Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Исполнитель Александр Дмитриевич Прозоров «Мир, который признает смертную казнь, не может существовать без палачей». Но иногда только тюремный охранник может по-настоящему понять, какими ужасающими бывают судебные ошибки… И невиновный человек, который должен был жить, отправляется на Тот Свет… Александр Прозоров Исполнитель – Раз, два, три, четыре, пять, шесть. – Отлично, – капитан Сомов провел своей личной карточкой через щель считывающего устройства и попросил: – Сосчитайте еще раз. – Раз, два, три, четыре, пять, шесть, – послушно повторил я. – Ну вот, сейчас «Анчар» проанализирует и запомнит ваш голос, занесет в списки работников, и мы получим допуск в секцию. – Кто запомнит? – «Анчар». Автоматическое самообучающееся охранное устройство. – Начальник нулевой секции покровительственно похлопал ладонью стену рядом с цифровой клавиатурой и щелью для магнитных карточек. – Компьютерная прослойка между надзирателем секции и внешней охраной. Угроз робот не боится, заложниками его не напугать, а при возникновении нештатных ситуаций в секцию автоматически впрыскивается раздражающее ОВ. Слезоточивый газ, по-русски. – «Анчар» – это аббревиатура или название? – Кличка. Нештатные ситуации он определяет сам, но, хоть он и самообучающийся, а мозги-то у него все равно железные. Вот и воняет в самый неподходящий момент. Один раз напустил газу, когда я подчиненного отчитывал. Голос немного повысил, и тут из-под двери – фф-у! – Капитан улыбнулся. – Чтит устав, железяка. В другой раз газу напустил, когда заключенная рожать стала. – А у вас и беременные бывают? – Была красотка. Она при попытке задержания на людной улице три пехотные гранаты бросила. Шесть трупов и семнадцать раненых. А перед самым арестом, когда обложили, еще и залететь ухитрилась. Надеялась, присяжные пожалеют. Все равно «вышку» получила. – И кто у нее родился? – Да какая разница, после газовой-то атаки. Она как увидела мертвого младенца, прямо на глазах в тихого дебила превратилась. До сих пор в клинике с куклой гуляет. – С самого начала, наверное, с приветом была. Разве психически здоровый человек может совершить убийство? – Ага. И содержатся у нас больные, приговоренные к высшей мере излечения. Эй! Ты чего, уснул? – Капитан нетерпеливо постучал карточкой по стене. – Сколько думать можно? Словно в ответ на гнев начальника, над считывающим устройством перемигнулись красная и зеленая лампочки. – Ага, – капитан опять провел своей карточкой через щель, якобы случайно заслонил от меня клавиатуру, набрал код. – Лейтенант, сосчитайте еще раз. – Раз, два, три, четыре, пять, шесть. На стене приветливо загорелась зеленая лампочка. – Вот и все… – Секунду, – перебил я Сомова. – Капитан, не называйте меня по званию. Неудобно, все сержанты, а я офицер. Лучше просто по имени. И на ты. Незачем привлекать внимание. – Хорошо… Слава. Так? – Да, спасибо. – Отлично. – Капитан повернулся к стене, и она раздвинулась. Никак не могу понять, почему в тюрьмах так любят синий цвет? Нежно-васильковая униформа, лазоревые папочки с личными делами, голубые стены, индиговый пол, бирюзовый потолок из газосветных плит. Нулевая секция представляла собой стандартный тюремный блок на пять камер с карцером. Выглядело это как коридор два на пять метров с шестью дверьми из прозрачного пластика по стенам. В торце коридора стоял привинченный к полу ультрамариновый стол и такой же стул, за ним виднелись две двери. Одна, как я помнил, в ванную комнату, другая в кладовку. Витал легкий запах озона – следуя заложенным еще в средневековье традициям, тюрьма щепетильно заботилась о здоровье приговоренных. – «Психованную» опять кормят, – отвлек меня от осмотра капитан. За прозрачной дверью карцера трое надзирателей пытались удержать на полу заключенную, манипулируя при этом тарелками, большой воронкой и стаканом. Женщина выглядела так, словно обед просто вывалили ей на голову. – Уже третий год одно и то же. Глухой случай. – А она точно нормальная? – Я не уверен, но врачи говорят, что в норме. Ладно, ты на нее еще налюбуешься. Давай лучше пароль проверим. Открой четвертую камеру. Я подошел к двери рядом со столом и громко произнес: «Четыре!». Дверь быстро и бесшумно втянулась в стену, открыв проход в пустую комнату. – Закрыть! Компьютер секции послушно выполнил команду. – Отлично! – обрадовался капитан, – Тебя оприходовали. Итак, камера номер один. Элен Аускас. Приговорена к смертной казни за убийство охранника и семилетней девочки при ограблении ювелирного магазина. Подала прошение о помиловании. С тех пор постоянно ходит из угла в угол. Даже ест на ходу. – А спит как? – Не знаю, по ночам меня здесь не бывает, – игнорировал шутку капитан. – Камера три. Айра Левин. Убила своих новорожденных детей. Двойню. После этого внезапно уверовала, без молитвы минуты не проводит. Тоже надеется на помилование. Вторая камера свободна. – Как? – Не волнуйся, заключенная номер два кукует в карцере. Диана Боровая. Умышленное убийство из хулиганских побуждений. Подавать аппеляцию и прошение о помиловании отказалась, несколько раз пыталась покончить собой. Мы ей из карцера мини-психушку сделали. Мебели в шестом номере не положено, стены и пол обили матами, держим в «мягких» наручниках. И так уже три года. Она у нас старожил… В этот момент открылась дверь карцера, и оттуда с руганью выскочили охранники. Судя по количеству жратвы на их униформе, кормили приговоренных неплохо. Двое из надзирателей, забрав поднос и воронку, сразу вышли из секции, а один направился к нам: – Вот с-сука, все харчо нам на ноги вылила… – Знакомься, Карл, – перебил его капитан, – Слава заменит Стефана на время отпуска. – Ага, неплохо. – Он вытер руку о рубашку и протянул мне. – Карл Вихнер, твоя смена за моей. Не опаздывай. – Вячеслав Трошин, – пожал я его липкую ладонь, – постараюсь менять вовремя. – Извини, Слава, мне нужно отмываться. – Он ушел в ванную, а я, под внимательным взглядом капитана, встал напротив карцера и громко скомандовал: – Шесть! Обычная восьмиметровая камера. Правда, без стола, койки и радиоприемника. Все обито толстыми поролоновыми матами. Тощая девица сидела в углу, привалившись спиной к стене. Бурые спутанные волосы с кусочками серой грязи, коричневые разводы на лице – похоже, после «обеда» ее обтерли не слишком старательно. Комбинезон, правда, был не очень драный и вымазан в меру. Заключенная, неловко помогая себе скованными за спиной руками, поднялась. Я заметил, что наручники действительно «мягкие», с прорезиненными изнутри «браслетами». Но, тем не менее, вытерпеть их даже сутки казалось невероятным. А три года… – Чего надо? – хрипло спросила она. В личном деле ей приписывалось двадцать восемь лет. Щуплое тело тянуло от силы на четырнадцать, по лицу можно было дать все сорок. – Чего пялишься? – Я – новый надзиратель… – Ублюдок ты! Одного я уже грохнула, и до тебя дотянусь! – заорала она изо всех сил. – А я вот никого не убивал. Это, наверное, ненормально, да? – Идиот, – откликнулась она, однако уже не так выразительно. – Ну что ж, – пожал я плечами, – вот и познакомились. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/aleksandr-prozorov/ispolnitel/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 9.99 руб.