Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Странствие Сенора Андрей Георгиевич Дашков Он – Сенор. Человек без прошлого. Невольная марионетка в чужой хитроумной игре. Человек, коего незнаемая сила заставляет творить многое и многое, человеку непосильное… Бросить ли вызов коварству власть имущих и мощи магов в странном городе, обреченном на безумие и гибель силами Зыбкой Тени Хаоса?.. Сыграть ли – поставив в игре ставкой собственную жизнь – самую запутанную карточную игру в мире? Игру с неведомыми Сущностями, владетелями судьбы?.. Стать ли, наконец, одним из странников Тени, обретя тем самым поистине мифическое могущество – но утратив все, даже собственное лицо? Он – Сенор. Человек, которого незнаемая сила снова и снова обманывает. Но даже обманутого нельзя лишить надежды на Завершение пути… Андрей Дашков Странствие Сенора Книга первая Отступник Скажи: «Прибегаю я к Господу рассвета от зла того, что он сотворил, от зла мрака, когда он покрыл, от зла дующих на узлы, от зла завистника, когда он завидовал!»[1 - Перевод И.Ю. Крачковского.]     Коран. Сура 113. Рассвет Пролог Сенор так никогда и не узнал, что в глубине его существа родилось ЭТО. Никто не видел, как вызревают ужасные семена… Вначале ЭТО было просто головной болью. И что-то страдало и ворочалось в тесной коробке черепа; и ему удавалось ненадолго прогнать эту боль, но она никогда не проходила совсем, а оставляла мысли – как шум и видения, как утомительный сон. Проклятье его заключалось в том, что он был Незавершенным; он не помнил своего прошлого и ничего не знал о своем будущем. Лишь на секунду его ум становился безмолвным и ясным, но потом не находил себе покоя: слова с утраченным смыслом как злобные псы бесновались на окраинах сознания, из могил памяти восставали демоны – и шли по кругу часы, дни, недели и годы… ЭТО росло незаметно и неумолимо и привыкало жить в стенах своей тюрьмы. А затем ОНО разрушило Сенора и начало действовать… ОНО стремилось достичь Слияния и Завершения. Но этому освобождению предшествовали долгие и странные приключения. Часть первая Меч Торра Глава первая Нечистая совесть Он шел за безглазой собакой, которая безошибочно вела его по длинным извилистым коридорам верхних этажей Башни. Стук каблуков Сенора гулко отдавался под низко нависшими сводами. По дороге ему не встретилось ни одного живого существа. Накидка из тонкой шкуры животного Тени скрывала его хитиновые доспехи и вложенный в ножны меч. Злополучный кусок пергамента, который он захватил с собой в качестве пропуска в Башню, жег ладонь, словно раскаленная монета. Полученное послание не обещало ничего хорошего. Сенор был всего лишь Человеком Безымянного Пальца, а значит, меньше чем игрушкой в руках Хозяев Башни. Что он мог изменить? Это был не его мир, хотя он приспособился к нему не хуже любого, живущего здесь. Что-то вроде нечистой совести терзало его. И он уже успел о многом пожалеть. * * * Немой слуга из Башни поджидал его, скрываясь за живой изгородью, которая окружала дом плотной когтистой стеной и питалась отбросами. Сенор, вернувшийся из Кратера Самоубийц, как раз снимал заклятие с металлической решетки над входом, когда слуга выскользнул из темноты. Сенор вздрогнул, настолько неожиданным было появление немого, похожего на привидение. Он вытащил меч из ножен и приставил его острие к горлу незнакомца. Но тот даже не дернулся, несмотря на тонкий ручеек крови, стекавший ему на грудь. Потом слуга из Башни осторожно отвел клинок в сторону и оглянулся по сторонам. Убедившись в том, что вокруг никого нет, он сунул Сенору в руки кусок пергамента, серую маску из растягивающейся ткани, высушенную трехпалую лапку какой-то птицы – и беззвучно исчез во мраке. Ошеломленный Сенор вошел в дом, заперся и принялся изучать нацарапанное на пергаменте послание в тусклом сиянии свисавшей с потолка светящейся змеи. Он запомнил его наизусть – слово в слово, и это не было пустой тратой времени – он знал, что очень скоро все написанное исчезнет с пергамента бесследно. * * * Присутствие в Башне на время избавило Сенора от преследований со стороны барона Тантора Тенга. Барон с редким упорством пытался убить Сенора в течение нескольких последних недель, но причина внезапной вражды оставалась пока тайной за семью печатями. С большим трудом при помощи своего дара Сенору удалось уничтожить наемного убийцу, посланного Тантором, избежать смерти от яда, который ему подлили в вино в родовом доме герцога Криала, покровителя барона Тенга, и не погибнуть под колесами кареты на узкой улице вчерашней ночью. Тогда он успел заметить только герб с двухголовой гиеной, выдавленный на дверце растаявшего в темноте экипажа. Но если Тантор собирался довести дело до конца, Сенор мог считать, что по-прежнему находится в смертельной опасности. Мысль об этом тоже не улучшала настроения. * * * Ранним утром, когда еще не взошел из-за Завесы Мрака Большой Огненный Круг, Сенор стоял перед огромным темным зданием Башни, привычные грибовидные очертания которого – видимые днем из любой точки города – терялись в предрассветных сумерках. Кое-где на гладком стволе он различал высокие узкие прорези, похожие на бойницы, и длинные, вытянутые параллельно горизонту щели. Еще выше тело гриба было изуродовано наростами и торчащими в стороны гигантскими шестами. С них клочьями свисал голубоватый туман. Сенор нашел вход, упоминавшийся в пергаменте. Перед тускло блестевшей дверью его ждала слепая собака. То место на ее голове, где у обычных животных находились глаза, прикрывала мощная роговая пластина, которую не всякий меч мог проломить. Такой же броней были защищены шея и туловище. Собака почувствовала приближение Сенора намного раньше, чем он увидел слепого стража Башни. Он сунул собаке под нос кусок пергамента, с которого исчезли знаки, и ее обнажившиеся клыки вновь затянулись пластиной. Почерневшая броня на плечах опустилась и стала белой. Вслед за слепой собакой Человек Безымянного Пальца медленно вошел в высокую дверь. * * * Хотя нижнюю часть Башни Сенор знал как свои четыре пальца, в ее верхних пределах он не бывал никогда. Никто из придворных не появлялся здесь по своей воле. Теперь он точно следовал всем указаниям, содержавшимся в пергаменте. Вполне возможно, что в противном случае его ожидала смерть. Правители Кобара оберегали свои тайны достаточно хорошо. На верхние этажи Сенор попал, войдя вслед за собакой в узкий каменный колодец. Несколько мгновений непроницаемой тьмы – и они очутились в совершенно незнакомом ему коридоре. Сенор даже не пытался понять, как скоро совершился переход. Каждый, рожденный в Кобаре, давно привык к непостижимому могуществу Хозяев Башни. При входе в зал гобеленов он натянул на лицо серую растягивающуюся маску, которую получил от немого слуги. Оказалось, что в ней прорезаны отверстия для глаз, а в отверстия вставлены прозрачные стекла, через которые Сенор мог видеть все, что происходит вокруг. Стены зала были увешаны старыми гобеленами из металлических нитей и закрыты панелями с чрезвычайно сложным орнаментом. Слепая собака миновала зал беспрепятственно, но когда Сенор добрался до его середины, из почти невидимых щелей в стенах клубами повалил бурый дым, который заполнил помещение за несколько мгновений. Сенор наугад добрался до массивных металлических дверей и оказался в коридоре, освещенном редкими факелами. Он увидел удаляющийся круп слепой собаки и, содрав с лица маску, последовал за ней. Перед комнатой, с потолка которой свисали блестящие сети, он вставил трехпалую птичью лапку в отверстие около двери и без помех проскользнул между висячими ловушками. Ни одна сеть не шелохнулась, хоть он и чувствовал, что рвет растянутую повсюду тончайшую паутину и задевает тихо звеневшие струны. Казалось, они двигались без смысла и цели, и Сенору начинали надоедать эти вызывающие смятение интерьеры и странные действия, которые его принудили совершать. Но прежде чем он оказался лицом к лицу с Правителем, они миновали комнату, где с потолка лилась вода и исчезала в отверстиях между каменными плитами пола; зеркальный зал, в котором Сенор заблудился среди отражений и выбрался только потому, что шел на запах слепой собаки; библиотеку со многими тысячами покрытых пылью томов в металлических переплетах; и наконец комнату, заставленную серебристыми саркофагами. Сенор заглянул в прямоугольное окошко ближайшего и отшатнулся, увидев за стеклом неестественно гладкие лица двух Слуг Башни – мужчины и женщины, которые лежали в саркофаге с открытыми глазами. Несколько раз он встречал их в городе – этих, или как две капли воды похожих на них. Собака глухо заворчала, и Сенор поспешно двинулся за ней. Одно утешало: по крайней мере здесь еще и не пахло колдовством. Глава вторая Устои кобара Тысячи лет существовал город Кобар, и никто не помнил о тех временах, когда города не было. Кобару, окруженному Завесой Мрака, принадлежали земли всего этого мира, включая деревни Безлюдный Двор – на юге и Дырявая Крыша – на востоке. Никто и ничто не могло проникнуть сквозь Завесу: на любой доступной взгляду высоте птицы поворачивали назад, а гигантская яма, вырытая много поколений назад Хозяином Башни Тингом с целью выяснить, насколько глубоко Завеса проникает в земную твердь, так и осталась немым свидетельством его бессилия. Завеса стеной поднималась от земли и, размываясь, терялась высоко в небе, а Большой Огненный Круг, восходя и заходя, появлялся и исчезал за нею постепенно. Лишь в одном месте замкнутого мира Завеса Мрака прерывалась, но в этом разрыве переливалась и дрожала отвратительным студнем Зыбкая Тень. Никто в Кобаре не знал, что такое Зыбкая Тень; ни один человек, вошедший туда, не вернулся. Установления гласили, что там были Неизвестность, Неопределенность, Хаос, Безумие и Смерть. Создатели Установлений давно исчезли, а подтверждением слухам служили пришельцы из Тени – странные существа, порождения Хаоса; с большинством из них Кобару приходилось сражаться и уничтожать их любой ценой. Впрочем, иногда они оказывались почти предсказуемыми и не угрожали смертью. Тогда с ними общались при помощи знаков и даже вели обмен, но все равно их тайного влияния боялись и с нетерпением ждали момента, когда они снова сгинут в Тени. Да и сами эти создания никогда не задерживались в Кобаре надолго, явно чувствуя себя неуютно в мире предопределенности, и, назначив порой при торговле цену, казавшуюся людям несуразно малой, вскоре исчезали. Так в городе появлялись металлические сферы с непонятными рисунками, липнущее железо, невесомые диски, плавающие под потолком; сосуды из темного вещества, которые никому не удавалось наполнить или разбить, и многое другое, не похожее вообще ни на что. Назначение этих предметов было неизвестно живущим здесь, а верные сведения считались утраченными давным-давно. В любом случае, жители Кобара были вынуждены построить Преграду, отгородившую Тень от мира, и содержать стражу, которая могла сразиться хотя бы с самыми уязвимыми из ее порождений. Обычно стражниками были опытные воины с лучшим оружием и боевыми машинами, но и они порой оказывались бессильными против Мертвящего Света, Плавающих Отражений (когда что-то странное творилось с Огненным Кругом), Ядовитого Тумана, Зловонной Чумы, Цепного Безумия, а то и вовсе Неощутимой Смерти, проникавших иногда из-за Преграды. В таких случаях умирали многие. Когда становилось бесполезным обычное оружие, самим Великим Магам приходилось пускать в ход свое тайное искусство. Как бы там ни было, до сих пор Кобару удавалось сдерживать наступление Тени – и равновесие между порядком, поддерживаемым властью Хозяев Башни, и Хаосом, готовым поглотить мир, восстанавливалось вновь. * * * Никому не известными, кроме, может быть, самих Магов, оставались истоки их нынешней власти. В незапамятные времена Кобар был разделен на Верхний и Нижний город. Центром Верхнего стала Башня, окруженная крепостями богатых и влиятельных кланов, домами придворных, городской знати и священников религии Воплощений; Нижний, в котором обитали все остальные, протягивал все дальше в стороны уродливые щупальца своих густонаселенных кварталов. * * * Иерархия придворных в Кобаре была весьма сложной и запутанной. Кроме высшей знати, наследующей титулы безоговорочно, любой, у кого хватило бы средств для обучения в сектах и кто сумел бы выжить в непрерывной и тайной войне против всех, которая велась в Кобаре посредством интриг с самыми изощренными жестокостью и коварством, мог стать придворным. Такие, принадлежавшие к вновь вылупившейся знати, стремились правдой и неправдой приобрести заслуги перед властью и своими покровителями. Они поднимались по ступеням иерархической лестницы Кобара от Человека Мизинца до Хозяина Ладони и со временем получали право носить при дворе перчатку с отрезанным пальцем. Присваивали очередной титул, как и отнимали его у преступивших неопределенную грань, Хозяева Ладони, которые заседали в тайном совете. В этом также таился неистощимый источник интриг. Владевшие магией, основами всех наук и лженаук, Великие Маги правили незримо и неумолимо, лишь иногда спускаясь с запретных для остальных жителей Кобара верхних этажей Башни. Маги почти не нуждались в поддержке мечей, ибо обладали силами гораздо более страшными. Хозяева Башни допускали интриги, соперничество кланов, дуэли между придворными, убийства и резню, пока это не угрожало нерушимым устоям этого мира, главными из которых были их власть и нескончаемая война с Зыбкой Тенью. Трудно было оспаривать непостижимое могущество Магов. Ни один придворный не решался на это, пока находился в своем уме. Канула в небытие (да и существовала ли когда-нибудь?) память о том, кто и когда выстроил Башню – гигантскую цитадель странной формы из темного камня, в стенах которой не было стыков и швов. Вероятно, ее создали не предки людей Кобара; а легенда о том, что Башня упала с неба еще до возникновения Завесы Мрака, не объясняла ровным счетом ничего. Сами же Повелители поддерживали слухи о своем бессмертии; никто не знал, откуда они взялись, сколько их, и вообще – остаются ли они одними и теми же на протяжении многих веков. Кроме веры в бессмертие Магов, имели хождение и предания о женщинах, исчезнувших навсегда, – по существу, рабынях, которых Хозяева Башни брали к себе на верхние этажи, чтобы те рожали им детей. * * * Но однажды, прямо на глазах у Сенора, пришел конец Великому Магу Селангу. Это случилось, когда Двухголовый из Тени появился в мире Кобара на плечах огромного прозрачного пса. Стрелы и камни метательных машин не оказывали на пришельцев никакого воздействия, если не считать того, что, по мере поглощения попадавших в них снарядов, Двухголовый и его пес становились все больше и больше. Они легко прорвались сквозь укрепления и перенеслись через замаскированные ловушки, а потом невредимыми миновали огненный дождь, обрушенный на них воинами Преграды из бочек с горящей жидкостью. Двухголовый, двигаясь к Кобару по сужающейся спирали, почти полностью разрушил Дырявую Крышу, но на окраине деревни его уже поджидал Пург Разделыватель Мяса с боевым топором из небесного металла, покрытым серебром и заговоренным незадолго до этого Магом Селангом. Пока прозрачный пес Двухголового каменными когтями раздирал в клочья Перевозчика Туш Халепа, Пург приблизился к монстру вплотную и, произнеся магическую формулу, снес ему топором голову. После чего раздался хрустальный звон и пес исчез по частям, превратившись в рассыпающиеся плоскости, которые по-разному преломляли свет. Когда это случилось, Двухголовый издал низкий гул – от него стоявшие рядом потеряли разум, – и выпустил из двух своих ртов черное облако, окутавшее голову Пурга и превратившее его лицо за опущенным забралом в обугленную маску, с которой каплями падал на землю расплавленный металл. После гибели Пурга на Двухголового напала свора слепых собак – заколдованных созданий Хозяев Башни. Они считались перерождениями древних чудовищ, которых Боги обрекли на вымирание в Нижнем Мире. Их тени, призванные из Сумрачного Царства, были заключены Магами в телах безглазых собак. Несмотря на отсутствие глаз, они прекрасно ориентировались в тайных норах Башни и надежно охраняли ее тайны. Существовало поверье, что слепую собаку можно убить, лишь отрубив ей голову и закопав туловище отдельно, ибо в противном случае собака выбиралась из-под земли и начинала блуждать по миру, преследуя своего убийцу. Но, насколько Сенор знал, никто еще не пробовал сделать это… Свора атаковала Двухголового, однако ни одна из собак не сумела подойти к нему ближе чем на десять шагов. Оказавшись перед гостем из Тени, свирепые создания рухнули наземь, парализованные неизвестным влиянием, которое исходило из четырех его глаз. Двухголовый уже охотился на окраинах Кобара, когда Селанг спустился с высот Башни с белым шаром в руках, держа его в металлических рукавицах. Те, кто видели это, клялись потом, что между шаром и рукавицами Селанга оставался небольшой просвет, а сам шар окутывала голубоватая дымка. Селанг появился на крыше одного из домов и сбросил шар на Двухголового. За мгновение до этого два лица поднялись кверху и четыре горящих глаза взглянули на Селанга. Но шар уже неотвратимо летел вниз, и, когда достиг цели, вспышка ярчайшего света ослепила всех, в том числе и Сенора, с содроганием наблюдавшего за происходящим, а на месте, где стоял Двухголовый, еще долгое время кружился мутный багровый вихрь. Спустя несколько секунд высохшее тело Селанга скатилось с крыши и, перевернувшись в воздухе, ударилось о камни. Никто не мог бы сказать, что бесформенный, пористый и твердый предмет, оказавшийся в десяти шагах от подавленного Сенора, был когда-то живым существом. Глава третья Разговор без слов Слепая собака оставила его в комнате, где не было ничего, кроме раскатившихся по полу больших черных шаров, и исчезла за поворотной панелью в стене. Сенор не уловил момента, когда Хозяин Башни появился перед ним. Безусловно, здесь присутствовало нечто, сильно влиявшее на его мозг. Серая фигура, казалось, возникла из сгустившегося полумрака и пыли. Было слишком темно, и Сенор не увидел ничего под низко надвинутым капюшоном, кроме голубого сияющего глаза. Сенор смотрел на этот глаз и думал о том, известно ли Правителям о спрятанном трупе. Ему было не по себе. Он с отвращением сознавал, что сделал нелепый ход и этим, может быть, погубил свою жизнь… Но не все еще было потеряно. В противном случае с ним покончили бы гораздо более быстрым способом. Чем внимательнее он вглядывался в единственный глаз хозяина Башни, тем более странным тот ему казался. Потом он понял, в чем дело, – его собственное отражение в зрачке голубого глаза было перевернутым. Он не успел должным образом подготовиться, когда последовал первый беззвучный вопрос. Сенор услышал призыв, ощутил, как что-то чужое проникает в его мозг, и впустил это, но лишь туда, где ждали своего часа вежливые и ничего не значащие ответы. Ведь он был Придворным Башни и знал, что для подобных разговоров существовали внутренние преграды, но догадывался также и о том, что есть сильная и еще неведомая ему магия, которая способна разрушить память и сознание любого существа. При желании Маг мог бы «войти» в него с такой же легкостью, с какой разбивают голову куклы. Но пока лишь несколько «шпионов» почти открыто бродили по самой доступной части сознания Сенора, пытаясь отыскать лазейки к запретным местам. Человеку Безымянного Пальца без труда удавалось следить за ними и делать так, чтобы они нигде не пересеклись с его мыслями о спрятанном трупе. Некоторое время маг «говорил» об убитой женщине, чье тело нашли в сточной канаве на городской окраине. Лоб Сенора покрылся испариной. Совпадение было поистине чудовищным. Существовало единственное объяснение всему этому – Хозяева Башни затеяли с ним какую-то игру. В этой игре он был всего лишь пешкой, которой рано или поздно пожертвуют, когда наступит нужный момент. Вполне возможно, он так и не узнает, в какой интриге ему пришлось сыграть эпизодическую роль. Но у него не было выхода. Он должен принять эти условия или умереть. Он выразил недоумение по поводу того, что Правителей заинтересовало такое ничтожное событие, как убийство. В ответе Хозяина Башни заключалось не только презрение к его жалкой хитрости, но и позволение скрыть то, что должно быть скрыто. «А ведь я им нужен, – подумал вдруг Сенор. – Нужен до такой степени, что он не захотел даже копаться в совершенном мною преступлении». Это означало, что их цели пока совпадали. Было бы безумием не воспользоваться этим. Имея столь могущественного и тайного покровителя, он мог бы многое узнать о своем прошлом. Он занимал одну из низших ступеней в иерархии Башни и не мог надеяться на то, что когда-нибудь найдет путь к истокам многочисленных тайн, которыми был пронизан здешний мир. Но теперь у него появилась слабая, почти призрачная надежда сделать это. Подобные мысли успели промелькнуть в его голове, в то время как лицо выражало лишь ничего не значивший интерес к подробностям, касающимся найденного трупа. Сенор услышал, что женщина была убита не там, где ее нашли (он прекрасно знал об этом, поскольку сам перенес труп от своего дома на окраину Кобара), что она из Нижнего города (это он предполагал) и что у нее был найден предмет из Зыбкой Тени (это было для Сенора новостью и совершенно меняло все дело). Он выдохнул с облегчением. Становилось понятным, почему разговор зашел об этом, в общем-то ничем не примечательном, трупе. Сенор позволил себе поинтересоваться обнаруженным предметом. Глаз. Это был искусственный глаз, принесенный в Кобар много лет назад пришельцем из Зыбкой Тени. Сенор проклял себя за тупость. Он мог бы догадаться об этом сразу. Но в тот вечер у дверей его дома было слишком темно, а разобрать то, что говорила умирающая, оказалось почти невозможно. Тем временем Хозяин Башни несколько ослабил защиту и позволил ему узнать, с кем и зачем ведет он эту странную безмолвную беседу. Глава четвертая Кратер самоубийц Когда-то, спасаясь от убийц Марагга Рваные Ноздри, который восемь лет назад являлся его заклятым врагом, Сенор был вынужден провести ночь в библиотеке Башни. Ему предстояло долгое и вынужденное безделье в таком месте, где никому не могло прийти в голову его искать. Здесь, при колеблющемся свете масляной лампы, перебирая от скуки старые запыленные фолианты, он наткнулся на хроники Кобара, записанные восемь поколений назад и содержавшие сведения о временах, бывших теперь глубокой древностью. Большинство страниц древней книги истлело, хорошо сохранился лишь металлический переплет. * * * Как свидетельствовали хроники, еще до того как опустилась Завеса Мрака, с неба пришла Гремящая Сила, столкнулась с земной твердью и ушла в нее, погибнув или затаившись в глубине. Но от этого столкновения осталась гигантская воронка с ровными конусообразными краями. Спустя несколько поколений после появления Завесы, она стала называться Кратером Самоубийц. На склонах Кратера установили трибуны, а на его дне должны были сражаться и умирать преступники Кобара. Всех, заслуживающих смерти, приговаривали к изгнанию в Зыбкую Тень, ибо таковы были Установления, созданные неизвестно кем, а из Тени никто не возвращался. Но осужденный имел право задержаться в городе, чтобы сражаться в Кратере Самоубийц. Тот, кто хорошо сражался и оставался в живых, мог надеяться на помилование через один, десять или сто боев, а мог и не быть помилован никогда. Чтобы спасти свою шкуру, он должен был понравиться слишком многим… Таким образом, у преступника появлялся выбор: почти верная смерть от руки такого же кобарского изгоя, но в знакомом месте, от привычного металла и с надеждой в сердце, или же – непостижимая угроза, исходящая из Зыбкой Тени, и в конце концов – все равно уничтожение. У выбравших последнее обычно не находилось сил или желания сражаться друг с другом земным оружием. Тот, кто был уверен в своем физическом превосходстве и предпочитал известное зло – неизвестности, становился частью мутного потока кобарских развлечений. И даже в худшие годы таких имелось достаточное количество. Но с Кратером Самоубийц были связаны и другие, почти забытые теперь дела древних. Когда-то хитроумный Алеп, один из Хозяев Башни, считавшийся лучшим алхимиком Кобара, пожелал все же добраться до того места, где осталась в земле Гремящая Сила. Те, кого он послал, нашли глубоко под Кратером куски металла, принесенного Силой. Мечи из этого металла, сделанные древними в тайных мастерских Башни, не нуждались в чистке, почти не тупились, и, более того, никто и никогда не видел такой меч сломанным. Согласно хроникам, весь добытый в Кратере небесный металл был перенесен в Башню, а причастные к находке благодаря стараниям Алепа навеки погребены в одном из вырытых ими же подземных коридоров. Оставалось неизвестным с тех пор, сколько мечей было сделано из Небесного металла, где они спрятаны и кто владеет ими теперь, а главное – иссяк ли запас неземного материала. Ведь такой меч, в совокупности с магией, мог стать страшным оружием, и за тайну мечей Алепа многие в Кобаре не задумываясь отдали бы руку. * * * Из хроник Сенор узнал еще что-то. Когда-то земли Кобара простирались гораздо дальше, чем сейчас. Почти незаметно, поколение за поколением, Хаос завоевывал пространство этого мира, а защитники города отступали, строя новые укрепления и Преграды по мере того как старые бесследно поглощала Тень. За долгую историю они отразили нашествия целых легионов Хаоса, но всегда ценой небольшой части своих владений. Они постепенно проигрывали нескончаемую тысячелетнюю войну и, может быть, сами даже не замечали этого. * * * Прочитав об истории города, Сенор долго сидел, уставившись в пустоту. Нетрудно было вообразить себе не столь отдаленное время, когда Тень поглотит и без того небольшой клочок земли, принадлежащий Кобару, и город исчезнет навеки. До этого Сенор жил так, словно Кобар вечен и неизменен, но теперь его представлениям был нанесен сокрушительный удар. Он вдруг обнаружил, что живет в умирающем мире. Это меняло многое и заставляло по-другому смотреть на некоторые вещи. И ведь он, к тому же, не помнил ничего о своем прошлом. Глава пятая Глаз из тени Гугенубер, один из Великих Магов Кобара, извлек из складок своей бесформенной рясы искусственный глаз. Это был сгусток вещества неопределенного цвета, но Сенора куда больше заинтересовала рука, которая его держала. Кисть Гугенубера имела шесть похожих на когти пальцев с фиолетовыми ногтями. Сенора поразила эта шестипалая рука, словно в чем-то, до сих пор привычном, обнаружилась вдруг абсолютно чуждая сущность. Маг сделал почти незаметное движение, и один из больших черных шаров, разбросанных на полу, сдвинулся с места и подкатился к нему. Затем шар медленно поднялся в воздух и завис на уровне человеческой груди. Гугенубер поднес глаз к черному шару. В какой-то неуловимый момент глаз проник сквозь матовую поверхность, оказался внутри шара и медленно поплыл к центру. Последовало безмолвное приглашение смотреть. Сенор не нуждался в этом – он и без того наблюдал за происходящим с любопытством приговоренного. Поблескивая, будто экзотическая драгоценность, глаз мертвой женщины доплыл до середины шара и остановился. На темной сферической поверхности возникло какое-то изображение. Вначале это были искаженные и мелькавшие с невероятной быстротой обрывки видений, похожих на сны. Затем сквозь смутные тени Сенор начал различать смену дня и ночи, улицы Нижнего города, внутренности какого-то жилища. Несколько раз мелькнула высокая и тощая фигура в серой рясе с низко надвинутым на лицо капюшоном; но чаще всего остального он видел какого-то ребенка – то голого, то одетого, – лежащего в колыбели, или ползающего по каменному полу. Вдруг до Сенора дошло, что это не сны. Он видел все это глазом другого существа – сжатые во времени обрывки чужой жизни. В поле зрения попадали чужие руки, которые были руками женщины, умершей три дня назад, и даже размытое изображение ее собственного носа. Однажды – наверное, в зеркале, – Сенор увидел ее лицо и отшатнулся. * * * Это было дико, но он видел все своими глазами. Гугенубер пробудил к жизни то, что странный предмет из Тени накапливал и хранил в течение многих лет, пока был частью тела умершей женщины. Ребенок и высокий человек в сером, безусловно, интересовали Гугенубера больше всего остального, может быть, даже больше сверхъестественных свойств самого глаза. Сенор мог поклясться, что присутствует при продолжении какой-то старой интриги, нити которой были сплетены много лет назад. Гугенубер поднес руку к мелькавшей на поверхности шара серой фигуре, и Человек Безымянного Пальца «услышал» в своем мозгу имя: Хозяин Башни Зонтаг. Сенор жадно набросился на эту приманку, но наткнулся на глухую стену безмолвия. Он получил имя, намек, увидел то, чего не видел из живых никто, кроме Великого Мага Гугенубера, – и этого было достаточно. Но оставалась неразрешенной тайна его собственного рождения. Раньше, чем темная рука Хозяина Башни коснулась изображения ребенка, Сенор уже знал, что с этой секунды для него теперь не было возврата. Он начинал игру незначительной фигурой на стороне Гугенубера, но даже в этом позволил себе усомниться. Использовать его в своих интересах мог кто угодно, и пока он ничего не знал о происходящем за спиной. Извлечь пользу для себя? Ему оставалось надеяться на это. И еще на то, что когда-нибудь удастся узнать, есть ли у него союзник среди странных сил, которые правили Кобаром, надежно отгородившись от мира плотной завесой тайн. * * * …Сенор долго смотрел на тени, бегущие по поверхности магического шара, а потом перевел взгляд на собственное перевернутое отражение в зрачке голубого глаза Хозяина Башни. Он не понимал, что заставило Гугенубера преподнести ему этот подарок. Если, конечно, это был подарок, а не ядовитая приманка. Но и в лучшем случае темными оставались помыслы и пути стоявшего перед ним существа. Сенор уже почти не сомневался в том, что виденный им ребенок – он сам, и тогда умершая три дня назад женщина могла быть его матерью, по каким-то причинам вынужденной расстаться с ним, когда он пребывал в нежном возрасте. Но что это были за причины? И почему сам Сенор ничего не помнил о своем детстве? От этих вопросов голова шла кругом… Он стал думать о том, мог ли Хозяин Башни Зонтаг иметь отношение к его рождению, но потом счел это слишком маловероятным и поспешно прогнал эти мысли прочь. Опасные мысли, а Гугенубер близко. Так близко, что кажется, будто липкие щупальца проникают сквозь череп… И вместо бесплодных догадок Сенор вспомнил, как поздним вечером третьего дня у самых дверей своего дома услышал тихий стон. Держа руку на рукояти меча, он двинулся вдоль стены и, завернув за угол, увидел женщину, лежавшую на животе в неглубокой канаве. Ее сознание было мутным, как горизонт в дождливый день, и к Сенору пришли лишь отражения угасания и боли. Плотоядные побеги изгороди уже протянулись к ней и кое-где оплели открытые части рук и ног, вцепившись в кожу листьями-когтями. Но не это являлось причиной ее страданий. Женщина лежала в черной луже, и почти наверняка это была кровь… Сенор слишком хорошо знал мир Кобара, чтобы сразу броситься к умирающей, – за свою недолгую жизнь он видел и куда более изощренные ловушки. Глаза его медленно ощупывали взглядом изгородь, крышу дома, улицу и саму жертву; ноздри трепетали, пытаясь уловить чужой запах; сознание «перебирало» все расположенные поблизости темные закоулки в поисках враждебных отражений. Не заметив ничего подозрительного, он подошел к женщине и освободил ее от кровожадных побегов ограды. Затем перевернул умирающую на спину. В том, что ей оставалось жить несколько минут, не было никаких сомнений. Глубокая рана, нанесенная скорее всего мечом, зияла под ее разорванной одеждой, и несчастная потеряла уже слишком много крови. Женщина была немолода, и, видимо, не только близкая смерть наложила на ее лицо свой мрачный отпечаток. На первый взгляд она не относилась к городской знати – Сенор определил это по ее простому платью и отсутствию дорогих украшений. Правда, против такого вывода свидетельствовали ее руки: огрубевшие и потемневшие, они тем не менее сохранили хорошую породистую форму, а пальцы, испачканные в крови, были ровными, длинными и тонкими. Оставалось загадкой, как она очутилась здесь. Ненадолго покинув умирающую, Сенор осмотрел землю перед домом и теперь заметил дорожку из темных пятен, протянувшуюся к изгороди с улицы, отмечая путь, которым женщина пришла сюда. Достаточно длинный путь для тяжелораненого человека. Итак, ее заставили идти, или принесли к его дому, или же она сделала это по собственной воле. Последнее казалось совершенно необъяснимым. Если она просто пыталась найти любую помощь, то другие дома находились гораздо ближе. Впрочем, это действительно могла быть ловушка его недругов, и в таком случае они почти преуспели. Весьма вероятно, что, не услышь он предсмертных стонов, утром возле его изгороди нашли бы мертвую женщину, а рядом оказался бы один из кинжалов, украденных у него или потерянных им во время дуэлей и схваток. У Сенора похолодело в груди. Убийство придворным горожанки… Если это и не означало Зыбкую Тень, то в Нижний город его сослали бы наверняка. Без всякой надежды когда-либо вновь вернуться назад. Но и сейчас еще он не был в безопасности. Каковы бы не оказались истинные причины ее появления здесь, женщина обречена, а Сенор должен был как можно скорее избавиться от тела, ставшего уликой. В доме он отыскал большой квадратный кусок ткани. Перед смертью умирающая пришла в себя – буквально на несколько мгновений. Один ее глаз, безумно метавшийся под полузакрытым веком, вдруг остановился на Сеноре. Второй, черный и блестящий, был неподвижен, и Сенор уловил в нем какую-то странность, но тогда не придал этому особого значения. Ему показалось, что на секунду искаженное страданием лицо женщины выразило огромное облегчение. Пересохшие губы тихо прошептали что-то. Сенор склонился почти к самому ее лицу. – Меррадль, – произнесла она. Что это было – имя? Во всяком случае, Сенор постарался его запомнить. Рука женщины поднялась, словно та хотела коснуться своего лица, но затем бессильно упала на грудь. Было видно, насколько тяжело давалось ей каждое движение. – Меррадль, – еще раз повторила умирающая. Губы ее раздвинулись, и Сенор не сумел понять – улыбка ли это, дикая при данных обстоятельствах, или гримаса непереносимой боли. С этой гримасой на лице она и отошла в Сумрачное Царство. Сенор мысленно произнес формулу Великого Перехода, помогая ей в этом. Теперь было самое время подумать о собственной шкуре. Он завернул труп в кусок ткани, взвалил на плечо и с величайшими редосторожностями двинулся к городской окраине, благословляя царивший кругом мрак. Один раз он чуть было не наткнулся на ночную стражу, но вовремя притаился в каком-то темном углу. Спустившись к сточным канавам Нижнего города, Сенор оставил труп на пустыре, надеясь, что до утра его не найдут собаки. Пропитавшуюся кровью ткань он сжег той же ночью в своей жаровне. Мир Кобара был жесток. Он не прощал оплошностей и не располагал к излишней жалости. * * * Но теперь все становилось совсем не таким простым. Здесь не оказалось ловушки, и, по-видимому, смерть женщины помешала ему кое-что узнать. Сенору не хотелось думать о том, чего он лишился, и вот у него осталось только два следа – два имени: недостижимый Хозяин Башни Зонтаг и некто Меррадль. Сенор решил, что пойдет до конца, и тогда ему придется выяснить, кто убил эту женщину и зачем, а если она действительно была его матерью, то еще и прикончить убийцу. Он не испытывал к ней никаких чувств, но месть – это обычай и долг, и значит, кое-кому придется заплатить… * * * Тени исчезли. Глаз медленно и послушно поплыл к темной шестипалой руке с фиолетовыми ногтями. Сенор по-прежнему казался себе слепцом, бредущим по самому краю бездонной пропасти. Его бросили в самую середину темной битвы, и его оружием были лишь смутные догадки, а Гугенуберу оставалось с высот своего могущества наблюдать за тем, как он барахтается в вязком болоте интриг, и особенно внимательно – за кругами, которые расходятся от него во все стороны. Сенор не интересовался тем временем, когда ему опять придется предстать перед Хозяином Башни, и ни о чем не спросил. Гугенубер молча показал ему на каменную дверь в стене. * * * Он снова на мгновение погрузился в непроницаемую темноту; сверкнула полоска света, и потом вокруг были уже знакомые гобелены нижних этажей. Ему показалось, что он провел в верхних пределах Башни достаточно много времени, но когда вышел за поблескивающую металлом дверь, то ошеломленно огляделся по сторонам. Город, как и несколько часов тому назад, был едва различим в предрассветных сумерках. Глава шестая Схватка на рассвете Сенор решил отправиться домой длинной дорогой – сделав большой крюк через Нижний город. Он шел по гулким пустынным переулкам, вымощенным камнем. Только его негромкие шаги нарушали тишину, в которую был погружен предутренний Кобар. Горожане еще спали. Лишь кое-где возились в отбросах одичавшие собаки, а за высокими заборами, просыпаясь, стучали когтями в клетках боевые рептилии. * * * Спустившись в Нижний город, Сенор посмотрел в небо и увидел, что над домом-крепостью Варпов бесшумно кружит Железная Птица, которой Варпы управляли с помощью Черной Коробки. И Птицу, и Коробку принесли из Тени три поколения назад, и тогдашние Варпы заплатили за нее цену, показавшуюся многим смехотворной. И они не прогадали. Существо, принесшее Птицу, не имело четких очертаний, было почти прозрачным и, видимо, не сомневалось в том, что благополучно вернется в Зыбкую Тень. Не причинив никому вреда, оно миновало Преграду и стражу, неся в руках огромную Птицу. Однорукий Холбик, который был в то время главой клана Варпов, сразу смекнул, что Железная Птица может стать неусыпным и неуязвимым стражем клана, а существо из Тени просило за нее какой-то пустяк – всего лишь одно человеческое тело, безразлично – мертвое или живое. Никто так и не узнал, отчего умер в следующую ночь могильщик Вадос Чумная Кожа, хотя все догадывались об этом. Труп Вадоса, якобы найденный Холбиком, утром обменяли на Птицу, и с тех пор для Варпов перестали быть неожиданностью всякие нападения. А в последние годы желающих завладеть их немалым имуществом не находилось вовсе. Правда, Хозяева Башни, которых интересовали любые предметы из Тени, спустя два дня прислали за Птицей своих слуг, и Холбик, скрипя зубами, вынужден был отдать ее в Башню, так как сопротивляться воле Великих Магов было по меньшей мере глупо. Но в следующую же ночь Маги вернули Птицу Варпам, вероятно, сочтя ее бесполезной для себя или узнав о ней все, что им было нужно. Много раз недруги Холбика пытались уничтожить Птицу, но сделать это обыкновенным оружием оказалось невозможно, а необходимой магии еще никто не подобрал. Те же, кто был поумнее, мечтали завладеть Черной Коробкой. * * * Сенор, погрузившись в размышления, попал в глубокую тень между домами. Сегодня его ожидал трудный и насыщенный день. В числе Придворных, носящих меч, он должен был присутствовать на боях в Кратере Самоубийц, на церемонии изгнания в Зыбкую Тень и на трапезе с отравлением (публично умереть выразила желание герцогиня Массар, уличенная в связи с простолюдином из Нижнего города). Он не мог нарушить этикет, чтобы не привлечь к себе внимания других Придворных. Уже долгие годы он вел ненавистную ему светскую жизнь, целиком подчиненную кобарским традициям… * * * Он вдруг резко остановился, ощутив слабый человеческий запах. Под темной аркой, справа, кто-то скрывался – Сенор мог бы поклясться в этом. Теперь к нему пришли и отражения двух человеческих существ. Пробиться сквозь поставленную ими защиту было трудно, но присутствие людей он улавливал совершенно ясно. Его рука рванула меч из ножен. В этот момент страшный удар по затылку швырнул его на камни. На какое-то мгновение он потерял сознание. Жизнь ему спас металлический воротник, торчавший из хитинового панциря и надежно защищавший сзади голову и шею. Из-за этого воротника, вросшего в панцирь, он был известен среди придворных еще и как Сенор Холодный Затылок. * * * В течение двух лет он выращивал себе доспехи на манекене, изготовленном в точности по его фигуре, в тайной мастерской аптекаря Мольда. Манекен плавал в ванне, наполненной черным вязким раствором. Мольд был, по общему мнению, немного не в себе, но дело свое знал прекрасно, а многих тайн не поверял никому. Впрочем, Сенор входил в число его доверенных лиц благодаря услуге, оказанной им когда-то аптекарю. Совсем недавно они извлекли манекен из ванны и сняли с него матовые шершавые покровы. Отдельные части панциря, защищавшие низ живота, бедра, плечи, соединялись между собой с помощью металлических петель и вросших в хитин пластин. Доспехи Мольда были намного прочнее тех, которые делали из панцирей рептилий, и такую защиту не пробивали ни меч, ни боевой топор, ни арбалетная стрела. Разрушить доспехи можно было лишь при помощи магии, но владели нужной магией немногие. Во всяком случае, Сенору еще не доводилось встречаться с ее проявлениями. Такие доспехи носили несколько человек, но все они, к счастью, не входили пока в число его врагов. * * * …Спустя мгновение он открыл глаза. Рука его все еще сжимала рукоять меча, а над собой он увидел фигуру в маске, закрывающей лицо, и в плаще из кожи свиньи. Фигура занесла над его головой тускло блестевший клинок. Сенор вдруг осознал, что не ощущает привычных отражений и человеческого запаха. Боковым зрением он видел приближавшихся к нему из-под арки людей с обнаженными мечами. На их лица тоже были опущены маски, но эти двое по крайней мере пахли как люди. Все это промелькнуло в его голове за какую-то долю секунды, пока нога его, разгибаясь, наносила удар незнакомцу в пах. Меч звякнул о камень где-то рядом с правым виском Сенора, а нападавшего удар ногой отбросил на несколько шагов назад. Сенор успел вскочить на ноги, но двое других были уже слишком близко, и только под один из мечей он успел подставить свой. Второй клинок тяжело опустился на его плечо, не пробив хитинового панциря, однако заставив Сенора упасть на колени. Время вдруг замедлило для него свой бег; он увидел перчатки с отрезанными мизинцами на руках, сжимавших рукояти мечей. Другой нападавший уже заносил свой клинок вверх, чтобы обрушить его на голову Сенора. Меч холодно блеснул на фоне серого предрассветного неба. Унизительная и безнадежная позиция, в которой находился Сенор, вдруг дала ему неожиданное преимущество. Прямо перед его глазами на чужом теле разошлись края пластин, закрывавших грудь и живот; туда, в эту щель, и вонзил он свой низко опущенный меч. С предсмертным ревом человек рухнул рядом с ним на колени. Сенор, успевший выдернуть из раны свое оружие, вскочил на ноги и с запозданием встал в оборонительную позицию. Нельзя сказать, что его дела теперь были намного лучше. Существо, не имевшее запаха, подняло с земли свой меч, а второй Человек Мизинца приближался, мощно рассекая воздух вращающимся клинком. Но теперь Сенор уже мог сосредоточиться и влиять на сознание убийцы. Он предпринял пробную атаку. Без особого результата. Сделал три шага назад. Приготовил новый выпад… Однако и Человек Мизинца не терял времени зря. Отступая к стене, Сенор ощущал, что ему становится все тяжелее двигаться, а рука его с трудом владеет мечом. И все же Сенор был намного способнее и опытнее своего противника в подобных делах. Он поставил защиту и попытался подавить сопротивление нападавших. Отбивая удары, он послал мощный мысленный приказ. В какой-то момент Человек Мизинца уже не смог поднять меч. Сенор увидел безвольно повисшую руку врага и глаза, горевшие ненавистью сквозь отверстия в маске. Когда сопротивление было сломлено окончательно, меч Сенора со свистом прочертил горизонтальную дугу, оставив в горле незнакомца длинную рану, из которой темным потоком хлынула кровь. С жутким хрипом человек опустился на колени и ткнулся лицом в мостовую. Но на существо без запаха невидимое воздействие не оказало никакого влияния. Освободившись от враждебных отражений, Сенор был вынужден теперь в полную силу сражаться с этим чудовищем. При этом он лихорадочно соображал, сколько еще сможет протянуть с раскалывающей череп головной болью и поврежденным плечом, если только его не спасет какая-нибудь случайность. Ночная схватка была обычным делом в Кобаре, и шум ее не привлекал ничьего внимания. Ждать помощи не приходилось. В мозгу Сенора забрезжила слабая догадка относительно того, с кем он сражается. Безусловно, это существо не было человеком. Внезапное озарение посетило Сенора. Испустив притворный крик, он упал на спину, сжимая обеими руками меч, оказавшийся теперь у него между ног. Его голова с глухим стуком ударилась о камень, и Сенор затих. Сквозь неплотно прикрытые веки он смотрел, как существо уставилось на него, приняв за мертвеца. Сенор едва подавил радостную дрожь. Сверкающий клинок опустился, и существо склонилось над ним. Сенор вдруг вспомнил, где он уже видел эти пустые, устремленные в одну точку глаза… Сжав зубы, он изо всех сил рванул свой меч вверх, нанося неловкий и не слишком сильный удар. Но этого оказалось достаточно – голова склонившегося над ним существа отделилась от тела и покатилась по каменным плитам. Клинок Сенора очертил по инерции полукруг и ударился о мостовую. Сенор лежал с поднятыми руками, инстинктивно ожидая, когда обезглавленное тело рухнет на него всей своей тяжестью. Но оно осталось неподвижным. Содрогаясь от ужаса, Сенор выбрался из-под нависшего над ним воплощенного кошмара. Существо стояло, склонившись над тем местом, где только что лежал поверженным тот, кто должен был стать жертвой. Преодолевая отвращение и липкий страх, Человек Безымянного Пальца поднял отрубленную голову и стянул с нее маску. Он увидел гладкие неискаженные черты Слуги Башни. Два бесцветных глаза безмятежно глядели в пустоту. Нигде не осталось ни капли крови… Сенор медленно повернул голову так, что срез шеи оказался перед его глазами. Внутри головы не было ничего, кроме клубящегося мрака. Он вздрогнул, услышав слабый стон, и выронил голову из рук. Человек Мизинца, раненный в живот, был еще жив. Сенор подошел и сорвал маску с его лица. Это оказался Косуг Свиное Рыло, недалекий и завистливый Придворный, с которым Сенор был отдаленно знаком. Хотя наемные убийцы были привычным явлением в Кобаре, присутствие Слуги Башни придавало этому нападению совершенно другой оттенок. Убийцы, безусловно, действовали под его руководством, а Слуги Башни, как известно, служили только самим Великим Магам. Спустя всего лишь час после встречи с Гугенубером Сенор уже стал объектом охоты. * * * Он поздравил себя с этим и нагнулся над умирающим. Маленькие глаза Косуга злобно уставились на него. Тот был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Сенор еще надеялся, что на него напали люди Тантора Тенга, предпринявшего очередную попытку его уничтожить, но в тайниках сознания Косуга он нащупал слабый образ и имя: Зонтаг. Опять Зонтаг! Это не могло быть случайным совпадением. – Будь ты проклят! – прохрипел Косуг. Судорога прошла по его телу, на губах лопнул кровавый пузырь; и на глазах Сенора наемник испустил дух. Почти в тот же момент Человек Безымянного Пальца услышал топот копыт. Приближалась ночная стража. Сенор вовсе не испытывал желания быть узнанным теперь, когда он оказался вовлечен в непонятную и опасную игру. Нужно было уходить. Быстрым взглядом он окинул место кровавой схватки и в ужасе бросился в ближайший темный переулок. Подняв меч, безголовая фигура двигалась прямо на него. Глава седьмая Ведьма Поимкой ведьмы пришлось заняться лично Хозяину Ладони Арилаку после того, как посланные им люди потерпели неудачу. Когда травля затянулась, а Арилак потерял уже двенадцать человек, он даже упросил Хозяина Башни Табурга дать ему в помощь Слуг Башни. Но и полые существа, не имевшие уязвимого мозга, ничем не помогли ему. Ведьма расплющивала в тень их тела. Однако и ведьма когда-нибудь должна была отдыхать. В конце концов Арилак дождался своего часа. Ее поймали прошлой ночью в подвале одного из домов, владелец которого разболтал о том, что у него прячется кто-то посторонний. Неслышно подкравшиеся слуги Арилака набросили на спящую женщину металлическую сеть, превращенную магией Табурга в ловушку для ведьм. Ведьма действительно оказалась под нею бессильна, и ее, опутанную сетью, Арилак повез в Башню. Приговор Хозяев Ладони, всего лишь верных исполнителей воли Великих Магов, последовал быстро и не подлежал пересмотру. Женщина из Нижнего города, не имевшая даже титула, обладала ярко выраженными способностями, которые считались исключительной привилегией Правителей Кобара. Устои были поколеблены, и расплата не заставила себя ждать. * * * Все свое детство и малую часть взрослой жизни Истар удавалось скрывать ото всех свою пугающую силу, но она стала красивой женщиной, и несколько раз ей все же пришлось воспользоваться этим сомнительным даром. Такое не могло остаться незамеченным в грязной сутолоке Кобара. Слухи о новоявленной ведьме дошли до всеслышащих ушей Хозяев Башни. Долгое время их слуги тайно следили за ней, порой провоцируя ее на использование грозной силы. А потом Табург отдал приказ о поимке преступницы. Но посланные в первый раз стражники добились только одного: их головы были размозжены о стены окруженного ими дома. Тогда охота началась всерьез. В течение нескольких дней и ночей жертве удавалось ускользнуть от преследователей. Она пряталась в укромных уголках Кобара, меняя по мере сил одежду и обличья. Это было, конечно, бессмысленно, если не считать смыслом саму попытку избежать своей печальной участи. Истар могла лишь ненадолго оттянуть тот момент, когда ее схватят. Она была обречена и прекрасно понимала это. В замкнутом со всех сторон мире Кобара можно было скрыться навсегда лишь в одном месте, но даже в самом худшем случае ведьму и так ожидала ссылка в Зыбкую Тень. * * * Сейчас она стояла перед своими судьями, окутанная плотным коконом из волшебной сети, в одном из мрачнейших залов Башни, освещенном редкими факелами и клубками светящихся змей. – Понимаешь ли ты, что нарушила Порядок Вещей, ведьма, и, следовательно, не имеешь права жить? – вопрошал Арилак из глубин огромного судейского кресла с распростертым над спинкой скелетом древнего летающего зверя – символа неотвратимого возмездия. В зале, на возвышении, находилось еще несколько Хозяев Ладони. Великие Маги незримо присутствовали здесь, наблюдая за судилищем. – Кто устанавливает Порядок Вещей? – ответила ведьма вопросом на вопрос. – Кто сказал тебе, Хозяин Ладони, что я – не часть этого Порядка? – Дерзкая тварь! Ты вторглась в запретные области, – констатировал Арилак, возвысив голос. – Демоны Тени обучили тебя странным вещам… Признаться, я уже хотел было пытать тебя, но Хозяева Башни дали мне новое знание. Ты не ведаешь, что творишь, в противном случае тебя ожидала бы гораздо более ужасная смерть. Теперь я вижу, что ты – всего лишь жалкая игрушка в руках Хаоса и сама не сделала ничего, чтобы обрести свою силу. Но мы отдадим тебя твоему хозяину, пока ты изнутри не разрушила наш мир… – Это ты игрушка в руках Великих Магов, Хозяин Ладони, – тихо сказала Истар. – И, кроме того, глуп, как большинство слуг. Взбешенный Арилак вскочил на ноги и направил на ведьму длинный высохший палец: – Я мог бы показать тебе, ничтожное животное, кто ты есть на самом деле, – прошипел он. – Я показал бы тебе, кем ты была до своего рождения, выкидыш грязи! Я вернул бы тебя в прах, из которого ты вышла. Если бы Хозяева Башни разрешили мне… Внезапно он осекся, лицо его исказилось, словно от невыносимой головной боли. Спустя несколько мгновений черты Арилака разгладились, и, почти спокойный, он опять опустился в кресло. Но в его спокойствии появилось что-то от невозмутимости идола. Ведьма, чей силуэт лишь угадывался под многослойным покровом магической сети, не удостоила его ответом – было очевидно, что на приговор уже ничто не могло повлиять. * * * Вскоре все было кончено. Хозяин Ладони Коэн, Смотритель Тел, долгое время изучавший человеческие внутренности, настаивал на том, чтобы осужденную отдали ему. Он собирался вскрыть ее череп, чтобы узнать, каким образом она перемещает вещи, тела, предметы, зажигает огонь, вызывает болезни, судороги и убивает на расстоянии безо всяких атрибутов боевой магии. Но этому воспротивился Гугенубер. Ему удалось убедить других Хозяев Ладони в том, что вмешательство в столь странный мозг может пробудить к жизни силы еще более неведомые и гораздо более страшные, – а потому изгнание ведьмы в Зыбкую Тень будет самым лучшим выходом для Кобара. Тогда Хозяин Башни Зонтаг предложил попросту умертвить чудовище, но Гугенубер напомнил всем об Установлениях и о тайном назначении осужденных. Против нарушения Установлений были и все остальные Хозяева Башни. Взбешенный Зонтаг отказался участвовать в заседании суда и удалился, окружив себя стеной непоколебимого молчания. Ведьме не позволили даже сделать обычный выбор – быть изгнанной в Тень или сражаться с осужденными в Кратере Самоубийц. Правда, Арилак не сумел отказать себе в мелком удовольствии и предложил ей сражаться закованной в металлическую сеть. Вместо ответа на лице Истар появилась улыбка необъяснимого превосходства. Глава восьмая Трапеза с отравлением Смертельная скука светской жизни… Сидя за огромным столом в трапезной дома Массара, Сенор равнодушно рассматривал оказавшуюся напротив баронессу Эльми, относительно которой у него не так давно были вполне определенные намерения, и ожидал момента, когда герцогине Массар взбредет наконец в голову выпить бокал с отравленным вином. Но та оттягивала свой последний выход, ради которого все и собрались – в надежде хоть немного развлечься. У Сенора сегодня действительно был тяжелый день. Его достаточно утомили вопли толпы в Кратере Самоубийц, где пришлось высидеть целых семь боев, а поздно вечером ему еще предстояло присутствовать при изгнании в Тень. К тому же, несмотря на обильное возлияние, из головы Сенора не выветрилось воспоминание о преследующем его безголовом Слуге Башни. Здесь он пока был в безопасности, но рано или поздно ему придется остаться одному. Казалось, только у него были проблемы среди болота пресыщенности и сытости. Блеск драгоценностей ослеплял, кукольные напудренные лица женщин поражали своей безжизненностью, а в глазах баронессы читалось такое откровенное желание, что Сенору даже стало немного не по себе. Интересная вещь: взгляд Эльми буквально гипнотизировал его, и он с трудом отогнал наваждение. Черты ее лица как-то странно расплывались, но Сенор отнес это на счет выпитого им за сегодняшний день. Герцог Массар, обладатель носа чудовищной длины и одного из самых больших в Кобаре состояний, внимательно разглядывал женщин, сидящих по обе стороны длинного стола, – он был не на шутку озабочен выбором будущей жены. Со своим оскорбителем он уже разделался, бросив его в террариум к голодным боевым рептилиям, а изменившая ему герцогиня сразу стала перевернутой страницей в его жизни. Как раз в тот момент, когда Сенор принялся рассматривать его нос, спасаясь от слишком откровенных взглядов Эльми, раздался легкий хрустальный звон. Герцогиня Массар выронила бокал из ослабевших пальцев и с хрипом откинулась назад в своем Кресле Прелюбодеяния, сделанном из костей рептилий и обтянутом кусками кожи, которую сняли с гиен. Смерть ее была быстрой, но ужасной: глаза вылезали из орбит, ногти раздирали шею, тело содрогалось в жестоких конвульсиях… Через минуту все было кончено. Самоубийство герцогини, увидеть которое давно жаждали изрядно заскучавшие Придворные, вызвало среди присутствующих настоящее некротическое возбуждение. Облегченно рассмеявшись, когда слуги извлекли из кресла тело бывшей супруги, Массар дал знак музыкантам – и музыка, услаждавшая звук трапезничающих, стихла. Наступило время Движений. Сенор смертельно ненавидел этот ритуал, но ему пришлось принять участие в нем, чтобы не выглядеть белой вороной среди собравшейся знати. Придворные парами двинулись по огромному залу, вычерчивая на выложенном мозаикой каменном полу сложные геометрические фигуры. Сенору казались абсурдными и какими-то сомнамбулическими эти Движения, совершавшиеся в почти полной тишине, которая нарушалась лишь шорохом платьев, скрипом кожи и натужным сопением какого-нибудь старика. Словно рои гигантских насекомых двигались, подчиненные высшей воле, воплощая собой немыслимую геометрию… На придворных Движения и мельтешение собственных теней в гулкой тишине зала оказывали почти гипнотическое воздействие. Кроме того, над всем этим действом витал слишком хорошо ощутимый, до отвращения приторный запах пудры, и Сенору приходилось прикладывать героические усилия, чтобы сдержать тошноту. Сделав несколько кругов по залу, почти запутавшись в поворотах и переходах, сменив несколько партнерш, Сенор вдруг оказался лицом к лицу с баронессой. На ее губах дежурила улыбка более чем благосклонная, и он, не чуждый человеческим слабостям, нежно заключил ее руку в свою. – В террариуме, сразу после боя рептилий… – быстро пролепетала Эльми, прежде чем очередная фигура Движений не разделила их и не понесла по двум расходящимся кривым. Правда, в голосе Эльми было нечто странное – он оказался скрипучим и хриплым. Сенор даже подумал на мгновение, что это вообще не ее голос; да и место, назначенное баронессой, было, надо признаться, не самым подходящим для нежной беседы. Но исходивший от Эльми возбуждающий аромат и выпитое сегодня вино сделали Сенора на редкость беззаботным. Когда окончились Движения, он с нетерпением вернулся к трапезе. Труп бывшей герцогини уже бальзамировали где-то в подвале слуги Массара, а сам герцог явно приблизил к себе одну из дочерей Вюрца, который, как всем было известно, до конца своих дней остался бы Человеком Мизинца, если бы не умел с выгодой использовать сомнительные достоинства своих чад. Сенор пребывал в самых смелых мечтах относительно предстоящей ночи и почти не обращал внимания на происходящее в трапезной. Именно потому он пропустил ссору двух придворных, тут же перешедшую в поединок, который закончился отсечением руки и легким ранением в грудь. Потерявшего конечность слуги повезли домой, отсеченную руку бросили сторожевым псам, и веселье, которое вообще трудно было чем-либо омрачить, продолжалось дальше. По традиции трапеза с отравлением должна была завершиться схваткой боевых рептилий, самца и самки, – символов Массара и герцогини, вернее той, что готова была занять ее место. Массар и дочь Вюрца удалились в террариум, чтобы выбрать рептилий на свой вкус. Через некоторое время слуги герцога вкатили в террариум две огромные клетки на деревянных колесах. Гости Массара выстроились одним большим живым кольцом в свободной части зала; кое-кто из предосторожности держал в руке обнаженный меч. Чудовищ выпустили из клеток в центре этого кольца, и слуги начали побуждать их к схватке ударами заостренных кольев. Рептилии герцога были достаточно хорошо натасканы и, сделав несколько ложных выпадов, бросились друг на друга. Толпа кровожадно взвыла. Первые удары хвостами и когтями пришлись в бронированные панцири и не достигли цели. Самец был крупнее и тяжелее, зато самка – подвижней и изворотливей, и она первая вонзила свои зубы в относительно незащищенную плоть самца за его левой передней лапой. Разъяренный самец, дернувшись, нанес страшный удар хвостом, от которого вторая рептилия перекатилась на спину, обнажив свой не покрытый броней живот. В этот отвратительный желтый живот самец вонзил свои чудовищные зубы и принялся рвать тело рептилии на части… * * * Через несколько секунд все было кончено. Агонизирующая самка судорожно дергалась на полу, царапая когтями воздух, а самец повернулся и обвел маленькими красными глазками целую стену окружавшей его плоти. Пасть его широко раскрылась, и он бросился в атаку. Лязг извлекаемых из ножен мечей смешался с женским визгом. Но слуги Массара были начеку. Они преградили путь самцу, нанося удары кольями, и, вогнав ему в пасть металлический стержень, набросили на лапы кожаные ремни. Связанную рептилию с большим трудом втащили в клетку. Зубы самца, злобно кусавшего металл, издавали отвратительный скрип; со стержня, смешиваясь с кровью, стекала на каменные плиты ядовитая слюна. Массар испустил яростный боевой клич – ведь это была и его победа. Исход схватки рептилий означал, что до следующего поединка та, которая станет герцогиней, будет беспрекословно повиноваться ему во всем. Прокричав в ответ приветствия Массару и оскорбления в адрес умершей герцогини, Придворные начали расходиться. С останков погибшей рептилии один из слуг принялся срезать хитиновый покров для герцогских доспехов. * * * Заметив, в каком направлении слуги увезли клетку с самцом, Сенор устремился из трапезной в узкий темный коридор, стараясь при этом не обратить на себя ненужного внимания. Баронессы Эльми нигде не было видно. Притаившись за огромной колонной, Сенор наблюдал за тем, как слуги подтащили клетку к двери террариума. Рядом с дверью была узкая камера, закрытая камнем, который двигался в вертикальных пазах. Слуги подняли камень, освобождая узкий коридор, ведущий в террариум. Потом клетку подкатили вплотную к камере и, открыв одну из ее решеток, кольями вытолкнули рептилию в проход, по которому она вползла в террариум. Затем слуги опустили камень на место и, угрюмо оглядываясь, удалились. Дождавшись пока стихнут звуки их шагов, Сенор подошел к двери. Обычно террариум в богатом доме Кобара представлял собой помещение с проходом между клетками, в которых содержали рептилий, причем из каждой клетки отходил узкий желоб, а в нем как раз помещалось одно чудовище. Нечто подобное Сенор ожидал увидеть и здесь, хотя для встречи с баронессой он предпочел бы все же что-нибудь вроде уютного будуара. Он открыл засов и вошел в террариум, чувствуя себя уже далеко не так беззаботно. Но им руководило нечто более сильное, чем любопытство. Дверь захлопнулась за его спиной. Когда его глаза привыкли к господствовавшему здесь полумраку, Сенор понял, что вся предыдущая жизнь ничему его не научила. Террариум Массара был устроен совсем, совсем иначе. Здесь вообще не было клеток, а такое количество мерзких тварей Сенору приходилось видеть крайне редко. Зверинец поражал своими размерами. И человек был здесь только пищей. Вначале ему показалось, что на скользком полу, покрытом слизью и влагой, шевелится живая масса – как единое кошмарное существо со множеством пастей. Кое-где белели обглоданные кости. Кровавые глазки раскаленными угольками светились в темноте. Оставалось признать, что он угодил в примитивнейшую ловушку, а баронесса Эльми – либо интриганка, подкупленная его тайными или явными врагами, либо просто идиотка, решившая покончить с собой, а заодно и с Сенором, довольно необычным способом. Впрочем, второе предположение показалось ему слишком надуманным. Шансов не было никаких. Сенор с содроганием представил себе, как эти громадные зубы рвут его на части. Тем не менее он уже вытаскивал меч из ножен. Несколько тварей медленно приближались к большому куску мяса на двух ногах, который он представлял собой даже со своим смехотворным оружием в руках. На всякий случай Сенор начал читать про себя Формулу Великого Перехода… Дверь позади него открылась. Краем глаза Сенор рассмотрел роскошный наряд баронессы и криво усмехнулся. Итак, второе его предположение относительно нее, как ни удивительно, оказалось верным. А он уже было решил, что Тантор Тенга наконец добрался до него. Но тут его поразило поведение рептилий. Словно повинуясь невидимой силе, твари отпрянули от него и стали описывать круги на полу террариума, прижимаясь к стенам и стараясь держаться подальше от Сенора и вошедшей баронессы. Озадаченный Сенор повернулся к ней. Эльми улыбнулась, и он опять заметил, что лицо ее слегка размыто, как будто он видит на отражение в неспокойной воде. И вдруг лицо и фигура баронессы начали стремительно меняться. Эльми вытянулась вверх, роскошный наряд ее поблек и превратился в серую рясу, голова скрылась под низко надвинутым капюшоном, а гладкие женские руки стали иссушенными временем старческими кистями. На каждой из них было по шесть пальцев. Ярко, как драгоценный камень, засиял во мраке голубой глаз. Призывный и немного терпкий запах духов исчез, растворившись в царившей вокруг животной вони… Сенор стоял словно громом пораженный, не в силах произнести ни слова. – Будем говорить вслух, чтобы ты не слишком напрягал свои жалкие мозги, – сказал Гугенубер голосом, который Сенор уже слышал в трапезной и который не вязался с обликом юной баронессы, похожей на падшего ангелочка. – Здесь нам никто не помешает. Кроме того, это единственное место в доме Массара, где нас не услышат человеческие уши… – Но баронесса… Как же… – Сенор до сих пор не пришел в себя от изумления. – А, ты об этом… – Гугенубер издал что-то вроде тихого смешка. – Люди видят то, что хотят видеть, а я лишь немного помогаю им в этом. Настоящая баронесса Эльми, разумеется, спит сейчас в башне дома Эльми, и мои слуги позаботятся о том, чтобы ее никто не увидел. Она проснется с приятными воспоминаниями о времени, проведенном у Массара на трапезе с отравлением. Но это не то, о чем стоит говорить… Сенор увидел, как одна из рептилий, шатаясь из стороны в сторону, ползет к ним. Гугенубер медленно обернулся и приказал ей умереть. Потом он разрешил остальным тварям сожрать ее неподвижное тело. – Странно, эти существа почти никогда не выходят из повиновения, – задумчиво произнес Гугенубер. – Но это моя забота… Он держал в руках кусок ткани, сплетенной из тонких металлических нитей. По краям были закреплены медные петли. – Теперь слушай, что ты должен будешь сделать. В точно такую же ловушку заключена с помощью магии ведьма Истар, которая ночью будет изгнана в Тень. Сегодня утром в темнице Кратера Самоубийц скончалась Черная Летрод, убившая пятерых своих детей. Скончалась для мира, но не для тебя. Она не умерла и лишь кажется мертвой – я сделал так. Вечером стражники Кратера найдут ее тело и бросят его псам. Проследи за этим и не дай Черной Летрод умереть по-настоящему. Принесешь ее тело в Башню. Затем ты отправишься на Адские этажи, где ведьма ждет своего часа. План Адских этажей к этому времени будет у тебя в голове. Ты выведешь Истар из Башни, но не освобождай ее из магической ловушки. Тело Летрод завернешь в эту ткань и раздавишь петли. Когда Летрод очнется, она не сможет говорить. Ведьму ты спрячешь у себя в доме. А Черная Летрод отправится в Тень вместо нее. Это кажется мне справедливым… У Сенора пересохло в горле. Чудовищный план. Совершив все эти подмены, равнозначные преступлениям, он окончательно поставит себя вне законов Кобара и целиком окажется во власти Гугенубера. Заметив его колебания, Хозяин Башни яростно сверкнул голубым глазом: – Ты жалок, придворный! Разве ты уже забыл, что за тобой охотятся слуги Зонтага? И даже я не смогу им помешать. Или не захочу… А ведьма избавит тебя от них. Она нужна и тебе, и мне; потом ты поймешь это сам. Я не могу позволить столь ценному приобретению Башни пропасть в Зыбкой Тени! Сенору совсем не нравилось то, что его вовлекли в события, смысла которых он не понимал; а полностью довериться Гугенуберу, отрезавшему все пути назад, было бы слишком большим безрассудством. С другой стороны, Хозяин Башни по-прежнему мог уничтожить его в любое мгновение и не стал бы расставлять такую сложную ловушку. Вполне вероятно, что ведьма действительно была нужна ему. Слухи о ее силе доходили и до Сенора; он не испытывал восторга от того, что подобное создание окажется в его доме. – Ладно, – неожиданно для самого себя сказал он, беря в руки тяжелую ткань. – Но, освободив ведьму, я мог бы спрятать вместо нее Черную Летрод. – Да, – с сарказмом подтвердил Гугенубер, и его шестипалая кисть описала в воздухе круг, вновь отгоняя к стенам чавкающих рептилий. – Однако ведьма все равно останется ведьмой. И ты хочешь лишить нас возможности управлять ею?! Освободишь ее, когда нам понадобится ее сила. Сенор кивнул, не подозревая, что это случится очень скоро. Но у него еще были кое-какие сомнения: – Я слышал, что на Адских этажах слишком много безглазых собак… – Я улажу это, – сказал Гугенубер и вновь издал сухой смешок. – Кстати, если удачно закончишь дело, завтра навестишь Меррадля. Он Человек Большого Пальца и Смотритель Часов. Узнаешь у него, куда исчезла из Верхнего города Рейта Меррадль и что случилось с ее ребенком. Сенор вздрогнул, услышав знакомое имя. – Но если Меррадль вообще не станет говорить со мной? – подозрительно спросил он. – Станет, если ты покажешь ему вот это. В руке Гугенубера болтался на кожаном шнурке тяжелый медальон из потемневшего серебра. Сенор протянул руку, и медальон лег в его ладонь. Он уже видел такие игрушки. Он нажал на потайной рычаг, и верхняя крышка медальона отскочила. Сенор повертел его в руках, пока не поймал тоненький лучик света. Внутри медальона оказался миниатюрный портрет женщины и ребенка. На этом портрете женщина выглядела значительно лучше, чем тогда, у ограды его дома, в ночь своей смерти. Сенор захлопнул крышку. – Не понимаю, – сказал он, – кто может помешать Хозяину Башни узнать у Меррадля все, что нужно? – Порой я жалею, что связался с тобой, – мрачно заметил Гугенубер. – Ты задаешь слишком много вопросов… Может быть, когда-нибудь ты узнаешь о Древнем Пророчестве. Если доживешь, конечно, – добавил он. – Зонтаг очень сильный маг… Есть вещи, которые должен сделать ты, и никто другой. Пока утешайся этим. А теперь иди. Сенор повесил медальон на шею и двинулся к выходу из террариума. – И не забывай о безголовом! – услышал он, прежде чем дверь захлопнулась за его спиной. Глава девятая Похититель тела Долгий кобарский день клонился к вечеру. Сенор оставил крытую повозку, на которой обычно ездили гонцы Хозяев Башни, в ближайшем лесу. Теперь он стоял на краю гигантского Кратера, глядя на казавшуюся отсюда маленькой круглую площадку внизу. Арена была покрыта бурыми пятнами засохшей крови. Где-то здесь, под трибунами, в одной из камер подземной тюрьмы, лежало тело Черной Летрод. На другой стороне кратера Сенор различал каменные строения, предназначенные для тюремщиков и охраны. Там же находилась огороженная сетями псарня. На ночь свору выпускали в Кратер, и лучшую стражу для смертников трудно было себе вообразить. Свирепые псы растерзали бы в клочья любого, осмелившегося войти в Кратер ночью. Сенор должен был спешить, чтобы похитить тело Летрод до захода Огненного Круга, в противном случае у него осталось бы мало шансов уцелеть. Прямо перед ним находился вход в подземную тюрьму, казавшийся отсюда черной бездонной дырой. Сенор сошел вниз и, затаившись под трибунами, принялся ждать. * * * Спустя час появился один из тюремщиков, который нес ужин для смертников в большом кожаном мешке. Он спустился в подземелье и через некоторое время не спеша отправился обратно. Сенор уже начал сомневаться, обнаружил ли тюремщик скончавшуюся Летрод. Тот мог принять ее за спящую или же оставить труп в подземелье до следующего дня. Но вскоре тюремщик вернулся со стражником, на поясе которого болтался короткий меч. В сгущавшихся сумерках они выволокли тело Летрод наружу и понесли его в сторону псарни. Скрываясь за трибунами, Сенор отправился за ними. * * * Уже почти возле самой псарни Сенор понял, что у него есть соперник. Он определил это по едва заметным отражениям, похожим на отражения мертвеца, которые постепенно затухают в течение нескольких дней после смерти. Сенор отделил их от отражений тюремщиков, стражников, собак – и стал смотреть магическим зрением. Как он и предполагал, невдалеке над землей плыла размытая искрящаяся тень. Блуждающий признак, побочное дитя чьего-то черного колдовства, был не такой уж редкостью в Кобаре. Неприкаянные, искавшие тела, которые они могли бы занять, призраки, бывало, подолгу блуждали по миру, пока не находили себе новую плоть или не изгонялись с помощью магии в Сумеречное Царство. Стать настоящим хозяином тела призрак мог лишь спустя много дней, когда прежний хозяин полностью покидал его; или же вытеснив своего соперника, который по каким-то причинам оказывался не способным к сопротивлению. Призрак, который повстречался Сенору, мог вполне проделать сейчас нечто подобное с бесчувственным телом Летрод. В намерения Сенора совершенно не входила охота за «воскресшей» преступницей, и он приготовился к схватке. Призрак, привлеченный запахом смерти, не обращал пока на живого человека никакого внимания. Он медленно плыл вдоль ограды и был похож на клочья искрящегося тумана. Почуяв его приближение, собаки подняли жуткий вой. Сенор молил богов о том, чтобы здесь не появилась еще одна тень. Тогда призраки устроили бы настоящую драку за тело и вопли беснующейся Летрод, чья плоть стала бы ареной невидимой битвы, привлекли бы внимание стражи. Тем временем тюремщик и стражник открыли калитку и швырнули бесчувственное тело в собачий вольер. Псы, возбужденные присутствием призрака, не обратили внимания на труп. Прикрикнув на воющих собак, тюремщик скрылся среди построек. Стражник постоял, осматриваясь, и отправился следом за ним. Вытащив на всякий случай кинжал, Сенор подкрался к калитке и медленно открыл ее, стараясь не шуметь. К счастью, тело Летрод было брошено не слишком далеко от входа. Сенор бросил взгляд на темные тени собак, бесновавшихся у противоположного края ограды, и неслышно вошел в вольер. Черная Летрод весила немало. Он почти доволок ее до калитки, когда ближайшая из собак кинулась на него. Сенор ударил ее кинжалом по оскаленной морде и проделал остаток пути под жалобный собачий визг. Другие псы не успели напасть на него. Выбравшись наружу, он мигом захлопнул калитку и опустил засов. Свора яростно бросалась на металлические прутья, но он уже был в безопасности. Впрочем, не совсем. Прямо на него, выбрасывая в стороны искрящиеся окончания, плыл разъяренный призрак. Посеребренным лезвием кинжала Сенор очертил вокруг себя магический круг и произнес слова заклятия. Подплыв к внезапно возникшей преграде, призрак остановился и медленно растекся вокруг нее по земле. У него было время ждать. До утра. Сенор попал в довольно идиотское положение. Долго сидеть внутри круга он не мог, поскольку, с одной стороны, рисковал в любой момент попасться на глаза стражникам Кратера, а с другой – должен был как можно быстрее оказаться со своей добычей в Башне. Но если он отважится пересечь границу круга, призрак мгновенно займет тело Летрод и ее поведение станет непредсказуемым, не говоря уже о том, что на некоторое время она получит нечеловеческую силу. Любой шум привлечет стражу, и тогда Сенор скорее всего окажется вместе с Летрод внутри собачьего вольера. Либо стражники сразу изрубят их обоих на куски… У него оставался единственный выход – пробудить к жизни чужую плоть. Это было делом непростым; Сенору еще никогда не приходилось надолго покидать свое тело, но деваться некуда – разложив магические предметы и составив нужные фигуры, он начал произносить Формулу Пересечения. Вскоре он утратил привязанность к собственной бренной оболочке, все мысли исчезли, он попал в неописуемое ничто, где не было верха и низа, прошлого и будущего, мгновений и расстояний. Потом вокруг медленно проявился мир; заново образовалось застывшее пространство; сдвинулось с мертвой точки, и, все ускоряясь, потекло время… Он висел внутри магического круга и чувствовал, что где-то рядом, под ним, находится его обмякшее тело. Сенор подумал о том, как отвратительно должны выглядеть сейчас со стороны его закатившиеся глаза, – и начал входить в тело Черной Летрод. Прошла целая вечность, или промелькнуло мгновение пустоты – и он открыл чужие глаза. Они были чуть-чуть близорукими, и ему приходилось напрягаться, глядя вдаль. Он нащупал очень слабые отражения сознания Летрод, спящего и запертого Магом в своей незримой тюрьме. Сенор медленно встал на ноги и расправил окоченевшие члены. Он ощущал неудобство, словно надел на себя чужие доспехи. Тяжелая грива волос оттягивала назад голову, отвисала грудь, он чувствовал непривычную пустоту между ногами. Сенор глубоко подышал новыми легкими и с сожалением подумал о том, что не сможет в этом теле бежать слишком уж быстро. Чтобы вернуться к собственному телу, он проделал в магическом круге заговоренный проход. Теперь нужно было спешить. Ему очень не хотелось расставаться со своим телом, которое он оставил внутри круга. Оно было недоступно для призрака, но на него могли случайно наткнуться тюремщики или стража, и еще хорошо, если они сразу не швырнут «мертвеца» собакам. Но выбора не оставалось. Призрак расположился поблизости всерьез и надолго. Это было для него вопросом будущей жизни и возрождения в новой плоти, к обретению которой он стремился любой ценой. Тонкими женскими пальцами Сенор заботливо закутал свое тело в плащ, чтобы оно не замерзло, и скрепя сердце покинул магический круг. * * * Лошади настороженно заржали, почуяв незнакомый запах, но Сенор-Летрод успокоил их ударами хлыста. Времени оставалось очень мало. Напрягая женские мышцы, он вскочил в повозку, и лошади понесли ее к городу. Затея была более чем рискованна. Хотя Сенор-Летрод захватил с собой кинжал, было ясно, что в этом теле он не сможет как следует обороняться. Приемлемым выходом теперь оставался следующий: ему придется спрятать тело Летрод в Башне, где магия оградит его от посягательств других теней, и, став на недолгое время призраком, вернуться за собственным телом. Упряжка благополучно миновала Нижний город, и Сенор-Летрод был уже почти у цели, когда наткнулся на верховую стражу. Три лошади со всадниками, вооруженными арбалетами, стояли поперек дороги, и он вынужден был остановиться. Ночная стража была в подпитии и явно занята поисками развлечений. Сенор-Летрод подвигал мышцами чужого лица, репетируя различные гримасы. Ближайший стражник спешился и заглянул в повозку. – Ого, да тут красотка! – крикнул он своим приятелям и схватил Сенора-Летрод за длинные волосы. Он был средних лет, а его багровая рожа свидетельствовала о почти непрерывном пьянстве. Сенор-Летрод подавил в себе искушение немедленно ударить его кинжалом, так как в этом случае он очень быстро превратился бы в подобие подушечки для булавок: два других стражника все еще держали в руках заряженные арбалеты. Сенор-Летрод посмотрел вокруг. Наступил вечер; на улице, ведущей к Башне, не было ни одной живой души. – Эй, куда это ты спешишь? – спросил красномордый, все еще держа его за волосы. – Может, повеселимся? – Я послана к Хозяину Башни Зонтагу, – сказал Сенор-Летрод. Голос у него оказался слишком низким и хриплым для женщины. – Срочное дело. Не советую меня задерживать. Красномордый расхохотался: – Зонтаг подождет. Если ты не полная дура, то должна понимать, что раз уж ты решилась отправиться по этой дороге одна ночью, то заплатишь нам за проезд. И я, кажется, знаю чем! С этими словами красномордый, пыхтя, полез в повозку. – Эй, Хобак, оставь ее! Может, она действительно едет к Зонтагу, – крикнул ему один из стражников. Эти двое, оставшиеся в седлах, были не столь пьяны, чтобы забыть о влиянии Башни. – Пошел ты к дьяволу! – заорал Хобак. – Пусть Зонтаг лучше бережет свое сокровище!.. Двоим верховым стало явно не по себе от такого кощунства. Озадаченно переглядываясь, они наблюдали за происходящим. Тем временем красномордый опрокинул Сенора-Летрод на спину и, без труда преодолевая сопротивление женских рук, принялся задирать ему юбку. Сенору-Летрод ничего не оставалось, как смириться со своим положением и раздвинуть ноги. При этом он утешался мечтами о том, что сделает с Хобаком, когда вернется в свое тело. Тем более, что отражения пьяного стражника были для него сейчас доступны, как сточная канава. Впрочем, он уже почти не верил, что успеет вернуться и отомстить. Но двое верховых сами заставили его действовать. Они спешились и, закрепив арбалеты на седлах, подошли к повозке, чтобы посмотреть, что в ней происходит. Под ее навесом, к счастью для Сенора-Летрод, царила кромешная тьма… Он расслабился, медленно достал из-за спины кинжал и, когда красномордый всей тяжестью взгромоздился на него, зажал ему ладонью рот и аккуратно перерезал горло. Хобак издал хрип, неотличимый, впрочем, от других его пьяных звуков, дернулся и затих. Сенор-Летрод с отвращением ощутил, как что-то теплое и липкое заливает его грудь. Он обнаружил, что Летрод не выносит запаха крови, и вынужден был несколько секунд лежать с чудовищной гримасой на лице, подавляя рвоту. Затем он медленно перекатил обмякшего Хобака на бок и ударил ближайшего стражника каблуком в лицо. Второй еще не пришел в себя от неожиданности, когда Сенор-Летрод, появившийся из-под навеса повозки, как из адского зева, и напоминавший своими разметавшимися черными волосами и неописуемым оскаленным лицом изображения злобных демонов, вонзил ему в горло кинжал. Еще немного времени понадобилось мужчине в теле женщины, чтобы спрыгнуть с повозки, вскочить на ближайшего коня и отстегнуть от седла арбалет. И хотя он проделывал это сейчас гораздо медленнее, чем обычно, он все же успел взять на прицел оставшегося в живых стражника. – Ты умрешь страшной смертью, дьявольское отродье! – прошипел тот. Сенор-Летрод усмехнулся про себя. Стражник и не подозревал, насколько был близок к истине. Осмелев, он даже начал медленно приближаться, взявшись за меч. – Ты напала на ночную стражу, и тебе некуда бежать… Но времени на дискуссию уже не оставалось. Зная, что у него не хватит сил, чтобы вновь натянуть тетиву арбалета, Сенор-Летрод тщательно прицелился, не очень доверяя ослабевшим женским рукам, и нажал на рычаг. Пробив хитиновый панцирь, стрела вонзилась стражнику в плечо. Тот покачнулся и рухнул на каменные плиты. Солдат был ранен, но, как Сенор знал по опыту, не очень серьезно, поэтому он прихватил с собой оставшихся лошадей. Ударив свою каблуком в бок, Сенор поскакал в сторону Башни. * * * Сенор-Летрод нашел место поблизости от Башни, надежно скрытое зарослями от посторонних глаз. Затем он выложил на земле магические фигуры из сухих веток и покинул чужое тело. И сразу же, едва он освободился, чудовищная сила подхватила его и понесла прочь от Башни, будто пробку, выбитую из бутылки. Магия Башни была настолько сильной, что за краткий, почти неощутимый миг он оказался на окраине города. Небесные огни, образы которых слились в сверкающий хоровод, остановились. Сенор клубящимся туманом висел над землей на уровне верхушек самых высоких деревьев. Ему нечем было смотреть, но он узнавал предметы по приходящим от них отражениям. Ночная птица пролетела сквозь него – и он на мгновение почувствовал испуг, родившийся в ее голове и волнами разошедшийся вокруг. Затем он понесся в сторону Кратера. Ему трудно было подняться выше, потому что он начинал ощущать необъяснимую тяжесть, давление некоей чуждой субстанции, вытеснявшей его из простора поднебесья, – но все равно этот бесплотный полет наполнил его удивлением и восторгом. Он летел над землей, в спокойной безбрежности, пока не оказался над Кратером и не ощутил враждебный удар поджидающего его блуждающего призрака. Сенор сконцентрировался и, рождая в себе образы заклинаний, открывавших вход в магический круг, понесся на врага. Тот пытался не впустить его внутрь; в результате они столкнулись и на какой-то миг слились. Сенор прикоснулся к глубинам чужого сознания; он словно дотронулся до чьих-то обнаженных нервов и испытал чудовищную боль, но эта боль не была физической. Он погрузился в бездну чужого отчаяния – неведомого и непереносимого для земных созданий. Он оказался в адской вселенной, где скиталось это вечно агонизирующее существо, и его самого едва не постигло уничтожение. Напоследок к нему пришло имя – Кмерг, – и если бы у него сейчас было тело, оно бы содрогнулось от ужаса. А потом вдруг все исчезло. Он ощутил, как удаляется блуждающий призрак Кмерга, потеряв надежду преодолеть магический круг; а сам он уже проник внутрь этого круга, и под ним распласталось его собственное замерзшее тело. Пережив настоящее, но слишком эфемерное счастье от того, что это тело цело, он «вошел» в него – и тут же навалилась земная тяжесть, заставляя испытать на краткое время разочарование и тоску по утраченной свободе. Однако новая жизнь властно приняла его в свои объятия и сразу дала ощутить свое манящее плотское естество… Он открыл глаза, улыбнулся, глубоко вдохнул полной грудью холодный вечерний воздух и, чувствуя, как постепенно оттаивают окоченевшие мышцы, побежал в сторону города. Глава десятая Адские этажи На темных Адских этажах Башни Сенора охраняла безглазая собака Гугенубера. Тело Черной Летрод стало очень тяжелым, и он вряд ли достиг бы в одиночку комнаты, в которой была заперта ведьма Истар. Магическим зрением, особенно обострившимся во мраке Адских этажей, он видел многочисленных стражей Башни, которые выползали из своих нор, почуяв пришельцев. Даже если бы Сенор имел возможность обороняться, ему не дали бы пройти и малую часть предстоящего пути. Однако магия Хозяина Башни хранила его. Несмотря на это, кроме стука когтей, скрежета панцирей и смрадного дыхания, его повсюду сопровождала тяжелая мутная волна ненависти… * * * Подземные Адские этажи были окутаны почти такой же тайной, как история самой Башни. Мало кто из жителей Кобара появлялся здесь, в обиталище слепых собак, но еще меньшее число людей попадало сюда по собственной воле. Никто не представлял, как глубоко уходит Башня в землю. Насколько было известно Сенору, ее основания не удавалось достичь никому. О таинственных этажах, которые находились еще ниже Адских, сохранились лишь обрывки легенд. Когда-то, очень давно, самые древние из существ, над которыми не имели власти Великие Маги, навсегда отделились от Верхнего мира, замуровав входы с Адских этажей в свою загадочную страну. Никто из известных Сенору людей не знал, жили ли они там сейчас, а если жили, то во что превратились за прошедшие с тех пор многие тысячелетия. Вертикальные пустоты в теле Башни, уводящие в неведомые глубины, служили единственным напоминанием о них. У Строителя Собачьих Нор Хозяина Ладони Гиппы была какая-то штука из Тени, с помощью которой он обнаружил пустоты в неразрушимых стенах Башни. Когда-то по приказу Гугенубера он даже составил карту этих каналов, но потом Гиппа заметил, что положение пустот все время меняется, и это было непостижимо и страшно. Гугенуберу и другим Хозяевам Башни внушала тревогу мысль, что внутри цитадели Магов, оплота их власти, гнездится неведомая сила, до которой не добраться и волю которой нельзя изменить. Карта, составленная Гиппой, стала никчемной вещью, а ведь где-то загадочные каналы могли достигать и доступных этажей Башни. Сам Гиппа слишком часто пользовался своей штукой из Тени, позволявшей видеть сквозь стены, и очень скоро скончался от странной неизлечимой болезни. Суеверный ужас, который внушали подземные существа, чье могущество было по крайней мере сравнимо с могуществом Хозяев Башни, служил источником многих преданий и легенд. Но одна из величайших тайн Великих Магов, которую они хранили как секреты собственной жизни и смерти, заключалась в том, что существовали все-таки способы проникнуть на замурованные этажи. * * * Когда Человек Безымянного Пальца закрывал глаза, перед его внутренним зрением возникало что-то похожее на план – темные прямоугольники, полосы, круги, между которыми пролегала тонкая серебристая нить. Подчиняясь инстинкту, он шел вдоль этой нити, предоставляя безглазой собаке неведомым образом оберегать его от своих сородичей. Только один раз он столкнулся с чем-то необычным в совершенно темном коридоре, который уводил вниз. Кто-то схватил за ноги перекинутое через его плечо окоченевшее тело Летрод. Сенор рванулся в сторону вместе с своей ношей, одной рукой вытаскивая из ножен меч. Слепая собака с воем метнулась в темноту… Даже воспользовавшись магическим зрением, он увидел в коридоре только силуэт собаки, хотя все его существо ощущало присутствие чего-то, не имевшего запаха и не издававшего звуков. Спустя много времени к нему пришли странные отражения, в которых он не пытался разобраться. Потому что серебряная нить привела его к невидимой в темноте двери. Сенор наткнулся на преграду и произнес Заклятие, Отпирающее Снаружи. В небольшой комнате, которая раньше была подземным склепом, сидела у каменного саркофага ведьма Истар. Сеть, в которую она была закована, опадала тяжелыми складками и делала ее фигуру бесформенной. Неподвижная, безмолвная и обессиленная Истар была похожа на статую, отлитую из металла. Сенор зажег свечу, которую принес с собой, чтобы легче было работать. Затем снял с себя сеть, которой был обернут, и завернул в нее тело Черной Летрод, а потом принялся разбивать петли камнем. Звуки ударов гулко разнеслись в тишине Адских этажей. Истар зашевелилась и подняла голову. – Кто здесь? – спросила она. Ее голос дрожал. Что-то смертельно напугало ведьму – здесь, в этой комнате, пока она находилась в заточении одна. Сенор опустил занесенную над головой руку. Пожалуй, скрывать свое имя от ведьмы не имело особого смысла. Они оба теперь были изгоями и вряд ли могли повредить друг другу. Он назвал себя и сообщил ведьме, что намеревается увести ее с собой. – Значит, верным было гадание Нумы, – еле слышно произнесла Истар. – Скажи, тебя родила женщина?.. Вопрос был нелеп, и Сенор лишь пожал плечами. – Надеюсь, – ответил он, подтаскивая Черную Летрод к саркофагу и усаживая ее рядом с Истар. – Так ты надеешься или знаешь?! – воскликнула ведьма. – У нас будет много времени, чтобы обсудить это… если сумеем выбраться отсюда, – сказал Сенор, помогая ей подняться на ноги. – Мне приказано спрятать тебя в своем доме. Пошли. – Великие боги! – прошептала Истар. – Похоже, он еще ничего не понимает! Глава одиннадцатая Меч Торра Наконец-то они покинули Адские этажи, оставив позади смрадное дыхание, вырывавшееся из собачьих глоток, и ужас вечного мрака, по сравнению с которым освещенные факелами помещения казались залитыми утренним светом. Сенор почувствовал, что не нуждается больше в магическом зрении, и вокруг воцарилась привычная полутень. Он поддерживал идущую рядом Истар, которая с трудом передвигалась в своем металлическом коконе. Сеть была слишком плотной, чтобы различить сквозь нее что-нибудь, кроме яркого света… Собака Гугенубера уверенно вела их к выходу из Башни. Им оставалось пройти лишь по длинной сужающейся галерее, когда их путь пересекла упавшая из-за колонны тень. Эта тень сразу заставила Сенора вспомнить то, о чем он уже почти забыл. У нее не было головы – и он остановился, парализованный ужасом. Безголовый вышел из-за колонны. В его руках был большой меч из темного металла. В том месте, где клинок некогда пересек шею, Сенор видел только изнанку его доспехов. Когда к Холодному Затылку вернулась способность двигаться, он оттолкнул Истар к стене – она прижалась к ней спиной, бессильная и слепая внутри магической ловушки, – и вытащил из ножен меч. Слепая собака Гугенубера бросилась на безголового. Просвистел темный клинок – и голова собаки покатилась по каменным плитам. Хлынула черная кровь. У Сенора потемнело в глазах. Такую скорую и легкую расправу с собакой Башни он видел впервые… Чудовищное оружие, способное отсечь покрытую броней собачью голову, снова взлетело в воздух и стремительно опускалось вниз. Сенор едва успел изменить направление удара, подставив свой меч и отскочив в сторону. Его спасло то, что безголовому теперь требовалось довольно много времени, чтобы обнаружить врага, и только потом вверх поднимался неумолимый клинок и все повторялось сначала. Сенор даже не предпринимал попыток нападать, понимая их тщетность, и был занят лишь тем, что старался избежать страшных рубящих ударов. С ним была Истар, и это мешало ему попросту спастись бегством. Схватка становилась похожей на смертельно опасную игру, в которой двое – охотник и жертва – слишком уж долго кружат по каменной галерее Башни… – Освободи меня! – вдруг закричала ведьма. Сенор колебался недолго. Еще немного – и он станет покойником, а тогда не все ли равно: попытка ли это сбежать или неожиданное спасение? Можно было бы, конечно, бросить ведьму в этой галерее, но это не избавило бы его ни от преследований безголового, ни от гнева Хозяина Башни Гугенубера, ни от своего собственного проклятия. Улучив момент, он подбежал к Истар и ударом меча отсек металлические петли, удерживающие края сети. Звеня сочленениями, ловушка упала к ее ногам. У Сенора было мало времени, но он успел поразиться красоте ведьмы, представшей вдруг перед ним во всем своем блеске – и это несмотря на голод и усталость, обострившие ее черты и придавшие лицу лихорадочную бледность. Тяжелая грива темных волос волнами падала на плечи, алый рот был приоткрыт, гибкое тело замерло в напряжении. Ее и без того огромные зрачки расширились и остановились на безголовом. Прошло несколько коротких мгновений, пока тот снова заносил свой меч для удара, и вдруг Сенор увидел, как на одежде Слуги Башни заплясали маленькие язычки пламени. Свист клинка, движение вправо – и Сенор оказался у него за спиной. К этому моменту безголовый уже пылал, будто факел. Сенор отскочил в сторону, чтобы не оказаться слишком близко от того места, где бушевала огненная стихия, и бросил быстрый взгляд на Истар. Она все так же неподвижно стояла у стены, не отводя своего демонического взгляда от пылающей фигуры. Но все было тщетно. Вновь неотвратимо поднялась в воздух рука, державшая темный меч, – и даже не рука уже, а сгустившаяся на месте сгоревшей плоти тень, – и острие клинка распороло бедро замешкавшегося Сенора, расколов заодно хитиновую пластину доспехов, словно глиняную тарелку. Скрипнув зубами от бессильной ярости, Сенор опустился на пол. Боль пришла чуть позже, захлестнув его огненной волной. Когда он справился с нею, то увидел, что безголовый поднимается в воздух. Тяжело ударился о камни меч из темного металла. Лицо ведьмы стало жутким. Волосы распрямились, будто иглы, вонзенные в голову, и превратились в черную корону, искривленные губы дрогнули – и Сенор услышал слова, произнесенные на неведомом языке… Казалось, чудовищный вихрь подхватил безголового, на котором дотлевала одежда, скрутил его в немыслимый узел; и монстр темной кометой унесся прочь. Сенор со стоном закрыл глаза. И почувствовал чье-то легкое прикосновение к своему плечу. Истар помогла ему сесть и начала перевязывать обрывком платья его кровоточащее бедро. – Где он? – произнес Сенор пересохшими губами. – О, теперь он далеко и не скоро сможет добраться до тебя, – сказала ведьма и улыбнулась. Сенор поднял голову и недоверчиво посмотрел ей в глаза. Зрачки Истар уменьшились до нормальных размеров, и во взгляде теперь не было ничего угрожающего. Рядом с ним была просто красивая женщина, хотя и несколько изнеможенная, и Сенор ощутил знакомое волнение. Истар закончила перевязывать рану и помогла Сенору подняться на ноги. К счастью, рана оказалась неглубокой, и он мог сносно передвигаться, лишь слегка прихрамывая. – Ты пойдешь со мной? – спросил он у ведьмы, понимая, что теперь она вне его власти. – У меня нет другого выхода, – подумав, ответила Истар. – Где еще я буду теперь в безопасности?.. Если, конечно, ты тот, о ком говорилось в пророчестве Нумы… Теперь Сенор вспомнил это имя. Предсказательницу Нуму уничтожил две зимы назад Хозяин Башни Табург за то, что она предсказывала смерть Кобару. Но кому были известны полные тексты ее пророчеств? Во всяком случае, не ему, Человеку Безымянного Пальца… – Ты говоришь загадками, – сказал Сенор. – Но нам нужно уходить, пока тебя кто-нибудь не увидел. Возьми и надень плащ. Он поднял свой меч и поднес к глазам. Клинок был сломан, когда он пытался блокировать удар; от него осталось примерно три четверти. Теперь это был просто никчемный кусок металла. Сенор отшвырнул его в темноту. Затем он взял в руки меч, брошенный безголовым на месте схватки. И замер, пораженный. Еще никогда ему не приходилось видеть оружия таких совершенных форм. Гладкий матовый металл без единой царапины, казалось, чуть светился изнутри, словно содержал в себе загадочный источник. В его поверхность были углублены странные, но смутно знакомые знаки. Сенор провел по ним ладонью, и знаки засияли ярче. Тут он вспомнил, где видел их: на одном из гобеленов в библиотеке нижних этажей – изображавшем гадание на собачьих черепах. В тот момент к нему пришло знание. Не догадка, а именно знание. – Меч из неземного металла… Меч Древнего Бога Торра, – сказал Сенор. – Не думал, что когда-нибудь увижу его… – Это символы древнего языка, – вдруг проговорила подошедшая сзади Истар. – Ты знаешь язык Самых Древних? – Сенор пристально посмотрел на нее. – Тех, что жили до появления Завесы? Откуда ты можешь знать его, клянусь богами?! – Скажу, когда придет время… Я могу прочесть знаки. – Позже, – твердо сказал Сенор. – Оставаясь здесь, мы многим рискуем. Пойдем. * * * Он шел прихрамывая и вел с собой ведьму по тускло освещенным улицам Кобара. Ночь опускалась над городом. Вдали, на окраине, ярким костром запылал Кратер Самоубийц. Там начинались бои, и толпа ревела в предвкушении зрелищ. У самого горизонта сверкали на черном фоне Завесы сторожевые огни Преграды. Он должен был еще побывать там этой ночью, чтобы увидеть, как исчезнет в Тени Летрод, которую он обменял на дрожавшую сейчас под его рукой Истар. Плащ был плохой защитой от холода. В этой паре, бредущей по улице, не было нечего подозрительного: подраненный в уличной стычке придворный Башни вел к себе изрядно потасканную девку. Им оставалось только избегать карет Хозяев Ладони да излишне ретивых и подвыпивших стражников. Совсем не время для очередного боя на мечах, и совсем уж не время снова испытывать ведьмину силу… Сенором овладело странное чувство. Впервые рядом с ним шел человек, который слишком зависел от него, чтобы предать. Он спас Истар и должен был прятать ее у себя, а та последует за ним куда угодно, хоть в ад – потому что больше некуда деваться, – и это связывало их сильнее, чем корысть, и теснее, чем любовь. Он ощущал тело идущего рядом существа и впервые – разделенную с кем-то тяжесть близкой беды. Привычная головная боль на некоторое время оставила его; унялся заключенный в нем узник и позволил сейчас забыть о себе. * * * В доме он наложил заклятие на все оконные решетки и дымоход камина, заставил голодать ограду, что обострило ее плотоядные инстинкты, и подбросил в комнаты лишний десяток светящихся змей. Потом он приготовил ведьме поесть и, пока Истар жадно ела, запивая пищу подогретым красным вином, соорудил ей в одной из комнат ложе из дерева и шкур. И погрузился в незнакомый ему раньше уют. Присутствие этой женщины расслабляло… С большим сожалением он снова надел доспехи, когда настало время уходить. – Не люблю, когда меня видят спящей, – сказала ему на прощание Истар. Сенор улыбнулся. Помедлив, он нагнулся и поцеловал ее. И вышел в холодную ночную мглу, чтобы увидеть как Черную Летрод изгоняют в Зыбкую Тень. Часть вторая Камень Сдалерна Глава двенадцатая Бродячий монах В тот день начиналась осень. Безрадостное свинцовое небо тяжело нависало над Кобаром. Шел холодный проливной дождь. Быстро наполнились большие бочки для сбора воды. Впервые за много дней Сенор решил оседлать коня. Предстоял долгий путь в Дырявую Крышу, и было бы сомнительным удовольствием проделать его пешком по грязи. Рана его почти зажила благодаря волшебному эликсиру Мольда, которым он смазывал распоротое бедро. Теперь лишь белый длинный шрам напоминал ему о схватке с безголовым. Дороги, которые не были вымощены камнем, развезло так, что конь Сенора то и дело скользил, сбиваясь с шага. Холодный Затылок был укутан в длинный плащ с капюшоном; на его шее болтался медальон Рейты Меррадль; тяжелый Меч Торра в наспех подобранных ножнах постукивал коня по лоснящейся влажной шкуре. Спустя некоторое время бледные отпечатки знаков появились и на ножнах… На всякий случай Сенор захватил с собой также арбалет и стрелы с посеребренными наконечниками. * * * По дороге он раздумывал о древних символах на Мече, значение которых объяснила ему как-то ночью ведьма Истар. Каждый символ обозначал много понятий. Истар долго билась над тем, чтобы удержать их туманный ускользающий смысл. В самом связном варианте надпись на Мече гласила: Меч из Мира Теней – В руку Нерожденного Женщиной, Снимающего покровы Изгнанника Верхнего Мира, Могильщика Юных, Разделенного на части. Меч, оставляющий неизменным В обители Хаоса и сердце Покоя. Меч исчезающей силы – Когда пройдены знаки. Смутная догадка забрезжила в его мозгу, когда перевод символов древнего языка сложился в эти строки. – И что же это значит? – спросил он у ведьмы. – Только то, что ты должен проникнуть в тайну своего рождения. Может быть, тогда станет ясным все остальное… – А что известно тебе? – Пророчество Нумы и то, что город обречен… – Расскажи мне о пророчестве, – попросил он позже, когда они ели мясо, поджаренное на углях. – Оно не менее туманно, чем надпись на Мече Торра… Нума учила меня предсказанию по полету птиц. Я была не самой плохой ученицей… – Истар отвлеклась и прислушалась к хлопкам крыльев за темным окном; Сенор внимательно наблюдал за нею. – Завтра будет сильный дождь. Когда попадешь в Дом Часов, иди до конца. Если вообще хочешь что-нибудь узнать… Минуту они сидели в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в очаге. Потом Истар продолжала: – Нума видела в будущем, бросая череп собаки. Пророчество Нумы гласит: «Пока не разрушена Завеса, Тень будет пожирать мир. От зла Опустивших Завесу появится Нерожденный Женщиной. Он будет владеть Мечом Торра, Великого Древнего Бога, – и еще каменным и стеклянным амулетами. Где-то в другом мире произойдет Великая Битва; после нее трое сольются в одном, а все Чужие уйдут…» * * * Размышления Сенора были прерваны появлением нового резкого запаха. Конь встрепенулся и беспокойно захрапел. Сенор стал вглядываться в иссеченное водяными струями пространство. Наконец он увидел слабый огонек недалеко от размытой дождем дороги. Здесь не было жилья; и, насколько ему было известно, ни одно животное, даже светящиеся жабы, не испускало столь сильного свечения. Это могла быть ловушка – и он натянул тетиву арбалета, зарядив его посеребренной стрелой. А потом направил своего прекрасно обученного коня в обход, через заросли. Спустя минуту он понял тщетность своих попыток избежать нежелательной встречи. К нему пришли отражения, непривычно сильные отражения, содержавшие некое приглашение – сначала на незнакомом языке, а потом – на ломаном кобарском, словно говорящий без слов плохо понимал образ его мыслей. Впрочем, в отражениях не было и намека на опасность, и Сенор направил коня прямо к огню. Вскоре он увидел весело потрескивающий под проливным дождем костер и устроившуюся около него фигуру. Земля вокруг костра была совершенно сухой. Сенор, изрядно озадаченный, но внешне совершенно невозмутимый, привязал коня к ближайшему дереву и с арбалетом в руках приблизился к сидящему возле костра человеку. – Смешное твое оружие есть, – услышал он беззлобное замечание. Незнакомец низко склонился над огнем. Он был одет в белую рясу из странного непромокаемого материала, подпоясанную чем-то очень похожим на мертвую змею. Одна его пятипалая рука была совершенно черной, другая – белой как мел, и этими руками он ломал тонкие веточки, а затем подбрасывал их в костер. На средний палец черной руки был надет перстень с багровым камнем. Сенору показалось, что камень испускает пульсирующий свет. Но он приписал это отражениям пляшущих языков пламени. На совершенно лысом черепе человека неприятно сверкали кусочки полированного металла, похожие на заплаты. – Кто ты? – спросил Сенор. – Я – Бродячий Монах Треттенсодд Сдалерн Двенадцатый, давший Обет Проникновения, – ответил человек и поднял свою израненную голову. Сенор увидел изборожденное морщинами лицо со стеклянными кружками на глазах. Сдалерн улыбнулся. Несколько его зубов сверкнули, как серебряные монеты. – В других мирах меня называют Кормильцем Небесных Детей, Хранителем Космического Яда, Собирателем Камней, Магистром Игры и Сторожем Хромых Лошадей. Ни одно из моих имен не скажет тебе ничего. «Прощай, чудовище Тени», – произнес про себя Сенор и спустил тетиву. Что бы это ни было, в своем мире он не имел права рисковать. Треттенсодд Сдалерн остановил стрелу в воздухе, и она упала в костер, где быстро превратилась в ручеек расплавленного металла. Монах покачал головой. – Дикий совсем мир, – услышал Сенор. – Вначале поговорим. Убить легко тебя можно – не нападай на меня, терпи. Сенор сел у костра, положив на колени Меч Торра. Тепло костра приятно согревало его, от промокшего плаща поднимались кверху легкие струйки пара. – Знакомого смысла знаки, – сказал Бродячий Монах, показав рукой на испещренный символами клинок. – В мирах других я их видел на Космической Бомбе, Огненном Дротике, Руке, Испускающей Молнии, Сосуде Мора; грозное оружие для мира каждого это есть. Если, конечно, знаешь, как заставить говорить тайную силу… – Что такое Космическая Бомба? Что такое Сосуд Мора? – спросил Сенор, внимательно разглядывая Сдалерна. – То есть конец целого мира, но совсем ненужное знание тебе. – Треттенсодд снял с глаз стеклянные кружки и принялся протирать их полой своей рясы. – Мне теперь объясни, где я есть теперь?.. – Объясню, если скажешь мне, откуда ты взялся здесь и о каких «мирах» ты говоришь. Я знаю только один мир внутри Завесы Мрака, но никто, даже самые сильные маги не проникают сквозь Завесу, поэтому – либо ты из Тени, и тогда тебя все равно уничтожат, либо ты изменил мой разум и я вижу не то, что есть на самом деле. – В случае последнем тебе вообще остается Завершиться – ни в чем уверенным не можешь быть! – с улыбкой сказал Сдалерн, снова водружая на нос круглые стекла. Затем он достал из кармана какой-то сверток и развернул его на примятой траве. Из плоского квадратного куска неизвестного Сенору материала поползли вверх тонкие перегородки, пока не достигли высоты, равной приблизительно длине человеческого пальца. Вскоре перед Сенором вырос миниатюрный лабиринт со множеством комнат и переходов. – Игре тебя научить хочу, – сказал Треттенсодд, ловко поймал в траве шестиногого жука и опустил его в одну из клеток лабиринта. Комната, в которую попал жук, была замкнута со всех сторон, и насекомое, пометавшись между гладкими стенками, обреченно замерло в ее середине. Монах схватил другого жука и пустил его в другую комнату. Из этой был выход, и жук отправился блуждать по лабиринту, озадаченно шевеля усами в тупиках. Но и он, как выяснилось в конце концов, очутился в замкнутом пространстве множества соединенных между собой маленьких комнат. Бродячий Монах достал мешочек и высыпал из него на траву черепа мелких грызунов, раскрашенные в разные цвета. Потом он поведал Сенору основные понятия и правила игры, отпустил жуков на свободу, и придворный Башни с пришельцем принялись играть. * * * Время за игрой текло незаметно, и наступил момент, когда все черепа, принадлежащие Сенору, оказались запертыми в одиночных комнатах, в то время как черепа Сдалерна выстроились у выхода из лабиринта. – Проигравший ты есть! – объявил Бродячий Монах, беря свой последний красный череп и ставя его на дорожку, которая вела к выходу. Тут Сенор увидел, что черная рука Сдалерна Двенадцатого – искусно сделанный протез. – В эту игру я играю лучше, – продолжал Треттенсодд наставительно. – Существует множество миров, и каждый окружен Завесой Мрака. Все Завесы непреодолимы, как стены моего лабиринта – для жуков. Но не для играющего и его черепов. Монах отобрал из своей кучки несколько разноцветных черепов и надел их на пальцы черной руки. Сенор завороженно смотрел на камень в перстне, который вспыхивал зловещим багровым огнем. Теперь Сдалерн говорил почти правильно (быстро учился!): – Ты видел, что все мои старшие черные черепа успешно достигли выхода из лабиринта. Несколькими красными пришлось пожертвовать, чтобы осуществилась Игра. Они погребены в окруженных тобой комнатах. Ну а для младших белых достичь выхода оказалось почти невозможным. Многие из них были «заперты», чтобы сбылись надежды красных и черных. Белые попали в расставленные тобой ловушки, или же я сам отправил их на верную гибель во имя своей победы. Но вот и среди них есть один, которому повезло!.. Ты научиться должен проникать сквозь стены Лабиринта – тогда ты узнаешь, что количество его комнат бесконечно, но силой в них обладает лишь тот, кто смотрит на Лабиринт сверху… Я ухожу из мира там, где ткань его тонка настолько, что готова порваться. Тогда я призываю силу, подобную той, которая ускользает всегда, когда ты оглядываешься. Обет, данный мною, заставляет искать в каждом мире Место Силы во имя того, чтобы когда-нибудь миры соединились. – Значит, ты побывал во многих мирах до этого, Бродячий Монах? – мрачно проговорил Сенор. – И, смею тебя заверить, многие намного хуже, – ответил Сдалерн Двенадцатый. – Подтверждение этому – мои раны. Я видел миры, где сражаются таким оружием, которое тебе и не снилось; миры, где магия так сильна, что природа и естество исчезают; миры, где живут только Сумеречные и те, чья жизнь длится лишь короткое мгновение. Странно, но они похожи только одним – во всех мирах существует Зыбкая Тень. – Чего же ты ищешь здесь? – Разве я не сказал тебе, что дал Обет? Я обречен скитаться из мира в мир и говорить с любым, кто встретится мне, о вещах, мне известных. Я научил тебя Игре. Я мог бы попытаться научить тебя даже Проникновению, если увижу, что ты играешь среди моих черепов… – Черных или… белых? – с нескрываемым сарказмом спросил Сенор. Бродячий Монах Треттенсодд Сдалерн Двенадцатый громко рассмеялся: – Это зависит от тебя… и от того, кто играет. Я ведь показал тебе белый череп, достигший конца пути… Во многих мирах, замкнутых так же, как и этот, существует Древнее Пророчество. Оно записано на разных языках, а там, где нет языков, это просто ключ к возможному будущему. Ты – существо из Пророчества, и я помогу тебе, чтобы осуществилась Игра. Если даже я ошибся, то ничего страшного не произойдет, – тобой пожертвуют и Игра продолжится дальше. У Великих Богов достаточно времени. Ты поможешь мне найти здесь, в своем мире, место, где ткань пространства наиболее тонка. У меня почти наверняка не будет для этого возможности. Ни в одном из миров мне не дали сделать это спокойно. И здесь, кажется, за мной тоже начнется охота. Если уже не началась… – Тебя примут за существо из Тени, – подтвердил Сенор. – Лучше тебе не показываться в городе. – Может быть, и ты когда-нибудь воспользуешься черным ходом… – Как я смогу это сделать? – Я дам тебе перстень, который носят Бродячие Монахи. Там, где камень будет светиться ярче всего, возможно, находится Место Силы. Ищи меня здесь, в этих лесах; я буду зажигать огонь, который увидишь только ты. И Сдалерн Двенадцатый извлек из-под плаща перстень, как две капли воды похожий на тот, который он носил на своей черной руке. Глава тринадцатая Стерегущая могилу Сенор надел перстень на свой безымянный палец. Когда он поднял голову, то увидел за спиной Бродячего Монаха две безмолвные фигуры, не имевшие запаха и не посылавшие отражений. Неудивительно, что они подкрались к ним незамеченными. Сенор обернулся. Еще двое Слуг Башни в сверкающих доспехах поджидали его среди деревьев. Сдалерн равнодушно посмотрел на них: – Это слуги тех, кто преследует тебя? Насколько они сильны? – Они не чувствуют боли, и их невозможно убить. – Нет ничего такого, что было бы невозможно уничтожить, – покачал головой Монах. – Ты думаешь, я случайно развел костер именно здесь? Прямо под нашими ногами находится древний могильник. Три раза восходило ваше дневное светило после того, как я разыскал это место. Бродячие Монахи не останавливаются где попало. Это одно из Мест Силы. Правда, тут не может осуществиться Проникновение, но зато может пробудиться Стерегущая Могилу. Не знаю, что за существо здесь похоронено, но его охраняет Железная Статуя. Это означает, что хозяин ее не мертв, а только спит и, значит, рано или поздно тоже проснется… Я видел такие могильники в других мирах. Они невероятно древние и созданы тогда, когда еще не существовало людей. Может быть, это усыпальницы Восставших Богов, и их пробуждение будет страшным… Ветка с треском сломалась под ногой одного из Слуг Башни, которые медленно приближались и замыкали кольцо вокруг костра. – У нас мало времени, – напомнил Сенор. – Слушай, – невозмутимо продолжал Бродячий Монах. – Здесь твое спасение. Железная Статуя заколдована Великими Богами и обречена охранять могильник. Это ее цепи и ее проклятие. Пообещаешь ей награду, и, может быть, она защитит тебя… – Какую награду? – нервно спросил Сенор, ибо Слуги Башни были уже близко. – Ты отправишься в Тень и принесешь ей сердце ее хозяина. Тогда она обретет свободу. У Сенора мороз прошел по коже – настолько дикими показались ему эти слова. – Если я сам не стану ее наградой, – мрачно проговорил он, вскакивая на ноги. – Но у тебя нет выбора, не так ли? – Сдалерн Двенадцатый обвел взглядом окруживших костер Слуг Башни. – Может быть, тебе и повезет. Монах достал из складок рясы какой-то сверкающий предмет и показал на почти незаметное углубление в почве недалеко от костра: – Спускайся в яму. Это вход в могильник. Слуги Башни с лязгом обнажили свои тяжелые мечи. В лесу, за их спинами, Сенор увидел всадника в сером, наблюдавшего за происходящим из-под надетого на голову капюшона. Его высокая тощая фигура показалась ему смутно знакомой. – Иди, – сказал Сдалерн. – Осталось не так много времени. Если удастся договориться с Железной Статуей, наградишь ее этими четырьмя, которые тебя преследуют. Но помни: она почти не выносит дневного света. – Пятеро… Пятеро преследуют меня. – Сенор показал на серого всадника в лесу. «Зонтаг», – подумал он и с отчаянной решимостью обреченного бросился к могильнику. Слуги Башни были уже совсем близко. Сенор увернулся от тяжелого меча, вонзившегося в дерево над его головой, и прыгнул в яму. Металлическая дверь, присыпанная землей и листьями, со скрипом распахнулась под тяжестью его тела. Последнее, что он увидел наверху, – это меч Слуги Башни, занесенный над головой невозмутимого Бродячего Монаха. Цепляясь за ступени узкой каменной лестницы, Сенор покатился вниз, на глубину в три человеческих роста… И почувствовал запах ужаса и смерти. Проем приотворившейся двери остался единственным источником света, и глаза медленно привыкали к темноте подземелья. В могильнике царил адский холод. Намокшая под дождем одежда Сенора покрылась коркой льда, сосульками затвердели волосы, дыхание облачками пара вырывалась из глотки. Холод исходил отовсюду, сковывая движения. Сенору показалось, что очень скоро он может обратиться в ледяную глыбу. Никогда и нигде он не испытывал ничего подобного. Он вытащил свой Меч. Знаки на Мече сияли призрачной голубизной; на острие сверкали кристаллы льда. В сером свете, сочившемся сверху, он разглядел гигантскую пещеру, уводившую куда-то вниз. Ее стены и потолок были покрыты рельефными изображениями демонов, человекообразных и совсем уж невообразимых чудовищ, от одного созерцания которых стыла в жилах кровь. Многие, многие тысячи сражающихся, совокупляющихся, корчащихся в муках, пожирающих друг друга, издыхающих, изуродованных существ – живших когда-то или рожденных в воспаленном воображении, похожем на предсмертный бред. А сколько их было еще – там, в глубине этой нечеловеческой могилы? Сенор посмотрел на разбросанные в разных частях пещеры ледяные статуи, у многих из которых отсутствовали головы, а позы выражали крайнюю степень ужаса и боли. Он вдруг понял, что видит обращенные в лед тела тех, кто пытался проникнуть в могильник за весь непостижимо долгий срок его существования. Участь их была очевидной и страшной; вполне вероятно, что и он закончит тем же. Но наверху его ожидали Зонтаг и четверо неуничтожимых Слуг Башни… В этот момент он услышал донесшиеся откуда-то снизу, из самого сердца этой ледяной преисподней, звуки далеких тяжелых шагов. Ощутимая дрожь земли была эхом каждого шага. Мистический страх, овладевший Сенором, оказался сильнее его воли – и он начал пятиться, пока не уперся спиной в обледенелую каменную лестницу… Прошла целая вечность, в течение которой он боролся с захлестывающей его волной липкого кошмара, переживая все муки ада, пока наконец не увидел Стерегущую Могилу. Она медленно появилась из мрака – не имевшее лица гигантское существо из черного металла. С него осыпались сверкающие кристаллы льда… Из дыры, находившейся на месте рта, на Сенора повеяло холодом, который был ощутим даже в этой заиндевелой пещере. Человек Безымянного Пальца приготовился умереть, жалея лишь о том, что его жизнь оказалась образцом мучительного абсурда. Железная Статуя была намного выше человеческого роста; металлические руки поднялись, схватили Сенора за плечи и легко подняли вверх, к черному провалу рта. Приблизившись к яйцевидной голове, он почувствовал слабые отражения чего-то, похожего на мысли, которые невероятно медленно ворочались в вязкой трясине. Казалось, что гораздо более подвижное и легкое существо заключено в сковавшую все его движения железную клетку. Сенор едва не задохнулся в волне тяжкого смрада, накрывшей его с головой. – Стой! – закричал он, собрав остатки сил. – Я пришел сюда, чтобы говорить с тобой! Мне не нужны сокровища и не нужен твой хозяин! Я хочу предложить тебе награду… Металлические пальцы внезапно разжались, и Сенор упал на покрытый льдом пол пещеры. Боль пронзила ногу – дала знать о себе недавняя рана. – Голод… – прогудела статуя. Голос ее был ужасен – низкий гул, от которого задрожали стены, а Сенору показалось, что он теряет разум. Он с трудом понимал отдельные слова… – Я голодна уже много столетий… – гудела статуя. – О какой награде ты говоришь? Я выпью твою кровь или что там у тебя внутри… – Подожди! Я утолю твой голод. Я дам тебе четверых, если ты согласишься оставить на время могильник. Я принесу тебе сердце твоего хозяина, и ты обретешь свободу… – Ты? – что-то похожее на мучительное размышление вновь излилось наружу, но у Сенора уже не было сил различать что-либо в этом тягучем киселе из отражений. – Разве ты можешь принести сердце? Ты слишком ничтожен… Погребены все, имевшие силу… – Я Человек Древнего Пророчества, – сказал Сенор, удивляясь собственной наглости. – Если бы ты могла видеть, я показал бы тебе знаки на мече… – Я вижу в темноте… Я вижу древние знаки… Но я голодна и теряю силу… Я возьму тебя… Теряя надежду, Сенор закричал: – Этого мало! Ты ничего не потеряешь, отпустив меня. Выйди наверх и возьми свою награду! Подумай о свободе, которую ты получишь, если я принесу сердце… Железная Статуя замерла в неподвижности. Снаружи не доносилось никаких звуков. Сенор вдруг представил себе тело Бродячего Монаха, изрубленное в куски Слугами Башни. Несмотря на весь свой опыт, Сдалерн казался слишком беспечным, а Зонтаг был страшным противником в Кобаре… Но вот сверху послышался шорох. Блеснуло лезвие меча. Кто-то спускался в могильник по каменной лестнице. – Это первый, которого я обещал! – крикнул Сенор Стерегущей Могилу. – Вот твоя награда! Схватка была недолгой, а конец ее – ужасным. Напрасно Слуга Башни рубил Железную Статую мечом – клинок оставлял лишь полосы в инее, покрывавшем темный металл. Статуя схватила его и, подняв высоко над землей, оторвала голову. Затем поднесла обезглавленное тело к своему рту и втянула в себя черный клубящийся туман, истекавший из его горла. Высосав жертву, она швырнула сморщенное замороженное тело на пол и растоптала его ногами. – Принесешь сердце, – сказала потом Стерегущая Могилу. – Не принесешь – найду тебя под землей и на земле… И стала медленно подниматься вверх по каменной лестнице. – Слишком жарко! – услышал Сенор сверху ее жуткий голос. – И слишком много света… * * * Он отогрелся только тогда, когда Железная Статуя, сделав свое дело и вдоволь насытившись, удалилась в ледяную могилу и тяжелая дверь, ведущая туда, захлопнулась за ней. Сдалерн Двенадцатый, невозмутимо осмотрев изуродованные тела Слуг Башни, подбросил веток в огонь. Всадник в сером незаметно растворился среди деревьев. Сенора настигла исходящая от него слабая, но все еще хорошо различимая волна ненависти. Дождь лил с прежней силой. Сенор грелся у костра, с содроганием вспоминая свой непродолжительный спуск в ледяную пещеру. Он так никогда и не узнал, каким образом Бродячий Монах избежал смерти и что происходило вокруг костра в его отсутствие. Потом они еще долго сидели у огня, и кобарский человек рассказывал о своем мире, преступлениях и войнах, древних и новых временах, чудовищах Тени и старых мудрецах, а Сдалерн – о своих скитаниях и о том, сколь разнообразны миры, созданные Великими Богами, и какие грозные силы действуют в них. Глава четырнадцатая Месть Меррадля Смотритель Часов Меррадль жил в огромном доме, выстроенном на окраине Дырявой Крыши. Когда много лет назад пропала Рейта Меррадль, он покинул Верхний город и переселился в деревню. Многие сочли это причудой старого мизантропа, потерявшего красавицу жену. Но за долгую историю в Кобаре случались и не такие вещи. Здесь, вдали от городской суеты, доживал теперь старый Меррадль отведенные ему годы, присматривая за Часами, которые отсчитывали секунды, минуты, часы и дни Кобара. Одиночество Смотрителя скрашивали лишь немногочисленные слуги и приставленная к нему стража. На одной из башен его дома стояла труба со стеклами, приближавшими небесные огни. Труба, попавшая в Кобар из Тени, уже несколько поколений передавалась по наследству в роду Меррадлей, на представителей которого Хозяева Башни давным-давно возложили обязанность наблюдения за временем. Когда-то богатый и влиятельный клан обеднел, измельчал, род Меррадлей пришел в упадок – нынешний Человек Большого Пальца был последним в его мужской ветви. * * * Только к вечеру, оставив Бродячего Монаха возле костра, Сенор въехал в лес, окружавший Дырявую Крышу. Где-то здесь охотились стражники Меррадля, охраняя заодно покой своего хозяина. Сенор не имел ни малейшего желания встречаться с ними, но, как ни скрытно он двигался по лесу, сотни тайных нитей были задеты, прирученные птицы понесли стражникам сообщение о вторгшемся пришельце – и в глубокой ложбине, по которой он ехал, его уже поджидали трое в желтых одеждах. На их панцирях он рассмотрел герб Меррадлей – маятник, отклоненный в сторону четырехпалой рукой. Лица всадников были мрачны и непроницаемы, правые руки покоились на рукоятях мечей. – Сегодня Меррадль никого не принимает, – сказал один из них безжизненным голосом, лишенным всяких оттенков. Сенор подъехал ближе и назвал себя. Потом попытался слегка нажать: – Мне нужен Смотритель Часов. Во имя исполнения воли Хозяев Башни! – Когда Меррадль понадобится Повелителям, он узнает об этом от них, – отрезал слуга, давая понять, что разговор окончен. Сенор медленно обвел взглядом всех троих, прикидывая свои шансы, и счел, что арбалет дает ему некоторые преимущества. – Боюсь, что я вынужден настаивать, – с иронией произнес он. – А я боюсь, что тогда нам придется убить тебя, – твердо сказал стражник Меррадля. Лязгнула сталь, и дождевая вода заструилась по трем обнажившимся клинкам. – Прочь с дороги! – крикнул Сенор. – Мне нужен Меррадль, и я его увижу во что бы то ни стало! Прочь, если не хотите умереть! Угрюмые люди Меррадля молча двинулись на него. Сенор поднял свой арбалет. Зазвенела тетива, и стрела отправилась в короткий полет, окончив его в горле ближайшего стражника. Тот вскинулся с хрипом и ткнулся лицом в лошадиную гриву. Двое других были уже рядом. Отбросив бесполезный арбалет, Сенор встретил первого ударом меча. Скользнув по панцирю, меч обрушился на голову лошади, и та с громким ржанием повалилась на землю, увлекая за собой седока. Сенор быстро преодолел влияние оставшегося стражника – тот пытался заставить его опустить меч. Они кружили на тесной поляне, изредка взмахивая клинками, когда находилась брешь в их защите, которая воздвигалась при помощи отражений. Наконец, когда струйки пота текли от напряжения по его вискам, Сенор увидел, что движения врага становятся замедленными, а его собственные, освобождающиеся от сковывавших их безмолвных приказов, все более легкими и быстрыми. Он выбрал момент и нанес смертельный удар. Его словно обдало свежим ветром, когда Древний Меч проломил доспехи стражника, – и его мозг стал совершенно свободен. Потом он склонился над слугой Меррадля, придавленным огромной лошадиной тушей. Тот лежал без сознания, и было ясно, что помешать Сенору он сможет не скоро. Холодный Затылок всмотрелся, словно в темный коридор, в глубь узкого, размытого дождем оврага. Путь вперед был открыт. Лошадь, которая волокла за собой мертвого седока, скрылась среди густых зарослей. Сенор обмыл под дождем лезвие Древнего Меча, глядя, как стекавшие по нему струи розовеют и наконец становятся бесцветными. А потом вложил его в ножны и направил коня к дому Смотрителя Часов. * * * Дом Меррадля с тремя высокими башнями был огромен и стар. Казалось, в нем никто не жил уже много столетий. За холмом притаились темные одноэтажные постройки Дырявой Крыши, похожие на упавшую стаю черных намокших птиц… Ни одного огня не было в окнах. Лишайник карабкался вверх по расселинам между грубых камней, из которых были сложены стены. Дождь шумел, заглушая все звуки. Сенор миновал ограду, пожиравшую отбросы, и нашел в стене дома Меррадля низкую, обитую железом дверь. От нее исходил хорошо ощутимый человеческий запах, смешанный с каким-то приторным тошнотворным ароматом. Дверь распахнулась, и Сенор отшатнулся. Перед ним плавала отвратительная белая маска, лишь отдаленно напоминавшая мужское лицо. Сходство казалось еще более противоестественным в мерцающем свете светящейся жабы, которую человек, стоявший на пороге, держал в руках и нежно поглаживал пальцами. Лицо (это было все-таки лицо) расплылось в улыбке. – Итак, ты убил моих слуг, – сказал Меррадль почти весело. Несколько дождевых капель упало на его жуткую рожу, и он поморщился. Капли скатились вниз, оставив на коже серые дорожки. Только теперь Сенор понял, что Меррадль пользовался белилами и пудрой. К тому же Смотритель Часов был почти до неприличия толст; эта чудовищная гора колышущегося мяса с трудом держалась на ногах. – Пожалуй, я сделаю тебе за это «подарок», – продолжал Меррадль. – Надо думать, я очень нужен, если ты добрался до меня… Сенор с отвращением взирал на его отвисшие щеки и подведенные помадой губы. Похоже, Меррадль изо всех сил старался придать своему лицу более или менее благообразный вид, причем делал это исключительно ради самого себя. Но Сенор видел и морщинистую шею с кожей землистого цвета, похожей на кожу рептилий. А над этой шеей кривлялась, будто в кошмаре, расплывшаяся в улыбке белая тестообразная физиономия… Сенор назвал свое имя, спешился и привязал коня к железному кольцу, торчавшему из стены. Затем вошел в дом вслед за Меррадлем. И оказался в королевстве часов и зеркал. Зеркала были повсюду – потемневшие от времени и совсем новые, в дорогих и убогих рамах, огромные – в человеческий рост – и небольшие, круглые, в которых как раз помещалось лицо Меррадля, если смотреть с близкого расстояния… Сенор подумал, многого ли он добьется от сумасшедшего. По его мнению, было почти невозможно остаться нормальным среди непрерывного шума, который издавали десятки часов. А ведь хозяин слышал это в течение многих лет! Часы в разных комнатах показывали разное время – и Сенор решил, что они с Меррадлем окончательно заблудились, прогуливаясь под руку по темному лабиринту его дома. Меррадль был вкрадчив, Меррадль был до слащавости приятен. Во всем его поведении скользила нескрываемая насмешка, и Сенор вдруг понял, что эти нарочитые манеры, этот нелепый грим – не более чем защита, защита от того неминуемого кошмара, в котором Меррадль оказался после исчезновения Рейты и собственного бегства из Кобара… Меррадль был жалок, но вместе с тем Сенор не мог поручиться, что Человек Большого Пальца не способен на внезапный и коварный удар. Наконец они расположились в одной из комнат на старых стульях, сделанных из отполированных лошадиных костей и обтянутых кожей. – Кто же теперь подаст нам вина? – бросил Меррадль в пустоту и захохотал. – Вот следствие необдуманных поступков! Ну, чего же вы ждете, любезнейший, спрашивайте – вы ведь за этим явились? Сенор глубоко вздохнул. Ну что ж, Меррадль сам торопил события. И Человек Безымянного Пальца перешел прямо к делу: – Я хочу знать, почему Рейта Меррадль была вынуждена скрываться в Нижнем городе? Со Смотрителем Часов произошла разительная и страшная перемена. Казалось, сейчас эту тушу хватит удар. Его лицо, которому Меррадль придавал вид противоестественной жизнерадостности, превратилось в посмертную маску. В течение нескольких долгих секунд он смотрел на Сенора из-под полуприкрытых век. – Рейта?.. – прохрипел он наконец. – Она давно умерла. Кто тебе сказал, что… – Хватит, – перебил его Сенор. – Она действительно умерла. Но это прискорбное событие произошло совсем недавно. Она скончалась у меня на руках… Ее убили. Меррадль закрыл глаза и остался недвижим, словно жизнь совершенно покинула огромное тело. Покрытое белилами лицо вдруг выразило такое нечеловеческое страдание, что оно передалось даже Сенору. Он понял, что безжалостно пробил дыру в панцире, который соорудил вокруг себя этот нелепый клоун, сжившийся за много лет со своей тоской и со своим ужасом. Меррадль до сих пор любил жену, любил, несмотря ни на что – ни на страшную, наверное, тайну, которая осталась между ними, ни на чудовищное, может быть, преступление, которое она совершила. Сенор опасался, что этот последний удар – известие о ее смерти – убьет Меррадля прямо сейчас, у него на глазах. Но тот уже умер давным-давно; он умирал много раз в своих грезах и темных снах. Когда наконец Человек Большого Пальца открыл глаза, стало особенно заметно, как невероятно много он страдал. А теперь, похоже, захотел испытать, до какой степени может простираться страдание. – Кто поручится, что это все правда? – спросил он почти спокойно. Сенор снял с шее медальон и показал Меррадлю – издали. – Это ее вещь, так ведь? – Медальон, будто маятник, раскачивался в его руке. – Значит, она действительно мертва, – сказал Меррадль самому себе. – Все кончено. А они добрались наконец и до меня… – Кто – они? – быстро спросил Сенор. Меррадль зловеще ухмыльнулся: – Те, кто послал тебя, Человек Безымянного Пальца, – проклятые бароны Тенга! Но значит, они знают все, а тебе я не скажу больше ничего!.. Сенор задумался. То, как Меррадль отозвался о Тенга, еще раз напомнило ему о сложном положении, в котором он находился, – и все же кое-что прояснилось. – Напрасно, – произнес он наконец. – Напрасно ты не хочешь говорить. Тенга – и мои давние враги, но ты, конечно, не веришь в это. Спрошу тебя о другом: ты знал о том, что Рейта лишилась одного глаза? – Да, это случилось еще тогда, когда она жила в Верхнем городе, – ответил Меррадль безжизненным голосом. У него явно не хватило сил произнести «жила со мной». – Ей выбили глаз рукоятью кинжала. Нападавших я так и не нашел… Спустя два года я купил у знахаря Курдца глаз, принесенный из Тени. Он был почти как живой… – Он был даже слишком «живой», – вставил Сенор. – Из головы убитой Рейты вынули этот глаз. Теперь ее личная жизнь стала достоянием кое-кого еще. – Вынули… глаз, – на Меррадля было жалко смотреть. – Горе мне! Я должен был знать, что предметы из Тени – смертоносные игрушки… – Это и привело меня к тебе. – Сенор откинулся на спинку костяного стула. – Как видишь, я почти ничего не скрываю. Кроме того, существует Пророчество, и ты, наверное, слышал о нем. Прежде чем ты сойдешь в могилу, я должен узнать тайну своего рождения. – Рождения?! – Меррадль странно посмотрел на него. – Не хочешь ли ты сказать, что все это имеет отношение к твоей жалкой жизни? – Тогда я добавлю еще кое-что, – произнес Сенор. – Тебе кажется, что это похоронено в твоей памяти и в твоем истлевшем сердце, однако ты ошибаешься. Незаконнорожденный ребенок Рейты – больше не тайна. Твоя жена изменила тебе. Но ты слишком любил и поэтому не убил ее, а спрятал в Нижнем городе от позора и смерти. Этот ребенок – нарушение гораздо более страшного табу. Вот в чем все дело. Хочешь, я скажу, от кого он рожден?.. После каждого его слова Меррадль болезненно дергался, словно его били по лицу, а потом вдруг облегченно рассмеялся, как будто все самое страшное разом осталось позади. – Безумец! – сказал Меррадль отсмеявшись. – И ты пришел, чтобы уничтожить меня теперь, когда я претерпел наказание всей моей жизни? – Мне не нужна ни твоя жизнь, ни твоя смерть. Мне нужны только сведения о ребенке, рожденном от Хозяина Башни Зонтага. На краткий миг воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком часов и шорохом пересыпающегося песка. – Что?! – вскричал потом Меррадль, вскакивая со стула, а для такой туши это было, конечно, нелегким делом. – Несчастный, и ты решил, что Зонтаг… Он всплеснул руками, похожими на два куска теста, которые белели в полумраке, и расхохотался, запрыгав по-козлиному вокруг стула. Теперь уже Сенор ошеломленно откинулся назад, окончательно запутавшись в собственных догадках. – Так знай же, жалкий ничтожный слепец! – закричал Смотритель Часов, кривляясь. – У Хозяев Башни не может быть детей, рожденных от женщины из Кобара! Потому что… Потому что Хозяева Башни – не люди!.. Отдышавшись, он упал на стул, глядя на Сенора с издевкой и торжеством. Медленно, очень медленно Сенор переваривал услышанное. Меррадль откровенно любовался его растерянным видом. – Так ты, наверное, хочешь знать, что ты такое? – вкрадчиво спросил он. – Уж, конечно, не ублюдок Рейты и Хозяина Башни, проклятое ничтожество! – Но в таком случае, может быть, сын Рейты и еще кого-нибудь, титулом пониже? – процедил Сенор, понимая, что это жестоко. Но у него не было другого выхода, если он не хотел больше блуждать в потемках. – Может быть, даже какого-нибудь бродяги из Нижнего города, а? – Он нанес завершающий удар. Капли пота выступили на лбу Меррадля. Было видно, что этот разговор для него – нож, – нож, проворачиваемый в сердце. Но Меррадль не мог отказаться от своей нелепой мести. И он заставил себя снова расплыться в почти счастливой улыбке. – Нет. Нет, дорогой мой выскочка, жадный до чужих тайн. Ты не сын Рейты и Хозяина Башни. И ты вообще не сын Рейты… Дело в том, что ребенок Рейты умер. Я сам зарыл его в землю. А отца ребенка я убил, да. И не раскаиваюсь. Это было красивое и страшноватое убийство. Хочешь знать, что сделали с любовничком мои слуги?.. – Нет, – сказал Сенор, швыряя ему на колени медальон. – Теперь уже нет. Когда умер ребенок? – Сразу, при рождении. Он родился мертвым! Боги сделали мне единственный в жизни подарок! Сильнейшие любовь и ненависть до сих пор бушевали в сердце этого человека, подобно всепожирающему пламени. Меррадль дрожал от возбуждения, жадно глотая ртом воздух. Сенор разочарованно размышлял о том, что будет делать дальше. Он по-прежнему оставался человеком, не знавшим своих родителей, человеком с загадочным прошлым, непонятными источниками существования и неопределенным будущим. Было неясно, как в таком случае он вообще стал придворным и чья невидимая рука вела его по жизни и подкармливала в Кобаре, делая то, о чем он и не помышлял, ведь его мозг был погружен во тьму. Окажись он незаконнорожденным сыном Рейты, все стало бы на свои места… Сенор подозрительно посмотрел на Меррадля. Он мог бы дать голову на отсечение, что Смотритель Часов сейчас не способен на обман. Сенор решил прибегнуть к последнему средству. Он протянул руку и взял лежавший на коленях Меррадля медальон. Потом открыл его и поднес к самым глазам старика. – В таком случае, кто же это? – спросил он шепотом в наступившей зловещей тишине. Выпучив глаза, Меррадль взглянул на него как на чудовище, явившееся с того света, а потом без чувств повалился на пол. * * * Сенор подтащил обмякшее и невероятно тяжелое тело Меррадля к стене и огляделся вокруг. Часы и в этой комнате шли с разной скоростью. Он видел, как перемещается часовая стрелка на одних часах и как неестественно медленно пересыпается песок в других, в которых песчинки, падая, словно тонули в воде. Маятник первых часов превратился в сверкающее размытое пятно. Сенор посмотрел в единственное окно, но то ли стекла были невероятно грязными, то ли стена дождя слишком плотной и непроницаемой – во всяком случае, он ничего за ним не увидел. Он услышал, как Смотритель Часов зашевелился, приходя в себя. Сенор в это время осматривал потемневшее от времени оружие, которое было свалено в углу беспорядочной грудой и которое уже много лет никто не чистил. А когда обернулся, Меррадля в комнате уже не было. Сенор был абсолютно уверен, что тот не мог проскользнуть мимо него незамеченным… Он поднял глаза и увидел, что стрелки огромных часов, висящих на стене прямо над тем местом, где он оставил бесчувственное тело Меррадля, стоят, а маятник замер в крайнем отклоненном положении. Сенор сел на ближайший костяной стул и стал смотреть на стену, используя магическое зрение, но увидел лишь огромную тень, которая могла быть тенью Смотрителя Часов. Спустя недолгое время у стены возник и сам Меррадль. – Где ты был? – настороженно спросил Сенор. – Кое-где, кое-где, – посмеиваясь, ответил Меррадль и потер руки. – Пора проводить тебя в обратный путь, безродная трупная птица. Здесь ты больше не найдешь падали. За мной должок, ты не забыл? – Ты решил отомстить мне? – Во-первых, ты убил моих слуг. Во-вторых, до сих пор ни у кого не хватало наглости нарушить мой покой! Я так долго имел дело со Временем, что знаю о нем больше самих Хозяев Башни. А ты посмел напомнить мне о прошлом. Более того, ты заставил меня вновь его пережить. О, какая пытка!.. – И что же ты будешь делать дальше, Меррадль? – с насмешкой сказал Сенор. – Кривляться, как прежде? Чем тебе поможет твоя месть? Но Меррадль его не слушал. – Иные времена, иные замки… – загадочно ухмыляясь, пробормотал себе под нос Смотритель Часов. Он, видимо, уже совершенно оправился от потрясения и вошел в новую роль. Но его отражения по-прежнему были надежно скрыты от Сенора. – Может, тогда мне попросту убить тебя? – сказал Сенор, размышляя вслух. – Чтобы избежать участи любовника твоей жены… – Боюсь, для тебя это уже ничего не изменит, – произнес Меррадль. – А мне бы ты, конечно, преподнес бесценный подарок. Конец страданию! Зачем теперь жить?.. Хм, думаю все же, что мне придется убить себя самому. К тому же я никогда не повторяюсь. Только маятники часов двигаются по одному и тому же пути. Должен тебя заверить, для нас обоих я приготовил нечто исключительное… Меррадль захлопал в ладоши и залился безумным смехом. Сенор встал, держа руку на Мече. Меррадль оборвал смех. – Темны пути этого оружия, – пробормотал он, только что заметив знаки на Мече Торра. И добавил громче: – Скажу тебе еще одно напоследок – после тех родов Рейта больше не могла иметь детей… * * * Смотритель Часов вел Человека Безымянного Пальца обратно по лабиринту своего жилища, держа в руках светящуюся жабу. Они шли, сопровождаемые мерцающими отражениями и нескончаемым боем часов. Одна мысль не давала Сенору покоя. Он думал о том, почему все-таки умирающая жена Меррадля оказалась во дворе его дома. Когда Смотритель Часов остановился возле обитой металлом двери, Сенор посмотрел на нее и понял, что не смог бы сказать точно, через эту ли дверь он попал в дом. В последний раз он с нескрываемым отвращением взглянул на белое расплывающееся лицо Меррадля, на губах которого возник пугающий призрак улыбки. С невыразимым сарказмом Меррадль согнулся в поклоне чуть ли не пополам и сладчайшим голосом сказал: – Счастливого пути! Сенор молча открыл дверь, шагнул за порог… и провалился в пустоту, сопровождаемый удаляющимся хохотом Смотрителя Часов. Глава пятнадцатая Мертвые времена И вот он оказался в Мертвых Временах. Дьявольская месть Меррадля, проникшего в тайну Часов, но так и не сумевшего до конца овладеть ею, обрекла его на изгнание в странную Вселенную у самого конца Времен. Он висел в пустоте, в которой не было ни тверди, ни небесных огней, ни ориентиров, ни расстояний – и которая даже не была черной, потому что здесь не было черноты и света. Он не дышал, и кровь не струилась по его жилам. Только слабо пульсировало сознание, постепенно растворяясь в небытии. Он был один во Вселенной и поэтому стал здесь всем. Впрочем, где-то внутри него гигантской иглой висел древний и неизменный во всех мирах Меч. * * * Минули миллионы лет, прежде чем с самых дальних окраин пришла весть о том, что здесь есть еще кто-то. Сенор умирал долго и готов был ждать столько же. Он ничего не мог сказать об этом «нечто», которое появилось внутри его бесконечного существа; он знал только, что «оно» в каком-то смысле тоже живое. Он собрал разбегающиеся нити сознания и попытался сосредоточиться на вторжении. Но познал лишь образы, ставшие частью его почти умершей памяти, – всех женщин, которых он любил и которые слились в одну; мужчин, дерущихся на мечах; разбегающиеся небесные огни; воюющих гиен и оборотней из Тени. Он забыл, что такое вопросы, и сумел исторгнуть из себя лишь их слабые подобия. И «оно» откликнулось. – Я Существо Суо, не имеющее пола, – ответило то, что пробудилось где-то в ином мире и теперь текло сквозь него. – Я единственное сущее, тень всего, что отжило. Я владею Мертвыми Временами. Ты из Срединных Миров – я помню такие и помню пришедших оттуда. Все они умерли во мне, когда я было еще юным. Но мы вдоволь повеселились… Я пришло, чтобы и ты развлек меня. Потом ты станешь тем, чем я было когда-то. Теперь, когда появление существа Суо отделило Сенора от остальной Вселенной, он вновь стал самим собой, собравшись отовсюду в каком-то призрачном центре. Он начал с незамысловатой хитрости. – Ты способно создать мир, чтобы я мог развлекать тебя? – спросил он у Суо. – Я создавало так много миров, что мне давно надоела эта игра, – ответило Суо. – Я развлекалось, уничтожая их, но теперь мне скучно оттого, что я не могу сделать нечто большее. Внезапное озарение посетило Сенора. – Так сделай нечто меньшее! – воскликнул он беззвучно, потому что там, где он находился, еще не было звуков – одни отражения. – Создай мир, хоть какой-нибудь твердый мир, и я научу тебя новой игре! Существо Суо вдруг стало чудовищно, непостижимо страшным. Оно стало самим страхом. – Не шути со мной, – прошептало оно потом. – Иначе ты познакомишься с моими самыми черными мыслями. – Я не шучу, – сказал Сенор, чувствуя, что был, как никогда, близок к уничтожению. – Сделай то, о чем я прошу, а ты всегда успеешь убить меня. Или позабавишься со мной – все что захочешь. Я в твоей власти… Существо Суо размышляло. Миллиарды лет тянулись от него в прошлое, и нескончаемая их вереница уходила в будущее. У него было много времени. Оно размышляло несколько миллионов лет. Потом оно создало пространство, твердь, которая стала низом, и голубой рассеянный свет над этой твердью. У Сенора вновь появилось тело. Он стоял посреди равнины, простиравшейся во все стороны; на нем были его хитиновые доспехи, на палец руки надет перстень Бродячего Монаха. Камень в нем погас и стал черным. Невдалеке от Сенора лежал Древний Меч с мерцающими знаками, а сверху спускалась нагая женщина – невыразимо прекрасная, воплощение всех грез и красоты, о которой он до сих пор не имел представления. Она опустилась рядом с ним, и Сенора пробрала дрожь. На месте ее глаз сверкали огромные драгоценные камни. – Как ты можешь развлечь меня? – спросило Суо голосом, от которого щемило сердце. – Ведь я испытало все, что испытали когда-либо жившие, и даже сверх того. Я – конец всех миров, я могу быть больше Вселенной и меньше пустоты. – Но если ты до сих пор существуешь, значит, ты не Завершено, – сказал Сенор. – Поэтому ты всего лишь спало, пока я не появился здесь. Суо рассмеялось и расположилось на тверди в бесстыдной позе. От созерцания этого влажного чувственного рта и манящего тела у Сенора застучало в висках. Он еле сдерживался, чтобы не броситься на него и не растворить в себе эту плоть… Суо, улыбаясь, смотрело на него. У Сенора появилось ощущение, что он – мышь, угодившая в лапы ленивой пресыщенной кошке и обреченная на погибель. – Не хочешь ли ты сказать, что я не изведало Последнего Ощущения – прелести смерти? – Хрустальный смех Суо звенящими осколками рассыпался вокруг. – Глупец, я гибло и умирало миллионы раз, я исчезало в муках и растворялось в экстазе. Я знаю все смерти, и они наскучили мне, как и все рождения… Суо сладострастно потянулось и превратилось вдруг в гигантскую черную скалу, холодную словно лед. Сенор зябко поежился, стоя рядом с ней. – Тогда почему ты не покинешь Мертвые Времена? – крикнул он. – Ведь ты скучаешь здесь… Жуткий хохот донесся из глубин черной скалы. Потом низкий механический голос сказал: – Скоро я уничтожу тебя, ты плохо меня развлекаешь. Знай же, что я могу вернуться в Срединные Миры, лишь утратив власть над Мертвыми Временами. Ты предлагаешь мне стать ничтожеством вроде тебя? Древние Боги изгнали меня. Я получило это знание от приходивших раньше. Я не могу вернуться. – Но ты не обретешь здесь Завершения! В Срединных Мирах ты лишишься своей скуки! – Я лишусь своего величия, болван! – страшно вскричало Суо изнутри черной скалы. – Зачем тебе твое величие, если оно не приносит радости?.. Черная скала исчезла так же внезапно, как и появилась. Через мгновение возле ног Сенора уже сидел младенец с бородатым лицом. Маленькими пухлыми ручками с игрушечными ногтями он гладил свою бороду. – О какой радости ты говоришь? – пропищал младенец, глядя на Сенора широко открытыми наивными глазами. – Когда мир превратится в загадку для тебя, когда появится время, когда еще не наступит будущее, а ты забудешь прошлое, когда ты будешь стремиться к Завершению и вновь пройдешь путь к своему могуществу, я обещаю тебе – ты не будешь скучать. Бородатый младенец пропал. Сенор огляделся вокруг. Твердь была пуста. – Где ты? – крикнул он в пространство. – Вот оно что!.. – произнес голос прямо у него в голове. – Меня позабавила твоя наивность, пока ты не был моей частью и неуклюже пытался обмануть меня. Но теперь я внутри и знаю тебя лучше, чем ты сам… Кажется, мне не придется пожалеть об этом. Ты самое странное существо, которое когда-либо попадало сюда. И еще этот твой меч, не дающий мне покоя… Почему мне не хочется убить тебя?.. – Скажи мне, – жадно попросил Сенор, – скажи мне, что я такое? Я не помню своего прошлого. – У тебя действительно нет прошлого, – сказал голос внутри. – Похоже, и ты заколдован Древними Богами. Но ты хитрил, жалкий смертный, ты рассчитывал сбежать от меня обратно в Срединные Миры! – Я хотел бы вернуться, – родилась ответная мысль в его плененном Существом Суо сознании. – Ты и раньше знало это, ведь ты так долго жило. Теперь ты знаешь и то, к чему я стремился. Я – Незавершенный. Он долго ждал, что сделает Суо. Наконец прямо перед ним появилась человеческая фигура, как две капли воды похожая на него самого. Сознание Сенора также разделилось надвое – теперь он уже не знал точно, где придворный Башни, а где его двойник и кто из них разговаривает с существом Суо. – Так ты предлагаешь мне превратиться в первобытного? – сказал первый Сенор. – Вернуться к Началу Времен? Вновь стать каплей в океане миров, несущейся по воле непостижимых течений? Ради чего? – Ради надежды на Завершение, – ответил второй. – Ты ведь тоже не знаешь своей сокровенной тайны, как не знаешь и того, почему в Срединных Мирах ты лишишься могущества. Значит, Древние Боги сильнее тебя? Значит, ты тоже игрушка в чьих-то руках?.. За что ты было изгнано? Ты часть или целое?.. Подумай, может быть, только в Срединных Мирах ты найдешь ответы на эти вопросы. И станешь больше чем Властелином Мертвых Времен. Двойник Сенора исчез. Вместо него над бескрайней равниной всплывала огромная розовая луна. Прошло очень много времени, прежде чем откуда-то сверху раздался голос, похожий на отдаленный шум сотни водопадов. – Неужели ты думаешь, ничтожный, – сказало Суо, – что я не думало об этом? Когда в твоем распоряжении миллиарды лет и тени всех живших, то нет ничего, во что нельзя было бы сыграть миллионы раз. – Кроме воли Древних Богов! – крикнул в отчаянии Сенор. – Тут ты бессильно! – Да, – выдохнуло Суо и вновь превратилось в нагую женщину с драгоценными камнями вместо глаз. Женщина подошла к Сенору сзади и потерлась своей грудью об его спину. – Меня убеждает лишь твое неведение. Да еще знаки на твоем мече… Это ведь Меч Торра, не так ли? Кое-кто побывал здесь до тебя и рассказал мне о нем… Сенор обернулся и внимательно посмотрел на Суо. Но что можно прочесть в мертвом блеске камней? – Кто это был? – спросил он на всякий случай. Суо не слушало его. – К тому же часть моей силы все-таки останется при мне, – прошептало оно и хитро улыбнулось Сенору. Я сохраню власть над тем, что выберу в качестве своего тела. Если будешь помогать мне, я научу тебя Изменениям. Но помни: моего влияния хватит на то, чтобы уничтожить тебя и в Срединном Мире! Сенор молча нагнулся и поднял лежавший на тверди Древний Меч. На его лице тоже появилась кривая усмешка. Ему слишком везло до сих пор. Он не видел другой причины для этого, кроме Меча Торра. Суо превратилось в грибовидное облако на горизонте – и через мгновение чудовищный ветер сшиб Сенора с ног и понес в пустоту… Глава шестнадцатая Новая охота И вот, незаметно для него и непоправимо для Суо, они оказались в Срединных Мирах – и все, что было, стало лишь неосуществившейся вероятностью, как будто Сенор вернулся к месту, где река событий разделилась на два потока, и поплыл по другому руслу. Наступил тот же миг здешнего, кобарского вечера, когда после зловещей выходки Меррадля дверь, обитая железом, захлопнулась за его спиной. Вначале ему показалось, что ничего не изменилось, включая его самого. Потом он понял: что-то было не так. И вспомнил свое появление в Дырявой Крыше. Тогда шел сильный дождь и все утопало в воде и грязи. Но сейчас в этом мире не было дождя. Земля оставалась сухой, а в безоблачном небе сияли россыпи огней. Сенор поднял голову и посмотрел на то место, где в глазнице Черепа должна была светиться яркая голубая точка, указывавшая путь даже туманными ночами, когда невозможно было разглядеть другие небесные огни. Неприятный холодок пробежал по его спине. Голубого огня он не увидел… Рядом зашевелился в сумерках конь. Сенор подошел, потрепал его по морде и ощутил кожей знакомое тепло. Все становилось на свои места. Почти все. Если что-то и изменилось здесь, ему оставалось принять это как должное. За исключением некоторых деталей, мир был враждебен по-прежнему и не оставлял времени на раздумья. Сенор поднес руку к глазам. Камень в перстне Сдалерна вспыхивал тусклым далеким светом, словно небесный огонь в ветреную ночь. Сенор в последний раз окинул взглядом дом Меррадля и вывел коня на дорогу. Он думал о том, какой облик примет Суо в здешнем мире, но ему не пришлось долго гадать. На дороге его ждал всадник. Подъехав ближе, он увидел, что это молодой мужчина. Впрочем, отрицать, что это, возможно, переодетая женщина, тоже было нельзя. На перчатке Суо не хватало мизинца, да и во всем остальном – от хитиновых доспехов до иззубренного меча – оно выглядело в точности как придворный Башни. Безупречная подделка. – Будешь звать меня теперь Человек Мизинца Суор, – сказало Суо и нежно улыбнулось ему. – С такой внешностью у тебя могут быть здесь неприятности, – предупредил Сенор. Существо Суо хмыкнуло, и его меч в одно мгновение превратился в сверкающий круг. Сенор резко отшатнулся. – Ты ведь сделаешь все, чтобы их не было, правда? – вкрадчиво спросило Суо. – Помнишь наш уговор? Ты уж постарайся… – Постараюсь, – заверил его Сенор, и они поскакали в сторону города. * * * …Истар ни о чем не спросила его, только внимательно посмотрела на Человека Мизинца Суора своими пронизывающими темными глазами. Всю ночь Сенор не мог заснуть. В высоком зарешеченном окне он видел огни, плывущие в небе над Башней и исчезающие за верхней границей Завесы. Множество самых странных мыслей бродило в его взбудораженном мозгу. Он кормил светящихся змей и пил вино, глядя на Суо, которое неподвижно стояло возле окна с открытыми глазами. Оно не нуждалось в отдыхе. Суо сняло с себя оружие и доспехи, оставшись в кожаном костюме без единого шва. Истар спала на ложе, сооруженном из досок и шкур. Ее сила и пока еще неизвестная магия Существа Суо давали Сенору некоторую надежду уцелеть, но он был теперь отступником, врагом Кобара и сообщником его врагов. Если тайна Суо будет раскрыта, то никто ни на секунду не усомнится в том, что оно – создание Тени. А значит, впереди – новая травля и в лучшем случае новые убежища… Он думал о словах Меррадля и об обещании, данном им Стерегущей Могилу. Это приводило его в тихое исступление. Он еще глубже завяз в трясине интриг. Все опасные переделки, в которые он до сих пор попадал, являлись следствием приказов Хозяина Башни Гугенубера, но теперь Сенор не был уверен в том, что их интересы совпадают. Все, что он приобрел, – это догадки относительно того, где находится источник всех необъяснимых тайн. Характерный слабый шелест раздался за окном. Сенор вскочил со своего ложа и посмотрел вверх сквозь решетку. Там, снаружи, скользила, закрывая собою небесные огни, огромная черная тень. С механической размеренностью поднимались и опускались не знавшие усталости железные крылья. Сенор стал смотреть магическим зрением. Но башню Варпов скрывала непроницаемая пелена. Он определил только, что Птицей управляют из Черной Коробки. Птица Варпов кружила над его домом. Теперь она будет следить за ним днем и ночью. Война была объявлена. Охота началась. * * * Той же ночью в доме герцога Криала барона Тенга сотрясала мелкая дрожь. Снизу до его ушей доносились крики и смех пьющих гостей, но Тантору было не до веселья. Причиной его плачевного состояния явилась изощренная психическая пытка. Хозяин Башни Зонтаг имел с ним беседу в уединенной комнате под самой крышей, где гнездились рои священных насекомых, и вплотную приблизился к тем вещам, которые могли навеки погубить барона. О том, каких усилий стоил Тантору этот разговор, красноречиво свидетельствовали капли липкого пота, скатывавшиеся с его висков по впалым щекам. Преграды, которые он лихорадочно воздвигал против терзавших его отражений Хозяина Башни, готовы были рухнуть в любое мгновение… Но Зонтаг медлил, словно наслаждаясь медленной агонией жертвы. Когда ему почти удалось парализовать волю барона, он слегка ослабил натиск, высосав из тайников сознания Тенга почти все, что его интересовало. Оставшегося должно было хватить как раз на то, что Тантору предстояло совершить. Теперь голубой глаз сверлил поверженного придворного Башни, который бессильно откинулся на спинку кресла. – Что теперь, – смерть? – спросил наконец Тантор слабым голосом. Ему почти хотелось убить себя, настолько жалким казалось его собственное перевернутое отражение в зрачке голубого глаза. Зонтаг издал звук, напоминавший старческий смешок. – Зачем мне твоя смерть? – сказал он потом. – Ты нарушил устои, но устои создаю я и такие, как я. Меня не интересуют твои прошлые провинности перед Башней. В конце концов, это обычная вещь для вас, четырехпалых, и вашего грязного мира. Но на сей раз некоторые наши желания совпадают. Я уже знаю, например, почему ты охотишься за Холодным Затылком… Барон Тантор Тенга вздрогнул, однако необходимость скрывать что-либо, по всей видимости, отпала, и это придало ему наглости. – Значит, у меня развязаны руки? – Не все так просто, болван! – взгляд голубого глаза уперся в бронзовую решетку темного окна. – Он владеет Древним Мечом, и на его стороне кое-кто из Хозяев Башни… Тенга улыбнулся про себя, отметив, что среди Властителей нет единодушия. Слова Зонтага насчет «мира четырехпалых» совершенно не задели его, и в то же время приятно было сознавать, что непогрешимые и непостижимые Великие Маги погрязли в склоках и междоусобицах, как простые смертные. – …Кроме того, Древнее Пророчество кое-что обещает ему и мешает моей магии. Но тебя, – возвысил голос Зонтаг, увидев, как встрепенулся в своем кресле барон, – тебя я по-прежнему могу уничтожить одним движением мизинца. Поэтому не вздумай играть со мной… – Но что еще, кроме Пророчества, мешает вам уничтожить его? – осмелился задать вопрос Тенга. Все самое угрожающее было позади. Он уже не боялся почти ничего. – Ты ничтожен, придворный, – бесстрастно проговорил Зонтаг. – И не ведаешь о путях богов и узлах предопределений. Говорю тебе: Человека Безымянного Пальца Сенора Холодного Затылка должна уничтожить низшая сила! События могут быть изменены изнутри. Только тогда порвутся нити судьбы и будет сплетена новая сеть. Магия здесь почти бессильна… Ты сможешь убить его только в том случае, если он лишится защиты своего Хозяина, и, значит, ты должен поймать момент уязвимости. Отправляйся к Безумному Королю. Он поможет тебе, если ты, конечно, заплатишь. Плата, вероятно, окажется очень высокой, но у тебя ведь нет выбора, не так ли? – А чем мне сумеет помочь Безумный Король? – Тенга не был испуган, скорее озадачен. – Говорят, он давно лишился всей своей силы… – Никто не знает о мире так много, как изгнанник. И не тебе судить о том, на что способен или не способен Безумный Король! Мне надоели твои идиотские вопросы. Делай то, что я говорю. Я и так слишком сильно вмешиваюсь в течение событий. Тебе придется действовать самому, чтобы ничто не было потеряно. Тем более что от этого зависит и твоя жалкая жизнь. Может быть, тогда я и соглашусь забыть кое о чем… Барон Тантор поднялся на ноги и склонил голову в знак того, что понял намек. Грешки прошлого… Иногда они напоминают о себе самым неприятным образом. Впрочем, на этот раз все, кажется, будет в порядке… Когда фигура Хозяина Башни начала растворяться во мраке, Тенга вытер с лица пот и остатки пудры, а потом отправился вниз, к веселящимся гостям. Его, еще недавно готовившегося умереть, переполняла радость, которая казалась беспричинной. Глава семнадцатая Безумный король Тот, кого теперь называли Безумным Королем, был когда-то Хозяином Башни Гугимом. Давным-давно Гугим пренебрег влиянием остальных Магов и объявил себя Королем Кобара. Но абсолютная власть не принадлежала мятежному Магу ни единого мгновения. Он поднял восстание, и в Башне произошло великое сражение, но при этом не звенело оружие и не лилась кровь, а восставший был один. По человеческим меркам, то была странная битва, и Гугим представлялся безумцем, живущим в Кобаре, но лишь Хозяева Башни знали, кто он на самом деле. В любом случае тогда он проиграл. Его лишили почти всей магической силы и удалили в некое подобие Башни, как будто в насмешку выстроенное для него за городом и называвшееся с тех пор Башней Безумного Короля. «Твое Королевство» – было выбито на камнях, из которых сложили башню Гугима. Что удерживало безумца внутри – бессилие или колдовство? Был ли он заточен в «своем королевстве» или по собственной воле никогда не покидал его? Не было ответов. Никто с того времени не видел в Кобаре Безумного Короля. * * * Башня Гугима находилась на окраине здешнего мира, у самой Завесы Мрака, в сутках езды верхом от Кобара. Барон Тантор Тенга, любивший путешествовать с удобствами, проделывал этот путь в своей карете с изображением двухголовой гиены на дверцах. Напротив барона, на атласных подушках дремала его любовница Хильда, вдова Человека Мизинца Биорга. Тантор лично прикончил Биорга год назад на дуэли, которая была не вполне честной, но об этой тонкости знали только двое верных барону людей, скакавшие сейчас по обе стороны кареты. Он немного рисковал в эти смутные времена, когда на дорогах все чаще появлялись пришельцы из Тени, но не взял с собой большого отряда, чтобы не привлекать к своей поездке особого внимания. Достаточно того, что эти двое были прекрасными воинами, да и сам барон неплохо владел оружием. У Тантора появилось необъяснимое предчувствие, что с Безумным Королем будет непросто договориться и, возможно, придется задержаться в гостях на несколько долгих дней. Отчасти поэтому он и взял с собой Хильду. Тантор не хотел жертвовать ни одним часом из отпущенного ему в жизни времени для удовольствий. Сейчас он с безмятежным спокойствием обладателя рассматривал роскошное тело любовницы, нежившейся на подушках в мягком полусвете, который проникал через зашторенные окна. Лишь одна забота омрачала его будущее. Но он верил в то, что все будет прекрасно, если ему удастся устранить со своего пути последнее препятствие, каким был появившийся неизвестно откуда Холодный Затылок. Сенор оказался в числе его врагов действительно совершенно случайно, после того как всплыла на поверхность история с Рейтой Меррадль, а вслед за нею – и старые грешки Тенга. Но забытые, почти смехотворные прегрешения сложились в реальную и весомую угрозу, которая теперь могла погубить его жизнь. Барона взбесило то, что сущая мелочь раздулась до столь чудовищных размеров. И Тантор старался как можно скорее покончить с нею. Кое-что для этого он уже предпринял. Но впервые его люди сделали свое дело недостаточно тщательно. Барон искал и не находил этому внятного объяснения – если, конечно, не принимать во внимание возможное вмешательство Хозяев Башни. Ему очень не хотелось, чтобы это было так. * * * Благодаря быстрым и выносливым лошадям барона они еще засветло оказались в обители Безумного Короля. Воины Тантора увидели ее издали – одинокую башню, сложенную из черного камня и похожую на торчащий вверх палец, вокруг которого была только голая каменистая земля. Тенга очнулся от дремоты и стал глядеть в окно. Ему редко приходилось бывать так близко к Завесе. Сейчас она нависала над ними несокрушимой стеной сгустившегося мрака. Казалось, само ночное небо вдруг покосилось и вот-вот обрушится на них. Тантор зябко передернул плечами. Хильда высунулась в окно и, увидев приближающуюся башню, радостно защебетала. Барон поморщился. Его любовница имела единственный недостаток (впрочем, пока терпимый) – она была потрясающе глупа. А может, это преимущество? – все зависит от точки зрения… Подъехав ближе, они увидели стаю слепых гиен, неподвижно лежавших у входа в башню. Издали животные были похожи на огромные мохнатые камни. Гиены грелись в последних лучах заходящего Огненного Круга. Кривая усмешка тронула губы Тантора. Гугим, как видно, старался не отстать от других Хозяев Башни и создал себе слепых сторожей, но не слишком преуспел в этом. Сила давно покинула гиен, как покинула их властелина. Им было далеко до слепых собак, даже если ими управляло примитивное колдовство Безумного Короля. А другого у него и не могло быть. Почуяв приближение чужих, гиены лениво зашевелились и выстроились полукольцом перед въездом в башню. Карета и всадники остановились. Тантору не хотелось начинать дело со схватки. Один из слуг барона протрубил в рог. Если хозяин и находился в башне, он остался безмолвным и ничем не выдал того, что услышал вызов. Ждать было бессмысленно. Тантор махнул рукой, давая знак двигаться. Шерсть поднялась на загривке вожака стаи. Оскалив клыки, он бросился в сторону приближающихся всадников. Воины Тенга привыкли к подобным ситуациям и обладали соответствующими рефлексами. Арбалетная стрела с посеребренным наконечником вонзилась в грудь вожака стаи, и тот с коротким предсмертным визгом рухнул на каменные обломки. В течение нескольких мгновений слуги барона убили еще трех гиен. Остальные, рыча и воя, скрылись в огромной темной норе у входа в башню. Вслед за всадниками карета беспрепятственно въехала под темные своды. * * * Безумный король Гугим страдал маниакальной подозрительностью и со дня изгнания не подпускал близко к себе ни одного человека. Но ему нужны были слуги для черной работы в уединенной башне. Барон Тантор Тенга был наслышан о куклах Гугима, используемых в качестве слуг, однако увидел их впервые. Куклы появились из темных коридоров, как только Тантор помог Хильде спуститься из экипажа на холодные камни, которыми был вымощен внутренний двор башни. Телохранители барона ожидали нападения и вскинули арбалеты, но куклы Гугима оказались безоружными и остановились, равнодушно глядя на незванных гостей. Их одинаковые восковые лица были идеально приспособлены для того, чтобы приобретать любые выражения, угодные Безумному Королю, но сейчас они не выражали ничего. Тантору вдруг захотелось подойти к ближайшей и разрубить ее пополам – просто для того, чтобы посмотреть, как к этому отнесутся остальные. Он был почти уверен, что никак. – Это башня короля Гугима, – проговорил механический голос. – Что вам нужно? Барон не сумел бы точно определить, какая из кукол произнесла эти слова. Хильда захихикала. Он бросил на нее ледяной взгляд, заставивший женщину замолчать, потом сказал: – Я барон Тантор Тенга, а это мои люди. Пойдите и узнайте, когда Хозяину Башни Гугиму будет угодно принять меня. Одна из кукол тотчас исчезла в темном коридоре. Барон и его воины увидели, что слугам Гугима не нужен свет. Тантор присвистнул. Похоже, Безумный Король не терял времени зря, а Повелители Кобара давно не интересовались тем, что творилось в одинокой башне. Или, может, так было угодно их зловещей власти?.. Тантор не хотел даже думать о том, каким образом Гугим создал кукол. В конце концов, это не его ума дело, но в том, что они были идеальными слугами – безропотными и покорными, – он не сомневался. Их не интересовало ни то, что за гости пожаловали в башню, ни то, зачем те убили слепых гиен; ни сила вероятного противника, ни слабости хозяина. А самое главное – они не испытывали страха перед собственным уничтожением. У них не существовало стимулов предавать, и их нельзя было подкупить. Оставалось только проверить их боевые возможности при первом же удобном случае, и барон подмигнул одному из своих солдат. Тот понимающе ухмыльнулся; плохо заживший багровый шрам на его щеке отвратительно задергался. Тантор брезгливо скривил тонкий рот и огляделся. Они находились в небольшом внутреннем дворе башни, куда едва проникал вечерний свет. Со всех сторон их окружали тянувшиеся вверх мрачные стены. Тантор стоял на четырехугольных плитах с надписью «Твое Королевство». Он стукнул по ним каблуком, проверяя на прочность. Куклы стояли, не шевелясь. – Король примет тебя завтра, – сказал механический голос из темноты. – Тебе покажут твои комнаты. * * * Барон приказал слугам на всякий случай спать по очереди, чтобы им не перерезали глотки в темноте, и заперся в отведенной ему спальне. Хильда ждала его, расположившись на широкой низкой кровати с изголовьем из сплетенных металлических прутьев. Тантор обвел взглядом комнату, освещенную лишь небольшим клубком голодных светящихся змей. Но и этого он добился с немалым трудом, наотрез отказавшись оставаться в полной темноте и послав за змеями одну из кукол Гугима. Ему казалось, что таким образом он уравнял шансы со слугами Безумного Короля. Спальня ему не понравилась – и это еще мягко сказано. Из щелей между камнями дул неизвестно откуда взявшийся ветер, разнося черную пыль; гобелены на стенах колыхались, оживляя странных крылатых всадников и сцены нездешних войн. Под потолком парили невесомые диски, некогда принесенные из Тени. С еле слышным шорохом пересыпался песок в часах на каминной полке. Барон посмотрел на Хильду, томно раскинувшуюся на мрачноватом металлическом ложе, и со свистом выдохнул сквозь сжатые губы. А потом начал медленно снимать с себя оружие и доспехи… Все время, пока он занимался с Хильдой любовью, его не покидало неприятное ощущение, что за ним наблюдают. Он был менее пылок, чем обычно, и Хильда осталась им недовольна. Что-то тяжелое, как запах смерти, разлитый повсюду в этой спальне, действовало на него угнетающе. Лишь под утро он забылся тревожным сном без сновидений. * * * Наутро Гугим прислал за Тантором и Хильдой. Барону впервые пришлось остаться в чужой башне без охраны. Он отправился к Безумному Королю в полном вооружении – с мечом на поясе, ядовитым шипом под камнем перстня и стилетом в рукаве. Хильда, истинное дитя своего мира, тоже была далеко не беззащитна. Тантор сильно подозревал, что здесь ему больше понадобятся мозги, а не меч, но ни в чем нельзя быть уверенным, имея дело с безумцем. Куклы Гугима проводили их в большой зал на самом верхнем этаже башни. Здесь тоже бродили сквозняки и пахло чем угодно, только не людьми. Хильда жадно ощупывала глазами никчемную роскошь покоев Безумного Короля. В центре полутемного зала бил фонтан красноватой жидкости, похожей на кровь. Вокруг него бродили жирные птицы с подрезанными крыльями и броским оперением ядовитых оттенков. В бронзовых чашах тлели багровые угли. В самой глубине зала, за чучелами гиен, украшенными драгоценностями, Хильда увидела стол, заставленный множеством изысканных блюд. Это было очень кстати – у нее кишки сводило от голода. Послышался ржавый скрип. Тантор стремительно повернулся ко входу. Его брови поплыли вверх от изумления. Одна из кукол Безумного Короля катила перед собой кресло на колесах, в котором восседал бывший Хозяин Башни Гугим, превратившийся сейчас в скрюченное и неправдоподобно маленькое существо. Впрочем, разглядеть его как следует было трудно – все тело скрывала обычная серая ряса с большим поднятым капюшоном, под которым лишь угадывался очень тусклый голубой глаз. К Тантору и Хильде пришли странные отражения – одновременно испытывающие и рассеянные… Кресло остановилось в центре мозаичного круга. Взгляд Гугима уперся сначала в Тантора, потом в Хильду. Барону пришлось повторить, кто он такой. – Зачем ты явился? – глухо спросил Безумный Король. Слабый, шелестящий голос… – Я должен убить Придворного Башни, – не моргнув глазом сказал Тантор Тенга. Хильда удивленно уставилась на него. – И это все? – к барону пришли отражения разочарования. – Разве ты не можешь сделать это сам? – Все не так просто, – проговорил Тантор и жадно воззрился на стол с едой. Беседы на голодный желудок не доставляли ему удовольствия. – Ну и ну, – сказал себе под нос Безумный Король. – Я вижу, начинают сбываться кое-какие из моих предсказаний. Он махнул рукой – и кукла подкатила кресло к трапезному столу. – Прошу. – Гугим сделал вялый приглашающий жест и отослал куклу прочь. Хильда не скрывала тщеславной радости. Удостоиться трапезы с самим Хозяином Башни, хоть и изгнанным из Кобара, – исключительня редкость и большая удача. Она никогда бы не поверила, что с ней может произойти такое. К тому же в отличие от других Великих Магов этот не вселял в нее необъяснимого страха. Но Тантор пока склонен был видеть в этом лишь изощренное коварство безумца. Он опасался ловушки. Они сели за стол. Еда оказалась очень вкусной и очень странной. С большим трудом Тантор отыскал знакомые ингредиенты, перемешанные и приготовленные непонятным образом. Можно было ошибочно принять хозяина за изысканного гурмана, если бы иногда, утоляя голод, барон не бросал на Гугима коротких взглядов. Безумный Король ел мало и медленно, словно это занятие не доставляло его тщедушному телу никакого удовольствия и было лишь досадной необходимостью. Изредка шестипалая рука вытягивалась над столом, накалывала на костяную иглу небольшой кусок и отправляла его под темный свод капюшона. Тантор взглянул на Хильду. Ну, та была в полном порядке. Хильда жадно поглощала все подряд, в том числе еду, способную удовлетворить самый придирчивый вкус. Гугим наглухо запер свой мозг внутри невидимой скорлупы. К барону приходили лишь отражения скуки и безразличия. Когда Тенга насытился настолько, что собирался продолжить беседу, он вдруг понял, почему местная еда показалась ему необычной. Ни одно блюдо не было приготовлено из мяса… Как только он подумал об этом, его мозг затопили отражения Гугима – неистовые, вопящие, жаждущие настоящей пищи. В тот момент Тантор впервые испугался безумца. Предчувствие непостижимой опасности обдало его холодом. – Да, ты прав, – проговорил Безумный Король из глубины своего кресла. – Нет мяса, будь оно все проклято! Много лет уже не ел я любимого блюда и, как видишь, превратился в развалину… Сила моего колдовства тает, будто восковая свеча… Хильда посмотрела на него как-то странно, а потом невольно перевела взгляд на жирных бескрылых птиц, копошившихся у фонтана. В ту же секунду Тенга подумал о четырех слепых гиенах, убитых вчера его солдатами. Когда к Гугиму пришли эти отражения, он махнул рукой: – Это нечистая пища. Она не может вернуть мне былую силу… Хильда пожала плечами и наколола на свою костяную иглу очередной кусок. Тантору вдруг очень захотелось остаться одному и хорошенько подумать о том, какую пищу Безумный Король считает «чистой». Но сейчас у него уже не было такой возможности. – Чем ты мне заплатишь, если я помогу тебе? – неожиданно спросил Гугим. Барон перевел дух. Это был разговор на его языке. Такие вещи он понимал очень хорошо. Безумный Король вдруг показался ему почти нормальным. – Всем, чем ты пожелаешь, Хозяин Башни, – ответил он вкрадчиво и осторожно. И тогда Гугим засмеялся – если можно было назвать смехом странные скрипящие звуки, донесшиеся из-под серого капюшона. – Ты уверен? – спросил он, когда закончил смеяться. – Вполне, – сказал барон, думая о том дне, когда последнее препятствие исчезнет с его темного пути. – Тогда я сам возьму свою награду, понял? – неожиданно и резко произнес Хозяин Башни Гугим, вытянув в его сторону сухой коричневый палец с фиолетовым ногтем. – Я уже сказал, что согласен, – проговорил слегка раздраженный Тантор, глядя прямо в голубой глаз, который тлел во мраке. Разговоры об «утраченной» силе вновь сделали его наглым и смелым. – Тогда останетесь здесь еще на один день, – бесцветным голосом приказал Гугим после долгой паузы. – Потом я дам тебе помощника и ты убьешь человека, владеющего Мечом Торра. Вот когда барон Тенга содрогнулся… * * * На следующий вечер их развели по разным спальням. Барон был не на шутку встревожен этим, но не стал противиться воле Безумного Короля, пообещавшего ему помощь. Он был согласен на все, лишь бы побыстрее закончилось его пребывание в башне Гугима. Завтра… Завтра он должен получить наконец загадочного слугу, который избавит его от досадных помех! Вечером он зашел в комнаты к своим телохранителям. Солдаты были явно недовольны тем, что находятся в башне Безумного Короля. Увы, Тантор должен был признать: у его отчаянных головорезов есть все основания чувствовать себя здесь неуютно. Тенга бесило то, что он никак не мог уловить причину этого разлитого в воздухе ужаса, парализующего мозг и волю. Он убеждал солдат и самого себя, что они имеют дело всего лишь с помешанным старцем, в котором едва теплится жизнь, да еще с его дурацкими куклами, безобидными и жалкими, – но что-то мешало до конца поверить в это. Раздраженный и угнетаемый дурными предчувствиями, он уединился в предоставленной ему спальне. Всю ночь его мучили кошмары, тревожили призрачные крики и странные запахи… Явившуюся за ним утром куклу он принял за продолжение одного из своих плохих снов. Гладкое бесполое лицо склонялось над ним, произнося слова пробуждения. Тантор вцепился в это лицо ногтями. Пальцы вошли в него легко, как в тесто. Он с криком выдернул руки – и глубокие черные отверстия на лице куклы сразу же затянулись. Тантор застонал. И понял наконец, что уже не спит. Губы куклы, пришедшей за ним, раздвинулись, изобразив приветливую улыбку. Эту улыбку Тантор видел все время, пока кукла помогала ему одеться и закрепить доспехи. * * * С помятым и серым лицом появился он в трапезной башни. Зато приободрившийся Гугим был уже здесь и раскатывал в коляске по мозаичному полу. Тенга с ненавистью уставился на него. Ему показалось, что Хозяин Башни заметно увеличился в размерах. Жирные птицы копошились у кровавого фонтана, склевывая что-то похожее на червей… – Должен поздравить нас обоих, – сказал Гугим сильным и словно помолодевшим голосом. – У меня появилось много настоящей еды! Фразы эти, как булыжники, тяжело ворочались в переутомленном мозгу Тантора, не вызывая ничего, кроме злобы. – Где Хильда? – спросил он хрипло. – Задержалась у себя. Она выйдет к нам чуть позже. Я хочу угостить тебя напоследок, прежде чем ты получишь мою помощь и уберешься отсюда. Безумный Король подъехал к нему вплотную. Неожиданно сильная шестипалая рука уперлась в доспехи барона, подталкивая того к столу. С отвращением и недоумением глядя на безумца, барон тем не менее послушно отступил к своему стулу и занял место перед длинным рядом тарелок и кувшинов. – Скоро принесут главные блюда, – объявил Гугим, наливая себе большой бокал красного вина. – Надеюсь, ты извинишь меня за то, что я уже немного подкрепился утром, – ведь ты так долго спал… Тантор непроизвольно бросил взгляд на песочные часы, пересыпавшиеся полностью за половину суток. Сейчас в верхнем сосуде едва ли оставалось больше одной трети песка… Он зажмурил глаза, но все еще не мог сосредоточиться, словно чьи-то липкие пальцы копошились в его мозгу и растаскивали его по кусочкам, воруя мысли, мешая видеть очевидное, сложить в одно целое фрагменты рассыпающейся реальности. Совершенно непроизвольно он отправил себе в рот несколько листьев салата, приготовленного необычным образом… Вскоре ему начало казаться, что трапеза слишком уж затягивается. Десятки колоколов гудели в его голове, туманная пелена застилала глаза. – Где же Хильда?! – почти взвизгнул он наконец. – Терпение, мой друг, терпение. – В голосе Безумного Короля появилась властность. – Скоро она выйдет… Барон не заметил, когда именно Гугим сделал знак, по которому слуги внесли в трапезную подносы с дымящимся мясом. Подносы расставили на столе прямо перед Тантором. Вслед за этим в зале появилась Хильда. Тантор обвел мутным взором платье, волосы, пятно смазливого личика, но лучше разглядеть любовницу ему мешал поднимающийся над мясом пар. Тенга вдохнул его запах и почувствовал, что тоже голоден (просто зверски голоден!) и хочет мяса. Хильда оказалась за столом прямо напротив барона. – Теперь попробуй настоящей еды, – предложил ему Гугим, тыкая в подносы костяной иглой. – Вот это пожестче, а это – совсем нежное. Но и то, и другое исключительно хорошо приготовлено. Я сам следил за этим, а я большой ценитель и знаток подобных вещей… Тантор поедал мясо и смотрел, как жадно ест Гугим, становясь все больше и все сильнее. Голубой глаз ярко засверкал под надвинутым капюшоном. Хильда сидела неподвижно и вежливо улыбалась. Тенга почуял что-то недоброе. Собрав остатки воли, он рывком поднялся и перегнулся через стол. Пелена спала с его глаз. Он протянул руку и схватил Хильду за волосы. Все звуки утонули в хохоте Гугима… Тантор сорвал парик с головы куклы, одетой в платье Хильды, – той самой куклы, что разбудила его утром, или как две капли воды похожей на нее. Багровый туман застлал его мозг. Тенга рухнул в свое кресло. Если бы он мог совершить хоть одно движение, то, наверное, вывернулся бы наизнанку. В его голове взрывались отражения Гугима: «Я сам возьму свою награду!..» Когда он смог поднять голову, то увидел, как мясо кусок за куском исчезает под капюшоном Безумного Короля. Загипнотизированный ужасом, Тантор тупо взирал на эту чудовищную трапезу. Скопившаяся злоба постепенно освободила его от невидимых оков – и он вскочил на ноги. Гугим вновь захохотал. – Где моя женщина?! – заорал барон, хотя знал уже все ответы. – Где мои слуги?! Он вытащил из ножен меч и рванулся к Безумному Королю, готовый зарубить смеющегося безумца. Хохот Гугима стих. Он медленно поднялся на ноги из глубин своего кресла, но теперь это было огромное и страшное существо с единственным сверкающим глазом – настоящий Хозяин Башни, во всей своей непостижимой магической силе; хозяин плоти и отражений – и «запах» ужаса исходил от него во все стороны, уничтожая всякую враждебную ярость. Тенга почувствовал, что не может больше сделать ни шага. Его рука застыла в воздухе, словно отлитая из стекла. – Вон! – прогремел в его мозгу могучий голос. – Жалкий идиот, ты хотел получить мою помощь, не отдав взамен ничего стоящего?! Я мог бы сожрать и тебя, если бы хотел помешать осуществлению старых пророчеств! Мне ты не нужен; я снова обрел свою силу… Но у нас был договор с тобой – и ты получишь моего слугу. Даже я никогда не нарушаю хода вещей… А теперь – вон, грязная собака! И запомни: я обреку тебя на вечный ужас, на непрерывные пытки в аду, который тебе и не снился, если ты еще когда-нибудь поднимешь руку на Хозяина Башни! Вон!!! И колдовской ветер, похожий то на ураган, то на безжалостную плеть, погнал Тантора прочь, ударяя и подталкивая в спину, – вниз по ступеням, вниз, через комнаты с равнодушно улыбающимися куклами, во двор башни, где его уже ждала запряженная карета. Он и не нуждался в этом кнуте – ужас гнал его отсюда, подальше от безумного и проклятого места. Тантор прыгнул на сиденье кучера и принялся яростно стегать лошадей хлыстом, оказавшимся под рукой. Те с усилием перебирали ногами, но не могли сдвинуть карету с места. Сверху, с самых высот башни, донесся до барона грозный голос: – Ты забыл здесь то, о чем просил! Убей человека с Древним Мечом и, может быть, этим ты заслужишь мое прощение… Из темного зева в стене башни выскочило какое-то существо – Тантор не сумел как следует разглядеть его, ощутив только запах металла и отражения абсолютно чуждого происхождения. Заколдованный Зверь Уремзару подбежал к карете и прыгнул в нее. В тот же миг магическая сила отпустила лошадей, и они понесли карету из башни Безумного Короля но каменистой пустыне, мимо трупов слепых гиен и мимо спящих гиен, похожих на замшелые валуны. Глава восемнадцатая Пленник шара По странному стечению обстоятельств в те дни началось невиданное ранее наступление Тени. Большинство носящих меч вынуждены были отправиться к Преграде, на которую обрушился главный удар сил Хаоса. Улицы Кобара опустели. Это было на руку барону Тенга. Вне шума и суеты он готовился к самому важному в своей жизни убийству. На этот раз он просто не имел права ошибиться. Кобарская знать по-прежнему не упускала времени для трапез и развлечений. Стражники, остававшиеся покуда в городе, были главным образом озабочены тем, чтобы вовремя распознать и уничтожить пробравшихся на улицы существ из Тени. Спустя неделю после возвращения Тантора из башни Безумного Короля одна из оборонительных линий Преграды была прорвана волками-оборотнями и затоплена жидкостью, разъедающей плоть. Тень извергала из своего чрева сотни красных, покрытых металлической щетиной существ, которые тут же оборачивались людьми, неотличимыми от тех, что защищали город. Многие погибли, прежде чем воины Кобара разобрались в запутанном клубке отражений, излучаемых на месте битвы. Тантор, едва оправившийся от потрясения, пережитого в башне Гугима, выбрал день и час для осуществления своего плана. Ведьма Истар по-прежнему пряталась в доме Сенора, а во время сражения с оборотнями Тени тот потерял из виду Человека Мизинца Суора. Холодный Затылок лишился союзника. Разве он не был сейчас наиболее уязвим? Барону Тенга оставалось только выследить Человека Безымянного Пальца, выбрать момент, когда тот будет один, и спустить на него заколдованного Зверя Уремзару. Стемнело. Магия и мечи Кобара стали одерживать верх. Среди сражающихся Сенор увидел несколько фигур в серых рясах Хозяев Башни. Разъедающая Вода отступила и ушла в землю, сделав ее бесплодной на многие годы; часть этой смертоносной жидкости ручьями потекла в гору и влилась обратно под зыбкий занавес Тени. Красные оборотни умирали под ливнем стрел с серебряными наконечниками и ударами заговоренных мечей, не успевая превратиться в людей… Но и трупов в хитиновых доспехах оказалось слишком много. Кроме того, Тень в очередной раз приблизилась к городу, поглотив еще одну оборонительную линию Преграды. Когда последние из оборотней были уничтожены, Сенор отправился на поиски Суора. Он бродил по закоулкам Преграды, не рассчитывая, конечно, увидеть Существо из Мертвых Времен среди погибших, однако нигде не встретил никого, хотя бы отдаленно похожего на Человека Мизинца. В конце концов, это была чужая война для Суо, и оно вполне могло находиться теперь за много часов езды отсюда. Сенор недоумевал, как вообще он мог всерьез рассчитывать на его помощь. * * * Разбитый и усталый, брел он среди других воинов, пеших и конных, возвращавшихся в Кобар. Его конь пал, пронзенный рогами существа с металлической шерстью и кабаньим рылом. Сенор не испытывал радости от того, что и на этот раз Преграда устояла. Осталось только инстинктивное удовлетворение животного, избежавшего смерти. Отсрочка – вот что это было, и временные победы не могли задержать надолго неотвратимое наступление Тени. Вскоре его спутники разбрелись по переулкам. Он шел по гулким и пустынным улицам, освещенным редкими факелами и призрачным сиянием светящихся змей. Где-то вдали выли собаки, почуявшие забравшегося в город пришельца. Мимо Сенора с шумом пронесся отряд ночной стражи. В эту ночь мало кому придется спать… Он свернул в узкий переулок, ведущий в Верхний город, – и увидел Зверя Уремзару. Тот стоял, впившись стальными когтями в каменные плиты, покачиваясь на своих металлических лапах и издавая резкий незнакомый запах. Чужие гипнотизирующие отражения затопили мозг Сенора. Он принял это создание за существо из Тени. Дневная битва истощила последние силы. Кроме того, кольцо враждебности сжималось вокруг него. Не раз уже он ловил на своем Мече косые взгляды придворных Башни. Сенор почувствовал мгновенное отчаяние. Затравленные звери умирают в одиночку. Он испытал искушение бросить все, любой ценой избежать схватки. Пусть пришельцем из Тени займутся ночные стражники. В конце концов, им было за что сражаться. Сенор повернулся, чтобы уйти. Заколдованный зверь Гугима бросился на него. Холодный Затылок резко обернулся, услышав лязгающий звук, и увидел размытое бесформенное пятно на фоне густо-фиолетового неба. Уремзару приземлился на то место, где Сенор стоял за мгновение до этого. Спустя еще одно мгновение на чудовище обрушился удар Древнего Меча. Но это было все равно что рубить сгусток тьмы. Меч прошел сквозь него, хотя Сенор ясно видел перед собой матовую поверхность металла. Зверь отбежал (отлетел? откатился?) на несколько шагов и начал увеличиваться в размерах. У него появились два крыла, растущих по бокам; они вытянулись вперед и стали стенами металлического коридора, в конце которого оказался Сенор. Затем стены сомкнулись за его спиной; теперь он находился в объятиях колдовского создания. Меч Торра только царапал сжимающиеся стены. Сенор не знал, как разбудить дремлющую в нем силу. Знаки на Мече сияли голубым светом и были немы, будто каменные плиты. Сенор лихорадочно вспоминал: «…оставляющий неизменным В обители Хаоса и сердце Покоя. Меч исчезающей силы – Когда пройдены знаки…» Если он вообще собирался воспользоваться исчезающей силой, то такой момент настал. Но Сенор не прошел еще ни одного знака и не имел понятия о том, как это сделать. Сжимающиеся за спиной стены гнали его вперед – в самое вывернутое чрево колдовского создания. Сенор подумал, что его просто раздавит внутри зверя, но что-то мешало этому. Только потом он узнал – что. Уремзару заключил его в себя и стал превращаться в металлический шар… Шар лежал на камнях в каком-то темном безлюдном переулке Кобара и постепенно сжимался до размеров человеческого кулака. Уменьшившись, он приобрел прозрачность. Образовался новый замкнутый мир с единственным обитателем… Сенор не подозревал об этом. Он стал пленником шара… Внутри шара оказалась своя твердь и здесь было свое «небо», однако сюда не проникали отражения. Сенор бродил по золотым холмам и спускался в железные долины. На здешнем горизонте он видел башни из серебристого металла, но у него не хватило бы ни времени, ни сил добраться до них… Вокруг были только оттенки серого и желтого. То, что казалось небом, никогда не менялось. Рассеянный свет исходил неизвестно откуда. Лишь однажды Сенор увидел два огромных человеческих глаза, приблизившихся и заполнивших небо на долгие минуты. Потом глаза исчезли, а небеса померкли. Сенор знал, что, если не найдет выхода, то через несколько дней (секунд? лет? – как здесь текло время?) умрет. * * * Тихий смех раздался из-под темной, покосившейся от времени арки неподалеку от того места, где Сенор встретился со зверем Гугима. В этом смехе слышалось одновременно разочарование и радость. Барон Тантор Тенга вышел из своего укрытия и приблизился к полупрозрачному шару, лежащему на камнях. Он поднял его и посмотрел внутрь. Барон увидел своего врага в глубине шара, среди мутно-желтых холмов. На поясе Холодного Затылка болтался Меч Торра. – Проклятие! – произнес барон сквозь зубы. – Похоже, мне действительно не уничтожить тебя. Но зато теперь ты мой!.. И когда-нибудь сдохнешь от голода!.. Эта мысль избавила Тантора от последних сомнений. С улыбкой победителя он потряс шариком, заключавшим в себе целую вселенную и его пойманного врага, а потом спрятал подарок Безумного Короля в карман плаща из кожи гиены. Ему оставалось ждать всего лишь несколько дней. Потом он сможет дать ответ Силам Хаоса, раздирающим его спрятанную далеко отсюда душу. * * * Измученный и обессиленный, лежал Сенор на вершине холодного металлического холма. Его чувства притупились от голода и жажды. Идти было некуда. Во все стороны тянулись однообразные золотые горы. Далекие башни остались столь же далекими и спустя много часов изнурительного пути. Медленно, но неотвратимо погружался он в предсмертную апатию. Его сознание подстерегали демоны ада. Он пытался вспомнить Формулу Великого Перехода, чтобы избежать их злого хоровода. Тщетно. Какая неудобная смерть! Смерть, потребовавшая от него чересчур больших усилий. Он был слишком слаб для этого последнего испытания абсолютной изоляцией. Слова Формулы редкими каплями падали в черную пропасть его опустошенного мозга… * * * Барон Тенга пил веселящий настой из болотных грибов в трапезной башни Криала, ощущая приятную легкость в голове и не менее приятную тяжесть волшебного шара в кармане. Он мог позволить себе расслабиться. За последующие несколько часов он значительно сблизился с вдовой графа Юф, погибшего два дня назад в битве с легионом Тени. Никто, кроме Тантора, не знал, куда исчезла Хильда Биорг, но графине Юф, кажется, было вполне достаточно того, что она исчезла. Уже целые сутки в башне герцога Криала веселились его подданные и друзья, отмечая победу над Тенью. И хотя стражники герцога в эту ночь были наготове, как и в любую из ночей, а Птица Варпов, по обыкновению, кружила над городом, высматривая существ из Тени и вслушиваясь в отражения, – никто из них не заметил, что в одно из высоких зарешеченных окон башни Криала проникла летучая мышь, не посылавшая отражений. Она упала на пол пустынного зала и превратилась в пушистое существо, мягко ступавшее по коврам своими лапами, которые были покрыты густым мехом. Его не остановили заговоренные двери; оно прокралось на нижние этажи и у дверей трапезной уменьшилось во много раз, стало насекомым, почти невидимым для человеческого глаза. Оно ползало по телу и одежде барона Тенга, пока не наткнулось в кармане плаща на заколдованный шар, заключавший в себе свернутый мир, и не проникло в него одному лишь ему ведомым способом. Оказавшись внутри шара, оно превратилось в огромную птицу и, тяжело взмахивая крыльями, поплыло над золотыми холмами, высматривая затерявшегося среди них человека. Глава девятнадцатая Демон из Тени Уже несколько часов его осаждали миражи. Он видел марширующие за холмами орды красных оборотней, лицо Истар, искаженное мукой, озера из хрусталя и серые рясы Хозяев Башни, пришедших лишь затем, чтобы погрузить его в еще более глубокий кошмар… Черная точка появилась над безрадостными холмами в стороне, противоположной той, в которой находились железные башни. Сенор вначале принял ее за один из своих миражей. Точка приближалась, увеличиваясь в размерах; сначала она превратилась в размытую полоску, а потом – в птицу, мерно взмахивающую огромными крыльями. Боясь поверить в то, что это не очередная иллюзия, Сенор закрыл глаза и откинулся на холодный металл, который заменил здесь привычную твердь. Его сердце бешено колотилось, как ни старался он не поддаться последнему издевательскому обману чувств. Птица опустилась рядом с ним, обдав его ветром от своих огромных крыльев – таким освежающим в мире неподвижности и мертвого воздуха. Потом она начала превращаться и распалась надвое. Большая ее часть стала женщиной с драгоценными камнями вместо глаз, а меньшая – пищей и вином в глиняном сосуде. Существо Суо склонилось над Сенором и взяло его лицо в свои холодные ладони. – Пей и ешь, – сказало оно. – Мы должны вернуться и закончить одно дело… * * * – Почему я до сих пор жив? – спросил Сенор чуть позже, когда снова мог говорить и набрался сил, чтобы стоять на ногах. – Ты должен был бы стать одним из золотых холмов, как все смертные, попавшие сюда до тебя. Но ты избежал этой участи благодаря Мечу Торра. Он делает своего Хозяина неизменным в любом из миров, в Мертвых Временах – может быть, даже в самой Тени. Неоценимая штука для того, кто знает толк в Перемещениях. Но пока тебе придется всего лишь убить им барона Тенга… И вокруг него вспыхнули и погасли рассыпающиеся осколки хрустального смеха. * * * Тантор не заметил, ЧТО из кармана его плаща вылетела крохотная птица. Однако она стремительно увеличивалась в размерах – как и сидящий на ее шее человек. Спустя мгновение заколдованный шар прожег карман барона и, упав на пол, превратился в бесформенный обугленный комок. Зверь Уремзару перестал существовать. В глубине огромного зала птица опустилась на пол; человек, которого она вынесла из мрачной ловушки Гугима, был Сенор Холодный Затылок – и он держал в руке Меч Торра. Барон взвыл от бешенства и вскочил на ноги. Реакция гостей Криала, ошеломленных, но все же видавших и не такое возле стен Преграды, была мгновенной – стук опрокидываемых стульев смешался с лязгом мечей, извлекаемых из ножен. Сенор находился в самом сердце вражеской цитадели и ждал нападения придворных Башни. Суо, ничего не объяснив спасенному, пронеслось над людьми черной тенью и вылетело в распахнутую дверь. Где-то на верхних этажах оно покинуло башню герцога прямо сквозь решетку окна – распавшись для этого на части и вновь собрав себя в воздухе. Затем оно отправилось в одному ему ведомое место. Меч Торра очертил сверкающий круг и проломил доспехи воина, напавшего первым. Для Сенора это была легкая битва. Он не знал, откуда берутся силы, но ведь внутри волшебного Зверя Гугима он отведал «плоти» и «крови» Существа из Мертвых Времен. Меч из небесного металла делал за него кровавую работу. Он раскалывал шлемы вместе с черепами, рубил доспехи, отбивал летящие в хозяина арбалетные стрелы, рвался из руки, сжимавшей его рукоять, вонзался в такие мягкие, податливые тела – и вскоре стал малиновым от крови… Вся стража Криала была поднята на ноги. Трапезная и коридоры, ведущие к месту схватки, заполнились вооруженными людьми герцога. Каким бы совершенным оружием ни оказался Древний Меч, Сенор был обречен. Трупы и лужи крови на полу уже мешали ему сражаться. Его прижали к стене, и на него сыпался град ударов. Он жалел лишь о том, что не добрался напоследок до барона Тенга, да еще о том, что так и не обрел Завершения. Маленький капризный божок в его голове вновь завел старую песенку. Вспышки неизъяснимой боли пронзали тело, но придворным Башни казалось, что лицо Человека Безымянного Пальца перекошено от ярости… * * * Его силы были на исходе. Древний Меч мог бы спасти Сенора, если бы он знал, как заставить проснуться дремлющую смерть. Но он владел лишь словами человеческого языка, не властными над предметом из чужого мира. Все чаще среди лиц нападавших он видел лицо Тантора. Глаза барона сияли безумным мстительным огнем. Сенор узнал эти глаза – он видел их когда-то в небесах Металлической Вселенной шара… В какое-то мгновение из-за спин сражающихся донеслись крики ужаса и боли. Запахло горящим мясом и тлеющей тканью. Ряд атакующих придворных Башни распался, и глазам Сенора открылась жуткая и одновременно завораживающая картина буйства огненной стихии. По залу метались люди, превратившиеся в факелы, живое пламя и оплывающие огненные столбы. Другие, уже обуглившиеся, тела беспорядочно летали, сталкивались в воздухе, разбивались о колонны и лестницы башни Криала. Светящиеся змеи судорожно извивались в лужах горячей дымящейся крови… У дверей Сенор увидел темную фигуру Истар с черной короной волос вокруг головы. Встретиться сейчас с ней взглядом означало умереть – и он, содрогнувшись, отвел глаза в сторону. Сверкающая коса, которая появилась неизвестно откуда, плясала среди людей Криала, снося головы и рассекая тела. Трапезная наполнилась запахом крови, горящей плоти и смердящим багровым дымом. Сквозь этот дым Сенор разглядел барона Тенга, стоявшего на лестнице, которая вела в верхние пределы башни Криала. Холодный Затылок хотел броситься к нему, но что-то остановило его. Он увидел лицо барона, искаженное такой же мукой, которая терзала его самого. Губы Тантора шевелились, к Сенору пришли отражения – и волосы на его голове увлажнились от ужаса. Барон произносил слова заклинания на языке, которого Сенор не мог, не имел права знать. Это даже не было языком, а скорее – завываниями колдовского ветра, дующего в адских мирах Тени из глоток Богов Неподвижности. Но почему он, Незавершенный из Кобара, помнил о них? Откуда пришло запретное знание? Кто нарушил табу?.. Заклинания содержали лишь намек на нездешний кошмар, всего лишь намек – иначе бы его сердце остановилось… * * * Тенга, лицо которого было искажено мукой, призывал на помощь силы из Тени. И каменная кладка одной из стен башни герцога дрогнула, скрываясь в зыбком мареве. Потом стена просто исчезла. В образовавшемся проеме появилось нечто, не имевшее названия в мире Кобара. Дыра, в которой открылся дрожащий студень адских миров, гибнущих по воле танцующих демонов и столь же непредсказуемо рождающихся вновь. В их отвратительном, словно вывалившиеся внутренности, месиве возникла и стала, пульсируя, сгущаться в темную туманность тень того, кого смертный Кобара вызвал из Хаоса силой великого, древнего и неодолимого заклятия. В бессильном перед этим ужасом мозгу Сенора колоколом гудела только одна мысль – откуда барон узнал язык богов и демонов; откуда ему самому, Человеку Безымянного Пальца, был знаком этот язык?!. Потом он ничего не видел и не слышал. На некоторое время он стал глух и слеп. Демон из Тени действовал в тех областях жизни, где бессильны зрение, отражения и ничего не значат звуки. Как червей с дороги, как пылинки с гладкой поверхности камня, смел он смехотворную защиту, преодолел сопротивление Истар и Суо, превратившегося в сверкающую косу. Вернее, он даже не заметил их сопротивления – они были слишком ничтожны для этой битвы. Однако чужое заклятие вызвало в мир не только демона Тени – оно разбудило силу, заключенную в мече Древнего Бога. Во мраке, где Сенор находился, ослепленный ветром, который дул из самого чрева Хаоса, вдруг засветились знаки на клинке Торра. Сделав мучительное усилие, он протянул руку и коснулся первого символа, испускавшего голубое сияние. В этот миг страшно закричал Тенга – так кричат безумцы, когда мозг раскалывается на части, теряя последнюю опору в этом мире. И хуже тысячи таких же безумцев взвыли ветры Тени… Сенор вновь обрел зрение. Голубая молния пробегала, сверкая, по острию его Меча. Не известный ему ранее или напрочь забытый инстинкт заставил его действовать. Он поднял меч и вытянул руку в направлении дыры, ведущей в адское месиво. Ослепительный зигзаг пронзил мятущееся пространство, соединившись с темным провалом и заставив содрогнуться Вселенные Хаоса. * * * Кто из смертных может знать о тяжести ран, нанесенных демонам? Кто может судить о силах, бушующих в соседствующих мирах, которые разделены всего лишь стеной заклинаний или только одной могилой?.. Незавершенному из Кобара не дано было понять, что происходило в эти мгновения, когда Меч Торра изгонял из мира демона Тени; его мозг был несовершенен, восприятие слишком грубым, а человеческие глаза слепы для этого. Он мог осознать только муки и поражение такого же существа, каким был сам, – и Сенор с улыбкой циничного наслаждения повернулся к барону Тенга. Тантор по-прежнему глядел на него ненавидящим взором, но Сенору показалось, что лицо смертельного врага выразило вдруг облегчение от того, что все наконец завершилось. Человеческое сознание оставляло его – но постепенно, истекая по каплям, словно субстанция самой жизни. – Ты победил! – напоследок прохрипел Тантор в пространство. – Но ты проклят – так же, как и я… Брат мой!.. Встретимся в Аду! И тот, кто раньше был бароном Тенга, зарычал. Его облик стал стремительно меняться. Силы зла отдали его мозг и плоть на растерзание своим младшим слугам. Теперь он превратился всего лишь в непереносимо уродливого и жалкого безумца. Голубая молния сорвалась с клинка Древнего Меча и сожгла его, оставив обугленный труп, который рухнул на камни. Холодный Затылок победил. В этот же миг ненасытный божок в его голове забился в приступе гнева – и вспышки ошеломляющей боли снова лишили Сенора зрения… Чересчур дорого обошлась ему победа. Да и одержал ли он настоящую победу? Он не был уверен в этом. * * * Дымящаяся дыра, ведущая в ад, медленно затягивалась. Пространство залечивало рану, нанесенную нездешним заклятием. А самым опасным и разрушительным оружием оказался человек, который был тайным слугой Тени. В растерянности, испытывая нарастающий страх и ощущая вернувшуюся слабость, Сенор осознал, что вновь забыл это заклятие, как смутный, неясный сон. Он не помнил ни слова из чужого языка, дающего власть над древними силами, а его Меч опять стал всего лишь металлическим клинком, представляющим опасность только для смертных. И что значили слова Тенга, произнесенные перед смертью? Что означало теперь его покушение на Сенора? Кем был Человек Безымянного Пальца?.. Против таких вопросов восставал его мозг, изнуренный бесплодными поисками ответов. Он подумает об этом позже… Сейчас он должен уйти отсюда, чтобы залечить невидимые раны, – это Сенор знал точно. Но сомнения по-прежнему раздирали его. Когда мучитель, поселившийся в тесной камере его черепа, немного успокоился, и Сенор обрел способность видеть – он подошел к лежащей на полу Истар и Существу Суо, вновь принявшему облик Человека Мизинца. Каким-то чудом ведьма осталась жива, но была без сознания, а о том, можно ли убить Суо, Сенор не имел понятия – во всяком случае, иллюзорная плоть не пострадала. Уязвимой была Истар. Если ее сознание похитил демон Хаоса, то ничто уже не поможет ей в этом мире… Потом очень слабые, зыбкие отражения пробуждающегося мозга пришли к нему, и он вздохнул с облегчением. Человек Мизинца Суор лежал рядом с ведьмой и глядел в закопченный потолок широко открытыми глазами. Потом он улыбнулся и сказал: – Я был уже почти там, – и показал на стену, где не осталось никаких следов адской дыры. – Что случилось? Сенор в изумлении смотрел на него. Похоже, никто из живущих – кроме, может быть, Суо – не догадывался о том, какие силы сражались сегодня в башне Криала. Однако Суо не было человеческим существом. – Ты узнал, как обращаться с этой игрушкой? – Суор показал на Древний Меч, мирно покоившийся в ножнах. – Узнал… и почти сразу забыл, – с горечью проговорил Сенор. Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть растерянную улыбку Истар, которая уже приходила в себя. Это была улыбка человека, неожиданно для самого себя оставшегося в живых. Тяжелые, обитые металлом двери трапезной медленно распахнулись. Глава двадцатая Зонтаг Он остановился в дверях и медленно обвел взглядом единственного глаза изуродованные трупы и кровь на полу, лохмотья сгоревших гобеленов и стены, оплавленные там, где в них ударила голубая молния. Из-за его спины выглядывали бесстрастные гладкие лица Слуг Башни… * * * – Итак, вся компания в сборе, – произнес наконец Зонтаг. Его голос ничем не отличался от голоса Гугенубера и был настолько же лишен сейчас всяких обертонов. Если бы не тощая высокая фигура, Сенор не мог бы сказать наверняка, кто из Хозяев Башни стоит перед ними. Холодный Затылок не двинулся с места, понимая, что все пути к бегству отрезаны. Суо равнодушно глядело на Мага, чего-то выжидая. Глаза Истар зажглись знакомым яростным огнем; лицо стало жестким и утратило подвижность. – Бесполезно, ведьма. Не напрягайся понапрасну, – сказал Зонтаг и погладил шестипалой рукой с фиолетовыми ногтями черный камень в серебряной оправе, который свисал на цепи с его шеи. – Это Камень Тяжести, и сейчас я неуязвим. Чего не скажешь о моих слугах. Но не спеши делать глупости… Глаза Истар широко раскрылись, но Хозяин Башни остался стоять так же прямо, только ткань его хламиды затрепетала, будто ее обдавало порывами сильного ветра, который подул неизвестно откуда. Наконец Истар отвела взгляд от Мага и опустилась на пол возле ног Сенора, словно давая понять, кому она служит. Потом сделала Сенору знак и, когда тот нагнулся, зашептала ему на ухо: – Это действительно Камень Тяжести. Я бессильна против него. Но если хочешь, я подожгу… Сенор отрицательно покачал головой и провел рукой по неровностям знаков, выбитых на Мече. – Не надо. Ты и так потеряла слишком много сил, – с улыбкой сказал он и опустился на уцелевший стул. – Ты чересчур самоуверен, – произнес Зонтаг, брезгливо отталкивая от себя ногой клубок полуобгоревших светящихся змей. Сейчас они напоминали порванных червей. – Хотя должен признать, что у тебя появились для этого некоторые основания… Пришло время поговорить о важных вещах. Ты приобрел сильных союзников и, волею богов, многое узнал. Боюсь, что слишком многое. Ты нарушил равновесие, столетиями царившее в Кобаре, и ужасных последствий этого вмешательства не представляю себе до конца даже я!.. – В Кобаре никогда не было равновесия, – медленно проговорил Сенор. – И ты это прекрасно знаешь. Тебе, живущему тысячелетия, должно быть известно лучше других, что город обречен. Лишь долгий срок делает приближение конца почти незаметным. Голубой глаз сверкнул под надвинутым капюшоном: – Если бы все было иначе, ты бы давно умер! Только наступление Тени заставляет меня, Хозяина Башни, искать любые средства для того, чтобы помешать этому – пусть даже прибегая к помощи таких преступников, как ты. Маги редко ошибаются. Ты служил Гугенуберу, но тем самым помогал и мне. – Я догадался об этом. – Но ничего не сумел изменить. Все дело только в том, что Хозяева Башни преследуют разные цели… – Какие же цели преследуешь ты? – вдруг вмешалось Суо. Его лицо вдруг стало густо-лиловым, а черты все время менялись. Зонтаг внимательно и долго смотрел на него своим немигающим глазом. – Я хочу договориться с Тенью, – сказал он наконец. На несколько мгновений воцарилась мертвая тишина. Тихий смех Истар вывел Сенора из оцепенения. – Да он безумец, – проговорила ведьма. – Великие боги, Кобаром правят безумцы!.. – Не торопись, женщина, – презрительно бросил Зонтаг и вновь погладил пальцами черный камень у себя на груди. Сенор неотрывно смотрел на сверкающие фиолетовые ногти. Казалось, что шестилапый паук пытается схватить слишком крупную добычу. – Ты прикоснулся ко многим тайнам. Ты узнал, что Хозяева Башни – не люди. Мы живем долго, очень долго, но не вечно. Отнюдь не вечно… Зонтаг помолчал, потом продолжил: – То, что скрыл от тебя Гугенубер, – действительно одна из величайших загадок, но ты уже слышал о Пророчестве и завладел Древним Мечом. Не принимать тебя всерьез может только последний дурак. Этого вполне достаточно, чтобы теперь ты начал служить мне. Ты изгнал демона Тени, но вряд ли смог бы сделать это снова. Я послал в Тень многих, однако вернулся в Кобар только один. Поразительно – ведь он даже не был человеком Пророчества и у него не было Древнего Меча. Впрочем, он ничего не изменил. Наоборот, Тень изменила его. – Вернулся из Тени? – Сенору стоило определенного труда произнести это. – Ты хочешь сказать, что кто-то вернулся из Тени?! – Он ничего не изменил, – повторил Зонтаг с равнодушным смешком. – Но речь сейчас не об этом. Вначале о том, что скрыл от тебя Гугенубер. Я настаиваю. Я слишком много времени провел среди старых тайн Башни и видел вещи, о которых трудно рассказать. Но тайна Ритуала – самая древняя из тайн. – В Мертвых Временах слышали о Ритуале, – вставило Суо. – Но никто еще не прошел его. Только в одной из комнат закрытых для людей Кобара верхних этажей Башни может осуществиться Ритуал. И кое-кто знает, как вы звать к жизни древнюю силу. Запомните: с этой минуты вы либо мертвецы, либо мои слуги – и я прямо говорю вам об этом. Человек, прошедший Ритуал, обретает новую жизнь и мудрость всех своих Воплощений. Он вспомнит свои Перерождения, но возродится другим, преображенным существом. Он станет в тысячи раз сильнее. Для этого необходимо тело. Новое юное тело. И надо, чтобы кто-то ухаживал за этим сосудом тревоги, пока он будет расти… – Ну так в чем же дело? – нетерпеливо спросило Суо, для которого перевоплощения еще во времени былого могущества стали многократно повторенной и смертельно наскучившей игрой. Сенор вдруг облегченно рассмеялся. Напряжение последних дней покинуло его – он осознал, какое место отвели ему сильные мира сего. И здесь обнаружилась их слабость, если это можно назвать слабостью. Они не могли больше позволить себе держать придворного Башни в неведении. Презирать его можно было лишь до тех пор, пока он не понимал, что происходит вокруг. Истар удивленно смотрела на Сенора. Он погладил ее по струящимся черным волосам. Зонтаг стоял перед ними, сохраняя угрюмую неподвижность. – Он не человек, – сказал Сенор, терпеливо объясняя Суо вещи, которые теперь стали очевидными. – И у него нет тела существа его расы. Он не может продлить свое существование. Он живет так долго, что уже забыл, откуда пришел… – Не забыл, – спокойно возразил Хозяин Башни и нанес ответный удар: – Чего не скажешь о тебе… Но мне не нужны слепые слуги. Таких полно, и они гибнут безо всякой пользы… Ты пройдешь Ритуал и узнаешь, как ты появился в Кобаре… Гугенубер устроит тебе это – он ведь совсем не глупец и умеет считаться с изменившимися обстоятельствами. – Ты хочешь сказать, что никто из Хозяев Башни до сих пор не прошел Ритуал? – Что ты знаешь об ужасе Древнего Знания? Чем старше существо, тем труднее ему перенести это. Полный Ритуал означает смерть для Хозяина Башни. Если только речь не идет о теле Спящего Младенца… – Спящего Младенца?.. – Суор многозначительно поднял брови и сменил цвет лица на нежно-розовый. Зонтаг проигнорировал его. – Тогда почему ты решил, что мне повезет больше и я останусь после этого в живых? – торопливо спросил Сенор. Знакомое возбуждение охватило его. Запахло иной жизнью. Мучитель, поселившийся в черепе, слабо шевельнулся… Из глубин серого капюшона донесся снисходительный смех: – Уж не считаешь ли ты и себя древним существом? Или хотя бы Магом? Для безглазой собаки, например, Ритуал вообще ничего не означает. – Он хочет сказать, что ты занимаешь место где-то посредине между собакой и Магом, – вставило Суо, потирая свой нос, который вдруг стал чудовищно большим. – Поздравляю! Многие не удостоились даже этого… – Значит, ты хочешь избежать приближающейся смерти… – в раздумье произнес Сенор. – И вдобавок обрести Древний Опыт. Тогда ты станешь почти Богом… А ты не опасаешься, что им стану я? – Нет, – просто сказал Зонтаг и вновь рассмеялся. – Ведь Тень наступает все быстрее. Ты просто не успеешь сделать это за всю свою жалкую жизнь, червяк!.. В трапезной вдруг возник слабый ток ледяного воздуха, словно подул ветер из вскрытой могилы. Истар зябко поежилась. – Кто избежит гибели? – сказала ведьма. – Я могу быть первым, – без тени иронии произнес Зонтаг. – Скажу даже больше. Это спрятано в глубинах памяти древней расы. До того как опустилась Завеса и началось наступление Тени, в одном из миров существовал Храм Спящих Младенцев. Что это такое на самом деле – неизвестно. Но там хранятся вечно юные тела существ, которые были прародителями Хозяев Башни… Я хочу, чтобы ты, Человек Пророчества, принес мне тело Спящего Младенца! Сенор был ошеломлен. «Похоже, я задолжал слишком многим», – подумал он, вертя вокруг пальца перстень Сдалерна. Он не стал спрашивать у Зонтага, как Хозяин Башни собирается обеспечить Ритуал. Это было сейчас совершенно не важно. Кроме того, пытаться отыскать неведомый Храм в одном из миров, вероятно, уже поглощенном Тенью, – на это могло не хватить и сотни человеческих жизней… Он выдавил из себя кислую улыбку, которая должна была выразить снисходительность по отношению к безграничной наивности Зонтага. Но тот не дал ему почувствовать себя хозяином положения: – Чтобы это не показалось тебе невозможным, возьмешь с собой того, кто уже побывал в Тени и видел Храм своими глазами… – Кто это? – быстро спросила Истар. – Ее звали Люстиг. – «Ее»? Так это женщина?! – Она БЫЛА женщиной до того, как оказалась в Тени. В Кобаре она убила своего любовника. Я сам приговорил ее к изгнанию. – К смерти, – уточнила ведьма. – К изгнанию, – с нажимом повторил Зонтаг. – Как ты увидишь, Зыбкая Тень не всегда означает безусловную смерть. Изменение – это да. Кому-то может не повезти… – И что же с нею там случилось? – осведомилось Суо, деликатно подавив зевок. – Она превратилась в мужчину-урода. Суо громко расхохоталось: – Вот как? По-моему, эта ваша Тень довольно скучное место! Превращение – и только? – Люстиг смотрит на вещи немного иначе, – пренебрежительно заметил Хозяин Башни. – И ей не кажется забавным все, что случилось. Впрочем, тебе этого не понять… Она была красивой женщиной, а стала мужчиной и вдобавок карликом. После этого она тайно поселилась среди Уродов в Безлюдном Дворе. Я помог ей спрятаться, и до недавнего времени я один в Кобаре знал о ее возвращении. В Тени она будет твоим проводником. – Если то, что говорят о Тени, – правда, то там вообще не нужен проводник. – Истар, словно забавляясь, заставила кататься по полу клубок мертвых светящихся змей. – Все, что говорят, – только абсурдные фантазии насмерть перепуганных недоносков, – сказал Зонтаг. – А вот Люстиг действительно знает о Тени больше любого человека. Даже больше Магов. И кроме того, она сама желает снова отправиться туда. – Ты уверен? Ведь это самоубийство! – Она жаждет предпринять еще одну попытку, – настойчиво сказал Маг. – Ты убедишься в этом, когда побеседуешь с ней по душам. Она ненавидит Кобар и ненавидит собственное уродство. Думаю, даже смерть не кажется ей худшим выходом… Но тебе придется постараться и уговорить Уродов, чтобы те отпустили ее с тобой, а Уроды – существа сложные. Они не поддаются магии и доверяют только своим… Они долго молчали, хотя выбора у Сенора не было. Неизбежная сделка с Зонтагом легла на его плечи еще одним тяжким бременем. – Ты делал все возможное, чтобы уничтожить меня, – проговорил наконец Холодный Затылок, вспомнив о свежем шраме на своем правом бедре. – Я даже послал Слугу Башни, которому ты отрубил голову, на адские этажи за мечом из неземного металла, – продолжил за него Зонтаг, словно читая его мысли. – Но я не знаю точно, где и как раздобыл он Меч Торра. Безголового невозможно допросить. Хорошо, если он просто нашел Меч – случайно. Но что, если древнее оружие дали ему те, кто живет на Замурованных этажах? Ты думал об этом? Может быть, теперь ОНИ стали твоими хозяевами и руководят твоими поступками, несчастная марионетка? – Не пугай меня подобной чепухой! Я слишком долго был исполнителем чужой воли, чтобы не отличить ее от своей. На самом деле Сенор немного кривил душой. Он не помнил собственного прошлого, а значит, не мог ручаться за то, что имеет полную свободу выбора. – Я последовательно уничтожаю всех, кто служит этому полубезумцу Гугенуберу, – продолжал Зонтаг, не обращая внимания на его слова. – Он считает, что Тень безлична, и не делает ничего, чтобы остановить наступление Хаоса. Вместо этого он ищет возможности бегства… Но теперь ты будешь служить мне – вместе с твоими союзниками и твоим Мечом. «Бесполезно, – думал Сенор, глядя на свое перевернутое отражение в зрачке Зонтага, – бесполезно объяснять ему что-либо». Разве мало даже внешних отличий, чтобы понять: Хозяева Башни – существа, слишком непохожие на людей. Как он мог судить об их поступках, их уме, их превосходстве или об их заблуждениях? Ему придется считаться с этой неопределенностью, если он хочет довести начатое дело до конца… Зонтаг не торопясь снял с шеи цепь с Камнем Тяжести и отдал ее одному из своих слуг. Похоже, это была демонстрация мирных намерений. Истар не предпринимала попыток атаковать. – Есть еще одно условие, – сказал потом Хозяин Башни. – На тот случай, если ты не захочешь возвращаться в этот дряхлый город, чтобы доставить мне Спящего Младенца. – Сколько же времени ты мне даешь? – с насмешливой яростью в голосе спросил Сенор. – Времени достаточно – пока я жив, – ответил Зонтаг. В его голосе тоже впервые появились иронические нотки. – И надеюсь, проживу еще очень долго – по твоим понятиям, конечно. Но не забывай о том, что время в Тени может течь совершенно иначе. Наверняка иначе. А уж я-то не забуду уничтожить тебя, прежде чем умру! – Но как я узнаю о том, что мое время заканчивается? – Никак. Тебе придется успеть до моей смерти. Поэтому ты, – длинный сухой коричневый палец вытянулся в направлении Сенора, – оставишь здесь одну из своих перчаток и клок своих волос. С их помощью я уничтожу тебя, где бы ты ни оказался, в любом из миров. Пустячок из арсенала Черных Магов, но действует безотказно – даже в Тени. Делай там что хочешь, однако помни: когда я почувствую приближение смерти, начнет гнить твоя кожа. Лицо и рука – ты гордишься ими. Ты думаешь, что отличаешься этим от прочих, низших тварей. Я заберу у тебя лицо и руку… Твоя жизнь окажется не длиннее моей! Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/andrey-dashkov/stranstvie-senora/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes 1 Перевод И.Ю. Крачковского.
ОТСУТСТВУЕТ В ПРОДАЖЕ