Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Русский каганат. Без хазар и норманнов

Русский каганат. Без хазар и норманнов
Русский каганат. Без хазар и норманнов Елена Сергеевна Галкина Наша Русь Новейшие исследования подтвердили достоверность упоминаний в арабо-персидской литературе о загадочном Русском каганате, который долгое время отождествлялся с Хазарским. Главный этнос этого военно-торгового государства составляли селившиеся в верховьях Донца и Дона сармато-аланы, оказавшие значительное влияние на славянские племена и образование Древнерусского государства. Именно земли Русского каганата после его гибели вошли в ядро Киевской Руси, оставив славянам имя «Русь». Книга убедительно опровергает укоренившуюся в истории хазарско-норманнскую концепцию о происхождении и развитии Руси, продлевая русскую историю в глубь веков. Елена Сергеевна Галкина Русский каганат. Без хазар и норманнов © Галкина Е. С., 2012 © ООО «Издательство Алгоритм», 2012 Введение Об истоках Русского государства По обилию споров и спекуляций, возникающих в современных научных и околонаучных кругах, с древнейшим периодом русской истории могут соперничать, пожалуй, лишь сюжеты, связанные с Октябрьской революцией. Вопрос о начальных этапах становления Древнерусского государства действительно один из центральных в изучении российской истории. Взглядом на него во многом определяется точка зрения на события последующих столетий, на общую линию развития России, да и на современные события. Именно тогда закладывались основы славяно-русского менталитета и особой социальной структуры, пронесенные через сотни лет и ныне коренным образом отличающие русский народ от европейцев. Кто создал государство на Руси, какие корни имеет великая культура домонгольского периода – от ответа на эти вопросы зависит и видение будущего России. И за предложением определенной концепции «начала Руси» стоит, как правило, конкретная политическая позиция. Поэтому исследование истоков Руси всегда сопровождалось жесткой борьбой, причем не только научной. Сейчас, например, на ведущую роль в русской науке претендует норманнская концепция. Восточная Европа VIII–X веков, согласно представлениям нынешних норманистов, была разделена на две примерно равные сферы влияния: с северных областей взимают дань варяги-норманны (они же русы), с южных – иудейская Хазария. Мысли о способности славян к государственному строительству и об истоках российской власти напрашиваются сами собой… Зачем нужно знать, «откуда есть пошла Русская земля» Обсуждая вопрос о возникновении Русского государства, нужно договориться о понятиях и принципах. Само слово государство многозначно и противоречиво. В широком смысле понятие государство равнозначно стране, то есть объединяет на определенной территории и народ, и власть. В узком историко-политологическом смысле это отделенная от общества и находящаяся над ним организация, система учреждений, обладающие верховной властью на этой территории, включая монополию на насилие. Именно отделение публичной власти – это главный рубеж между родоплеменным строем и цивилизацией. В поисках истоков государственности на Руси нужно опираться на три обязательных признака. Налицо должны быть и территория, и народ, и независимая власть, контролирующая эту землю. Вторая оговорка касается философской позиции. Дискуссиям о современных методах познания и концепциях исторического развития можно посвятить не одну книгу. Нет смысла здесь вдаваться в споры о новомодных течениях, не давших миру ни одного исторического открытия. Это и неудивительно. Как можно заниматься наукой историей, изначально думая, что нет ни законов истории, ни прогресса в развитии человечества, а задача ученого сводится к накоплению и описанию фактов? Такая философская позиция неотвратимо ведет в тупик, из которого выбраться очень трудно. Наиболее эффективной методологией историка, по моему убеждению, была и остается диалектика, а точнее – диалектический материализм, благодаря которому ученые, так или иначе его использующие, намного опередили своих коллег, поддавшихся цивилизационным и эпистемологическим соблазнам. Государственная форма является важнейшим фактором устойчивости социального организма. Поэтому естественно, что в большинстве научных работ философского и исторического плана именно государство рассматривается как знаковый рубеж между доисторическим и историческим периодами развития любого общества, своеобразный венец первобытнообщинного строя. Поэтому проблема происхождения государства и этнической принадлежности его господствующего класса в свете таких установок напрямую связывается с вопросом об исторической судьбе этого государства и этносов, его составляющих. Действительно, роль государства в ранних обществах в большинстве можно характеризовать как прогрессивную и с позиций марксизма. Однако необходимо учитывать, что процесс образования государства – политогенеза прогрессивен не сам по себе, а как формальное отражение и закрепление великого прогрессивного явления – разделения труда, и абсолютизация прогрессивности политогенеза без учета его влияния на развитие социально-экономических отношений неприемлема. Именно эта абсолютизация привела к современному состоянию так называемой норманнской проблемы: «официальный» антинорманизм не устоял после принятия норманистами тезиса о том, что восточные славяне были в IX в. способны к созданию государства без внешнего (норманнского) вмешательства. Результат очевиден – большинство специалистов по истории Древней Руси и раннесредневековой Восточной Европы на современном этапе придерживаются норманнской теории, принимая две сотни лет назад опровергнутую аргументацию Байера и Миллера. В основе же этого процесса в новейшей отечественной историографии была методологическая ошибка советской антинорманистской школы. Известное замечание Энгельса о том, что государство никоим образом не представляет собой силы, извне навязанной обществу, было понято слишком буквально – как необходимость умаления роли внешнего фактора в становлении государства. Таким образом, чтобы снять норманнскую проблему, казалось достаточным доказать способность славян к самостоятельному созданию государства. Но этот подход был в корне не верен. Пути возникновения государства и его ранние формы отличаются исключительным внешним разнообразием. Попытки найти всеобщую закономерность политогенеза, жестко «привязанную» к процессу классообразования, привели к тому, что практически не исследовались наиболее острые, спорные вопросы. Этническое взаимодействие в процессе государствообразования принадлежит именно к этому кругу проблем. В советской науке до 1980-х гг. так и не появилось монографического исследования потестарно-политической этнографии, между тем как на Западе возникали одна за другой теории соотношения этнического и политического на ранних этапах истории народов (М. Вебер и «чистые типы» политической власти, концепция «социальной сети» Дж. Барнса, теория завоевания Ф. Оппенгеймера и Л. Гумпловича, «энергетическая» теория Л. Уайта и др.). С особенной тщательностью отечественные ученые обходили вопрос о взаимовлиянии этносов, один из которых участвовал в политогенезе в роли «социальной верхушки». Для понимания закономерностей взаимодействия различных этносов в процессе политогенеза необходимо определить соотношение биологического и социального начал в самом этносе, а также связь этнического и политического. Термин «этнос» введен в научный оборот довольно давно, однако научное осмысление его как понятия для обозначения общности людей произошло лишь в последние десятилетия. Это связано с возрастанием общественного и научного интереса к проблемам этногенеза, этнической истории. Несмотря на остроту современных этнических процессов, в науке еще не сложилось общепринятого понимания сущности и структуры этноса, этничности как категории, обозначающей отличительные черты этноса. Однако этнологи мира пришли к единому мнению по наиболее принципиальному вопросу в определении этноса: он не существует вне социальных институтов, выступающих в роли его структурообразующей формы. Термин «этничность», пришедший из западной этнографии, выражает ту же позицию. Дискуссии ведутся по проблеме соотношения, первичности и вторичности биологического и социального в этом диалектическом единстве[1 - В современной этнологии обычно выделяются три понимания этноса и этничности. В примордиалистских теориях этнос считается реально существующим феноменом, имеющим объективную основу в природе или обществе. И биологические, и социальные концепции относятся по этой классификации к примордиализму. Два других направления – инструментализм (западная политология и социология, в России – информационная теория Н. Н. Чебоксарова и С. А. Арутюнова) и конструктивизм (Ф. Барт, в современной России – В. А. Тишков и др.) относят этничность к надстроечным явлениям, духовной культуре и ограничивают этническим самосознанием. Таким образом, этнос выносится из области общественного бытия в сферу общественного сознания.]. Особенно остро этот вопрос стоит в отношении первобытнообщинного строя и ранних государств. Если вопрос решается в пользу первичности биологического начала, этнос понимается как разновидность популяции и характеризуется антропологическими признаками. Социальные процессы, в том числе и образование государства, ставятся, таким образом, в жесткую зависимость от биологических характеристик (П. ван ден Берг, Л. Н. Гумилев и др.). Эта точка зрения не нова. Именно отсюда следуют выводы о народах «сильных» и «слабых», «исторических» и «неисторических», широко использующиеся в националистических и расистских идеологиях. Этот вопрос не решен и сейчас, причем теперь оценке подлежит огромный этнографический материал. Если оценивать времена, близкие к историческим, то легко обнаружить, во-первых, неоднородность «исходных» антропологических типов практически всех народов, во-вторых, несовпадение археологических культур и лингвистических зон с ареалами распространения того или иного расового облика. Однако, по замечанию В. П. Алексеева, в отдаленном прошлом «можно уловить следы былого совпадения» между биологическими и социальными общностями[2 - Алексеев В. П., Бромлей Ю. В. К изучению роли переселения народов в формировании новых этнических общностей // СЭ. 1968. № 2. С.36.]. При этом, несмотря на то, что язык, социальная структура и культура развиваются по иным законам, нежели раса, в условиях длительной изоляции (что характерно для древнейших обществ) для всех их одним из важнейших факторов становится популяция. С одной стороны, роль биологического нельзя абсолютизировать, но неразумно игнорировать такие очевидные факты из опасения дать почву расизму. Ведь концепции этнического превосходства одних народов над другими вытекают из предположения об определяющей роли биологических особенностей. Более того, расизм идеализирует как раз то, что порождает замедленность социального и культурного развития – обособленность. Совпадение расового и социального – свидетельство отсталости данного этноса, поскольку обособленность задерживает развитие. О совпадении расового, этнического и социального можно говорить на ранних этапах социогенеза, когда обособленность общностей была нормой в силу уровня развития производительных сил. Ю. В. Бромлеем было предложено выделять этносы в узком смысле (этникосы), в которые включаются все группы людей данной этнической принадлежности, и этносоциальные организмы – территориально-компактные и социально-политически организованные части этноса[3 - Бромлей Ю. В. Этнос и этнография. М., 1974. С. 32–35.]. Первоначально, на заре социогенеза, этникос характеризуется прежде всего биологическими признаками. Таким образом, корректно говорить о совпадении начальных этапов образования рас, этно- и социогенеза. Причем одним из основных признаков этнической общности является определенная форма социально-территориальной организации как основной формы человеческого бытия. Связь между этникосом и потестарно-политической структурой изначальна. Проявляется она, во-первых, через общественное производство, которое не может существовать вне социальных институтов. Таким образом, этникос (этнос в узком смысле) становится этносоциальным организмом. Во-вторых, через территориальную организацию, причем значение ее увеличивается при переходе к производящему хозяйству. Социальная структура в первобытном обществе может рассматриваться как структура власти в данном общественном организме. Потестарная организация обеспечивает регуляцию общества как самовоспроизводящейся системы. Таким образом, потестарная организация выступает как ядро консолидации первобытного этноса. Одним из системообразующих факторов на ранних этапах его развития выступает язык. Членораздельная речь является результатом достижения определенного уровня социального и культурного развития, как инструмент обслуживания потребностей общества, аккумулирующих итоги трудовой деятельности. Таким образом, этносоциальная общность на ранних этапах должна совпадать с лингвистической. Можно говорить о диалектическом единстве социального и этнического лишь на ранних этапах становления человеческого общества, до начала разложения родовой общины. Тогда зачатки потестарной структуры уже несут в себе специфические признаки данного этноса. После перехода к производящему хозяйству появляется тенденция к расширению этносоциального организма. Отдельные племена в результате разделительных и ассимиляционных процессов (связанных с переселениями и завоеваниями) нередко расширялись до масштабов, во много раз превосходящих размеры первоначальной общности. Основным объединяющим фактором для таких образований обычно выступает язык. По внутренней этносоциальной структуре они представляют собой «семьи племен». В последнее время этнографами собран огромный материал, позволяющий представить сложность и противоречивость путей классообразования. Очевидно, что государство и право не могут возникнуть ранее разделения общества на классы. Но все эти формы не возникают одномоментно, им предшествуют предклассы, протогосударства, ранние формы эксплуатации. Внутренние противоречия часто приводили к гибели подобные образования. Но не племя (как длительное время считалось) является исходным пунктом политогенеза. Племя существовало еще на начальном этапе политогенеза и состояло из родственных общин. Функции его выражены неярко. В эпоху раннего железа племена насчитывали десятки и сотни тысяч человек, объединенных этническим самосознанием (общность происхождения, языка/диалекта, мифологической традиции и религии). Согласно закону энтропии, по мере расселения членов коллектива, родственная солидарность убывает, тем более что существование племени связано по времени с разложением родовой общины. Племя существовало как аморфная сумма общин, и лишь экстраординарные обстоятельства могли превратить его в жесткую потестарную структуру. Племя в этом качестве появляется в Малой Азии, Центральной Азии, Южной Европе – т. е. там, где вступает в дело военный фактор. Развитие же общества шло в длительной, занимавшей многие тысячелетия борьбе кровнородственных и чисто социальных связей. В ранних государствах можно видеть самое причудливое переплетение тех и других. Как правило, стимулировали политогенез именно внешние вторжения, межэтнические контакты. В первобытности потестарная структура этноса ориентирована на замкнутость. Простые (первичные) протогосударства возникают в рамках даже не племени, а его части – этносоциального организма или в результате слияния субкланов нескольких племен. Вторичное протогосударство (или раннее государство) появляется на последнем этапе политогенеза, когда на первое место выдвигается война, возникающая в результате расширения производства и усилившегося соперничества вождей. Цель этой войны не грабеж, а увеличение территории и населения для производства и реализации избыточного продукта. Массовые миграции чрезвычайно ускоряли процесс замены основных этносоциальных ячеек первобытности новыми, более крупными общностями – народностями. При переселении на новую территорию, как правило, происходило столкновение с местным населением. Здесь могло быть несколько путей развития. Если встречались субкланы двух родов, еще не знавшие и первичного протогосударства, примерно равные по развитию, образование протогосударства шло по пути синойкизма. То есть между ними устанавливались территориальные связи, кровнородственная иерархия забывалась, и возникала гетерогенная соседская община. Так начинался новый этнос с особой социальной и потестарной структурой. Системообразующим элементом становилась община с устойчивыми демократическими традициями. Примером такого пути могут служить римские патриции (синойкизм 3 субкланов разных этносов). Часто же столкновение завершалось завоеванием пришельцами автохтонного населения. Как правило, это происходило при схватке этносов, уже знакомых с первичным протогосударством и имевших давние социальные и политические традиции. В социально-экономическом отношении эти завоевание могли иметь троякий характер: 1) завоеватели навязывают свой способ производства; 2) победители оставляют без изменения способ производства побежденных, довольствуясь данью; 3) происходит взаимодействие двух способов производства, в результате которого возникает третий. В этническом отношении возможны следующие возможные исходы: 1) полная ассимиляция завоевателями местного населения; 2) пришлое население растворяется в местном; 3) происходит синтез этнического суперстрата и субстрата, в результате чего возникает новая общность. Критерием этнической ассимиляции является утрата этнического самосознания, которой предшествует культурная и языковая ассимиляция. Однако закономерность этнических процессов при завоевании пока не выявлена. Например, политическое господство пришлого населения дает ему явную фору. Но если завоевание не влекло за собой сколько-нибудь существенных перемен в хозяйственно-культурной жизни, в способе производства, местное население сохраняло свой язык и этническое самосознание. В случае, например, с Дунайской Болгарией и Русью от «суперстрата», «социальной верхушки» сохранилось лишь название и некоторые антропологические черты. Получается, что «элита», находившаяся примерно на одном уровне развития с автохтонным населением, ассимилировалась в обоих случаях менее чем за полтора века. Как показывают этнографические исследования, развитие подобных структур может идти двумя путями. В первом варианте раннеполитическая структура, ориентированная на расширение и характерная для эпохи разложения первобытнообщинного строя, может принять вид надстройки, этнически чуждой основной массе населения. В этом случае происходит прочная фиксация этнических границ средствами власти. Этническая граница становится кастовой. Во втором варианте сосуществуют две параллельные структуры (на нижнем уровне управления сохраняются структуры основной массы населения). Конечно, элита стремится сохранить внутреннюю корпоративность, и этническая стратификация все равно становится и социальной, ассимиляция происходит медленно, конфликты неизбежны. По иному пути пойдет развитие, если пришлое население достаточно многочисленно и переселение не связано с жестокой борьбой с местными жителями, а также если пришельцам нашлось место в экологической нише. К примеру, если основное занятие местного населения – земледелие, а пришлого – ремесло и торговля. При разных традициях (построение властной вертикали в территориальной общине – снизу вверх, при родовой – сверху вниз) могло произойти усвоение политической организации одного этноса другим. Традиции потестарно-политической организации относительно самостоятельны, поэтому они значительно легче усваиваются общностями иной культуры по сравнению с другими элементами этничности при условии стадиальной близости контактирующих этносоциальных организмов. Процесс синтеза предполагает обмен опытом, как производственным, так и организационным, между участвующими в нем этносами, взаимную ассимиляцию. Причем чем больше будет разница в традициях социальной организации и культурных традициях между «победителями» (или этносом господствующего слоя) и «побежденными», тем дольше и мучительнее становится процесс синтеза: римско-германский синтез занял не менее 4 веков. Если разрыв очень велик (примеры для раннесредневековой Европы – Гуннская держава, Аварский каганат), взаимная ассимиляция уже невозможна и созданное таким путем государственное образование быстро разрушается. Этническое происхождение социальной верхушки является одним из важнейших вопросов при изучении проблемы политогенеза в конкретном обществе. Состав господствующего слоя оказывает непосредственное влияние на социально-политическую структуру; именно политическими традициями этого слоя определяется путь деформации «чистого» генезиса государства. Исследование конкретно-исторических примеров синтезного пути ближе подводит к выделению критериев, по которым определяется характер отношений между государствообразующими этносами, от коего, в свою очередь, зависит политическая организация зарождающегося государства. Этническое происхождение социальной верхушки является одним из важнейших вопросов при изучении проблемы политогенеза в конкретном обществе. Состав господствующего слоя оказывает непосредственное влияние на социально-политическую структуру; именно политическими традициями этого слоя определяется путь деформации «чистого» генезиса государства. Исследование конкретно-исторических примеров синтезного пути ближе подводит к выделению критериев, по которым определяется характер отношений между государствообразующими этносами, от коего, в свою очередь, зависит политическая организация зарождающегося госудаства. «Род русский» и его значение К IX в. развитие славянских племенных союзов Восточной Европы шло по бессинтезному пути. Основой образования этих протогосударств была славянская территориальная община; общество структурировалось «снизу вверх». Однако экономически целесообразная земская власть не могла простираться на обширные территории. Возвыситься над ними могла лишь власть внешняя. Для Южной Руси этим внешним фактором стало племя «русь». В IX–X вв. именно «род русский» соединил обширные восточнославянские земли, выполняя функции организации обороны и поддержания внутреннего мира (в качестве «третьей силы»). Конечно, ни один специалист уже не отрицает, что в процессе образования Киевской Руси и древнерусской народности участвовало несколько различных этносов, что в политической структуре Древнерусского государства сочетались разные формы управления и что название «Русь» имеет изначально неславянское происхождение. Кто были эти русы, как повлияли они на формирование социально-экономической и политической системы Руси – все это порождает узел пока не разрешенных до конца проблем, неразрывно вплетенных в общую картину истории Юго-Восточной Европы конца I тысячелетия н. э. Именно изучение данной территории, особенно областей, соседствовавших с землями восточных славян, может внести некоторую ясность в вопрос об истоках Руси. Вполне понятно, почему проблеме этнической принадлежности племени «русь» уделяется столько внимания. Русы, согласно свидетельствам современников, являлись социальной верхушкой Древнерусского государства. Об этом писали и арабские географы еще в IX веке, и византийский император Константин Багрянородный – в X в., и другие. Загадка русов в источниках Многочисленные раннесредневековые источники, упоминающие русов, часто противоречат друг другу и в локализации «руси», и при описании социальных отношений, хозяйственного уклада, обрядов. Различные византийские, немецкие латиноязычные, восточные письменные источники располагают русов во многих, даже не связанных между собой торговыми путями, районах Европы от Уральского хребта и побережья Каспия до западной Прибалтики и германских земель (причем включая территории, на которых нет археологических подтверждений присутствия славян). В древнерусских свидетельствах также нет единства: уже Повесть временных лет дает две версии: «киевская» выводит полян-русь из Норика, «новгородская» производит горожан «от рода варяжска», а княжескую династию – от варягов-руси. Автору «Слова о полку Игореве» не известен ни тот, ни другой вариант. В русских летописях и польских хрониках XVI–XVII вв., среди многих других присутствующих там версий, утверждается сарматское происхождение Руси. Поскольку историография этой проблемы развивалась в русле «моноцентризма» локализации русов (усилия были направлены на поиск одного племени русь, которое можно расположить в одном месте), значительное число источников по проблеме, будучи известным уже в XVIII в., оставалось не исследованным. Информация же, содержащаяся в письменных памятниках, удостоенных научного комметария, была «распределена» между различными концепциями: сторонники славянского происхождения русов использовали данные одной из арабо-персидских традиций, византийские сочинения, Никоновскую летопись, Степенную книгу, «полянскую» версию Повести временных лет, отождествляющие русь и славян, норманисты – «Варяжскую легенду», германские средневековые хроники, другую часть восточной георафической и исторической литературы, четко разделяющие эти два этноса. Однако среди моря свидетельств современников о русах существуют источники, несущие столь важные данные, что обойти их стороной не имела права ни та, ни другая научная школа. Это сообщения о русах с каганом во главе, содержащиеся в Бертинских анналах Франкской империи под 839 г., а также в аутентичных (то есть современных) восточных историко-географических сочинениях. Бертинские анналы, точнее, та их часть, которую приписывают св. Пруденцию Труасскому, сообщают о прибытии посольства византийского императора Феофила в столицу франков Ингельгейм к Людовику Благочестивому, причем вместе с этим посольством были послы и другого народа, называвшие себя росами (Rhos), а своего правителя – Каганом (chacanus). Феофил просил императора франков помочь им вернуться на родину, поскольку ближайшие пути туда были перерезаны «варварами, очень жестокими и страшными народами». Распросив послов, Людовик заподозрил в них «свеонов» (esse Sueonum). прибывших с разведывательными целями[4 - Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Том 4. Западноевропейские источники. М.: Русский фонд содействия образованию и науке. 2010. С.18–21.]. Со «свеонами» и русами с каганом во главе обычно увязывается термин «каган» в привязке к норманнам (Nortmannorum), упоминаемый в переписке франкского императора Людовика II с византийским коллегой Василием I под 871 г. Людовик, споря с Василием о титулах правителей различных народов, писал: Хаганом (chaganus) же, как мы убеждаемся, звался предводитель авар, а не хазар или норманнов (Nortmanni), а также не правитель болгар, а король или государь болгар[5 - Там же. С. 23–24.]. При этом титул кагана был прекрасно известен франкам еще в VIII в., когда те долго, но успешно воевали с аварами и даже заставили аварских послов присягнуть Карлу Великому в 797 г. Франкские Королевские анналы упоминают кагана авар под 782, 796 и 805 гг., причем в формах, имеющих ту же фонетическую интерпретацию (caganus, chagan, kagan, chagaus), что и записи под 839 и 871 гг[6 - Garipzanov I. The Annals of St. Bertin (839) and Chacanus of the Rus// Ruthenica 5(2006). P. 10.]. Также имелись у франков представления и о свеонах. Следовательно, вероятность того, что chacanus – это личное имя правителя русов, бесконечно близка к нулю. Многие же арабские и персидские авторы X–XIV вв., сведения которых не датированы, но восходят к VIII – нач. IX вв., упоминают о русах (или об «острове русов») с каганом во главе, называя этот политический союз государством наравне с Хазарией и Сариром, в котором имеются «большие богатые города». Этот круг источников о русах уникален: западные и восточные авторы здесь единодушны в теминологии определения главы государственного образования – каган, но и один из самых трудных для интерпретации: Sueones (обычно понимаемые как «шведы», скандинавы) и каган норманнов указывают, кажется, на северную, «норманистскую» локализацию русов, степной термин каган – на юго-восток Европы. Вопрос интерпретации этих сведений является одним из ключевых в исследовании проблемы образования Древнерусского государства. Титул кагана применительно к главе русов предполагает существование по крайней мере в 839 г. государственного образования, в названии которого присутствует корень ros/rus, в то время как возникновение на политической арене Киевской Руси датируется кон. IX в. Более того, титул кагана, официально признаваемый соседними государствами, значил в евразийских степях то же, что «император». Слитые воедино «свеоны», «норманны», «росы» и «каган» побуждали и норманистов, и антинорманистов часть этих сведений принимать, часть же – произвольно опускать, поскольку сторонники норманнской теории не могли объяснить, как титул кагана оказался в Скандинавии, а антинорманисты, в свою очередь, – упоминания свеонов и норманнов. В альтернативе Скандинавия – Киевская Русь вопрос не разрешается. Современным сторонникам норманно-хазарского господства над славянами кажется, что все объясняет их идея: здесь и скандинавы (свеоны), и хазары (каган). И поскольку научный мир справедливо признает, что титул кагана в степи аналогичен императорскому, то получается, что «шведско-хазарский передел» Восточной Европы практически на 100 % «обоснован». А если, к примеру, добавить еще такую запись арабо-персидского географа Ибн Русте: «Они (русы. – Е. Г.) нападают на славян, садятся на суда, отправляются к ним, полонят их, вывозят в Хазаран и Булгар (Волжскую Болгарию. – Е. Г.), продают их; нет у них полей пахотных, так как они едят то, что привозят из земли славян». Кто еще может прийти в голову, как не известные норманно-варяги-русы в одном лице, завладевшие северными славянскими племенами и бравшие с них дань? Юг же славянских земель находился долгое время под хазарским игом (или благотворным влиянием – как кому нравится). Между тем норманно-хазарская концепция, оказавшаяся в последнее время в авангарде исторической науки, имеет весьма зыбкую основу. Это касается как норманизма, так и версии о господстве над югом Восточной Европы Хазарского каганата. Обе теории разбиваются при первом же непредвзятом, серьезном взгляде на проблему. Тем более что наука сейчас впервые имеет достаточно материала, чтобы предложить непротиворечивое решение проблемы Русского каганата. А значит, нанести на историческую карту первое русское государство. Часть 1 Русы и их соседи глазами современников Глава 1 «Народ неизвестный, но получивший имя…» Появление этнонима «русь» в Европе Проблема происхождения этнонима «русь» – одна из самых сложных и запутанных. И во многом потому, что это название встречается в Средние века в самых разных областях Европы, обозначая явно не одно и то же. Русов знают и арабы, и персы, и франки, и византийцы. Когда впервые состоялось знакомство этих народов с русами – определить очень трудно. С одной стороны, во многих поздних сочинениях, когда уже широко была известна Киевская Русь, а потом и Московия, в рассказах о событиях IV–VIII вв. называются русы. Византийский писатель XIV в. Никифор Григора упоминает некоего русского князя, служившего при дворе императора Константина в начале IV в. н. э. Составленная в Московской Руси Степенная книга, излагая в форме генеалогий историю Руси от Рюрика до Ивана Грозного, рассказывает о битве римского императора Феодосия (379–395 гг.) с «русскими вои». Там же говорится о нападении русов на «Селунский град» (Салоники). В VI в. в Причерноморье и на Кавказе восточные авторы начинают упоминать русов. Но делают это в основном авторы XI–XVI вв. Единственное современное сообщение – рассказ неизвестного сирийца, обычно именуемого Псевдо-Захарией, о народе рос в Северном Причерноморье по соседству с амазонками, песьеголовыми и другими фантастическими племенами. Подобное сообщение вызвало естественное недоверие ученых, многие из которых поспешили объявить росов Псевдо-Захарии ременисценцией упоминавшегося в Ветхом Завете термина «наси-рош» (в переводе с иврита «верховный глава»). Якобы в результате неточного перевода на греческий – «князь Рош» – возникло представление о мифическом народе росов, живущем на краю света. В Западной Европе тоже имеются данные о русах до IX в. И опять-таки все они сохранились в более поздних источниках. Во французской поэме об Ожье Датчанине (XII–XIII вв.) упоминается русский граф Эрно. Он якобы возглавлял русский отряд, который защищал столицу лангобардов Павию от войска Карла Великого в 773–774 гг. В Северной Италии русы занимали район Гарда близ Вероны. Таким образом, если это правда, некие русы находились в Италии в третьей четверти VIII столетия. Вторит поэме и «Песнь о Роланде» в записях XII–XIV вв. Там русы оказываются в числе противников франкского войска, а также упоминаются «русские плащи». Еще в одной французской поэме конца XII – начала XIII в. в числе приближенных Карла Великого назван русский граф. А в поэме «Сесн», датирующейся концом XII в., действует русский великан Фьерабрас, выступающий против Карла Великого на стороне Гитеклена-Видукинда Саксонского. Этому герою посвящена и одноименная поэма, где богатырь из Руссии оказывается царем Александрии и Вавилона, а также правителем Кельна и Руси. Попав в плен, он становится верным слугой Карла Великого. Если бы все эти сообщения сохранились в рукописях, современных событиям, мы могли бы, даже не используя археологический материал или лингвистику, уверенно сказать, что этнос «рус» существовал еще в первых веках н. э. и был весьма активной политической силой на просторах от Северного Кавказа до Пиренейского полуострова. И уже исходя из этого, можно было бы ставить вопрос, один это этнос или несколько и как они друг с другом соотносятся. Но, к сожалению, аутентичные (современные событиям) источники этого периода не сохранились. Поэтому использовать эти данные можно только после огромной работы по доказательству их подлинности, что далеко не всегда возможно. Например, объявить достоверным сообщение арабского историка XI в. ас-Са’алиби о русах на Кавказе можно только после того, как на основе археологии, нумизматики, эпиграфики, антропологии и других исторических дисциплин будет доказано присутствие этноса русов на Кавказе именно в VI в. Поэтому не будем изначально вступать на столь зыбкую почву, а обратимся к записям о русах современников. Они, как правило, случайны и возникали после встречи с незнакомым народом, отражая свежие впечатления. Древнейшие аутентичные упоминания содержат западноевропейские и византийские источники. Послы кагана росов у франкского императора Самое первое, но, к счастью, весьма пространное сообщение о русах сохранилось в Бертинских анналах. Оно как раз касается загадочного государства русов, во главе которого стоял хакан (каган). Жесткие споры о его интерпретации, ведущиеся уже почти три столетия, сполна описаны во введении к этому исследованию. Это не только древнейшее из ныне известных сообщений о русах. Впервые здесь сообщается о наличии у русов государства. Поэтому отнестись к записям анналов следует крайне внимательно и серьезно. Во времена единой Франкской империи зародилась традиция вести при дворе государя своеобразную летопись, в которой по годам отражались наиболее значимые события (отсюда и название от лат. annus – «год»). «Бертинскими» эти анналы названы по месту находки рукописи в аббатстве св. Бертина на севере Франции. Автор записей известен – это Пруденций, придворный капеллан сначала императора Людовика I (814–840 гг.), а затем, после его смерти и распада империи, – его сына, западнофранкского короля Карла Лысого (840–877 гг.). Это особенно ценно: Пруденций мог присутствовать при появлении русов. В 839 г. к Людовику прибыло посольство византийского императора Феофила (829–842 гг.), а с ними: «Прибыли также греческие послы, направленные императором Феофилом, а именно халкидонский митрополит Феодосий и спафарий Феофан, которые, наряду с дарами, достойными императора, доставили послание; император с почестями принял их в 15-й день июньских календ 8 в Ингельхайме. Их посольство имело целью подтверждение мирного договора и вечной дружбы и любви между обоими императорами, а также их подданными… С ними (послами) он прислал еще неких [людей], утверждавших, что они, то есть народ (gens) их, называются рос (Rhos) и что король (rex) их, именуемый хаканом (chacanus), направил их к нему, как они уверяли, ради дружбы. В упомянутом послании он (Феофил) просил, чтобы по милости императора и с его помощью они получили возможность через его империю безопасно вернуться, так как путь, которым они прибыли к нему в Константинополь, пролегал по землям варварских и в своей чрезвычайной дикости исключительно свирепых народов, и он не желал, чтобы они возвращались ним путем, дабы не подверглись при случае какой-либо опасности. Тщательно расследовав [цель] их прибытия, император (Людовик) узнал, что они из народа свеев (Sueones), и, сочтя их скорее разведчиками и в той стране, и в нашей, чем послами дружбы, решил про себя задержать их до тех пор, пока не удастся доподлинно выяснить, явились ли они с честными намерениями или нет. Об этом он через упомянутых послов, а также через [собственное] послание не замедлил сообщить Феофилу, равно как и о том, что из любви к нему принял их ласково и что, если они окажутся достойными доверия, он отпустит их, предоставив возможность безопасного возвращения на родину и помощь; если же нет, то с нашими послами отправит их пред его очи, дабы тот сам решил, как с ними поступить»[7 - Перевод А. В. Назаренко. См.: Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Том 4. Западноевропейские источники. М.: Русский фонд содействия образованию и науке. 2010. С.18–21.]. Эта случайная запись сама по себе дает столько информации, как никакой другой источник IX столетия. Во-первых, это единственный случай подобного написания этнонима «рос» в западных средневековых источниках. Другие документы того времени знают на просторах Европы Ruzzi, Rizara, Rusci, Ruteni. Откуда взялись эти названия – выясним позднее. Здесь же явно зафиксировано самоназвание народа, с которым франкам встречаться раньше не приходилось. Значит, политическое образование, которое возглавлял хакан русов, находилось настолько далеко от Франкской империи, что и торговых связей с ним не было. Главу русов, «именуемого хаканом», летописец империи величает королем. А в Западной Европе, где всегда придавали большое значение генеалогиям и титулам, «разбрасываться» такими словами, как король, было не принято. Многих весьма уважаемых государей называли князьями. Из этого следует, что неизвестное доселе государство русов после переговоров показалось франкам настолько значительным, что сразу удостоилось названия королевства. Титул кагана свидетельствует о южной, степной локализации росов Бертинских анналов. Именно в степи этот титул приравнивался к императорскому и символизировал не только независимость, но и притязания на первенство в регионе. Из известных франкам народов только один употреблял этот титул – авары. Из степных народов в Центральную Европу к тому времени проникли еще болгары, но их правители назывались ханами, а не хаканами, что на порядок ниже. Следовательно, скорее всего, росы с хаканом во главе обитали где-то в степях Восточной Европы. Государство росов не могло находиться на севере Европы – об этом свидетельствует сам текст. Земли, располагавшиеся к северу от империи, а именно в Прибалтике, были хорошо или сносно знакомы франкам, так как входили в сферу их политических и торговых интересов. Побережье Балтийского моря, куда сходились важнейшие торговые артерии Средневековья, всегда было лакомым куском, и не одно столетие за него велась жестокая борьба. Недаром балтийские славяне, под контролем которых долго было южное побережье, слыли во 2-й половине I тысячелетия н. э. даже более воинственными, чем дружины викингов. Направлять свою мысль на север Европы ученых заставляет упоминание в источнике народа свеонов. Действительно, в IX–X вв. шведов часто называли свеонами. Однако, как ясно указано в анналах, никакого отношения к русам свеоны не имели. И если русы не воспринимались Людовиком как враги, конкуренты или объект политического внимания, то о свеонах этого сказать нельзя. Они хорошо были известны франкам, и где-то их политические интересы сталкивались (иначе им нечего было бы разведывать во франкской столице). Таким образом, если не отклоняться от текста, ситуацию можно реконструировать следующим образом. Хакан росов около 838–839 гг. отправил посольство в Византию с целью переговоров о сотрудничестве. Вернуться домой обычным путем послы уже не могли, поскольку обычный путь был перекрыт «свирепыми народами». Учитывая предположительно степное расположение Русского каганата, эти племена были кочевыми. Скорее всего, именно о помощи против кочевников хотели договориться послы с Феофилом. Вряд ли переговоры с византийцами завершились для русов успешно – иначе в тексте было сообщено о союзе Византии с русами, а не сквозило бы недоверие: «как они уверяли, ради дружбы». Между тем, в традициях византийской дипломатии имеператор позаботился о безопасности послов, значит, исход схватки хакана русов с кочевниками еще не был решен. В ходе тщательного расследования обстоятельств прибытия послов неизвестного государства Людовик выяснил, что кто-то из них происходил с побережья Балтийского моря (вряд ли все посольство). В Средние века обычным делом была служба при дворе стран, связанных политическим или торговым союзом. Из этого можно сделать вывод, что Русский каганат имел какие-то контакты (и весьма тесные) с Прибалтикой, хотя и находился далеко от нее. Людовик не имел возможности сразу определить, являлись ли свеоны официальными представителями росского кагана, или они действительно сочинили такую легенду, чтобы проникнуть в святая святых враждебного государства. Для определения, истина рассказ послов или ложь, нужно было связаться с Русским каганатом, в ожидании чего послы и были задержаны. На этом следы посольства росов теряются, и дальнейшая судьба «свеонов» покрыта мраком. О возвращении их в Византию тоже нигде ни слова. Потому концовку можно предположить и другую: послы неведомого народа показались Людовику слишком схожими со свеонами антропологически, остальное дознание было делом техники, с каганом русов связаться не удалось, и послы сгинули в Ингельхайме. В любом случае, хотя продолжение истории неизвестно, и имеющиеся данные немало сообщают о народе рос. Бертинские анналы не единственный западноевропейский памятник, в котором есть информация о каганате. С ними обычно связывают послание франкского императора и итальянского короля Людовика II (844–875 гг.) к опять-таки византийскому василевсу Василию I (867–886 гг.). Письмо было отправлено в 871 г. и дошло до наших дней в составе Салернской хроники X в. Споря с византийским императором о титулах правителей, Людовик II пишет: Хаганом (chaganus) же, как мы убеждаемся, звался предводитель авар, а не хазар или норманнов (Nortmanni), а также не правитель болгар, а король или государь болгар[8 - Там же. С. 23–24.]. Из контекста понятно, что византийский император правителей хазар, норманнов и болгар называл каганами. Вполне понятно, что Людовик не знал о других хаганах, кроме аварского: Аварский каганат был разгромлен его прадедом Карлом Великим на рубеже VIII–IX вв. Жаль, что до наших дней не сохранился текст письма Василия, на которое отвечал франкский император. Как отмечает исследователь этого фрагмента Салернской хроники А. В. Назаренко, неясно, какой этникон был на месте «норманнов» в греческом тексте. Наиболее вероятный вариант – просто калька с греческого, и «в послании Василия I читалось нечто вроде «северные народы» или изредка встречающееся в византийских источниках X в. применительно к руси «северные скифы»[9 - Там же. С.23.]. Тем паче известно еще одно упоминание русов как «норманнов» в латиноязычном истонике, опиравшемся на греческие. Это Венецианская хроника Иоанна Диакона, в которой упоминается о нападении флота русов, названых там Normannorum gentes, на Константинополь около 860 г[10 - Там же. С.53–54.]. Со времени Великого переселения народов в Европе известно четыре каганата (т. е. ранних государства, правители которых в источниках часто именуются каганами): Западный Тюркский, Аварский, Хазарский и Русский. Тюркский каганат, исчезнув за три столетия до написания документа, так и остался неизвестен франкам. Поэтому правомерно предположить, что «северные народы» – это русы. Из этого послания можно сделать два вывода: во-первых, русы с каганом (хаканом) во главе до сих пор не стали хорошо известны в бывшей Франкской империи, а во-вторых, в Византии о них еще помнили. Существовал ли Русский каганат в 871 г. – сказать нельзя. Таким образом, из франкских хроник известно, что в 1-й пол. IX в. (а может, и позже) где-то в степях Восточной Европы находилось весьма влиятельное в регионе раннее государство с каганом во главе, имевшее контакты с Византией и, возможно, побережьем Балтийского моря. Славяне и русы в Баварском географе Другие древнейшие упоминания этнонима «русь» в латинских источниках Средних веков относятся к немецкой традиции. Связаны ли они с русами (росами) Бертинских анналов или с Киевской Русью? Самым загадочным памятником считается так называемый Баварский географ. Сохранился он в единственном экземпляре – в виде приписки на обороте последней страницы трактата Боэция о геометрии, и судьба его в науке не была простой. Русским ученым он был известен давно, еще со времен «первого русского историографа» Н. М. Карамзина. Долгое время рукопись ошибочно датировалась XI–XII вв. и даже место ее создания было определено неправильно: считалось, что это монастырь св. Эммерама в Регенсбурге или кафедра архиепископа в Зальцбурге. Только в середине XX столетия было доказано, что запись возникла в монастыре Райхенау, располагавшемся в верховьях Рейна. Таким образом, Географ получается не «Баварский», а «Швабский», а создан был, как выяснилось тогда же, не в XI–XII, а во второй половине IX в. (именно так по палеографическим признакам была датирована рукопись). Но неверное имя закрепилось, и до сих пор в научных кругах употребляется термин «Баварский». Тем более что в рукописи у этого маленького, но полного тайн текста совсем другое название – «Описание городов и областей к северу от Дуная». Это краткое перечисление более чем пятидесяти племен Центральной и Восотчной Европы, большей частью славянских. При этом часто сообщается, сколько у того или иного народа было «городов». Судя по огромному количеству оных (как правило, от 100 до 300), можно предположить, что речь шла не о городах в привычном понимании, то есть центрах ремесла, торговли и политической жизни, а просто об укреплениях. В этом ничего необычного нет: в русских летописях в понятие «город» вкладывался такой же смысл. Странность географа в другом: до сих пор ученые не всегда могут достоверно определить, о каких народах говорит неизвестный автор. Часто при публикации этого источника в работах о происхождении Руси цитируется только отрывок, где упоминаются Ruzzi. Но в другом месте Баварского географа находится целый ряд этнонимов, в которых есть корень roz (в древневерхненемецком звучало «рос»). Исследователи разделяют Географ на две части. В первой описаны народы, хорошо известные по другим источникам и жившие по Эльбе и Дунаю до Сремской области, то есть по славяно-германскому водоразделу. Во второй части, как считается, описана Восточная Европа. Как раз там и сконцентрированы всевозможные русы и россы, а также неизвестные народы явно славянского происхождения. Структура этой части не разгадана до сих пор. Приведем вторую часть таинственного сочинения более полно, благо, оно очень небольшое: «Остерабтрецы (восточные ободриты? – Е. Г.), 100 <городов>. Малоксы, 67. Пешнуцы, 70. Тадеши, 200. Бушаны, 231. Шиттицы – области, изобилующие народами и весьма укрепленными градами… Штадицы – <область>, в которой 516 городов и бесчисленный народ. Шеббиросы имеют 90 городов. Унлицы – многочисленный народ, 318 городов. Нериваны имеют 78 городов. Атторосы имеют 148 городов, народ свирепейший. Эптарадицы имеют 263 города. Виллеросы имеют 180 гродов. Сабросы имеют 212 городов. Снеталицы имеют 74 городов. Атурецаны имеют 104 города. Хосиросы имеют 250 городов. Лендицы имеют 98 городов. Тафнецы имеют 257 городов. Сериваны – это королевство столь велико, что из него произошли все славянские народы и ведут, по их словам, свое начало. Прашаны (жители Западного Поморья, где известен был город Pirissa? Brizani «Славянской хроники» Гельмольда? – Е. Г.) – 70 городов. Велунцаны (от названия славянского г. Волин на южном берегу Балтики? Летописные волыняне? – Е. Г.), 70 городов. Брусы (пруссы, обитавшие от Нижней Вислы до Немана. – Е. Г.) – во всех направлениях больше, чем от Энса до Рейна. Висунбейры. Кациры (Caziri), 100 городов. Руссы (Ruzzi). Форшдерен лиуды. Фрешиты. Шеравицы. Луколане. Унгаре. Вишлляне (славяне верховье Вислы с центром в позднейшем Кракове. – Е. Г.). Шленцане, 15 городов. Луншицы, 30 городов. Дазошешаны, 20 городов. Мильцане, 30 городов. Бешунцане… Свевы не рождены, а посеяны. Бейры зовутся не баварами, а бойарами, от реки Боя»[11 - Назаренко А. В. Немецкие латиноязычные источники IX–XI веков. М., 1993. С. 14.] Прежде чем разобраться, о каких русах и россах идет речь, нужно ответить на другой вопрос: зачем и когда был составлен этот странный памятник? Ясно, что для купцов, миссионеров, послов Баварский географ был совершенно бесполезен. Ориентироваться по нему нельзя: нет расстояний между землями, даже не указаны направления по сторонам света. Редкие комментарии носят скорее ученый, кабинетный характер. Записка создавалась не для практического применения. Это даже нельзя назвать законченным произведением: фразы похожи на обрывки, в конце – не связанный с предыдущим текстом комментарий. Напрашивается вывод, что Баварский географ – это краткий план или конспект материалов к неизвестному, возможно, так и не написанному сочинению, которое должно было назваться «Описание городов и областей к северу от Дуная»… Такое предположение доказывает и местонахождение Географа на чистой странице трактата Боэция, и торопливый, неаккуратный почерк автора. Но, видимо, этот план уже был приведен в систему, как в первой части, так и во второй. В этом нетрудно убедиться, попытавшись наложить данные Географа на карту. Из большого списка нам относительно известно место жительства всего нескольких племен. Ободриты (бодричи) – это славянский племенной союз, занимавший земли по берегу Балтийского моря от Любекского залива до Ратиборского озера, по рекам Одер, Травна и Варна. Далее по списку это глопяне – племя балтийских славян на территории Великой Польши и Куявии. Следующий этноним – Busani – соответствует бужанам Повести временных лет, которые проживали по обоим берегам Западного Буга и верховьям Припяти. Далее после неизвестных народов, в том числе и шеббиросов, упоминаются Unlizi. Многие поддаются соблазну отождествить этот народ с уличами Повести временных лет. Но уличи во времена Баварского географа жили на Нижнем Днепре. Тогда едва наметившаяся географическая логика текста пропадает – присходит огромный и необъяснимый скачок на юго-восток. Гораздо более верно предположить, что это один из вариантов написания этнонима «лучане», широко распространенного среди славян (одни лучане известны в районе Луцка на Волыни, другие – в Чехии). В этом случае мы не уходим с торгового пути по Западному Бугу и Висле, ведущего к Балтийскому морю, и оказываемся на просторах между Бугом и Неманом. Здесь обнаруживается скопление всяческих «росов»: атторосы, виллеросы, сабросы, хосиросы, «разреженное» другими неведомыми племенами. Сразу после хосиросов – Lendizi, которые давно и уверенно отождествлены с лендзянами – славянским племенем, обитавшем восточнее Западного Буга. Следующий известный этноним – пруссы. Это одно из немногих названий, объяснение которого сомнений не вызывает. Локализация этого летто-литовского племени в Средние века хорошо известна: междуречье Вислы и Немана на берегу Балтийского моря. Логика в записке, как видно, все еще присутствует. И по этой логике, росы обитали тоже в этом междуречье, только не на самом берегу, а чуть южнее по течению. Дальше система изложения, на первый взгляд, ускользает. Автор называет каких-то висунбейров, или, по другому прочтению, виссов и бейров. О племени Wizzi кое-что известно. Не будем сейчас выяснять его этническую принадлежность (об этом еще будет разговор). Главное, что такой народ знает и автор конца XI в. Адам Бременский, который сообщает, что проживали Wizzi в Восточной Прибалтике. И после этого поморского цикла вдруг речь заходит о хазарах и русах, а также неких Forsderen liudi (по мнению ученых, от немецкого forist – «лес», т. е. лесные люди), Fresiti (возможно, «свободные жители»), шеравицы и луколане. Определить, что за местность описана в этом отрывке, невозможно. Ясно, что путь либо начинается с юго-востока Европы (от хазар), либо это просто путаное перечисление народов совершенно незнакомого региона, попавшее к автору записки через десятые руки. Второе предположение представляется более вероятным. В Германии IX в., как мы уже отмечали, Юго-Восточную Европу практически не знали, ибо не было ни торговых, ни политических контактов. Поэтому о руссах Баварского географа нельзя сказать ничего определенного, кроме того, что они во второй половине IX в. обитали где-то в Восточной Европе, не исключено, что рядом с хазарами. Были ли это руссы из Русского каганата Бертинских анналов, или какое-то другое племя, – неизвестно. Но несмотря на всю свою туманность, Баварский географ сообщил интереснейшую вещь: одни русы (росы) в его время находились на юго-востоке Прибалтики, а другие – в глубине Восточной Европы. На этом, собственно, древнейшие западноевропейские упоминания IX в. о русах (именно о русах, а не ругах, рогах, рутенах и других похожих этнонимах) заканчиваются. Германисту А. В. Назаренко удалось присоединить к этому ряду упоминание некоей Русской марки (Ruzaramarcha) на территории современной Австрии в одной из грамот короля Людовика Немецкого от 863 г. Ученый сумел доказать, что первая часть слова представляет собой древневерхненемецкое Ruzari – один из вариантов имени «русь» в этом языке. Оказывается, модель, оканчивающаяся на – ari, часто встречалась в этнонимах: Becheimari – «чех», Marhari – «датчанин» и т. д[12 - Назаренко А. В. Русь и Германия в IX–X вв. // Древнейшие государства Восточной Европы. 1991. М., 1994. С. 30–31.]. Таким образом, получается, что в середине IX в. в местечке в Австрийском Подунавье жили еще какие-то русы. Причем нельзя сказать, что зафиксированный в грамоте анклав был многочисленным: если в названии поселения звучит этноним, то значит, окружающие земли заняты другими народами. Русы явно не составляли большинство населения той территории. Существуют разные мнения о происхождении дунайских русов. Наиболее интересная и аргументированная точка зрения такова. Дело в том, что в V в. н. э. как раз на этих землях, к северу от Дуная между современными Энсом и Веной, в течение по меньшей мере 30 лет существовало королевство Ругиланд. Его населяло племя ругов, этническая принадлежность которого до сих пор не известна (либо восточногерманское, либо иллиро-венедское). В 480-е гг. государство ругов было разгромлено талантливым полководцем той эпохи Одоакром (по некоторым источникам, тоже ругом). В VI в. Ругиланд часто упоминается в лангобардских хрониках. Читающей Европе же это название было широко известно по популярному в Средневековье Житию святого Северина, написанному в VII в. На время руги исчезают из источников, а в X в. вдруг появляются в западных сочинениях, но не на Дунае, а в Киевской Руси (княгиню Ольгу называют «королевой ругов»). Поэтому есть мнение, что Русская марка на Дунае, как и многие топонимы той местности с корнем рус, оставили потомки ругов, уже смешавшиеся со славянами. Так ли это – увидим позднее, а пока важно, что в Западной Европе IX столетия были известны разные русы, одни из которых жили в Прибалтике, другие – в степях Восточной Европы, а третьи, видимо, немногочисленные, – на Среднем Дунае. Встречи с Византией Значительно чаще упоминают русов византийские авторы. Это неудивительно: по крайней мере, с русами Восточной Европы был знаком еще император Феофил, с чьими послами прибыли во франкскую столицу послы хакана русов. А в переписке двух императоров именно византиец Василий знает о Русском каганате. В начале IX в. русские войска атаковали византийские порты на побережье Черного моря – Амастриду в малой Азии и Сугдею в Крыму (в древнерусской традиции Сурож). Об обоих событиях остались подробные рассказы в житиях местных святых – Георгия Амастридского и Стефана Сурожского. Житие Георгия Амастридского было написано, вероятно, между 820 и 842 годами известным византийским сочинителем, впоследствии Никейским митрополитом Игнатием. Известно оно по единственной греческой рукописи. Георгий (ок. 760 – ок. 806 гг.) был архиепископом Амастридским. При нем Амастридская епископия была выведена из состава Пафлагонской епархии и возведена в степень архиепископии. Кроме того, он был жестким противником иконоборчества. В результате он был канонизирован, а еще до этого, как и полагается святому, после кончины стал творить чудеса. Среди чудес было и такое: «То, что следует далее, и еще более удивительно. Было нашествие варваров, руси, народа, как все знают, в высшей степени дикого и грубого, не носящего в себе никаких следов человеколюбия. Зверские нравами, бесчеловечные делами, обнаруживая свою кровожадность уже одним своим видом, ни в чем другом, что свойственно людям, не находя такого удовольствия, как в смертоубийстве, они – этот губительный на деле и по имени народ, – начав разорение от Пропонтиды (пролив Босфор. – Е. Г.) и посетив прочее побережье, достигли, наконец, и до отечества святого, посекая нещадно всякий пол, не жалея старцев, не оставляя без внимания младенцев, но противу всех одинаково вооружая смертоубийственную руку и спеша везде пронести гибель, сколько на это у них было силы. Храмы ниспровергаются, святыни оскверняются: на месте их нечестивые алтари, беззаконные волияния и жертвы, то древнее таврическое избиение иностранцев, у них сохраняющее силу. Убийство девиц, мужей и жен; и не было никого помогающего, никого готового противостоять. Лугам, источникам, деревьям воздается поклонение. Верховный промысл допускает это, может быть, для того, чтобы умножилось беззаконие, что, как мы знаем из Писания, много раз испытал Израиль. Пастырь добрый не был налицо телом, а духом был с Богом и, в непостижимых судах его читая, как посвященный, лицом к лицу, медлил заступлением и откладывал помощь. Но наконец он не возмог презреть, и вот он и здесь чудодействует не меньше, чем в других случаях. Когда варвары вошли в храм и увидели гробницу, они вообразили, что тут сокровище, как и действительно это было сокровище. Устремившись, чтобы раскопать оное, они вдруг почувствовали себя расслабленными в руках, расслабленными в ногах и, связанные невидимыми узами, оставаясь совершенно неподвижными, жалкими, будучи полны удивления и страха и ничего другого не имея силы сделать, как только издавать звуки голоса»[13 - Васильевский В. Г. Труды. Т.3. Пг., 1915. С. 64–69.]. Данное проишествие могло случиться между 806 и 830 годами – после кончины святого, но минимум за несколько лет до написания Жития (иначе Игнатий обязательно указал на то, что событие произошло недавно). Первое, что бросается в глаза, – слова «руси, народа, как все знают». То есть в это время русы уже прославились в Причерноморье, причем, очевидно, не с лучшей для византийцев стороны. Видна в источнике и византийская традиция связывать мистическим образом этноним рос с якобы упоминаемым в Ветхом Завете «князем Рош» (в действительности в Библии никакой Рош не упоминается, неточный перевод на греческий древнееврейского титула наси-рош – верховный глава – породил «архонта Рош»). В Житии приводится и важная этнографическая особенность – «древнее таврическое избиение иностранцев». Именно по ней можно предположить, откуда пришли росы в Амастриду. Дело в том, что этот ритуал известен еще у древнего арийского населения Крыма – тавров. Античные авторы писали о нетерпимости тавров к иностранцам и об обычае приносить гостей в жертву богам (ксеноктония). Видно, что Игнатию русы представляются прямыми потомками тавров, сохраняющими их древние традиции. Интересно, что подобный обычай независимо от византийцев отмечают у русов арабо-персидские авторы Средневековья (об этом в следующих главах). Да и для греческих писателей X–XII вв. (льва Диакона, Константина Манассии) русы – это тавроскифы, то есть потомки ираноязычных кочевников Причерноморья и тавров. Не исключено, что остатки тавров действительно смешались с русами, передав им что-то из своих традиций. То есть Игнатий фактически «поселяет» росов в степях Причерноморья и Крыму. Продолжает историю взаимоотношений русов и Византии константинопольский патриарх Фотий. Его свидетельства о походе русов на Царьград в 860 г. широко известны, практически хрестоматийны. Их использовал еще один из авторов Повести временных лет, приписав знаменитое нападение киевским правителям Аскольду и Диру. Но русы Фотия к Киевской Руси отношения не имеют. Константинопольскому патриарху Фотию (ок. 810 – после 886) принадлежит несколько сочинений, в которых упоминается народ рос. Фотий (низложен в 867 г.) стал непосредственным свидетелем нападения русов на Константинополь в 860 г. Выдающийся литератор, полемист и канонист, Фотий оставил две речи-беседы («гомилии»), которым позже было дано название «На нашествие росов». Через семь лет Фотий написал Окружное послание к «восточным патриархам», где снова упомянул нападение 860 г., однако росы уже называются «поддаными и друзьями», а также упоминается о крещении этого народа. «Беседы» и «Окружное послание» особенно любопытны при сравнении между собой. Беседа первая: <…> Горе мне, что вижу народ жестокий и дикий безнаказанно обступившим город и грабящим пригороды, все губящим, все уничтожающим – поля, жилища, стада, скот, жен, детей, стариков, юношей – все предающим мечу, не слушая никаких воплей, никого не щадя. Погибель всеобщая! Как саранча на ниву и как ржа на виноградник, точнее – как вихрь, или буря, или ураган, или не знаю что еще, обрушившись на нашу землю, он погубил целые поколения жителей. <…> Где ныне василевс христолюбивый? Где войска? Где оружие, [оборонительные] машины, полководческие советы и приготовления? Разве не нашествие других варваров перенесло и отвлекло на себя все это? И василевс выносит дальние труды за рубежами [империи], воинство отправилось с ним и разделяет тяготы, – нас же истощает гибельное убийство, на наших глазах настигшее одних и уже настигающее других. Этот скифский народ, жестокий и варварский, выползя из самых предвратий города, будто полевой зверь объел (Пс. 80 (79), 14) окрестности его…[14 - Кузенков П. В. Поход 860 г. на Константинополь и первое крещение Руси в средневековых письменных источниках // Древнейшие государства Восточной Европы: 2000 г. М.: Восточная литература. 2003. С. 35, 36.] Беседа вторая. <…> Народ незаметный, народ, не бравшийся в расчет, народ, причисляемый к рабам, безвестный – но получивший имя от похода на нас, неприметный – но ставший значительным, низменный и беспомощный – но взошедший на вершину блеска и богатства; народ, поселившийся где-то далеко от нас, варварский, кочующий, имеющий дерзость [в качестве] оружия, беспечный, неуправляемый, без военачальника, такою толпой, столь стремительно нахлынул будто морская волна на наши пределы и будто полевой зверь объел (Пс. 80 (79), 14) как солому или ниву населяющих эту землю, – о кара, обрушившаяся на нас по попущению! – не щадя ни человека, ни скота, не стесняясь немощи женского пола, не смущаясь нежностью младенцев, не стыдясь седин стариков, не смягчаясь ничем из того, что обычно смущает людей, даже дошедших до озверения, но дерзая пронзать мечом всякий возраст и всякую природу <…>[15 - Там же. С. 57–58.]» Из «Окружного послания» «<…> И ведь не только этот народ (дунайские болгары, принявшие крещение вначале 860-х гг. – Е. Г.) переменил прежнее нечестие на веру во Христа, но и даже сам ставший для многих предметом многократных толков и всех оставляющий позади в жестокости и кровожадности, тот самый так называемый [народ] Рос, те самые, кто – поработив [живших] окрест них и оттого чрезмерно возгордившись – подняли руку на саму Ромейскую державу! Но однако ныне и они переменили языческую и безбожную веру, в которой пребывали прежде, на чистую и неподдельную религию христиан, сами себя охотно поставив в ряд подданных и гостеприимцев вместо недавнего разбоя и великого дерзновения против нас. И при этом столь воспламенило их страстное влечение и рвение к вере <…> что приняли они у себя епископа и пастыря и с великим усердием и старанием предаются христианским обрядам»[16 - Там же. С.75.]. Эти два произведения, созданные одним человеком, кажется, противоречат друг другу, но при сравнении с другими византийскими источниками они дают немало информации о таинственном «варварском» народе. Скифами по античной традиции (со времен Геродота и реальных скифов) в византийской литературе называли племена, жившие в степях Причерноморья и в Крыму. Этническую принадлежность по этим словам определить нельзя. Ученые древнего мира и раннего Средневековья называли все население какого-либо региона по имени господствующего этноса или народа, с которым больше всего приходилось контактировать. А знание того времени было крайне консервативно, за истину принимался текст, написанный пятьсот, а то и тысячу лет назад, который не исправлялся, а лишь дополнялся современными сведениями. С середины I тысячелетия до н. э. Северное Причерноморье, степи Подонья и Приднепровья назывались Скифией. Поэтому характеристика русов как «скифов» говорит об их обитании в этих местах. Вторая «беседа» дополняет характеристику словами о кочевом укладе русов. Очевидно, что сообщение Фотия о месте обитания русов и их образе жизни прекрасно согласуется с житием Георгия Амастридского, помещавшим этот народ в Северном Причерноморье и Крыму. Но в 860 г. Фотий утверждает, что русы ранее были народом бесвестным для Византии. А в «Окружном послании» (867 г.) русы уже представлены как хорошо знакомый византийцам этно. Конечно, можно предположить, что в Константинополе вообще не слышали до 860 г. о русах, а проишествие начала века в отдаленной Амастриде осталось для столицы незамеченными. Однако Фотий об абсолютной неизвестности не говорит, просто до похода, по его словам, русы были незаметным, не бравшимся в расчет, причисляемым к рабам. Это уже свидетельствует о знакомстве с русами до нападения на Константинополь. Уничижительная характеристика может быть отнесена на счет жанра произведений Фотия. Главной задачей патриарха было показать внезапность и неотвратимость нашествия, причиной которого был гнев Божий на Царьград (ничтожные русы выступали как карающее орудие), и Божью милость, которая единственная могла спасти город. Но, возможно, фраза о рабах имела реальную основу: Византия славилась невольничьими рынками, и туда могли привозить на продажу русов, плененных врагами далеко от границ империи. То есть как политическая сила, способная потревожить Византию, русы выступили впервые. Почему Фотий не упоминает о посольстве русов 838–839 гг., описанном в Бертинских анналах? Ведь русы с хаканом во главе должны были обитать где-то в тех же краях, что и нападавшие на Константинополь. Ответить на этот вопрос на основании только западных письменных источников невозможно. Но пока отметим, что дипломатическая переписка и придворная хроника, с одной стороны, и эсхатологические «беседы» – с другой – совершенно разные жанры с непохожими задачами. Если хрониками германских императоров мог пользоваться только очень ограниченный круг лиц, то пропагандистские послания Фотия были рассчитаны на широкие массы образованного городского населения, которому совершенно не обязательно было знать об интересах империи в Северном Причерноморье и способах их реализации. «Окружное послание» знаменательно не только тем, что русы за 7 лет стали вдруг многократно прославленными (это вполне понятно, так как нападение вызвало широкий резонанс). В нем сообщается и об обращении русов в христианскую веру. Причем если один из киевских летописцев знал о походе русов на Константинополь, не только приписав его Аскольду и Диру, но и объявив, что с этих пор «стала прозываться Русская земля», то о крещении в Древней Руси известно не было. Почему это знаменательное событие не отражено в христианской традиции Повести временных лет? Повесть временных лет молчит о принятии христианства, между тем как в Византии об этом знает не только Фотий, но и император середины X в. Константин Багрянородный, и писавший чуть позже продолжатель Хроники Феофана, и автор XI в. Георгий Кедрин. Иные ученые, не желая признавать существования других русов, кроме киевских, объявляют, что крещение приняла какая-то разбойничья дружина то ли славян, то ли викингов. Но византийцы в один голос говорят не об отряде, а о народе. Фотий пишет о крещении русов как о большом дипломатическом успехе. Ведь принявших христианство по византийскому образцу в Константинополе воспринимали как подданных и союзников. Политическое значение могло иметь обращение какой-то земли, народа, а не шайки разбойников. Фотий проводит аналогии между крещением русов и Дунайской Болгарии, ставя эти события в один ряд. А с болгарами у Византии были весьма сложные отношения, и их крещение действительно было большой победой греческой дипломатии. Кроме того, исходя из сведений о епископе очевидно, что в Окружном послании речь идет о крещении не дружины воинов, а племени, населяющего определенную територию. Анонимный византийский хронист, т. н. Продолжатель Феофана, писавший около 950 г., относя события к патриаршеству Игнатия (867–877 гг.)[17 - Некоторые ученые пытаются разделить крещение русов при Фотии и Игнатии, но вряд ли в этом есть необходимость. В 867 г. правили и тот, и другой патриархи. Фотий был свергнут 25 сентября 867 г. из-за своей политической позиции. Императора Михаила III убил его соправитель Василий I Македонянин, а Фотий открыто выступил против узурпатора. В результате Фотия отправили в ссылку, назначив лояльного Игнатия. Поэтому вполне вероятно, что заслуга в крещении русов была приписана Игнатию.], добавляет, что епископ прибыл в столицу русов (название император не упоминает): «Щедрыми раздачами золота, серебра и шелковых одеяний он также склонил к соглашению неодолимый и безбожный народ росов, заключил с ними мирные договоры, убедил приобщиться к спасительному крещению и уговорил принять рукоположенного патриархом Игнатием архиепископа, который, явившись в их страну, стал любезен народу таким деянием. Однажды князь этого племени собрал сходку из подданных и воссел впереди со своими старейшинами, кои более других по многолетней привычке были преданы суеверию, и стал рассуждать с ними о христианской и исконной вере. Позвали туда и иерея, только что к ним явившегося, и спросили его, что он им возвестит и чему собирается наставлять. А тот, протягивая священную книгу божественного евангелия, возвестил им некоторые из чудес Спасителя и Бога нашего и поведал по Ветхому завету о чудотворных божьих деяниях. На это росы тут же ответили: «Если сами не узрим подобного, а особенно того, что рассказываешь ты о трех отроках в печи, не поверим тебе и не откроем ушей речам твоим». А он, веря в истину рекшего: «Если что попросите во имя мое, то сделаю» и «Верующий в меня, дела, которые творю я, и он сотворит и больше сих сотворит, когда оное должно свершиться не напоказ, а для спасения душ», сказал им: «Хотя и нельзя искушать Господа Бога, но если от души решили вы обратиться к Богу, просите, что хотите, и все полностью ради веры вашей совершит Бог, пусть мы жалки и ничтожны». И попросили они бросить в разложенный ими костер саму книгу веры христианской, божественное и святое Евангелие, и если останется она невредимой и неопаленной, то обратятся к Богу, им возглашаемому. После этих слов поднял иерей глаза и руки к Богу и рек: «Прославь имя твое, Иисус Христос, Бог наш в глазах всего этого племени», – и тут же метнул в пламя костра книгу святого Евангелия. Прошло немало времени, и когда погасло пламя, нашли святой том невредимым и нетронутым, никакого зла и ущерба от огня не потерпевшим, так что даже кисти запоров книги не попортились и не изменились. Увидели это варвары, поразились величию чуда и уже без сомнений приступили к крещению» [18 - Продолжатель Феофана. Жизнеописания византийских царей / Пер. Любарского Я. Н. М. Наука. 1992. С.142–143.]. Этот рассказ повторяется многими византийскими писателями XI–XII вв., а в XVI в. с ним познакомились и московские книжники, которые срочно включили его в летописи и хронографы, приписав крещение Аскольду (так повествует Хронограф западнорусской редакции 1512 г. и Никоноровская летопись). В сообщении хрониста важно то, что архиепископ отправился в страну русов и вел переговоры с их правителем. Где находилась эта страна – очень определенно говорит автор XI в. Георгий Кедрин, используя материалы предшественников (во времена самого Кедрина Киевская Русь уже затмила остальные): «Народ скифский, около Северного Тавра обитающий, лютый и свирепый… испытавше гнев Божий (после нападения на Константинополь. – Е. Г.), в страну свою возвратися. Потом прислав в Царьград посольство, просили сподобить их святого крещения, которе и получили»[19 - Рапов О. М. Русска церковь в IX – первой трети XII в. Принятие христианства. М., 1988. С. 87.]. Направление поиска Византийские источники первых трех третей IX столетия определенно указывают на Северное Причерноморье как на место обитания русов. Также важно, что ни один византиец не указывает на родство русов со славянами. Напротив, этот этнос назван кочевым, что прямо противоречит славянскому земледельческому укладу. Но контакты этого народа с центром империи не были постоянными. Русы в связи с отдаленностью не представляли для Византии большой угрозы или предмета особого стратегического интереса. Поэтому и описания источников весьма скупы. Единственная этнографическая особенность, которая известна по греческим сочинениям, – это «древнее таврическое избиение иностранцев» (ксеноктония) в Житии Георгия Амастридского. К сожалению, этого совершенно недостаточно, чтобы делать выводы о происхождении этноса. Свидетельства западноевропейских хроник еще более кратки и спорадичны. В средневековой Европе были известны несколько этнических групп с названиями, напоминающими «рус»: в Прибалтике, на Дунае и в степях Восточной Европы. Только у последних можно говорить о наличии государства, названного в Бертинских анналах Русским каганатом. Особенно любопытно, что предварительная локализация каганата и росов греческих источников весьма близка – та же степная полоса юга Восточной Европы. Прояснить ситуацию могут восточные источники, знавшие и русов с хаканом во главе, и русский обычай ксеноктонии. Глава 2 Взгляд с Востока Если западноевропейские сведения о Русском каганате носят крайне фрагментарный, случайный характер, то арабо-персидские источники Средневековья, напротив, предоставляют уникальные данные не только о русах, но и соседствующих с ними этносах и государствах. Здесь и координаты территории, и описание этнографических особенностей – обряда погребения, внешнего вида, способа хозяйствования, и перечисление основных городов. Из восточных источников известно и о русах с хаканом во главе, и о трех центрах Руси – Славийи, Куйабе и Арсе. Наиболее полные сведения о племенах под названием «рус» IX в., как и о других народах Восточной Европы того времени, содержатся в памятниках географической литературы, к которой в данном случае можно присоединить и труды комплексного содержания, своеобразные энциклопедии, которые появились в Халифате уже в IX в. Но чтобы понять, где локализовали русов арабо-персидские географы, необходимо исследовать их систему представлений не только о Восточной Европе, но и соседних с нею регионах. Слово об арабо-персидской географической науке Не только ученых, но и всю образованную часть общества Халифата всегда интересовали диковинные этносы и земли, находившиеся в удалении от главных торговых магистралей или на периферийных путях, куда арабские торговцы попадали редко. К таким территориям относилась и Юго-Восточная Европа. Эти регионы были знакомы ученым, с одной стороны, по древним, прежде всего античным сочинениям, с другой – по изрядно приукрашенным пересказам впечатлений редких путешественников. Даже с развитием торговых отношений с отдаленными районами старые сведения оставались в сочинениях ученых: это одна из особенностей средневековой литературы в целом. Изменение исторических реалий влекло за собой не замену устаревших данных, а лишь наслоение на них новых. Дело в том, что средневековые ученые были убеждены в ограниченности человеческого знания. Поэтому автор видел своей задачей собрать как можно больше сведений по какой-либо проблеме, а суждение об их подлинности уже считалось прерогативой Всевышнего. Такова основная черта любого средневекового труда. Примерная датировка различных фрагментов о Юго-Восточной Европе в сочинениях арабских авторов возможна только исходя из сопоставления текста с этнокультурной археологической картой, а также с данными других письменных памятников. Именно с позиций комплексного подхода к источникам я рассматриваю данные о Юго-Восточной Европе в арабской географии IX в. – эпохи, предшествовавшей становлению Древнерусского государства, когда лишь в арабской традиции предпринимались попытки систематизировать информацию об этом регионе. Консервативность является основной особенностью арабо-персидских географических сочинений, и описание этнополитической ситуации конца I тыс. н. э. сохраняется и в памятниках XIV–XVI вв., почти без изменений рядом с аутентичными сведениями. Это обстоятельство часто служило для отечественных и западных востоковедов поводом для объявления сведений арабо-персидских географов недостоверными, компилятивными. Причиной был и является ныне европоцентризм нашего научного сознания. Оценивая степень развития славян, Древнерусского государства, средневековой Руси, как правило, сравнивают с Западной Европой. И европейские Баварский географ или Бертинские анналы вызывают у нас гораздо больше доверия, чем какое-нибудь арабское или персидское сочинение. Связана данная ситуация с тем, что мы проецируем наше представление о современном западном мире на средневековье. Между тем, и германские племена V в. н. э., и арабы VII в. оказались почти в одинаковой ситуации. В наследство европейским варварам достались развалины Западной Римской империи со всеми ее научными и культурными достижениями, а арабы в течение 2-й пол. VII в. захватили Сасанидский Иран, византийские владения на Ближнем Востоке, Египет и Ливию. На римских землях сначала образовались небольшие варварские государства, которые в большинстве своем к нач. IX в. были включены в империю Карла Великого. Но синтез римской культуры с варварскими обычаями проходил весьма медленно. Многие достижения были утрачены, к примеру, в столице Франкской империи отсутствовал даже водопровод. Иначе события развивались в Халифате. К середине VIII в. это единое государство включало в себя огромные пространства от Испании и Магриба на западе до Инда и среднего течения Сырдарьи на востоке, от Дербента на севере до Египта и Аравии на юге. Арабы, покорившие значительно более развитые страны, создали условия для плодотворного взаимодействия входивших в Халифат народов. Под их властью оказалось эллинистическое Средиземноморье и иранский мир. В результате сложилась новая уникальная культура, идеологической основой которой стал ислам, а государственным языком – арабский (с 705 г.). Развитие Халифата VIII–X вв. воистину поражает воображение. По проценту урбанизации мусульманские Египет и Месопотамия в то время превосходили страны Европы XIX в. В Багдаде тогда жили около 400 000 человек, строились дома в 7, а то и в 14 этажей. При династии Аббасидов за год в Багдад стекалась сумма более чем в 400 млн. дирхемов (арабских серебряных монет), т. е. около 1160 тонн серебра. Для сравнения, все поступления Российской империи за 1763 г. были в 2,8 раза меньше[20 - Сагадеев А. В. Социально-исторические предпосылки возникновения и развития классической арабо-мусульманской культуры // Ценности мусульманской культуры и опыт истории./ Russian Oriental Studies. V.5. N.Y., 1999. C. 15–16.]. В отличие от христианства ислам изначально создавался как государственная, практическая религия, где нет границ между сакральными и мирскими нормами. И потому одной из важнейших особенностей культуры Халифата по сравнению с Западной Европой того же времени, пронизанной средневековой схоластикой, было широкое распространение светского, в том числе и научного знания. Благодаря таким условиям, мусульманская наука и культура раннего средневековья ушла далеко вперед по сравнению с европейской. Так, персидский поэт Низами Гянджеви, как и все его образованные сограждане, в XII в. не сомневался в шарообразности Земли, как и других планет Солнечной системы, ему было известно о кольце вокруг Сатурна (в Европе это было открыто Галилеем). В своих поэмах «Лейли и Меджнун», «Семь красавиц» Низами профессионально характеризует многие небесные светила, которые европейцам станут известны лишь после открытия телескопа[21 - Алиев Р. Низами Гянджеви // Низами. Стихотворения и поэмы. Л., 1981. С.8.]. Поиск знания считался в этом мире главной ценностью, не было никаких ограничений – ни социальных, ни этнических, ни религиозных – в учении и приобщении к науке. Поэтому и античные достижения, и культуру Ирана мусульмане воспринимали в целостном виде, а не только в той степени, в какой они отвечали интересам теологии (как это было в Западной Европе). Книги в Халифате переписывались от руки, но существовали в невиданном для европейцев количестве. Стремление выйти за пределы привычного знания постулировано в Коране, где записано: «Ищите знания, даже если вы в Китае», то есть даже в совершенно чуждом мире. Научные центры Халифата организовывали и финансировали путешествия с познавательными целями. Например, халиф ал-Васик организовал экспедицию на поиски железной стены на крайнем севере, за которой, по коранической традиции, были заключены чудовищные, опасные для человечества существа Йаджудж и Маджудж (библейские Гог и Магог). По крайней мере, до начала крестовых походов мусульманская наука была самой передовой в мире. Удивительно быстро создав обширную и многоэтничную империю, арабы должны были создать эффективную систему управления ею. Только для сбора налогов надо было обладать исчерпывающей информацией о провинциях Халифата, о традиционных занятиях жителей, об их обычаях. Под контролем халифа оказались множество древних торговых магистралей, в том числе и Великий шелковый путь. Поэтому перед новым государством встала проблема пополнения и развития географических знаний. Как говорилось выше, Арабский Халифат VIII – нач. IX вв. простирался от южной Испании (Магриб) до Кавказа, Ирана и Средней Азии, и на этой огромной территории существовало несколько научных и культурных центров, как правило, со своей древней доарабской традицией (Самарканд, Табаристан, Дамаск, Кордова) и географическими школами. Соответственно, эти школы получали разные сведения по нескольким торговым путям. Поэтому в арабо-персидской средневековой литературе можно выделить несколько традиций, рассказывающих о разных периодах в истории Восточной Европы. Зарождение арабской географической литературы традиционно датируется концом VIII – нач. IX вв. Теоретической базой этой дисциплины, неотделимой тогда от астрономии и математики, в Арабском халифате являлись достижения индийской, иранской и древнегреческой цивилизаций. Наиболее заметный след в арабской теоретической географии оставила наука Древней Греции. В Багдаде, главном научном центре Халифата того времени, переводились на арабский язык труды древнегреческих географов и их сирийские переработки. Наибольшей популярностью пользовалось «Географическое руководство» Птолемея (II в. н. э.), информация которого широко использовалась в наиболее ранних арабских географических сочинениях. Однако античные сведения существенно перерабатывались в соответствии с новыми данными, содержавшимися в более поздних сочинениях, а также информацией, собранной купцами и путешественниками Халифата. Старая система координат наполнялась сведениями о современных народах. В арабо-персидской средневековой литературе условно выделяют несколько традиций, рассказывающих о разных периодах и различных народах Европы, которых арабы именуют русами. Одна из этих традиций проявляет наибольшую осведомленность о племени русов, его структуре и обычаях. Ее представляют «школа Джайхани» (сюжет о хакане русов, острове русов, нападении русов на славян и больших богатых городах русов) и «школа Балхи» (три вида русов, их торговля и войны, «русская» топонимика на Черном море), черпавшие информацию по Волго-Балтийскому и Черноморскому торговым путям. Обе «школы» получили названия по именам крупнейших арабских географов, живших в кон. IX – нач. X вв. Некоторые сочинения нельзя отнести к какой-либо из этих школ, потому что их авторы черпали информацию из обеих, нередко добавляя эксклюзивные сведения. Уже давно не оспаривается, что цикл известий о Восточной Европе «школы Джайхани» – старейший из сохранившихся в арабо-персидской географии[22 - Новосельцев А. П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI–IX веков // Древнерусское государство и его международное значение. М., 1967. С. 376–377.]. Наиболее полно и архаично, по мнению востоковедов, цикл известий о русском каганате представлен в сочинении Ибн Русте (кон. IX – нач. X вв.) «Дорогие ценности», составленном в жанре энциклопедии в 903–913 гг. В сохранившемся 7-м томе этого труда имеется раздел о Восточной Европе и живущих там народов (с юго-востока на северо-запад) – аланах, государстве Сарир, хазарах, буртасах, мадьярах, булгарах, русах, славянах. Именно Ибн Русте впервые (из сохранившихся источников) приводит и бесценные по своему значению сведения об обряде погребения русов. С небольшими изменениями эту информацию повторяют другие представители школы Джайхани – ал-Бакри, ал-Марвази, ал-Ауфи, Гардизи. Т. М. Калинина считает протографом цикла об острове русов «Анонимную записку» (не позднее 70-х гг. IX в.) о Восточной Европе, которую цитируют многие географы этого направления[23 - Калинина Т. М. Древняя Русь и страны Востока в X в. (Средневековые арабо-персидские источники о Руси). Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. ист. наук. М., 1976.]. В источниках этой серии содержится важнейшая для локализации Русского каганата информация о социальном устройстве племенных союзов, о характере взаимоотношений русов и славян, о специфических чертах их экономики и быта, религиозных культов, а также географическом положении государства русов. Основные данные такого рода содержится в т. н. «Книгах путей и стран», первоначально – своеобразных дорожниках, составлявшихся для купцов и администраторов Халифата. Этот жанр восточной литературы получил у специалистов название «описательной географии». Дорожники, предназначенные к практическому применению, редко были снабжены описанием Мирового океана и пределов ойкумены, в них отсутствовало деление территории на «климаты». Они состояли из описания народов, живущих вблизи популярных торговых магистралей. Ориентирами служили стороны света, расстояние же указывалось в «днях пути». Очевидно, что информация «дорожников» в большей степени отражает реальную этнокультурную карту определенного времени, чем научные представления средневековых последователей Птолемея. Но при этом и описательный жанр сохранял такую особенность восточной географии, как крайнюю консервативность. Изменение исторических реалий влекло не замену устаревших данных, а лишь наслоение на них новых (так, кстати, поступали и древнерусские летописцы). Дело в том, что средневековые ученые были убеждены в ограниченности человеческого знания. Поэтому автор видел своей задачей собрать как можно больше сведений по какой-либо проблеме, а суждение об их подлинности уже считалось прерогативой Всевышнего. Такова основная черта любого средневекового труда. Но в этом как раз есть большой плюс для исследователя: иногда в поздних сочинениях можно обнаружить нетронутые отрывки несохранившихся произведений с уникальными данными. Только как определить время написаниях этих утраченных произведений? Примерная датировка различных фрагментов, в том числе и известий о русах арабских и персидских авторов возможна, только исходя из сопоставления текста с этнокультурной археологической картой, а также данными других письменных памятников. Однако немало ценных сведений можно почерпнуть и собственно из арабо-персидских географических сочинений, особенно в реальной, «дорожной» их части, предварительно уяснив систему взаимных координат народов Европы в представлении восточных средневековых ученых. И чем прочнее были связи Халифата с тем или иным регионом, тем больше использовались актуальные арабские гидронимы и топонимы и меньше оставалось античной терминологии. Исходя из этого, прежде чем углубляться в мир средневековых карт и легенд к ним, сначала посмотрим, могли ли русы арабо-персидских раннесредневековых источников проживать в Циркумбалтийском регионе, вместе со шведами и готами. Могли ли русы быть варягами, или Что знали на Востоке о севере Европы? Излюбленная локализация норманистами русов – север Восточной Европы, а то и Прибалтика. Аргументируется это так. Ибн Русте и другие географы школы Джайхани упоминают о лесистом, болотистом «острове русов» и о торговле пушниной. Остров может быть на море. Главный торговый путь, связующий страны Халифата с Восточной Европой – Волго-Балтийский. На западе этой магистрали, у Балтийского моря, найдено много арабских монет. Значит, «об областях, лежащих или прилегающих к этому пути, лучше всего знали через купцов арабские авторы». Все это, по мнению А. П. Новосельцева, заставляет «искать страну русов где-то на севере Восточной Европы»[24 - Новосельцев А. П. Восточные источники… С. 403.]. Страна эта «находится» сама собой – подразумеваются приильменские земли, подчиненные, согласно Повести временных лет, варягам. Так ли верны приведенные аргументы и могли ли быть русы восточных источников варягами? Прежде всего, необходимо понять, насколько авторам IX–X вв. было известно Балтийское море и его окрестности. От того, насколько хорошо представляли арабские и персидские географы балтийское окончание Великого Волжского пути – и когда оно стало им известно, зависит и путь установления «темных» географических ориентиров, а также дальнейшего исследования этносов и государств, упомянутых географами в Восточной Европе. Судя по археологическим материалам, торговля мусульманского мира с Циркумбалтийским регионом в IX–X вв. была весьма интенсивной, но добирались ли арабские купцы и путешественники непосредственно до Балтийского моря через Восточную Европу? И здесь основной является проблема гидронима «бахр Варанк», употребление которого уже однозначно свидетельствует не только о знакомстве мусульманского Востока и, в частности, авторов географических трактатов, с Балтийским морем, но и об однозначном ассоциировании его с варягами (варанк) – конкретным этниконом, хорошо известным в Древней Руси и Византии. То есть любое решение этой проблемы не только прояснит характер торговых связей с Северной Европой, но еще на шаг приблизит нас решению (или снятию) одного из «проклятых вопросов» начальной русской истории. Помимо фрагментарных арабских упоминаний, этникон варяг/ варанк встречается в домонгольскую эпоху только в древнерусской и византийской традиции, причем в Повести временных лет, основа которой составлена не ранее XI в., варяги известны еще по этнографическому введению, а в датированной части играют одну из основных, если не главную, роль в становлении Древнерусского государства. В Византии этот этникон в форме «варанг» начинает употребляться с XI в. вместе с наемными варяжскими дружинами. Технически впервые море Варанк упоминает Бируни (973–1048). Описывая Окружающее море, он говорит, что на севере, близ земли славян, от него отходит залив, называемый по имени одного из проживающих там народов морем Варанк[25 - Крачковский И. Ю. Арабская географическая литература. М.: Вост. лит., 2004. С. 248.]. Кроме этого, море Варанк известно в более поздних сочинениях XI–XIV вв. также как залив моря Окружающего. В частности, востоковед Д. Е. Мишин недавно обратил внимание на такой текст: «Что касается Западного моря, то оно именуется морем окружающим, а греки называют его Укийанус. Оно соединено с Индийским морем. Известно оно только на западе и на севере, где оно омывает страны русов и сакалиба… Также из него выходит огромный залив, находящийся к северу от земли славян. Его называют также море Варанк; это народ, живущий на его берегу. Этот залив продолжается до земель булгар-мусульман[26 - Здесь возникает интересная параллель с сообщением ПВЛ о том, что «по сему же (Варяжскому. – Е. Г.) морю седять Варязи семо ко въстоку до предела Симова», т. е. предел Симов ПВЛ коррелирует с волжскими булгарами арабских источников.], его протяженность с востока на запад составляет 300 миль, а в ширину – 100 миль… Что касается моря Бунтус ал-Арди, то… оно простирается в сторону земель, расположенных за Константинополем, страны руссов и славян… В него впадает река, именуемая Танис. Она течет с севера из моря, называемого Меотидой, – это море Варанк». Если это сообщение отнести хотя бы к 1-й пол. X в. и совместить с сообщением Сказания о призвании варягов в Повести временных лет о варягах-руси, то добавляется существенная аргументация к версии о балтийской локализации русов. Именно по такому пути и пошел Д. Е. Мишин, определив указанный отрывок как часть утраченного сочинения ал-Джайхани[27 - Мишин Д. Е. Джайхани и его «Книга путей и государств» // Восток. 2009. № 1. С. 33–45.], которого немало исследователей считает автором знаменитой «Анонимной записки о народах Восточной Европы», откуда, в основном, и черпали свои сведения об этих народах, в том числе о славянах и русах, мусульманские средневековые географы. Однако если следовать «букве источника» и опираться прежде всего на редакции с достоверно известной верхней датой, в отношении северной Европы авторы IX–X вв., т. е. предшественники и современники Джайхани, воспроизводят данные античной географии (в основном труды Птолемея), пользуясь несохранившимся единым источником, тем же, что и автор цитируемого фрагмента. Впервые такое описание встречается в «Книге сабиевых таблиц» ал-Баттани (852–929): «Что же касается Океана Западного… то от него известна только сторона запада и севера от крайних пределов Абиссинии до Британии. Это море, по которому не ходят корабли. Шесть островов, которые находятся в нем… называются Острова Счастливых. Другой остров напротив Андалусии называется Гадира у залива. Этот залив выходит из него… и вклинивается в море Рума (Средиземное. – Е. Г.). На нем есть также на севере острова Британия, их двенадцать. Затем это море удаляется от обитаемой земли, и никто не знает, какое оно и что на нем есть»[28 - Nallino C.A. Al-Battani: Opus Astronomicum. Ad fidem codicis escurialensis arabice editum Latine versum, Pubblicazioni del reale Osservatorio di Brera in Milano. III. 1899. S. 26–27.]. Кроме того, на крайнем западе восточные географы располагают амазонок и остров Туле. Взяв за основу труд Птолемея, говорит о северо-западе географ IX в. Ибн Хордадбех: «Что касается моря, которое [простирается] по ту сторону славянских [земель] и на [берегу] которого находится город Тулийа[29 - Об этом «городе» упоминает с уточнениями другой раннесредневековый автор, Йакут, называя его самым северным городом, за которым никто не обитает (Йакут ал-Хамави. Му‘джам ал-Булдан. В 7 тт. Бейрут: Дар ас-Садир, 1996. Т.2. С. 59). Жившему в IX в. ал-Йакуби известен был остров Тулийа, который он называет самой дальней обитаемой точкой Европы (Ibn Wadhih qui dictur al-Ja‘qubi. Historiae / M. Th. Houtsma. Leiden, 1883. T.1. P. 156). Название Тулийа также взято из античной географии: это часто упоминаемый Орозием, Иорданом и др. остров Туле (Thyle), который располагали на крайнем западе окружающего океана. Туле античной географии отождествляется с Ирландией либо одним из Шетландских островов (см.: Скржинская Е. Ч. Комментарий // Иордан. О происхождении и деяниях гетов. СПб., 1997. С. 180). В средневековой западной и византийской традиции, начиная с Прокопия Кесарийского, под Туле часто понимали Скандинавский полуостров (Прокопий Кесарийский. Война с готами. М., 1996. С. 159 (Кн. II, 15). Однако эти материалы арабскими учеными не использовались.], то по нему не плавают ни суда, ни лодки и ничего оттуда не вывозят. Таково же море, в котором находятся Острова Счастливых… По нему также не плавают, и ничего оттуда не приходит. Это [море] также находится на западе»[30 - Ибн Хордадбех. Книга путей и стран. Баку, 1986. С. 91, 268.]. Море «по ту сторону ас-сакалиба» Ибн Хордадбеха с наибольшей вероятностью можно отождествить с Северным морем и западной частью Балтийского моря. В пользу этого говорит трактовка материалов Птолемея у ранних арабских географов: по ал-Хваризми, например, птолемеевскую Германию, т. е. земли между Рейном и Вислой, населяют ас-сакалиба[31 - Калинина Т. М. Сведения ранних ученых Арабского халифата. М., 1988. С. 29 (араб. текст). Термин ас-сакалиба в раннесредневековых арабских трудах далеко не однозначен. После расселения славян около середины I тыс. н. э. на земли германских и кельтских племен и превращения славян в доминирующий этнос в Центральной Европе и в Прибалтике вплоть до Ютландского полуострова, население бывшей античной Германии стало именоваться в ряде работ арабских ученых ас-сакалиба. Так, Ал-Мас‘уди в числе ас-сакалиба называет саксов, баварцев и др. германские племена (Ал-Мас‘уди. Мурудж аз-захаб ва ма‘адин ал-джавхар. Дж. 2. Бейрут, 1987. С. 32–33).]. «По ту сторону ас-сакалиба» оказываются именно Северное море и запад Балтийского. Эта информация в целом без изменений повторяется во многих арабских географических сочинениях IX–X вв., в том числе у Ибн Русте: «Море Укийанус – это море Запада, зеленое море. О нем ничего не известно, кроме того что оно следует на запад и север от самых дальних пределов земли ал-Хабаша до Бритинийа. В этом море вода не течет. По нему плавают корабли, и в нем 6 островов близ земли ал-Хабаша, называемые острова ал-Халидат, и еще один остров, называемый Гадира, близ ал-Андалус. И этот залив следует до залива из Западного моря. Его ширина 7 миль, он находится между ал-Андалус и Танджрой и называется Сабта. Он входит в море ар-Рум, и в нем также со стороны севера 12 островов, называемых острова Бритинийа. Далее он удаляется от ойкумены, и никто не знает, что там»[32 - Kitab al-a‘lak an-nafisa VII auctore Abu Ali Ahmed ibn Omar Ibn Rosteh. Leiden, 1892 (Bibliotheca geographorum arabicorum. – VII). P.88.]. Как видно, какие-либо сведений о славянах и русах среди жителей окраин Запада здесь отсутствуют. Однако появляются и новые данные, которые восходят к посольству Ибн Фадлана, мусульманского миссионера, побывавшего в Волжской Булгарии в 921/922 гг. по просьбе правителя булгар. Ибн Фадлан в своих этнографических наблюдениях упоминал гигантских людей из северного племени Гог и Магог, отделенного неким морем от земель Вису[33 - Путешествие Ибн Фадлана на Волгу. М.-Л., 1939. С. 75.]. «Племя Гог и Магог» – несомненно, комментарий самого Ибн Фадлана к легенде, услышанной в Булгарии. Этим замечанием миссионер впервые связал воедино виденную им самим восточную и незнакомую западную части Волго-Балтийского пути. Но эта связь очень долго оставалась мифологичной и непонятой в арабском мире. Интересно, что народы северо-запада Восточной Европы – вису, йура, «береговые люди» – упоминаются лишь у Ибн Фадлана и ученых школы Балхи (с 930-х гг.)[34 - Вопрос о знакомстве ученых X в. с материалами посольства Ибн Фадлана далеко не решен. Подробные этнографические очерки Ибн Фадлана долгое время не цитировались арабскими учеными, вплоть до Йакута. Предположительно, это связано с опалой Ибн Фадлана, последовавшей за провалом посольства. Однако, с одной стороны, географическая и этническая номенклатура данного региона, а также этнические сюжеты, у Ибн Фадлана и ряда ученых X в. полностью совпадают. С другой, этнографические данные о народах Восточной Европы в «Рисале» и в произведениях ал-Истахри, Ибн Хаукаля и др. имеют некоторые различия в деталях, которые не позволяют назвать данные географов X в. сокращением описаний Ибн Фадлана. Например, согласно ал-Истахри, одежда русов – короткие куртки (Viae Regnorum. Descriptio … Abu Ishak al-Farisi al-Istakhri. P. 226). Ибн Фадлан специально подчеркивает, что русы не носят ни курток, ни хавтанов, но мужчины их надевают кису. Но описание русов Ибн Фадланом и географами школы ал-Балхи сходно в одном: и в том, и в другом источнике русы сжигают умерших. Источником этих данных вполне мог быть информатор из участников посольства. Во всяком случае, отсутствие прямых цитат и ссылок на Ибн Фадлана не является доказательством того, что материалы булгарской экспедиции совершенно не были известны в X в. Некоторые данные свидетельствуют об обратном. Ал-Мас‘уди в «Мурудж аз-захаб», написанном ок. 947–948 гг., упоминает некоторые подробности исламизации Волжской Булгарии во времена ал-Муктадира, а также сам факт посольства. Его сообщение весьма путано, что говорит об использовании не «Записки», а какого-то другого источника. Например, Ал-Мас`уди утверждает, что булгары, принявшие ислам в 310-х гг., жили на берегах Черного моря (Ал-Мас‘уди. Мурудж аз-захаб. Т. 1. Бейрут, 1987. С. 183). Такой вывод из произведения Ибн Фадлана сделать просто невозможно.]. Вероятнее всего, вису – это известная по русским летописям весь, йуру – возможно меря. Люди-гиганты Гог и Магог (здесь это уже не два мифических существа, а народы) отделены от вису неким морем. Черное море традиционно считалось «заливом», отходящим от восточной части Средиземного моря. Географы, связанные с Анонимной запиской, имели весьма слабое представление о Черном море, зная лишь наиболее восточную его часть. Показательны данные Ибн Русте: в разделе о мадьярах (то есть протовенграх) он рассказывает о прилегающем к их территории Румском море, в которое впадают две реки, одна из которых больше Джайхуна (Амударьи. – Е. Г.). В остальном ученые этой школы пересказывали сведения, известные еще Птолемею и заимствованные у Баттани: там упоминается река Танаис (так назывался Дон в античных источниках). Первым из арабских географов, показавшим подробное знание берегов Черного моря, был ал-Масуди, основным источником для которого были не книжные традиции, а современные сведения, собранные им в беседах с торговцами и путешественниками. При описании в законченной им перед смертью «Книге предупреждения и пересмотра» (956 г.) также известного ему моря Майутис или Хазарского Масуди рассказывает о городах Крыма и Приазовья, а также племенах, населяющих Северное и Западное Причерноморье[35 - Бейлис В. М. К вопросу о конъектурах и о попытках отождествления этнонимов и топонимов в текстах арабских авторов IX–XIII вв. о Восточной Европе // Восточное историческое источниковедение и специальные исторические дисциплины. – Вып. 1. – М., 1989. С. 52–66.]. Хазарским Масуди называет Азовское море, так как северо-восточный Крым и Керченский пролив были в то время под контролем хазар. Бахр Нитас ал-Масуди называл Русским. Из рек, впадающих в Понт, Масуди знает Дон (Танаис) и Дунай, не упоминая о Днепре. Интересно, что в более раннем труде «Золотые копи и россыпи самоцветов» (ок. 947/948 гг.) энциклопедист полемизирует с автором IX в. ал-Йакуби, называвшим Понт морем хазар, подчеркивая, что в его время морем хазар называется Каспий, а Понт – это море русов и ал-б.р г.з[36 - Ал-Мас‘уди. Мурудж аз-захаб. Т.1. С. 185. Булгары ал-Мас‘уди обитают на Черном и Азовском море, что подтверждается и предыдущим отрывком о русах (с. 181), но на той же странице под тем же этнонимом дается описание волжских булгар, где Ал-Мас‘уди проявляет осведомленность о принятии Алмушем ислама в правление халифа ал-Муктадира (после 310 г.), что говорит, возможно, о знакомстве автора с «Запиской» Ибн Фадлана.]. Море Майутис он называет началом Константинопольского пролива. Таким образом, Черное и Азовское моря в IX–X вв. также не входили в сферу основных торговых интересов Арабского Халифата, чем и объясняются весьма скудные и размытые сведения о Северном Причерноморье в большинстве сочинений того периода. Наиболее ясное представление географы имели о северо-восточной части этого региона. Из рек, впадающих в Черное море, большинству авторов был известен лишь птолемеевский Танаис, возможно – Кубань (если «две реки» у Ибн Русте – это низовья Дона и Кубань), у ал-Масуди добавляется Дунай. Важно, что Днепр появляется в арабо-персидских источниках (в форме Данабрис) только в XII в., т. е. арабам X–XI вв. не был известен даже появившийся в кон. IX в. Днепровско-Черноморский путь («из Варяг в Греки»), соответственно, и народы, обитающие на нем. Что касается фрагмента, вышедшего, по предположению Д. Е. Мишина, из-под пера Джайхани, то бросается в глаза его компилятивный характер, о чем его автор прямо предупредил читателя во вступлении: «Ал-Джайхани и другие знатоки расположения и протяженности морей рассказали…». На это же указывает и соединение бахр Варанк Бируни с сюжетом ранней арабской географии о море Майутис, от которого этому заливу Окружающего моря достались и размеры в 300 на 100 миль[37 - Там же.], а также представление о крайне северном его расположении, восходящие к античной географии. О позднем происхождении этого текста свидетельствует и то, что его автору, упоминая море Джурджана, приходится пояснять, что это море Дербенда, а также что «морем Джурджана его называли в старину, а теперь называют морем Абаскуна и морем хазар». Тот же Масуди в сер. X в. называл Каспий «морем аль-Баб ва-ль-Абваб и хазар и Джурджан» без каких-либо пояснений. Итак, о западном конце Волжской магистрали – восточной части Балтийского моря – в мусульманской географии стало известно лишь в XI в., и пока нет оснований полагать, что о нем упоминал кто-либо ранее среднеазиатского энциклопедиста ал-Бируни. О нападении «русов-норманнов» на Севилью в 844 г. Арабский автор 2-й пол. IX в. Йа‘куби (ум. 284/897) в своей «Книге стран» (Китаб ал-Булдан, ок. 278/891) сообщил о нападении маджусов, которых называют русами, на Ишбилию (Севилью) в 229/844 г[38 - Bibliotheca geographorum arabicorum. VII. C. 354.]. До сих пор этот источник остаеся одним из главных аргументов в пользу скандинавского происхождения русов. И действительно, Йа‘куби пишет прямым текстом (маджусами в то время называли, как правило, викингов, а что на Севилью тогда напали именно они – исторический факт): Западнее города, который называют Джазира[39 - Город Альхесирас у Гибралтара.], [есть] город, называемый Севилья, на берегу большой реки. И в эту реку Кордовы вошли маждусы, которых называют русами, в году 229/843–844, и грабили, и жгли, и убивали… Это – Андалусия на западе, на море, которое начинается в море хазар[40 - Древняя Русь в свете зарубежных источников: Хрестоматия / Под ред. Т. Н. Джаксон, И. Г. Коноваловойи А. В. Подосинова. Том III. Восточные источники. М.: Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2009. С. 38 (пер. Т. М. Калининой).]. Ключ к этому, на первый взгляд, абсолютно ясному сообщению дает последнее предложение, а также сопоставление с другими источниками как о тех же событиях, так и о совсем отдаленных. В сочинении «Золотые копи и россыпи самоцветов» великого арабского мыслителя-энциклопедиста Абу-л-Хасана ‘Али ибн аль-Хусейна ал-Мас‘уди (893 или 896, Багдад, – 956, Каир) среди прочего есть два сюжета о морских походах русов: на Каспий после 300 г.х. и в ал-Андалус до 300 г.х. Они имеют аналогии только в мусульманской традиции, совершенно неизвестны другим источникам, включая древнерусское летописание, однако широко используются в исторической науке в контексте вопроса об этнической принадлежности элиты Древнерусского государства, а также его дипломатических отношений с Византией[41 - См.: Новосельцев А. П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М., 1990. С. 211–219; Древняя Русь в свете зарубежных источников. М., 1999. С. 220–226; Melvinger A. Al-Madjus // Encyclopaedia of Islam CD-ROM Edition v. 1.0. 1999 Koninklijke Brill NV, Leiden, The Netherlands.]. Оба сообщения ал-Мас‘уди при этом, как правило, a priori считаются достоверными, т. е. действует «презумпция невиновности» источника. Но спецификой средневековых сочинений является то, что изменение исторических реалий влекло за собой не замену устаревших данных, а наслоение на них новых. Не избежал этого и ал-Мас‘уди, произведения которого, кроме того, носят отпечаток существенного личного вклада автора, отличавшегося новаторским подходом работы с источниками и артикулированной исследовательской позицией[42 - Pellat Ch. Al-Mas‘udi // Encyclopaedia of Islam CD-ROM Edition v. 1.0; Микульский Д. В. Арабо-мусульманская культура в сочинении ал-Мас‘уди «Золотые копи и россыпи самоцветов» («Мурудж аз-захаб ва ма‘адин ал-джаухар»). X век. М., 2006. С. 33.]. Поэтому и сообщения о заморских походах русов имеет смысл проанализировать с точки зрения особенностей восприятия, интерпретации и отражения в тексте представлений «арабского Геродота» о северной части ойкумены. «Золотые копи…» были написаны в 332/943 г., вторая редакция вышла в 336/947 г. и третья – в 345/956 г. До наших дней сохранилась лишь вторая редакция[43 - Pellat Ch. Op. cit.]. Оба фрагмента находятся в первой части труда, которая начинается священной историей до времен пророка Мухаммада, за которой следует географический блок: описание Индии; морей и крупнейших рек мира и народов, вокруг них обитающих (здесь в рассказе об ал-Андалус – первое из интересующих нас сообщений[44 - Ал-Мас‘уди. Мурудж аз-захаб ва ма‘адин ал-джавхар. Т. 1. Бейрут: Дар Ихъя’а ва-т-Турас ал-Арабий, б.г. С.111.]); подробнейший экскурс в этногеографию Кавказа и связанных с ним торговыми путями народов Восточной Европы (в него инкорпорирован второй сюжет – поход русов на Каспий[45 - Ал-Мас‘уди. Мурудж… Т.1. С.124–125.]). Далее ал-Мас‘уди переключается на описание системы власти в различных государствах от ассирийских царей до славянских князей, где рассказы сопровождаются пространственно-временной локализацией этносов и государств и традиционными для географических сочинений «диковинками», например, сюжетом о трех языческих рамах славян. В обоих случаях походы русов стали частью этногеографических изысканий ал-Мас‘уди. Каспийская авантюра послужила снятию спорного вопроса о речной системе Восточной Европы, нападение же на ал-Андалус само стало предметом исследования ученого. В 930-е гг. ал-Мас‘уди предпринял путешествие вдоль южного и западного побережья Каспия (начальный пункт плавания – Абаскун, конечный, вероятно, Баку). На северном берегу ал-Мас‘уди не побывал, но активно собирал сведения у купцов, главным образом, чтобы выяснить, связано ли Каспийское море непосредственно с Босфором (Константинопольским проливом) какой-либо водной артерией, как считали многие географы его времени[46 - См., напр., карту у Ибн Хаукаля, где некая река – не Итил – впадает непосредственно в Константинопольский пролив: Opus geographicum auctore Ibn Haukal. Leiden, 1967 (Bibliotheca geographorum arabicorum. II). С.9.]. Все информанты ал-Мас‘уди утверждали, что нет иного пути из Черного моря в Каспий, кроме как через реку ал-Хазар (Итиль). В связи с этим научным интересом рассказ о походе на Каспий был очень подробным, особенно в части маршрута русов. Ал-Мас‘уди объявляет численность нападавших в маловероятные 500 кораблей по 100 человек на каждом[47 - Ал-Мас‘уди. Мурудж… Т.1. С.124. Верификация этих сведений – тема отдельного исследования.]. Сюжет хорошо известен: русы по договоренности с хазарами прошли через реку хазар в море хазар (Каспийское), ограбили земли мусульман на южном его берегу и пролили там много крови, чем вызвали недовольство мусульманской гвардии владетеля хазар. На обратной дороге по реке хазар русы были полностью перебиты этой гвардией, а также булгарами-мусульманами. Описав злоключения русов, ал-Мас‘уди резонно замечает: «Мы упомянули этот случай, чтобы отвергнуть мнение тех, кто считают, что море хазар связано с морем Майтс и заливом аль-Кустантинийа (со стороны моря Майтс и Нитс[48 - Азовское (Меотис) и Черное (от искаженного Понтос) моря.]). И если бы у этого моря была связь с заливом аль-Кустантинийа со стороны моря Майтс или Нитс, тогда русы могли бы выйти в него, потому что это было их море»[49 - Там же. С.126.]. Путь, по которому русы через Хазарию добирались на Каспий, подробно описан у Ибн Факиха, который в рассказе о маршруте славянских купцов соединил знаменитый текст Ибн Хордадбеха (2-я пол. IX в.) о торговцах-русах с каким-то новым источником. В результате появились новые пункты, одни из которых явно являются результатом книжного соединения источников, а другие отражают современные автору реалии. Славяне следуют по морю ар-Рум до Самкуша иудеев, далее переходят из моря ас-Сакалиба в Хазарский залив, где владетель хазар берет с них десятину, из залива попадают в реку, которую называют река ас-Сакалиба (в редакции, изданной А. Шпренгером, сначала идет река ас-Сакалиба, потом Хазарский залив. – Е. Г.). После этого купцы плывут в море Хорасана[50 - Compendium libri Kitab al-Boldan auctore Ibn al-Fakih al-Hamadani. Ed. M.J. de Goeje. Leiden, 1885 (Bibliotheca geographorum arabicorum. V). С.270–271.]. Название «Славянской реки» во всех рукописях отсутствует. Сам маршрут в точности соответствует пути русов с Черного моря на Каспий, описанному ал-Мас‘уди в «Золотых копях», где русы из «залива моря Нитас» следуют сначала вверх по «ответвлению реки хазар», проведя переговоры с хазарским «царем» (малик) у устья залива, а затем спускаются собственно в «реку хазар», из которой попадают в Хазарское море[51 - Ал-Мас‘уди. Мурудж… Т.1. С.125.]. Речь несомненно идет о пути из Черного моря в Азовское, далее по нижнему течению Дона к хазарской крепости Саркел (построена в 840-х гг.), оттуда, очевидно, до места наибольшего сближения Дона и Волги. Путь от Дона до Волги (около 100 км) приходилось преодолевать волоком, а далее следовали снова на кораблях вниз по Волге до Каспия. Очевидно, что Ибн ал-Факих и ал-Мас‘уди отделяют нижнее течение Дона от собственно нижнего течения Волги. Ал-Мас‘уди называет его «ответвлением» реки хазар, под которой он понимает Итил. Как изначально именовался Нижний Дон у Ибн ал-Факиха: Хазарским заливом или рекой ас-Сакалиба – восстановить по известным редакциям чисто текстологически невозможно. Однако будет логичным предположить, что, поскольку Ибн ал-Факих использовал труд Ибн Хордадбеха, локализация реки ас-Сакалиба в работах географов была одинаковой и совпадала с рекой ал-Хазар у ал-Мас‘уди, т. е. с нижним течением Волги. О нашествии русов на Каспий ал-Мас‘уди рассказывает со слов местных жителей. Из других источников конкретно об этом походе ничего не известно. Более поздний прикаспийский автор Ибн Исфандийар в «Тарих-и Табаристан» (1216–1217)[52 - Ibn Isfandiyar, Muhammad Ibn-al-Hasan. An Abridged Translation of the History of Tabaristan / Transl. by Edward G. Browne. BiblioLife, LLC, 2009. P. 272.], а за ним Амули и Захир ад-дин Мар‘аши утверждают, что первый поход русов на Каспий (Абаскун) состоялся в годы правления Алида ал-Хасана ибн Зайда (864–884)[53 - Алиев С. М. О датировке набега русов, упомянутых Ибн Исфандийаром и Амоли // Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Европы. Т.2. М., 1969. С.316–321.], но достоверность сведений о нем сомнительна, т. к. ал-Мас‘уди ясно говорит о том, что поход после 300 г.х. был первым. По Исфандийару, состоялось еще два набега в нач. X в. (16 кораблей и «большим числом»). Ал-Мас‘уди нигде не локализует русов, кроме берегов Черного моря. Вообще в «Мурудж» русы упоминаются только в связке со славянами или в связи с Черным морем (Нитс)[54 - Ал-Мас‘уди. Мурудж… Т.1. С.28, 82, 111, 122, 123, 125, 126, 213, 462.]и с морскими походами: на Каспий после 300 г.х., на ал-Андалус – до 300 г.х., причем в последнем случае он выводит этническую принадлежность нападавших из определения их жителями ал-Андалус как маджусов[55 - Традиционно в арабском языке так именуются зороастрийцы (Morony M. Madjus// Encyclopaedia of Islam CD-ROM Edition v. 1.0), но в ал-Андалус, где зороастрийцы не проживали, доминирующее значение приобрел переносный смысл – так называли языческое немусульманское население (De Epalza M. Mozarabs // The Legacy of Muslim Spain. Edited by Salma Khadra Jayyusi. Leiden, Brill 1992. P. 149–170).], известий о контроле русов над Черным морем, а также факта связи между Черным морем и Средиземным. Эти свидетельства вообще логически связаны больше, чем кажется на первый взгляд. Раздел «Русы и их разновидности» в главе «Описание горы Кабх и рассказы о народах» начинается так: «Русы: много народов и много разновидностей. Среди них те, кого называют ал-луз‘ана (?????????), и они самые многочисленные. Они приезжают с торговлей в страну Андалус, Румийю[56 - Здесь: Рим, страны – наследницы Западной Римской империи.], Кустантинийю и Хазар»[57 - Ал-Мас‘уди. Мурудж… Т.1. С.124.]. О загадочных «ал-луз‘ана» сломано немало копий, но и графически, и в контексте «Золотых копей» наиболее обоснованной представляется давняя конъектура Д. А. Хвольсона ???????? – ан-нурмана[58 - См.: Хвольсон Д. А. Известия о хазарах, буртасах, болгарах, мадьярах, славянах и русах Абу-Али Ахмеда бен Омара Ибн-Даста, неизвестного доселе арабского писателя X века по рукописи Британского музея. СПб., 1869. С.167.], хотя этноним «нурмана» больше нигде в «Золотых копях» не упоминается. Из этого, безусловно, следует, что ал-Мас‘уди отождествлял русов и язычников, прибывших в ал-Андалус до 300 г.х., но главный вопрос – как географ пришел к данному отождествлению, было ли оно результатом беседы с информантом или самостоятельным выводом ученого? Мне представляется, что здесь мы имеем дело именно с гипотезой самого ал-Мас‘уди, частью которой являются не имеющие аналогов ни в одном другом источнике упоминания об Андалусии и Риме как о торговых партнерах русов. В описании истории Византии ал-Мас‘уди пишет о Константинопольском проливе, что в него из моря Мантш приплывают корабли русов и другие[59 - Ал-Мас‘уди. Мурудж… Т.1. С. 213.]. У морей Мантш и Нитш располагаются земли русов и булгар[60 - Там же. С. 85.]. В описании видов изумруда, посвященном в основном Судану, имеется список правителей запада (магриб): Ифранджа, Нукбард, Андалус, Джалалика, ал-Ушкунд, сакалиба и рус[61 - Там же. С. 264.]. Русов географ считает прекрасными мореходами, единственными, у кого технические характеристики кораблей позволяют плавать по Черному морю: «В низовьях реки хазар есть устье, связанное с заливом моря Нитс, и это море русов, по нему никто не плавает, кроме них. Они на одном из его берегов, и это великий народ языческий, не подчиняющийся ни царю, ни закону. Среди них торговцы, приезжающие к царю ал-баргаз. В земле русов есть большой рудник серебра[62 - Некоторое сходство с сообщением автора X в. ал-Истахри о свинце, который доставляют русы из Арсы (Bibliotheca geographorum arabicorum. I. С. 226) говорит, возможно, о разных источниках ал-Истахри и ал-Мас‘уди, в которых преломляется одна устная информация о металлах, поступающих от русов. Серебряные и золотые рудники известны на территории Алании (в частности, в Алагирском ущелье) (Гутнов Ф. Х. Генеалогические предания осетин как исторический источник. Орджоникидзе, 1989. С. 39–40). Разработки свинцово-серебряных руд велись на территории Карачаево-Черкесии (Алексеева Е. П. Древняя и средневековая история Карачаево-Черкесии. (Вопросы экономического и социального развития). М., 1971. С.113–114).], похожий на рудник серебра, который есть на горе Банджахир[63 - Панджахир (Панджшир) – город в Мавераннахре, рядом с Балхом (ныне – в Афганистане), известный крупным месторождением серебра (Панджшерское ущелье). Саманиды и Саффариды чеканили там монеты (Pandjhir // Encyclopaedia of Islam CD-ROM Edition v. 1.0. 1999 Koninklijke Brill NV, Leiden, The Netherlands). Ни одно из вероятных мест локализации русов IX–X вв. не отличается подобными характеристиками (Среднее Поднепровье, Скандинавия, южное побережье Балтики, междуречье Дона и Северского Донца и др.). Можно предположить, что данное представление путешественников возникло в связи с хождением у русов своей монеты или просто большого количества серебра.]в земле Хорасана»[64 - Ал-Мас‘уди. Мурудж… Т.1. С. 123]. Из этой цитаты видно, что пока никакой Андалусии среди торговых путей русов не упоминается, а русы четко и однозначно локализованы на берегу Черного моря и занимаются торговлей с народом баргаз, который тоже проживает на этом море. В описании этноса ал-баргаз арабский Геродот соединил сведения о мусульманской Волжской Булгарии и болгарах Северного Причерноморья. Эта ошибка, основанная на идентичности этнонимов, приводила географа к убеждению, что путь в Черное море лежит только по основному руслу Итиля – реки хазар. Настоящее же русло Волги ал-Мас‘уди называл рекой Буртас и, опираясь на свидетельства очевидцев, писал, что по реке Буртас также можно достичь пределов баргаз (булгар)[65 - Там же.]. Итак, Черное море, связанное Константинопольским проливом со Средиземным (морем Рум), находится во власти русов и булгар, при этом пересекать его на кораблях могут только русы. Теперь вернемся к нападению на Андалусию. По словам андалусийцев, которые приводит ал-Мас‘уди, некие маджусы-язычники появляются в море у их берегов раз в 200 лет из пролива, вытекающего из моря Укийанус[66 - Море, окружающее обитаемую землю. В данном контексте – Атлантический океан.], но не из Гибралтара. Ал-Мас‘уди высказывает свою точку зрения, откуда могли появиться корабли с тысячами маджусов на борту, которые подвергли разграблению побережье: «Я думаю, а Аллах знает лучше, что этот пролив [из которого приплыли маджусы. – Е. Г.] связан с морями Майтш и Нитш[67 - Т.е. Азовским и Черным. В этом фрагменте иное написание, чем в рассказе о походе на Каспий.]и эти люди (умма) из русов, которых мы ранее упоминали в этой книге, ибо никто, кроме них, не пересекает эти моря, соединенные с морем Укийанус»[68 - Там же. С. 111. Ал-Бакри в своей «Книге путей и государств» (1068) использовал и по-своему интерпретировал слова ал-Мас‘уди, дополнив их сведениями из других мест «Золотых копей», а также одно из авторов традиции т. н. «Анонимной записки» – в части представлений о русах как «островном» народе: «<граничат с булгарами – баргаз> Русы: их много видов, они народ островов и кораблей, сильны на море и полновластно распоряжаются в нем. Они граничат с вышеупомянутым морем Нитш. Это народ огнепоклонников (умма маджусийа) нежданно вторгается в ал-Андалус каждые двести лет, проникая туда через пролив моря Икнабш (конъекрута – Укийанус. – Е.Г.), но не через тот пролив, где медный маяк, а через пролив, связанный с морем Манитш и Нитш, которые связаны с царством Баб ва-л-Абваб и Джидан» (Ал-Бакри. Китаб ал-масалик ва-л-мамалик // Куник А., Розен В. Известия ал-Бекри и других авторов о Руси и славянах. В 2-х ч. Ч. 1. СПб., 1878. С. 30–31, араб. текст). Как видно, ал-Бакри уже не сомневается, что на ал-Андалус раз в двести лет нападают именно русы, хотя его источник ал-Мас‘уди подчеркивал, что это его личное мнение. Также показательно, что ал-Бакри называет маджусами и бурджан, которые в его сочинении «воюют с Румом, славянами, хазарами и тюрками», а между Константинополем и царством бурджан 15 дней пути (с.45).]. Это свидетельство – явная параллель с известным сообщением автора 2-й пол. IX в. Йа‘куби (ум. 284/897) в «Китаб ал-Булдан» (ок. 278/891), где говорится о нападении маджусов, которых называют русами, на Ишбилию (Севилью) в 229/844 г[69 - Bibliotheca geographorum arabicorum. VII. C. 354.]. Интересно, что ни в одном другом источнике, где нападение маджусов на 54 или 70 длинных кораблях (по 16 гребцов с каждой стороны) описано гораздо подробнее, они не названы русами. Результаты набега были неутешительны: грабители бежали, потеряв от 4 до 13 кораблей и от 70 до нескольких сотен убитыми. В ряде сочинений по истории Магриба грабители определяются как ал-маджус ал-урдуманиййун. Этот же термин применяется к организаторам набегов на ал-Андалус 858, 966, 971, 1064 гг., причем последний поход был организован уже христианской армией, в которую входили и норманны[70 - Melvinger A. Al-Madjus.]. Магрибийский автор Ибн Дихъя (ум. 632/1235) рассказывает о том, что эмир Кордовы Абд ар-Рахман II (206–38/822–52) отправил к маджусам посольство. Резиденция правителя маджусов находилась на большом острове в Укийанусе, и на многочисленных соседних островах также жили маджусы. Далее Ибн Дихъя поясняет, что эти маджусы, жители этих островов, были маджусами в прошлом, а к его времени большинство уже христианизировано. У Йа‘куби сообщение о маджусах-русах сопряжено с локализацией ал-Андалус «на западе моря, которое течет к морю ал-Хазар»[71 - Bibliotheca geographorum arabicorum. VII. C. 354], т. е. логика та же, что и у Масуди. Но если последний обоснованно спорит с представлением о непосредственном соединении морей от Каспия до Укийануса в рамках единой морской системы, то Йа‘куби, похоже, полагал именно так. Более точно утверждать нельзя, ибо в сочинении Йа‘куби утрачены часть 3-й и 4-й книги, касающиеся как раз описания восточной Аравии, Хузистана, Фарса, Индии, всего севера и начала запада. Скорее всего, и Ма‘суди, и Йа‘куби сделали свои выводы из успехов русов на Черном море, первый достоверно известный из которых датируется 860 г., нашествием на Константинополь. Это предположение подтверждается фрагментом из «Книги путей и стран» Ибн Хаукаля – географа, лично посещавшего ал-Андалус. Его текст и карта хорошо демонстрируют, насколько отличались представления ученых Средневековья от того, что известно нам. Так, земля славян видится Ибн Хаукалю огромной территорией, с одной стороны граничащей с Андалусией, а с другой упирающейся в территории булгар и хорасанских гузов[72 - Bibliotheca geographorum arabicorum. II. С. 110.]. Но самое главное – что через Константинопольский пролив в ал-Андалус иногда проникают «корабли русов и тюрок-печенегов, а также немало людей из славян и булгар»[73 - Там же. С. 113.]. Убеждение, что по океану плавать невозможно, прочно жило и в тех ученых, которые бывали в Андалусии. Вряд ли можно представить, что Ибн Хаукаль лично видел печенегов-мореплавателей или слышал подобный рассказ от очевидцев. Гораздо вероятнее, что маджусы из повествований жителей ал-Андалус превратились в сочинении географа в те языческие народы, которые могли приплыть к этой земле единственным возможным путем – через Босфор. Ведь в Средиземноморье язычников уже не было. Конечно, в ал-Андалус знали, что по Укийанусу плавают корабли, но в более восточных областях арабского мира бытовало прочное представление, что плавать по океану невозможно, поэтому ал-Мас‘уди, Йа‘куби и Ибн Хаукаль независимо друг от друга, опираясь на рассказ о внезапном морском нашествии маджусов на Севилью, пришли к выводу, что кроме русов, никто этого сделать не мог – ведь появиться маджусы могли только со стороны Средиземного моря, но никак не с запада, а среди народов, теоретически имеющих возможность проникнуть в море Рума воинственными морскими походами к сер. X в. прославились только русы. Именно таков был наиболее вероятный путь создания книжного отождествления русов с морскими разбойниками – норманнами, напавшими на Севилью в 844 г., – сюжета, изредка появлявшегося на страницах средневековой арабской литературы. Таким образом, все эти факты свидетельствуют о том, что в основном сведения о северо-западе Европы добывались географами из античных сочинений, а немногиие оригинальные известия приходили из региона Магриба (при этом их авторы смешивали реальность с данными книжной традиции). Арабские путешественники и купцы IX–XI вв. не поднимались по Волго-Балтийскому пути далее Волжской Булгарии, об окончании этого пути в курсе не были и крайне скудно представляли себе обитателей севера Восточно-Европейской равнины и Балтийского побережья. Из этого ясно следует, что русы, описанные географами IX–X вв., никак не могли быть варягами или жить на Балтийском море и на северо-западе Восточной Европы. Ведь их обычаи описаны весьма и весьма подробно, а в это время арабские ученые Балтийского побережья не знали. Так что рационально спуститься на юго-восток, в регион, который был арабо-персидским географам знаком несравнимо лучше (хотя совсем далеко не идеально), и перед определением места русов попытаться расположить на карте географические ориентиры и соседние народы. Этногеография степи Восточной Европы в труде ал-Хваризми Самое раннее арабское географическое произведение, в котором упоминаются территории Юго-Восточной Европы, дошедшее до наших дней, – «Книга картины Земли» (Китаб сурат ал-ард) Мухаммада ибн Мусы ал-Хваризми, написанное между 836 и 847 гг[74 - Калинина Т. М. Сведения ранних ученых Арабского Халифата. М.: Наука, 1988. С.12.]. Этот ученый, долгое время бывший придворным астрологом халифов, считается основоположником жанра арабской астрономической географии. Согласно Х. Мжику, подробно исследовавшему рукопись ал-Хваризми в начале XX в., «Китаб сурат ал-ард» была составлена на основе карты, созданной по несохранившимся сирийским переработкам Птолемея[75 - Там же. С.14.]. Информацию о Юго-Восточной Европе ал-Хваризми помещает в шестом и седьмом климатах, а также в разделе, посвященном тому, «что следует за седьмым климатом». Из обитателей территорий севернее Дербента ал-Хваризми знает только хазар и алан. В таблицах координат гор шестого климата географ упоминает «гору Баб ал-Хазар ва-л-Лан», а также гору «между двумя морями, в которой ал-Баб ва-л-Абваб и Баб ал-Лан»[76 - Das Kitab Surat al-Ard des Abu Ga’far Muhammed Ibn Musa al-Huwarizmi / Hrsg. Von H.v. Mhik. Leipzig, 1926. S. 58–59.]. Этнонимы «хазары» и «аланы», а также топонимы «ал-Баб ва-л-Абваб» и «Баб ал-Лан», обозначавшие, соответственно, Дербент и крепость над Дарьяльским ущельем, получили широкое распространение в средневековой арабской литературе прежде всего в связи с арабо-хазарскими войнами второй половины VII – первой половины VIII вв. Координаты этих гор находятся в пределах Кавказской горной системы, в непосредственной близости к местам обитания хазар и алан в эпоху ал-Хваризми. Но в разделе «Места, где написаны пределы стран» представлена совершенно иная картина. На территории Северного Причерноморья и степей Юго-Восточной Европы упомянуты «страна Сарматийа, и она земля Бурджан», «страна ал-Йат. з», «остров Таукийа, связанный с ал-Йат. з» и «страна Сарматийа, и она земля ал-Лан»[77 - Ibid. S.104–105.]. В отношении ал-Йат. з и острова Таукийа Т. М. Калинина убедительно показала, что речь идет об искаженных античных названиях: «ал-Йат. з» – языги Птолемея (сарматский племенной союз в Северном Причерноморье), «Таукийа» – Херсонес Таврический, т. е. Крымский полуостров античности[78 - Калинина Т. М. Сведения ранних ученых Арабского Халифата. С.93–95.]. Совершенно отсутствуют в этом разделе упоминания о стране хазар, хотя Хазария в это время была значительной политической силой в регионе. Но вот в Птолемеевой Европейской Сарматии, простиравшейся от Дона до Вислы[79 - Кулаковский Ю. А. Избранные труды по истории аланов и Сарматии. СПб.: Алетейя, 2000. Карта (вклейка между с. 256–257).], ал-Хваризми локализует современный ему этнос бурджан, как часто называли в средневековых арабо-персидских источниках один из этносов Дунайской Болгарии[80 - Полосин В. В. Этноним «булгары» в арабских источниках // Краткие сообщения VII научной сессии ЛО ИВ АН СССР. Л., 1971. Подробнее об этническом значении термина бурджан см. ниже.]. Болгарское государственное образование появилось в Западном Причерноморье во второй половине VII в. Откочевавшие из Северного Причерноморья и Приазовья булгары и подвластные им племена подчинили огромную территорию от низовьев Дуная до Балканских гор и стали реальной политической силой, угрожавшей Византии. Период VIII–IX вв. стал эпохой дальнейшего территориального и политического роста Первого Болгарского царства[81 - Свердлов М. Б. Становление феодализма в славянских странах. СПб., 1997. С.54.]. Ал-Хваризми отвел бурджанам такую огромную территорию в соответствии с представлениями, основанными на современных ему политических реалиях. Западнее бурджан, на территории Германии Птолемея, ал-Хваризми локализовал ас-сакалиба (славян)[82 - Das Kitab Surat al-Ard des Abu Ga’far Muhammed Ibn Musa al-Huwarizmi. S.104.]. Эти коррективы в античную карту арабский географ также внес соответственно ситуации VII–IX вв., когда славяне уже занимали большую часть Центральной Европы и южного берега Балтики. Описание же территорий восточнее бурджан относится к совершенно другому периоду. Центр страны ал-Лан ал-Хваризми располагает чуть западнее верхнего течения реки Ра[83 - Ibid. S.104–105.], называя землю алан «Сарматией». Здесь необходимо заметить, что при описании рек Восточной Европы ал-Хваризми пользуется античной терминологией, называя не только Дон Танаисом, но и Волгу – Ра[84 - Ibid. S.154–157.]. Описание течений этих рек явно заимствовано у Птолемея с добавлением данных какой-то доарабской традиции. Особенно важно это замечание в отношении Волги-Ра – крупной торговой магистрали, с VIII в. активно использовавшейся в качестве ответвления Великого Шелкового пути[85 - Кирпичников А. П. Великий Волжский путь, его историческое и международное значение // Великий Волжский путь. Материалы Круглого стола «Великий Волжский путь» и Международного научного Семинара «Историко-культурное наследие Великого Волжского пути». Казань, 28–29 августа 2000 г. Казань: Изд-во «Мастер-Лайн», 2001. С.10.]. В средневековой арабо-персидской географии Волга известна под тюркским названием Атил (Итил). Географические традиции X–XI вв. за основное русло верхнего Атила принимали реку Каму, причем истоки Атила искали далеко на востоке: в земле киргизов между гузами и кимаками[86 - Via Regnorum. Descriptio ditionis moslemicae auctore Abu Ishak al-Farisi al-Istakhri / M.J. de Goeje. Leiden, 1870 (BGA. I). ?. 222.], в «северных горах» где-то на севере Алтая[87 - Hudud al-‘Alam. The Regions of the World. A Persian Geography 372 a.h. – 982 a.d./ Transl. by V. Minorsky. E.J.W. Gibb Memorial Series. New Series, XI. London, 1970. Р.75.]и т. п. Ал-Хваризми же помещает исток Ра в Восточной Европе. В этом он расходится и с Птолемеем, который полагал, что Волга образуется от слияния двух русел, текущих из Гиперборейских гор, – западного и восточного[88 - Клавдий Птолемей. Географическое руководство // В. И. 1948. № 2. V, 8, 12—13], за который Птолемей принимал, очевидно, Каму. Ал-Хваризми понимал Каму как «реку из горы», впадающую в Волгу[89 - Das Kitab Surat al-Ard des Abu Ga’far Muhammed Ibn Musa al-Huwarizmi. S.154–157.]. Центр земли алан ал-Хваризми помещает на три градуса западнее впадения Камы в Волгу. Такая локализация не только не имеет истоков в античной и средневековой географии[90 - Кулаковский Ю. А. Избранные труды по истории аланов и Сарматии. С.43—139.], но и противоречит реальным пределам обитания алан по археологическим данным в различные периоды[91 - См.: Кузнецов В. А. Очерки истории алан. Владикавказ: Ир, 1992.]. Более того, ал-Хваризми располагает центр земли алан на 15 градусов севернее упомянутых им ранее Аланских ворот («Баб ал-Лан»). Согласно Т. Левицкому, перемещение алан в Птолемееву Азиатскую Сарматию (между Танаисом и Ра) вызвано своеобразным восприятием арабским географом термина ???? через этноним «ас»[92 - Lewicki T. Zrо?dla arabskie do dziejо?w Slowiansczyzny. T.I. Wroclaw – Krakо?w, 1956. S.39.]. Т. М. Калинина полагает, что это отражает «смутные сведения о древней прародине алан или существовании групп алан на востоке Каспия»[93 - Калинина Т. М. Сведения ранних ученых Арабского Халифата. С.96.]. Однако представляется, что такая странная локализация алан – явление сугубо книжного характера, вызванное следующими причинами. В источнике, которым пользовался ал-Хваризми, данные «Географического руководства» были значительно сокращены. Скорее всего, это был комментарий к карте, на которой были обозначены лишь наиболее значимые этносы того или иного региона. Ал-Хваризми, обновляя этническую карту, также упоминал по одному народу в каждом регионе. Так, в Птолемеевой Германии он упоминает только ас-сакалиба, в Европейской Сарматии – бурджан. Степи Азии вплоть до Волги, следуя Птолемею, ал-Хваризми делит на две «страны Искусийа», т. е. Скифии, которые у античного географа были разделены «горой Имаон» (это широко известные в античной и средневековой традиции горы, отождествляемые с Гималаями или их частью[94 - Пьянков И. В. Средняя Азия в античной географической традиции: Источниковедческий анализ. М., 1997. С.283.]). Западную Скифию, в соответствии с ситуацией начала IX в., ал-Хваризми населяет тюрками (ат-турк), восточную – токуз-огузами (ат-тугузгуз)[95 - Das Kitab Surat al-Ard des Abu Ga’far Muhammed Ibn Musa al-Huwarizmi. S.105.]. С тюрками арабы постоянно сталкивались в своем продвижении на северо-восток еще со времен пророка Мухаммада[96 - Асадов Ф. М. Введение // Арабские источники о тюрках в раннее средневековье. Баку: Элм, 1993. С. 21–22.]. В первой половине VIII в. тюрки Тюргешского каганата вели успешные боевые действия против арабов в Средней Азии[97 - Кляшторный С. Г., Султанов Т. И. Государства и народы Евразийских степей. С.106–107.], с тюрками-гузами арабы непосредственно граничили на территории от Джурджана до Исфиджаба в области Сырдарьи[98 - Бартольд В. В. Работы по истории и филологии тюркских и монгольских народов. М.: Вост. лит., 2002. С. 524.]. В силу постоянных контактов Халифата с азиатскими тюрками ал-Хваризми прекрасно представлял их территорию и адекватно соотнес «внутреннюю», западную Скифию с «землей ат-турк». Однако в «Географическом руководстве» в Заволжье и Закаспии упоминаются другие этносы, первый из которых – аланы скифы. При этом сама «Внутренняя Скифия» характеризуется как земля, «вся обращенная к северу, вплотную к неизвестной земле»[99 - Габуев Т. А. Ранняя история алан. С.67.]. Таким образом, ал-Хваризми вероятнее всего просто переместил незнакомых ему алан на неизвестную ему и его современникам территорию Среднего Поволжья[100 - Такой метод практиковался в географических традициях средневековья. Особенно показательно это на примере легендарных амазонок. Если у Тацита и Птолемея амазонки располагались в малознакомой им Азии – на восток от реки Ра (Волги), то восточные авторы переместили их, как и «людей-псов» и других мифических существ, на крайний северо-запад, т. е. туда, где не бывал ни один путешественник Востока.]. В целом сохранение без изменений и дополнений реалий, отражающих ситуацию до Великого переселения народов, либо же изменения книжного характера, свидетельствует о том, что информацией об этносах, живших в степях Юго-Восточной Европы в начале IX в., ал-Хваризми не располагал или не счел необходимым приводить их в своем обобщающем труде. Другие представители жанра астрономической географии IX–X вв., труды которых сохранились, не привнесли принципиально новых данных в описание региона; незначительные изменения касались лишь Кавказа[101 - Al-Battani sive Albatenii Opus Astronomicum. Arabice ed., Latine versum, adnotationnibus instructum a C.A. Nallino. P.1. Mediolani, 1899. Р.27; Das Kitab ‘aga’ib al-aqalim as-sab‘a des Suhrab. Hrsg. V. H. Mhik. Wienna, 1929. S.115.]. Однако это не свидетельствует об отсутствии в Арабском халифате того периода знаний о Восточной Европе. Информация об этом регионе должна была постоянно пополняться. Этому способствовала политическая и экономическая обстановка. При первых Аббасидах границы Халифата более или менее сформировались и началась относительно мирная жизнь, сопровождавшаяся прогрессом производства и концентрацией накоплений, что стимулировало внешнюю торговлю, в том числе и с Восточной Европой. 60–90-е гг. VIII в. являются здесь временем отложения первых кладов куфических дирхемов[102 - Кропоткин В. В. О топографии кладов куфических монет в Восточной Европе // Древняя Русь и славяне. М.,1978. С. 114–115.]. В первой трети IX в. их количество, равно как и предметов восточного импорта, значительно увеличивается. Топография находок этого времени позволяет четко выделить основные пути, по которым шли товарно-денежные потоки из Халифата в Восточную Европу[103 - Янин В. Л. Денежно-весовые системы русского средневековья. Домонгольский период. – М.,1956. C.86; Древняя Русь: город, замок, село. М.,1985. С.400; Зоценко В. Н. Торговля в южнорусских землях (VIII – 1-я половина XIII вв.) // Археология Украинской С. Р. Т.3. Киев, 1986. С. 472.]. Эти данные свидетельствуют об установлении прямых или опосредованных, но постоянных связей арабов с народами Восточной Европы. «Хазарское море» Ибн Хордадбеха: проблемы интерпретации Информация о жителях Восточной Европы собиралась и систематизировалась не в астрономических таблицах, но в иной географической традиции, именовавшейся «наукой о путях и странах» (‘илм ал-масалик ва-л-мамалик)[104 - Древняя Русь в свете зарубежных источников. М., 1999. С.199.]. В рамках этой традиции основными источниками географов служили дорожники и рассказы о путешествиях, на базе которых создавались «Книги путей и стран» (Кутуб ал-масалик ва-л-мамалик). Они состояли из описания народов, живущих вблизи оживленных торговых магистралей. Ориентирами служили стороны света, расстояние же указывалось в «днях пути». Очевидно, что информация «дорожников» в большей степени отражает реальную этнокультурную карту определенного времени, чем научные представления средневековых последователей Птолемея. Наиболее ранней работой, в которой были использованы данные, собранные на торговых путях Юго-Восточной Европы, является труд Ибн Хордадбеха «Книга путей и стран» («Китаб ал-масалик ва-л-мамалик»), известный, по мнению большинства исследователей, в редакциях 840-х и 880-х гг[105 - Lewicki T. Zrо?dla arabskie do dziejо?w Slowiansczyzny. T.I. S.56; Крачковский М. Ю. Арабская географическая литература. М.: Вост. лит., 2004. C. 147–148; Ибн Хордадбех. Книга путей и стран / Пер. Н. Велихановой. Баку, 1986. C. 16–30.]. Являясь некоторое время руководителем почтовой службы области Джибал (на северо-западе современного Ирана), Ибн Хордадбех имел доступ к самым разнообразным источникам. Поэтому информация, собранная в его произведении, может относиться к разным эпохам. Территории Юго-Восточной Европы упоминаются Ибн Хордадбехом отрывочно, в различных частях «Книги путей и стран». Из народов Юго-Восточной Европы наиболее часто в труде Ибн Хордадбеха упоминаются хазары. Внимание к ним арабских ученых IX в. было обусловлено не только воспоминаниями об арабо-хазарских войнах прошлых столетий, но и торговыми контактами с Хазарским каганатом, контролировавшим устье Волги – главной водной магистрали Восточной Европы. Земли хазар географ относит к Скифии (Аскутийа): «Аскутийа: в ней Арминийа, Хурасан, земли тюрок и хазар»[106 - Kitab al-Masalik wa’l-Mamalik (Liber viairum et regnorum) auctore Abu’l Kasim Obaidallah Ibn Abdallah Ibn Khordadbeh et Excertpta e Kitab al-Kharadj auctore Kodama Ibn Dja‘far. Lugduni Batavorum, 1889 (BGA. VI). Р.155.]. При этом Скифия понимается Ибн Хордадбехом как одна из четырех обитаемых частей земли, наряду с Европой (Аруфа), Ливией (Лубийа) и Эфиопией (Итйуфийа)[107 - Такое деление восходит к традиции Птолемея.]. Для каждой части источник Ибн Хордадбеха выделяет основные этносы и государства. Поскольку в Европе расположены «ал-Андалус, ас-сакалиба, ар-Рум, Фиранджа, Танджа, [и] так до рубежей Мисра»[108 - Ibid.], а остальные две части находятся значительно южнее интересующего нас региона, единственным этносом Восточной Европы, достойным упоминания в этом обобщающем разделе, оказались хазары. Не раз встречается в труде Ибн Хордадбеха упоминание Хазарского моря, причем под этим гидронимом подразумевались разные географические объекты. С одной стороны, на протяжении всего сочинения упоминается бахр ал-Хазар, из которого купцы попадали в Константинопольский залив: «Длина залива в целом от моря ал-Хазар до моря аш-Шам 320 миль. Корабли проникали в [залив] вниз по течению от острова моря ал-Хазар и тех местностей и поднимались по нему вверх от моря аш-Шам до Константинополя»[109 - Ibid. Р.104.]. Чуть выше Ибн Хордадбех, описывая Константинопольский залив, под которым он подразумевал Мраморное море с проливами Босфор и Дарданеллы, пишет: «И это море, которое называют море Бунтус[110 - Арабская транслитерация греческого названия Черного моря – Понт (?о?????).], – <часть> моря ал-Хазар»[111 - Ibid.]. Как видно, морем ал-Хазар здесь несомненно является Черное море. В дальнейшем Ибн Хордадбех еще несколько раз употребляет термин «бахр ал-Хазар» по отношению к Черному морю, причем все эти упоминания относятся к рассказу о Византии и ее пределах[112 - Ibid. Р.105, 156.]. Хазарским Черное море называли, кроме Ибн Хордадбеха, также Ибн ал-Факих ал-Хамадани и Кудама ибн Джа‘фар, творившие в конце IX – первой половине X вв[113 - Ibid. Р. 257; Йакут ал-Хамави. Му‘джам ал-Булдан. В 7 тт. Бейрут: Дар ас-Садир, 1996. Т.3. С.98.]. Это дало основание В. М. Бейлису утверждать, что наименование Черного моря Хазарским характерно для IX в., тогда как в X в. так стали называть Каспийское море. Исследователь полагал, что подобное название «объясняется, видимо, наличием в этот период хазарских владений в восточном Крыму»[114 - Бейлис В. М. Сведения о Черном море в сочинениях арабских географов IX–X вв. // Ближний и Средний Восток. М.,1962. С.22.]. Такая точка зрения получила поддержку ряда исследователей[115 - Древняя Русь в свете зарубежных источников. М., 1999. С.189; Новосельцев А. П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М.: Наука,1990. С.133; Dunlop D.M. Bahr Buntus // EI. T.1. P.927.]. Однако некоторые обстоятельства позволяют сомневаться в том, что такое название Черного моря было общепринятым в арабской географии IX в. Во-первых, информация Ибн ал-Факиха и Кудамы восходит все к тому же Ибн Хордадбеху[116 - Калинина Т. М. Заметки о торговле в Восточной Европе по данным арабских ученых IX–X вв. // ДГ. 1998. М., 2000. С.111.]. Между тем, сам Ибн Хордадбех в разделе «О диковинках гор», используя иной источник, называет морем ал-Хазар Каспий и помещает на его берегу Дербент (ал-Баб ва-л-Абваб)[117 - Kitab al-Masalik wa’l-Mamalik (Liber viairum et regnorum) auctore Abu’l Kasim Obaidallah Ibn Abdallah Ibn Khordadbeh et Excertpta e Kitab al-Kharadj auctore Kodama Ibn Dja‘far. Р.173.]. Следовательно, кроме Черного моря, Хазарским морем в IX в. именовали и Каспийское. При этом если о Черном море (особенно о его северном побережье) арабские географы IX–X вв. имели весьма смутное представление, то исследование Каспия арабы начали еще во второй половине VII в. и неплохо знали это море и народы, обитавшие на его берегах[118 - Заходер Б. Н. «Mare Hyrcanum» в арабской географической литературе IX–X вв. М., 1960; Бейлис В. М. Сведения о Черном море в сочинениях арабских географов IX–X вв. С. 22–28; Калинина Т. М. Водные пространства севера Европы в трудах арабских ученых // Восточная Европа в исторической ретроспективе. М.: Языки русской культуры, 1999. С. 90–92.]. Учитывая это, можно поставить вопрос: отражало ли название Черного моря у Ибн Хордадбеха и его последователей реальную этнополитическую ситуацию или данная конструкция имела книжное происхождение? Исследователи, считающие эти сведения достоверными, ссылаются на то, что «к началу VIII в. хазары владели большей частью Крыма, которую отняли у византийцев, Северным Кавказом, всем Приазовьем и степными и лесостепными территориями Восточной Европы до Днепра; именно они являлись самым сильным противником Византии по ту сторону моря»[119 - Ибн Хордадбех. Книга путей и стран / Пер. Н. Велихановой. С.97, прим. 202.]. Поскольку же все упоминания о Черном море как о Хазарском связаны с Византией, предполагается, что этот термин был перенят у некоего информатора из Византии. Таковым называют Муслима Ибн Аби Муслима ал-Джарми, освобожденного из византийского плена в 845 г[120 - Там же; Бейлис В. М. Сведения о Черном море в сочинениях арабских географов IX–X вв. С. 22.]. Однако Ибн Хордадбех ссылается на ал-Джарми только в списке византийских фем (провинций), подчеркивая, что пользовался трудом бывшего пленника не напрямую, а в каком-то пересказе[121 - Kitab al-Masalik wa’l-Mamalik (Liber viairum et regnorum) auctore Abu’l Kasim Obaidallah Ibn Abdallah Ibn Khordadbeh et Excertpta e Kitab al-Kharadj auctore Kodama Ibn Dja‘far. Р.105.]. Не исключено, что данный пересказ входил в некое сочинение, откуда географ почерпнул сведения о Византии в целом и где присутствовало именование Черного моря «Хазарским». Источник Ибн Хордадбеха, таким образом, может быть датирован серединой – второй половиной IX в. (до появления 2-й редакции «Книги путей и стран», т. е. до 885/886 г.). Этнополитическая ситуация в Северном Причерноморье в этот период отражена и в других письменных памятниках. Эти источники не позволяют говорить о господстве хазар на берегах Черного моря. Напротив, начиная с 830-х гг., хазары стали терять позиции в Северном Причерноморье и Крыму, а Византия, напротив, восстанавливала утраченное в течение затяжного внутреннего кризиса. В частности, к Византии отошла Крымская Готия, которой хазары владели не менее полувека[122 - Продолжатель Феофана. Жизнеописание византийских царей. / Пер., статьи, комм. Я. Н. Любарского. СПб.: Наука, 1992. С. 56–57.], а по мнению некоторых исследователей – и все крымские земли Хазарии[123 - Седов В. В. Русский каганат IX века // ОИ. 1998. № 4. С.5.], о чем свидетельствует образование новой фемы «Климаты» на территории Крыма[124 - Константин Багрянородный. Об управлении империей. М., 1989. С. 403.]. Более того, именно в этот период на Черном море появляется новая значительная сила – русы, которые, владея искусством мореплавания, стали для византийцев не менее существенной проблемой, чем хазары[125 - Походы русов на черноморские провинции Византии широко отражены в византийских источниках IX в. (см.: [Васильевский В.Г.] Труды В. Г. Васильевского. Т.III. Пг.: Акад. наук, 1915. С. 64–69, 95–96; Кузенков П. В. Поход 860 г. на Константинополь и первое крещение Руси в средневековых письменных источниках // ДГ. 2000. М.: Вост. лит., 2003. С. 31–39, 72–74).]. Да и в VIII – начале IX в. господство хазар в Северном Причерноморье нельзя назвать настолько масштабным, чтобы оно отвечало определению Черного моря как Хазарского. Даже в пространной редакции письма хазарского царя Иосифа, где перечисляются все территории, когда-либо принадлежавшие Хазарскому каганату, указано только юго-восточное побережье Крыма и, возможно, поселения на Таманском полуострове[126 - Ответ хазарского царя Иосифа к Хасдаи ибн Шафруту // Коковцов П. К. Еврейско-хазарская переписка в X в. Л., 1932. С.105–110.]. Византийские источники дают гораздо менее четкую картину, представляя хазар как влиятельную силу в регионе, однако не указывают четкие границы хазарских территорий[127 - Константин Багрянородный. С. 171–175; Феофан Исповедник. Хронография. С. 62–63; Никифор, патриарх. Бревиарий. С. 162.]. Археологи же подчеркивают скупость материальных следов присутствия хазар в данном регионе[128 - Якобсон А. Л. Культура и этнос раннесредневековых селищ Таврики// Античная древность и Средние века. Вып.10. Свердловск, 1973. С. 136–138; Крым, Северо-Восточное Причерноморье и Закавказье в эпоху средневековья: IV–XIII века / Отв. ред. Т. И. Макарова, С. А. Плетнева. М.: Наука, 2003. С.53.]. Кроме того, сами византийцы, многие столетия контролировавшие все южное побережье Черного моря, именовали его традиционно Понтом Эвксинским, но никак не морем хазар. Все это позволяет полагать, что происхождение термина «бахр ал-Хазар» по отношению к Черному морю в трудах Ибн Хордадбеха и его последователей имеет более сложную историю, нежели просто констатация хазарского господства на его северных берегах. Наиболее вероятным в свете изложенных фактов представляется следующее. Узнав в Византии, что где-то на северных берегах Черного моря находятся хазарские владения, арабский источник принял эти территории за известные ему земли хазар на севере Каспия. Ибн Хордадбех же просто включил эти сведения в свою компиляцию. Отсюда, очевидно, в арабской литературе второй половины IX – первой половины X в. возникло ошибочное мнение о том, что море Бунтус (или Константинопольский залив) берет начало в Каспийском море (бахр ал-Хазар) или вообще море ар-Рум начинается в стране хазар за Дербентом[129 - Compendium libri Kitab al-Boldan auctore Ibn al-Fakih al-Hamadani. Ed. M.J. de Goeje. Leiden, 1885 (BGA. V). Р.145.]. Это мнение было весьма распространено, поскольку в середине X в. его был вынужден опровергать «арабский Геродот» ал-Мас‘уди[130 - Ал-Мас‘уди. Мурудж аз-захаб ва ма‘адин ал-джавхар. Т. 1. Бейрут, 1987. С. 182–183; Kitab at-tanbih wa’l-ischraf auctore al-Masudi / M.J. de Goeje. Leiden, 1894 (BGA. VIII). Р. 66–67.]. Где находилась «река ас-сакалиба»? В сочинении Ибн Хордадбеха все же имеются некоторые более конкретные данные о жителях степей Юго-Восточной Европы. Ибн Хордадбех, в отличие от ал-Хваризми и его последователей, знает славян и как обитателей Восточной Европы. В рассказе о странах севера (четверти обитаемых земель ал-Джадй) географ пишет: «Здесь также ал-Бабр, ат-Тайласан[131 - Согласно В. Ф. Минорскому, ат-Тайласан соответствует Талышским горам в Азербайджане; ал-Бабр – горная местность западнее Талыша между Ардабилем и Занджаном (Minorsky V. Commentaries // Hudud al-‘Alam. The Regions of the World. / E.J.W. Gibb Memorial Series. New Series. XI. London, 1970. P. 391).], ал-Хазар, ал-Лан, ас-Сакалиб, ал-Абар»[132 - Kitab al-Masalik wa’l-Mamalik (Liber viairum et regnorum) auctore Abu’l Kasim Obaidallah Ibn Abdallah Ibn Khordadbeh et Excertpta e Kitab al-Kharadj auctore Kodama Ibn Dja‘far. Р. 119.]. Перечень народов, среди которых значатся хазары, аланы, славяне и авары, появился, очевидно, в результате совмещения информации нескольких разновременных источников. С одной стороны, упоминание среди народов и местностей Кавказа авар (ал-абар) свидетельствует об использовании какого-то доисламского источника. Этот этноним известен в Предкавказье с середины VI в., когда под давлением тюрок авары бежали сначала в Восточную, а затем в Центральную Европу. Согласно византийскому историку Феофилакту Симокатте, под властью авар оказались в середине VI в. позднегуннские племена барсилов, савиров и оногуров, обитавшие в Восточном Приазовье и Предкавказье[133 - Феофилакт Симокатта. С.189. Также латиноязычный автор начала VII в. Исидор Севильский упоминает о том, что авары прежде жили «в дальней Меотиде, между льдистым Танаисом и свирепыми народами массагетов» (Чекин Л. С. Картография христианского средневековья. VIII–XIII вв. Тексты, перевод, комментарий. М.: Вост. лит., 1999. С. 193).]. Авар среди народов Кавказа, наряду с аланами, булгарами, савирами, оногурами и хазарами, упоминает сирийская хроника Псевдо-Захарии, датируемая 550-ми гг[134 - Пигулевская Н. В. Сирийский источник VI в. о народах Кавказа // В. И. 1939. № 1. С. 114.]. Большая часть авар весьма быстро переселилась в Центральную Европу, где образовала Аварский каганат. Те, что остались в Предкавказье, были, по-видимому, быстро ассимилированы местными племенами. После этого этноним «авары» уже не упоминается при описании событий на Кавказе[135 - Своеобразным «воспоминанием» о кратковременном господстве авар в Предкавказье является сообщение автора X в. Ибн Русте о том, что титулом главы политического образования ас-Сарир (локализуется в современном Западном Дагестане (Бейлис В. М. Из истории Дагестана VI–IX вв. (Сарир) // ИЗ. Т. 78. М., 1963. С. 249–266)) был aвaр (Kitab al-a‘lak an-nafisa VII auctore Abu Ali Ahmed ibn Omar Ibn Rosteh. Leiden, 1892 (BGA. VII). Р. 147), что свидетельствует о значительной роли аварского союза племен в процессе образования Сарира. Впоследствии на части территорий Сарира образуется Аварское нуцальство, или Аваристан (Аликберов А. К. Эпоха классического ислама на Кавказе: Абу Бакр ад-Дарбанди и его суфийская энциклопедия «Райхан ал-хака’ик» (XI–XII вв.). М.: Вост. лит., 2003. С.174–175).]. С другой стороны, присутствие рядом с хазарами ас-сакалиб указывает на связь одного из источников перечня с событиями кавказских войн Халифата во второй половине VII – первой половине VIII в. и упоминаниями об ас-сакалиба о соседству с хазарами в произведениях Бал‘ами[136 - Новосельцев А. П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI–IX веков. // Древнерусское государство и его международное значение. М.,1965. С.362.], ал-Балазури[137 - Liber expugnationis regionum auctore Imamo Ahmed ibn Jahja ibn Djabir al-Beladsori/ Ed. M.J. de Goeje. Leiden: Brill, 1865. Р. 149–150.]и ал-Куфи[138 - Ал-Куфи, Абу Мухаммад Ахмад ибн А‘сам. Ал-Футух. Т. 4. Ч. 7–8. Бейрут: Дар ал-Кутуб ал-‘Илмиййа, 1406/1986. С.289.]. При этом ал-Куфи говорит, что «в землях, расположенных за страной хазар», отряды Марвана взяли в плен 20 тыс. семей «ас-сакалиба и других безбожников» и пошли дальше, пока не достигли реки славян (нахр ас-Сакалиба), за которой разбили хазарское войско и вынудили хакана хазар принять ислам. Данных, приводимых ал-Куфи, недостаточно для того, чтобы отождествить эту реку с какой-либо водной артерией. «Река ас-сакалиба» (или «река, текущая из страны ас-сакалиба») дважды упоминается Ибн Хордадбехом. Во-первых, в том же рассказе о странах севера в устье реки, которая течет из страны ас-сакалиба, географ локализует хазарский город Хамлидж. Река эта впадает в море Джурджан (Каспийское)[139 - Kitab al-Masalik wa’l-Mamalik (Liber viairum et regnorum) auctore Abu’l Kasim Obaidallah Ibn Abdallah Ibn Khordadbeh et Excertpta e Kitab al-Kharadj auctore Kodama Ibn Dja‘far. Р.124.]. Во второй раз Ибн Хордадбех располагает Хамлидж на реке ас-сакалиба в знаменитом рассказе о купцах-русах, следующих через Каспийское море в Багдад. Владетель Хамлиджа взимает с русов десятину за пропуск в Каспийское море. Географ приводит название этой реки, однако оно в сохранившихся рукописях сильно искажено[140 - Ibid. P.154.]. Многие исследователи восстанавливают это название как «Танаис», хотя текст позволяет видеть и конъектуру «Итил»[141 - Ибн Хордадбех. Книга путей и стран / Пер. Н. Велихановой. С.124; Калинина Т. М. Торговые пути Восточной Европы IX в. (по данным Ибн Хордадбеха и Ибн ал-Факиха) // ИСССР. 1986. № 4. С. 79–80; Древняя Русь в свете зарубежных источников. С. 206.]. При этом в Танаисе видят как Дон, так и «общее представление о водном пути из северных областей Восточной Европы к южным». Основными аргументами для этого отождествления является, во-первых, наличие славянских поселений в Подонье, во-вторых, сопоставление этого источника с трудами авторов первой половины X в. Ибн ал-Факиха и ал-Мас‘уди, в которых речь идет о торговом пути по Дону; в-третьих, отсутствие славян на Итиле (Волге) в IX в. Вопрос о «реке славян» в труде Ибн Хордадбеха является принципиальным. Если географ так называл Танаис античных источников, то в середине – второй половине IX в. в арабской науке существовало такое четкое представление о Северо-Восточном Причерноморье, которое позволило не только указать восточные пределы славян, но и отождествить информацию о современном торговом пути с данными Птолемея, который, между прочим, не сообщал о возможности проникновения из Танаиса в Каспий[142 - Танаис как реку, на которой «живет много славян и других народов», поселения которых простираются далеко на север, знал в середине X в. Ал-Мас‘уди (Kitab at-tanbih wa’l-ischraf auctore al-Masudi. Р.67). Но эта информация была получена из западных источников: после Танаиса упомянуты Рейн (или Дунай) и Морава. При этом, с точки зрения Ал-Мас‘уди, Танаис и «проход», посредством которого можно попасть из Черного моря в Каспийское, – совершенно разные водные магистрали (Ibid. P. 66–67].]. Путь из Дона в Каспийское море подробно описан Ибн ал-Факихом и ал-Мас‘уди. Ибн ал-Факих в рассказе о маршруте славянских купцов соединил текст Ибн Хордадбеха о торговцах-русах с каким-то новым источником. В результате появились новые пункты, одни из которых явно являются результатом «книжного» соединения источников (море ас-Сакалиба где-то между Черным морем и Волгой, а в редакции Мешхедской рукописи тождественно Каспийскому[143 - Новосельцев А. П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI–IX веков. С. 385.]), а другие отражают современные автору реалии. Славяне следуют по морю ар-Рум до Самкуша иудеев, далее переходят из моря ас-Сакалиба в Хазарский залив, где владетель хазар берет с них десятину, из залива попадают в реку, которую называют река ас-Сакалиба (в редакции, изданной А. Шпренгером, сначала идет река ас-Сакалиба, потом Хазарский залив. – Е. Г.). После этого купцы плывут в море Хорасана[144 - Compendium libri Kitab al-Boldan auctore Ibn al-Fakih al-Hamadani. Р. 270–271; Гаркави А. Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870. С. 251.]. Название «Славянской реки» во всех рукописях отсутствует. Сам маршрут в точности соответствует пути русов с Черного моря на Каспий, описанному ал-Мас‘уди в «Мурудж аз-захаб», где русы из «залива моря Нитас» следуют сначала вверх по «ответвлению реки хазар», проведя переговоры с хазарским владетелем у устья залива, а затем спускаются собственно в «реку хазар», из которой попадают в Хазарское море[145 - Ал-Мас‘уди. Мурудж аз-захаб ва ма‘адин ал-джавхар. Т. 1. Бейрут, 1987. С. 183.]. Речь несомненно идет о пути из Черного моря в Азовское, далее по нижнему течению Дона к хазарской крепости Саркел (построена в 840-х гг.), оттуда, очевидно, до места наибольшего сближения Дона и Волги. Путь от Дона до Волги (около 100 км) приходилось преодолевать волоком, а далее следовали снова на кораблях вниз по Волге до Каспия. Очевидно, что Ибн ал-Факих и ал-Мас‘уди отделяют нижнее течение Дона от собственно нижнего течения Волги. Ал-Мас‘уди называет его «ответвлением» реки хазар, под которой он понимает Итил. Как изначально именовался Нижний Дон у Ибн ал-Факиха: Хазарским заливом или рекой ас-Сакалиба – восстановить по известным редакциям чисто текстологически невозможно. Однако будет логичным предположить, что, поскольку Ибн ал-Факих несомненно использовал труд Ибн Хордадбеха, локализация реки ас-Сакалиба в работах географов была одинаковой. Ибн Хордадбех же (точнее, его источник) ясно указывает, что река ас-Сакалиба непосредственно впадает в Каспийское море. Следовательно, в сочинении Ибн Хордадбеха рекой ас-Сакалиба является, по крайней мере, нижнее течение Волги, которое входило в понятие «Итил» средневековых восточных источников. Признанию этого очевидного факта мешает то, что на Волге в IX в. не существовало большого славянского анклава, в то время как на Дону известна безусловно славянская боршевская археологическая культура. Однако ареалом распространения этой культуры является лесостепное Подонье (побережья Верхнего Дона, Хопера, Воронежа), отстоящее от волока Дон – Волга на многие сотни километров[146 - См.: Винников А. З. Славянские курганы лесостепного Дона. Воронеж, 1984.]. Это пространство не пустовало: его занимали племена степного и лесостепного вариантов салтово-маяцкой археологической культуры[147 - Плетнева С. А. Очерки хазарской археологии. М.: Мосты культуры, 2000; Иерусалим: Гешарим, 5760. С.241 (карта).]. Хотя сама салтово-маяцкая культура традиционно считается большинством археологов государственной культурой Хазарского каганата[148 - Афанасьев Г. Е. Где же археологические свидетельства существования Хазарского государства? // РА. 2001. № 2. С. 5—15; Плетнева С. А. Очерки хазарской археологии. С. 7—23.], степь и лесостепь Подонья и Подонцовья населяли этнические аланы и праболгары[149 - Гинзбург В. В. Краниологические материалы из Правобережного Цимлянского городища // М. А. № 109. С. 294–307; Кондукторова Т. С. Антропологическая характеристика племен лесостепного (аланского) варианта салтово-маяцкой культуры // Тезисы докладов Советской делегации на IV Международной конгрессе славянской археологии. М., 1980. С. 95–96.], по уровню материальной культуры и торговли значительно превосходившие славян-боршевцев[150 - Древняя Русь: город, замок, село. С. 400; Терехова Н. Н., Розанова Л. С., Завьялов В. И., Толмачева М. М. Очерки по истории древней железообработки в Восточной Европе. М.: Металлургия, 1997. С. 159–215.]. При таких реалиях было бы весьма странно со стороны восточных торговцев и путешественников называть нижнее и среднее течение Дона «Славянской рекой», если главную роль в торговле и ремесле играли здесь аланы, праболгары и хазары. В то же время в пользу того, что под «Славянской рекой» и в хрониках походов Марвана, и в труде Ибн Хордадбеха понималась Волга или ее часть, свидетельствует именование Алмуша, верховного правителя Волжской Булгарии начала X в., малик ас-сакалиба на протяжении всей «Записки» Ибн Фадлана[151 - Ковалевский А. П. Книга Ахмеда Ибн Фадлана о его путешествии на Волгу в 921–922 гг. Статьи, перевод и комментарии. Харьков, 1956. С. 121–148.]. Поскольку Ибн Фадлан лично посещал Поволжье в составе посольства 921–922 гг., сомневаться в достоверности сведений не приходится. Справедливо замечено, что малик ас-сакалиба является титулом, а ас-сакалиба как этнос в «Записке» фактически не присутствуют[152 - Там же. С.15; Мишин Д. Е. Сакалиба (славяне) в исламском мире в раннее средневековье. – М.: ИВ РАН – Издательство «Крафт+», 2002. С. 30.]. На происхождение этого титула проливают свет исследования Г. И. Матвеевой, доказавшей наличие славянского массива в Самарском Поволжье в рамках именьковской культуры V–VII вв[153 - Матвеева Г. И. Некоторые итоги изучения именьковской культуры // Труды VI Международного Конгресса славянской археологии. Т. 3. Этногенез и этнокультурные контакты славян. М., 1997. С. 206–217.]. Уровень материальной культуры именьковцев был выше, чем славян Поднепровья. В. В. Седов же недавно показал, что после прихода в Среднее Поволжье булгар-кочевников не все славяне покинули свои поселения, как считалось ранее. Многие остались и постепенно были ассимилированы булгарами. При этом роль славян в оседании булгар, освоении ими земледелия была огромной. Археолог полагает, что во времена Ибн Фадлана в Волжской Булгарии еще существовали славяне как особый этнос (с которым, однако, арабскому миссионеру не удалось встретиться в его путешествии)[154 - Седов В. В. Славяно-болгарские связи на Великом Волжском пути // Великий Волжский путь. Материалы Круглого стола «Великий Волжский путь» и Международного научного Семинара «Историко-культурное наследие Великого Волжского пути». Казань, 28–29 августа 2000 г. Казань: Мастер-Лайн, 2001. С. 61–68.]. Но титул «малик ас-сакалиба», который носил Алмуш, был скорее воспоминанием о роли славян-именьковцев в этом регионе в прошлом. Тогда славяне, еще не смешавшись с булгарами и, очевидно, не впав в окончательную зависимость от них, проводили самостоятельную политику и были наиболее заметными среди народов, на которые совершил набег Марван в «землях, расположенных за страной хазар». Именно в VII – начале VIII в., когда массовые миграции булгар в Поволжье еще не состоялись[155 - Казаков Е. П. Культура ранней Волжской Болгарии. (Этапы этнокультурной истории). – М.,1992. С. 323–331.], Волга в нижнем и среднем течении вполне могла восприниматься как «Славянская река». Из хроник арабо-хазарских войн это название перешло в труды Ибн Хордадбеха и Ибн ал-Факиха. Потом это название исчезает, поскольку основную роль на Волге стали играть хазары и булгары. И в то же время анахронизмы переплетаются в сочинении Ибн Хордадбеха со сведениями IX в. Практически сразу за упоминанием «реки, текущей из страны ас-сакалиба» географ приводит цитату из дивана, посвященного аббасидскому военачальнику конца IX в. Исхаку ибн Кундаджу ал-Хазари[156 - Заходер Б. Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. В 2-х тт. Т.1. М., 1962. С. 173.]. В этой цитате упоминаются города хазар Хамлидж и Баланджар, после чего Ибн Хордадбех перечисляет народы и государства Восточного и Центрального Кавказа, расположенные за Дербентом[157 - Kitab al-Masalik wa’l-Mamalik (Liber viairum et regnorum) auctore Abu’l Kasim Obaidallah Ibn Abdallah Ibn Khordadbeh et Excertpta e Kitab al-Kharadj auctore Kodama Ibn Dja‘far. Р.124.]. Кроме того, описывая «диковинки» мира, географ рассказывает об экспедиции Саллама ат-Тарджумана к легендарной стене Гога и Магога, организованной в правление халифа ал-Васика (842–847). Исходным пунктом экспедиции был Тбилиси, откуда путешественники проследовали через владение ас-Сарир, земли аланов, Филян-шаха и хазар в Азию[158 - Ibid. P.163.]. Но все эти сведения не выходят за пределы Кавказа. Даже при описании маршрута Саллама почему-то не упоминается Волга, которую путешественники обязаны были пересечь на пути из страны хазар к стене Гога и Магога, в которой обоснованно видят Китайскую стену[159 - Ибн Хордадбех. Книга путей и стран. С.46.]. Исходя из этого, современных сведений о том, что находится севернее Кавказа, Ибн Хордадбех не имел. Несмотря на активные и прочные торговые связи, развивавшиеся между Халифатом и Юго-Восточной Европой с конца VIII в. и столь ярко отраженные в нумизматике и археологии, арабские географы IX в. далеко не всегда использовали современную информацию об этом регионе. В астрономической ранней географии, наиболее консервативном направлении, преобладали данные, которые датируются эпохой до окончания Великого переселения народов. В географической литературе описательного характера арабские средневековые ученые использовали более широкий круг источников, отдавая предпочтение данным исламской эпохи. Прежде всего использовалась информация, полученная в ходе контактов с Византией и арабо-хазарских войн второй половины VII – первой половины VIII в. Данные, которые можно датировать IX в., отрывочны и незначительны. Единственным народом восточноевропейских степей, о котором арабские авторы IX в. имели четкое представление, были хазары. Попытки некритического соединения сведений, полученных в разное время по различным путям, порождали весьма причудливые книжные конструкции вроде «Хазарского моря» и «Славянской реки» Ибн Хордадбеха, далекие от реальной ситуации IX в. Такая степень информированности географов, отраженная в сохранившихся трудах, мало согласуется с многочисленными находками восточного импорта в регионе. Это несоответствие может свидетельствовать, с одной стороны, о том, что торговля между Халифатом и народами Юго-Восточной Европы, как правило, не велась напрямую арабскими купцами, а осуществлялась через посредников из числа местных жителей. Такую роль, в частности, выполняли торговцы-русы, чей маршрут зафиксирован Ибн Хордадбехом. Поэтому привлекать данные этих источников для исследования исторических процессов на территории Юго-Восточной Европы IX в. необходимо с большой осторожностью. Народы Восточной Европы на этнической карте «школы ал-Джайхани» В арабо-персидской средневековой литературе можно выделить несколько традиций, рассказывающих о разных периодах в истории Восточной Европы. Уже давно установлено, что старейший цикл известий о Восточной Европе из сохранившихся в арабо-персидской географии представлен в трудах географов так называемой «школы ал-Джайхани», получавших информацию от купцов каспийско-волжского направления. Деятельность ее основателя, о котором практически ничего не известно и труд которого не дошел до наших дней, относят ко 2-й пол. IX – нач. X вв[160 - Нельзя даже достоверно сказать, какому именно из известных ныне общественных деятелей 1-й пол. X в. с нисбой ал-Джайхани принадлежит несохранившаяся «Книга путей и стран», на которую потом опирались географы, – Абу Абдаллаху Мухаммаду ибн Ахмаду, Убайдаллаху ибн Ахмаду или Абу Али Мухаммаду ибн Мухаммаду, хотя в большинстве более поздних трудов как автор назван саманидский вазир Абу Абдаллах Мухаммаду ибн Ахмад (см.: G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. Die Gayhani-Tradition / Ver?ffentlichungen der Societas Uralo-Altaica. Bd.54. Wiesbaden, 2001. S.2–3).]. Протографом цикла в отечественной историографии считается несохранившаяся «Анонимная записка о Восточной Европе», которую цитируют географы этого направления: Ибн Русте, ал-Марвази, Гардизи, ал-Бакри, автор анонимного сочинения «Худуд ал-алам» и др[161 - См.: Калинина Т. М. Древняя Русь и страны Востока в X в. (Средневековые арабо-персидские источники о Руси). Автореф. дисс. … канд. ист. наук. М., 1976.]. Авторство «Записки» неизвестно до сих пор – ее приписывают самому ал-Джайхани, Ибн Хордадбеху, Муслиму ал-Джарми и т. д.[162 - Последнюю историографическую сводку см.: Калинина Т. М. Интерпретация некоторых известий о славянах в «Анонимной записке» // ДГ. 2001. М., 2003. С.204–205.]. Однако европейские исследователи Х. Гекенян и И. Зимони, на мой взгляд, более обоснованно считают цикл о Восточной Европе и Центральной Азии единым[163 - G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. S.13–49.]. Действительно, даже такие «формальности», как наличие и тех, и других сюжетов вместе в трех из пяти древнейших редакций («Худуд», Гардизи, ал-Марвази), явно азиатский «осколок» – рассказ о печенегах у ал-Бакри и упоминание в восточноевропейской части ориентиров, отсылающих к азиатским фрагментам, – все это свидетельствует о первоначальном единстве источника. В поздних сочинениях получила распространение усеченная «версия Ибн Русте» – только о Восточной Европе. Это объяснимо: после грандиозных монгольских завоеваний азиатская часть уже явно не соответствовала действительности. Гардизи, творивший в середине XI в., прямо указывает, что его описание племен «тюрок», которое подробнее будет рассмотрено ниже, было составлено частью на основе «Книги путей и стран» ал-Джайхани, частью – из произведения «Покорность мира»[164 - Арабское ????? ??????П. Мартинес переводит как arrangement (Martinez P. Gardizi’s two chapters on the Turks // AEMAe. T.2. Wiesbaden, 1982. Р.144), Д. Е. Мишин – как «низость» (Мишин Д. Е. Кто написал трактат ал-Джайхани? // ВЕДС. XV. М., 2003. С. 176). Однако ????? – это покорность, смирение (см.: Ибн Манзур. Лисан ал-‘Араб. В 15 тт. Бейрут: Дар Садир, 1992. Т. 8. С. 392–400; Ар-Рази М. Мухтар ас-сихаб. Бейрут: Мактаба Любнан, 1996. С. 641).], книги Ибн Хордадбеха и некоторых других, неназванных источников[165 - Gardizi. Zain al-Akhbar // Martinez P. Gardizi’s two chapters on the Turks // AEMAe. T. 2. Wiesbaden, 1982. Р. 144.]. Старейший по хронологии цикл известий о Восточной Европе представлен в сочинении Ибн Русте «Дорогие ценности» (903–913 гг.). В 7-м томе этого труда имеется раздел о Восточной Европе и живущих там народах. Верно замечено, что текст Ибн Русте практически полностью совпадает с соответствующими главами «Зайн ал-Ахбар» Гардизи (сер. XI в.)[166 - G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. S. 34–35.]. С небольшими изменениями эту информацию повторяют другие представители школы ал-Джайхани – ал-Бакри, ал-Марвази, ал-Ауфи и т. д. Сходные данные сохранились в анонимном произведении конца X в. «Худуд ал-алам». Поскольку генеалогическая схема этого раздела еще не составлена и неизвестно, в каких произведениях сохранились самые архаичные тексты, рассмотрение локализации этносов целесообразно проводить по наиболее древним произведениям. Примерная датировка (и, соответственно, интерпретация) различных фрагментов о Юго-Восточной Европе и Поволжье в сочинениях арабских и персидских авторов возможна, только исходя из сопоставления текста с этнокультурной археологической картой, а также данными других письменных памятников. Однако немало ценных сведений можно почерпнуть и собственно из арабо-персидских географических сочинений, предварительно уяснив систему взаимных координат народов Европы в представлении арабских ученых IX–XI вв. – времени, когда трудились основные последователи ал-Джайхани. Как мы помним, просторы Восточноевропейской равнины к западу от Дона представлялись арабам и персам IX–XI вв. весьма смутно. Особенно это относится к побережью Балтийского моря и частино – Черного. Иначе обстояло дело с Каспийским морем. Все его южное побережье, включая Закавказье (торговые и административные центры Ардебиль, Бардаа, Тифлис) и Табаристан, уже к началу IX в. входило в состав Арабского Халифата. Кроме того, через Каспий шел Великий Шелковый путь, большая часть которого с VIII в. была под контролем арабских купцов. Это полностью подтверждают нумизматические данные, свидетельствующие о двух самостоятельных потоках арабских дирхемов в Восточную Европу VIII–IX вв.: первый – из Ирака через Каспий на Волго-Балтийский путь, второй – из западных частей Халифата в Сирию, оттуда – в Закавказье и далее[167 - Мельникова Е. А., Никитин Л. Б., Фомин А. В. Граффити на куфических монетах Петергофского клада начала IX века // ДГ. 1982. М., 1984. С. 40]. Поэтому Каспий являлся для арабской географии одним из самых важных и соответственно известных регионов. Главной рекой, впадающей в Каспий «семьюдесятью жерлами», арабо-персидские географы называли Атил. Географические традиции IX–XI вв. за основное русло верхнего Атила принимали реку Каму, причем истоки Атила искали далеко на востоке. Ал-Истахри, например, считал, что начало реки в земле киргизов между гузами и кимаками[168 - Viae Regnorum. Descriptio … Abu Ishak al-Farisi al-Istakhri. P. 222.]. Автор «Худуд ал-алам» выводил исток из «северных гор» где-то на севере Алтая[169 - Hudud al-’Alam. Р. 75.]. И только пройдя тюркские кочевья – земли гузов и кимаков и побывав современными Обью, Иртышем, Ишимом, Тоболом, Белой, – Атил, миновав булгар, становится привычной для нас Волгой. Итак, источники дают возможность сделать следующие выводы об общих представлениях арабских путешественников и географов IX–XI вв. о Восточной Европе. Во-первых, никто из представителей Халифата за весь указанный период не поднимался по Волго-Балтийскому пути на запад далее Волжской Булгарии, соответственно, арабские географы не представляли себе обитателей ни севера Восточно-Европейской равнины, ни Балтийского побережья. Во-вторых, все они в IX–XI вв. имели смутное представление о северном побережье Черного моря и Азовском море, а также не знали Днепр как самостоятельную водную артерию. А все данные о Волго-Балтийском пути севернее Волжской Булгарии и связанных с ним народах приходится датировать не раннее 920–930-х гг. (Ибн Фадлан и ал-Балхи). Поэтому исследуя корпус сведений о Восточной Европе традиции ал-Джайхани, восходящий ко времени не позднее IX – нач. X вв., этносы и государства этносы этого региона следует помещать лишь на юго-востоке и востоке от левобережья Днепра до Среднего Поволжья. «Тюрки» традиции ал-Джайхани и «Анонимная записка» В каждой арабской энциклопедии Средневековья обязательно был раздел о происхождении народов. Всех жителей земного шара традиционно возводили к трем сыновьям Ноя – Симу, Хаму, Йафету. Европу и евразийские степи, по мнению арабов, населяли потомки Йафета. Вот как выглядел обычный список этих потомков: ас-сакалиба, хазары, тюрки, бурджан, ишбан (жители Испании), йаджудж и маджудж (мифические племена Гог и Магог)[170 - Бейлис В. М. Библейская история русов и славян в версии Ал-Мас`уди // Восточная Европа в древности и средневековье. Спорные проблемы истории. М., 1993. С. 4–5.]. О русах, к примеру, как и о многих других этносах, ничего обычно не сообщалось. Из ранних источников исключение составляет сочинение неизвестного автора X в. «Ахбар аз-заман» («Мухтасар ал-‘аджа’иб»), в котором к потомкам Йафета относятся, последовательно, Арминийа, ал-Ишбан, ар-Рус, ал-Бурджан, ал-Хазар, ат-Турк, ас-Сакалиба, Фурс, ас-Син, ал-Бургар и др[171 - Крюков В. Г. Сообщение анонимного автора «Ахбар аз-заман» (Мухтасар ал-аджаиб») о народах Европы // ДГ. 1982. М., 1984. С. 196.]. В рукописи 1126 г. из Тегеранской библиотеки и у поздних авторов (XV в.) в числе сыновей Йафета, наряду с Сином, Тюрком, Хазаром, Саклабом, Майсаком и Кимари упоминается Рус[172 - Рыбаков Б. А. К вопросу о роли Хазарского каганата в истории Руси // Советская археология. Вып. XVIII. М., 1953. С. 128–150.]. Как правило, в ранних восточных географических сочинениях описание народов Восточной Европы располагалось в главе «Тюрки». Но под тюрками, которые считались потомками Иафета, часто разумелись и индоевропейские этносы степи и лесостепи, например, аланы. В конкретных рассказах о Евразии к тюркам относят и славян, и русов, и мадьяр[173 - Gеographie d’Aboulfеda: Text arabe publiе d’apres les manuscripts de Paris et de Leyde aux frais de la Sociеtе Asiatique par M. Reinaud et Mac Guckin de Slane.]. Причины этого не в этногенетических и сравнительно-лингвистических изысканиях ученых Халифата – они не раз подчеркивали кардинальные различия в обычаях и языках этих этносов[174 - См., напр.: Via Regnorum. Descriptio ditionis moslemicae auctore Abu Ishak al-Farisi al-Istakhri. – Р. 225.]. Дело, прежде всего, в том, что земли «тюрок» располагались к северу от Халифата в степной и лесостепной зоне, поддерживали постоянные контакты между собой, а большинство из них придерживалось единой дружинной «моды», истоки которой уходили во времена Тюркских каганатов. Наиболее подробные сведения приводили представители школ ал-Джайхани и ал-Балхи. Но если у ученых классической школы информация о «тюрках» может быть датирована не ранее нач. X в., то известия последователей ал-Джайхани значительно древнее. Однако они также восходят к разным периодам. Связано это с трепетным отношением средневековых авторов к творениям предшественников. Причем нередко географ, взявшись за очередной труд, приводил список источников только один раз – в самом начале, а в главах мог и не делать ссылок. Из этого списка половина, как правило, не сохранилась до наших дней, о многих авторах неизвестно даже, в какое время и в какой области Халифата они жили. В традиции ал-Джайхани из пяти наиболее ранних сохранившихся редакций (Ибн Русте, анонимное сочинение «Худуд ал-алам», ал-Бакри, ал-Марвази и Гардизи) в трех присутствует описание «тюрок» – этносов Центральной Азии и Восточной Европы, явно заимствованное из единого источника. Там сохраняется определенный перечень народов: токузгузы, огузы, киргизы, карлуки, кимаки, печенеги, хазары, буртасы, булгары, мадьяры, славяне, русы, Сарир, аланы[175 - Сводную таблицу см.: G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. S. 41–42.]. Но их последовательность при описании иногда меняется и дополняется новыми этносами. Применительно к урало-казахстанским степям и Восточной Европе наиболее оригинален автор «Худуд ал-алам», у которого самыми западными являются славяне, а не русы, как у остальных географов, печенеги разделены на тюркских и хазарских, а перечень дополнен кипчаками[176 - Кипчаки упоминаются у Гардизи, ал-Бакри и ал-Марвази в разделе о печенегах как их северные соседи (Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 151; Ал-Марвази. Таба’и‘ ал-хайаван. – С. *20; G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. S. 221), но отдельного рассказа о них нет. Вероятнее всего, в протографе имелась отдельная запись о кипчаках, но в источниках, которыми пользовались Гардизи, ал-Марвази и ал-Бакри, этот сюжет был утрачен.], внутренними булгарами, м.рват, б.р.дас и в.н.н.др. По материалам археологии и письменных данных – китайских и среднеазиатских – расположение кочевых племен Центральной Азии в разное время приблизительно известно. Информация географов Халифата совпадает с ситуацией IX в. Кочевья восточных гузов были близки к Китаю. Еще эти гузы (точнее, токуз-огуз – «девять гузов») известны под названием уйгуров[177 - Речь идет о западных уйгурах, основателях Уйгурского каганата.]. Уйгурия была богатой страной, через которую пролегал сухопутный торговый путь от Дуньхуана до побережий Каспия. Но ко 2-й трети IX в. ситуация изменилась коренным образом. Во-первых, уйгуры пропустили через свои территории огромные массы киргизов, направлявшихся из Минусинской степи до Орхона. Киргизы ранее считались подвластным уйгурам племенем, но в 818 г. киргизский вождь объявил себя ханом (т. е. независимым от уйгуров). Чуть позже – вторжение хакасов. С юга также наступал сильный враг – китайцы. Так из процветающего государства начала IX века Уйгурия превратилась к середине в «Страну опустошения» («биляд ал-хараб» арабских географов). И если Гардизи, ал-Марвази и автор «Худуд» говорят об уйгурах, киргизах и кимаках как о самостоятельных силах (главы киргизов и тогузгузов названы при этом каганами, а страна тогузгузов все еще самая протяженная и сильная среди тюрок)[178 - Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 124–125, 132; Hudud al-‘Alam. Р. 94–97; Марвази. Таба’и‘ ал-хайаван // Minorsky V. Sharaf al-Zaman Tahir Marvazi on China, the Turks and India. L., 1942. С. *17–19.]– значит, сведения, которыми они пользовались, относятся к периоду до 840 г. и после 818 г. Западнее и севернее селились киргизы. Очевидно, это те орды, которые только что прошли через Уйгурию. В Джунгарии, Восточном Казахстане и на Алтае обитали карлуки, еще далее на запад – кимаки. От Северного Приаралья до северо-восточного берега Каспия простирались земли печенегов[179 - Minorsky V. Commentaries. Р. 280–305; Кляшторный С. Г., Султанов Т. И. Государства и народы Евразийских степей. С.111–120.]. То есть в первой части (до Волги, т. е. до хазар и буртасов) наблюдается логическая последовательность – с северо-востока на юго-запад. Датируется она еще и по положению большей части печенегов на восток от Волги во всех сочинениях традиции ал-Джайхани, в которых сохранился сюжет об этом этносе, – у Гардизи, ал-Марвази, ал-Бакри и в «Худуд». В части, касающейся Восточной Европы, такая логика нарушена. Например, возникает путаница с положением мадьяр – то они являются соседями Византии, то живут на реке Атил, то на берегу Черного моря. В «Дорогих ценностях» Ибн Русте о мадьярах сообщается: «Мадьяры (ал-Маджарийа). Между страной печенегов (ал-Баджанакийа) и Ас.к.л из ал-Булкарийа первый из пределов (хадд) мадьяр. Мадьяры – вид (джинс) тюрок. Их глава собирает 20 тысяч всадников. Главу называют К.н.д.х, и это титул (ши‘ар – эмблема, девиз, родовое имя? – Е.Г[180 - В одном из последних исследований традиции ал-Джайхани отмечается, что смысл этого слова неясен, но «в данном случае, видимо, обозначает титул» (G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. S. 68–69).].) их царя, поскольку имя человека, который правит ими, – Дж.л.х. И все мадьяры послушны тому, что повелевает их глава, называемый Дж.л.х, в вопросах войны, сопротивления неприятелю и в другом. У них повозки, и они перемещаются вместе с пастбищами и плодородием их. Их страна обширна, и граница ее соприкасается с морем ар-Рум. В это море впадают две реки. Одна из них больше Джайхуна[181 - В протографе однозначно имелся в виду Итиль – см. у Йакута в статье об Итиле: «Говорят, когда воды его собираются в единый поток в его верховьях, воистину он больше реки Джайхун…» (Йакут ал-Хамави. Му‘джам ал-Булдан. Т. 1. С. 88).]. Место жительства их между этими двумя реками. Если наступает зима, направляются те из них, кто ближе к одной из рек, к этой реке и зимуют там, занимаясь ловлей рыбы. Их пребывание там зимой – лучшее (самое удачное) для них. В стране мадьяр есть деревья и источники. Земля их (мадьяр) пустынна[182 - Хвольсон сделал конъектуру надийа, т. е. «влажная».]. У них много возделанных полей»[183 - Kitab al-a‘lak an-nafisa VII auctore Abu Ali Ahmed ibn Omar Ibn Rosteh. Leiden, 1892 (BGA. VII). Р. 143–144.]. «Худуд ал-алам» дает такой вариант: «На восток от нее гора, на юг от нее (страны мадьяр. – Е. Г.) – племя христиан, называемых в.н.н.д.р, на запад и север – некоторые области русов. В этой стране около 20 тыс. человек, которые могут выйти на поле брани со своим царем. Глава этой страны называется Джулах. Эта страна 150 фарсахов в длину и 100 фарсахов в ширину. Зимой они стоят на берегу реки, которая отделяет их от русов. Их пища и источник существования – рыба. Они очень богаты, но неблагородны (?низкого происхождения, sulfa). В этой стране много деревьев и источников. Люди благообразны и внушают благоговение. Мадьяры находятся в состоянии войны со всеми, кто живет вокруг них и (всегда) одерживают победу»[184 - Hudud al-‘Alam. Р. 101.]. У ал-Марвази этот текст выглядит так: «Аль-М. дж. рийа – народ из тюрок. У них много земель, размеры которых достигают 100 фарсахов на 100 фарсахов. Их глава собирает 20 тысяч всадников[185 - Везде – фарис.]. И зовут их главу К.н.д.х, и это имя – титул (шиар) их царя. И они народ повозок (кубаб), кочующий по своим пастбищам. И предел их страны соприкасается с морем ар-Рум. И там две реки, впадающие в это море. Одна из них больше Джайхуна. И место жительства аль-М.дж.рийа между этими двумя реками. Названия этих рек – Рута (?) и Атил[186 - Ибн Русте названия этих рек не упоминает. В «Худуд» в описании рек: «(после Артуш) Другая река – Атил, истоки которой на той же горе к северу от Артуша. Это могучая и широкая река, текущая через страну кимаков вниз к городу Джубин. Потом она поворачивает на запад и течет по границе между гузами и кимаками, пока не минует Булгар. Потом она поворачивает на юг, протекает между тюркскими печенегами и буртасами, проходит через город Атил, принадлежащий хазарам, и впадает в море хазар… Другая река – Рута, которая течет с горы, находящейся на границе между печенегами, мадьярами и русами. Потом она достигает границы русов и течет к славянам. Там она доходит до города Хурдаб, принадлежащего славянам, и используется ими для их полей и лугов» (Р. 75).]. И страна аль-М.дж.рийа лесистая. У них возделанные поля. Они одерживают верх над теми, кто соседит с ними из ас-сакалиба и русов, берут их в плен, доставляют пленных в ар-Рум и там продают»[187 - Марвази. Таба’и‘ ал-хайаван. С. *22.]. Гардизи дополняет стандартный текст следующим интересным сюжетом: «На реке, которая слева от них, по направлению к сакалиба, живут люди, принадлежащие к румам, которые все исповедуют христианство. Они называются н. нд.р. Они более многочисленны, чем мадьяры, но они слабее. Что касается тех двух рек, то одна из них называется Атил, а другая – Дуба. Когда мадьяры находятся на берегу Дуба, они берут в плен н.нд.р. Над мадьярами вдоль берегов реки есть огромная гора. За горой есть народ, принадлежащий к христианам. Они называются м.р.дат. Между ними и н.нд.р 10 дней пути. Они многочисленны. Их одежда близка к арабской и состоит из чалмы, рубахи и джуббы (верхней одежды с широкими рукавами). У них есть пашни и вино, которое они используют за недостатком воды. Их вода течет над землей, у них нет подземных каналов. Говорят, что их число больше, чем румов. Они разделены на две части, и бо?льшая часть из них – арабы. Река, которая справа от мадьяр, течет к славянам и там падает к хазарам. Из двух рек эта бо?льшая. Страна мадьяр лесистая. Земля ее влажная. Они всегда захватывают славян и используют их как рабов… (далее – как у Ибн Русте. – Е. Г.)»[188 - Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 160–161.]. Народы н.н.др (в форме в.н.н.др) и м.р.дат (в форме м.р.ват) упоминаются также в «Худуд ал-алам». Больше они не встречаются ни в одном географическом сочинении X–XI вв. Ал-Бакри, повторяя в сокращенном виде информацию, сходную с данными Ибн Русте, в качестве одного предела мадьяр указывает «страну ар-Рум» (в отличие от моря ар-Рум в остальных источниках – это явная ошибка ал-Бакри), а другой предел пролегает поблизости от Кавказских гор, на которых проживает народ Абин (наиболее вероятна конъектура Ас)[189 - Ал-Бакри. Китаб ал-масалик ва-л-мамалик // Куник А., Розен В. Известия ал-Бекри и других авторов о Руси и славянах. Ч. 1. СПб., 1878. С. 42–46; G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. S.228.]. Таким образом, в сочинении Ибн Русте о мадьярах сказано, что одна из земель мадьяр находится между печенегами и болгарами – ас.к.л, при этом их территория одной окраиной примыкает к морю Рум (Черному) и располагается между двумя впадающими в него реками. Причем печенеги у Ибн Русте находятся за Волгой, а «болгары – ас.к.л» располагаются вверх по Атилю от буртасов, соседей хазар, т. е. мадьяры должны жить где-то на Средней Волге. Однако Ибн Русте следующей фразой перечеркивает это сообщение: Румское море – в данном случае однозначно Черное море. То есть Ибн Русте пытался совместить два свидетельства: одно фиксировало мадьяр в Заволжье, а другое знает это племя уже в Северном Причерноморье, после продвижения на запад. Оттуда же и несовпадения в описании хозяйства мадьяр: то они «чистые» кочевники, передвигающиеся всем племенем на повозках вслед за пастбищами, то у них обнаруживаются возделанные поля. У ал-Бакри, видимо, сохранилась концовка «причерноморского» источника, где страна мадьяр упирается в Кавказ, а междуречье «двух рек» – известная по венгерским преданиям и данным Константина Багрянородного Ателькюзу (букв. «междуречье»)[190 - Шушарин В. П. Ранний этап этнической истории венгров. Проблемы этнического самосознания. М., 1997. С. 146]. При этом Ибн Русте и ал-Марвази, у которого тоже Итиль впадает в Черное море, не видят противоречий. Дело в том, что, по некоторым представлениям, отраженным в арабской географии IX в. (см. выше), Дон считался «рукавом» Итиля, впадающим в Черное море. Поэтому соединение разновременных сообщений выглядело в их глазах гармонично, а различия в образе жизни арабские географы отнесли, возможно, на счет большой протяженности мадьярской земли, на которой может встретиться что угодно. Рассказ о стране славян (ас-сакалиба) у Ибн Русте, Гардизи, ал-Марвази следует сразу после описания мадьяр (у ал-Бакри вообще нет сюжета о славянах). И в нем также имеются противоречия. Ибн Русте и Гардизи точно воспроизводят известный археологам обряд погребения большинства славян Восточноевропейской равнины, а также Центральной Европы и Балтийского Поморья: сожжение покойного и захоронение праха в кургане. Ему известны и музыкальные инструменты наших предков, и их занятия, и даже баня, и полюдье. Но о каких славянах идет речь? Часто это сообщение связывают со славянами Балканского полуострова, указывая на город Джарваб-Хорват и «наместника» главы славян – суб.н.дж. Еще Д. А. Хвольсон высказал предположение о том, что «суб.н.дж»[191 - Конъектура Д. А. Хвольсона, основанная на различных написаниях этого титула в рукописи.]– это жупан южных славян. Другие исследователи, например, П. Мартинес, считают, что речь идет о белых хорватах, упоминаемых в ПВЛ и у Константина Багрянородного. В IX в. они селились от Богемии до Верхней Вислы[192 - Martinez P. Gardizi’s two chapters on the Turks. Р. 165.]. Именование же в источниках «главы глав» славян С. вит малик подвигает многих исследователей со времен Д. А. Хвольсона делать конъектуру С. вит.б.л.к. и утверждать, что речь идет о Святополке I Великоморавском. Главным текстологическим аргументом этой версии является якобы неорганичность формы без определенного артикля в слове малик. Сейчас это доминирующая точка зрения как в российской, так и в зарубежной историографии[193 - Eggers M. Das «Grossm?hrische Reich» – Realit?t oder Fiktion? Eine Neuinterpretation der Quellen zur Geschichte des mittleren Donauraumes im 9. Jahrhundert. Stuttgart, 1995. S. 396 (там же – основная зарубежная литература по проблеме); G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. S.79; Мишин Д. Е. Сакалиба (славяне) в исламском мире в раннее средневековье. С. 59; Калинина Т. М. Интерпретация некоторых известий о славянах в «Анонимной записке». С. 214 (там же – обзор основных точек зрения в отечественной литературе).]. Ради этой идеи некоторые исследователи готовы отказаться от напрашивающейся конъектуры Дж.р.ваб – Х.р.ват (т. к. неизвестно, чтобы Святополк Моравский являлся государем каких бы-то ни было хорватов)[194 - Мишин Д. Е. Сакалиба (славяне). С. 59–60.]. Однако те же авторы атрибутируют как моравов м.р.дат Гардизи и м.р. ват «Худуд», никак не относимых этими источниками к славянам[195 - Ал-Мас`уди, который знает реальных моравов, упоминает область ал-М. рава (иное написание, чем м.р. ват/м.р. дат) «из славян» (Kitab at-tanbih wa’l-ischraf auctore al-Masudi. Р. 67).]. Как сочетаются подобные взаимоисключающие предположения в рамках одной гипотезы – непонятно. По поводу «неорганичности» надо отметить, что в данном случае малик – это часть титула, так же как Филан-шах, Ас Тархан и т. д. (везде – без артикля, хотя и шах, и тархан – титулы известные на арабском Востоке). Показательно, что автор «Худуд» при переводе на персидский какой-либо неорганичности не заметил. И главное – этнографические особенности, известные от Ибн Русте и Гардизи, свидетельствуют против балканского расположения ас-сакалиба: славяне живут на лесистой равнине. Зимы в этой стране холодные; их бани (как, очевидно, и жилища) представляют собой типичные полуземлянки или даже землянки. И главное: покойных эти ас-сакалиба хоронят в «холмах», то есть курганах[196 - Kitab al-a‘lak an-nafisa VII auctore Abu Ali Ahmed ibn Omar Ibn Rosteh. Р. 144–146; Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 162–166.]. Этот рассказ Ибн Русте и Гардизи достаточно полон для сопоставления с археологическими данными. В археологии есть критерии материальной культуры, по которым можно определить этнос. Это обряд погребения, лепная керамика (та, что делалась для домашних нужд, а не на продажу) и характер жилища. О керамике восточные авторы не упоминают, зато подробно говорят о двух других критериях. На Балканском полуострове неизвестны славянские курганы того времени. Славяне Балкан предпочитали зарывать прах умерших в грунтовые ямы, а жить – в наземных домах[197 - Седов В. В. Славяне в раннем средневековье. М., 1995. С. 150–166.]. В связи с теплым климатом в полуземлянке необходимости не было. Все эти факты свидетельствуют против теории южной природы славян Ибн Русте. Термин «Хорват» связан с «белыми хорватами» Повести временных лет, которые жили в бассейне Днестра, по соседству с тиверцами[198 - Седов В. В. Древнерусская народность. М., 1999. С. 38.]. «Хорваты» – это не единственный этноним, который встречается одновременно в землях Киевской Руси и на Балканском полуострове. Многие археологи и источниковеды придерживаются мнения, что племена с одинаковыми названиями – родственные, по крайней мере, те, у которых этнонимы неславянские (слова хорваты и северы-северяне – иранского происхождения). Все они «вышли» из пеньковской археологической культуры, которая существовала в Среднем Поднепровье в V–VII вв. Таким образом, и среди будущих восточных славян были те, кто назывался хорватами, соблюдал деление своей земли на жупы и избирал для управления ими жупанов. А этнографические признаки, описанные Ибн Русте, соответствуют славянским племенам Восточноевропейской равнины. Наиболее точно подходят под описание Ибн Русте носители культуры типа Луки-Райковецкой (VIII–IX вв., от Правобережья Днепра до Прикарпатья), роменско-боршевской культуры кон. VIII–X вв. на Днепровском Левобережье. Именно среди них стал в VIII в. популярен подкурганный обряд погребения, они строили полуземлянки[199 - Этнокультурная карта территории Украинской ССР в I тыс. н. э. С. 107–111, 125–129.]. То есть это были племена, потом вошедшие в состав Древней Руси. Единственное, что необычно: источник Ибн Русте и Гардизи считает, что славяне не были земледельцами: «И нет у них виноградников и пашен, и есть у них подобие кувшинов из дерева, в которых сделаны ульи для их пчел и меда…»[200 - Kitab al-a‘lak an-nafisa VII auctore Abu Ali Ahmed ibn Omar Ibn Rosteh. Р. 145; Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 163.]. Знать такие подробности из жизни народа и не иметь представления о его главном занятии не возможно. Здесь может помочь сравнение текста Ибн Русте и Гардизи с трудом какого-либо другого географа, пользовавшегося похожим источником. Примерно такое же описание славян имеется в анонимном сочинении, написанном в конце X в., – «Худуд ал-алам»: «…Это большая страна, и в ней очень много деревьев, растущих близко друг от друга. И они живут между этими деревьями. И у них нет иных посевов, кроме проса, и нет винограда, но очень много меда, из которого они изготовляют вино и тому подобные напитки…»[201 - Hudud al-‘Alam. Р. 158.]. При сравнении текстов двух авторов становится ясно, что Ибн Русте и Гардизи пользовались источником, где отрывок о просе был утрачен. Но Гардизи, в отличие от Ибн Русте, имел перед собой не один источник, содержащий цикл «О тюрках». Об этом свидетельствуют два фрагмента: 1) «От мадьяр до ас-сакалиба 10 дней пути. Ближайшие из ас-сакалиба – город, который они называют *Вантит» – между сюжетами о пленении ас-сакалиба мадьярами и о матримониальных обычаях ас-сакалиба; 2) «Между печенегами и ас-сакалиба 10 дней пути. Это путь по бездорожью…» – между фрагментом о матримониальных обычаях и природно-климатической характеристикой страны ас-сакалиба[202 - Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 162–163.]. Факт переплетения в рукописи Гардизи двух источников был замечен П. Мартинесом, который предположил, что первоначальный текст Гардизи был в некоторых местах испорчен, а затем восстановлен средневековым писцом по Ибн Русте[203 - Martinez P. Gardizi’s two chapters on the Turks. Р.163.]. Но характер переплетения информации не дает возможности согласиться с ним. Во-первых, обе известные ныне рукописи дают совершенно одинаковое прочтение[204 - G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. S. 39–40.]. А главное, рассказ о славяно-мадьярских отношениях, который продолжается в указании на расстояние между славянами и мадьярами, в конце повествования вытекает в особую интерпретацию сюжета о полуземлянках. У Гардизи это не жилище славянской семьи, в котором пережидают долгие холодные зимы, а маленькие крепости – средство спасения от мадьяр славянских общин[205 - Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 163–164.]. То есть Гардизи имел два источника, в одном из которых – более позднем – лейтмотивом была борьба славян с мадьярами. Видимо, в эпоху, когда работал автор этого источника, эта борьба была настолько актуальной, что даже в описании полуземлянок современники видели крепости. При этом славяне, знакомые автору интерпретации, в полуземлянках не жили – иначе он понял бы, о чем идет речь. Этим условиям соответствует только период завоевания мадьярами Великой Моравии, известный в венгерской историографии как эпоха «обретения родины» и завершившийся в 907 г. окончательным разгромом остатков Великоморавской державы[206 - История южных и западных славян. Т.1. Средние века и Новое время / Под ред. Г. Ф. Матвеева и З. С. Ненашевой. М., 2001. С. 248.]. Дальше подобные интерпретации стали неактуальны, ибо большинство мораван прекратило сопротивление, а меньшинство, не желавшее покориться мадьярам, эмигрировало (частично в Киевскую Русь)[207 - Ширинский С. С. Археологические параллели к истории христианства на Руси и в Великой Моравии // Древняя Русь и славяне. М.,1978. С. 203–206; Седов В. В. Древнерусская народность. М., 1999. С. 183–204.]. Сразу же за славянами Ибн Русте, Гардизи, ал-Марвази располагают русов. Это значит, что в представлении географа русы жили западнее ас-сакалиба – по крайней мере, так это традиционно воспринимается (описание «тюрок» вроде бы идет с востока на запад). Однако такая логика может быть поставлена под сомнение: сразу вслед за русами у Ибн Русте и Гардизи начинается описание страны ас-Сарир, однако, пространственно ориентированное на хазар. За ас-Сариром следует рассказ об аланах[208 - Kitab al-a‘lak an-nafisa VII auctore Abu Ali Ahmed ibn Omar Ibn Rosteh. Р. 147–148; Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 170.]. Автор «Дорогих ценностей» и другие представители географической школы ал-Джайхани не менее подробно описывают образ жизни этого этноса. Обычаи русов резко отличаются от славянских. Наиболее важно здесь описание погребения руса, которого хоронят по обряду трупоположения в «могиле, подобной просторному дому», куда помещают одежду и украшения покойного, монеты, ритуальную пищу и напитки, а также одну из его женщин, которую он любил, еще живую. После этого «дверь» могилы закрывают, и женщина умирает там. Таков обряд погребения русов, согласно Ибн Русте и Гардизи[209 - Kitab al-a‘lak an-nafisa VII auctore Abu Ali Ahmed ibn Omar Ibn Rosteh. Р. 146; Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 169.]. В «Худуд» эта информация повторяется в сжатом виде[210 - Hudud al-‘Alam. Р. 159.]. Итак, русы, описанные традицией ал-Джайхани, очевидно, жили близко от одного из популярных у арабов торговых путей, поскольку их этнографическое описание очень подробно. Одно странно: русы вообще не локализуются как соседи других народов. Ибн Русте, ал-Марвази, Гардизи сообщают, например, между какими народами живут буртасы, или сколько придется ехать купцу от мадьяр до славян. А как добираться до такого полезного торгового партнера, как русы, у которых можно разжиться мехами и рабами, ничего не известно. Что это – тоже испорченный текст, как в случае со славянским земледелием? О достоверности географического свода «Пределы мира» Несколько другая картина представлена в «Худуд ал-алам» (Пределы мира). Написанный в 982/983 гг., этот труд истоками уходит в географическую литературу IX–X вв., соединяя в себе различные традиции этого периода. Еще первый издатель этого уникального произведения, В. В. Бартольд предположил: «Сведения Анонима не могут относиться ни к его собственной эпохе, ни даже к эпохе Джейхани»[211 - Худуд ал-Алем. Рукопись Туманского с введением и указателем В. Бартольда. Л., 1930. С. 19.] Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/elena-galkina/russkiy-kaganat-bez-hazar-i-normannov/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 В современной этнологии обычно выделяются три понимания этноса и этничности. В примордиалистских теориях этнос считается реально существующим феноменом, имеющим объективную основу в природе или обществе. И биологические, и социальные концепции относятся по этой классификации к примордиализму. Два других направления – инструментализм (западная политология и социология, в России – информационная теория Н. Н. Чебоксарова и С. А. Арутюнова) и конструктивизм (Ф. Барт, в современной России – В. А. Тишков и др.) относят этничность к надстроечным явлениям, духовной культуре и ограничивают этническим самосознанием. Таким образом, этнос выносится из области общественного бытия в сферу общественного сознания. 2 Алексеев В. П., Бромлей Ю. В. К изучению роли переселения народов в формировании новых этнических общностей // СЭ. 1968. № 2. С.36. 3 Бромлей Ю. В. Этнос и этнография. М., 1974. С. 32–35. 4 Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Том 4. Западноевропейские источники. М.: Русский фонд содействия образованию и науке. 2010. С.18–21. 5 Там же. С. 23–24. 6 Garipzanov I. The Annals of St. Bertin (839) and Chacanus of the Rus// Ruthenica 5(2006). P. 10. 7 Перевод А. В. Назаренко. См.: Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Том 4. Западноевропейские источники. М.: Русский фонд содействия образованию и науке. 2010. С.18–21. 8 Там же. С. 23–24. 9 Там же. С.23. 10 Там же. С.53–54. 11 Назаренко А. В. Немецкие латиноязычные источники IX–XI веков. М., 1993. С. 14. 12 Назаренко А. В. Русь и Германия в IX–X вв. // Древнейшие государства Восточной Европы. 1991. М., 1994. С. 30–31. 13 Васильевский В. Г. Труды. Т.3. Пг., 1915. С. 64–69. 14 Кузенков П. В. Поход 860 г. на Константинополь и первое крещение Руси в средневековых письменных источниках // Древнейшие государства Восточной Европы: 2000 г. М.: Восточная литература. 2003. С. 35, 36. 15 Там же. С. 57–58. 16 Там же. С.75. 17 Некоторые ученые пытаются разделить крещение русов при Фотии и Игнатии, но вряд ли в этом есть необходимость. В 867 г. правили и тот, и другой патриархи. Фотий был свергнут 25 сентября 867 г. из-за своей политической позиции. Императора Михаила III убил его соправитель Василий I Македонянин, а Фотий открыто выступил против узурпатора. В результате Фотия отправили в ссылку, назначив лояльного Игнатия. Поэтому вполне вероятно, что заслуга в крещении русов была приписана Игнатию. 18 Продолжатель Феофана. Жизнеописания византийских царей / Пер. Любарского Я. Н. М. Наука. 1992. С.142–143. 19 Рапов О. М. Русска церковь в IX – первой трети XII в. Принятие христианства. М., 1988. С. 87. 20 Сагадеев А. В. Социально-исторические предпосылки возникновения и развития классической арабо-мусульманской культуры // Ценности мусульманской культуры и опыт истории./ Russian Oriental Studies. V.5. N.Y., 1999. C. 15–16. 21 Алиев Р. Низами Гянджеви // Низами. Стихотворения и поэмы. Л., 1981. С.8. 22 Новосельцев А. П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI–IX веков // Древнерусское государство и его международное значение. М., 1967. С. 376–377. 23 Калинина Т. М. Древняя Русь и страны Востока в X в. (Средневековые арабо-персидские источники о Руси). Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. ист. наук. М., 1976. 24 Новосельцев А. П. Восточные источники… С. 403. 25 Крачковский И. Ю. Арабская географическая литература. М.: Вост. лит., 2004. С. 248. 26 Здесь возникает интересная параллель с сообщением ПВЛ о том, что «по сему же (Варяжскому. – Е. Г.) морю седять Варязи семо ко въстоку до предела Симова», т. е. предел Симов ПВЛ коррелирует с волжскими булгарами арабских источников. 27 Мишин Д. Е. Джайхани и его «Книга путей и государств» // Восток. 2009. № 1. С. 33–45. 28 Nallino C.A. Al-Battani: Opus Astronomicum. Ad fidem codicis escurialensis arabice editum Latine versum, Pubblicazioni del reale Osservatorio di Brera in Milano. III. 1899. S. 26–27. 29 Об этом «городе» упоминает с уточнениями другой раннесредневековый автор, Йакут, называя его самым северным городом, за которым никто не обитает (Йакут ал-Хамави. Му‘джам ал-Булдан. В 7 тт. Бейрут: Дар ас-Садир, 1996. Т.2. С. 59). Жившему в IX в. ал-Йакуби известен был остров Тулийа, который он называет самой дальней обитаемой точкой Европы (Ibn Wadhih qui dictur al-Ja‘qubi. Historiae / M. Th. Houtsma. Leiden, 1883. T.1. P. 156). Название Тулийа также взято из античной географии: это часто упоминаемый Орозием, Иорданом и др. остров Туле (Thyle), который располагали на крайнем западе окружающего океана. Туле античной географии отождествляется с Ирландией либо одним из Шетландских островов (см.: Скржинская Е. Ч. Комментарий // Иордан. О происхождении и деяниях гетов. СПб., 1997. С. 180). В средневековой западной и византийской традиции, начиная с Прокопия Кесарийского, под Туле часто понимали Скандинавский полуостров (Прокопий Кесарийский. Война с готами. М., 1996. С. 159 (Кн. II, 15). Однако эти материалы арабскими учеными не использовались. 30 Ибн Хордадбех. Книга путей и стран. Баку, 1986. С. 91, 268. 31 Калинина Т. М. Сведения ранних ученых Арабского халифата. М., 1988. С. 29 (араб. текст). Термин ас-сакалиба в раннесредневековых арабских трудах далеко не однозначен. После расселения славян около середины I тыс. н. э. на земли германских и кельтских племен и превращения славян в доминирующий этнос в Центральной Европе и в Прибалтике вплоть до Ютландского полуострова, население бывшей античной Германии стало именоваться в ряде работ арабских ученых ас-сакалиба. Так, Ал-Мас‘уди в числе ас-сакалиба называет саксов, баварцев и др. германские племена (Ал-Мас‘уди. Мурудж аз-захаб ва ма‘адин ал-джавхар. Дж. 2. Бейрут, 1987. С. 32–33). 32 Kitab al-a‘lak an-nafisa VII auctore Abu Ali Ahmed ibn Omar Ibn Rosteh. Leiden, 1892 (Bibliotheca geographorum arabicorum. – VII). P.88. 33 Путешествие Ибн Фадлана на Волгу. М.-Л., 1939. С. 75. 34 Вопрос о знакомстве ученых X в. с материалами посольства Ибн Фадлана далеко не решен. Подробные этнографические очерки Ибн Фадлана долгое время не цитировались арабскими учеными, вплоть до Йакута. Предположительно, это связано с опалой Ибн Фадлана, последовавшей за провалом посольства. Однако, с одной стороны, географическая и этническая номенклатура данного региона, а также этнические сюжеты, у Ибн Фадлана и ряда ученых X в. полностью совпадают. С другой, этнографические данные о народах Восточной Европы в «Рисале» и в произведениях ал-Истахри, Ибн Хаукаля и др. имеют некоторые различия в деталях, которые не позволяют назвать данные географов X в. сокращением описаний Ибн Фадлана. Например, согласно ал-Истахри, одежда русов – короткие куртки (Viae Regnorum. Descriptio … Abu Ishak al-Farisi al-Istakhri. P. 226). Ибн Фадлан специально подчеркивает, что русы не носят ни курток, ни хавтанов, но мужчины их надевают кису. Но описание русов Ибн Фадланом и географами школы ал-Балхи сходно в одном: и в том, и в другом источнике русы сжигают умерших. Источником этих данных вполне мог быть информатор из участников посольства. Во всяком случае, отсутствие прямых цитат и ссылок на Ибн Фадлана не является доказательством того, что материалы булгарской экспедиции совершенно не были известны в X в. Некоторые данные свидетельствуют об обратном. Ал-Мас‘уди в «Мурудж аз-захаб», написанном ок. 947–948 гг., упоминает некоторые подробности исламизации Волжской Булгарии во времена ал-Муктадира, а также сам факт посольства. Его сообщение весьма путано, что говорит об использовании не «Записки», а какого-то другого источника. Например, Ал-Мас`уди утверждает, что булгары, принявшие ислам в 310-х гг., жили на берегах Черного моря (Ал-Мас‘уди. Мурудж аз-захаб. Т. 1. Бейрут, 1987. С. 183). Такой вывод из произведения Ибн Фадлана сделать просто невозможно. 35 Бейлис В. М. К вопросу о конъектурах и о попытках отождествления этнонимов и топонимов в текстах арабских авторов IX–XIII вв. о Восточной Европе // Восточное историческое источниковедение и специальные исторические дисциплины. – Вып. 1. – М., 1989. С. 52–66. 36 Ал-Мас‘уди. Мурудж аз-захаб. Т.1. С. 185. Булгары ал-Мас‘уди обитают на Черном и Азовском море, что подтверждается и предыдущим отрывком о русах (с. 181), но на той же странице под тем же этнонимом дается описание волжских булгар, где Ал-Мас‘уди проявляет осведомленность о принятии Алмушем ислама в правление халифа ал-Муктадира (после 310 г.), что говорит, возможно, о знакомстве автора с «Запиской» Ибн Фадлана. 37 Там же. 38 Bibliotheca geographorum arabicorum. VII. C. 354. 39 Город Альхесирас у Гибралтара. 40 Древняя Русь в свете зарубежных источников: Хрестоматия / Под ред. Т. Н. Джаксон, И. Г. Коноваловойи А. В. Подосинова. Том III. Восточные источники. М.: Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2009. С. 38 (пер. Т. М. Калининой). 41 См.: Новосельцев А. П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М., 1990. С. 211–219; Древняя Русь в свете зарубежных источников. М., 1999. С. 220–226; Melvinger A. Al-Madjus // Encyclopaedia of Islam CD-ROM Edition v. 1.0. 1999 Koninklijke Brill NV, Leiden, The Netherlands. 42 Pellat Ch. Al-Mas‘udi // Encyclopaedia of Islam CD-ROM Edition v. 1.0; Микульский Д. В. Арабо-мусульманская культура в сочинении ал-Мас‘уди «Золотые копи и россыпи самоцветов» («Мурудж аз-захаб ва ма‘адин ал-джаухар»). X век. М., 2006. С. 33. 43 Pellat Ch. Op. cit. 44 Ал-Мас‘уди. Мурудж аз-захаб ва ма‘адин ал-джавхар. Т. 1. Бейрут: Дар Ихъя’а ва-т-Турас ал-Арабий, б.г. С.111. 45 Ал-Мас‘уди. Мурудж… Т.1. С.124–125. 46 См., напр., карту у Ибн Хаукаля, где некая река – не Итил – впадает непосредственно в Константинопольский пролив: Opus geographicum auctore Ibn Haukal. Leiden, 1967 (Bibliotheca geographorum arabicorum. II). С.9. 47 Ал-Мас‘уди. Мурудж… Т.1. С.124. Верификация этих сведений – тема отдельного исследования. 48 Азовское (Меотис) и Черное (от искаженного Понтос) моря. 49 Там же. С.126. 50 Compendium libri Kitab al-Boldan auctore Ibn al-Fakih al-Hamadani. Ed. M.J. de Goeje. Leiden, 1885 (Bibliotheca geographorum arabicorum. V). С.270–271. 51 Ал-Мас‘уди. Мурудж… Т.1. С.125. 52 Ibn Isfandiyar, Muhammad Ibn-al-Hasan. An Abridged Translation of the History of Tabaristan / Transl. by Edward G. Browne. BiblioLife, LLC, 2009. P. 272. 53 Алиев С. М. О датировке набега русов, упомянутых Ибн Исфандийаром и Амоли // Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Европы. Т.2. М., 1969. С.316–321. 54 Ал-Мас‘уди. Мурудж… Т.1. С.28, 82, 111, 122, 123, 125, 126, 213, 462. 55 Традиционно в арабском языке так именуются зороастрийцы (Morony M. Madjus// Encyclopaedia of Islam CD-ROM Edition v. 1.0), но в ал-Андалус, где зороастрийцы не проживали, доминирующее значение приобрел переносный смысл – так называли языческое немусульманское население (De Epalza M. Mozarabs // The Legacy of Muslim Spain. Edited by Salma Khadra Jayyusi. Leiden, Brill 1992. P. 149–170). 56 Здесь: Рим, страны – наследницы Западной Римской империи. 57 Ал-Мас‘уди. Мурудж… Т.1. С.124. 58 См.: Хвольсон Д. А. Известия о хазарах, буртасах, болгарах, мадьярах, славянах и русах Абу-Али Ахмеда бен Омара Ибн-Даста, неизвестного доселе арабского писателя X века по рукописи Британского музея. СПб., 1869. С.167. 59 Ал-Мас‘уди. Мурудж… Т.1. С. 213. 60 Там же. С. 85. 61 Там же. С. 264. 62 Некоторое сходство с сообщением автора X в. ал-Истахри о свинце, который доставляют русы из Арсы (Bibliotheca geographorum arabicorum. I. С. 226) говорит, возможно, о разных источниках ал-Истахри и ал-Мас‘уди, в которых преломляется одна устная информация о металлах, поступающих от русов. Серебряные и золотые рудники известны на территории Алании (в частности, в Алагирском ущелье) (Гутнов Ф. Х. Генеалогические предания осетин как исторический источник. Орджоникидзе, 1989. С. 39–40). Разработки свинцово-серебряных руд велись на территории Карачаево-Черкесии (Алексеева Е. П. Древняя и средневековая история Карачаево-Черкесии. (Вопросы экономического и социального развития). М., 1971. С.113–114). 63 Панджахир (Панджшир) – город в Мавераннахре, рядом с Балхом (ныне – в Афганистане), известный крупным месторождением серебра (Панджшерское ущелье). Саманиды и Саффариды чеканили там монеты (Pandjhir // Encyclopaedia of Islam CD-ROM Edition v. 1.0. 1999 Koninklijke Brill NV, Leiden, The Netherlands). Ни одно из вероятных мест локализации русов IX–X вв. не отличается подобными характеристиками (Среднее Поднепровье, Скандинавия, южное побережье Балтики, междуречье Дона и Северского Донца и др.). Можно предположить, что данное представление путешественников возникло в связи с хождением у русов своей монеты или просто большого количества серебра. 64 Ал-Мас‘уди. Мурудж… Т.1. С. 123 65 Там же. 66 Море, окружающее обитаемую землю. В данном контексте – Атлантический океан. 67 Т.е. Азовским и Черным. В этом фрагменте иное написание, чем в рассказе о походе на Каспий. 68 Там же. С. 111. Ал-Бакри в своей «Книге путей и государств» (1068) использовал и по-своему интерпретировал слова ал-Мас‘уди, дополнив их сведениями из других мест «Золотых копей», а также одно из авторов традиции т. н. «Анонимной записки» – в части представлений о русах как «островном» народе: «<граничат с булгарами – баргаз> Русы: их много видов, они народ островов и кораблей, сильны на море и полновластно распоряжаются в нем. Они граничат с вышеупомянутым морем Нитш. Это народ огнепоклонников (умма маджусийа) нежданно вторгается в ал-Андалус каждые двести лет, проникая туда через пролив моря Икнабш (конъекрута – Укийанус. – Е.Г.), но не через тот пролив, где медный маяк, а через пролив, связанный с морем Манитш и Нитш, которые связаны с царством Баб ва-л-Абваб и Джидан» (Ал-Бакри. Китаб ал-масалик ва-л-мамалик // Куник А., Розен В. Известия ал-Бекри и других авторов о Руси и славянах. В 2-х ч. Ч. 1. СПб., 1878. С. 30–31, араб. текст). Как видно, ал-Бакри уже не сомневается, что на ал-Андалус раз в двести лет нападают именно русы, хотя его источник ал-Мас‘уди подчеркивал, что это его личное мнение. Также показательно, что ал-Бакри называет маджусами и бурджан, которые в его сочинении «воюют с Румом, славянами, хазарами и тюрками», а между Константинополем и царством бурджан 15 дней пути (с.45). 69 Bibliotheca geographorum arabicorum. VII. C. 354. 70 Melvinger A. Al-Madjus. 71 Bibliotheca geographorum arabicorum. VII. C. 354 72 Bibliotheca geographorum arabicorum. II. С. 110. 73 Там же. С. 113. 74 Калинина Т. М. Сведения ранних ученых Арабского Халифата. М.: Наука, 1988. С.12. 75 Там же. С.14. 76 Das Kitab Surat al-Ard des Abu Ga’far Muhammed Ibn Musa al-Huwarizmi / Hrsg. Von H.v. Mhik. Leipzig, 1926. S. 58–59. 77 Ibid. S.104–105. 78 Калинина Т. М. Сведения ранних ученых Арабского Халифата. С.93–95. 79 Кулаковский Ю. А. Избранные труды по истории аланов и Сарматии. СПб.: Алетейя, 2000. Карта (вклейка между с. 256–257). 80 Полосин В. В. Этноним «булгары» в арабских источниках // Краткие сообщения VII научной сессии ЛО ИВ АН СССР. Л., 1971. Подробнее об этническом значении термина бурджан см. ниже. 81 Свердлов М. Б. Становление феодализма в славянских странах. СПб., 1997. С.54. 82 Das Kitab Surat al-Ard des Abu Ga’far Muhammed Ibn Musa al-Huwarizmi. S.104. 83 Ibid. S.104–105. 84 Ibid. S.154–157. 85 Кирпичников А. П. Великий Волжский путь, его историческое и международное значение // Великий Волжский путь. Материалы Круглого стола «Великий Волжский путь» и Международного научного Семинара «Историко-культурное наследие Великого Волжского пути». Казань, 28–29 августа 2000 г. Казань: Изд-во «Мастер-Лайн», 2001. С.10. 86 Via Regnorum. Descriptio ditionis moslemicae auctore Abu Ishak al-Farisi al-Istakhri / M.J. de Goeje. Leiden, 1870 (BGA. I). ?. 222. 87 Hudud al-‘Alam. The Regions of the World. A Persian Geography 372 a.h. – 982 a.d./ Transl. by V. Minorsky. E.J.W. Gibb Memorial Series. New Series, XI. London, 1970. Р.75. 88 Клавдий Птолемей. Географическое руководство // В. И. 1948. № 2. V, 8, 12—13 89 Das Kitab Surat al-Ard des Abu Ga’far Muhammed Ibn Musa al-Huwarizmi. S.154–157. 90 Кулаковский Ю. А. Избранные труды по истории аланов и Сарматии. С.43—139. 91 См.: Кузнецов В. А. Очерки истории алан. Владикавказ: Ир, 1992. 92 Lewicki T. Zrо?dla arabskie do dziejо?w Slowiansczyzny. T.I. Wroclaw – Krakо?w, 1956. S.39. 93 Калинина Т. М. Сведения ранних ученых Арабского Халифата. С.96. 94 Пьянков И. В. Средняя Азия в античной географической традиции: Источниковедческий анализ. М., 1997. С.283. 95 Das Kitab Surat al-Ard des Abu Ga’far Muhammed Ibn Musa al-Huwarizmi. S.105. 96 Асадов Ф. М. Введение // Арабские источники о тюрках в раннее средневековье. Баку: Элм, 1993. С. 21–22. 97 Кляшторный С. Г., Султанов Т. И. Государства и народы Евразийских степей. С.106–107. 98 Бартольд В. В. Работы по истории и филологии тюркских и монгольских народов. М.: Вост. лит., 2002. С. 524. 99 Габуев Т. А. Ранняя история алан. С.67. 100 Такой метод практиковался в географических традициях средневековья. Особенно показательно это на примере легендарных амазонок. Если у Тацита и Птолемея амазонки располагались в малознакомой им Азии – на восток от реки Ра (Волги), то восточные авторы переместили их, как и «людей-псов» и других мифических существ, на крайний северо-запад, т. е. туда, где не бывал ни один путешественник Востока. 101 Al-Battani sive Albatenii Opus Astronomicum. Arabice ed., Latine versum, adnotationnibus instructum a C.A. Nallino. P.1. Mediolani, 1899. Р.27; Das Kitab ‘aga’ib al-aqalim as-sab‘a des Suhrab. Hrsg. V. H. Mhik. Wienna, 1929. S.115. 102 Кропоткин В. В. О топографии кладов куфических монет в Восточной Европе // Древняя Русь и славяне. М.,1978. С. 114–115. 103 Янин В. Л. Денежно-весовые системы русского средневековья. Домонгольский период. – М.,1956. C.86; Древняя Русь: город, замок, село. М.,1985. С.400; Зоценко В. Н. Торговля в южнорусских землях (VIII – 1-я половина XIII вв.) // Археология Украинской С. Р. Т.3. Киев, 1986. С. 472. 104 Древняя Русь в свете зарубежных источников. М., 1999. С.199. 105 Lewicki T. Zrо?dla arabskie do dziejо?w Slowiansczyzny. T.I. S.56; Крачковский М. Ю. Арабская географическая литература. М.: Вост. лит., 2004. C. 147–148; Ибн Хордадбех. Книга путей и стран / Пер. Н. Велихановой. Баку, 1986. C. 16–30. 106 Kitab al-Masalik wa’l-Mamalik (Liber viairum et regnorum) auctore Abu’l Kasim Obaidallah Ibn Abdallah Ibn Khordadbeh et Excertpta e Kitab al-Kharadj auctore Kodama Ibn Dja‘far. Lugduni Batavorum, 1889 (BGA. VI). Р.155. 107 Такое деление восходит к традиции Птолемея. 108 Ibid. 109 Ibid. Р.104. 110 Арабская транслитерация греческого названия Черного моря – Понт (?о?????). 111 Ibid. 112 Ibid. Р.105, 156. 113 Ibid. Р. 257; Йакут ал-Хамави. Му‘джам ал-Булдан. В 7 тт. Бейрут: Дар ас-Садир, 1996. Т.3. С.98. 114 Бейлис В. М. Сведения о Черном море в сочинениях арабских географов IX–X вв. // Ближний и Средний Восток. М.,1962. С.22. 115 Древняя Русь в свете зарубежных источников. М., 1999. С.189; Новосельцев А. П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М.: Наука,1990. С.133; Dunlop D.M. Bahr Buntus // EI. T.1. P.927. 116 Калинина Т. М. Заметки о торговле в Восточной Европе по данным арабских ученых IX–X вв. // ДГ. 1998. М., 2000. С.111. 117 Kitab al-Masalik wa’l-Mamalik (Liber viairum et regnorum) auctore Abu’l Kasim Obaidallah Ibn Abdallah Ibn Khordadbeh et Excertpta e Kitab al-Kharadj auctore Kodama Ibn Dja‘far. Р.173. 118 Заходер Б. Н. «Mare Hyrcanum» в арабской географической литературе IX–X вв. М., 1960; Бейлис В. М. Сведения о Черном море в сочинениях арабских географов IX–X вв. С. 22–28; Калинина Т. М. Водные пространства севера Европы в трудах арабских ученых // Восточная Европа в исторической ретроспективе. М.: Языки русской культуры, 1999. С. 90–92. 119 Ибн Хордадбех. Книга путей и стран / Пер. Н. Велихановой. С.97, прим. 202. 120 Там же; Бейлис В. М. Сведения о Черном море в сочинениях арабских географов IX–X вв. С. 22. 121 Kitab al-Masalik wa’l-Mamalik (Liber viairum et regnorum) auctore Abu’l Kasim Obaidallah Ibn Abdallah Ibn Khordadbeh et Excertpta e Kitab al-Kharadj auctore Kodama Ibn Dja‘far. Р.105. 122 Продолжатель Феофана. Жизнеописание византийских царей. / Пер., статьи, комм. Я. Н. Любарского. СПб.: Наука, 1992. С. 56–57. 123 Седов В. В. Русский каганат IX века // ОИ. 1998. № 4. С.5. 124 Константин Багрянородный. Об управлении империей. М., 1989. С. 403. 125 Походы русов на черноморские провинции Византии широко отражены в византийских источниках IX в. (см.: [Васильевский В.Г.] Труды В. Г. Васильевского. Т.III. Пг.: Акад. наук, 1915. С. 64–69, 95–96; Кузенков П. В. Поход 860 г. на Константинополь и первое крещение Руси в средневековых письменных источниках // ДГ. 2000. М.: Вост. лит., 2003. С. 31–39, 72–74). 126 Ответ хазарского царя Иосифа к Хасдаи ибн Шафруту // Коковцов П. К. Еврейско-хазарская переписка в X в. Л., 1932. С.105–110. 127 Константин Багрянородный. С. 171–175; Феофан Исповедник. Хронография. С. 62–63; Никифор, патриарх. Бревиарий. С. 162. 128 Якобсон А. Л. Культура и этнос раннесредневековых селищ Таврики// Античная древность и Средние века. Вып.10. Свердловск, 1973. С. 136–138; Крым, Северо-Восточное Причерноморье и Закавказье в эпоху средневековья: IV–XIII века / Отв. ред. Т. И. Макарова, С. А. Плетнева. М.: Наука, 2003. С.53. 129 Compendium libri Kitab al-Boldan auctore Ibn al-Fakih al-Hamadani. Ed. M.J. de Goeje. Leiden, 1885 (BGA. V). Р.145. 130 Ал-Мас‘уди. Мурудж аз-захаб ва ма‘адин ал-джавхар. Т. 1. Бейрут, 1987. С. 182–183; Kitab at-tanbih wa’l-ischraf auctore al-Masudi / M.J. de Goeje. Leiden, 1894 (BGA. VIII). Р. 66–67. 131 Согласно В. Ф. Минорскому, ат-Тайласан соответствует Талышским горам в Азербайджане; ал-Бабр – горная местность западнее Талыша между Ардабилем и Занджаном (Minorsky V. Commentaries // Hudud al-‘Alam. The Regions of the World. / E.J.W. Gibb Memorial Series. New Series. XI. London, 1970. P. 391). 132 Kitab al-Masalik wa’l-Mamalik (Liber viairum et regnorum) auctore Abu’l Kasim Obaidallah Ibn Abdallah Ibn Khordadbeh et Excertpta e Kitab al-Kharadj auctore Kodama Ibn Dja‘far. Р. 119. 133 Феофилакт Симокатта. С.189. Также латиноязычный автор начала VII в. Исидор Севильский упоминает о том, что авары прежде жили «в дальней Меотиде, между льдистым Танаисом и свирепыми народами массагетов» (Чекин Л. С. Картография христианского средневековья. VIII–XIII вв. Тексты, перевод, комментарий. М.: Вост. лит., 1999. С. 193). 134 Пигулевская Н. В. Сирийский источник VI в. о народах Кавказа // В. И. 1939. № 1. С. 114. 135 Своеобразным «воспоминанием» о кратковременном господстве авар в Предкавказье является сообщение автора X в. Ибн Русте о том, что титулом главы политического образования ас-Сарир (локализуется в современном Западном Дагестане (Бейлис В. М. Из истории Дагестана VI–IX вв. (Сарир) // ИЗ. Т. 78. М., 1963. С. 249–266)) был aвaр (Kitab al-a‘lak an-nafisa VII auctore Abu Ali Ahmed ibn Omar Ibn Rosteh. Leiden, 1892 (BGA. VII). Р. 147), что свидетельствует о значительной роли аварского союза племен в процессе образования Сарира. Впоследствии на части территорий Сарира образуется Аварское нуцальство, или Аваристан (Аликберов А. К. Эпоха классического ислама на Кавказе: Абу Бакр ад-Дарбанди и его суфийская энциклопедия «Райхан ал-хака’ик» (XI–XII вв.). М.: Вост. лит., 2003. С.174–175). 136 Новосельцев А. П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI–IX веков. // Древнерусское государство и его международное значение. М.,1965. С.362. 137 Liber expugnationis regionum auctore Imamo Ahmed ibn Jahja ibn Djabir al-Beladsori/ Ed. M.J. de Goeje. Leiden: Brill, 1865. Р. 149–150. 138 Ал-Куфи, Абу Мухаммад Ахмад ибн А‘сам. Ал-Футух. Т. 4. Ч. 7–8. Бейрут: Дар ал-Кутуб ал-‘Илмиййа, 1406/1986. С.289. 139 Kitab al-Masalik wa’l-Mamalik (Liber viairum et regnorum) auctore Abu’l Kasim Obaidallah Ibn Abdallah Ibn Khordadbeh et Excertpta e Kitab al-Kharadj auctore Kodama Ibn Dja‘far. Р.124. 140 Ibid. P.154. 141 Ибн Хордадбех. Книга путей и стран / Пер. Н. Велихановой. С.124; Калинина Т. М. Торговые пути Восточной Европы IX в. (по данным Ибн Хордадбеха и Ибн ал-Факиха) // ИСССР. 1986. № 4. С. 79–80; Древняя Русь в свете зарубежных источников. С. 206. 142 Танаис как реку, на которой «живет много славян и других народов», поселения которых простираются далеко на север, знал в середине X в. Ал-Мас‘уди (Kitab at-tanbih wa’l-ischraf auctore al-Masudi. Р.67). Но эта информация была получена из западных источников: после Танаиса упомянуты Рейн (или Дунай) и Морава. При этом, с точки зрения Ал-Мас‘уди, Танаис и «проход», посредством которого можно попасть из Черного моря в Каспийское, – совершенно разные водные магистрали (Ibid. P. 66–67]. 143 Новосельцев А. П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI–IX веков. С. 385. 144 Compendium libri Kitab al-Boldan auctore Ibn al-Fakih al-Hamadani. Р. 270–271; Гаркави А. Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870. С. 251. 145 Ал-Мас‘уди. Мурудж аз-захаб ва ма‘адин ал-джавхар. Т. 1. Бейрут, 1987. С. 183. 146 См.: Винников А. З. Славянские курганы лесостепного Дона. Воронеж, 1984. 147 Плетнева С. А. Очерки хазарской археологии. М.: Мосты культуры, 2000; Иерусалим: Гешарим, 5760. С.241 (карта). 148 Афанасьев Г. Е. Где же археологические свидетельства существования Хазарского государства? // РА. 2001. № 2. С. 5—15; Плетнева С. А. Очерки хазарской археологии. С. 7—23. 149 Гинзбург В. В. Краниологические материалы из Правобережного Цимлянского городища // М. А. № 109. С. 294–307; Кондукторова Т. С. Антропологическая характеристика племен лесостепного (аланского) варианта салтово-маяцкой культуры // Тезисы докладов Советской делегации на IV Международной конгрессе славянской археологии. М., 1980. С. 95–96. 150 Древняя Русь: город, замок, село. С. 400; Терехова Н. Н., Розанова Л. С., Завьялов В. И., Толмачева М. М. Очерки по истории древней железообработки в Восточной Европе. М.: Металлургия, 1997. С. 159–215. 151 Ковалевский А. П. Книга Ахмеда Ибн Фадлана о его путешествии на Волгу в 921–922 гг. Статьи, перевод и комментарии. Харьков, 1956. С. 121–148. 152 Там же. С.15; Мишин Д. Е. Сакалиба (славяне) в исламском мире в раннее средневековье. – М.: ИВ РАН – Издательство «Крафт+», 2002. С. 30. 153 Матвеева Г. И. Некоторые итоги изучения именьковской культуры // Труды VI Международного Конгресса славянской археологии. Т. 3. Этногенез и этнокультурные контакты славян. М., 1997. С. 206–217. 154 Седов В. В. Славяно-болгарские связи на Великом Волжском пути // Великий Волжский путь. Материалы Круглого стола «Великий Волжский путь» и Международного научного Семинара «Историко-культурное наследие Великого Волжского пути». Казань, 28–29 августа 2000 г. Казань: Мастер-Лайн, 2001. С. 61–68. 155 Казаков Е. П. Культура ранней Волжской Болгарии. (Этапы этнокультурной истории). – М.,1992. С. 323–331. 156 Заходер Б. Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. В 2-х тт. Т.1. М., 1962. С. 173. 157 Kitab al-Masalik wa’l-Mamalik (Liber viairum et regnorum) auctore Abu’l Kasim Obaidallah Ibn Abdallah Ibn Khordadbeh et Excertpta e Kitab al-Kharadj auctore Kodama Ibn Dja‘far. Р.124. 158 Ibid. P.163. 159 Ибн Хордадбех. Книга путей и стран. С.46. 160 Нельзя даже достоверно сказать, какому именно из известных ныне общественных деятелей 1-й пол. X в. с нисбой ал-Джайхани принадлежит несохранившаяся «Книга путей и стран», на которую потом опирались географы, – Абу Абдаллаху Мухаммаду ибн Ахмаду, Убайдаллаху ибн Ахмаду или Абу Али Мухаммаду ибн Мухаммаду, хотя в большинстве более поздних трудов как автор назван саманидский вазир Абу Абдаллах Мухаммаду ибн Ахмад (см.: G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. Die Gayhani-Tradition / Ver?ffentlichungen der Societas Uralo-Altaica. Bd.54. Wiesbaden, 2001. S.2–3). 161 См.: Калинина Т. М. Древняя Русь и страны Востока в X в. (Средневековые арабо-персидские источники о Руси). Автореф. дисс. … канд. ист. наук. М., 1976. 162 Последнюю историографическую сводку см.: Калинина Т. М. Интерпретация некоторых известий о славянах в «Анонимной записке» // ДГ. 2001. М., 2003. С.204–205. 163 G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. S.13–49. 164 Арабское ????? ??????П. Мартинес переводит как arrangement (Martinez P. Gardizi’s two chapters on the Turks // AEMAe. T.2. Wiesbaden, 1982. Р.144), Д. Е. Мишин – как «низость» (Мишин Д. Е. Кто написал трактат ал-Джайхани? // ВЕДС. XV. М., 2003. С. 176). Однако ????? – это покорность, смирение (см.: Ибн Манзур. Лисан ал-‘Араб. В 15 тт. Бейрут: Дар Садир, 1992. Т. 8. С. 392–400; Ар-Рази М. Мухтар ас-сихаб. Бейрут: Мактаба Любнан, 1996. С. 641). 165 Gardizi. Zain al-Akhbar // Martinez P. Gardizi’s two chapters on the Turks // AEMAe. T. 2. Wiesbaden, 1982. Р. 144. 166 G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. S. 34–35. 167 Мельникова Е. А., Никитин Л. Б., Фомин А. В. Граффити на куфических монетах Петергофского клада начала IX века // ДГ. 1982. М., 1984. С. 40 168 Viae Regnorum. Descriptio … Abu Ishak al-Farisi al-Istakhri. P. 222. 169 Hudud al-’Alam. Р. 75. 170 Бейлис В. М. Библейская история русов и славян в версии Ал-Мас`уди // Восточная Европа в древности и средневековье. Спорные проблемы истории. М., 1993. С. 4–5. 171 Крюков В. Г. Сообщение анонимного автора «Ахбар аз-заман» (Мухтасар ал-аджаиб») о народах Европы // ДГ. 1982. М., 1984. С. 196. 172 Рыбаков Б. А. К вопросу о роли Хазарского каганата в истории Руси // Советская археология. Вып. XVIII. М., 1953. С. 128–150. 173 Gеographie d’Aboulfеda: Text arabe publiе d’apres les manuscripts de Paris et de Leyde aux frais de la Sociеtе Asiatique par M. Reinaud et Mac Guckin de Slane. 174 См., напр.: Via Regnorum. Descriptio ditionis moslemicae auctore Abu Ishak al-Farisi al-Istakhri. – Р. 225. 175 Сводную таблицу см.: G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. S. 41–42. 176 Кипчаки упоминаются у Гардизи, ал-Бакри и ал-Марвази в разделе о печенегах как их северные соседи (Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 151; Ал-Марвази. Таба’и‘ ал-хайаван. – С. *20; G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. S. 221), но отдельного рассказа о них нет. Вероятнее всего, в протографе имелась отдельная запись о кипчаках, но в источниках, которыми пользовались Гардизи, ал-Марвази и ал-Бакри, этот сюжет был утрачен. 177 Речь идет о западных уйгурах, основателях Уйгурского каганата. 178 Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 124–125, 132; Hudud al-‘Alam. Р. 94–97; Марвази. Таба’и‘ ал-хайаван // Minorsky V. Sharaf al-Zaman Tahir Marvazi on China, the Turks and India. L., 1942. С. *17–19. 179 Minorsky V. Commentaries. Р. 280–305; Кляшторный С. Г., Султанов Т. И. Государства и народы Евразийских степей. С.111–120. 180 В одном из последних исследований традиции ал-Джайхани отмечается, что смысл этого слова неясен, но «в данном случае, видимо, обозначает титул» (G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. S. 68–69). 181 В протографе однозначно имелся в виду Итиль – см. у Йакута в статье об Итиле: «Говорят, когда воды его собираются в единый поток в его верховьях, воистину он больше реки Джайхун…» (Йакут ал-Хамави. Му‘джам ал-Булдан. Т. 1. С. 88). 182 Хвольсон сделал конъектуру надийа, т. е. «влажная». 183 Kitab al-a‘lak an-nafisa VII auctore Abu Ali Ahmed ibn Omar Ibn Rosteh. Leiden, 1892 (BGA. VII). Р. 143–144. 184 Hudud al-‘Alam. Р. 101. 185 Везде – фарис. 186 Ибн Русте названия этих рек не упоминает. В «Худуд» в описании рек: «(после Артуш) Другая река – Атил, истоки которой на той же горе к северу от Артуша. Это могучая и широкая река, текущая через страну кимаков вниз к городу Джубин. Потом она поворачивает на запад и течет по границе между гузами и кимаками, пока не минует Булгар. Потом она поворачивает на юг, протекает между тюркскими печенегами и буртасами, проходит через город Атил, принадлежащий хазарам, и впадает в море хазар… Другая река – Рута, которая течет с горы, находящейся на границе между печенегами, мадьярами и русами. Потом она достигает границы русов и течет к славянам. Там она доходит до города Хурдаб, принадлежащего славянам, и используется ими для их полей и лугов» (Р. 75). 187 Марвази. Таба’и‘ ал-хайаван. С. *22. 188 Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 160–161. 189 Ал-Бакри. Китаб ал-масалик ва-л-мамалик // Куник А., Розен В. Известия ал-Бекри и других авторов о Руси и славянах. Ч. 1. СПб., 1878. С. 42–46; G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. S.228. 190 Шушарин В. П. Ранний этап этнической истории венгров. Проблемы этнического самосознания. М., 1997. С. 146 191 Конъектура Д. А. Хвольсона, основанная на различных написаниях этого титула в рукописи. 192 Martinez P. Gardizi’s two chapters on the Turks. Р. 165. 193 Eggers M. Das «Grossm?hrische Reich» – Realit?t oder Fiktion? Eine Neuinterpretation der Quellen zur Geschichte des mittleren Donauraumes im 9. Jahrhundert. Stuttgart, 1995. S. 396 (там же – основная зарубежная литература по проблеме); G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. S.79; Мишин Д. Е. Сакалиба (славяне) в исламском мире в раннее средневековье. С. 59; Калинина Т. М. Интерпретация некоторых известий о славянах в «Анонимной записке». С. 214 (там же – обзор основных точек зрения в отечественной литературе). 194 Мишин Д. Е. Сакалиба (славяне). С. 59–60. 195 Ал-Мас`уди, который знает реальных моравов, упоминает область ал-М. рава (иное написание, чем м.р. ват/м.р. дат) «из славян» (Kitab at-tanbih wa’l-ischraf auctore al-Masudi. Р. 67). 196 Kitab al-a‘lak an-nafisa VII auctore Abu Ali Ahmed ibn Omar Ibn Rosteh. Р. 144–146; Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 162–166. 197 Седов В. В. Славяне в раннем средневековье. М., 1995. С. 150–166. 198 Седов В. В. Древнерусская народность. М., 1999. С. 38. 199 Этнокультурная карта территории Украинской ССР в I тыс. н. э. С. 107–111, 125–129. 200 Kitab al-a‘lak an-nafisa VII auctore Abu Ali Ahmed ibn Omar Ibn Rosteh. Р. 145; Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 163. 201 Hudud al-‘Alam. Р. 158. 202 Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 162–163. 203 Martinez P. Gardizi’s two chapters on the Turks. Р.163. 204 G?ckenjan H., Zimonyi I. Orientalische Berichte ?ber die V?lker Osteuropas und Zentralasiens im Mittelalter. S. 39–40. 205 Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 163–164. 206 История южных и западных славян. Т.1. Средние века и Новое время / Под ред. Г. Ф. Матвеева и З. С. Ненашевой. М., 2001. С. 248. 207 Ширинский С. С. Археологические параллели к истории христианства на Руси и в Великой Моравии // Древняя Русь и славяне. М.,1978. С. 203–206; Седов В. В. Древнерусская народность. М., 1999. С. 183–204. 208 Kitab al-a‘lak an-nafisa VII auctore Abu Ali Ahmed ibn Omar Ibn Rosteh. Р. 147–148; Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 170. 209 Kitab al-a‘lak an-nafisa VII auctore Abu Ali Ahmed ibn Omar Ibn Rosteh. Р. 146; Gardizi. Zain al-Akhbar. Р. 169. 210 Hudud al-‘Alam. Р. 159. 211 Худуд ал-Алем. Рукопись Туманского с введением и указателем В. Бартольда. Л., 1930. С. 19.