мужчин, добавив: – Если, конечно, хотите спасти свои шкуры. – А, так это обычное ограбление? – удовлетворенно протянула Яна. Карл отодвинул ее плечом и двинулся на мужчин. Они дрогнули и отступили. – Мужик, стой на месте! Не приближайся, буду стрелять! – предупредил Карла лысый с пистолетом. – Этой пукалкой меня не испугаешь! – ответил Карл и кинулся на мужчину. Яна не ожидала от него такой прыти, хотя и знала, что в оружии он разбирается хорошо. У Штольбергов в замке была собственная очень ценная коллекция старинного и современного оружия. Судя по тому, что мужчина не выстрелил, его пистолет на самом деле не был настоящим. Или он просто не хотел никого убивать. Второй преступник, со щетинистым лицом, кинулся на Карла, желая помочь сотоварищу. Завязалась нешуточная драка. Яна кинулась в гущу то ли для того, чтобы разнять мужчин, то ли для того, чтобы помочь Карлу. Безучастной осталась стоять только Вера. Карл оглушил одного из мужчин и кинулся на другого. Но тот с необычной для своей комплекции проворностью выскользнул из рук князя и рванул на выход, отпихивая Веру в сторону. Яна побежала за ним и встала в дверях, как страж, чтобы никто не покинул квартиру. Никто покидать и не собирался – второй бандит уже тоже лежал на полу без движения. Карл, тяжело дыша, потирал на сей раз левую щеку. Сама Вера преспокойненько курила, нервно сбрасывая пепел прямо на пол. Яну поразило ее безразличие. – Что все это значит? Мы сейчас милицию вызовем! – Вызывайте… – пожала девушка плечами и сильно затянулась. – Эти два придурка с одним мужиком справиться не могут, вот уж напарнички… А я тебя здесь никак не ожидала увидеть. Зачем пришли? Сами и нарвались! Я на улице «мажоров» ловлю… – И здесь их обворовываешь? – уточнила Яна. – Совершенно верно. Прибыльный бизнес, на жизнь хватает. В милицию никто из них не заявляет – кто ж признается жене, что цеплялся на улице к проститутке и поехал к ней на хату? – Глаза Веры были абсолютно пусты и бесстрастны. – Ты же не проститутка, ты стояла на улице с рекламой! – воскликнула Яна. – Ага, и жить я буду на сто рублей в час, которые платит та контора! – фыркнула Вера. – Это хорошее прикрытие от лишних сутенеров. Мол, стою живой рекламой, а сама занимаюсь своим делом. Одно другому не мешает! Место хорошее, клиенты часто из клуба выходят уже подогретые, а тут я со своими сексуальными услугами, и всем хорошо… Еще вопросы есть? – холодно спросила девушка. – Ты ведь Вера Березкина? – уточнила Яна. – Да, меня так зовут. – Мы же тебя как раз искали! – радостно воскликнула Яна. – Зачем? – Ты должна мне поверить. Моя мама была большой подругой твоей мамы. – И что? – не разделила Яниного энтузиазма Вера. – Моя мама, а следовательно, и я хотим тебе помочь в честь их былой дружбы. – Яна прошла в комнату и огляделась. Ее ждало полное разочарование: из мебели в комнате присутствовали кровать без белья и покрывала и какой-то корявый стул со сломанным сиденьем. – Ты здесь живешь? – спросила Яна. – А что? – с вызовом в голосе спросила Вера. – Просто интересуюсь. – Дом предназначен под снос, но пока я здесь обитаю. А что? – повторила свой вопрос Вера. – Я потому и не беру много со своих клиентов – за внешние неудобства и отсутствие эстетики. Вера перевела взгляд на Карла и невольно содрогнулась. – Эва, как вас разукрасили… – Это не здесь. Вернее, не все здесь, бить его начали еще в ночном клубе, – охотно пояснила Яна, с интересом наблюдая, как и под вторым глазом князя формируется симметричный фингал. – Не верю я в бескорыстную помощь. Что вы от меня хотите? – спросила Вера. – Ничего, клянусь! – подняла руку Яна. – И в милицию не заявите? – прищурила серые глаза Вера. – Зачем нам милиция? Сами разберемся. Так ведь, Карл? – оглянулась на князя Яна. – Как скажешь, – вяло согласился он. – Ты должна честно признаться здесь и сейчас, в чем криминальном ты еще замешана, – осторожно присела на неказистого вида стул Яна. – Больше ни в чем, клянусь! – А многих вы ограбили? – Я этим промышляю совсем недавно. Как ушла с шоссе, – ответила Вера. – А сколько ты промышляешь… ну этим… – Проституцией? – спокойно уточнила Вера и смачно сплюнула на пол. – Я не подсчитывала. И сразу в ее лице появились озлобленность и отчуждение. Яна только сейчас поняла, какую обузу она взвалила на свои плечи. Что ей делать с этой девчонкой? Отправить к Люсе? И Яна тут же представила себе, как Люся театрально закатывает глаза и читает Вере монолог на тему «так жить нельзя» или «женщина должна вести себя прилично». По большому счету, Вера ничего им не должна, это они грубо вмешались в ее жизнь. И они не вправе ничего спрашивать у нее. Яна могла голову дать на отсечение, что Вера сбежит от ее матери на следующий же день после их знакомства. Так что отсылать девушку к Люсе нет никакого смысла. Оставался другой вопрос: что делать теперь ей, Яне, с Верой? К себе домой приглашать ее нельзя, ведь о ней толком ничего не известно. – Ну и что? – с вызовом в голосе спросила Вера. – Знаете, дамочка, идите-ка вы домой. Мне плевать на дружбу наших матерей, меня не трогает память о матери, которая ею и не была никогда по большому счету. Оставьте меня в покое! – Вера, успокойся! – перекричала ее Яна. – Разреши помочь тебе! – Вам нельзя здесь оставаться, – взял инициативу в свои руки Карл, словно прочитав мысли Яны. – И куда же вы меня отвезете? – В хорошую гостиницу, например. Устроит? – спросил Карл. – Ну, если вам делать больше нечего и вы готовы оплатить мое там проживание… – пожала плечами Вера. – Конечно, готовы! – Яна вскочила со стула и кинулась к девушке. – Сейчас и поедем! Она переступила через распластанное на полу тело одного из преступников и потащила Веру к выходу. – Завтра я отведу тебя к врачу, ты должна обследоваться. Нужно быть полностью уверенной, что ты здорова, – заявила Яна. – Что еще прикажете? – ухмыльнулась Вера. – Подумай, на кого бы ты хотела выучиться. Я оплачу твою учебу, – продолжила Яна. – Да что вы говорите! – Вера рассмеялась. – А может быть, меня все устраивает в моей жизни? Может, у меня призвание к проституции? Меня никто не принуждал, я сама с удовольствием работаю! – Не говори глупостей, это опасное и неблагодарное дело, – ответила Яна. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/tatyana-luganceva/devochka-na-sharu/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 99.90 руб.