Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Воспитание тишиной Сергей Решетнёв Душа, как вишня, созревает, Плоды несет. Душа земная совершает Свой полный год. И если миру не по вкусу – Ты не страдай: Кто посадил, тому и нужен Твой урожай. Воспитание тишиной сборник летних стихотворений Сергей Решетнев © Сергей Решетнев, 2015 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Предисловие Зачем нужно предисловие? Особенно к сборнику стихотворений? Чтоб читатель узнал что-то об авторе? А что это даст? Чтобы автор объяснил что-то в своих текстах? Зачем написал то-то и то-то, как написал, что сподвигло? Не думаю, что это интересно. Не думаю, что это влияет на восприятие. На читателя, которого я жду, вообще никакие объяснения, преуведомления, оправдания не повлияют. Предисловие – это, наверное, форма вежливости, приглашение войти в дом, пожелание здоровья, сигнал читателю, знак: я обращаюсь к тебе, я писал для тебя. Хотя, все же завидую красивому пейзажу, который ничего никому не доказывает, которые спокойно относиться к тому, смотрят на него или нет, нравится он или нет. Короче, давайте, договоримся, воспринимайте всё, как путешественники, вы идете (летите, проезжаете) по своей жизни и перед вами разворачивается вот такая долина тишины, на которую вы можете посмотреть, а можете пропустить. И ни долина, ни её жители, ни тем более создатель долины на вас не обидятся, а только пожелают вам счастливого пути! Ах, да, чуть не забыл, ответить на вопрос, почему же это летние стихи, тут и про снег и про зиму и даже про полюс холода есть. Это летнее внутреннее время, а не время года внешнее. Что-то я сомневаюсь, что стало понятнее. Может быть, кто-то, когда-то и напишет предисловие по логичнее, точнее, мне же уже не терпится перелистнуть страницу.     Сергей Решетнев Счастье Счастье – это только словечко. Нежность – это перья и плечи. Думать забудь о доходах. Вечность не выходит из моды. Полдень нас застанет в кровати. Брось ты, смерть за всё и заплатит. Пусто. Так пройдут эти годы. Люстра – это часть небосвода. Время открывает аптечки. Розы еще свернуты в свечки. Всходит моё солнце в халате… Поздно, смерть за всё уже платит. Парус? Или двинемся в горы? Страшно я люблю разговоры. Так что – за мечтой – и не бойся. Завтра будет рай или осень. Даже если денег не хватит, Помни: смерть за всё это платит. Можно распустить солнцу косы, Можно стать прозрачным, как воздух, Или подарить целый город. Счастья нужно много и скоро. Знаешь – смерть безумно богата, Только… только плакать не надо… 21 Сентября Меня измучили безумье и печаль, Скучны душе все игры и влеченья, Чудесных призраков развеялась вуаль, И с миром невозможно примиренье. Я вижу благо, но мне благо – зло, Приятным я не в силах наслаждаться, Распутывая – всё связал узлом, Всё бросил, но ни с чем не смог расстаться. Зачем я знал любовь других миров? Я голоден – а всюду изобилье. Сестрицы музы, если б вы любили, Вы дали бы мне компас – не перо. Странности Мучительно так, беспокойно и странно Себя ощущать беспокойным и странным, Таким одиноким, таким бесталанным, Всегда рассуждать широко и туманно. Касаться всего так неловко, некстати, И вдруг осознать, ощутить, обнаружить Свое незнакомое тело в кровати, То тело, которому дух мой не нужен. Как стыдно глядеть на себя, понимая, Что ты понимать ничего и не хочешь, Людей же прекрасных ты просто морочишь, Себя для чего-то при них уязвляя. И что за нелепость во всех отношениях, Во всех отношениях – эта нелепость, Излишняя искренность без приглашения, И в словозвучании эта калекость. Зачем же живет этот дикий уродец? Зачем некрасивому счастье и честность? Вглядишься в себя и увидишь колодец, А в этом колодце звезда или бездна. Луна Гусиные лапки Кленовых листьев Сброшены. Выбросить старые тряпки От ветхих истин. Горошина В небе мешает спать — Хоть тысячу штор навесь, Лунная ночь на мою кровать Кладет свой оконный крест. Волосы – осень, Рыжие с золотым, Пора продавать молодость И покупать дым. Может быть в безнадежности Свой, неясный пока, резон, Но невозможно полностью Смириться, что жизнь есть сон. И потому тоскуется До самого первого льда. Тело переобуется, А душа – никогда. Письма Губ конверты Склеены языком. Мы плохие эксперты В том, что будет потом. Нам не подвластны Извивы мысли Или судьбы поворот, Я не видел, чтобы костры вспыхивали от искры, Но верю: родится тот, кто никогда не умрет. А себя я списываю в архив, Бумага – мой дом. В общем, я слишком самолюбив, Что бы быть у будущего рабом. Главное, чтобы была идея, С которой внутри всё пело. При переправе своих лошадей Не меняют, так я не меняю тело. Остановись во гневе, Смири печаль до пружины ручных часов, Счастье всегда твой пленник, Если ты не идешь на его зов. Стихи, как плод человека, — Всегда наивны, всегда смешны, Но, как часть вселенского взрыва, миров разбега, — Они божественны и нужны. Одна из муз Ты всех добрее, всех честней, Ты строже всех. Волшебнее и тоньше фей, Легка, как грех. Ты ближе, ближе, чем сестра, Больней любви, С тобой не сплю я до утра, День отравив. Ты вся земна, тебя земней Я не встречал. Люби безжалостней, острей, Чтоб я писал. А если не смогу, ослепну — Дай голос свой, Невыразимо вкусный хлеб мой И голод мой… Красавиц всех метаморфозы, Соблазна вкус. Под взглядом тающая роза — Одна из муз. Осенняя Закутаться бы в даль осеннюю, Да слишком дней дырява шаль. Соломенно мое веселье, Под снег уйдет моя печаль. От ветра, как ты там ни кутайся, Такой болезненный озноб, И разбиваются минуты все, Как льдинки о горячий лоб. Аукнуться бы в даль осеннюю, Да эхо птицы унесли. Что делать со своею тенью мне? — А вместо простыни стелить… И в горле осень ощущается, Гуляет призраком сквозняк, День кончился и жизнь кончается, Да не закончится никак. Печаль Светла печаль моя, светла. И боль, которая дотла Меня сожгла — Светла. Теперь и крылья мне малы, И перья, словно из золы — Взмахни — Раскрошатся они. А небо выше и темней, За небом корабли огней, За небом звезды лошадей, Глаза детей. Но ближе черная земля, Но ближе горе и семья, И ниже трав живу здесь я, И тише я. Сойти с ума О, муза, девочка, не дай Бездарно так сойти с ума, Тепло, тепло в чужих домах, Но быстро остывает чай. И все заметнее углы, И тоньше, тоньше листьеносцы, И щиплют бороду морозцы, И крепки памяти узлы. О, муза, девочка, не дай Такого легкого смешенья Самоубийства и прощенья, Когда так хочется за край. И недоверчивее дети, И всё болтливее душа, И всё свершается спеша, И нет тебя на белом свете. Яблоки Опали листья, яблоки остались. Земля так непонятно холодна. Ни солнцем, ни дождем не надышались, А время свое выбрали до дна. Сомкни уста, жалей для мира слёз, Коль Бог не понял, не поймут и люди, И в утешенье, вспомни, как ты рос Сквозь Ночь из тех, Кто Никогда Не будет. Одной иглой Грудь, как застывшая слеза, Свечи капель, Морская сонна звезда, Слюн акварель. Ключицы, брови – всё вразлет И всё вразброс, Как слово – захватить твой рот, Взбить крем волос. И в колокольчиках подмышек Быть звонарем — Пусть небо тоже слышит, слышит, Что мы вдвоем. Какая власть у этих рук Над головой. Два насекомых хрупких вдруг Проколоты одной иглой. Глухонемые Ветки, ветки – глухонемые, Ветер вырвал им языки. Обнаженные и больные, Все мы – жалкие старики. Разоренной надежды улей Сожалений займет оса. Те, что жили здесь, улизнули В сине-яблочные небеса. Обесцвечены, искалечены И оставлены умирать. Что же было в нас бесконечного? — Только жажда любить, желать. Не то яблоко Ты ошиблась яблоком, Ты дала не то. Я теперь не знаю, Где добро, где зло. Последний солдат Нас было триста, А их была тьма, Но у нас была истина, А за ними – зима. Те, кто был из песочных, Тот сравнялся с песком, Тот, кто был из цветочных, Срезан точно серпом. Тот, кто был из бумаги, Те разорваны вмиг, Все гербы и все флаги Разлетелись, как крик. Долго билось железо, Но оно, как стекло, Раскрошилось над бездной, Заморожено злом. И когда перед страхом Не осталось преград, Вышел прямо из праха Мой последний солдат. Он был тонкий и мягкий, Теплый, хрупкий, живой, Но рассеялись страхи И бежали домой. Смерть свою на потом Не отложишь – судьба, Но куда мы пойдем — Там и ляжет тропа. Всё зависит от нас, Как пойдёшь – так и будет. Не потом, а сейчас Нас бессмертное судит. Любят Не тереби, не тереби Ни заусенцы, ни сентябри. Горя не бойся, дверь отвори, Просто люби или просто дари. И не завидуй, и не завидуй, Съешь свою зависть вместе с обидой, Скушай за чаем вместе с пирожным. Жаль, что не веришь, – счастье возможно. Ну, не ломай свои пальцы, оставь, И к доброте своей силу прибавь. И не считай уходящих минут, Как-то нас любят, где-то нас ждут. Ледяной человек Что, мой друг, позабыл колдовство? Вся земля в белый иней одета, Смотрит зеркало глупой совой, Скука, что ж, доставай пистолеты. Видишь, что ты наделал, волшебник, Ручейки превратились в стекло, В королевстве исчезла потребность Понимать, для чего нам добро. По какой-то незримой тропинке Бескорыстные сгинули в рай, А в глазах у оставшихся – льдинки, Хочешь – с ними иди – поиграй. Хочешь, выпей напиток звенящий, Стань холодным, как мы, навсегда. Тот, кто теплый – тот не настоящий В нашем царстве, где всё изо льда. 6 октября Фотографии стали Счастливей зеркал. Где-то все меня ждали, А я опоздал. Время всё изменило, Я один невпопад. У меня не хватает Веры в нужность утрат. Придавила усталость, Ветер крутится зло, Мне в наследство осталось Лишь мое ремесло. Две смерти 1 Смерть пила из бокала, из рюмки, Доставала свой пейджер из сумки, Говорила: «Такая работа», Обожала она анекдоты. Хохотала, уткнувшись в подушку, Смерть была откровенной болтушкой. Забавлялась, плясала, колдунья, А глаза – стрекоза, попрыгунья, И худа, и высока, как жердь, Миловидная, легкая смерть. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/sergey-reshetnev/vospitanie-tishinoy/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 10.00 руб.