Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Факультет рыболовной магии

Факультет рыболовной магии
Автор: Евгений Константинов Об авторе: Автобиография Жанр: Русское фэнтези Тип: Книга Издательство: Альфа-книга Год издания: 2006 Цена: 69.90 руб. Просмотры: 66 Скачать ознакомительный фрагмент FB2 EPUB RTF TXT КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 69.90 руб. ЧТО КАЧАТЬ и КАК ЧИТАТЬ
Факультет рыболовной магии Алексей Штерн Евгений Михайлович Константинов Факультет рыболовной магии #1 Что страшнее – провалиться на экзаменах по магической рыбалке или струсить перед лицом опасности, грозящей уничтожением всего мира? Способен ли благородный эльф оказаться предателем, а омерзительный гоблин – другом? Не спасует ли в самый ответственный момент умудренный опытом декан факультета рыболовной магии? На чьей стороне окажутся ведьмы и вампиры, могучие тролли и щуплые с виду лекпины, коварные русалки и загадочный серебристый рыбодракон? И самое главное, – сбудется ли древнее Пророчество о спасении цивилизации двенадцатью избранными?» Евгений Константинов, Алексей Штерн Факультет рыболовной магии Глава первая Исключение из правил «Внимание! В субботу, 15 июля на озере Зуро в районе пристани Факультета состоятся дополнительные отборочные соревнования по ловле рыбы на мормышку со льда. Соискатели, занявшие первые три места, будут приняты кандидатами в студенты первого курса Факультета Рыболовной магии и допущены к экзаменам. Приглашаются ВСЕ желающие, достигшие возраста в восемнадцать зим…» «Приглашаются ВСЕ желающие! – радостно повторил про себя лекпин Алеф по прозвищу Железяка. Он пригладил ладошкой непослушный ежик на голове и стремительно рванул прочь от толпы, оставшейся изучать факультетское объявление. – Наконец-то! Дождался!». Вторую неделю ходил Железяка в центр города на ярмарочную площадь с надеждой увидеть это объявление. И вот сегодня, наконец, оно появилось. Радость переполняла лекпина, он почти бежал домой, чтобы в сто первый раз проверить удочки, ледобур и остальные рыболовные причиндалы. Доставшийся в наследство от родного деды Паааши ледобур был его гордостью. Легкий, отлично буривший лед, как сухой, так и мокрый, инкрустированный золотыми узорами на рыболовные мотивы; алмазные, никогда не затупляющиеся ножи; рукоятка украшенная семью полудрагоценными камнями. Ледобур деды Паааши стоил целое состояние. Маленькие удочки были, естественно, самодельными. Долгими зимними вечерами Железяка вытачивал их из кусков палисандрового дерева, выменянных у факультетского лодочника Воги-Йоги. Он называл эти удочки не иначе, как «мои луковки». Кивки для удочек лекпин сделал из лоскутков кожи дикого вепря (опять же, выменянных у Воги-Йоги). Кожа вепря, обработанная особым образом, тщательно истонченная, да сдобренная парочкой несложных заклинаний, наложенных знакомым магом, обладала уникальными особенностями, в меру пружинила и не ломалась на морозе; кивки же, изготовленные из нее, делали игру мормышек просто потрясающей. А вот мормышки лекпин делать не умел. Приходилось экономить на всем, копить монетки, чтобы покупать аккуратные маленькие «овсяночки» и «капельки» с настоящими стальными крючками у жадных гномов из-под Горы. Гномья работа ценилась очень дорого, и у него было всего пять таких мормышек. Душа Железяки пела в предвкушении соревнований. Со дня его восемнадцатилетия прошел лишь месяц, и все это время он особенно жаждал соревноваться. Он мечтал поступить на Факультет, бредил этим уже несколько лет. Старался присутствовать на всех факультетских соревнованиях, подглядывал за простыми магическими приемами, а особо несложные даже пытался запоминать. Среди огромного разнообразия способов и видов рыбалки его больше всего прельщала зимняя ловля на мормышку. Небольшой рост лекпина, его маленькие шустрые пальцы, непревзойденная вертлявость – все должно было способствовать успеху в этом виде ловли. В отличии, например, от верзил троллей, которым больше подходил спиннинг, и которым уж очень трудно было, согнувшись, сидеть над лункой и грубыми руками насаживать на крючок мотыля, вся конституция лекпинов словно предназначалась для мормышечной ловли. Ростом они были чуть ниже гномов. Внешне от тех же гномов и людей отличались лишь полным отсутствием даже у взрослых лекпинов бороды и усов, компенсировавшихся обилием растительности от колен до щиколоток и меховым пояском на уровне пупка. Среди лекпинов было модно заплетать длинные волосы на ногах во множество косичек. Причем, девушки вплетали в косички бисер, а замужние женщины – речной жемчуг… Железяка домчался до своего домика-норки, отомкнул замок, закрывавший круглую дверь, и юркнул в теплую прихожую. Бросил на вешалку домотканую курточку, зашел в комнату и сразу полез под кровать, достал из-под нее свой рыболовный ящичек-сундучок и вновь принялся перебирать снасти. Легкая морщинка пересекла лоб лекпина, мысленно он уже соревновался, бурил лунки, ловил рыбу… * * * Состав соискателей был очень разнообразен – присутствовали почти все представители народов Среднешиманья: люди и гоблины, лекпины и гномы, эльфы и даже один неуклюжий гигант-тролль с массивным ломом, расплющенным с обоих концов, который, по-видимому, заменял ему пешню. Непонятно зачем, за спиной тролля болтались на веревочках три шарика, по форме походивших на плавательные пузыри рыбодракона. «Уж этому долговязому тут точно делать нечего», – подумал Железяка, приближаясь к краю зоны и, расчехляя свой бесценный ледобур. На дворе была середина лета, но соревноваться предстояло на большой прямоугольной льдине, искусственно сотворенной магами-преподавателями, после того, как декан Факультета Эразм Кшиштовицкий договорился с хозяином озера Зуро, водяным Сероводмом. Тот дал добро на временное образование льдины, обещал позаботиться, чтобы оказавшиеся под ней рыбы не обратили внимания на резкую смену подводной обстановки и чтобы под нее не заплывали коварницы-русалки. По всему ее периметру было оставлено место для зрителей, а в центре была непосредственно зона соревнований, огороженная толстой леской с развешанными на ней красными… вареными раками. Железяка знал, что эти раки магические, и висят они не просто так – любой посмевший хотя бы на сантиметр нарушить границу зоны, моментально ощутил бы силу сомкнувшихся клешней на своем собственном заду. Алеф заметил среди зрителей несколько знакомых, толпившихся в некотором отдалении от рачьей линии с внешней стороны зоны. Среди них был и его друг детства лекпин Тубуз Моран, славившийся своим шалопайством. Однако это не помешало ему еще полтора месяца назад успешно выступить на отборочных соревнованиях по спиннингу и стать кандидатом в студенты первого курса Факультета рыболовной магии. Тубуз подбадривающе помахал Железяке и приложился к кружечке, в которой, наверняка, было факультетское пивко. По команде декана соискатели разбрелись по краю зоны и замерли в ожидании. Краем глаза Алеф видел справа от себя угрюмого гнома, держащего двумя руками огромный топор, переливающийся золотыми блестками. Присмотревшись, лекпин прочел на лезвии выгравированное «ЧЕТВЕЕРГ – 202». Он вспомнил: так именовался богатейший в Среднешиманье клан гномов. Всех без исключения мужских представителей клана звали Четвеергами (дело в том, что все они появлялись на свет исключительно в четверг), а номера им присваивали по порядку. Топорище у Четвеерга, наверняка, было из чистого золота. Повернув голову налево, Железяка наткнулся на самое томное и лукавейшее выражение слегка косивших, как у любой ведьмы, глаз, которое видел в жизни. Ко всему прочему, один из этих глаз очень выразительно ему подмигнул, отчего лоб лекпина покрылся испариной. ТАКОЙ девушки-человека он в жизни своей не встречал. Она… Она! ОНА!!! Огромным усилием воли Алеф заставил себя отвернуться и посмотреть на Эразма Кшиштовицкого. «Ну, что же он медлит-то?» С непокрытой головой, черноволосый, черноглазый, стройный, улыбчивый декан невозмутимо смотрел на свои наручные часы… Команда «Старт!» была выкрикнута так резко, громко и даже зло, что соискатели непроизвольно замешкались. Первым, как это ни странно, из оцепенения вышел долговязый тролль, гигантскими скачками кинувшийся в дальний береговой угол зоны. «Во дает!» – подумал Железяка, прежде чем со всех ног броситься в ближний к берегу угол. «Успел, успел, успел… – тараторил он про себя, вгрызаясь ледобуром в ледяной панцирь летнего озера. – До берега четыре метра, восемьдесят сантиметров, до края зоны ровно столько же. Все по науке, все правильно! Недаром последние два года тренировался». Он сверлил и посматривал на соперников. Те разбрелись по всей зоне. Кое-кто вознамерился искать рыбу поближе к берегу, причем один гном, отказавшийся от традиционного гномьего топора и, предпочтя ледобур, уже затупил его ножи о вершину лежащего на дне большого валуна. Несколько людей и эльфов бурили лунки на дальнем от берега крае льдины. Ближе всех к лекпину просверлила лунку та самая томноглазая, но на нее Железяка решил вообще не смотреть. Между состязающимися засновали судьи, в задачу которых входило следить, чтобы участники не пользовались заклинаниями, да и просто не жульничали. Судьи уже успели разнять двух гномов, не поделивших лунку и затеявших нешуточную драку на топорах. Обоим нарушителям правил было вынесено строгое предупреждение. Алеф просверлил ровно семь лунок – его любимое число, которое он считал счастливым. После чего по очереди прикормил каждую лунку из серебряной кормушки с утяжеленным дубль-серебром дном (которая досталась в наследство все от того же деды Паааши). А вот флажки, предназначенные для обозначения занятых лунок, были изготовлены лекпином самолично. Одним из двух флажков он обозначил первую просверленную лунку – согласно Правилам факультетских соревнований, никто из конкурентов не имел права приближаться к лунке с флажком ближе пяти метров. Второй флажок воткнул в снег рядом с самой дальней от берегового края лункой, таким образом, отвоевав у соперников еще несколько метров ледяного пространства. После чего быстро вернулся к первой лунке. «Теперь успокоиться и первая рыбка – моя!» – с этой мыслью лекпин стал опускать крохотную мормышку с единственным рубиновым мотылем на крючке в круглое окошко черной воды. Тончайшая леска дециметр за дециметром ускользала в воду. Поклевка могла произойти в любое мгновение. Как только мормышка достигла дна, рыболов начал медленно поднимать правую руку с «луковкой», при этом часто-часто вибрируя кончиком удочки между указательным и безымянным пальцами левой руки. В самом начале проводки сторожок лихорадочно вздрогнул, но подсечка оказалась неудачной. «Надо же, первую поклевочку профукал! – расстроился Железяка. – Даже веса рыбы не почувствовал!» И снова у самого дна произошла поклевка, и снова мимо, и так – три раза подряд. Лекпин начал нервничать. Переживания усилились еще больше, когда метрах в десяти от него засверлился какой-то человек – настолько худосочный, что его, скорее, можно было принять за тень, и после первой же проводки вытащил из-подо льда окунька. Он снял рыбу с крючка, но, прежде чем убрать в ящик, ненадолго впился зубами в окуневую голову. «Вампира в соседи мне только еще не хватало!» – передернуло Алефа. Рядом с лекпином появился судья-доброволец Воль-Дель-Мар. – Ну, что ты, дорогой, не дергайся, – сказал судья, улыбаясь в пышные черные усы. – Подсечь не можешь? Так удочку поменяй, может у тебя крючочек тупой. «Сам ты тупой», – сказал про себя Железяка. Однако удочку поменял, выбрав снасть с маленькой черной мормышкой-шариком. Стал опускать ее в лунку, и еще до того, как мормышка достигла дна, сторожок выпрямился, даже приподнялся. Подсечка. Рука ощутила приятную тяжесть, в душе возникло непередаваемое чувство предвкушения успеха. «Аккуратненько, пальчиками, пальчиками работаем, слабину, слабину не дать», – думал Альф, опуская руку в лунку. Там он ухватил за жабры здоровенную плотву, снял с крючка и постарался, как можно незаметнее, отправить ее в поясную сумочку. «Одна есть – это уже хорошо, уже не ноль. Интересно, как у других?» – Клюет, клюет у других, – голос незаметно подошедшего декана заставил Железяку вздрогнуть. – Господин декан, для меня очень большая честь разговаривать с вами! – Лови, лови, отрок, не отвлекайся, – декан двинулся дальше смотреть, как обстоят дела у других соревнующихся. Алеф продолжил ловлю, но поклевок на первой лунке больше не увидел. То ли плотва была там действительно одна, то ли остальную рыбу он распугал. Одну за другой лекпин сменил пять лунок, от бесклевья даже руки начали замерзать. «Словно в колодце ловлю», – думал он, бросая взгляды по сторонам. Вампир куда-то убежал, – наверное, тоже не клевало. А вот та самая, с томным взглядом, так и осталась у своей первой лунки. Она почему-то сидела лицом против ветра, правда, спиной к остальным участникам. Железяку удивила техника ее игры – не постепенное поднятие руки с удочкой вверх, а словно поглаживание воды. Он обратил на это внимание и вдруг увидел, как девушка поднесла к лунке другую руку, и вдруг в ней очутилась рыба. «Не понял, – удивился Алеф. – Она же совсем не вываживала…» – Да ведь ты колдуешь! – крикнул лекпин. – А это не по правилам!!! – Тише, чего разорался, – зашипела ведьмочка, но было уже поздно. Первым рядом с нарушительницей оказался Эразм Кшиштовицкий, за ним – Воль-Дель-Мар и еще кто-то из судей. Приговор не замедлил быть произнесен во всеуслышание: «ДИСКВА!» Обуреваемый непонятными чувствами, Железяка провожал взглядом покидавшую зону ловли нарушительницу. Прежде чем ступить на мостик, она тоже на него посмотрела, но теперь в глазах ведьмочки было совершенно иное выражение, от которого лекпина даже передернуло. Но чувства в сторону. Из трех часов, отведенных на соревнования, прошел уже час. «Может, на глубину рвануть? – подумал Алеф, глядя на группу рыболовов, сидящих в дальнем углу зоны. – Быстренько проверю оставшиеся две лунки, и рвану». – Ой-е-е-е!!! – пронзительный крик, в котором угадывалась знакомая интонация, заставил лекпина обернуться. Тубуз Моран, подпрыгивая, но не выпуская полупустую кружку из левой руки, правой пытался оторвать злодейски вцепившегося в его штаны рака. «Видать за границу зоны заступил, – подумал Железяка. – Без приключений обойтись не может…» В шестой лунке глубина оказалась метр с небольшим. Едва он приподнял мормышку от дна и совершил ею парочку колебаний, как сторожок резко кивнул. Лекпин не был готов к этому, но все же инстинктивно подсек, и через секунду отправил в сумку неплохого окуня. «Только бы ты был не один, браток, только бы вас там было много», – шептал Алеф. Второго, третьего и четвертого лекпин поймал, не успевая опускать мормышку на дно – полосатые разбойники хватали наживку вполводы. Настроение улучшалось с каждым пойманным окунем. Железяка вошел в ритм быстрой ловли. Мормышку – в лунку, частая игра с медленным подъемом, пауза… есть шестой, седьмой… семнадцатый. Уже и зрители обратили на него внимание, но болели тихо, опасаясь судейского гнева. Убирая в сумочку очередного окуня, Алеф окинул взглядом всю зону. Симпатии зрителей разделились следующим образом: кучка болельщиков, следящая за ним, другая – в глубинной части зоны, где ловили эльфы, а вот третья группа, самая большая, ожесточенно жестикулируя, наблюдала за гигантом-троллем. Тот сидел к лекпину спиной, над которой болтались три воздушных шарика, и эта спина, широкая, как скала, закрывала все. Железяка не видел, чтобы громила что-нибудь ловил, правда у него и в мыслях не было, что этот неуклюжий может выловить хоть одну рыбку. Но не будут же зрители стоять просто так. Может народ всего лишь подсмеивается над этим горе-рыболовом? – Как там у остальных дела? – окликнул он проходившего мимо Воль-Дель-Мара. – Соревнуются, – важно ответил тот, давая понять, что подробнее на такие вопросы судья отвечать не имеет права. И тут же, как бы желая выказать свое расположение к лекпину, спросил: – А ты знаешь, зачем этот тролль шарики себе за спину повесил? – Нет. – Так он же весит несколько центнеров. А вдруг провалится? Разве такого вытащишь? Так вот, у него где-то там веревочка есть, и если тролль лед под собой проломит, он ее дернет, шарики надуются и его в воздух поднимут. Ловко? – Ловко, – согласился Алеф. Лично ему как-то не приходилось слышать, чтобы кто-нибудь из его народца проваливался под лед. Уж слишком мало лекпины весили. Окуни продолжали клевать, правда, немного похуже. Приходилось делать проводку посложнее, с подъемами, паузами и опусканиями. Рыба привередничала, мотыля приходилось менять чуть ли не после каждой проводки. «Осталось сорок минут», – отметил лекпин, посмотрев на большие песочные часы, установленные на помосте в центре зоны. Он взглянул на мощную спину тролля, невозмутимо возвышающуюся все над той же лункой. Эта невозмутимость заставила его задуматься. Другие соревнующиеся пытались подбуриться то к эльфам, то к Железяке, но только к троллю ближе метров десяти никто не смел приближаться. «Осталось минут пятнадцать, клев прекратился, все, теперь бегу по свободным лункам. Сорок девять штук я поймал», – думал Алеф, наматывая леску на ладонь и устремляясь вглубь зоны. Пусто, пусто, везде пусто, ни в одной из старых лунок поклевок не было. Остальные соревнующиеся вяло перемещались от одной свободной лунки к другой, только тролль, словно скала, так и не двигался с места. До окончания состязания было ровно пять минут, когда еще один окунек пополнил улов лекпина. Но неожиданно, когда уже опускал пятидесятую рыбу в сумку, Железяка почувствовал, что что-то не так. Сложилось впечатление, что рыба не выскальзывает, а вырывается из его пальцев. И в следующую секунду окунь действительно вырвался. Опустив взгляд, лекпин увидел, как его трофей, пронзенный миниатюрной стрелой с привязанной леской, ускользает по снегу в сторону сидящего невдалеке эльфа. – Ах ты, ворюга! – вскрикнул Железяка и, не выпуская из рук удочку, метнулся за драгоценной рыбой. Эльф ускорил подмотку, но лекпин оказался проворней и в прыжке накрыл окуня телом. Когда Железяка поднялся на ноги, крепко сжимая законную добычу, никакой стрелы в окуне уже не было, а коварный эльф, как ни в чем не бывало, склонился над своей лункой. Осмотревшись, он пришел к выводу, что свидетелей происшествия нет, а выяснять отношения с воришкой – только время терять. «Ну, ничего, потом разберемся», – решил лекпин и поспешил опустить мормышку в лунку. За оставшееся время, он умудрился выловить еще трех окунишек, ежесекундно повторяя про себя, что из-за эльфа потерял несколько драгоценных мгновений, а значит, и одного или даже двух окуней. Зычная команда Эразма Кшиштовицкого: «Финиш!» возвестила об окончании соревнований. Участники потянулись к песочным часам, где судьи уже установили небольшой столик с алхимическими весами гномьей работы. Изготовленные по специальному заказу еще триста лет назад, золотые весы с двумя чашами и набором гирек в виде рыб разных пород, были гордостью факультета и хранились под неусыпными взглядами особой магостражи в глубоких подземельях факультетского замка. Стоя в очереди на взвешивание уловов, Железяка слушал объявления результатов и радовался. Уловы были более чем скромные, и с каждым объявлением он все больше убеждался, что должен стать первым. – Выкладывай рыбоньку, отрок, – суровый главный секретарь Женуа фон дер Пропст, магистр ордена монахов-рыболовов подал Алефу вместительную чашу. Лекпин не без гордости высыпал в нее рыбу. Окружающая толпа шумно вздохнула, и тут же некоторые зеваки начали делать ставки на вес улова Железяки. – Два килограмма девятьсот семь граммов! – Да ты пока первый, – фон дер Пропст подмигнул лекпину, – молодец! «Первый, первый, – у Алефа даже голова от радости закружилась. – Я принят! Ведь принимают только первых трех! А я – первый…» – Первый вес – три триста десять, – прозвучало очередное объявление. «Как три триста десять? – не понял Железяка. – Я же поймал два девятьсот семь!» И тут он встретился взглядом с улыбающимся гномом Четвеергом. «Ничего, – второй это тоже неплохо», – слегка расстроился лекпин. – Два килограмма девятьсот сорок семь граммов! – возвестил фон дер Пропст вес эльфа, пытавшегося стащить у Железяки окуня. «И этот нечестный меня сделал! – еще больше расстроился лекпин. – А ведь это именно из-за него я одного окунишку не поймал! Но третье место – тоже зачетное». – У меня – ровно шестьдесят хвостов! – услышал он вдруг хрипловатый голос. «Ого! – напрягся Железяка. – А у меня-то всего пятьдесят три было… Неужели облом?» Протиснувшись поближе к весам, он увидел, что взвешивают рыбу того самого вампира. – Два килограмма девятьсот… один грамм! – объявление главного секретаря бальзамом воскресило упавший лекпиновский дух. – Если бы этот нежить у каждой рыбы всю кровь не высасывал, то он и меня, и тебя бы сделал, – сказал оказавшийся рядом с Алефом эльф-воришка. В это время толпа колыхнулась и расступилась, пропуская приближавшегося к весам последнего из участников соревнований. Могучий тролль, словно ледокол лед рассекал толпу болельщиков, спортсменов и судей. За его спиной не было видно, сколько рыбы перекладывается в чашу весов. Все почему-то замерли, замер и Железяка, непрерывно твердивший про себя: «Тролли не могут ловить на мормышку, не умеют, они большие, неуклюжие и очень глупые». – Шесть килограммов девятьсот тридцать четыре грамма. Первое место завоевал отрок Пуслан! Второе место занял отрок Четвеерг, третье – отрок Мухоол! Объявление судьи-секретаря совершенно сбило Алефа с толку. «Тролль первый? Да этого быть не может!» Толпа возбужденно загудела, повторяя на разные лады имена и результаты победителей. На глаза лекпина навернулись слезы. «Так все хорошо начиналось, а теперь еще целый год до следующих отборов ждать…» Он продирался сквозь толпу, ничего не видя кругом. Кто-то удержал его за плечо. – Тролль тут, гр. Ну, ты чо, расстроиться что ли? – великан смотрел с высоты своего огромного роста и по-доброму улыбался. – Тролль умеет ловить, гр, лекпин тоже умеет ловить. Но тролль лучше. Не надо расстраиваться… – Лекпин Алеф по прозвищу Железяка, подойди к судейской коллегии! – прогремел вдруг голос декана Факультета. – Что им там еще надо? Тоже поиздеваться хотят, – бросил Железяка троллю и направился к столику судей. – Не надо, гр, расстраиваться… – услышал он вдогонку. Эразм Кшиштовицкий и Женуа фон дер Пропст стояли рядышком, уперев руки в бока. Алеф остановился перед ними, не зная, что сказать. Пауза длилась не меньше минуты. Галдевшие вокруг зрители притихли в ожидании. Заговорил декан. – Своим магическим зрением я видел каждую пойманную рыбу. Но на взвешивании в твоем улове, отрок, почему-то не оказалось самой первой плотвы. Куда она подевалась? – Дык… – лекпин в растерянности скомкал пустую сумку для рыбы, потом машинально похлопал по боковым карманам куртки. В них у него всегда лежали: нож, миниатюрный телескопический багорик, отцеп-глубомер с маленькой катушечкой, складная кружечка… Но теперь, помимо всех этих причиндалов, в одном из карманов было что-то еще. Уже догадавшись, что это, но не понимая, как она могла там очутиться, Железяка вынул из кармана увесистую плотвицу. – Я… забыл сдать? – спросил он, поднимая удивленные глаза на декана. – Как же так?! – Минуточку, – Эразм Кшиштовицкий поднял руку и зажмурился, словно уйдя в себя. Окружающие уставились на него. – Все ясно, – доложил декан через полминуты главному секретарю. – Это дело Зуйки, той самой ведьмочки, которая околдовала двух русалок, чтобы те подавали ей через лунку рыбу. – За что вы совершенно справедливо ее дисквалифицировали! – поддакнул фон дер Пропст. – Да. Но прежде чем покинуть зону, Зуйка умудрилась колдонуть, и рыба переместилась из сумки лекпина в карман его куртки, – декан ухмыльнулся. – Я знавал бабульку этой Зуйки – известная была вредина. Если бы та бабулька колдонула, то половина твоего улова просто исчезла бы. – И как же мы выйдем из сложившейся ситуации? – нахмурился фон дер Пропст. – От третьего места отрока Железяку отделяют всего-навсего сорок граммов. Но не предъявление на взвешивание этой плотвы, в которой на взгляд… – он взял рыбу в руку, – ровно сто пятьдесят два грамма, лишило его не только третьего места, но и… – Я принимаю решение, – перебил главного секретаря Эразм Кшиштовицкий, и Железяка словно одеревенел. – Призеры уже объявлены во всеуслышание, и менять мы здесь ничего не будем. Однако! Учитывая, что отрок Алеф по прозвищу Железяка выступил на отборочных соревнованиях выше всяких похвал и не вошел в тройку призеров исключительно благодаря злонаправленному колдовству, я, пользуясь своим правом, в виде исключения, зачисляю этого способного лекпина кандидатом в студенты первого курса Факультета рыболовной магии. Да будет так! До Железяки не сразу дошел смысл произнесенных слов. Он тупо смотрел на плотву, которую все еще, как бы взвешивая, держал в руке главный секретарь соревнований. – Ты принят, отрок, – голос фон дер Пропста вывел лекпина из ступора. – Ура, – тихо сказал Алеф и тут же заорал во все горло: – Ура-а-а! Я принят кандидатом! Спасибо, господин декан, господин главный секретарь. Я покажу, как умею ловить рыбу, и еще научусь. Я обещаю! – Хорошо-хорошо, – улыбнулся декан, – ступай, отрок, встретимся через три дня на первом экзамене. Расчувствовавшийся от таких поворотов фортуны, Железяка шел, глуповато улыбаясь и не разбирая дороги, пока не врезался в брюхо тролля. – Тролль тут, гр. Я слышал, тебя тоже приняли в кандидаты? – великан улыбался, если обнажение его жутких клыков можно было назвать улыбкой. – Меня зовут Пуслан. Я, гр, с востока. А как зовут тебя? – Я Алеф, но все зовут меня Железяка, – сказал лекпин, подавая великану маленькую ладонь. – Мне, гр, приятно познакомиться с тобой. Я никого не знать тут… – Послушай, Пуслан, как это ты умудрился столько рыбы поймать? – Это мой, гр, маленький секрет, – вновь обнажил в улыбке клыки тролль. – Но секрет не для маленького лекпина. Гр, гр, гр. Я потом открою тебе этот секрет. Пойдем… Они перешли с льдины на цветущий берег и двинулась вверх по городской улочке. Тролль и лекпин уходили после очень важной победы в своей жизни. Они стали кандидатами в студенты первого курса, так же, как гном Четвеерг, эльф Мухоол и еще несколько десятков кандидатов, которые прошли отборы ранее. Впереди их ждали непростые экзамены в Академию магических наук на Факультет Рыболовной магии. Глава вторая Раннее утро на озере Зуро Следующим утром, после проведения отборочных соревнований по подледной ловле рыбы, когда ночная темень уже отступила, а небесное светило еще не успело показаться из-за горизонта, на берег озера Зуро вышел бакалавр второй ступени, слушатель последнего курса Факультета Рыболовной магии Алесандро Б. Зетто. Было прохладно, хлопья тумана поднимались над водой, тут же таяли, но их место занимали такие же невесомые голубоватые клочья. Алесандро передернул плечами, поплотнее запахнулся в плащ, набросил на голову капюшон и зашлепал кожаными сандалиями по скользкой гальке в сторону факультетской пристани. Всякий раз при сколь-нибудь даже незначительной потере равновесия бакалавр морщился от возникающей в голове боли. Еще бы – ночь напролет просидеть вместе с профессором Женуа фон дер Пропстом над составлением контрзаклинаний, когда в тесном кабинете-лаборатории не продохнуть от курящихся заморских траволилий, и не счесть количества жадно поглощаемых чашек кофе. Без него Алесандро точно бы заснул, но факультетский кофе есть факультетский кофе, и бакалавр хорошо сознавал, что сможет оставаться на ногах еще несколько часов. Вот только голова… Он в очередной раз поскользнулся и остановился, чтобы, закрыв глаза и нажав на виски собранными в щепотки пальцами, мысленно произнести заклинание обезболивания. Чтобы оно подействовало, необходимо было оставаться без движений минимум полторы минуты. Голове стало немного полегче, но тут же перед глазами возник гигантский ленточный червь-паразит. Молочно-белый, слегка отливающий в голубизну, глянцево-маслянистый извивающийся гад толщиной с руку младенца вылезал из пупка Алесандро, сворачивался неровными кольцами на животе и неотрывно смотрел ему в лицо. Больше всего пугали бакалавра два маленьких черных глаза, которых у паразита просто не должно было быть. Эти черные бусины смотрели не мигая, словно пытались загипнотизировать… – Бр-р-р-р, – Алесандро очнулся от навязчивого видения. – А ведь эта тварь не впервые меня достает! Надо будет к декану обратиться, пусть растолкует, к чему весь этот кошмар? Уж очень странное побочное действие заклинаний… Он двинулся дальше. Факультетский пирс был пустынен. Пришвартованные лодки застыли, прижавшись друг к другу. В каждой лежали весла, веревки, грузы, черпачки, спасательные жилеты. Все аккуратно, ровненько, что говорило о том, что на предстоящие сутки дежурным по лодочной станции заступил гном Рожокс, для которого порядок был превыше всего. Бакалавр бросил взгляд на будку лодочника, из-за зашторенного окна которой пробивалась желтая полоска света, и решил не беспокоить гнома. Один из металлических шкафчиков, среди трех десятков точно таких же, стоявших в ряд, принадлежал лично Алесандро. В нем он хранил снасти: обычные и магические спиннинги, катушки, подсачек, несколько куканов и садков. Подойдя к шкафчику, он произнес пароль-заклинание, дверца открылась, и бакалавр, забрав все необходимое, направился к лодке. Вообще-то, обладая немалыми знаниями рыболовного мага, Алесандро Б. Зетто вполне обошелся бы и без лодки. Применив заклинание хождения по воде, он мог легко прогуляться хоть до противоположного берега озера и обратно. Но одно дело просто так бродить по воде аки посуху, и совершенно другое – ловить при этом рыбу. Тем более, если ты собираешься иметь при себе несколько спиннингов, подсачек, сундучок с лабораторными приборами, да еще и толстенный журнал для записей. Но кроме всего этого, Алесандро Б. Зетто хоть и имел степень бакалавра, до сих пор не мог в достаточной мере четко творить так называемое «Крутопарсоновское заклинание», которое позволяло одновременно держаться на воде и использовать магознания, помогающие ловить рыбу. Такое заклинание было под силу лишь профессорам, да особо одаренным выпускникам Факультета Рыболовной магии, прошедшим специальные курсы. Алесандро пытался освоить его самостоятельно, но пока все попытки заканчивались лишь конфузами. Ходить-то по воде он умел, и забрасывать спиннинг при этом получалось довольно неплохо, но как только после поклевки и подсечки пытался воспользоваться заклинанием «Удачного вываживания», моментально в комплексе заклинаний что-то разлаживалось и… бакалавр оказывался с головой под водой. Рыба, конечно же, сходила, а свидетели происшествия, если таковые оказывались поблизости, смеялись. Кстати, таких «неожиданных» свидетелей с каждым разом становилось все больше. Алесандро Б. Зетто славился как очень прилежный и талантливый студиоз и неоднократный победитель факультетских соревнований. Естественно, эти успехи вызывали среди некоторых студентов зависть, причем, далеко не всегда «белую». Нашлись и такие, которые, завидя Алесандро, оправляющегося на рыбалку, устраивали за ним слежку, и, дождавшись когда он в очередной раз не справлялся с многосложным заклинанием, смеялись и издевались над ним. Однако бакалавр был настойчив в своих стремлениях, эксперименты с досрочным освоением сложных заклинаний не прекращал, а эти, как он считал, «детские забавы» со слежками его не то чтобы раздражали, просто иногда немного мешали настрою. Поэтому в последнее время Алесандро старался приходить к озеру пораньше, пока остальные студенты еще не проснулись. И сегодня, отвязывая лодку от пристани, он не оставлял мысли, что после выполнения намеченных экспериментов, в очередной раз предпримет попытку справиться с «Крутопарсоновским заклинанием». Отчалив, Алесандро взялся за весла и неторопливо погреб в сторону своего любимого залива, который назывался Премудрый. В последнее время там без особых сложностей можно было поймать подсачеком двух-трех лещей, пораженных ленточным паразитом и потому плавающих по поверхности. Темой его курсовой работы по предмету «Магическая ихтиология» было исследование современных причин возникновения болезней нехищных рыб. Плыть до Премудрого было не менее получаса. За четыре с лишним года обучения на Факультете Алесандро досконально изучил рельеф озера. Он знал, что вскоре лодка пройдет над длинной песчаной косой, плавно уходящей от берега перпендикулярно в озеро, что коса эта постепенно переходит в каменистую гряду, а та, в свою очередь, обрывается в одну из самых знаменитых, сложнорельефных и больших в диаметре ям Зуро, которая носила название Чернокаменной ямы. В ней обитали наиболее крупные экземпляры щук, мохнорылых судаков, домотаскателей, камнеедов и других видов, как обычных, так и магических рыб. Отличительной особенностью обитателей ямы был очень темный, почти черный налет на чешуе. В любую погоду и почти в любое светлое время суток (ночью любая ловля на факультетских водоемах расценивалась, как браконьерская) над этой ямой можно было увидеть хотя бы одну лодку с рыболовом. Вот и сейчас, несмотря на то, что рассвело совсем недавно, Алесандро различил в районе ямы маячившую сквозь туман фигурку спиннингиста. Что это спиннингист было понятно по заметным даже с приличного расстояния ярко-желтым искоркам, которые нет-нет да отлетали от вершинки удилища. Только магические спиннинги обладали таким эффектом. Алесандро, приблизительно догадывавшийся, кто кроме него мог выбраться в такую рань на воду, повернул лодку и направил ее на сближение со спиннингистом. Предположения оказались верны – просыпающиеся воды озера хлестал магическим спиннингом третьекурсник из клана ветмагов Мак-Дин. «Что с них, с третьекурсников, возьмешь! – усмехнулся про себя Алесандро. – Как только освоят маголовлю, сразу стремятся самую крупную рыбу поймать. Эх, молодо-зелено! Разве в крупных рыбах счастье?» Остановив лодку, неподалеку от лодки Мак-Дина, Алесандро задал провокационный в данной ситуации вопрос: – Давно ловишь? – Согласно факультетским правилам – «как только ночная темень сложила свои полномочия», – не поддался на провокацию тот. – Ну и как, докторишка, зацепил крупняка? – Пока еще нет, – Мак-Дин мельком глянул на Алесандро. – Но две поклевочки были. Стопроцентные! – Завираешь, как всегда, – усмехнулся бакалавр. – Любите вы в своем клане докторишек пыль в глаза пускать. Алесандро был прав – клан ветмагов славился своим, мягко говоря, фантазерством. Мак-Дин тоже любил пустить пыль в глаза. Но студентом он считался далеко не из последних, обладал завидной тягой к знаниям во всех областях, упорством (чем очень импонировал Алесандро) и, что самое главное, несомненным магическим талантом в области лечения. Его способности к ветеринарии и медицине были выше всяких похвал. – Есть, на-ик! – вдруг выкрикнул заклинание подсечки Мак-Дин. Резко дернув спиннингом, он быстро завращал ручку катушки и почти сразу прекратил суету, – леска спиннинга безвольно провисла. – Обырвалк, – прокомментировал ситуацию Алесандро Б. Зетто. – Так и должно было произойти. Вместо того чтобы фантазии в своей голове выстраивать, надо было хотя бы среднее «Нерушимое заклинание подсечки» накладывать, моментально переходящее в заклинание «Успешного вываживания». – Да знаю, знаю, – проворчал Мак-Дин, – проворонил я камнеедика знатного… – Смотри, на очередном экзамене так не проворонь, – сказал Алесандро. Развернув лодку, он приналег на весла, глядя, как Мак-Дин торопливо привязывает к леске новую приманку. Фигура спиннингиста сгорбилась и сейчас напоминала ворона, клюющего добычу. Вскоре этот «ворон» скрылся в тумане, сквозь который изредка мелькали желтые искорки. Туман заметно сгустился, окончательно скрыв очертания берега, и Алесандро был вынужден прибегнуть к заклинанию «Безупречного ориентирования на воде». Но, хотя теперь он был на сто процентов уверен, что не собьется с курса, плыть, когда вокруг ничего не видно, не хотелось. Да и необходимых ему лещей на поверхности воды в такой ситуации обнаружить можно было лишь у самого борта лодки. Алесандро перестал грести и, чтобы не терять времени, решил перекусить. Нехитрый завтрак составили булочка с курагой и бутылка молока. Головная боль начала отступать. Убирая пустую бутылку обратно в рюкзак, бакалавр, как всегда, наткнулся на плоскую коробочку ЛМЭ – «Лакмо-Маго-Элементов». И привычно вспомнил, как почти пять лет назад эту коробочку и еще два десятка подобных ЛМЭ ему и всем другим студентам, только что зачисленным на первый курс Факультета Рыболовной магии, вручал вместе со студенческой грамотой лично декан Эразм Кшиштовицкий. А на самом первом уроке декан, опять же самолично, показал, как пользоваться находящимися в коробочках лакмусовыми ленточками, и для чего это нужно. Как потом выяснилось, тот первый урок был еще одним экзаменом. Экзаменом после экзаменов. И тот студент, который сразу же после объяснений Эразма Кшиштовицкого не смог бы ответить, для чего предназначается ЛМЭ, как им правильно пользоваться, и как себя вести в соответствии с показаниями лакмусовых ленточек, моментально отчислялся с Факультета. В тот памятный для Алесандро день таким невнимательным студентом, не удосужившимся запомнить слова декана и из-за этого проучившимся на Факультете всего один урок, оказался Мак-Дин… * * * Поднявшийся легкий ветерок постепенно разрывал туман в крупные клочья, те, в свою очередь, распадались на более мелкие, быстро таявшие, а с ними у Алесандро рассеивалась и головная боль. Он вновь взялся за весла и направил лодку вдоль изломанного берега, прямиком в Премудрый. Достигнув поворота в залив, развернул лодку и теперь плыл кормой вперед, внимательно осматривая поверхность воды, надеясь заметить горбики больных лещей. Он продвигался дальше и дальше, но, как ни странно, не видел ни одной рыбины, да и вообще все вокруг было каким-то не таким. Алесандро не слышал всплесков, у поверхности воды не копошилась рыбья мелочь… «Не иначе, как крупная щука, а то и несколько зубастых в залив на охоту вышли, – подумал он. – А может… здесь без магии не обошлось, а может кто-нибудь эксперименты незаконные ставил?!» Подозрения бакалавра усилились, когда на поверхности воды обнаружились крупицы бледно-желтой пыльцы. Чем дальше в залив продвигалась лодка, тем желтее становилась вода. Стали попадаться и вовсе ярко-оранжевые пятна. Все они были примерно одинаковых размеров, круглые, с чуть размытыми краями. После каждого взмаха весел в воде образовывалось облачко отвратительной мутной взвеси. «Что же это такое? – хмурился Алесандро Б. Зетто. – У кого же это ума хватило превратить чистейшее озеро в загаженный пруд?!» Он оставил весла, перегнулся через борт, закрыл глаза и сосредоточился, применяя заклинание «Локального осмотра дна». И сразу же отогнал его прочь. То, что он сумел различить магическим зрением, потрясло: весь осматриваемый им участок дна был усыпан скелетами подводных обитателей! Слегка дрожащими руками Алесандро развязал тесемки рюкзака и достал коробочку «Лакмо-Маго-Элементов». Примерно половина из лежащих там приборчиков представляли собой прозрачные полые поплавки, в которых наподобие серпантина были свернуты длинные голубоватые лоскутки, покрытые бесцветными магическими рунами. Конец каждого лоскутка был выведен наружу и к нему крепился грузик, быстрорастворяющийся в воде. Сам же поплавок, наоборот, был сверхпрочный, не поддающийся химическим и магическим воздействиям. Произнеся подобающе слова заклинания, бакалавр бросил приборчик за борт. Лоскуток моментально раскрутился, поплавок наполовину притопился, но не прошло и тридцати секунд, как освобожденный от исчезнувшего грузика лакмус свернулся обратно в поплавке. За это время Алесандро успел надеть перчатки и теперь, не мешкая, схватил поплавок, стряхнул с него воду, насухо протер салфеткой и убрал в еще один герметично закрывающийся поплавок, а тот – в коробочку ЛМЭ. Уже закрывая коробочку, он успел заметить, что цвет лакмуса, надежно спрятанного в поплавке, из голубоватого начал превращаться в розовый. – Только бы красным не стал! – взмолился Алесандро. – Только бы не… О лодку что-то глухо стукнулось. Бакалавр перегнулся через борт и увидел в полуметре от себя широко раскрытые глаза на прекрасном чуть-чуть зеленоватом русалочьем лице. Он знал этих подводных обитательниц озера Зеро как неисправимых шалуний, любящих подурачить студентов факультета. И при других обстоятельствах первым делом подумал бы, что его просто разыгрывают. Но только не сейчас. Остекленевшие глаза подводной красавицы не оставляли сомнений, что она мертва. И, кроме того, Александр с ужасом увидел, что широкий русалочий хвост на одну треть превращен в скелет. Еще мгновение, и бедняжка погрузилась в желто-мутные воды озера, а на ее месте покружились и исчезли два водоворота. * * * Третьекурсник Факультета семинара ветмагов Мак-Дин строго придерживался принципа: если во время рыбалки у него происходило три обрыва подряд, и еще не было поймано ни одной рыбы, он прекращал ловлю и сматывал снасти. Такое редко, но случалось, и сегодняшняя рыбалка оказалась именно такой несчастливой – три обрыва, а на кукане ни одной рыбы. Теперь Мак-Дин сидел на пирсе, побалтывая ногами в прохладной воде (он считал, что такие ежедневные процедуры очень полезны для здоровья), и уже раз в пятый рассказывал Рожоксу, как эти обрывы у него произошли. Рожокс – неопределенного возраста щупленький курносый гном с редкой бороденкой сидел рядом на табуретке (которая, кстати, была у него привязана на специальном поясе и находилась сзади), и время от времени спрашивал: «И что ты сам себе при этом подумал?» Всякий раз Мак-Дин оставлял этот вопрос без ответа, но в то же время все больше увлекался повествованием. Рыбы, так немилосердно откусывавшие у него блесны, с каждым повторением истории становились все больших размеров. Если сначала это были просто «пару матерых камнеедищ» и «мамочка мохнорылого судака» весом по шесть – семь килограммов, то теперь они уже превратились в монстров по два пуда каждый. Все шло к тому, что на самом деле Мак-Дин этих камнеедов и мохнорылых судаков поймал, но тут же и отпустил, как очень редких по весу экземпляров… – Мак-Дин, – внезапно перебил рассказчика гном, – а ты с русалкой смог бы это… того? – С русалкой? – взгляд Мак-Дина, слегка затуманенный перспективой своих мнимых рыболовных подвигов, прояснился. – А легко, между прочим. Я же этих шалав всех тут знаю. Могу и тебя кое с кем познакомить. Совсем недавно, третьего дня, что ли, я с одним моим хорошим приятелем, Казимиром – хозяином лавки «Настоящая магическая рыбалка» с двумя русалочками очень даже неплохо пообщался в заливчике имени Батюшки Дыка. Что там было, что там было! – А-а-а… это… тюнь-дюрюнь? – слегка застенчиво спросил Рожокс. – Тюнь-дюрюнь? – переспросил Мак-Дин. – И тюнь-дюрюнь было, и все такое. Мои навыки ветеринара, кстати, очень пригодились… – Ветеринара? – не уловил связи Рожокс. – Ну а кого же… – Мак-Дин вдруг поднял руку и, призывая лодочника к вниманию, показал ему на гладь озера. – Гляди-ка. Рожокс встал и приставил ладонь ко лбу. Со стороны Премудрого залива прямиком к пирсу плыла лодка. Плыла очень быстро, прямо-таки неслась, однако сидящий в ней человек и не думал грести веслами. – Ба! – выкрикнул лодочник. – А кто это разрешил нашему бакалавру заклинанием движения пользоваться? Его же только магам стареньким да увечным можно творить. – Может, случилось что? – Мак-Дин тоже поднялся на ноги и стал следить за приближением Алесандро Б. Зетто. Заклинаний движения лодки существовало несколько. В данном случае бакалавр применил заклинание «Вращающегося тростника». Другими словами, лодка двигалась благодаря привязанному к корме толстому пучку тростника, который под действием магических сил очень быстро вращался наподобие винта. За несколько метров до пирса Алесандро простер руки над тростниковым винтом, тот вмиг распался и изрядно потрепанные стебли пошли на дно. Потерявшая движущую силу лодка постепенно замедлила ход и мягко ткнулась носом в замшелые бревна пирса. – Алесандро, ты хоть и почти маг, но далеко не старенький и конечно не немощный, а тем более не ущербный, – подавая ему руку, сказал с некоторой ехидцей Мак-Дин. – Ты это… Ты зачем правила нарушаешь? – недовольно пробурчал лодочник. – Примите лодку. И уберите мои снасти в ящик, – сказал Алесандро, набрасывая на плечи рюкзачок. – Обстоятельства не терпят проволочек. Все очень, ОЧЕНЬ СЕРЬЕЗНО! * * * Декан Факультета рыболовной магии Эразм Кшиштовицкий, облаченный в роскошный четырехцветный (по цветам герба факультета) шелковый халат, вальяжно развалившись в кресле, завтракал в личном кабинете. Еда и питье находились на большом деревянном подносе, украшенном копией его фамильного герба, который декан пристроил у себя на коленях. Завтрак состоял из огромной чашки кофе и двух рыбных блюд: с нежнейшей соленой семгой и с копченой стерлядью. В отличие от многих профессоров Факультета, ни красную, ни черную, ни любую другую икру во время завтрака декан не употреблял. Кресло стояло посередине просторного кабинета, который располагался в верхнем ярусе Средней башни главного факультетского замка. Окна кабинета выходили на озеро Зуро. Между окнами на декоративной стойке из мореного дуба выстроились в ряд десятка три магических спиннингов. Одну из стен занимали стеллажи с фолиантами в роскошных кожаных переплетах. Противоположная стена, у которой стоял стол с письменными приборами, была сплошь увешана медалями, значками, вымпелами и дипломами Кшиштовицкого. Внушительную композицию наград венчала высушенная голова гигантского мохнорылого судака, которого декан самолично изловил на спиннинг в одном Северошиманских соленых озер. Прихлебывая горячий кофе и наслаждаясь тающими во рту рыбными ломтиками, Эразм Кшиштовицкий наблюдал за игрой солнечных бликов на его многочисленных наградах. День обещал быть прекрасным. А из намеченных дел сегодня было лишь одно – наведаться в гномьи мастерские к известному блесноделу Пименсу. Накануне тот недвусмысленно намекал, что изобрел кое-что новенькое. Громкий стук в дверь нарушил кабинетную тишину. – Прошу, – выкрикнул декан. – Красный, господин декан! Лакмус красный! – выпалил ворвавшийся в кабинет Алесандро Б. Зетто. – И русалка мертвая!! И все дно в рыбьих скелетах!!! – Что? Где? – моментально напрягся Кшиштовицкий. – В Премудром! Вот, – Алесандро протянул ему коробочку ЛМЭ. Кшиштовицкий поднялся с кресла, оставил на нем поднос и подошел к письменному столу, где под прозрачным стеклом была подробная карта озера Зуро. Бакалавр последовал за ним и ткнул пальцем в место на карте, где увидел русалку. – Лакмус! – скомандовал декан. Он действовал очень быстро. Достал из скрытого дипломами, встроенного в стену сейфа, шкатулку с набором мензурок с магическими определителями и старинный фолиант в черном кожаном переплете. Закрепил на специальных растяжках переданный Алесандро лакмусовый лоскут и по очереди стал капать на него из каждой мензурки, сопровождая это заклинаниями, которые вычитывал в фолианте. Мензурки были разных размеров, и находящиеся в них жидкости были разноцветные. Реакция произошла, когда он добрался до последней, самой маленькой мензурки. Не успела единственная капля из этой мензурки коснуться лакмуса, как раздался треск, кабинет окутался желтовато-розовым дымом, а сам лоскуток моментально скукожился и рассыпался в прах. Кшиштовицкий задержал дыхание и зажал ладонью нос и рот бакалавра. Тот догадался, что сделано это было для того, чтобы не вдохнуть быстро рассеивающийся дым и понимающе мигнул. Декан показал пальцем на дверь, и они бросились из кабинета вон. – Кто еще… в курсе всего этого? – спросил Кшиштовицкий, когда они оказались во дворе. – Не знаю. Меня видели Рожокс и Мак-Дин. Ветеринар тоже с самого утра ловил на озере в районе Чернокаменной ямы. Но это… явление… было только в Премудром. В остальных местах все, как обычно. У Мак-Дина даже поклевки сегодня были. Я сам видел. – Быстрей на пирс. И никому ни слова. А со свидетелями я сам все улажу, – распорядился декан. Они оказались на пирсе как раз в тот момент, когда Мак-Дин прощался с Рожоксом. Завидев главу Факультета в домашнем халате, третьекурсник, скрывая улыбку, поспешил склониться в поклоне. Лодочник прежде с беспокойством оглядел пирс, но, убедившись, что вокруг практически идеальная чистота, подбоченился и приготовился сделать доклад, но Кшиштовицкий не дал ему раскрыть рта: – Я знаю, что вы стали свидетелями применения Алесандро Б. Зетто заклинания движителя, – сказал он. – Ставлю вас в известность, что сей бакалавр действовал исключительно по моей просьбе. В связи с этим, своей властью декана Факультета рыболовной магии приказываю вам, уважаемый Рожокс, и вам, уважаемый Мак-Дин, об этом случае не распространяться. Надеюсь, вы все поняли? – Мы все поняли, – в один голос выпалили те. – В таком случае, вы, Рожокс, срочно подготовьте мою персональную лодку. Мы с господином бакалавром немедленно отправляемся на инспекционный контроль! – распорядился Кшиштовицкий. Лодочник бросился выполнять приказ. И только когда лодка декана, подчиняясь заклинанию движителя, увезла своего хозяина и заметно нервничающего бакалавра на приличное расстояние от берега, стоявшие на пирсе Рожокс и Мак-Дин опять же в один голос сказали: – Ничего мы не поняли… * * * Сколько ни всматривались Эразм Кшиштовицкий и Алесандро Б. Зетто в поверхность воды залива Премудрого, сколько ни применяли магическое зрение, чтобы увидеть творящееся на дне озера, ничего необычного, то есть: ни плавающей бледно-желтой пыльцы с ярко-оранжевыми пятнами, ни останков подводной живности, ни, тем более, полуразложившейся русалки обнаружить они не смогли. Правда, не увидели они в заливе и ни одной живой рыбки, лягушки или даже пиявки. Зато на берегу Эразм Кшиштовицкий заприметил две маячившие фигуры, и еще издали узнал в них своих бывших студентов – господина Воль-Дер-Мара и эльфа Малача. Не прошло и пары минут, как лодка декана ткнулась в прибрежный песок прямо напротив них. Глава Факультета, не медля, выпрыгнул на берег. Воль-Дер-Мар и Малач молча отвесили ему церемониальный поклон, после чего эльф поднял руку, в которой Кшиштовицкий увидел рыбий скелет. Малач держал скелет головой вниз за хвост, который предварительно обернул в пучок зеленой осоки. Судя по форме и размерам скелета, это была крупная щука. – Рассказывайте! – велел Кшиштовицкий после того, как отослал Алесандро посмотреть, нет ли в близлежащих заливах еще чего-нибудь необычного. И они рассказали. Как среди ночи во сне их обоих будто что-то толкнуло. Как они почти в одно время оказались на берегу Премудрого и в предрассветных сумерках сразу поняли, что с водой что-то не так. Она словно бы жила какой-то особенной жизнью. Вернее не жила, а умирала. И как они догадались, что на самом деле воду в заливе покрывает большая прямоугольная льдина – та самая, на которой накануне проходили отборочные соревнования. И что отверстия в этой льдине не что иное, как бывшие лунки, теряющие свою форму по мере того, как она таяла. А потом Воль-Дер-Мар и Малач вдруг увидели, как из ближней к ним лунки в воздух выскочила щука. Это было совсем рядом с берегом, и человек с эльфом прекрасно сумели рассмотреть, что в первое мгновение щука выглядела обыкновенной рыбой. Но уже в полете с каждым извивом тела, с каждым мотанием головы и хвоста со щуки отлетали разложившиеся куски кожи и мяса, и на песок в нескольких сантиметрах от воды упал уже полностью, до белизны обглоданный неведомым образом скелет… Глава третья Первый экзамен Подсечка получилась что надо. Размашистая, резкая, от плеча. Спиннинг согнулся в дугу. Женуа фон дер Пропст, магистр ордена монахов-рыболовов, профессор кафедры некрупной рыбы, почувствовал на противоположном конце снасти мощное ответное движение. Он скороговоркой выпалил заклинание повторной подсечки, затем, секунду посомневавшись, заклинание вываживания, ибо добыча, судя по сопротивлению, была внушительных размеров. Леска резала воду, как раскаленный нож сливочное масло, полдня не знавшее температуры погреба. Заклинание помогало слабо. «Неужто что-то магическое зацепил? Рыбодракона, толстопузого синего окуня или же просто какая-нибудь нечисть взяла?» – думал фон дер Пропст, стараясь не форсировать вываживание. То и дело ему приходилось сдавать метры лески, крутить рукоятку катушки то вперед, то назад. Он принципиально не пользовался фрикционным тормозом, рассчитывая исключительно на свою реакцию. Леска, изготовленная мастерами-гномами из жил мохнорылого судака, крепко держала добычу, спиннинг гасил рывки невидимой твари. Профессор не спеша подводил желанную добычу к лодке. – Кто там, покажись, – процедил сквозь зубы Женуа фон дер Пропст. Кто-то или что-то натужно поднималось из глубины. Наконец, на поверхность всплыл и лопнул большой пузырь воздуха, затем еще один поменьше, и в метре от борта лодки плеснулся хвост. «Налим! – подумал профессор. – Нет, сом. Сомище!! Как я играю!!! Но почему хвост у него какой-то раздвоенный? Ну, прямо, как…» Рядом с хвостом из воды вдруг показалась рука, сжатая в кулак. В кулачок. А потом на поверхность всплыла… русалка. – Ты что, обалдел совсем! – крикнула зеленоглазая и, мотнув роскошным хвостом, окатила Женуа фон дер Пропста водой. Профессор непонимающе перевел взгляд с русалки на спиннинг, и в это время удилище дернулось так, что он чуть было, не выпустил его из рук. Но удержал, потянул на себя и… проснулся. За руку его тянул факультетский котяра по прозвищу Шермилло. Он смотрел на Пропста круглыми желтыми глазами и сердито шипел: – Обалдел, что ли совсем, профессорище? Вставай-й-й, давай-й-й. Проспиш-шь экзамены. Придут отроки, а экзамен принимать некому… Женуа потряс головой, потер глаза и, убедившись, что перед ним не русалка, а всего лишь говорящий кот, спросил: – Какой экзамен? – Ну ты, братище, профессорище, даеш-шь. Сегодня же первый из основных экзаменов! И ты, кстати, его принимаеш-шь… – Сегодня??? – Ну, даеш-шь… Опять всю ночь напролет с Алесандро Б. Зетто опыты ставил? Все новые заклинания ищеш-шь. Ну-ну, ну-ну, – Шермилло протянул фон дер Пропсту чашку с дымящимся кофе. – На вот, кофейку испей-й-й, да глаза протри, что ли. Может в себя быстрее придеш-шь. Профессор отхлебнул ароматный сладкий кофе, присел на кровати, свесив босые ноги. Чтобы окончательно проснуться, он произнес про себя заклинание мгновенного умывания, а уже через пару секунд почувствовав себя гораздо бодрее, и стал наблюдать, как котяра возится со спиртовкой. Факультетский кот Шермилло был ростом примерно с лекпина, абсолютно черного цвета, за исключением белоснежных кругов вокруг ярко желтых глаз. Ходить кот предпочитал на задних лапах, носил короткий сюртук коричневой кожи, очень прилично разговаривал на человеческом языке, был хитер и умопомрачительно жаден до рыбы. Несколько лет назад фон дер Пропст отбил его у бродячих циркачей, которые заставляли Шермиллу выступать перед рыночной публикой, при этом отвратительно кормили и не давали возможности ловить рыбу. С тех пор котяра прижился на Факультете. Женуа фон дер Пропст был для него старшим товарищем, а кот стал у него своего рода адъютантом, первым и незаменимым помощником по хозяйству и, кроме того, полноценным партнером на рыбалке. Котяра поставил на спиртовку чугунную сковороду и, помешивая серебряной вилкой яичницу-болтунью, возобновил нотации: – Безответственный ты. Накануне экзамена, мог бы и пораньш-ше лечь. Студиозы-то на тебя молятся, и ты марку факультетскую должен держать. Сейчас, давай, поеш-шь, – Шермилло поставил шипящую (и этим шипением чем-то подражающую его речи) сковородку на столик и протянул профессору ножик и вилку. – Еш-шь, а то весь день голодным будеш-шь. Когда еще эти экзамены закончатся… – Что бы я без тебя делал? – улыбнулся профессор. – Сдох бы, точно. Не от голода, так от разгильдяйства своего, – нагловато ответил котяра и, взяв вторую вилку, тоже стал ковыряться в яичнице. – Вообще-то, прежде чем эти яйца разбивать, не мешало бы сначала на сковородке штук пять плотвичек поджарить. Так тебе все некогда на обычную рыбалку сходить. Все опыты… Женуа фон дер Пропст закончил трапезу, вытер рот полотенцем, после чего начал одеваться. – Мантию, мантию парадную надень, – устроившись в кресле, котяра придирчиво следил за хозяином. Он сидел совсем по-человечески, скрестив задние лапы и держа в передней правой трубку, из которой поднимался сизый табачный дымок. – Хватит тут курить! Ненавижу, когда курят, – профессор запустил в котяру шелковым тапком, и обязательно попал бы Шермилле в голову, если бы тот с присущей котам проворностью не пригнулся. – Давай-й-й, давай-й-й профессорище, до начала экзамена пятнадцать минут осталось. Ты хоть помниш-шь, какой экзамен принимаеш-шь? – спросил кот, и увернулся от второго летевшего в голову тапка. Реакция у Шермиллы была – дай бог любому рыболову. * * * Почти все время, то есть все три дня, оставшееся после отборов до начала экзаменов, лекпин Алеф по прозвищу Железяка посвятил чтению различной рыболовной литературы: журналов, книг, пособий для начинающих. Ему всегда нравилось читать про рыбалку. Он даже был подписчиком журнала «Мормышечник» (который выходил семь раз в год – с января по апрель и с октября по декабрь) и заботливо хранил все эти журналы у себя дома в отдельном шкафчике. Правда, кроме «Мормышечника» у него имелось всего лишь пособие по подледной ловле на мормышку и справочник «Рыбалка в Среднешиманье» – книги по рыбалке стоили недешево. Но зато на следующий день после отборочных соревнований Железяка вместе со своим другом Тубузом Мораном заглянул в Факультетскую библиотеку, куда беспрепятственно допускались все абитуриенты. Увиденное там потрясло лекпинов. Такого многообразия рыболовной литературы они и представить себе не могли. Подшивки множества газет и журналов, красочно иллюстрированные энциклопедии, карты, атласы, каталоги рыболовных снастей, приспособлений и экипировки, целые фолианты, посвященные каждому виду рыб, рыболовно-спортивные справочники и, самое главное – полное собрание «Вестника монахов-рыболовов», составителями которого были их будущие преподаватели Эразм Кшиштовицкий и Женуа фон дер Пропст. Один из таких «Вестников» был первой в жизни книжкой, прочитанной Железякой. Прочитанной и неоднократно перечитанной. «Вестники монахов-рыболовов» были величайшим дефицитом. Та его книжка досталась лекпину в наследство от незабвенного деды Паааши, и внук очень берег ее. Вот только не уберег – пропала книжечка, украли из дома, пока был на рыбалке… Между прочим, одной из причин, по которой Алеф мечтал поступить на факультет рыболовной магии, была гарантированная и с приличной скидкой возможность приобретать все новые рыболовные издания. Отстояв очередь, лекпины взяли с собой столько книг и журналов, сколько могли донести до своих домиков, где и засели за чтение. Раньше для Железяки слово «экзамен» почему-то ассоциировалось с понятием «соревнования». То есть, он был вполне уверен, что сдать экзамены означало то же самое, что кого-то обыграть, обставить. А если экзамены сдавались на факультете рыболовной магии, следовательно, там надо было поймать рыбы больше других. Но оказалось, что обловить или, другими словами, пройти отборочные соревнования – было только первым этапом на пути к факультету. Вторым и главным – были экзамены, на которых, по словам Тубуза Морана, строгие преподаватели будут мучить соискателей сотнями вопросов, потому что ловить-то всякий умеет, а сколько та или другая рыба живет, чем, почему и как питается и тому подобное, рыболовы обычно не знают. «Экзамены, – сказал Тубуз Моран, – это тоже, в некотором смысле, соревнования, но не контактные, а такие, в которых ты соревнуешься с другими в объеме имеющихся знаний. И даже не в объеме знаний, а… В общем, идя на экзамены, надо знать как можно больше. А говорить – еще больше». Так сказал Тубуз Моран, а Железяка привык верить своему другу. Поэтому добросовестно стал набираться знаний из взятых в библиотеке книг… И вот наступил день первого экзамена. Никто из соискателей не знал, что это будет за экзамен. Правда, накануне на главных дверях факультета появилось короткое объявление, содержание которого мигом стало известно всем абитуриентам. «Внимание, всем поступающим! На первом экзамене не рекомендуется иметь при себе никаких письменных принадлежностей. Форма одежды – рыбацкая. Рыболовные снасти не брать!». «Если написали, чтобы рыбацкую форму надевали, значит, наверное, ловить будем! – обрадовался Алеф. – А снасти там выдавать будут. Но какие? На что ловить-то придется? В любом случае, надо с собой побольше рыбацких причиндалов прихватить – про них в объявлении ничего не сказано». Экипировался Железяка всегда очень тщательно, зная, что в рыбалке важна каждая мелочь. Правда, касалось это исключительно рыбалки зимней. Летом лекпин и ловил-то не так часто, и брал с собой на озеро или реку лишь парочку простеньких удочек, да несколько запасных крючков. Зимой – совсем другое дело. И хотя сейчас на дворе была макушка лета, Алеф решил экипироваться и по-летнему, и по-зимнему. Поэтому, когда утром за час до экзамена он вышел из своего домика-норки на улицу, у поджидавших его Пуслана и Тубуза глаза на лоб полезли. Со стороны Железяка чем-то напоминал небольшую новогоднюю елку, разукрашенную множеством сверкающих игрушек. Только вместо шаров, звезд и других стеклянных украшений на лекпине висели разных размеров и форм кормушки, отцепы, глубомеры, зевники, экстракторы, ножницы… даже маленькая лопатка (вдруг придется червей накопать)… – Ты что, сосед, так вырядился, словно одновременно на десять рыбалок собрался? – спросил Тубуз. – А мало ли что вдруг пригодится… * * * Магистр ордена рыболовных монахов, профессор кафедры некрупной рыбы Женуа фон дер Пропст стремительно шел факультетским коридором, фалды парадной мантии вишневого цвета развивались сзади. Левой рукой он прижимал к груди профессорскую шапочку вишневого же цвета, в правой – держал шкатулку с экзаменационными вопросами. Кот Шермилло то семенил сзади, то вырывался вперед и, не выпуская изо рта дымящейся трубки, талдычил: – Опоздаем, точно говорю, опоздаем. Декан узнает – неприятностей-й не оберемся. И я же во всем виноват окажусь. Позор на мою кош-шачью голову… – Да, что ты все шипишь! Успели уже, – сказал фон дер Пропст, продираясь сквозь разношерстную толпу претендентов к массивной дубовой двери, украшенной бронзовым орнаментом в виде голов различных рыб. Экзаменационная комната представляла собой огромное пятистенное помещение с очень высоким потолком. Вход в него был в углу, напротив была самая длинная стена, на которой висела грифельная доска, подле стоял овальный по форме мощный дубовый стол, заваленный разнообразным рыболовным снаряжением. И стол, и стоящие рядом с ним кресла с высокими спинками были украшены причудливой резьбой. Причем, у каждого кресла был свой сюжет. На спинке одного можно было различить нахлыстовика, увлеченного вываживанием крупного лосося, на спинке другого – застывшего в ожидании поклевки над колокольчиком донки рыбачка-старичка, третий сюжет радовал взгляд фигурой поплавочника, держащего в одной руке вполовину согнутую удочку, в другой – подсачек с диаметром обода очень большого размера… Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/aleksey-shtern/fakultet-rybolovnoy-magii/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 69.90 руб.