Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Философские сказки

Философские сказки
Философские сказки Николай Иванович Козлов Эта книга для обдумывающих житье. Для тех, кто Жизнь, ее игру и сверкание ставит выше застывших правил и догм, кто верит, что жить можно весело и осмысленно. О чем книга? О морали. О свободе. Об освобождении от страхов и возможности счастья, о выборе позиции Автора даже там, где все привычно выбирают быть Жертвой. Эту книгу писал Практик, знающий, что ничего практичнее философии нет – естественно, философии правильной. Автор не претендует на то, что он Истиной владеет, – на его взгляд, владеть Истиной безнравственно. Он с Истиной дружит – и она, похоже, отвечает ему взаимностью. Книга написана в форме Сказок, то есть свободных живых рассказов, где декорациями оказываются Вечные темы: Человек, Добро, Свобода, Религия, Искусство, а читатель поселяется среди действующих лиц: Морали Приличии Каквсевны, зав. душевной канцелярией Святой Веры Ивановны, Дракона – и наблюдает, что эти Герои делают с человеком и что человек может делать с ними. Эта книга для тех, кто разрешает себе видеть в Счастье не трудную цель, которой надо достичь, а такое же естественное и обязательное условие жизни, как утром умыться. Эта книга для тех, кто выбирает любить себя и людей, а свою жизнь – праздновать. Николай Иванович Козлов Философские сказки Эта книга рождалась под звездой моей милой Чуды. Ей она с любовью и посвящается. Ко второму изданию Самой большой неожиданностью после выхода книги для меня оказались письма читателей: огромный поток писем с искренней теплотой и благодарностью. Не верилось: благодарность – за все эти резкости, за колючий, на грани фола, юмор и уколы на каждой странице! Но, видимо, у читателя хватило мудрости увидеть за колючками приглашение улыбнуться вместе, а за формулировками наотмашь – доверие к нему и искреннюю боль за наши общие человеческие глупости. Вы разглядели это. Спасибо. Правда, до меня дошла достоверная информация и о том, что кто-то из читателей требовал скупить весь тираж – именно для того, чтобы его уничтожить. Весь. Как форма проявления внимания, приятно и это. Однако чаще всего приходили письма другие. Например, такие, как это: Добрый день, Николай Иванович! Продолжаю читать вашу книгу (не спеша). До чего же ясно, понятно, просто, сложно, увлекательно, остроумно, весело, талантливо – и лично для меня неожиданно. Я искала нечто для своей души в серьезнейших учениях, в которых есть всё: колоссальный опыт – знания – мудрость – любовь – путь к Свету; но почему-то этот путь был всегда с надрывом и на пределе человеческих возможностей… У вас тоже путь к Свету и он тоже нелегок. Но ваш путь – через радость! К Свету – через Радость, а не через Страдания, вот что меня потрясло! А на душе хорошо-то как! Вовремя пришла ко мне эта книга, спасибо, жизнь! Наталья Г. А также ко мне прилетали рисунки. Светлые! Их прислала замотанная хозяйка и озабоченная мамаша трех замечательных детей. И таким образом у книги появился художник: Иринушка, спасибо тебе за улыбки и Солнышко! А также ко мне прилетали рисунки. Вот такие светлые! К третьему изданию Как всякая серьезная философская работа, эта книга изначально предназначалась для очень избранного круга читателей, а именно толковых и бодрых юмором и духом. То, что стотысячные тиражи книги быстро расходятся, является крупным комплиментом нашей читательской аудитории. Значит, живые люди еще не вымерли. Более того, появились все приятные основания осознавать себя законодателем полиграфической моды, поскольку теперь самые разные авторы выпускают свои книги с обложками «под Козлова» и даже с вот так оформленными комментариями. С такими отступами и шрифтом. Поток читательских писем не ослабевает, заранее прошу прощения за редкие ответы. На половину писем могу ответить оптом, ибо каждое второе письмо рефреном повторяет: «От души спасибо за вашу замечательную книгу, она мне очень понравилась, хотя со многими вещами я в ней не согласна». Отвечаю: «От души пожалуйста, со многими вещами в этой книге я тоже не согласен, но нравится она мне по-прежнему». Очень много пишут женщины. Я уже понял, что, если в России развернется феминистское движение, то его основоположником будет, несомненно, Козлов. А как же? Немало спокойно дремлющих женщин, прочитав его Книги, возмутились настолько яро, что стали писать опровергающие его большие статьи и маленькие книги. Судьба Женщины, требующей уважения, стала их судьбой. А все благодаря чему? Книгам Козлова. Ну и хорошо. Используя возможность, от души обнимаю всех своих читательниц-писательниц, жалея, что только заочно. На вредных мужиков я всегда попенять готов вместе с ними, тем более что знаю: письма у женщин боевые, но личные встречи проходят задушевно. До встречи! Предисловие Лучше делать и каяться, чем не делать и каяться.     Славный Боккаччо 1 На что похожа эта книга? Как и моя предыдущая, «Как относиться к себе и людям, или Практическая психология на каждый день», видимо, ни на что. Тем она и прекрасна. Но если та книга писалась с оглядкой на читателя и делалась во многом для него, эта писалась мною для себя. И практически без внутренней цензуры. Ну, может быть, еще для друзей. И с мягкой цензурой моей жены. Это точно не Наука, хотя росла книга из науки и плотность использованного в ней собственного и заимствованного научного материала значительно превышает среднестатистическую. Скорее, это Литература, в своих лучших местах становящаяся Поэзией. Действительно, если поэзия, по Ахматовой, вырастает и из мусора, и из сорняков, то почему бы ей не вырастать и из науки? 2 Первое, оно же рабочее, название этой книги – «Как относиться к себе и миру: практическая философия на каждый день». Соответственно, и первая, и вторая книги очень похожи: формальное отличие только в том, что в последней акцент перенесен с «людей» на «мир» и изменен масштаб взгляда – не «психология», а «философия». Автор смотрит на то же самое и так же, просто он взлетел повыше над землей. А космос и открывает другие перспективы, и рождает другие чувства… Философия и психология – это просто языки разного уровня. Психолог – это мудрый практик, который, не взлетая высоко, разжевывает философию применительно к житейской конкретике. А философ – это мудрец, который по поводу самых разных житейских проблем, не вникая в конкретику, говорит одни и те же вещи – те, которые эти проблемы снимают. Философия в буквальном переводе – любовь к мудрости. Не путайте с метафизикой – учением о строении мира. Я не люблю эти учения: в них легко верить, но невозможно проверить, и, самое главное, какое мне до всех этих проблем дело? Если болит душа, нужно что-то о душе, а не о материи, пространстве и времени. Философия этой книги, как и психология предыдущей, – прикладная. Она для повседневности, для живого и чувствующего человека с утра до вечера его дня и жизни, в привычном окружении близких и далеких, для работы и праздников, болезней и телевизора. Философия, как и психология первой книги, – практическая. 3 Если считать эти книги детьми, то мой первый ребенок родился экстравертом и милашкой-для-всех, хотя не без глубины и с изюминкой. Второй ребенок – глубокий интроверт и мудрец от рождения, но такой же озорной и общительный. Более поздние дети вообще, как правило, по всем параметрам оказываются гораздо дальше от статистической середины: чаще отклонения и к гениальности, и к патологии. Будем считать, что этому ребенку повезло. Ребенок, впрочем, сильно насмешлив, ироничен, а то и просто ехиден, хотя в целом брызжет здоровьем и оптимизмом. Его редкую злость, думаю, стоит простить – она горька и порождается, по-видимому, еще не совсем изжитой сентиментальностью. Свои истории этот прелестный ребенок воспринимает исключительно как Сказки и в упор не понимает вопроса: «А это Правда?» Его ответ: «Мне это глубоко безразлично. То, что я рассказываю, – это Сказки, и все, что мне от них нужно, – чтобы они работали. Обычные сказки должны детей усыплять, а мои – будить. А правдивы ли они – кому до этого дело, если с детьми, их слушающими, происходит все, что и должно происходить?» 4 С радостью и совершенно искренно признаюсь: эти «Сказки» – моя самая любимая книга. Как ни открою, как ни начну читать – так восхищаюсь и стилем, и содержанием. Это надо же так здорово написать! Ай да Пушкин! Ай да…! Всегда читаешь с удовольствием то, что было с огромным удовольствием написано. Кстати, о нас с Пушкиным. Многие упрекают меня в цинизме, но это недоразумение. Любой реализм в отношении к людям не рождает ничего, кроме грусти, а когда этот уже грустный реализм подается на веселом фоне – да, это называют цинизмом. Но ваш автор, делая это – а автор делал это с нескрываемым удовольствием! – лишь продолжал традицию великой русской литературы. Отрицать цинизм Пушкина могут только те, кто давно его не читал. Но что другое придает «Евгению Онегину» такое очарование? 5 Многие сравнивают эту книгу с произведениями Ницше – если мне это и льстит, то постольку-поскольку. Я читал Ницше, и некоторые вещи достаточно внимательно. Но мою книгу мне читать интереснее. Ницше, как импровизатор, с блеском растекается – но растекается, а я лаконичен. Он мучительно страдал желудком, глазами, головной болью и депрессиями, и его веселое буйство на этом фоне местами то неустойчиво, то болезненно. А у меня со здоровьем полный порядок, и пишу я веселее. Как первооткрыватель, он еще осторожничал – а я уже смелее и жестче. Но и, как ни странно, добрее. Ницше трудно было предположить, что его сверхчеловек окажется настолько душевно богатым и сильным, что будет с удовольствием позволять себе заботу, тепло и нежность. Нас рознит многое, но есть и то, что объединяет, – это искренность и безусловная забота о человечестве. 6 Книгу уже читали и слышали самые разные люди. Отзывы очень многих: «Это не психотерапевтично! Это опасно! Это годится только для сильных! Это смогут понять только прошедшие Путь, только продвинутые!» Возможно. Но я совсем не ставил здесь задачи оказывать кому-то душевную помощь, не собирался никого воспитывать и не несу никакой ответственности за неуклюжие душевные движения тех, кто не выдержит нагрузки этой книги. Если я сделал тяжелую штангу, а кто-то стал ее поднимать и надорвался – мои соболезнования, но в его несчастье виновата только его глупость. В то же время кем-то книга может быть использована как ориентир для личностного роста. Многие мои ученики (хотя это совсем не мое внутреннее слово) так ее используют, и она им нравится в таком качестве тоже. 7 Персонажи этой книги хорошо знакомы тем, кто знаком со мной. Тут мелькают члены моей семьи: жена, которая как Чудой была, так Чудой и осталась, и детишки: подрастающие бубуси и мумуси Ваня и Саша. Сашка-племяшка – светлое явление каждого моего лета, когда, собственно, и писалась книга. Остальное время года меня окружают члены Клуба – клуба практической психологии «Синтон»[1 - Произносится с ударением на втором слоге и никакого отношения к религии синтоизма не имеет. Синтонный человек – созвучный, настроенный на волну другого, легко входящий с ним в контакт. Противоположность конфликтному.]. 8 Книга устремлена к совершенству, но ее автор совершенством не является. Она отражает не мой уровень, а мои ориентиры. Это даже не цели. К целям – стремятся, а среди своих ориентиров я просто живу. Что касается моего дальнейшего саморазвития, то ныне я отношусь к нему достаточно прохладно. Я далеко не идеал, но мое Я как аппарат для жизни работает устраивающим меня образом, стабильно, и хотя в самосовершенствовании можно изощряться и дальше – я не уверен, что мне это нужно. Полагаю, что теперь можно заняться и другими делами. Если автомобиль без тормозов, не заводится и просто грязный, его надо помыть и привести в порядок. Конечно, если увлечься, его можно сделать еще и летающим, и поющим. Но стоит ли? Может быть, в него надо просто сесть и поехать по делам? А дел много. Сейчас, например, моя жена просит починить ей половую щетку. ПРЕДИСЛОВИЕ ЗАКОНЧЕНО. А КНИГА НАЧАЛАСЬ. НАЧАЛИСЬ – СКАЗКИ. Сказка о науке психологии Глава 1 Пролегомены Я вообще-то толком не знаю, что это такое, но так всегда писал Кант и в Философии так положено. Кажется, это что-то типа: «Предварительные замечания». «Разъяснения». О языке и методе Когда я был студентом и проводил время на сельхозработах, мой друг Саша Агафонов, глядя на сортировочную машину, по ленте которой через наши замерзшие руки двигался поток комьев земли и клубней картошки, однажды задумчиво изрек: «Мне это исключительно напоминает процесс восприятия перцептивной информации!» – и далее убедительно проиллюстрировал на примере работы нашей сортировки активность и избирательность перцептивного процесса, включая работу кратковременной и долговременной памяти. Содержание соответствующей главы учебника было предметно воспроизведено практически полностью – за несколько минут. Я так понимаю, что образ чего-то, похожего на такую сортировку, изначально был в сознании авторов учебника, но они сами не могли себе в этом признаться и поэтому пытались использовать язык науки. А тут сменился – был выявлен – внутренний, живой язык. И то, что могло часами толковаться на птичьем научном языке, стало видеться сразу: зримо и внятно. И тогда, вдруг, я понял, что за высоким и таким пустым для меня научным языком стоят (могут и должны стоять!) вещи простые и земные – такие, как эта тарахтящая сортировка. Я разрешил себе так видеть и говорить. Как только я разрешил себе это, все встало на свои места. НЕ ЖДИТЕ ОТ МЕНЯ ПТИЧЬЕГО ЯЗЫКА НАУКИ Теперь, когда мне надо говорить о Душе, о Внутреннем Мире, я рисую удобные рабочие картинки. Я, как архитектор, обсуждаю замысел Личностного Фасада, планировку Внутреннего Дворика и устройство Внутреннего Дома души; как врач и антрополог, описываю Внутреннего Человечка; как возничий, осматриваю конструкцию Экипажа душевных Сил; как политолог, осмысляю жизнь Государства душевного мира. Я буду инженером и садовником, менеджером и пастухом – кем угодно, если только полученные таким образом картинки окажутся ясными и убедительными. Причем рассматриваю я их не просто как аналогии – нет, это настоящий язык, на котором о Внутреннем Мире надо говорить и который способен Внутренний Мир строить. То, что видится во внутреннем плане Чувствуйте и смотрите: «От этих слов сразу стало холодно – и душа сжалась так, что последующие извинения уже повисли в пустоте. Душа закрылась…» Смотрите и чувствуйте: «Этот взгляд согревал, а слова звучали прелестной музыкой. В душе взошло Солнышко – и стало светло…» Какую реальность описывает этот язык? Внутренний план – это то, что делается в вашей душе за оболочкой внешних действий. Это то, что делает ваш Внутренний Человек в своем Внутреннем Мире. И это то, что совершенно ясно видится Душевным Зрением, слышится Душевным Слухом и ощущается Душевным Осязанием. Только разглядев внутренний план своих действий, взрослые могут понять, какие же они еще плохо воспитанные дети. «Я просто сказал…» – да нет, во внутреннем плане это привлечение к себе внимания: ты стер мысль собеседника и в центр беседы поставил себя. «Ну, мы поспорили…» – расшифруйте: каждый разбивал то, что строил собеседник, и отчаянно защищал свое, для того только, чтобы разрешить себе попереживать драгоценное: «Я прав» – самый дорогой приз для дураков. «Ну, я отругал…» – в реальности ты сейчас собеседника бил, заботясь более всего о хлесткости ударов – и, желательно, по открытым ранам. Только разглядев внутренний план действий другого, мы можем понять, насколько нереалистично большинство наших к нему ожиданий и требований. Он безудержно (но не вовремя) смеется, вы его дергаете: «Прекрати немедленно!» Нет, к тонкой энергии его сознания сейчас обращаться бессмысленно: он сейчас купается в брызжущем потоке хохота, выплыть из которого пока просто нет сил. Ситуация аналогична той, как если бы ребенок был зажат между двумя бетонными плитами, а родители требовали бы: «Быстро беги сюда!» Что делать? Или подождите, пока стихия утихнет, или «клин клином»: опрокидывайте его смех чем-то еще более внушительным… А если он сейчас отчаянно врет – не возмущайтесь, а пожалейте его, потому что во внутреннем плане он безвыходно прижат и, если отчаянным рывком не вывернется, будет растоптан… И кстати, так прищемили его именно вы. Вы видели это? А теперь - Трудная жизнь Внутреннего Человечка Человек, Вас не знающий, подумает о сильном высокомерии Автора…     Огорченное мнение Наташи Захаровой, самого справедливого человека на свете За внешностью, за оболочкой тела человека мне всегда видится человек внутренний, и почти всегда это маленький, жалкий ребенок. Иногда ребенок рано состарившийся, с потухшими, усталыми глазами и повисшими, вялыми ручками. Иногда – в синяках, ранах и ссадинах маленький звереныш, затравленно озирающийся и насмерть бьющийся с только ему видимыми Врагами. Печальное это зрелище – наблюдать, насколько Внутренний Человечек слаб и беспомощен… На одного бычка, наделенного природной животной силой, приходится обычно десять дистрофиков, не способных стоять на собственных подкашивающихся ногах и не выдерживающих никакого давления. Они действительно слабы, но еще более любят это представить. Их игра в Слабого – игра, дающая возможность избегать ответственности и нагрузок. Видели бы вы, какую богатырскую силу и недюжинное упорство проявляют они, доказывая при случае свою слабость и беспомощность! Вместо того чтобы учиться стоять и ходить самостоятельно, они собираются в пары и кучи, что, конечно, устойчивее. Называют они это дружбой и очень ценят. В таком симбиозе они почти не падают, хотя, привыкая к поддержке, скоро отвыкают от самостоятельного хождения и все в большей степени становятся инвалидами. Они рядом еще и потому, что замерзшим так хочется согреться. Прижавшись, а то для надежности и привязавшись, им становится действительно теплее, но теперь им мешают локти. Спокойно пребывающих в их рядах практически не встретишь, постоянно заметно какое-то колыхание. Кого-то потянуло к свету, другого пошатнул ветер, третьего толкнули окружающие – они постоянно трепыхаются. Но когда дергается один, то, как правило, толкает локтями и дергает привязанных к нему других – близких. Те дергаются в свою очередь – и так по бесконечной живой цепочке. Кроме того, что бестолково, это достаточно болезненно. Так они и живут, как стадо дикобразов: порознь – холодно, а вместе – колко, постоянно натыкаешься на иголки ближнего… Они обычно голодны, и их вечно пустой желудок требует постоянного заполнения. Соответственно, в их широкие рты, открытые всем ветрам и мусору, постоянно что-то вливается, эпизодически пережевывается и частично переваривается, что-то усваивается, хотя и плохо. Наполнившись, а то и обожравшись, они успокаиваются, но теперь в них начинается процесс брожения, и результаты плохого душевного пищеварения в той или иной форме выходят наружу. Люди это называют «Я переполнен и не могу не поделиться». Трудная жизнь Внутреннего Человечка Как лепешки из коров или пар из чайника без крышки, из них постоянно что-то выходит или вываливается. Если из одного что-то вывалилось (мысль, желание, переживание, в том числе острое) и задело (а то и оцарапало или толкнуло) другого, то теперь в действие приводится получивший. Откачнувшись и взболтав свое внутреннее содержание, на обратном махе он выплескивает что-то тому в ответ, запуская теперь его гидравлические процессы, и т. д. Если расплескивалось дерьмо, то такое взаимодействие называется руганью, а если сладкая вода, то приятным разговором. Обычно же консистенция смешанная. Большинство предпочитают поглощать все что угодно, лишь бы не оставаться голодными. Оставшееся меньшинство старается дурно пахнущие продукты не есть, но трудность в том, что свой постоянно открытый рот почти никто из них закрывать не умеет. Поэтому если кто-то от ближнего не увернулся, то все выплеснутые ему гадости он все равно вынужденно съедает. Гадости нередко оказываются просто ядовитыми. Тогда существа мужского пола, то ли более закомплексованные, то ли в заботе об экологии, пытаются переварить все это внутри себя, результатом чего является их более ранняя смертность. Существа женского пола, более раскрепощенные и не затрудняющие себя ненужными размышлениями, вываливают все на окружающих. В результате вокруг них – грязно, но им – хорошо. А в целом получается даже как-то гармонично. Друг без друга человечкам тяжело, но и к совместным действиям они приспособлены плохо. Неуклюжие и постоянно пребывающие в каком-то полусне, они постоянно задевают друг друга, в упор этого не замечая. Когда же задевают их, они отвечают крайне агрессивно, чуть что – стараются бить наотмашь и желательно по самым больным, уязвимым местам. От этого тонкая кожа их всегда в синяках и царапинах, как будто в постоянном раздражении, и раны могут не затягиваться годами. Многие с упрямым лицом Жертвы ковыряют себе в ране сами. Почти единственное и прекрасно действующее лекарство, оно же универсальная общеоздоравливающая процедура для них – это поглаживания, но, как ни странно, поглаживания среди страдающего населения там практикуются крайне редко. То ли они об этом лекарстве не знают, то ли считают его чем-то неприличным… Пытаясь защитить себя от тычков окружающих, они прячут свое тельце в защитную скорлупу, умело лишая себя при этом и царапин, и поглаживаний, и вообще живого потока жизни. Некоторые подвижные панцири с набором социальных шаблонов, надо признать, очень удобны, плюс по внешности напоминают вполне живого человека. О том, что это панцирь, догадываешься только по его механичности и потому, что рядом с ним всегда холодно. Жалкий внешний вид Внутреннего Человечка, опутанного, как мумия, веревками с ног до головы, связанного с другими да еще привязанного к массе вещей вокруг него, довершают тяжелые Очки на глазах плюс плотный Колпак поверх всего. Что касается Колпаков, то, надвинув их на глаза, каждый может видеть нарисованные на них Реальную Картину Мира и Правильные Маршруты Жизни. Колпак называется Умом, и каждая мумия постарше торопится поплотнее нахлобучить его тем, кто пробует смотреть на мир своими глазами. Парадокс: при этом тех, у кого Колпак порвался и на кого сквозь дырки и щелочки хлынул свет мира, они называют счастливыми. Очки же на глазах – вещь гораздо более индивидуальная. Они позволяют Реальную Картину Мира исказить в любом желаемом для человека направлении: например, увидеть мир в скорбных красках при желании попечалиться или сделать его радужным при требовании устроить праздник. Линзы-светофильтры в очках человечки меняют своими собственными руками, но самое удивительное то, что именно этого они и не видят. И мир для них остается Объективный, а не произвольно ими же Раскрашенный. Обязательным – и одновременно престижным – для каждого Внутреннего Человечка считается приобретение Воспитанности. Внешне-конструктивно Воспитанность выглядит как бесчисленные Запреты и Предписания, которые, аккуратно переплетаясь и окружая человечка со всех сторон, образуют своеобразную клетку-тюрьму. При этом каждый владелец своей Тюрьмой очень гордится, считает ее самой Правильной Тюрьмой на свете и заботливо протирает прутья ее решетки, с негодованием отвергая предложения оставить ее и жить свободно. Более того, родители всегда гордятся, передавая ребенку дубль своего личного загона. Кто такой Психолог? Когда человек представляется: «Я – Психолог!» – неосведомленные школьники прыскают на тему «Психа», а осведомленные взрослые с опаской выказывают уважение. Правда, им всегда хочется убедиться, что это Психолог Настоящий, а не какой-нибудь самозванец. Ведь так много претендующих на это Высокое Звание! Наивные… На самом деле психолог – это рядовой сотрудник Службы Быта, нечто среднее между слесарем из домоуправления и зубным техником. У женщины разладилась швейная машинка, порвался или трет сапог – она идет в мастерскую, мастер ее грязную машинку чистит и стоптанный сапог чинит. Когда же у нее разладились отношения с детьми, вот-вот порвутся отношения с мужем и трения на работе, она идет в другую мастерскую, где мастера зовут «Психолог». Психолог жутко замусоренную душу ее чистит, мозги кое-как вправляет, и она еще некоторое время живет почти без трений. Душой, впрочем, она как не занималась, так заниматься и не будет. Но жить пока будет, и так до следующей поломки. А Психолог ей в этом помогает. Или не помогает, но продолжает высоко нести знамя Научной Психологии. Например, так. Нет больного – нет проблем… К доктору попал больной. Жалобы – ненасытный голод, жрет все подряд: соленое и сладкое, съедобное и нет. Вздутый живот не оставляет сомнений, печальные глаза родственников зовут к сочувствию. И доктор лечит больного – дай Бог ему успеха! Психолог аналогичную задачу решает немного иначе. К нему приходит клиент и, через минуту уже всхлипывая, рассказывает про свою незадачливую жизнь. Жизнь его полна событиями. Собственно, в его жизни событиями оказывается всё, всё у него вызывает новое настроение и за ним – то водопад радости, то поток слез. «Наша болонка вчера два раза чихнула, я сразу заволновался, душа разрывается, полночи не спал». Тот же голод налицо: только голод к попереживаниям, тяга поплакать и повосхищаться. И та же ненасытность и неразборчивость. Психолог, как и его коллега врач, безучастным не останется. Нет, за лечение он, конечно, не возьмется: проветривать замусоренные мозги, настраивать разлаженную душу, менять подгнившие ценности – морока слишком хлопотная. Он лучше оставит все как есть, но проконсультирует клиента, в каких кормушках и источниках эту жажду переживаний лучше утолять, учитывая именно то трудное обстоятельство, что жажда эта у клиента неутолима. Далее. Пара вопросов этому неистовому коллекционеру эмоций, и вот уже видно тех, кто рядом с ним: нервная и усталая жена, вокруг нее дети с такой же тонкой душевной организацией и хилым здоровьем. Это его драгоценности и привязанности, ради которых он и мучается. Мучается он, еще более они мучаются с ним. Все тоскливые глаза с болью и надеждой смотрят на Психолога. Смотрят с болью. Значит, все-таки перед ним – больной? Но ведь он такой не один… Это-то и явилось подсказкой. Когда патологии много, ее всегда можно назвать нормой. Предложив проплакать свои очередные переживания и высказав свое убеждение, что рыдание – неотъемлемое право каждой аутентичной личности, Психолог доверительно сообщает, что наука считает эти особенности характера нормой, а называется в науке это безобразие, простите, ваш тип – «лабильный тип с истероидными чертами». Нет. Поскольку он гуманист, клиенту для мягкости он сформулирует это как «чуткий» и «артист». Все. Нет патологии – нет проблемы. Клиент воодушевлен, и теперь его можно уже не лечить, а исследовать. Вот и полегче. Для верности Психолог сделает об этом длинное сообщение на научной конференции, напишет умную статью со всеми необходимыми ссылками, и скоро вместо рядового психотерапевта он станет доктором – доктором наук. Профконсудыант – и немного о Самоактуализации Психолог-консультант нанят на работу, чтобы ориентировать подростков и молодежь в правильном выборе своей будущей профессии. Из теоретических трудов гуманистического направления он уже знает, что для человека важнее всего его самоактуализация. И если человек найдет то, в чем полнее всего раскроется его сущность, что более всего отвечает его глубинным запросам, тем больше удовлетворения получит он сам и тем с большим желанием – и, следовательно, эффективностью – он будет работать. Вообще-то государство волнует только последнее: эффективность, и только за это консультанту деньги платят. Но в сердце нашего консультанта, повторяю, горит высокий дух, и он будет искренне выискивать в каждом ленивце его подлинную сущность. Впрочем, самый высокий гуманистический позыв о самоактуализации все равно необходимо облачить во что-то более-менее житейское, и тогда появляются формулировки о необходимости учета индивидуальных особенностей личности, куда включаются психофизические особенности человека, его склонности и интересы. На всякий случай, мой читатель, – ты еще не ощутил подмены? Потому что чуть позже в специально разработанной анкете появляются вопросы типа: «Сильные ли у вас кисти? мышцы спины? ноги? Уважаете ли вы людей? Вы любите жизнь спокойную, размеренную или наполненную быстро меняющимися и неожиданными событиями?» – ну и, конечно, вопросы о ценностях человека и его интересах. Которые нормальным подростком расшифровываются как: «Что тебе в лом, а что – в кайф?» И вот перед консультантом садится молодой человек. На нем нескрываемо буйно и везде растет мышечная масса, он очень уважает большие деньги и совсем не уважает людей, а по жизни больше всего любит балдеж, приключения и опасности. Соответственно, если психолог-консультант не умолчит и не соврет, то молодой человек на научной основе узнает профессию, в которой он сможет более всего себя реализовать. Называется эта профессия – Бандит. И только в ней он сможет самоактуализироваться, в наибольшей мере раскрыть все свои скрытые – и очень даже явные – потенции. И будьте уверены, с потенцией у него будет все в порядке. Глава 2 Мимо души, или Чего не делает Психолог в школе Чтобы было понятно: пояснения от Автора Позвонили, пригласили: состоится рабочий семинар практических психологов, ведущих группы и работающих главным образом в школе. Замысел? Собраться лучшим силам и в своем узком кругу пройтись по болевым точкам каждого. Это было Главной Приманкой. Ведь психолога хлебом не корми – дай только, чтобы кто-то по его болевым точкам прошелся… Соответственно была уверенность, что говорить все будут как есть, без масок, и это привлекало еще более. Поэтому – собрались. Итак, узкий круг специалистов. Посмотрели друг на друга, поделали Доклады, показали Работу. И тогда я понял, что не могу молчать, столько из меня посыпалось чувств. Разных. От людей я остался в восторге, а от их работы – в возмущении. Может быть, именно потому, что люди-то какие!! Если коротко и мягко, то итоговые впечатления следующие: «Психологи – это классные люди, только делают они что-то не то». Итак, зарисовки. Очень осторожный Психолог Очень осторожный Психолог рассказывал о своей работе. Это был действительно хороший и честный Психолог, но чем больше он говорил, тем тяжелее становилось у меня на душе. Отчего? Психолог был Усталым Гуманистом и много раз подчеркивал, что чужие души трогать опасно. Он говорил долго и проникновенно о том, насколько опасны психологические группы, задевающие и обнажающие душу, тем более в ситуации школьного класса. Он говорил, что опасны тесты и опасно знание человеческой психологии, поскольку все это дает возможность психологического манипулирования. Он говорил умный текст, но я видел картинки. Я видел: у Психолога есть его Психологический Арсенал. Он очень походил на некий дремучий оружейный склад, в котором хранится очень опасное оружие. А вокруг него ходит Психолог и рассказывает, что тут оружия очень много и оружия опасного, но он его только покажет и ничего трогать не даст. Ну очень опасно! Более внимательные могли прочесть подтекст: «Если вы умные, берите, но без меня». При этом Психолог интересовался у коллег, что, на их взгляд, нужно для того, чтобы ученики учились с желанием, какие методики для этого нужно использовать. Я слушал и вспоминал свою жизнь. Когда я был преподавателем в институте, я тоже сочинял милые лекции под лозунгом «А вот еще интересно», рассказывал психологические байки, и все было в общем-то хорошо, но изредка ко мне подходили умные и живые люди и спрашивали: «Ну и что?» Это означало: «Что мне с этим делать? Как это может изменить мою жизнь?» Мои занятия не помогали им жить. И поэтому мне приходилось искать методические приемы, использовать педагогические воздействия и запускать Дразнилки. Как я понял, этот славный Психолог тоже нашел свое, очень умное решение. Очень умное решение Исходная посылка: Психолог знает, что его задача – вооружать людей психологическими знаниями. Трудное обстоятельство: он гуманист и поэтому вооружать дикарей опасным оружием не хочет. Итого – творческая проблема: что бы такое ученикам дать, чтобы одновременно им ничего не дать? Как бы так поработать Психологом, чтобы при этом душу не трогать? Еще раз: как бы и Психологом остаться, и невинность соблюсти. Подсказка к решению: вокруг – нормальные учителя, ходят с тетрадками, усталые, но без этих высокогуманных душевных мук. А может быть, это и есть решение? Да, но его надо реализовать. И вот Психолог окунается в методическое творчество: он разрабатывает учебный курс. Это учебный школьный курс, но только в увлекательной форме, то есть нечто Строгое по сути и Легкое по форме. И вот теперь на уроках он начинает давать умные Теоретические Знания, а чтобы это проглатывалось, для смазки рассказывает Интересные Психологические Байки. Итоги: все становится хорошо. Психолог выполнил святую заповедь «Не навреди» и поэтому чист, а ученики с ним время провели. И не просто провели, а полный атас. Психология как Учебный Предмет Богомерзостен пред Богом всякий, кто учит геометрию, а се грехи душевные – любить астрономию и эллинские книги.     Поучения XVII века В школе в рамках учебных предметов детям рассказывают множество любопытных и одновременно совершенно ненужных вещей, подкрепленных только авторитетом Программы и хлыстом Оценки и Экзамена. Ну как же без Физики? Ну пусть и не ясно, зачем изучать третий закон Ньютона, явление электромагнитной индукции Фарадея и кривую Бойля – Мариотта, но ведь это Основы! Физику должны знать все! И они учат ответы на вопросы, которые никогда не задавали. Или которые можно задать только из любопытства, когда делать нечего. У лучших учителей Физика становится еще и прикладным предметом, то есть учителя показывают, как это иногда может помочь ученикам по жизни. Объем полезного оказывается невеликим, но появляется смысл хоть какой-то. И вот – торжество и апофеоз: теперь Учебным Предметом становится Психология. Ее начинают преподавать как ту же самую Физику, только с другими заморочками. Ее как бы переодели, создали ей видимость чего-то Солидного и Настоящего. Все в порядке: пройдет время, создастся традиция, и глупые вопросы «Зачем нам это изучать?» исчезнут. Ну как же без Психологии? «Перцепция», «сенсорная персеверация», «афферентный синтез», «аттитюды», «фрустрация», «афиляция», «индипенденство»… Видите, как все это высоконаучно! Впечатляет? А вот есть еще закон Вебера – Фехнера, эффект Зейгарник и кривая забывания Эббингауза. Выучите это, потому что это Основы науки психологии, а Основы Наук должны знать все! Забыл выучить главу про Память? Поленился прочитать про Волю? Обманул, что учил про Порядочность? Садись, «два»! Естественно, хороший предмет должен иметь и прикладной аспект. Психолог его ищет и находит. Теперь он развивает память, внимание и другие психические функции, учит языку общения и психологии сдачи экзаменов. А мог бы с не меньшей пользой развивать функции, например физические, учить языку, например английскому, и психологии, например, забивания гвоздей. Естественно, это всё вообще-то нужные вещи. Просто все они – мимо души. Если бы был склонен к эмоциям, я бы сказал, что это по меньшей мере печально. Почему? Потому что психолог занимается второстепенным, ерундой – в то время, когда от него ждут главного и важного. Вот картинка, прочувствуйте ее: полуразрушенная, страдающая страна, в ней живет Волшебник, который мог бы остановить войны и эпидемии, который мог бы спасти страну, но он откладывает свою Волшебную Палочку Никто не упрекнет его, он не бездельничает: Волшебник занялся выращиванием картошки… Хорошая вещь – картошка, но в груди не щемит? Пошто приходила тетка к детям, или Совращение малолеток Если вам не надоело, я хочу еще немного подержать вас в школе и познакомить еще с одним Психологом. Говорят, что мужчина-психолог не мужчина, а женщина-психолог не психолог, но в данном случае это совершенно несправедливо. Итак, в школу пришла тетя. Да не просто тетя, а настоящая тетя Психолог. Тетка грамотная, способна писать даже методические пособия, поэтому ставит задачу: детишек в психологию заманить, а когда те вляпаются, назвать это сформированным интересом и зафиксировать. Весь этот лексикон – ее. Чего хотят детишки? Они хотят много чего разного, но есть одно, чего хотят они всем своим нутром. Хотя многие из них и не подозревают об этом, хотя многие и откажутся признать это – все они хотят тепла и близости. Но этого у них нет. И когда тетя Психолог говорит: «Давайте овладеем Наукой Психологией!» – они слышат: «Вас будут любить. Вы получите тепло. Вы будете счастливы!» У них рождаются надежды. Они идут к ней – к Психологу! – и садятся за парты. Начинаются уроки: звучат тексты и ставятся вопросы. Чтобы совсем не затекали ноги и хоть как-то двигалась душа, Психолог даже ставит с ними некоторые сценки. Тогда становится интересно, почти как во дворе. Да нет, детишкам правда бывает интересно, потому что иногда тетя Психолог рассказывает что-то и про них. Она, например, дает тесты, и они, ответив на несколько сотен странных вопросов, потом при желании могут прочитать свою характеристику. В которой говорится о них то, что они знали о себе и до этого. Курс длинен, но детишки не ропщут. Ведь они в школе, то есть в месте строгого заключения для их души и ума. А тут есть возможность занять себя хоть чем-то интересным, иногда даже полезным. В классе тепло, привычно, можно разговаривать, и училка не ругается… Дети живут по-прежнему в Джунглях и смертельно боятся, что кто-то с ними рядом, такой же озлобленный звереныш, как и они сами, увидит их рану и вопьется в нее. Поэтому на вопрос анкеты, которую заботливо предложит тетя Психолог, они судорожно ответят: «Нет, мы не хотим, чтобы здесь трогали наши душевные проблемы…» Тетя Психолог в связи с этим проконстатирует некоторую тревожность учеников и продолжит давать материал в русле их актуальной познавательной активности. Они будут вместе избегать того, что детям так важно. А у тети Психолога есть еще свои, неизвестные детям заботы. Ее, например, очень волнует, а научна ли преподаваемая ею Психология? Она беспокоится, соответствует ли научным ритуалам вводимая ею понятийная сетка и в рамках какой академической школы она нагружает детишкам мозги. Она беспокоится о том, как сделать Науку. Жалко, что нет рядом с нею никого, чьей заботой стало бы, как сделать человека. Хотя бы такого же, как она. Потому что она сама – человек светлейший. И я ее нежно люблю. Что я хочу Что я хочу, когда работаю с людьми? Все, чего я хочу, – освободить внутреннего человека и осветить его внутренний мир. Залечить раны, открыть в нем самом источники энергии и любви, сделать человека сильным и добрым. Чтобы он не шатался от ветров настроений, не мотался от ожиданий окружающих, не склонялся под гнетом обстоятельств, а крепко стоял сам, твердо шел сам, по своему пути. Чтобы он открыл глаза и увидел мир, а не только картинки о мире. Чтобы сбросил тяжелый панцирь и стал открыт миру, воспринимая его в полноте, чутко и тонко, но при этом стал неуязвимым и не ранился – ничем. В этом смысле конечная цель моей работы с людьми всегда одна, общая. Но исходная недоделанность и боль у каждого своя, соответственно, помощь каждому нужна разная. Одного нужно только поддержать, чтобы он не падал на острые камни. У другого – выбить костыли, чтобы учился стоять на собственных ногах. Третьему – разбить скорлупу, чтобы он вылупился в мир: вначале будет дрожь, но на свежем ветру пух быстро подсохнет. Того, замерзшего, надо отогреть. А вот этого, такого запыленного, очень хочется протереть мокрой тряпочкой. Но только, пожалуйста, не называйте меня психотерапевтом. Я – не психотерапевт Наблюдая за работой моих коллег, я убедился, что совершенно не хочу быть психотерапевтом. Я понял, что психотерапия – это очистка души от дерьма, а глубинная психотерапия – это глубокое копание в дерьме. Наблюдая за тем, как мои коллеги деловито чистят эти набитые грязью души, я понял, что не хочу быть таким же ассенизатором. Не желаю. Возможно, эта работа очень благородна, но я не любитель человеческих помоек. Замечание из зала: «Врете, Николай Иванович, ведь как раз этим и занимаетесь. И здесь – в книге, и в Клубе». Да, я понимаю, что эта работа очень нужна. Действительно, если человеческие души раз за разом изначально уродовать обычным семейным воспитанием, а потом оттачивать злой и переживательный идиотизм сериалами типа «Просто Мария…», то такой человек не только постоянно наполняется дерьмом – от жизни, он сам же это дерьмо в жизнь и несет. И тогда ему и армии подобных ему нормальных, то есть душевно искалеченных, людей требуется армия внимательных психотерапевтов. Я не буду психотерапевтом, потому что это тупиковая работа. Чисто не там, где метут, а там, где не сорят. Я не психотерапевт. Я строитель и настройщик души. Я люблю это. Люблю настраивать душу – свою или чужую – так, чтобы она все больше и больше была открыта свету… Чтобы все больше вбирала в себя тепла… Чтобы, работая без отходов, она не только хранила в чистоте себя, но и делала мир вокруг красивее и чище. Конечно, меня трудно назвать добрым человеком. Я не люблю слабых, которые считают своим правом быть слабыми. Не люблю калек, которые нашли в этом свое призвание, и не хочу заниматься душевным протезированием. Я не люблю больных, которые не умеют быть здоровыми, и не увлечен перспективой помогать им благополучно переползать от одной болезни к другой. Они болеют потому, что их душевное или физическое тело болеть всегда готово. Эти всегда больные не болеют только тогда, когда еще не успели заболеть в очередной раз. И вылечив текущую болезнь, они с открытыми болезням дверями просто ждут следующую. Здоров не тот, кто лечится, а тот, кто умеет быть здоровым. Я НЕ ВРАЧ. Я – МАСТЕР ДУШЕВНОГО ЗДОРОВЬЯ. Глава 3 «Си нтон», или Сказка о Кулинарии Сказка сия писана для теоретиков психологической науки.     Подсказка, чтобы они поняли Приглашение на Кухню Искусство подготовки и проведения тренинговых психологических занятий есть искусство высокое, сродни искусству кулинарному. Суть вроде бы проста: народ приходит голодный, и его надо накормить – доброй теплотой, красивыми переживаниями, сильными мыслями. Но «Синтон» не забегаловка, и мы устраиваем не закусон, а Трапезу, поэтому у нас важным оказывается всё: и что есть, и как есть, и во имя чего. Ведь просто иметь чем накормить – мало. Чтобы все это было усвоено, надо еще подготовить к Трапезе того, кто эту пищу будет в себя принимать. Если человек не готов к приему, например, знаний, а мы его неумеренными порциями грузим и грузим, что будет в результате? Плохо переваренные знания у одних породят научный понос, у других – рвоту протеста, что повсеместно и наблюдается в академических учебных заведениях. У меня никогда не было проблем, что давать людям, но всегда был и остается вопрос: как это дать? Как дать так, чтобы люди это съели и чтобы это было ими усвоено? Поэтому самое главное в «Синтоне» – это синтоновская Кулинария, подбор и состав блюд: тем, игр и упражнений. Вот чем я сегодня занимался? Да как всегда, готовкой. И сделал оч-чень аппетитное занятие: и пожевать есть что, и попереживать, и поразвлечься. А вкусно, а сытно, а полезно-то как! Ешьте на здоровье. Как говорит мой секретарь Энди: «Приятной вам концентрации!» Желающих научиться готовить так же – приглашаем, естественно, к нам на Кухню. Что у нас в меню, иди Наша Трапеза На каждое занятие в «Синтон» люди приходят с Улицы, и их уличную грязь надо смыть. Поэтому всякое занятие начинает «Минута ребят, минута девушек», когда после целой недели разлуки каждый может встретиться с тем, с кем хочется ему, – и с той, которая хочет встретиться с ним. Музыка, слова, руки, объятия, много объятий, веселые поцелуи… Пусть эта теплая нежность сделает чистыми их глаза и согреет их руки. Я обязательно постараюсь устроить им общение в парах глаза в глаза, это – как пить чистую воду. К сожалению, большинство от этого уже отвыкло и предпочитает воду с вареньем. Ну что ж, можно добавить консервированных ягод: музыку и медитативный текст, там вполне достаточно и сладости, и витаминов. Нектар любого занятия – карусель недолгих, но близких встреч. Новые глаза – это каждый раз новый вызов, новый мир, новое испытание, а что может быть слаще этого? Если туда подмешать еще и близкий физический контакт, и нежные касания, то у некоторых, с устатку или непривычки, начинает идти кругом голова. Как метрдотель, я знаю, что слишком экзотические и неочищенные блюда (обычно с садов сексологии) могут вызывать сильное опьянение с последующей тошнотой. Любопытно, что за это народ готов хорошо платить – но мы в «Синтоне» практикуем только здоровое питание. Занятие не может быть без обсуждения какой-нибудь важной темы в микрогруппах: это не всегда особенно вкусно, но почти всегда питательно. Как картошка. Но тема должна быть все-таки живой, а обсуждение – незатянутым, иначе начинается просто жвачка. Вяло жующим оказывается необходимо своевременно ожечь горло горьким перцем: про каждого можно найти столько и такой Правды, что с обожженным горлом – а то и сердцем – неделю проходишь, и то не заживет… Для многих известных мне людей дорога к личностному росту начиналась с предынфарктного состояния. Я ничего не имею против шоковой терапии – лишь бы действовала… Настоящая черная икра, острый деликатес – если устроить еще какую-нибудь недолгую, но крутую беготню. Ибо у молодежи лучше всего в голове откладывается то, что пришло через ноги. А потом надо тихо и умно посидеть и послушать ведущего, тогда пища уляжется и переваривание начнется. Переваривание занимает обычно пару дней, к концу недели он снова голоден – и снова бежит на занятие. О новичках и заевшихся Когда в Клуб приходит новичок, он ходит с открытым ртом и с аппетитом ест все что попало. В порциях мы не экономим, народ наедается до отвала – и балдеет от вкусности. Месяца через три народ уже откормленный и довольный. Правда, некоторые в ресторане уже освоились настолько, что начинают когда-то кривить губы: «Это мы пару месяцев назад уже ели!» – а спасибо говорить забывают. Впрочем, если им вовремя вставить клизму барьер-занятия, эти заболевания обычно проходят. Некоторые становятся завсегдатаями, то есть есть уже ничего не хотят; они просто тусуются и часто мешают обслуживанию нормальных посетителей. Грусть моя… Я часто грущу, особенно после хороших занятий. Народ уходит откормленный и довольный, а я в задумчивости перебираю листки своих методичек и лица моих посетителей. Я с грустью думаю о тех, кто бежит в мой ресторан просто для того, чтобы забыться; только для того, чтобы наесться. Я накормил тебя: теперь ты пойдешь спать или работать? Многие шли спать – или буянить. Я не хочу кормить таких и теперь делаю свой ресторан закрытым. Теперь я обслуживаю не всех, а только дорогую мне публику, и пропуском ко мне являются не голодные глаза и жалобные интонации, а возможность достойно расплатиться. Да, я обслуживаю самых состоятельных, только смотрю не в кошельки, а в души. Свои ресторанчики открыли уже и мои ученики: у одного это больше диетическая столовая, у другого – изящное артистическое кафе, у третьего – буйный ночной клуб. Самой неожиданной оказалась разработка целительного голодания «Увертюра», когда ведущий не только не кормит группу вкусными и питательными блюдами тем и упражнений, а прямо мешает группе жить, а та в борьбе с ним за свое выживание раз за разом выживает все прочнее и праздничнее. Сторонникам сбалансированного питания рекомендую ресторан «У Малыша» – Гриша кормит с душой, и обслуживание у него великолепное. Злое дело Кулинарии Те, кто меня знает, – знают, что слово «кулинария» для меня слово ругательное. Это такое же вредное дело, как реклама. Реклама привлекает меня к товару и заставляет его покупать. Кулинария делает пищу вкусной и заставляет меня ее есть. Кулинария, как и реклама, есть искусство любыми средствами впихнуть в меня как можно больше – мало думая о том, а нужно ли мне именно это и сколько мне нужно этого. Помните, как радовался Сократ после посещения базара: «На свете так много вещей, которые мне совершенно не нужны!» Я не знаю кулинаров, которые беспокоились бы о том, чтобы я ел меньше и чтобы мой организм питался, а не засорялся. Мне говорят: «Съешь, это так вкусно!» – а я расшифровываю: «Купи и расплатись, здесь такая красивая обертка!» А под оберткой – яд. Менее всего нуждаются в упаковке апельсины, а ярче всех упакованы конфеты и алкоголь. Я – против кулинарии. На мой вкус, нет ничего лучше чистой воды и свежих фруктов. Но почему же тогда?? Зачем же тогда я сам, в «Синтоне», так забочусь о том, чтобы все было вкусно? Все просто и грустно. Дело в том, что народ кормлю не только я. Кормушек предостаточно, и любой телевизор с запасом набьет тебе душу и острым, и пряным, и сытным! Там плохо с чистотой и здоровьем, но насчет приправ там все в порядке! Как мне тут не повыть: «А вот раныие-то!» Да, при нашем прошедшем коммунизме народ был славный – и голодный, и непритязательный. Я работал откровенно слабо, но как же сильно работали люди! Я был просто поводом: они делали занятия сами. Я был просто дверью – они приходили и кормили сами себя. А то, что сготовил сам, ешь совсем с другим аппетитом!.. А потом мне пришлось конкурировать с дискотеками. И чтобы люди не уходили туда, мне тоже пришлось работать и ярче, и громче. Вкуснее. И я стал кулинаром. Приглашаем к нам отужинать! Сказки о личности Глава 1 Записки душевного архитектора Человек на улицу У каждого человека есть его Человек-снаружи-и-издалека – его Представительский Фасад для предъявления разнообразной публике. Как велико здесь разнообразие вариантов! Один мой знакомый включает весь набор праздничных огней и сверкает уже для двух случайных прохожих; другой же настойчиво сер и, как в осажденном городе, готов свой фасад накрыть еще и маскировочной сеткой. Редко, но встречаются экземпляры, чей внешний вид сделан добросовестно и со вкусом; в массе своей, однако, личностные фасады замысливаются слабыми архитекторами и выполняются безответственными строителями. Как оцениваете свой Фасад вы? Он гармоничен, ярок, с хорошей отделкой? Или вял и невыразителен? Тем, кто хочет быть достопримечательностью, надо поработать и сделатьто, чего требует Улица. Улица же хочет видеть ваш Фасад – вашего Человека-снаружи-и-издалека – чем-то ярким, может быть, где-то блестящим, энергичным и можно даже светящимся. По праздникам же надо устраивать фейерверк. Ну что вы хотите, улица есть улица. Впрочем, глядите на прохожих: совсем детишек потешьте вспыхивающей неоновой рекламой, а серьезным людям предъявите фасад деловой и строгий. Дайте людям то, что им нужно, выбрав это из того, что устраивает вас. Надеюсь, выбор у вас широкий. Внутренний Дворик для гостей Человек подошел к вам – и соприкоснулся с вашим Человеком-вблизи-и-рядом. От вас тут требуется то же, что и от Внутреннего Дворика у Дома. Это уже не Фасад: сверкать и греметь тут совсем не нужно, а вот согреть и приютить подошедшего очень даже кстати. Правда, для этого от вас потребуется хорошая душевная погода, и погода разная: иногда закипающая Весна, иногда шумное и теплое Лето, иногда мудрая Осень. И всегда – ласковое и неназойливое Солнышко. Всегда ли ваша внутренняя погода радует тех, кто рядом с вами? На всех ли у вас хватает Солнышка? Ваш Дворик должен быть безопасным, без риска напороться на что-то режущее или колющее (например, взгляды, слова или интонации). Разнообразные помойки скверночувствия и грязномыслия лучше, конечно, не демонстрировать, а еще лучше – взять и избавиться от них вовсе и содержать свой Дворик в чистоте. Если, конечно, ваша Чистота вам нужна не только для показухи. Что-то особенно для вас Ценное во дворе хранить не рекомендуется, хотя приятные – и даже дорогие – сюрпризы пусть радуют гостей на каждой очередной лужайке. Для бестолковых, возможно, стоит поставить ограждения и таблички с предупреждениями: «Сюда не ходите», но еще надежнее и проще – не оставлять гостей без присмотра, проявлять к ним внимание и заботливо водить их: водить по тем тропинкам, прогулки по которым вызовут взаимный восторг. Некоторые, замерзшие, так выстыли, что могут внести за собой неуют и промозглый ветер Улицы. Тогда, если вы Слабый, ваш Дворик вымерзает, вам становится холодно обоим, и приходится прощаться, провожая… Тот, кто Посильнее, сам не мерзнет, но другого не отогреет, и тогда гость уходит сам. И только Сильный, всегда храня тепло свое, способен отогреть и замерзшего. Его душевной мощности на это хватает. А вы – Сильный? Хорошо, когда рядом с вами уютно и тепло. Всегда и каждому. Вы не обязаны каждого накормить, тем более деликатесами, но каждого хотя бы обогреть – неужели не хватает душевной теплоты? Многие стремятся свой Дворик представить Загадочным и начинают жизнь внутри его искусственно усложнять: темнить, путать, скрывать – или надувать декорации. Это действительно иногда привлекает – но только Любителей Аттракционов, всех же остальных ваше Непонятное скорее настораживает. Самое главное, что необходимо иметь во Дворике, – это комфорт и ощущение безопасности, поэтому чем больше мягкой простоты, тем лучше. Рядом надо быть простым и понятным. А свою Загадку оставьте для сокровищниц Внутреннего Дома. Внутренний Дом и его пространства Привлеченные Фасадом, люди попадают в ваш Внутренний Дворик, но дальше – останавливаются перед Дверями вашего Внутреннего Дома. Кому вы открываете его двери? Есть, правда, встречный вопрос: многие ли к вам туда рвутся? Вы хотели бы отборную публику, но для этого надо ИМЕТЬ ИЗ КОГО выбирать. А к вам – идут? Что вы сделали для этого? Домовладельцев тем не менее чаще мучает тривиальнейшее: без гостей – одиноко, а с гостями – хлопотно. Пустишь, а они грязными ногами – по Святыням… Я не знаю этих проблем. Я просто затрудняюсь представить, как мой Внутренний Дом можно было бы запачкать. Во-первых, он красив, мой Дом, и желающих просто так изгадить Красивое – немного. Во-вторых, тот, кто ведет себя плохо, оказывается за дверью. И в-третьих, грязь у меня просто ни к чему не прилипает. В моем мире что-то ЧУЖОЕ без моего согласия появиться не может. На крайний случай: он насорил – я вытряхнул. Души пачкают нам не другие, мы пачкаем их сами. Вот, например, грустная зарисовка. Он попрощался и ушел от нее – навсегда. С ней ему было хорошо, но с другой ему будет лучше. Та, которая воспринимает это как «плевок в душу», действительно окажется с душой оплеванной. А другая будет помнить лишь его тепло, и душа ее останется красива и чиста. Но тогда – кто же грязнит вашу душу? Давайте помечтаем. Пусть Внутренний Дом будет просторным, наполненным воздухом и светом через широко открытые окна. В его многочисленных и таких разных комнатах есть все, что нужно вам для жизни, – и в принципе нет нужды покидать его. Есть комнаты для гостей, для близких, для официальных встреч и детских игр, наверху – поэтическая голубятня, а в основании – огромные подвалы, уходящие вглубь и вглубь: кладовые знаний и опыта. Мощные аккумуляторные батареи создают огромный запас жизнеобеспечения, хотя каждодневно вы питаетесь просто энергией Солнца, свет которого вы ловите всегда – даже когда Солнце за облаками. Дом вашей души чист и содержится в порядке, хотя постоянно строится – и вверх, и вглубь. Завтра он уже не тот, что вчера, а год меняет его внешность и интерьер почти неузнаваемо, хотя несущие конструкции вашего Дома постоянны и его не перепутаешь ни с каким другим. Ваш Дворец не потеряет высоту и не покачнется, потому что построен он не на зыбком болоте, а на холме посреди мира. Небо над ним ясно, и прекрасные дороги расходятся во все стороны от него. Дом богат, и все, допущенные в него, получают в дар столько, сколько они могут унести. Мой дом Мой ладный, бедный, старый дом! В твоих просторных коридорах Молчание застыло в шторах — Оно хозяйничает в нем. В том зале, обращенном вдаль, Где много лет никто уж не был, Стоит расстроенный рояль, А утром в окна входит небо. Это было давно. С тех пор в моем Доме побывали тысячи людей, сам Дом вырос и уже никак не может быть назван бедным. Но тишина во внутренних комнатах осталась такой же прозрачной, и гулкие шаги моих одиноких прогулок по нему мне по-прежнему дороги. Всех ли я пускаю к себе внутрь и вглубь, в Дом своей Души? Конечно же, нет. Это бывает опасно, но не для меня, а для неподготовленных гостей. На самом верху, под небом, от открывающейся высоты и свободы у них кружится голова, а к полетам они явно не готовы. Во внутренних комнатах, где необычна только планировка, гости уже плутают, никак не могут найти привычные ступени и постоянно стукаются лбом о неожиданные перегородки. Поход по подвалам вообще требует иной физической подготовки. У кого-то от нагрузок подкашиваются ножки – потому что слабенькие, а кому-то сияющие сокровища представляются холодно блестящим Ужасом… Кстати, там, в подвалах, действительно иногда гуляют весьма необычные Существа. Но я люблю быть экскурсоводом, и, когда тренировочные прогулки обнаруживают достаточную подготовленность, всем заинтересованным открываются любые маршруты и доступ в любую комнату. Совместные путешествия, как правило, оканчиваются находкой новых драгоценностей. А кто-то отправляется в полет. Я знаю, что у многих в их Домах, в далеких комнатах, хранятся Скелеты, и поэтому сами хозяева избегают открывать туда двери, не говоря уже о том, чтобы впускать посторонних. Я же сделал по-другому: все свои Скелеты собрал, снабдил пояснительными табличками и поместил в Историко-биографический музей. В сочетании с другими экспонатами там подобралась весьма нравоучительная и педагогически выверенная композиция, так что теперь туда можно запускать даже школьников. Но двери моего Дома бывают и закрытыми. Мой дом – не проходной двор и не ночлежка, и у меня нет обязательств собирать под своей крышей всех, кому это понравится. Я часто занят и гостей не принимаю. Если же кто-то начинает в мой дом ломиться, ему может сделаться больно, потому что стены и двери у меня крепкие. Точно так же любых нежеланных посторонних я со своей внутренней территории всегда провожаю, и они даже не всегда замечают, с каким энтузиазмом я это делаю. Странно… Последнее время я начинаю понимать, что мой прекрасный Дом – только один из пунктов моего пути. Я строил его долго, и тем не менее я против того, чтобы он привязал меня к себе и стал моей тюрьмой. Я не буду держаться за него и не стану его заложником. Я – путник, и если мой дом сгорит, мне это уже не страшно. Глава 2 Два непонимания и два пути На мой взгляд, человек не понимает две главные вещи. Первое – это насколько он СВОБОДЕН. Он не видит своей необъятной свободы, своих бесконечных возможностей и бесчисленных выборов – и, таким образом, отказывается от них. Человек гораздо более свободен, чем думает, во внешнем, окружающем его мире – и только пыльные стереотипы и внутренние запреты, зачастую создаваемые им самим, мешают ему эту свободу прожить. Но если внешний, материальный мир неизбежно обкладывает человека определенными границами (хотя бы бренным телом), то внутренний, душевный мир – мир абсолютной свободы. Вы можете обставить человека со всех сторон каменными стенками – но какой силой вы можете заставить свободного человека поместить эти стенки в его мир? Замечание Игоря, веселого пессимиста: «И не надо пытаться, он сделает это за вас. Сам добровольно окружит себя стенками всевозможных запретов и, что поразительно, будет чувствовать себя относительно свободным, да еще и вас поучать, стоя за этими каменными укреплениями. Моя подруга Юля именно такой стиль жизни и избрала». Но второе, чего не понимает и не видит человек, – это насколько он НЕСВОБОДЕН. Ему может казаться, что это он делает выбор, принимает решения и несет ответственность – но в реальности он не имеет никакой свободы. У него свободы едва ли больше, чем у сложной бытовой техники, и в этом плане прав Гурджиев, утверждающий, что для описания обычного человека нужна вовсе не психология – достаточно одной механики. Зачем это знать и зачем об этом думать? Чтобы понимать, ЧТО ты есть и чего от тебя можно ждать. Человек никогда не станет свободным, пока не поймет, что сейчас он никто, лишь нечто. И пока не поймет, что быть свободным – это прекрасно. И просто. Это просто не строить вокруг себя стены. Просто БЫТЬ свободным. Об этом, собственно, вся эта книга. Вам – о не-Вас Кто ты? Откуда ты? Куда ты идешь?     Вопрос ночного сторожа на кладбище, который очень озадачил молодого Шопенгауэра Чтобы начать с собой что-либо делать, надо Себя найти. Надо знать, где Вы. Что Вы есть, а что – не-Вы. Как ни странно, это не такая простая задача. Давайте раздипаться! Что человек считает своим Я? Обычно в свое Я он в первую очередь включает свое тело, свои мысли и переживания. Многие плюсуют сюда же своих любимых, близких, друзей и приятелей, а кое-кто готов в свое Я включить и привычную работу, и свой дом, и свою любимую рубашку, из которой он никогда не вылезает. О таком широком Я всегда задумываешься: это оно экспансивно захватывает все вокруг или его захватывают – все кому не лень? Человека окружает многое, что он привык считать своим Я, но это многое – еще не он сам. Я человека со многим СЛИПЛОСЬ. Такое иногда происходит между слабым ребенком и сильными родителями. Слабый ребенок – это механизм, отражающий волю и ум его сильных родителей, тем более что без них он просто не выживет; они с ним нераздельны, особенно в сознании ребенка. Они слиплись, но тем не менее очевидно: ребенок – это не родители. Это очевидно вам – но попробуйте убедить в этом ребенка! А теперь только представьте, что вы – такой же ребенок. И кто-то пытается рассказать вам, что то, без чего вы себя не мыслите, – не Вы… И тем не менее - ДАВАЙТЕ РАЗЛИПАТЬСЯ! Приглядитесь: это не Вы ВЫ – ЭТО НЕ ВАШ УМ И НЕ ВАШИ МЫСЛИ Ваши мысли – продукт той конкретной культуры, в которой вас угораздило родиться. В другой культуре вас набили бы другими мыслями. Мысли могут вам помогать, могут вам мешать, могут отсутствовать, могут давить вас – но очевидно, что они – это не Вы. ВЫ – ЭТО НЕ ВАШИ ЭМОЦИИ, ЖЕЛАНИЯ И ЧУВСТВА Очевидно, что различие Я и переживаний для очень многих – совсем не факт. Когда взрослый уподобляется ребенку и плывет в своих чувствах, отождествляя себя с ними, он с ними един. Заснувшее Я любит спать в колыбели переживаний. Но стоит Я проснуться – оно встает и покидает эту колыбель. Из клубной жизни: когда у новичков появляется желание отлынивать от чего-то трудного на занятиях, они пробуют позволить себе высказывания типа «У меня сегодня нет настроения». Моя реакция достаточно стандартна: «Кто сильнее – Ты или напавшее на тебя Настроение? Да, твоя внутренняя погода сейчас – темь и слякоть. В такую погоду ты не можешь выйти из дома? Настроение – это погода, это твои внутренние обстоятельства. Ты сможешь быть сильнее этих обстоятельств?» Как правило, чуток продвинутые отлипают от своих настроений и принимают правильные решения. Разотождествление со своими переживаниями – основа любой саморегуляции. Самый простой и эффективный способ навести порядок в своих переживаниях и чувствах – ПРОСТО ИХ НАБЛЮДАТЬ. Это действительно несложно: Я просто отходит в сторону и рассматривает, как бурлит любовь, вздымается гнев, дергается самолюбие, рыдает горе и стенает тоска. Кто наблюдал, знает – зрелище прелюбопытное. Отойдя от таких неуравновешенных компаньонов, Я становится чистым и свободным. Включенное в игру переживаний, Я питает их своей энергией, но когда оно совместные с ними игры прерывает – переживания энергией скудеют и скоро успокаиваются. Иногда мне кажется, что переживания успокаиваются просто потому, что им становится неловко – под спокойным и глубоким взором Я. Я даже не буду утверждать, что место Я – всегда вне этой компании. Когда переживания взрослеют и мудреют, Я снова приходит к ним. Оно может и раствориться в них, но это будет решением Я, которое решило себя подарить Другим. Потому что Переживания – это ДРУГОЕ. И последнее. Конечно же, ВЫ – ЭТО НЕ ВАШЕ ТЕЛО У вас может быть по местным меркам уродливое тело – и прекрасная душа. Слабое Я сочетается с сильным телом почти так же часто, как и наоборот. Ваше тело может помогать вашему Я, может ему мешать; ваше Я может дружить с телом или враждовать с ним. В любом случае отождествлять себя со своим телом – странно. Что человек считает своим Я? Другой вопрос – кто из вас сильнее? Кто из вас – Хозяин? Тело хочет спать или валяться, а надо идти. Ляжете или пойдете? Вы боретесь с телом. Но сам факт борьбы, хотя бы и борьбы проигранной, указывает на самостоятельность, суверенность обеих сторон. Как относиться к Личности Это наши главные три не-Я: Ум, Чувства и Тело. Сложите их: Тело + Ум + Чувства, и вы получите то, что чаще всего называют Человеческой Личностью: с уважением и с большой буквы. Сумма трех не-Я дает Личность? Все правильно, потому что ВАША ЛИЧНОСТЬ – ЭТО НЕ ВЫ Ваша Личность – это главный инструмент вашего Я; это то, с помощью чего вы проходите сквозь жизнь. Но ваша Личность – это не Вы. На моей внутренней картинке Я нахожусь обычно выше себя, немного за затылком, иногда где-то над левым плечом. Впрочем, когда происходящее в Личности мне нравится, тем более очень нравится, я туда, в нее, сразу ныряю и принимаю во всем живейшее участие. Естественно, очень важно наладить правильные отношения между вами – между Собой и своей Личностью. Наверное, разумно ее любить и о ней заботиться, но довольно глупо считать ее Святыней и трепетать перед каждым ее трепыханием. Вы, как Хозяин, можете пользоваться вашей Личностью – если вы Хозяин ее. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/nikolay-kozlov/filosofskie-skazki-dlya-obdumyvauschih-zhite-ili-veselaya-kniga-o-svobode-i-nravstvennosti-2/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Произносится с ударением на втором слоге и никакого отношения к религии синтоизма не имеет. Синтонный человек – созвучный, настроенный на волну другого, легко входящий с ним в контакт. Противоположность конфликтному.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 179.00 руб.