Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Находка для шпиона

Находка для шпиона
Находка для шпиона Екатерина Николаевна Вильмонт Гошка, Никита и Ко #3 Взрываются машины, ведется непрерывная слежка, не прекращаются погони, драки… Что случилось? Да ничего особенного. Просто одним осенним вечером тринадцатилетний парень Гошка Гуляев нашел в сквере кошелек с паспортом и какими-то бумагами. Нашел и, как полагается, решил вернуть находку хозяину. Вот с этого-то все и началось… Екатерина Вильмонт Находка для шпиона © Вильмонт Е.Н., 2018 © ООО «Издательство АСТ», 2018 Глава 1 Кожаный бумажник Было темно. Шел дождь со снегом. Гошка спешил домой. Он возвращался с курсов немецкого языка, куда они с двоюродным братом Никитой записались после путешествия на Майорку. Там они поняли, что в наше время без иностранных языков очень плохо, а немецкий выбрали потому, что Гошке предстояло в январе поехать в Германию к отцу и совсем невредно было бы хоть что-то уже знать по-немецки. Гошкина мама и родители Никиты эту идею одобрили и дали денег. Занятия на курсах проходили по вечерам три раза в неделю. «Их бин, ду бист, ер ист», – твердил про себя Гошка и не заметил, как нос к носу столкнулся со своей одноклассницей Розой Мотиной по прозвищу Тягомотина. – Ой, Гуляев, это ты? – Я. Привет, а ты что в такую погоду шляешься? – не слишком радостно приветствовал Розу Гошка. – Я… я… Я собаку потеряла! – всхлипнула Роза. – Как это? – удивился Гошка. У Розы был чудесный пес, колли, тихий и покладистый. – Как тебя угораздило? – Да я на минутку отвернулась, а он… – Что? – Слинял куда-то! Наверняка кто-то тут сучку течную прогуливал, вот он за нею и помчался… Что я скажу? Папа не велит его с поводка спускать, а мне его жалко… Ронни! Ронни! – И давно ты его ищешь? – Давно, – всхлипнула Роза. – А твои родители наверняка с ума сходят. Ты бы им позвонила, что ли… – Я боюсь… – Да ты что! Они знаешь как обрадуются, что пропала только собака. – Ты думаешь? – Уверен! – Гош, а ты мне поможешь Ронни поискать? Мне одной страшно… – Помогу, куда денусь, – вздохнул Гошка. Он просто был так воспитан – девочкам, даже таким занудам, надо помогать… и еще почему-то у него возникла мысль: «Я сейчас обязательно вляпаюсь в какую-нибудь историю». – Ну, Роза, что делать-то будем? – Давай в сквер сбегаем, может, он там… – Пошли! В сквере в такую гнусную погоду гуляли только собаки со своими несчастными хозяевами. – Роза, а где же твой Ронни? – спросил Тягомотину старичок с миттельшнауцером на поводке. – Потерялся, – всхлипнула Роза, – я уже целый час его ищу! А вы его не видели? – Нет, – покачал головой старичок. – Не видел. Да вот же он, Роза, бежит… – Ронни! Ронни! – закричала Роза. – Иди скорей, мой маленький, мой хорошенький, фу, какой ты грязный! Неизвестно, кто больше радовался – собака или хозяйка. Но, наверно, больше всех обрадовался Гошка. – Роз, ну я пойду, а? – Ага, иди, Гуляев, спасибо за помощь! – Да какая там помощь, – скромно сказал Гошка. – Домой-то одна дойдешь? – Гошка еще вспомнил, что девчонок надо до дома провожать, хотя ему этого смертельно не хотелось. – Да, спасибо. – Тогда пока! – возликовал Гошка и припустился бегом, но вдруг обо что-то споткнулся и с трудом удержался на ногах. – Ну ни фига себе! – даже присвистнул он, разглядев предмет, благодаря которому чуть не въехал носом в землю. Он нагнулся и поднял его. Это был кожаный коричневый бумажник. И, едва взяв бумажник в руки, он вспомнил, что лучше не вязаться с такими находками. В Москве много было историй о том, как человек находил бумажник с деньгами, радовался до полусмерти, а потом тут же откуда ни возьмись появлялся хозяин бумажника, заявлял, что у него пропали деньги, и нашедшему приходилось отдавать свои, кровные… Он тут же бросил бумажник и отошел в сторонку. Но никого кругом не было. «А может, кто-то в самом деле потерял бумажник? Тогда лучше, чтобы я его нашел, чем какой-нибудь жулик. Я, если там есть документы, просто верну его, и дело с концом, – благонамеренно решил Гошка, огляделся по сторонам и как-то воровато схватил бумажник. Вокруг все было тихо. – Да, – через минуту решил Гошка, – кто-то его потерял. – Он ощупал бумажник. – Туго набитым его не назовешь, ну и слава богу, а то еще посчитаешь чужие денежки, и не захочется отдавать. Да и вообще, откуда я знаю, сколько там было? Может, кто-то уже поживился? Взял денежки, а бумажник выбросил? Ладно, отнесу домой, а там разберусь, что к чему», – принял решение Гошка, сунул бумажник в карман куртки и со всех ног понесся домой. Он и так слишком долго гулял по такой мерзкой погоде. Даже дрожь пробрала. Подбегая к дому, он поднял глаза и увидел, что в окнах горит свет. Значит, мама уже дома. С одной стороны, хорошо – не надо самому себе варганить ужин, а с другой – сразу бумажником заняться не получится. – Мам, это я! – крикнул он с порога. – Гошка, где ты был? Я уже волновалась. – Мам, ты же знаешь, у меня дойч! – А потом? Ты сегодня очень припозднился! – Ага, я Тягомотину встретил, она псину свою потеряла, вот я и помогал ее искать. – Нашли? – Нашли! – Ну и славно. Ой, да ты весь вымок! Давай быстренько переоденься! Есть хочешь? – Как сто волков! Гошка юркнул к себе в комнату, сунул бумажник в ящик стола и на всякий случай запер ящик, хотя мама не имела привычки шарить в его столе, но, как говорится, береженого бог бережет. – Гоша, ты скоро? – позвала с кухни мама. Он забежал в ванную вымыть жутко грязные руки, мигом переоделся и вскоре уже сидел за столом и уплетал макароны с сыром, запивая их томатным соком. – Вкусно! Мам, положи мне еще! Да, мам, представляешь себе, у нас теперь не будет уроков по субботам! Мы добились! – То есть как добились? – округлила глаза мама. – Ну, сейчас в большинстве школ по субботам не учатся, а мы чем хуже? Ну, старшеклассники написали прошение на имя директора, подписи собирали и все такое… Это еще с прошлого года тянулось, ну и, когда новый учебный год начался, девятые и десятые вообще забастовку объявили, и нам пошли навстречу… Будем учиться только пять дней, класс! – Боже мой, если бы в мое время кто-то затеял что-то подобное, и его и его родителей просто со свету бы сжили… А теперь… – Это еще что! А вот у нас на курсах девчонка одна учится, так у них в лицее вообще кайф! Пять недель учатся, а потом неделя каникул! – Каждые пять недель? – поразилась мама. – Именно! – Невероятно! Только на этом фоне ваша несчастная суббота… не слишком роскошное завоевание, тебе не кажется? – Ладно, сойдет, – махнул рукой Гошка и принялся мыть посуду. У них с мамой было заведено так: если ужин готовила мама, Гошка мыл посуду, а если готовил Гошка, посуду мыла мама. Когда с домашними делами было покончено, Гошка закрылся у себя и достал бумажник. Положил его на газету и не без трепета открыл. Первое, что бросилось ему в глаза, был паспорт. «Здорово, – подумал Гошка, – по крайней мере удастся все вернуть владельцу». Паспорт оказался на имя Горенича Анатолия Васильевича, 1962 года рождения и прописанного по адресу: ул. Берзарина, д.7, корп. 2, кв. 163. «Где это – улице Берзарина? Что-то знакомое…» Но Гошка никак не мог вспомнить. Можно, конечно, спросить у мамы, но тогда придется что-то ей объяснять, а этого очень не хотелось. Звонить кому-то было уже поздно, и Гошка решил все отложить до завтра. Он вдруг ощутил какую-то странную тревогу, и ему захотелось как можно скорее вернуть бумажник владельцу. «Ну-ка, посмотрим все же, что там еще». Кроме паспорта, в бумажнике обнаружились еще фотография девочки лет шести, несколько почтовых квитанций и какая-то бумажка с цифрами и буквами, похожая больше всего на шифровку. И еще там было пятьдесят долларов одной бумажкой и три тысячи рублей. «Вот небось мужик обрадуется, и документы и деньги, все получит в целости и сохранности. Наверняка напился человек и посеял бумажник». Гошка был заранее рад, воображая, как просветлеет лицо Анатолия Васильевича Горенича при виде своей пропажи. Утром он первым делом позвонил Шмакову. Тот удивился: – Ты чего, Гош? – Леха, выйди минут на десять пораньше, а? – На фиг? – Поговорить надо, я тут вчера кое-что нашел… – Понял. Выхожу через пять минут. – Жду! Во дворе они сразу свернули за угол, чтобы по дороге в школу их не отловил кто-то из знакомых. – Ну, чего ты там надыбал? – спросил Леха, от нетерпения даже подпрыгивая не месте. – Бумажник! – Брешешь! – Очень надо! – И где он? – Дома, где же еще? Не попру же я его в школу. – Светленькая мысль! И чего там? – Паспорт, деньги, бумажки какие-то. – Денег-то много? – Ага! Пятьдесят гринов и три тыщи деревянными. – Ну… а я-то думал… – разочарованно протянул Леха. – Что ты думал? – Думал, вдруг там тыщ десять «зеленых»… – И что тогда? – поинтересовался Гошка. – Сам, что ли, не понимаешь? Тогда бы мы с тобой… – Нет, Леха. Мы же с тобой не воры, – твердо заявил Гошка. – При чем тут воры? Этот мужик сам лопатник потерял, а мы нашли… – Положим, нашел его я, – восстановил истину Гошка. – И ты бы с другом не поделился? – Леха, знаешь, как называется то, что ты тут развел? – Ну? – Де-ма-го-гия! Вот если бы в бумажнике не было паспорта, тогда другое дело. – Слышь, Гошка, а за каким чертом ты меня вызвал? Ты нашел, вот и распоряжайся по своему усмотрению! – Я просто хотел тебе предложить смотаться туда вместе со мной. Но если ты не хочешь… – А это где? – Улица Берзарина, знаешь такую? – Берзарина, говоришь? Ага, знаю, метро «Октябрьское Поле». – Откуда дровишки? – У меня там родственники живут. – Случайно не в седьмом доме? – В седьмом! – Корпус два? – Не-а, корпус один. – Так ты со мной поедешь? – Куда же я денусь? После уроков они забежали к Гошке, наскоро поели супу с клецками и побежали к метро. – Слышь, Гошка, – задумчиво проговорил уже в вагоне метро Леха, – вообще-то в таких случаях вознаграждение полагается. – Да, – кивнул Гошка, – вроде полагается. – И ты его тоже не возьмешь? – Посмотрим. – Чего смотреть-то? – Все будет зависеть от того, в какой форме это вознаграждение предложат. – В какой еще форме? – Ну, не знаю, посмотрим… Гошка не знал, как объяснить Лехе насчет человеческого достоинства в такой, можно сказать, щекотливой ситуации. Люди разные бывают, среди них немало встречается неблагодарных хамов. И надо быть ко всему готовым. Хотя получить вознаграждение было бы совсем неплохо. С помощью Лехи они быстро добрались до места. Домофон в подъезде был сломан. Они поднялись на восьмой этаж, позвонили в железную дверь, за которой располагалось четыре квартиры. В двери был глазок. Им никто не открыл. Они позвонили еще раз. Но вот за дверью послышались шаркающие шаги и немолодой женский голос спросил: – Вы к кому? – К Гореничу Анатолию Васильевичу. – А зачем он вам? – Мы нашли его документы, хотели вернуть… – Минуточку, одну минуточку! Женщина повозилась с замком и открыла дверь. Интеллигентного вида очень пожилая женщина в теплом халате и с сигаретой в руке. Она выжидательно смотрела на них. Гошка вынул из сумки бумажник: – Вот… Женщина вдруг страшно побледнела. Протянула руку к бумажнику, но вдруг резко ее отдернула. – Это ваше? – решил узнать Леха. – Да, да, да… вот что, молодые люди, пройдите в квартиру. – Хорошо, – кивнул Гошка, по-прежнему держа в руке бумажник. Они вошли в квартиру, чисто прибранную, но пропахшую табачным дымом. – Ботинки снимать? – осведомился Леха. – Нет, нет, не стоит… А куртки повесьте вот сюда. Наконец она провела их в комнату, обставленную довольно скромно, и усадила на диван. Сама же она села за стол и от еще не потухшей сигареты прикурила новую. Глубоко затянулась и сказала: – Откуда это у вас? – Я нашел бумажник вчера вечером, совершенно случайно, я шел и споткнулся… ну и вот… Женщина не спускала с Гошки глаз, словно ощупывала его взглядом. Ему было как-то не по себе. – И что дальше? – Дальше я вот привез бумажник вам. Собственно говоря, мы пойдем… – Погоди. Где ты нашел бумажник? – На улице. – На какой? – А зачем вам? – удивился Гошка. – Прошу тебя, ответь! – Ну, в Живаревом переулке. – В Живаревом? – Да, в Живаревом. – Вчера? – Вчера вечером. – И как, по-твоему, он там долго лежал? – Я не думаю, что долго. – А мог бы ты показать это место? – Мог бы, наверное. «Как все странно, – подумал Гошка. – И чего она из меня душу тянет?» – Молодые люди, вы не очень торопитесь? – Торопимся, – заявил вдруг Леха, который чувствовал себя очень неловко. Сидит, молчит, как пень, и вроде чего-то ждет. Ясно – никакого вознаграждения им тут не обломится, так чего зря время терять? – Торопитесь? Какая жалость. А вы не могли бы оставить свои координаты, номер телефона, к примеру? – Зачем это? – не слишком вежливо спросил Леха. – Мы вам вернули ваше имущество, и дело с концом. Пошли, Гошка! А вы, между прочим, в лопатник даже не заглянули. – Что? – растерялась женщина. – В бумажник, – перевел Гошка. – Ах да, верно… Она взяла с дивана бумажник, раскрыла его, достала паспорт, и вдруг плечи у нее задрожали, пепел с сигареты упал на стол возле пепельницы, а по щекам покатились крупные слезы. «Влипли, – подумал Гошка с тоской. – Сейчас выяснится какая-нибудь пакость…» – Мальчики, милые, вы даже не понимаете, что вы для меня сделали. Вы мне вернули надежду! – Какую надежду? – оторопел Леха. – Дело в том, что мой сын… Это его бумажник… Они выжидательно смотрели на женщину. – Мой сын уже три дня как пропал… Глава 2 Лидия Павловна – Пропал? – переспросил Леха. – А вы в ментуру-то обращались? – Обращалась, – вздохнула женщина, – но они говорят, что еще рано. Мол, мало ли куда мог податься взрослый мужик… А я знаю, я чувствую – он попал в беду. Я до вашего прихода даже думала, что его… что его больше нет в живых, а теперь у меня появилась надежда… Вы и представить себе не можете, как я вам благодарна… Понимаете, сейчас про Толю нельзя уже сказать, что он исчез бесследно, след обнаружился. Я, конечно, не знаю, что делать… как быть… – Можно обратиться к частному детективу, – робко предложил Гошка. – На частного детектива у меня денег нет, – потупилась женщина. – Разве что занять… Но мне не у кого… И вообще это отпадает. – А вашего сына могли похитить? – задал вопрос Леха. – Похитить? Я не знаю… В наше время все возможно. – Женщина опять прикурила новую сигарету от старой. – Хотя я не понимаю, кому и зачем это нужно. Нет, вряд ли… – Зачем вы так много курите? Вредно же, – вырвалось у Шмакова. – Вредно? Жить вообще вредно, особенно когда теряешь единственного сына. Ладно, ребятки, спасибо вам большое. Я знаю, вы молодцы, честные ребята. Вот… – Она вытащила из бумажника пятьдесят долларов и протянула им. – Возьмите! – Да вы что, тетенька? – взвился Леха. – Думаете, мы уж совсем рыла неумытые? Чтоб взять с вас бабки, когда такое дело? Ни в жисть! Правильно я говорю, Гошка? – Конечно. – А еще говорят, что нынче дети плохие… Спасибо вам, дорогие мои. Я даже не спросила, как вас зовут. – Лично меня Лехой звать, а вот его – Гошкой. – А я – Лидия Павловна. – Очень приятно, – благовоспитанно проговорил Гошка. – Лидия Павловна, знаете, дайте нам ваш телефон, и мы вам свои телефоны оставим. Мало ли что вдруг понадобится… – Что ты имеешь в виду? – насторожилась Лидия Павловна. – Да я вот думаю… Каким образом ваш сын потерял бумажник? Либо он был пьяный… – Не исключено, – вздохнула женщина. – Либо в драке… – Либо же нарочно выбросил, чтобы сигнал подать! – вдохновенно воскликнул Леха. – Сигнал? Какой сигнал? Кому? – Вам! Вам, Лидия Павловна. Мама, я жив! Вот какой сигнал! – Алешенька, ты и вправду так думаешь? – Ну да! Запросто! – Да, да, наверное, ты прав. Недаром же я сразу почувствовала, как только этот бумажник увидела, что он жив, мой мальчик. – Лидия Павловна, а кто он по профессии, ваш сын? – осведомился Гошка. – Фотограф. Блестящий фотограф. – А где он работает? – Он свободный художник. – А что это тут никаких этих штучек нет? – полюбопытствовал Леха. – Каких штучек? – не поняла Лидия Павловна. – Ну, всякой там аппаратуры… – У Толи есть мастерская. Он там работает. Да и живет. – Мастерская? У моей мамы тоже есть мастерская, – сообщил Гошка. – А кто твоя мама? – Художница. – Ой, вы, конечно, извините, но только вы уверены, что ваш сын не в мастерской? Мало ли что бывает: загулял человек, выпил лишнего… – предположил Шмаков. – Леша, ты меня совсем за старую дуру считаешь? Конечно, первое, что я сделала, – я поехала в мастерскую. – И что? – Ничего. – Там все было как всегда? – Абсолютно. А что это вы меня прямо как следователи спрашиваете? – Да нет, что вы, – смутился Гошка. – Просто я думал… – Ладно, мальчики, вот вам на всякий случай мой телефон, и я тоже запишу ваши номера. Обменявшись телефонами, они простились с Лидией Павловной и молча вышли из подъезда. – Ну, что скажешь? – начал разговор Шмаков. – Что ты хочешь услышать? – Чего делать-то будем? – С чем? – Гошка, кончай придуриваться. Надо шукать мужика-то. – Где нам его шукать, Леха? – Ты то место найдешь, где лопатник лежал? – Найду. – Тогда сейчас туда и двинем, пока еще не совсем стемнело. – Давай, – пожал плечами Гошка. – Хотя столько времени прошло, если бы и было… – Там люди ходят? – А ты думал? Конечно, ходят, хотя… – Что? – Понимаешь, это у самого сквера было, может, в кустах что завалялось… Ладно, попытка не пытка. Гошка привел Шмакова на то место, где вчера нашел бумажник. – Да, тут, конечно, бесполезняк рыскать, тем более мы не знаем, чего ищем, – почесал в затылке Леха. Все же для очистки совести они тщательно осмотрели кусты, нашли несколько разных окурков, две смятые пачки от сигарет, оторванную пуговицу. – Пуговицу надо взять! – решительно сказал Леха. – А вдруг это его пуговица? – Даже если его, что это нам даст? – Эй, парни, вы чего тут рыщете? – раздался незнакомый мужской голос. Они подняли головы. Перед ними стоял мужчина средних лет в теплой куртке и кожаной кепке. – А что, нельзя? – произнес Шмаков. – Почему нельзя? Можно, даже нужно! – с улыбкой ответил мужчина, показавшийся вдруг Гошке знакомым. – Чего? – удивился Леха. – Да я тут вчера бумажник потерял… Выпил немного лишнего, ну и вот… Потерял. – Мы не видели! – решительно сказал Гошка. «Откуда я его знаю? Откуда?» – стучало у него в мозгу. – А заработать хотите? – Чего заработать-то? – Если вдруг найдете бумажник, уж будьте любезны вернуть, а? Я вам заплачу! – Сколько? – сурово спросил Шмаков. – Не бойся, не обижу! Понимаете, парни, у меня там паспорт одного моего корешка был… и водительские права… хрен с ним, с бумажником, да и деньги дело наживное, но вот документы чужие… Сами понимаете… – Да мы тут все уже облазили. Я ножичек классный посеял, и нету. Был бы бумажник… – Мы поищем, вы не волнуйтесь, – мило улыбнулся Гошка. – Но как нам с вами связаться, если вдруг найдем? – Да я тут недалеко живу и каждый вечер гуляю с собакой. Я бы вам телефон свой дал, но не хочу, чтобы меня жена поедом ела. Она и так все твердит: не пей, не пей, а что делать, если от этой жизни душа горит… – А вы в котором часу гуляете? – поинтересовался Гошка. – С девяти до десяти, каждый вечер, в любую погоду… – Понятненько-понятненько, – улыбнулся Леха, – вы не сомневайтесь, если найдем, не зажилим. Нам чужое без надобности. – Вот и чудесно, молодцы ребята. Я на вас надеюсь. – А какая у вас собака? – спросил вдруг Гошка, что-то смутно припоминая. – Французский бульдог. Ну, я пошел. До свидания. «Французский бульдог? Ну, конечно же, это тот самый тип! Просто в теплой одежде его не так легко узнать». – Гошка, ты чего? – спросил Леха. – Леха, мне это ужас как не нравится! – Почему? Здорово! Только сунулись, а уже на след напали. – И на какой след! – Чего? – Я этого мужика знаю. Он преступник, настоящий, он связан со всякими убийцами… И он искал бумажник Горенича, значит, явно связан с этим делом. – Ну, это и самому плохонькому ежику понятно. Но откуда ты его знаешь? – Помнишь, когда Ксюха под скамейку залезла? – Ну? – И разговор двух типов подслушала? – Блин! Так это тот посредник, да? – Именно! – Охренелушки! Но это же здорово. Гошка, такие возможности открываются… – Какие возможности, ты что? – Гошка, какой самый короткий путь между двумя точками? – Прямой, ясное дело. – То-то же! – Шмаков, ты что надумал? – Выпросить у мамашки Горенича лопатник, можно без денег и даже без паспорта, и пойти к этому дядьке… – И что нам это даст? – Поглядим… – Леха, это не шутки, тут надо сто раз взвесить… – Семь раз отмерь, да? – Да, именно, и не семь, а все семьдесят. Кстати, как ты считаешь, зачем ему бумажник понадобился? – Наверное, чтобы следы замести, – предположил Леха. – Ничего себе замел! Наоборот, только внимание привлек. Нет, тут что-то другое. Ему не бумажник нужен, а то, что в бумажнике. И это, Леха, не паспорт и не деньги! – А разве там еще что-то было? – Было, Леха, было! – Что? – Бумажка с какими-то буквами и цифрами. А если это так… – Тогда что? – Тогда его матери, Лидии Павловне, может грозить опасность. Эх, черт, надо было предупредить, чтобы она ни одной живой душе про найденный бумажник не обмолвилась. – Поздно, брат, боюсь, она уже раззвонила про это… – Да, история закручивается неслабая… Я так и знал. Раз рядом Тягомотина крутилась, жди беды. – Ты сдурел? При чем тут Тягомотина? – Ага, сдуреешь тут. Как теперь быть-то? – Для начала, Гошка, давай позвоним Лидии Павловне и попросим никому про это не говорить, про лопатник то есть. А завтра надо собраться всей компанией и помозговать хорошенько. Два башки хорошо, а пять лучше. – Шесть, – поправил его Гошка. – Про Маньку забыл? – Точно, про Маньку забыл, дуролом, она, кстати, хоть и младше, а соображает будь здоров. – Леха, пошли ко мне, позвоним, не с улицы же по такому случаю звонить… – Ага, пошли! У тебя супчику не осталось? – Осталось. Телефон Лидии Павловны был долго занят. – Впечатлениями делится, черт бы ее побрал, – ворчал Леха. – А потом тюкнут старушку – и привет. И чего у баб язык как помело? Ну кто ее просил делиться с кем ни попадя? – Леха, не бухти! Может, она никому ничего и не сказала еще? – Ага, как же! За каким хряпом она тогда на телефоне висит? – Может, и к лучшему… – К лучшему? Как это? – недоуменно спросил Леха. – Понимаешь, тут надо очень осторожно говорить, чтобы не напугать старушку до смерти. – Да, оно, конечно… А уж под каким предлогом бумажник у нее назад попросить, я и вовсе не представляю. – Я, Леха, думаю, надо ей все рассказать, как есть. – А бабьи вопли-сопли не начнутся? – Могут, конечно, хотя… Мне показалось, она тетка не робкого десятка. – Тогда, как дозвонишься, сразу попроси ее, чтобы… – Ага, есть! Лидия Павловна? Здравствуйте еще раз, это Гоша говорит, мы у вас сегодня были… – Да-да, Гоша, я тебя узнала. Что скажешь? – Лидия Павловна, вы понимаете, мы тут еще кое-что узнали… – О Толе?! – воскликнула она. – Ну, не о нем, а… Короче, вы пока, если можно, ни одной живой душе не говорите, что бумажник нашелся. – Почему? Гоша замялся. – Гоша, в чем дело? – В том, что за бумажником идет охота… И лучше, чтобы никто пока про это не знал. – А я уже сказала. – Кому?! – в ужасе закричал Гошка. – Своему брату. – А он… – Нет-нет, брат не станет болтать, но я все-таки его предупрежу. Гоша, я понимаю, по телефону такие вещи лучше не обсуждать… – Вот-вот, я сам хотел попросить у вас разрешения приехать к вам завтра, поговорить. – Ну, конечно, какие могут быть вопросы? И чем раньше, тем лучше. – В девять утра вас устроит? – Прекрасно! – А сегодня… Вы никого чужого к себе не пускайте, под каким бы предлогом к вам ни явились. – Ты думаешь… – Нет, я думаю, что пока вам нечего бояться, я это так сказал, на всякий случай. – Хорошо, я жду вас завтра. – До свиданья! Гошка повесил трубку. – Знаешь, Леха, с ней нам, кажется, повезло. Клевая тетка. Значит, с утра мы подадимся к ней, а после школы соберемся всей командой. – Хорошо бы она нам лопатник дала, мы бы подлезли к тому типу… А бумажку подменим. – Чем? – Как чем? Другой бумажкой, с другими цифрами. – Нельзя с другими… Мало ли что, может, мы только навредим этому Гореничу. Но переписать все или отксерить нужно. Леха, я вот что думаю, какие шифровки могут быть у фотографа, а? – А может, шифровка тут и ни при чем? Может, они какую-то фотку ищут, а? Может, он кого-то заснял тайком, а они теперь это ищут? – Понимаешь, Леха, в таких случаях обычно не фотки ищут, а пленку. Но пленку в бумажниках не носят. – Точно! Ты, Гошка, здорово сечешь в таких делах… Слышь, а может, нам пока самим действовать, а? По крайней мере без девчонок? Никитосу твоему надо звякнуть, у него котелок потрясно варит. – Нет, Леха, это нехорошо, они обидятся. – Я же не предлагаю вообще все от них скрыть, но пока… чего на ночь глядя людей шебаршить? Пусть спят себе, спокойно в школу шкандыбают, а уж потом… – Вот это мудро, Леха. Они, конечно, поймут, когда мы на уроки не явимся, что у нас какое-то дело, и сами нас будут отлавливать. – Звони Никитосу! – Ладно. Однако Гошкина тетя, Ольга Александровна, сообщила, что ее сын Никита болен, у него тяжелый грипп, высокая температура и она даже не подумает звать его к телефону. – Во, значит, не судьба, – решил Шмаков, – выходит, нам самим надо со всем справиться. На том и порешили. Глава 3 Меры предосторожности Рано утром мальчики помчались к метро. И были очень рады, что их не засек никто из соседей или одноклассников. – Леха, как тебе кажется – там все нормально? – Где? У этой тетеньки? – Ну да. – Думаю, нормально, если она не набрехала, что только с братом поделилась. Вряд ли ее брат главный в этом деле и сразу наведет бандитов на родную сестру. Мне, Гошка, покоя не дает одна мыслюха… Почему они еще не наведались в его мастерскую, а? – Может, уже наведались? – Проверить бы… – Как? – Надо так мозги старушке запудрить, столько лапши на уши понавесить, чтобы она вместе с лопатником дала бы нам ключи от мастерской. – Ага, держи карман шире! Одно дело – отдать нам практически пустой бумажник, и совсем другое – ключи от мастерской. Кто мы такие? – Соображаешь, – вздохнул Леха, признавая Гошкину правоту. – Мы, конечно, если она нам доверится, могли бы попросить ее еще разок туда наведаться и заодно захватить нас. – А что? Запросто! – возликовал Шмаков. – Самое оно! Когда они подошли к знакомой двери тамбура, у Гошки от волнения даже дыхание перехватило. Но Лидия Павловна как ни в чем не бывало открыла им дверь и провела в квартиру, предложила раздеться и спросила: – Вы завтракали? – Да, спасибо. Лидия Павловна, тут такое дело… – начал Гошка. – Ну говори же, не бойся, я не такое уж хрупкое создание. Что вы еще узнали? И Гошка рассказал во всех подробностях о том, что произошло вечером. По мере возможности описал внешность мужчины. – Вы такого не знаете? – Нет, кажется, нет, – покачала головой Лидия Павловна. – Боже мой, во что впутался Толя? Я ничего, ровным счетом ничего не знаю о его делах. Я думала, что у него все нормально, он всегда меня уверял, что беспокоиться не о чем. Только он жив, это я знаю… Чувствую. Жив… пока жив. – Лидия Павловна, – осторожно начал Леха, – а вы не могли бы дать нам ваш лопатник? – Что это такое? – Бумажник, – поправился Леха. – Бумажник? Зачем? – Понимаете, мы бы принесли тому мужику, который его шукал, и сказали бы, вот, дяденька, мы нашли… – Зачем это? Ты с ума сошел, разве можно? – Не можно, а нужно! Мы бы тогда поглядели, как и что. – Нет, я не позволю вам! Вы еще дети… Кроме того, это нам ничего не даст. Ничего! Ну, возьмет он у вас бумажник, допустим, даже заплатит вам что-то, но неужто вы полагаете, что он станет с вами чем-то делиться? Нет, ни в коем случае! Вот если бы незаметно за ним проследить… Узнать, где он живет… – Это мы и так знаем, – заметил Гошка. И тут же он понял, что Лидия Павловна права. Идти на открытый контакт с этим типом опасно, он ведь может что-то сопоставить и вспомнить, что двое мальчишек сыграли роковую роль в судьбе его знакомых, киллера Усольцева и художника-убийцы Шишмарева. Прятаться от него, разумеется, не стоит, но и лезть на рожон тоже глупо, а вот последить за ним не мешает. – Я сперва подумала, что надо бы в милицию заявить, учитывая новые обстоятельства, но понимаю – бессмысленно это. Не станут они искать Толю. Слишком мало времени прошло. – Лидия Павловна, мы попытаемся сами… – вырвалось у Гошки. – Попытаетесь сами? – Да, попробуем. Гошка ждал возражений, но Лидия Павловна молчала, дымя сигаретой и уставившись в одну точку. Потом она вдруг словно очнулась. – Да, правильно, мы сами, – проговорила она. – Мы попробуем вместе. Старуха и дети привлекут куда меньше внимания, чем милиция. У вас есть какие-нибудь соображения на этот счет? – Вы что, серьезно? – удивленно пробормотал Гошка. – Разумеется. Я же мать… У меня один сын, он в беде, так неужели я буду сидеть сложа руки? А вам я поверила. К тому же я в вашем возрасте тоже играла в сыщиков. Мы тогда даже поймали одного преступника, и нам объявили благодарность. Мальчики потрясенно взирали на Лидию Павловну. – И у вас тоже, судя по всему, уже есть кое-какой детективный опыт, да? – Кое-какой есть, – кивнул Гошка. – А еще у нас есть подруги, они с нами, и еще мой двоюродный брат, Никита, только у него грипп… – Боже мой, да тут целая компания! – всплеснула руками Лидия Павловна. – И они уже все знают? – Нет, пока знаем только мы, – сказал Леха. – Но стоит только свистнуть… Лидия Павловна задумалась. – Нет, мальчики, – сказала она немного погодя, – я не имею морального права вовлекать вас в эту историю: вы дети, а это опасно. Нет и еще раз нет. Мальчики переглянулись. А потом Гошка решительно заговорил: – Лидия Павловна, вы ни во что нас не вовлекаете, скорее наоборот. И потом, кто-то должен помочь вам и вашему сыну! Милиция не хочет или не может, не знаю, но мы-то можем и хотим! Я не говорю, что мы какие-то необыкновенные, на все способные, нет, мы самые нормальные ребята и хотим попробовать… помочь вам, раз уж так судьба распорядилась. И мы вовсе не намерены лезть на рожон, изображать из себя невесть каких героев, ничего подобного. Мы просто потихонечку последим за тем типом, вдруг что и выясним. Только и всего. И, конечно, мы ничего не гарантируем. У нас ведь может ничего не получиться. Но попробовать надо, и мы попробуем в любом случае, даже если вы откажетесь иметь с нами дело. Вот… Лидия Павловна улыбнулась: – Нет, я не откажусь иметь с вами дело. Вы – моя последняя надежда. – Хорошо, – кивнул Гошка, – но в таком случае нам от вас кое-что понадобится… Леха испуганно взглянул на Гошку. Что он еще выдумал? – Слушаю тебя, – тихо проговорила Лидия Павловна. – Первым делом нам нужна какая-нибудь фотография вашего сына. – Да-да, разумеется, это не проблема. Я вам найду хорошую… – Во-вторых, скажите, кроме вас, есть кто-то близкий у вашего сына? Жена, подруга? – Есть бывшая жена и дочка. И подруга тоже есть. – Дочка? – встрепенулся Гошка. – А сколько ей лет? – Девять. А что? – испугалась вдруг Лидия Павловна. – Ты думаешь, ей может что-то угрожать? – Кто его знает. Лучше подстраховаться. – Но как? Лерочка живет с матерью. – Позвоните на всякий случай, предупредите, – посоветовал Леха. – Это немыслимо, они там поднимут панику. Нет уж. Я лучше просто сейчас же съезжу к ним. – А она у вас часто бывает, ваша внучка? – Увы, очень редко. – Значит, у вас ее вряд ли будут искать? – У меня? Ты предлагаешь поселить ее пока у меня? – удивилась Лидия Павловна. – Нет, это не годится, – покачал головой Шмаков. – Бабушка и есть бабушка, у бабушки в первую очередь шукать станут. – Господи, с кем же это Толя связался! Если ребенка похитить могут. Вот несчастье так несчастье. Что же делать? – Думаю, вам все же стоит поехать к внучке и поговорить с ее мамой, может, она что-то сама придумает, куда девать девочку. Кстати, у нас начинаются осенние каникулы, и мы могли бы ее охранять по очереди, – сообразил вдруг Гошка. – Слышь, Гошка, Сани-Манина мама сейчас в Москве? А то можно было бы там девочку спрятать, – сверкая глазами, проговорил Леха. – Самое милое дело, под носом у бандита! Вид у Лидии Павловны был смятенный. Страх за внучку оказался куда сильней других страхов. – Знаете, ребята, я что-то перестала вдруг соображать. Я должна первым делом позаботиться о внучке: она же совсем ребенок, и если с ней по вине ее отца что-то случится… Давайте сделаем так: сейчас я туда поеду, а потом мы созвонимся и все решим, как быть дальше. Вдруг Настя, ее мама, что-то знает о Толе. Или о его делах. Хотя это маловероятно, скорее уж Наташа… – Какая еще Наташа? – вырвалось у Шмакова. – Подруга Толи. Я, правда, с ней мало знакома. Она мне не слишком нравится, но поговорить с нею можно будет. – А она… Она не искала вашего сына? – спросил вдруг Гошка. – Нет. Она не искала. И это, кстати, странно… Господи, у меня голова кругом идет. Неужели ты думаешь, она как-то причастна к исчезновению Толи? – Необязательно. Просто они могли и ее тоже похитить. – Господи помилуй! – простонала Лидия Павловна. – За что эти муки? Как же это выяснить? – А вы знаете ее телефон? – Нет. Чего не знаю, того не знаю. – И адреса не знаете? – Нет, я полагаю, что в последнее время она жила у Толи в мастерской… – Так позвоните туда! – Да, верно. Я что-то совсем растерялась. Кстати, я ведь была там позавчера, но Наташи не застала. – А вещи? Вещи ее там вы видели? – завопил Шмаков. – Не обратила внимания. Я была так взволнована, что вообще напрочь о ней забыла. – Лидия Павловна, хорошо бы еще разок туда наведаться, – с тяжелым вздохом произнес Гошка. – Куда? В мастерскую? – Конечно. – Когда? – Ну, чем скорее, тем лучше. – Нет, сейчас главное – Лерочка. Все остальное потом. Сейчас все-таки утро, мы успеем туда, правда? – А ваша внучка далеко живет? – У метро «ВДНХ». – Знаете, мы поедем с вами на всякий случай. – Нет-нет, не нужно! Вы лучше поговорите с вашими девочками, может, и вправду их помощь понадобится. А я, как вернусь, позвоню вам. – Хорошо, – согласился Гошка, – только давайте вот что сделаем… Вы позвоните еще разок в мастерскую – вдруг застанете Наташу. – Да-да, верно. Лидия Павловна набрала номер и долго держала трубку возле уха. – Нет, там никто не отвечает. Господи, неужели еще и Наташа пропала? – А она работает где-нибудь, эта Наташа? – сообразил Леха. – Может, она ушла на работу? – Да-да, конечно, она работает редактором в каком-то издательстве, ты прав, а я совсем умом тронулась. – А в каком именно издательстве, вы не помните? – взмолился Гоша. Ему казалось, что именно Наташа сможет пролить свет на эту таинственную и запутанную историю. – Я не помню, – покачала головой Лидия Павловна. – Неужели она вам никогда ни одной книжки своего издательства не дарила? – спросил вдруг Леха. – Что? – Лидия Павловна подняла голову и как-то странно посмотрела на Леху. – А ведь действительно… Я сейчас… Она вышла в другую комнату и вскоре вернулась с довольно толстой книжкой в ярком переплете. – Вот! Издательство «Тритон», а фамилия ее Кулакова. Видите, написано: «Редактор Н. Кулакова». – Замечательно, просто прекрасно, мы постараемся ее найти, – сказал Гошка. – Разыщем телефон издательства и выясним все, что удастся. – Да, да, вы просто молодцы, мальчики, но сейчас я должна, я просто обязана ехать к Лерочке, это сейчас самое главное… – Мы уже уходим. – Давайте выйдем вместе. – Нет, Лидия Павловна, не стоит, чтобы нас видели вместе, вдруг за вами будут следить… – Господи, но, если за мной будут следить, я прямиком приведу их к внучке… – Действительно… – почесал в затылке Леха. – Но это можно проверить. – Как? – Легко! Вы выйдете одна, а мы пойдем за вами на расстоянии, и, если какой-нибудь сволочуга за вами увяжется, мы обязательно заметим и уж сумеем вам сообщить. Тогда вы сделаете вид, что вышли просто что-то купить, и мы что-нибудь придумаем другое. – Правильно, Леха, – одобрил друга Гошка. – Самое милое дело. – Ну что ж, видно, другого выхода нет, – с горечью проговорила Лидия Павловна. Через десять минут из подъезда вышла пожилая дама и медленно направилась к троллейбусной остановке, а Гошка и Леха в окно на лестничной клетке наблюдали за ней, но ничего подозрительного не заметили и быстро выскочили на улицу. Лидия Павловна ждала их в условленном месте. Они подали сигнал, мол, пока все спокойно, и она продолжала свой путь, а они на почтительном расстоянии следовали за нею. Она доехала до метро, но слежки явно не было. В метро они спустились вместе, но держались на некотором расстоянии. Проследив, как Лидия Павловна села в поезд, они с облегчением вздохнули. – Да, неслабая история, Гошка. Ну, чего теперь? – Едем ко мне и попытаемся найти Наташу. – Ну допустим, мы ее найдем, и чего? – Договоримся с ней о встрече. – А если она не согласится? – Будем дальше думать. – А если не найдем? – Почему? – А вдруг она в другое издательство перешла? Издательств теперь как собак нерезаных. – Найдем! Человек – не иголка. – Это, между прочим, как сказать… – Да ну тебя, Леха, что ты заранее каркаешь? – Я не каркаю, я это… ну, как называется… реальщик! – Ты хочешь сказать – реалист? – засмеялся Гошка. – Вот-вот, именно. …Дома они первым делом позвонили в «09» и раздобыли телефон издательства. Потом очень долго дозванивались, все время было занято. А когда дозвонились, им дали другой номер, и они опять никак не могли дозвониться. – Во трепливый народ, – ворчал Леха, – не работают, а только по телефону лялякают. – Не ворчи, Шмаков, – попросил Гошка. – И так уже от гудков уши вянут. – А я вот погляжу, как расцветут твои уши, когда выяснится какая-нибудь бяка. – Какая еще бяка? – Ну мало ли… И вообще, может, мы не тем занимаемся. – А чем мы должны заниматься? – А я знаю? Похоже, надо за тем мужиком следить, толку больше было бы… Он-то уж точно с этим делом связан, а всяких там дамочек по Москве шукать… Наконец Гошка дозвонился. – Добрый день, могу я поговорить с госпожой Кулаковой? – изысканно вежливо спросил он. – А она в отпуске. – В отпуске? – крайне удивился Гошка. – Давно? – Да уже дней пять, наверное. – Спасибо. Извините. – Ну так я и знал! – с досадой закричал Леха. – Она в отпуске! Я просто чуял, что тут будет бяка! – Действительно… И что это значит? – Тут какая-то подлянка! – Какая подлянка? – Она небось нарочно отпуск взяла и куда-нибудь свалила, чтобы ее дружки на свободе этого Горенича прощупали. – Ты хочешь сказать, похитили? – Гошка, а может, они его не похитили? Может, он сам от них скрывается? – А бумажник? – Что бумажник? Что бумажник? Да сам его потерял… – А откуда тот тип про это знает? – Ой, черт! Слушай, Гошка, я вот чего подумал: надо бы его как-то пугнуть… Мужика этого. – Как? Зачем? – Как – еще не придумал, а зачем – и ежику понятно. Чтобы задергался, занервничал… – Не уверен, что это хоть что-то даст. – А вообще-то, Гошка, тухлое это дело, ох тухлое! И одно бабье кругом. – Какое бабье? – Мамашка, бывшая жена, дочка, подружка какая-то подозрительная. Редакторша в отпуске, блин! – А по-твоему, редакторша в отпуск уйти не может? – Нормальные редакторши в это время в отпуск не уходят, в ноябре. – Дурак ты, Лешка, в ноябре тоже можно хорошо отдохнуть. – Ага, где-нибудь на Канарах, да? – А почему бы и нет? – А на какие шиши? – Ну, Леха, это уже ты ерунду городишь. Может, ей этот Горенич сам денег дал. Или папа с мамой, да и вообще… – Нет, мне эта Наташа определенно не нравится. Тухлая баба. – Нельзя так заранее себя настраивать, Леха. Ничего хорошего из этого не выйдет. Кстати, вдруг она никуда и не уехала, сидит себе дома и слезами умывается. Может, они вместе с Гореничем куда-то собрались поехать, а он возьми и пропади. – А я вот чего подумал, Гошка: кому на фиг этот фотограф понадобился и зачем? – Мысль, конечно, интересная, но не слишком свежая… – усмехнулся Гошка. – Мы это уже обсуждали. Внезапно зазвонил телефон. От неожиданности оба вздрогнули. – Не подходи, – зашипел Леха. – Вдруг твоя мать проверяет, не прогуливаешь ли ты! – Да ты что, маме это и в голову не вскочит. Он схватил трубку: – Алло! – Гошка? Привет, это Маня! – Привет, Маняша. Ты где? – У нас физичка и географиня заболели, представляешь, какой кайф! А ты тоже заболел? Сашка сказала, что тебя не было и Лехи тоже, вот мы и подумали, что у вас какие-то дела. – Мань, а Саша дома? – А что, она тебе нужна? – ревниво осведомилась Маня. – И она, и ты, и Ксюха. – У вас что, опять что-то? – Маня, мы с Лехой вас ждем, надо поговорить. – Да? А Никита? – Никита заболел. Короче, подваливайте ко мне, чем скорее, тем лучше. – Да, бабье, бабье, кругом бабье! – поморщился Шмаков. Глава 4 Что делать? Когда девочкам рассказали всю историю с самого начала, Ксюша спросила: – Гошка, а ты бумажку переписал хотя бы? – Переписал, а что толку? – Покажи! Гошка подал ей бумажку. – У меня есть идея… – Какая? – Надо ее немножко переделать, ну там цифры местами поменять, буквы… – Зачем это? – вмешался Леха. – Чтобы показать ее тому дядьке. Он вечером пойдет гулять с собакой, а вы подойдите к нему и скажите, вот, мол, нашли только какую-то бумажку. – И что? – вырвалось у Гошки. – А то, что вы сразу поймете, за чем они охотятся. Если не за этой бумажкой, то он на нее и не взглянет. – А что это нам даст? – полюбопытствовала Маня. – Кое-что даст все-таки, – стояла на своем Ксюша. – Во-первых, мы поймем, из-за чего весь сыр-бор… А во-вторых, завяжется какой-то разговор, может, он вам свой телефончик даст или даже какое-то поручение. – Насчет поручений – это вряд ли, – покачал головой Гошка, – а вот записку показать можно. – Эй, послушайте, записку можно показать, но только совсем-совсем другую, не с какими-то там цифрами-буквами, а самую обыкновенную записку, допустим, любовную, – затараторила Маня. Все с любопытством на нее уставились, ожидая объяснений. – Как вы не понимаете, – горячилась девочка, – если показать ему переделанную записку, он сразу что-нибудь заподозрит. Откуда мы знаем – вдруг он сразу заметит подделку? И тогда может такое начаться! Пострадает и ваш этот Горыныч… – Горенич, – машинально поправил ее Гошка. – Ладно, какая разница, Горенич или Горыныч, главное, что он может пострадать, и потом, этот дядька сразу вас раскусит. Смекнет, что вы с ним в какие-то игры играете. – Да, Маня права, – поддержала ее Саша, старшая сестра. – Точняк, – кивнул Леха. – Тогда нам кранты! – Ну так лучше вообще к нему не соваться, – проговорила Саша. – Да нет, пожалуй, сунуться стоит, только надо придумать какой-нибудь нормальный текст, чтобы он не подумал… – сказал Гошка. – Нет, не надо никакого текста! – закричала Ксюша. – У меня дома есть куча бумажек, на которых пулю писали. – Пулю? Какую пулю? – подняла брови Саша. – Это когда играют в преферанс, ведут записи, – объяснил Гошка. – Да, Ксюха, это здорово. Он нас за полных придурков примет, а это очень полезно. – И не опасно ни для кого! – воскликнула Маня, больше всего беспокоившаяся о Гошкиной безопасности. – Значит, решено, – подвел итог Гошка, – Ксюха принесет записку, а мы с Лехой вечером смотаемся в сквер, к тому дядьке. – Слушайте, а у меня еще одна мыслюндия родилась… – перебил его Леха. – Мыслюндия? – рассмеялась Саша. – У народа, у языкотворца, появился новый подмастерье! – вдохновенно продекламировала Маня. Все удивленно на нее посмотрели. – Чего уставились? Это я Маяковского переделала. У него есть стихи «Сергею Есенину». «У народа, у языкотворца, умер звонкий забулдыга подмастерье». – Манька, у тебя новая фаза началась? – засмеялась Ксюша. – Раньше ты сама стишата лудила, а теперь классиков переделываешь? – Ничего я не лудила! – оскорбилась Маня. – И вообще отвяжитесь от меня. – Да нет, Маня, что ты, у тебя просто клево это получилось, насчет подмастерья, – успокоил ее Гошка. – Кстати, какая там у тебя мыслюндия родилась, подмастерье? – А я забыл, – смутился Леха, – вы как начали тут про поэзию дундеть, я сразу и увял. – Цветочек наш нежный, увял он от нескольких строчек, давайте, подруги… Нет, не так! Наш нежный цветочек увял от трех строчек! – закричала Маня. – Ну, Маня, это уже ближе к норме, – заметила с хохотом Ксюша. – Наш цветочек Шмакодявый, белокурый и кудрявый! – уже несло по кочкам Маню. – Заткнись, Малыга! – буркнул Леха. – Тут дело серьезное, а она… – А она такая дура, все культура да культура… – Манька, уймись! – прикрикнула на нее Саша, хотя все уже покатывались со смеху, даже Шмаков. – Тихо, Манечка, уймись, замолчи, уйди, заткнись! – Маня! – схватила ее за плечо и начала трясти Саша. – Это же глупо! Охота тебе выглядеть дурой? Дело-то и вправду серьезное. – Ладно, отвяжитесь. Я молчу! – И отлично. Ну, Шмаков, ты вспомнил? – Нет, забыл. Хоть убейте! – Значит, не больно ценная была твоя мыслюндия, – заключила Ксюша. – Кто ее знает, я не помню, – махнул рукой Леха. – Ну и фиг с ней. – Погодите, надо поговорить серьезно, – начала Саша, – это не шутки: человек в беде. Пока только один, но их может стать больше. – Между прочим, еще не факт, что эта самая Наташа тоже не угодила в лапы преступников, – заметил Леха. – Ты же утверждал, что она сама преступница! – напомнил ему Гошка. – Не исключено, между прочим. – Дайте же сказать! – потребовала Саша. – Так вот, нас пятеро, начинаются каникулы, времени будет много, и мы должны действовать по трем направлениям. Первое – дядька с собакой, второе – мама и дочка этого Горенича и третье – Наташа. Гошка смотрел на Сашу, слушал ее милый голос и соглашался с каждым словом, хотя она ничего особенного пока не сказала. – Вообще-то нам очень нужен еще один человек, – заявила вдруг Саша. – Какой еще человек?! – воскликнула Маня. – Вместо Никиты, чтобы было три пары. В одиночку никто не должен действовать. Это опасно и неэффективно. – Но где взять этого человека? – развел руками Гошка. – Мы тут уже понимаем друг друга с полуслова, и Никита свой в доску, а посвящать еще кого-то… Кстати, Лидия Павловна собиралась нам помогать. – Гошка, ты сдурел, да? – закричала Ксюша. – Рассчитываешь на помощь старушки? Она что, будет с Лехой на пару следить за дядькой и его псиной? – Зачем глупости говорить? За дядькой мы сами проследим, а вот за своей внучкой она проследить может. И с Наташей, наверное, что-нибудь сообразит, так что чужой нам не нужен, – пришел к выводу Леха. Саша слегка покраснела от досады, однако возражать не стала, а только спросила: – Но наметить какой-то план действия мы должны? – Да что толку во всяких планах? – взорвался Леха. – Планы вечно горят синим пламенем. – Шмакодявый говорит – планчик пламенем горит, – вырвалось у Мани. – Ну, как хотите, – пожала плечами Саша. – Была бы честь предложена… – Саша, не обижайся! – воскликнул Гошка, испугавшись, что она сейчас уйдет. – Я не обижаюсь, просто не понимаю, что, к примеру, мне делать в этой ситуации? – Я знаю! – подала голос Маня. – Мы с тобой поедем в это издательство и там попробуем что-то разузнать о Наташе. – А что? Это не так уж и глупо, – одобрила предложение Ксюша. – Вот только теперь во всех издательствах охрана, вас могут туда просто не пустить. – Да, действительно, – кивнул Гошка, – я тоже слышал, что в издательство просто так не пройдешь. – Тогда я пойду одна, и меня уж точно пропустят! – заявила Маня. Все опять с интересом на нее уставились. – А что вы на меня вылупились? Я возьму тетрадку со стихами… – С какими стихами? – испугалась Саша. – С любыми! Перепишу в тетрадку разные стихи, покажу охраннику, он не разберется, мои это стихи или, допустим, Анны Ахматовой… – Ну, Малыга, ты даешь! – помотал головой Леха. – Я покажу ему стихи, скажу, что хочу проконсультироваться… – И что дальше? – поинтересовалась Саша. – Он меня пропустит, а я сделаю вид, что ищу Кулакову, ну и что-нибудь о ней разузнаю… С каждым словом в голосе Мани слышалось все меньше уверенности. – Нет, наверное, это глупо, – сказала она. – Молодец, сообразила, – улыбнулась Саша. – Но как же быть? – Надо попытаться по телефону… – Нет, – решительно сказал Гошка, – пока не будем ничего делать, лишняя суета только вредит. – Спятил, да? – покрутил пальцем у виска Шмаков. – Я не спятил и не сбрендил, вечером мы с тобой все-таки пойдем в сквер, покажем Ксюхину бумагу, поглядим на реакцию, ну и вообще потусуемся там с ним. Да еще дождемся звонка Лидии Павловны, и там видно будет. Зачем зря тратить силы и время? – Я согласна с Гошей! – заявила Саша. Ее слова музыкой прозвучали для него. И Маня это заметила. – Соглашаться с Гошкой можно, только очень осторожно! – выпалила она. – Маня, хватит, – поморщилась старшая сестра. Ксюша тем временем сбегала домой и принесла листок с записью партии в преферанс. – Во! То, что надо! – обрадовался Шмаков. – Только вы, ребята, изваляйте ее в грязи, – посоветовала Саша, – для правдоподобия. – Точно! Я сейчас сбегаю, изваляю, пусть до вечера высохнет, мы же скажем, что нашли вчера… – затараторил Леха и, накинув куртку, выскочил на площадку. В этот момент зазвонил телефон. Гошка схватил трубку. – Это Гоша? – Лидия Павловна? – сразу узнал ее голос Гошка. – Да, я. Гоша, пока все в порядке. Они уезжают на каникулы в другой город. – Отлично! – А у вас никаких новостей? – Есть кое-что. Наташа ушла в отпуск. – Да? Странно вообще-то… Впрочем, я не знаю. Я попробую сегодня ей дозвониться, а если ничего не выйдет, завтра утром наведаюсь в мастерскую. – Только не ходите одна, мы пойдем с вами! – закричал Гошка. – Хорошо. Согласна. Мне одной было бы не по себе. Спасибо вам. – Где и когда мы встретимся? – Давай часов в десять, прямо там, у мастерской. Запиши адрес. – Минутку! Гошка записал адрес и простился с Лидией Павловной. – Гошка, а почему бы нам самим сейчас туда не смотаться, а? – предложил вдруг Леха. – Зачем? Мы ж все равно в мастерскую не попадем. – Понимаешь, эта Лидия старая, она небось устала, вот и отложила до завтра, а нам-то чего сидеть сложа руки, если мы адрес знаем? – Правильно, Леха! – поддержала его Ксюша. – Поехали прямо сейчас! – Всей кодлой, что ли? – удивился Гошка. – Ну и что? Меньше подозрений вызовем, если что. – Поехали, поехали! – завопила Маня. – Вдруг эта Наташа дома… – Кстати, что будем делать, если она дома? – На месте сообразим! – сказала Саша. И Гошка согласился. – А где эта мастерская находится? – поинтересовался Леха. – В Малом Кисловском переулке, – ответил Гошка. – Где это? – Я знаю! – сказала Саша. – Это недалеко от Арбатской площади. Дом они нашли быстро. Проникнуть в подъезд тоже труда не составило, хотя там был и кодовый замок на первой двери, и домофон, но в подъезд вносили мебель, видимо, кто-то приобрел новый гарнитур, и двери стояли настежь. – Повезло, – вздохнул Гошка. – Первая пруха в этом деле. Они поднялись на последний этаж без лифта. Дверь нужной квартиры была на вид в полном порядке. Леха осторожно ее подергал. Она оказалась заперта. Только на не слишком новой обивке был прилеплен кусочек скотча. – Ой, смотрите – записка! – прошептала Маня, нагибаясь. Она подняла небольшой листок бумаги, на котором было написано: «Наташка, куда ты запропастилась? Я беспокоюсь. Позвони, не будь свинюхой. Рита». – Значит, она все-таки куда-то пропала, – заключил Гошка и решительно позвонил в дверь. Но, как они и предполагали, им никто не открыл. Гошка отобрал у Мани записку и прилепил опять к двери. – Мне все это не нравится. Надо не спускать глаз с нашего знакомого. Будем следить за ним все время. – Легко сказать, а если он на машине? – Машина у него есть, это точно, – вздохнул Гошка. – Но все-таки попробуем. Тем более он конспиратор, звонить по преступным делам ходит в автомат, помните, я тогда важный разговор подслушал? Авось и в этот раз что-нибудь удастся узнать. – Но он же вас с Лехой знает как облупленных! – напомнила Ксюша. – Да нет, как облупленных не знает, иначе он бы бежал от нас как черт от ладана. И потом, он знает Никиту, а не Леху. – Но вы же собираетесь с ним сегодня встречаться, – заметила Саша. – Может, не стоит? – Да нет, стоит. Надо только вечером одеться совсем иначе, не как обычно. Что-нибудь броское напялить, а потом вернуться к прежнему виду, и он не обратит на нас внимания. – Интересно, между прочим, где такие броские прикиды взять, а? У меня лично ничего таковского нету. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/ekaterina-vilmont/nahodka-dlya-shpiona/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 139.00 руб.