Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Монумент Евгений Юрьевич Лукин Любовь Александровна Лукина Левушка Недоногов разругался с женой, с горя зашёл к соседке кофейку попить (сама приглашала!), а тут её муж из командировки вернулся (конечно раньше времени!). Вот и пришлось Лёвушке быстренько ретироваться, причем весьма необычным способом… Любовь Лукина, Евгений Лукин Монумент Уму непостижимо – следователь сравнил его с Колумбом! Так и сказал: «Он ведь в некотором роде Колумб…» Ничего себе, а?.. Хорошо бы отвлечься. Я останавливаюсь возле книжного шкафа, отодвигаю стекло и не глядя выдергиваю книгу. Открываю на первой попавшейся странице, читаю: «Все говорят: нет правды на земле. Но правды нет – и выше…» Мне становится зябко, и я захлопываю томик Пушкина. * * * А как обыденно все началось! Весенним днем женатый мужчина зашел к женатому мужчине и предложил прогуляться. Я ему ответил: – С удовольствием. Очень кстати. Сейчас, только банку сполосну трехлитровую… – Не надо банку, – сдавленно попросил он. – Мне нужно поговорить с тобой. Женатый мужчина пришел пожаловаться женатому мужчине на горькую семейную жизнь. Мы вышли во двор и остановились у песочницы. – Ну что стряслось-то? Поругались опять? – Только между нами, – вздрагивая и озираясь, предупредил он, – Я тебе ничего не говорил, а ты ничего не слышал. Понимаешь, вчера… Поругались, естественно. Дочь принесла домой штаны и попросила полторы сотни. Татьяна, понятно, рассвирепела и устроила дочери воспитательный момент, но когда муж попытался поддакнуть, она устроила воспитательный момент ему: дескать, зарабатываешь мало – вот и приходится отказывать девочке в самом необходимом. Он вспылил, хлопнул дверью… – И пошел искать меня? – спросил я, заскучав. Оказалось, нет. Хлопнув дверью, он направился прямиком к супруге Моторыгина, имевшей неосторожность как-то раз пригласить его на чашку кофе. Я уже не жалел об оставленной дома трехлитровой банке – история принимала неожиданный оборот. Нет, как хотите, а Левушка Недоногов (так звали моего сослуживца) иногда меня просто умилял. Женатый мужчина отважно сидит на кухне у посторонней женщины, пьет третью чашку кофе, отвечает невпопад и думает о том, как страшно он этим отомстил жене. А посторонняя женщина, изумленно на него глядя, ставит на конфорку второй кофейник и гадает, за каким чертом он вообще пришел. Представили картину? А теперь раздается звонок в дверь. Это вернулся из командировки Моторыгин, потерявший в Саратове ключ от квартиры. – И что? – жадно спросил я, безуспешно ища на круглом Левушкином лице следы побоев. – Знаешь… – с дрожью в голосе сказал он. – Вскочил я и как представил, что будет дома!.. на работе!.. Ведь не докажешь же никому!.. Словом, очутился Левушка в темном дворе с чашкой кофе в руках. – В окно? – ахнул я. – Позволь, но это же второй этаж! – Третий, – поправил он. – И я не выпрыгивал… Он не выпрыгивал из окна и не спускался по водосточной трубе. Он просто очутился, понимаете? Я не понимал ничего. – Может, ты об асфальт ударился? Контузия… Память отшибло… – Нет, – Левушка словно бредил. – Я потом еще раз попробовал – получилось… – Да что получилось-то? Что попробовал? – Ну это… самое… Вот я – там, и вот я уже – здесь! Сначала я оторопел, потом засмеялся. Доконал он меня. – Левка!.. Ну нельзя же так, комик ты… Я, главное, его слушаю, сочувствую, а он дурака валяет! Ты что же, телепортацию освоил? – Теле… что? – Он, оказывается, даже не знал этого слова. – Те-ле-пор-тация. Явление такое. Человек усилием воли берет и мгновенно переносит себя на любое расстояние. Что ж ты такой несовременный-то, а, Левушка? Я вот, например, в любой культурной компании разговор поддержать могу. Сайнс-фикшн? Фэнтези? Пожалуйста… Урсула ле Гуин? Будьте любезны… Несколько секунд его лицо было удивительно тупым. Потом просветлело. – А-а… – с облегчением проговорил он. – Так это, значит, бывает?.. – Нет, – сказал я. – Не бывает. Ну чего ты уставился? Объяснить, почему не бывает? В шесть секунд, как любит выражаться наш общий друг Моторыгин… Ну вот представь: ты исчезаешь здесь, а возникаешь там, верно? Значит, здесь, в том месте, где ты стоял, на долю секунды должна образоваться пустота, так?.. А теперь подумай вот над чем: там, где ты возникнешь, пустоты-то ведь нет. Ее там для тебя никто не приготовил. Там – воздух, пыль, упаси боже, какой-нибудь забор или того хуже – прохожий… И вот атомы твоего тела втискиваются в атомы того, что там было… Соображаешь, о чем речь? Я сделал паузу и полюбовался Левушкиным растерянным видом. – А почему же тогда этого не происходит? – неуверенно возразил он. Был отличный весенний день и за углом продавали пиво, а передо мной стоял и неумело морочил голову невысокий, оплывший, часто моргающий человек. Ну не мог Левушка Недоногов разыгрывать! Не дано ему было. Я молча повернулся и пошел за трехлитровой банкой. – Погоди! – В испуге он поймал меня за рукав. – Не веришь, да? Я сейчас… сейчас покажу… Ты погоди… Он чуть присел, развел руки коромыслом и напрягся. Лицо его – и без того неказистое – от прилива крови обрюзгло и обессмыслилось. Тут я, признаться, почувствовал некую неуверенность: черт его знает – вдруг действительно возьмет да исчезнет!.. Лучше бы он исчез! Но случилось иное. И даже не случилось – стряслось! Не знаю, поймете ли вы меня, но у него пропали руки, а сам он окаменел. Я говорю «окаменел», потому что слова «окирпиче?л» в русском языке нет. Передо мной в нелепой позе стояла статуя, словно выточенная целиком из куска старой кирпичной кладки. Темно-красный фон был расчерчен искривленными серыми линиями цементного раствора… Я сказал: статуя? Я оговорился. Кирпичная копия, нечеловечески точный слепок с Левушки Недоногова – вот что стояло передо мной. Руки отсутствовали, как у Венеры, причем срезы культей были оштукатурены. На правом ясно читалось процарапанное гвоздем неприличное слово. Мне показалось, что вместе со мной оцепенел весь мир. Потом ветви вдруг зашевелились, словно бы опомнились, и по двору прошел ветерок, обронив несколько кирпичных ресничин. У статуи были ресницы! Я попятился и продолжал пятиться до тех пор, пока не очутился в арке, ведущей со двора на улицу. Больше всего я боялся тогда закричать – мне почему-то казалось, что сбежавшиеся на крик люди обвинят во всем случившемся меня. Такое часто испытываешь во сне – страх ответственности за то, чего не совершал и не мог совершить… * * * Там-то, в арке, я и понял наконец, что произошло. Мало того – я понял механизм явления. Не перенос тела из одной точки в другую, но что-то вроде рокировки! Пространство, которое только что занимал Левушка, и пространство, которое он занял теперь, попросту поменялись местами!.. Но если так, то значит, Левушка угодил в какое-то здание, заживо замуровав себя в одной из его стен! Я вообразил эту глухую оштукатуренную стену с торчащей из нее вялой рукой и почувствовал дурноту. И тут с улицы в арку вошел, пошатываясь, Левушка – целый и невредимый, только очень бледный. – Промахнулся немножко, – хрипло сообщил он, увидев меня. – Занесло черт знает куда! Представляешь: всё черно, вздохнуть – не могу, моргнуть не могу, пальцами только могу пошевелить… Хорошо, я сразу сообразил оттуда… как это? Телепорхнуть? Я в бешенстве схватил его за руку и подтащил к выходу, ведущему во двор. – Смотри! – сказал я. – Видишь? Возле статуи уже собралось человека четыре. Они не шумели, не жестикулировали – они были слишком для этого озадачены. Просто стояли и смотрели. Подошел пятый, что-то, видно, спросил. Ему ответили, и он, замолчав, тоже стал смотреть. – Это кто? – опасливо спросил Левушка. – Это ты! – жестко ответил я. Он выпучил глаза, и я принялся объяснять ему, в чем дело. Понимаете? Не он – мне, а я – ему! – Статуя? – слабым голосом переспросил Левушка. – Моя? – Он сделал шаг вперед. – Куда? – рявкнул я. – Опознают! …Левушка шел через двор к песочнице. Я бросился за ним. А что мне еще оставалось делать? Остановить его я не смог. Мы шли навстречу небывалому скандалу. Стоило кому-нибудь на секунду перенести взгляд с монумента на Левушку – и никаких дополнительных разъяснений не потребовалось бы. – …значит, жил он когда-то в этом дворе, – несколько раздраженно толковала событие женщина с голубыми волосами. – А теперь ему – памятник и доску мемориальную, чего ж тут непонятного? – А я о чем говорю! – поддержал губастый сантехник Витька из первой квартиры. – Движение зря перекрывать не будут. Там его и поставят, на перекрестке, а сюда – временно, пока пьедестал не сдадут… – Трудился, трудился человек… – не слушая их, сокрушенно качала головой домохозяйка с двумя авоськами до земли. – Ну разве это дело: привезли, свалили посреди двора… Вот, пожалуйста, уже кто-то успел! – И она указала скорбными глазами на процарапанное гвоздем неприличное слово, выхваченное из какой-то неведомой стены вместе со статуей. Нашего с Левушкой появления не заметили. – Из кирпича… – Девушка в стиле «кантри» брезгливо дернула плечиком. – Некрасиво… Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/evgeniy-lukin/monument/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 5.99 руб.