Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Сознание лейтенанта в лотосе Александр Владимирович Тюрин Откровенный русский киберпанк В недалеком будущем вновь пущена в ход мясорубка мировой войны, которая перемалывает хрупкие кости цивилизации. И только внутреннее измерение человека может ненадолго стать укрытием для него. Но командование нашло работу и для внутреннего измерения. Александр Тюрин Сознание лейтенанта в лотосе Над городом стелился густой дым, апельсиновый по цвету и запаху. Апельсиновым он стал вчера, после того как кунфушники разбомбили завод, на котором делались всякие прохладительные-усладительные напитки: соки, шипучки, трясучки. В эту пенистую мочу, для живописности, похоже добавляли слишком много краски, овкуснителей и ароматизаторов. Моя рота занимала позиции в районе пятого пирса. Через триста метров водной глади, вернее странно пахнущей жижи, украшенной перевернутыми тушами судов и мазутными разводами, на острове сидят кунфушники и лопают свою говняную тушенку. Слева, на мысе, среди портальных кранов, похожих на обезглавленных жирафов, тоже кунфушники. Там у них, кстати, полно снайперов, поэтому дымовую завесу устраиваем. А когда дымовые заряды кончаются, то лазерных «зайчиков» в снайперские глазки пускаем. Если «зайчик» попадает, куда надо, то и глаз вон. Кунфушники еще где-то сзади, в тылу – несмотря на бодрые сводки родного командования, в которых утверждается, что весь город под нашим полным контролем. Иначе, кто ж нам шлет подарки с помощью 122-миллиметровых минометов? Хотя не исключено, что это бьют наши минометчики, стараясь попасть по противнику на острове. Ну, немножко не долетает. Есть еще третий вариант – это стараются какие-нибудь вшивые пидоры, которым кунфушники сбросили ночью пару минометных стволов и мешок с героином. И такого пидораса даже расстрелом не запугаешь, жить-то ему из-за болячек может полгода осталось – и лучше их прожить под кайфом. А миномет, доложу я вам, неприятная штука. Об этом я даже не подозревал до войны. Мне как-то внушали неприязнь самолеты, линкоры, танки и прочие грозно рычащие хищники. Но выяснилось, что для самолетов у нас есть неплохие гостинцы, запускаемые прямо с плеча из портативной ЗРУ[1 - Зенитная ракетная установка], танки в городе – это не хищники, а неповоротливые свиньи, которые подставляют бока любой пенсионерке с гранатометом, а все линкоры давным давно потоплены кальмарами-диверсантами. Но вот против миномета, который бьет из раскуроченного спального района, что за железнодорожным мостом, ты слаб и неполноценен. Особенно если минометный расчет пользуется современными корректировщиками огня. Это такие маленькие умные детекторы, по пять долларов штука. Они ловят человеческое тепло и соединяются друг с другом в сеть. Трудно в нее не попасться, еще труднее их обнаружить, потому что они ничего не излучают и общаются с «коллегами» лишь на отраженных радиоволнах. Собачки, впрочем, эту гадость находят, поэтому кунфушные снайперы охотятся первым делом на четвероногих братьев. Вчера мина с инфракрасной донаводкой накрыла командира роты, старшего лейтенанта Каплина. Бронежилет спас ему жизнь. Если бы у нас еще были бронеплащи. А так Вовке Каплину остаток жизни придется прыгать на протезах, а стакан водки хватать железной рукой. Желаю ему жениться на богатой старушке, чтобы в протезах играли микропроцессоры, психоинтерфейсы и сервомеханизмы. Короче, старлея в госпиталь, а меня поставили ротой командовать. Между прочим, в день моего рождения, 20 июня! Но едва солдатики праздничный стол из пустого снарядного ящика смастачили, началась заваруха. Я уж думал – крупномасштабная высадка кунфушников. Их самолеты по трое с разных сторон из-за облаков выныривают, шугают по нам кассетными бомбами с лазерным наведением и резко отваливают. Кунфушники с островка и мыса нас тоже в клещи огненные берут. Вертушка вражеская чуть ли не над головой висит и точную наводку артиллеристам делает лазерными «спицами». Наша ПВО устраивает фейерверки где-то совсем в другой стороне, полковая артиллерия молчит, у меня разносит пулеметное гнездо и 105-миллиметровую безоткатную автоматическую пушку вместе с бетонным укреплением. Три трупа, пять раненых – все изрешечены осколками, иглами, места живого нет. Хорошо хоть, что раненых сумели быстро охладить, поставить динамические капельницы и отправить на БТРе в госпиталь. А на том бережку кунфушники в баржи десантные садятся, в дыму и собственного члена не видно, да еще ночь на носу. Я комбату начал сигналить, чтобы наши реактивной артиллерией врезали пока не поздно, чтобы подкрепление прислали. А комбат словно в дерьмо опущенный. Устало отвечает мне, что вражеские штурмовики уже разнесли батарею наших «Тайфунов», а подкреплений нет и не будет. Какие могут быть подкрепления, если в стране одни старые пердуны остались, у которых все валится из рук, рта и задницы, а все призывное юношество уехало пидорасить в нейтральные страны. Преувеличил комбат, ясное дело, однако его понять можно. После такой «информации» только выбирай себе местечко помереть. Но комбат расстроил меня, а чудеса техники вновь настроили. Три экраноплана «Мир-2М» черными молниями пронеслись между нами и островом, шарах-шарах из термобарических огнеметов вакуумно-вихревыми зарядами. В облаках тоже какое-то сияние началось, похоже там взрывались кунфушные штурмовики. А кто их атаковал, неясно – то ли наши перехватчики, то ли спутниковые рентгеновские лазеры, то ли и спутники и перехватчики вместе. Да еще удалось из ЗРУ «Игла-7» ссадить вертушку, которая на нас вражескую артиллерию наводила. Дымный ковер стало относить посвежевшим ветерком в открытое море и в закатных сумерках прояснилось некоторое «запустение» на том бережке. Одна баржа с кунфушниками, впрочем, до нас в потемках добралась, их солдатики прыг-прыг и допрыгали в полузатопленный пакгауз, где у нас второе отделение сидит. Там резня пошла, стрельба в упор. Я пока вместе с первым отделением бежал на выручку, в пакгаузе уже все закончилось. Наши парни вовремя кунфушников заметили в инфравизоры. Так что у нас ни одного убитого, у них десятерых положили, остальных в плен взяли. Да еще все стены пакгауза человеческими внутренностями оказались заляпаны до потолка, стрельба-то шла из винтовок «Урал» объемными боезарядами. От наступающих знамя осталось – с золотой звездой, как на баночках с лечебным бальзамом. Мы дефицитное полотно, конечно, на портянки пустили. И, как завершающий аккорд всей вражеский атаки, в меня кунфушник пальнул. Не снайпер, а какой-то контуженный дуралей. Но я, как говорится, в бронежилете родился. Внутрь пуля не попала, только тряхнуло меня сильно и отшвырнуло на пару метров. Пока наши два отделения этого дурака испепеляли, я звезды перед глазами считал, галактики, вселенные. Но ничего, оклемался, встал, высморкался кровью и пошел дальше… Когда сегодня после завтрака меня в штаб полка вызвали, я уж думал, что орден дадут – за то, что не наложил в штаны и все такое. Я по этому случаю побрился, помыл разные места, новый тельник одел. Зря старался, в штабе мне сказали, что я командование роты резко сдаю лейтенанту Грабовскому, а сам отправлюсь по такому-то адресу. Я сразу понял, что меня в органы вызывают. И мне это, конечно, не понравилось. Какие там мои делишки всплыли – поди догадайся. На гражданке, к примеру, мне приходилось пиратствовать по части фирменных компьютерных игр. Да и ротные друзья-товарищи могли парашу пустить: что я, дескать, шпион кунфушников и за щепоть анаши навожу вражеские самолеты на наши позиции. Мало ли я кому дорожку перебежал, я не полтинник, чтобы нравиться каждому. Пусть и не по вкусу мне этот вызов, а мою испуганную личность уже джип поджидает и двое здоровенных сержантов с нашивками технической службы. Ехали минимум час, на десяти блок-постах у нас документы проверяли. Но у сопровождающего (или конвоирующего?) сержанта чудесная чип-карточка была, проверяльщик сунет ее в свой сканер, да еще сержантский палец к сенсору приложит и уже через пять секунд салютует – счастливого пути. Это нам не помещало разок под артиллерийский обстрел попасть; в тридцати метрах перед джипом вражеский снаряд раскурочил здоровенный КАМАЗ, а мне хоть хны – кому суждено в застенок попасть, тот легкой смертью не умрет. Местом назначения оказался двухэтажный особнячок, ранее принадлежащий, наверное, члену городской администрации или бизнесмену. И вокруг-то благодать: зелень, розовые кусты, качели, газоны, аккуратные коттеджики. Особенных разрушений не видно, если не считать автомобильного моста на развилке с обвалившимся пролетом и супермаркета, превратившегося в кучу мусора после попадания одного единственного вакуумно-вихревого боезаряда. Сквозь двери и контрольные ворота меня ввели внутрь особнячка, пришлось еще пистолет сдать и объяснять, что у меня на пятом ребре металлокерамический протектор стоит – после того как кунфушник угостил меня сапогом по бюсту. Объяснял минут пять, как будто мне очень надо. Потом на лифте я вместе с сопровождающими вниз поехал. На удивление долго ехал. Этажей шесть, не меньше, в глубину. Просто небоскреб, который не в ту сторону построили. И оказался я, в итоге, в каком-то бункере. Кругом мониторов, экранов, дисплеев – как грязи. Деки, экраны, модемы, сплиттеры, шифровалки, индикаторы, плетенье проводов и еще черт-те знает что в пластиковых коробочках. За полупрозрачной переборкой просматривается длинный белый стол и портрет нашего руководителя. Именно туда меня приводят, и я остаюсь наедине с двумя полковниками и одним генерал-полковником – монументальные такие мужики с орлиными профилями и квадратными подбородками (я их сразу бронзовыми представил). А до этого-то на меня мог обратить свое не слишком благосклонное внимание максимум невротик-майор. – Лейтенант Тачиловский по вашему приказанию прибыл. – максимально бодро гаркнул я, хотя по телу у меня гуляли дрожь и неуверенность. – Не шуми, садись, – мирно, но по-деловому отозвался генерал. Все закурили, даже я – грех отказываться, если «Кэмел» предлагают – и один полковник стал мне вещать про тяжелое положение страны. Дескать, на всех фронтах напирают разнообразные враги, там душманы и турки, тут кунфушники. Причем кунфушники пока напирают только в десятую часть своей силы, всего три хунвейбинско-добровольческие дивизии. От союзников толку никакого. Да и в тылу змеюшник, полным полно пидорасов и прочих миротворцев, которые рады свою задницу любому супостату подставить. – Недавно одному такому голубцу лично выложил два зуба, – верноподанно отрапортовал я. Это было правдой. Только двинул я этому пидору не из-за политики, а потому, что он девушкой претворялся и тряс передо мной своими силиконовыми сиськами. Ну, разве не грешно так над офицериком издеваться? Другой полковник заговорил про то, что пора переломить ход военных действий с помощью новых технологий, которых у противника нет. И даже спросил мое мнение на этот счет. Это сейчас такая мода пошла – панибратство с подчиненными разводить – после того как выяснилось, что подчиненных едва ли не меньше, чем командиров. – Абсолютно с вами согласен, – преданным густым голосом отозвался я. – Пора бы нам новую технологию применить. Говорят, что есть такие машины, внешне ничем не отличимые от баб – благодаря силикону и встроенному секс-процессору. Басурман на нее напрыгнет и тут сюрприз, у нее на месте давалки – печь-микроволновка. Это я шучу, товарищи офицеры, моя голова пока в порядке. Генерал благодушно выслушивает меня и объявляет, что родина-мать дает мне ответственное задание – найти одного мощного биокибернетика в каком-то иностранном городе и доставить его к нам. – Но разрешите доложить, товарищ генерал. Я обычный армейский лейтенант, полгода тому как мобилизованный из запаса. Мне тридцать пять лет, ни рукопашным боем, ни стрельбой из экзотических видов оружия, ни дрессировкой вирусов, ни ядами и токсинами, ни микроаппаратурой не владею. Зачем я вам? – У нас есть те, кто этим всем владеет, – вежливо объясняет генерал. – А мы найдем применение тем силам и умениям, которые у вас есть. Вы на гражданке кем были? Он щелкнул клавой и на дисплее появилось мое досье. – По образованию сетевой программист, полгода стажировки в корпорации «Диджитал Эквипмент», три года работали в Ростелекоме, еще три – как независимый специалист, выполняли контракты для многих известных организаций. – Ну и что, товарищ генерал? Все равно меня мобилизовали и в окопы. Вначале на Севан бросили под турецкие танки, когда я умел только на кнопочки компьютерные жать, а потом сюда, в Приморье. – Это нам тоже нравится. Закалились, умеете и на спусковой крючок надавить, пуль не боитесь, в трудных ситуациях действуете грамотно. И, надо полагать, программистской своей квалификации не растеряли. Вы – наш кадр, наш. На этом общение с высшими силами заканчивается и меня два сержанта, можно сказать, под белы руки берут и еще на три этажа вниз спускают. Это ж какой-то бездонный колодец, а не подземный бункер! И вот я соображаю, что в этой преисподней начинается новая моя жизнь. Это, конечно, хорошо, что я ни в чем не виноват и меня не собираются под трибунал отдавать, но с другой стороны, какой из меня на хрен разведчик? И сколько мне осталось новой жизни радоваться? Поди не разведчика из меня сделают, а подопытного кролика… Сперва такое предположение находило весомые подтверждения. По болезненно белому коридору сопровождающие (или конвоиры?) доставляют меня в помещение медицинского вида. Фельдшер (или гробовщик?) измеряет меня, а затем оказываюсь я в соседней операционной, где электрическое солнце отражается от различных никелированных поверхностей. Где пахнет химической гадостью и светятся экраны наблюдательных приборов. Там пара военврачей без всяких объяснений укладывает меня на стол, и сестричка вкалывает анестезию. Это так быстро случилось, что я и сдрейфить не успел. Только успел заметить, как доктор в черных очках-мониторах подносит к моему горлу ослепительный лазерный скальпель… Когда я проснулся, уже в другом помещении, прошло, судя по настенной тикалке, два часа. Наркоз мне не слишком сильный дали, и я сразу понял, что потрошили меня не шибко, ничего полостного. В комнату не без стука вошел врач, уже в обычных очках, и стал любезно объяснять, что мне поставили кибернетические имплантаты в глазную впадину, в ухо, в горло и еще в запястье. Это-де для моего усовершенствования, ничего опасного. Ага, так я тебе и поверил, очкастый вивисектор. Ты ж, если врать не будешь, отправишься во фронтовой госпиталь – в кровавой грязи купаться. Впрочем, может доктор и не врет? В виде исключения. Полчаса я еще отхожу от наркоза, наконец могу посмотреть в зеркало и увидеть пластыри из синтекожи на своей брови, за ухом, на горле и руке. А потом появляется техник с погонами младшего лейтенанта и начинает проверять работу всех этих микрокибернетических устройств – с помощью пульта дистанционного управления! Словно я игрушка электрическая. Этот юнец лихо давит кнопочки и у него такой вид, словно он играет в какую-нибудь «Нинтендо-666». А результат «баловства» такой. Как будто в воздухе передо мной возникают разные слова, числа, знаки, рисунки, всякая графика, словно живой прыгает мультяшный Микки Маус и лязгает челюстями динозавр. Если я глаза закрываю – то все равно кажется, что они у меня открыты – никуда не деться от зубастой рептилии. – Нет оснований для паники, – нарочитым басом говорит юнец, – это работают нейроконнекторы, подключенные к вашим глазным нервам. И продолжает объяснять, что все эти картинки, в принудительном порядке, вливаемые мне в мозги, называются МИМИКАМИ. Или масками. Слышу я еще какие-то трубные гласы, приказы, музыку – так отлаживаются нейроконнекторы, подсоединенные к слуховым моим нервам. Эти звуки тоже мимики, ненастоящие. – Ладно, насчет нейроконнекторов я понял, не тупой. Но откуда идет информация? Техник мне объясняет, что в запястье мне вживлен персональный коммуникатор, компер. Это все от него: и картинки, и звуковые сигналы. Поскольку он под кожей, то уже не потеряется. Компер позволяет скрытную ближнюю связь поддерживать. С помощью того киберимплантата, который у меня в горло вшит, я могу говорить, не раскрывая рта, на манер чревовещателей. Компер позволяет обнаруживать в темноте и под водой разные объекты – тем же макаром, как это проделывают акулы: с помощью электрических полей, на расстоянии до десяти метров. Моя кожа как проводник участвует и в приеме, и в передаче сигналов. И чем она грязнее, тем лучше – с точки зрения физики. Компер мне подсадили, конечно, не ради Микки Мауса, а чтобы я секретно общался с командиром и товарищами, управлял оружием и чуял приближение коварного врага… Ладно, разобрался, не балбес. У американцев это называется Personal Area Network или Near-Field Communication. А у нас, соответственно: система ближней связи. СБС. Поучил меня техник как регулировать громкость, яркость, каналы связи и прочую мудянку. Все регуляторы суть призраки, видимые мне одному. Однако слушаются моих пальцев и «молча проговариваемых» команд. Во время тренировки пару раз осечка вышла, и такой концерт начался в башке: рев, грохот, демоны огненные мелькают – если бы техник на помощь не прибежал, лежал бы уже на кладбище, цветочки снизу нюхал. Все эти технические новинки меня, конечно, порадовали, но, с другой стороны, они работали внутри моего многострадального тела и не было никаких возможностей в них поковыряться… В атмосфере сомнений сидел я в уютном буфете, где еще работала челюстями пара сосредоточенных майоров. Я не просто сидел, но и вкушал высококачественные продукты, которых полгода не видел. Сплошная роскошь, достойная уст лишь старших офицеров и генералов – икра, осетринка, стопочка водочки, огурчик. И никаких тебе бумажных тарелок и пластмассовых стаканчиков – все выдержано в национальном духе. Самовар стоит, скатерки и занавески вышиты под Палех несколько модернизированными сказочными сюжетами – наш Иван Царевич с погонами лейтенанта отрывает яйца кунфушному Змею Горынычу, или что-то вроде это. Наконец майоры дожевали и отвалили, но, чуть погодя, в буфет вошло трое – они странно смотрелись на фоне вышитых скатерок и самовара. Я почему-то сразу понял, что это мои новые боевые товарищи. Есть такое явление, раньше оно называлось телепатией, а теперь квантовой когеренцией. Поэтому-то я и догадался, что явились они по мою душу. Один из них был нарочито здоровенным детиной в полевой форме, явно из разведроты какого-нибудь ДШБ[2 - Десантно-штурмовой батальон]. Второй – малоприметный мужчинка, сморчок нарочито шпионского вида – для работы под столом – еще бы на него плащ до пят и шляпу напялить. И баба. Да-да, про русских радисток-пианисток-красавиц все знают. И эта была нарочито ослепительной рыжей красавицей в изумрудном платье. С ума сойти. И вдруг на моих глазах сморчок вырастает в Петра Первого. Я аж присел. – Что за херня? Это что, цирк приехал? – Никакая не херня, – отзывается бывший сморчок громовым голосом. – Просто через систему ближней связи я вам передаю маску, которая скрывает мой истинный облик. Сказал и превратился в настоящую гориллу. – Ладно, ладно, только не старайся так, – отозвался я в некотором раздражении от этого спектакля. В самом деле, вне зависимости от моего желания мне могут любую чихню по СБС передать. – А, кстати, можно все маски сбросить хотя бы на время? Иначе я нанесу ответный удар и прочитаю лекцию о благотворном воздействии кирзовых сапог на духовное развитие личности солдата. Боевые товарищи пошли навстречу и еще раз преобразились. Горилла стала упитанным молодым мужчиной, что-то вроде коммерсанта средней руки. Детина из разведроты превратился в неформала: сутулый, худой, бритая башка, кольца в ушах и носу, какая-то власяница на скудном теле, по глазам видно, что курит и колется, физиономия расслабленная, благостная. А женщина вышла из образа ослепительной красотки в изумрудном платье, хотя рыжей осталась. Чем напомнила мне о моей жене Риве. И до уродины ей было еще далеко. Но появилось в ее лице что-то расчетливое, жесткое и холодное. Что-то немецкое и устрашающее. Мужчина-коммерсант представился: – Гайстих. Капитан Гайстих. Именно так вы ко мне будете обращаться. Я ваш командир и вы обязаны исполнять любые мои приказы. Неформал подошел, как-то криво улыбнулся и отвалил в сторонку, где стал скручивать папиросу. – Меня зовут Майк, – назвался он, немного странно шевеля губами, словно говорил не по-русски. – Я специалист по всякой химии. Если надо будет, я помогу тебе умереть совершенно безболезненно, я бы даже сказал с кайфом. – А вас как зовут? – спросил я у рыжей женщины. – Небось, Брунгильда Иогановна? Вы, наверное, помогаете умереть тяжело? Она не сразу посмотрела в мою сторону, а потом сказала резко, словно прокаркала. – Меня зовут Камински, запомнили? Не Каминская, а Камински. Но в последнем пункте вы совершенно правы. Если я кем-то займусь, то мало ему не покажется. – А тебя как кличут? – спросил Майк, глядя своими вываренными в химии глазами. – Его зовут теперь Дима. Дима-программист. Он будет заниматься компьютерами, – представил меня Гайстих. Пускай Дима-программист, без фамилии, без отчества, без воинского звания, без биографии. Все равно они никому неинтересны. После того как сдохла моя кошка два года назад, жил я совершенно один. Никаких, конечно, детей. Если бы мы могли плодиться, размножаться и овладевать землей, разве бы кунфушники и душманы навалились бы на нас? Если бы могли жить без воплей и ругани, то разве моя рыжая жена Рива ушла бы от меня к первому проезжему индусу? Я много чего предпринимал в жизни, сочинял музыку стиля psycho-tickle[3 - Англ., психическая щекотка], лепил стихи типа «заборное хокку» – короче, искал себя. Но стишки и музычка кропаются тоннами на суперкомпьютерах в Калифорнии. Так что нашел я, в итоге? Херню в маринаде. А программульками я занимался лишь ради того, чтоб прихватить деньжат – на хавку, на игрища. Едва я грошами разживусь, то вкалывать прекращаю и болтаюсь день-деньской во всяких MUDEО[4 - Multi-User Dungeon with Evolving Objects – многопользовательская игровая система с эволюционизирующими объектами]. Так что я не особо возражал, когда раскрутилась эта война – после неудачного визита какой-то Бабы-Яги к какому-то Кощею Бессмертному – и меня забрили в армию. Иначе мне все равно превращаться в очередного компьютерного идиота с соплями до пола и тараканами по всей квартире – ввиду полного истощения моральных сил и материальных средств. Кстати, про войну я заранее догадывался; у меня какой-то внутренний хренометр начал сигналить о неладном, когда остальные граждане еще пели, ели и веселились. Как войне не прийти, если вокруг сплошные извращения естества? Трудящиеся думают не о труде, а о секс-туризме – одни только негры на всех пашут, домохозяйки мечтают выбиться в стриптизерки, бизнесмены норовят заделаться бизнесбэтменами, пидоры девушками, девушки мужиками, животные людьми, люди животными, в декларации прав прописалось право на засранство, судьи гладят по головке насильников и маньяков, пентагоновцы не могут отличить на экранах своих компьютеров настоящих человечков от игрушечных, душманы размножились до душноты, а лидер кунфушников Дао Цянь предпочитает, чтобы все его называли дядюшка Дао. Да тут еще наши генералы-минералы зафитилили фугас покрупнее в душманского предводителя, а вместе с ним накрыло и команду турецких спецназовцев, переодетых футболистами. Роль принципиального Гаврилы[5 - Сербский националист, чей терракт стал поводом к началу I мировой войны] сыграл сетевой макровирус, который был запущен неизвестным поганцем. Из-за него пентагоновцы приняли реальный мир за виртуальный и залпы виртуальных ракет поразили реальные цели в стране кунфушников. Кунфушники и так были злы на Америку – за то, что отрезала их от африканских ресурсов, чтобы самой сосать их, как встарь. Поэтому быстро набили ей морду на Тихом Океане. А затем решили взять наши восточные территории под контроль, чтобы лучше обеспечить свой тыл перед решающей схваткой. Мы оказали кое-какое сопротивление, а американцы вместо того, чтобы с радостью кинуться к нам на помощь, подписали с председателем Дао Цянем перемирие. Наверное, у наглосаксов всё было рассчитано – натравить кунфушников на нас, как когда-то немцев, и «пусть они убивают друг друга как можно больше». Европейцы же вообще под кунфушников легли, чтобы те их не тронули. Так мы и воюем на два фронта, с одной стороны кунфушники, с другой союзные им душманы и турки… И почему этот генерал выбрал меня, программист я далеко не самый блестящий. Может, есть еще один параметр, который стал определяющим? Например, такого как я, можно использовать, но и бросить не жалко. То есть, уничтожить, чтобы врагу не достался. И сделает это Майк или Камински – в зависимости от моих заслуг… – Мы одна команда, – сказал капитан Гайстих. Он как будто услышал мои мысли; может, я их «проговорил» через горловой киберимплантат. – С задания должны вернуться все за исключением тех, кто погибнет. И не тени улыбки на физиономии. Не нацепил ли он опять маску? Из буфета мы прошли по коридору в комнату, несколько напоминающую аудиторию, но с пористым пластиком на стенах, и Гайстих стал излагать задание, вернее начальную его фазу. Нас всех интересует один человек. Биокибернетик по имени Раджнеш Ваджрасаттва живет и работает в Амстердаме. Этот человек очень важный, поскольку умеет создавать послушные управляемые молекулы с необходимыми свойствами – так называемых нанороботов. А город Амстердам «нейтральный», как, впрочем, и вся Европа. Это означает, что кунфушники его контролируют, как и остальные крупные европейские города. У кунфушников есть и соответствующее соглашение с европейским правительством: мы вас, господа цивилизованные европейцы, не обидим, пейте-жуйте по-прежнему, но мы обязаны кое за чем следить – чтобы русские не использовали вашу промышленность и коммуникации для своих нужд. Со стороны моря ни одна лодчонка не попадет в Амстердам без тщательного досмотра. Со стороны суши он блокирован полностью, в самом городе работает комендатура кунфушников совместно с местной полицией. Нас сбросят в заливчик Маркервард рядышком с городом, поплывем под водой, путь-дорога лежит через шлюз в один из доков. Ну и потом, через очистное сооружение мы попадем туда, где живет и работает судьбоносный ученый. – Я плавать не люблю. А с аквалангом вообще никогда не приходилось, – пробормотал я и был услышан. – И сейчас не придется, – отозвался Гайстих. – Акваланг пузырьки дает, шумы. Мы вообще не можем пользоваться внешней системой дыхания, она слишком громоздкая – а лазать надо будет по узким трубам. – Как же без аквалангов-то? – У меня где-то под ложечкой появилось нехорошее предчувствие. – Я вам не человек-амфибия. И, если честно, я море первый раз в тридцать лет увидел. А до тридцати я плавал разве что в луже, где воды – воробушку по яйца. – Вы будете лучше амфибии, – порадовал Гайстих. – Потому что для подводного плавания наше подразделение применяет дыхательный ионнообменный пакет. Он заполнит всю полость ваших легких и будет извлекать из воды кислород. – Да сколько ж кислороду этот пакет извлечет? – с сомнением, переходящим в тоску, отозвался я. Ну, точно, попал я в команду подопытных кроликов. – Может лучше жопой дышать? Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/aleksandr-turin/soznanie-leytenanta-v-lotose/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Зенитная ракетная установка 2 Десантно-штурмовой батальон 3 Англ., психическая щекотка 4 Multi-User Dungeon with Evolving Objects – многопользовательская игровая система с эволюционизирующими объектами 5 Сербский националист, чей терракт стал поводом к началу I мировой войны