Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Отдай мою посадочную ногу! Евгений Юрьевич Лукин Любовь Александровна Лукина Только Лёха Черепанов решил переночевать в доме друга Петра, как случилась странная штука: вокруг дома стал ходить зеленый инопланетянин и вещать: «Отда-ай мою посадочную-ю но-огу!» А Петр говорит, что никакую посадочную ногу он у инопланетянина не брал, а украл её кто-то другой. И что же им теперь делать, если инопланетянин не отстает? Любовь Лукина, Евгений Лукин Отдай мою посадочную ногу! И утопленник стучится Под окном и у ворот.     А.С. Пушкин Алеха Черепанов вышел к поселку со стороны водохранилища. Под обутыми в целлофановые пакеты валенками похлюпывал губчатый мартовский снег. Сзади остался заветный заливчик, издырявленный, как шумовка, а на дне рюкзачка лежали – стыдно признаться – три окунька да пяток красноперок. Был еще зобанчик, но его утащила ворона. Дом Петра стоял на отшибе, отрезанный от поселка глубоким оврагом, через который переброшен был горбыльно-веревочный мосток с проволочными перилами. Если Петро, не дай Бог, окажется трезвым, то хочешь не хочешь, а придется по этому мостку перебираться на ту сторону и чапать аж до самой станции. В темноте. Леха задержался у калитки и, сняв с плеча ледобур (отмахаться в случае чего от хозяйского Урвана), взялся за ржавое кольцо. Повернул со скрипом. Хриплого заполошного лая, как ни странно, не последовало, и, озадаченно пробормотав: «Сдох, что ли, наконец?..» – Леха вошел во двор. Сделал несколько шагов и остановился. У пустой конуры на грязном снегу лежал обрывок цепи. В хлеву не было слышно шумных вздохов жующей Зорьки. И только на черных ребрах раздетой на зиму теплицы шуршали белесые клочья полиэтилена. Смеркалось. В домишках за оврагом уже начинали вспыхивать окна. Алексей поднялся на крыльцо и, не обнаружив висячего замка, толкнул дверь. Заперто. Что это они так рано?.. – Хозяева! Гостей принимаете? Тишина. Постучал, погремел щеколдой, прислушался. Такое впечатление, что в сенях кто-то был. Дышал. – Петро, ты, что ли? За дверью перестали дышать. Потом хрипло осведомились: – Кто? – Да я это, я! Леха! Своих не узнаешь? – Леха… – недовольно повторили за дверью. – Знаем мы таких Лех… А ну заругайся! – Чего? – не понял тот. – Заругайся, говорю! – Да иди ты!.. – рассвирепев, заорал Алексей. – Котелок ты клёпаный! К нему как к человеку пришли, а он!.. Леха плюнул, вскинул на плечо ледобур и хотел уже было сбежать с крыльца, как вдруг за дверью загремел засов и голос Петра проговорил торопливо: – Слышь… Я сейчас дверь приотворю, а ты давай входи, только по-быстрому… Дверь действительно приоткрылась, из щели высунулась рука и, ухватив Алексея за плечо, втащила в отдающую перегаром темноту. Снова загремел засов. – Чего это ты? – пораженно спросил Леха. – Запил – и ворота запер?.. А баба где? – Баба? – В темноте посопели. – На хутор ушла… К матери… – А-а… – понимающе протянул мало что понявший Леха. – А я вот мимо шел – дай, думаю, зайду… Веришь, за пять лет вторая рыбалка такая… Ну не берет ни на что, и все тут… – Ночевать хочешь? – сообразительный в любом состоянии, спросил Петро. – Да как… – Леха смутился. – Вижу: к поезду не успеваю, а на станции утра ждать – тоже, сам понимаешь… – Ну заходь… – как-то не по-доброму радостно разрешил Петро и, хрустнув в темноте ревматическими суставами, плоскостопо протопал в хату. Леха двинулся за ним и тут же лобызнулся с косяком – аж зубы лязгнули. – Да что ж у тебя так темно-то?! Действительно, в доме вместо полагающихся вечерних сумерек стояла все та же кромешная чернота, что и в сенях. – Сейчас-сейчас… – бормотал где-то неподалеку Петро. – Свечку запалим, посветлей будет… – Провода оборвало? – поинтересовался Леха, скидывая наугад рюкзак и ледобур. – Так, вроде, ветра не было… Вместо ответа Петро чиркнул спичкой и затеплил свечу. Масляно-желтый огонек задышал, подрос и явил хозяина хаты во всей его красе. Коренастый угрюмый Петро и при дневном-то освещении выглядел диковато, а уж теперь, при свечке, он и вовсе напоминал небритого и озабоченного упыря. Леха стянул мокрую шапку и огляделся. Разгром в хате был ужасающий. Окно завешено байковым одеялом, в углу – толстая, как виселица, рукоять знаменитого черпака, которым Петро всю зиму греб мотыль на продажу. Видимо, баба ушла на хутор к матери не сегодня и не вчера. Размотав бечевки, Леха снял с валенок целлофановые пакеты, а сами валенки определил вместе с шапкой к печке – сушиться. Туда же отправил и ватник. Хозяин тем временем слазил под стол и извлек оттуда две трехлитровые банки: одну – с огурцами, другую – известно с чем. Та, что известно с чем, была уже опорожнена на четверть. – Спятил? – сказал Леха. – Куда столько? Стаканчик приму для сугреву – и все, и прилягу… – Приляжь-приляжь… – ухмыляясь, бормотал Петро. – Где приляжешь, там и вскочишь… А то что ж я: все один да один… «Горячка у него, что ли?» – с неудовольствием подумал Леха и, подхватив с пола рюкзак, отнес в сени, на холод. Возвращаясь, машинально щелкнул выключателем. Вспыхнуло электричество. – Потуши! – испуганно закричал Петро. Белки его дико выкаченных глаз были подернуты кровавыми прожилками. Леха опешил и выключил, спорить не стал. Какая ему, в конце концов, разница! Ночевать пустили – и ладно… – Ишь, раздухарился… – бормотал Петро, наполняя всклень два некрупных граненых стаканчика. – Светом щелкает… Решив ничему больше не удивляться, Алексей подсел к столу и выловил ложкой огурец. – Давай, Леха, – с неожиданным надрывом сказал хозяин. Глаза – неподвижные, в зрачках – по свечке. – Дерябнем для храбрости… Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/evgeniy-lukin/otday-mou-posadochnuu-nogu/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 5.99 руб.