Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Дух, Душа и Тело

Дух, Душа и Тело
Автор: Святитель Лука Крымский (Войно-Ясенецкий) Об авторе: Автобиография Жанр: Богословие, духовная литература, христианство Тип: Книга Издательство: Православный Свято-Тихоновский Богословский Институт Год издания: 2017 Цена: 164.00 руб. Просмотры: 32 Скачать ознакомительный фрагмент FB2 EPUB RTF TXT КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 164.00 руб. ЧТО КАЧАТЬ и КАК ЧИТАТЬ
Дух, Душа и Тело Святитель Лука Крымский (Войно-Ясенецкий) Библиотека паломника «Дух, душа и тело» – труд по апологетике, в котором просто и доступно объясняется разница между понятиями духа, души и тела, а также приводятся неопровержимые доказательства правильности христианского взгляда на человека. Эта книга столь интересна, что читать ее можно независимо от вероисповедания и мировоззрения. Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) Дух, душа и тело Избранные поучения © Издательство «ДАРЪ», 2005 © 000 ТД «Белый город», 2016 Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные (Евр. 4, 12). …и ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа (1 Фес. 5, 23). Глава первая Какие выводы мы можем сделать из современного состояния естествознания Наши рассуждения о соотношениях между телом, душой и духом начнем издалека. До конца XIX века система точных наук поражала ясностью и точностью всего, о чем они трактуют. До недавнего времени царила безусловная вера в основные догматы науки, и только немногие избранные умы видели трещины в величественном здании классического естествознания. И вот великие научные открытия в самом конце прошлого и в начале нынешнего столетия неожиданно расшатали самые устои этого здания и заставили пересмотреть основные идеи физики и механики. Принципы, которые казались имеющими самую достоверную математическую базу, оспариваются теперь учеными. Книги, подобные глубокому сочинению Апри Пуанкаре «Наука и гипотеза», дают доказательства тому на каждой странице. Этот знаменитый математик показал, что даже математика живет множеством гипотез и условностей. Один из наиболее выдающихся его коллег по институту математики – Эмиль Пикер – в одной из своих работ показывал, насколько бессвязны принципы классической механики – основной науки, претендующей формулировать общие законы Вселенной. Эрнст Мах в своей «Истории механики» высказывает аналогичное мнение: «Основы механики по-видимому наиболее простые, на самом деле, чрезвычайно сложны; они базируются на опытах неосуществимых и ни в коем случае не могут быть рассматриваемы как математические истины». Физик Люсьен Пуанкаре пишет: «Не осталось больше великих теорий, всеми признанных, относительно которых существовало бы еще единодушное согласие исследователей; известная анархия царит в области естественных наук, ни один закон не представляется подлинно необходимым. Мы присутствуем при ломке старых понятий, а не при завершении научного труда. Идеи, казавшиеся предшественникам наиболее солидно обоснованными, подвергаются пересмотру. Теперь отказываются от мысли, что все явления могут быть объяснены механически. Самые основы механики оспариваются; новые факты расшатывают веру в абсолютное значение законов, которые считались основными». Но если 30–40 лет тому назад можно было говорить, что физика (и механика) поверглись в состояние анархии, то сейчас это уже не соответствует действительности. Революционная ломка основных физических принципов и представлений привела к созданию новых концепций, более глубоких и более точных, чем прежние. Причем эти концепции не просто отвергают старую классическую механику, но рассматривают ее как приближенную теорию, имеющую свои вполне определенные границы применимости. Так, например, оказалось, что в мире мельчайших известных нам объектов – молекул, атомов, электронов и т. д., классическая механика перестает быть справедливой и должна уступить место более точной, хотя в то же время более сложной и более отвлеченной теории – квантовой механике. При этом квантовая механика не есть нечто совершенно противоречащее классической механике: она включает в себя последнюю как некоторое приближение, пригодное при рассмотрении объектов с достаточно большой массой. С другой стороны, для процессов, характеризующихся большими скоростями движения, приближающихся к скорости света, классическая механика тоже перестает быть справедливой и должна быть заменена более строгой теорией – релятивистской механикой, базирующейся на теории относительности Эйнштейна. Законы неизменяемости элементов более не существуют, ибо непреложно доказано превращение одних элементов в другие. Установлено, что существуют элементы с одинаковым атомным весом, но неодинаковыми химическими свойствами. Подобное явление несколько лет тому назад вызвало бы среди химиков насмешки (Т. Сведберг). Имеются надежды доказательства сложной природы атомов, поэтому не приходится более сомневаться в том, что тяжелые атомы построены из более легких. Вероятно даже, что все элементы в конечном счете построены из водорода. Атом гелия по этой гипотезе состоит из четырех очень близко расположенных атомов водорода. В свою очередь, атом водорода состоит из двух частиц – электрона и протона. Атом перестал быть первичной единицей материи, ибо установлено, что его строение весьма сложно. Мельчайшими известными в настоящее время частицами материи являются электроны и позитроны. И те, и другие имеют совершенно одинаковую массу, но различаются электрическими зарядами: электрон заряжен отрицательно, а позитрон – положительно. Кроме этих частиц, существуют более тяжелые частицы – протоны и нейтроны, входящие в состав ядер. Их масса также примерно одинакова (в 1840 раз больше массы электрона), но в то время, как протон заряжен положительным электричеством, нейтрон не несет в себе никакого заряда. В последнее время в составе космических лучей, попадающих в нашу атмосферу из межзвездного пространства, была обнаружена целая серия новых частиц, масса которых меняется в очень больших пределах (от 100 до 30000 электронных масс). Эти частицы носят различные наименования: мезоны (или мезатроны), варитроны и т. д. Установлено также, что все эти частицы не являются абсолютно неизменными. Протоны могут переходить в нейтроны и обратно, электроны, соединяясь с позитронами, могут прекращать свое существование в виде частиц, превращаясь в электромагнитное излучение. С другой стороны, при известных условиях электромагнитное поле может «породить» пару электрон-позитрон. Обнаруженные в космических лучах, частицы в процессе взаимодействия с атомами атмосферы могут сильно изменять свою массу. В современной физической литературе превращение пары электрон-позитрон в излучение часто называют «аннигиляцией» (уничтожением) материи; обратный процесс называют «материализацией». Последовательные материалисты считают такую терминологию лишь условно допустимой, но идеалистически искажающей действительное положение вещей. Они говорят, что нет никакого превращения энергии в массу и обратно, так как масса и энергия принадлежат некоторой реальности – материи, и появляющиеся частицы обладают энергией, а энергия – массой. Это последнее утверждение для нас, воспитанных на прежних физических понятиях, совершенно ново. Однако мы очень далеки от того, чтобы торжествовать победу над материализмом. Мы не имеем ни права, ни побуждения возражать против весьма важных достижений современной физики. Из того, что частицы могут менять свою массу, как это установлено в последнее время относительно новых для науки частиц, обнаруженных в космических лучах, или просто прекращать свое существование в виде частиц, превращаясь в электромагнитное излучение («аннигиляция» электронов и протонов), нельзя делать выводы об исчезновении материи; другой формой материи надо считать электромагнитное поле. Обе эти формы могут переходить одна в другую подобно тому, как жидкое тело может переходить в твердое или газообразное. Такие превращения могут, однако, происходить лишь при условии соблюдения законов сохранения энергии. Энергия не может исчезать или создаваться из ничего. Она только может менять свою материальную оболочку, количественно оставаясь той же самой. В настоящее время физики отказались от гипотезы о существовании некоего невесомого и в то же время абсолютно упругого вещества – эфира, заменив его понятием электромагнитного поля. Электромагнитное поле не есть вещество в обычном механическом понимании этого слова. Оно не обладает весом, твердостью, упругостью, оно не состоит из частиц и т. д. Но оно обладает энергией и в этом смысле его следует рассматривать как одну из форм существования материи. Оно порождается движением и взаимодействием элементарных частиц (например, электронов). С другой стороны, оно само воздействует на эти частицы и при известных условиях может даже порождать их. Вместо веса, твердости, упругости и т. д. электромагнитное ноле обладает другими характеристиками, определяющими его свойства. Этими характеристиками являются величина и направление электрических и магнитных сил в разных точках пространства. Законами, управляющими электромагнитным полем и его взаимодействием с электрическими зарядами, занимается особая область физики – электродинамика; законы же движения и взаимодействия материальных частиц составляют область механики. В электромагнитное поле «уходят», в конце концов, все продукты диссоциации материи. Независимо от диссоциирующих тел и от способа диссоциации, продукты этой диссоциации всегда одинаковы. Идет ли речь о распаде ядер радиоактивных веществ, о выделении из любого металла под влиянием света, о выделении, произведенном химическими реакциями или горением и т. д., продукты этих выделений всегда одинаковы, хотя их качество, количество и скорость могут быть различными. Материал распадается на элементарные частицы – нейтроны, протоны, мезоны, электроны, позитроны и другие. Движением и взаимодействием этих частиц порождается электромагнитное поле, магнитные и электрические колебания разной частоты, радиоволны, инфракрасные лучи, видимые лучи, ультрафиолетовые и гамма-лучи. Электрические явления лежат в основе всех химических реакций, и к ним пытаются сводить все остальные силы. Установлено, что свет – также одна из форм электромагнитной энергии, а электричество имеет корпускулярное или, как некоторые неправильно говорят, атомное строение (конечно, нельзя называть атомами те корпускулы – электроны, из которых состоит электричество). Осторожно и вполне приемлемо определяет электричество Милликен. Вот его слова: «Я не пытался ответить на вопрос: „Что такое электричество?“ – и довольствовался установлением положения, что, чем бы оно по существу ни было, оно всегда является перед нами точным кратным некоторой определенной электрической единицы…». Электричество есть нечто более фундаментальное, чем материальные атомы, так как оно является существенной составной частью из этих ста различных атомов. Точно так же оно представляет собой нечто, подобно материи построенное из отдельных особей, но отличается от материи тем, что все его слагающие единицы, насколько это пока поддается определению, совершенно одинаковы. Это большое достижение теоретической физики – корпускулярная теория электричества. Но нельзя, конечно, говорить, что вследствие своего корпускулярного строения оно перестало быть энергией и стало чем-то материальным. Этого не говорят и физики, а только утверждают, что энергия обладает массой, а масса принадлежит некоторой реальности – материи. Это, конечно, не отождествление энергии с материей, и электричество, как бы ни было оно близко по своей сущности к материи, остается для нас энергией и при этом важнейшей, основной частью атомной энергии. А между тем эта основа физической жизни мира стала нам известной только лет триста тому назад, со времени Вольта. Тысячи лет электричество оставалось неизвестным людям. Только пятьдесят лет назад наука обогатилась познанием новых, чрезвычайно важных форм энергии – радиоволн, инфракрасных лучей, катодных лучей, радиоактивности и внутриатомной энергии. Эта последняя энергия, непредставляемо грандиозная и могущественная, лежащая в основе всей мировой динамики, рождающая неисчерпаемую немеркнущую тепловую энергию Солнца, стала известна еще на триста лет позже, чем электричество. Но дает ли это нам право предполагать и даже утверждать, что в мире существуют другие, неведомые нам формы энергии, может быть еще гораздо более важные для мира, чем внутриатомная энергия? Невидимая глазом часть солнечного спектра составляет 34 %. И только весьма незначительная часть из этих 34 % – ультракрасные, ультрафиолетовые, инфракрасные лучи – исследована, и поняты те формы, которые лежат в их основе. Но что можно возразить против предположения, даже уверенности в том, что за многочисленными фраунгоферовыми линиями скрывается много тайн, неведомых нам форм энергии, может быть, еще более тонких, чем электрическая энергия? С материальной точки зрения, и эти, пока еще неведомые, формы энергии должны быть особыми формами существования материи. Пусть так, мы ничего не можем возразить против этого, ибо верим в могущество науки. Но если и электричество не может быть названо материей, а несомненно должно считаться энергией, в которую могут переходить и ею (электрическим полем) порождаться частицы материи, имеющие определенную массу и физические свойства, то имеем ли мы право предположить, что со временем будут открыты такие формы бытия материи (вернее, энергии), которые по своим свойствам еще с гораздо большим основанием, чем электричество, должны быть названы полуматериальными? А самое понятие «полуматериального» содержит в себе признание существования и «нематериального». Где же основание к тому, чтобы отрицать законность нашей веры и уверенности в существовании чисто духовной энергии, которую мы считаем первичной и первородительницей всех физических форм энергии, а через них и самой материи? Как же мы представляем себе эту духовную энергию? Для нас она есть всемогущественная любовь Божественная. Любовь не может заключаться в себе самой, ибо основное свойство ее – потребность изливаться на кого-нибудь и на что-нибудь, и эта потребность привела к созданию Богом мира. Словом Господним небеса утверждены и Духом уст Его вся сила их (Пс. 32, 6). Энергией любви, излившейся по всеблагой воле Божией, Словом Божиим дано начало всем другим формам энергии, которые, в свою очередь, породили сперва частицы материи, а потом через них и весь материальный мир. В другом направлении излившаяся любовь Божия создала и весь духовный мир, мир разумных ангельских существ, разум человеческий и весь мир духовных психических явлений (см. Пс. 103, 4; 32, 6). Если мы не знаем многих, несомненно, действующих форм энергии, то это зависит от явной недостаточности для познания мировой жизни наших бедных пяти чувств и от того, что не найдены еще научные методы и реактивы для обнаружения того, что недоступно нашим чувствам. Но верно ли то, что у нас только пять органов чувств и нет никаких других органов и способов непосредственного восприятия? Не возможно ли временное обострение способности этих органов к восприятию адекватных им форм энергии? Острота зрения орла, обоняние собаки в огромной мере превосходят силу этих чувств у человека. Голуби имеют неведомое нам чувство направления, руководящее безошибочностью их полета. Общеизвестно обострение слуха и осязания у слепых. Я полагаю, что несомненные факты психического порядка, о которых дальше будет идти речь, обязывают нас не только допустить возможность обострения наших пяти чувств, но и прибавить к ним сердце как специальный орган чувств, средоточие эмоций и как орган нашего познания. Глава вторая Сердце как орган высшего познания Уже во времена древних греков слова ????, ?????? означали не только сердце в прямом значении, но также душу, настроение, взгляд, мысль, даже благоразумие, ум, убеждение и т. д. «Народное чутье» уже издавна верно оценило важную роль сердца в жизни человека: «Сердце перестает биться – жизни пришел конец». Поэтому некоторые называют сердце «мотором жизни». Мы хорошо теперь знаем, насколько физическое и духовное благополучие зависит от правильной функции сердца. Нам приходится в повседневной жизни слышать о том, что сердце «страдает», «болит» и т. д. В художественной литературе, в беллетристике, можно найти выражения: сердце «тоскует», «радуется», «чувствует» и т. д. Таким образом, сердце сделалось как бы органом чувств и притом чрезвычайно тонким и универсальным. Остановиться на этом необходимо потому, что «все указанные явления в своей основе имеют глубокий физиологический смысл», – говорит И.П. Павлов. В отдаленную эпоху, когда наши предки находились в зоологической стадии развития, на все раздражения, получаемые ими, они реагировали почти исключительно мускульной деятельностью, преобладающей над всеми остальными рефлекторными актами. А мышечная деятельность теснейшим образом связана с деятельностью сердца и сосудов. У современного цивилизованного человека мускульные рефлексы почти уже сведены до минимума, связанные же с последними изменения сердечной деятельности сохранились хорошо… Современный цивилизованный человек путем работы над собой приучается скрывать свои мышечные рефлексы, и только изменения сердечной деятельности все еще могут указать нам на его переживания. Таким образом, сердце и осталось для нас органом чувств, тонко указывающим наше субъективное состояние и всегда его изобличающим. Для врача надо отметить, что насколько хорошо происходит регуляция сердечной работы, обусловленной мышечной деятельностью, конечно, не чрезмерной, настолько же плохо происходит регуляция сердечной работы при различных волнениях, которые не ведут к мышечной работе. Оттого так легко поражается сердце у лиц свободных профессий, несущих легкий физический труд, но зато чрезмерно подверженных жизненным треволнениям. Так судит о сердце патологоанатом («О смерти человека») и великий физиолог академик И.П. Павлов («Курс физиологии» под редакцией проф. Савича. 1924 г.). Прибавим к этому еще некоторые замечания. Иннервация сердца поразительно богата и сложна. Оно все оплетено сетью волокон симпатической нервной системы и через нее теснейшим образом связано с головным и спинным мозгом. От блуждающего нерва оно получает целую систему церебральных волокон, по которым передаются ему многосложные воздействия центральной нервной системы и, весьма вероятно, посылаются в мозг центростремительные чувственные импульсы сердца. Мало еще изучены и полны неизвестности функции симпатической и вегетативной нервной системы, но уже теперь вполне ясно, что они глубоко важны и многосторонни. И что особенно важно для нас, этим нервным узлам и волокнам, несомненно, принадлежит очень важная роль в физиологии чувствительности. Таким образом, наши анатомо-физиологические знания о сердце не только не мешают, а скорее даже побуждают нас считать сердце важнейшим органом чувств, а не только центральным мотором кровообращения. Но Священное Писание говорит нам о сердце гораздо больше. О сердце речь идет чуть ли не на каждой странице Библии, и впервые читающий ее не может не заметить, что сердцу придается значение не только центрального органа чувств, но и важнейшего органа познания, органа мысли и восприятия духовных воздействий. И более того: сердце, по Священному Писанию, есть орган общения человека с Богом, следовательно, оно есть орган высшего познания. Поистине всеобъемлюща, по Священному Писанию, роль сердца в области чувства. Оно «веселится» (Иер. 15, 16; Есф. 1, 10; Пс. 103, 15; Притч. 15, 13; 15, 15; 17, 22; Суд. 16, 25), «радуется» (Плач. 5, 15; Притч. 27, 9; Притч. 15, 30; Ис. 66, 14; Пс. 12, 6; 15, 9; Притч. 23,15; Еккл. 2,10), «скорбит» (Пс. 12, 3; Иер. 4, 19; Пс. 24, 17), «терзается» ДО ТОГО, что Псалмопевец кричит (Иер. 4, 19; 4 Цар. 6, 11; Пс. 72, 21), «рвется» ОТ злобы (Деян. 7, 54) и «горит» трепетным предчувствием у Клеопы (Лк. 24, 32). Оно «негодует» на Господа (Притч. 19, 3), в нем «гнездится гнев» (Еккл. 9, 3), «прелюбодейная страсть» (Мф. 5, 28), «зависть» (Иак. 3, 14), «надменность» (Притч. 16, 5), «смелость и страх» (Пс. 26, 3; Лев. 26, 36), «нечистота похотей» (Рим. 1, 24), его «сокрушают поношения» (Пс. 68, 21). По оно воспринимает и «утешения» (Флм. 1, 7), способно к великому чувству «упования» на Бога (Пс. 27, 7; Притч. 3, 5) и «сокрушению о грехах» своих (Пс. 33, 19), может быть вместилищем «кротости и смирения» (Мф. 11, 29). Помимо этой полноты чувствований, сердце обладает высшей способностью ощущать Бога, о которой говорит апостол Павел в Афинском Ареопаге: дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли (Деян. 17,27). Об ощущении Бога или, вернее, благодатных воздействий Духа Божия на сердце говорят многие подвижники благочестия, многие преподобные. Все они более или менее ярко ощущали то же, что и святой пророк Иеремия: было в сердце моем, как бы горящий огонь (Иер. 20, 9). Откуда этот огонь? Нам отвечает святой Ефрем Сирин, великий таинник Божией благодати: «Недоступный для всякого ума входит в сердце и обитает в нем. Сокровенный от огнезрачных обретается в сердце. Земля же возносит стопы Его, а чистое сердце носит Его в себе и, прибавим мы, созерцает Его без очей, по слову Христову: блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф. 5,8)». Подобное же читаем и у Иоанна Лествичника: «Огонь духовный, пришедший в сердце, воскрешает молитву: по воскресении же и вознесении ее на небо бывает сошествие огня небесного в горницу души». А вот слова Макария Великого: «Сердце правит всеми органами, и когда благодать займет все отделения сердца, господствует над всеми помыслами и членами, ибо там ум и все помыслы душевные… Ибо там должно смотреть, написана ли благодать закона духа». Где «там»? В главном органе, где престол благодати и где ум и все помыслы душевные, – то есть в сердце. Не будем умножать подобных же высказываний живших глубочайшей духовной жизнью. Их немало можно найти в «Добротолюбии». Все они по собственному опыту говорят о том, что при добром и благодатном устроении души ощущается в сердце тихая радость, глубокий покой и теплота, всегда возрастающие при неуклонной и пламенной молитве и после добрых дел. Напротив, воздействие на сердце духа сатаны и слуг его рождает в нем смутную тревогу, какое-то жжение, холод и безотчетное беспокойство. Именно по этим ощущениям сердца советуют подвижники оценивать свое духовное состояние и различать Духа света от духа тьмы. Но не только такими, более или менее смутными ощущениями ограничивается способность сердца к общению с Богом. Как это ни сомнительно для неверующих, мы утверждаем, что сердцем можно воспринимать вполне определенные внушения прямо как глаголы Божий. Но это удел не только святых. И я, подобно многим, не раз испытывал это с огромной силой и глубоким душевным волнением. Читая или слушая слова Священного Писания, я вдруг получал потрясающее ощущение, что это слова Божий, обращенные непосредственно ко мне. Они звучали для меня как гром, точно молния пронизывала мой мозг и сердце. Отдельные фразы совершенно неожиданно точно вырывались для меня из контекста Писания, озарялись ярким ослепительным светом и неизгладимо отпечатывались в моем сознании. И всегда эти молниеносные фразы. Божий глаголы, были важнейшими, необходимейшими для меня в тот момент внушениями, наставлениями или даже пророчествами, неизменно сбывавшимися впоследствии. Их сила была иногда колоссальна, потрясающа, несравнима с силой каких бы то ни было обычных психических воздействий. После того, как я, отчасти по независящим от меня обстоятельствам, оставил на несколько лет свое архиерейское служение, однажды во время всенощной, когда было должно начаться чтение Евангелия, я неожиданно почувствовал волнение от смутного предчувствия, что сейчас произойдет нечто страшное. Раздались слова, которые я сам часто спокойно читал: Симон Ионин! любишь ли ты Меня больше, нежели они?… паси агнцев Моих (Ин. 21, 15). Этот Божий укор, призыв к возобновлению оставленного служения внезапно потряс меня так могуче, что я до конца всенощной дрожал всем телом, потом всю ночь не сомкнул глаз, и около полутора месяцев после того при каждом воспоминании об этом необычайном событии меня потрясали рыдания и слезы. Пусть не думают скептики, что я настроил себя к этому переживанию тоскливыми воспоминаниями об оставленном священном служении и укорами совести. Совсем напротив, я был тогда сосредоточен на своей болезни и предстоящей мне операции, был в самом нормальном душевном состоянии, очень далеком от всякой экзальтации. Для святых пророков возможно было и непосредственное слышание слов Божиих и восприятие их сердцем. И сказал мне: сын человеческий! все слова Мои, которые буду говорить тебе, прими сердцем твоим и выслушай ушами твоими (Иез. 3,10). Сердце мое говорит от Тебя: «ищите лица Моего»; и я буду искать лица Твоего, Господи (Пс. 26, 8). Пророк Иеремия повествует о своем призвании, как о прямом разговоре с пим Бога. Пророк Иезекииль, описав свое необыкновенное видение славы Божией, продолжает: Увидев это, я пал на лице свое и слышал глас Глаголющего, и Он сказал мне: сын человеческий! стань на ноги твои, и Я буду говорить с тобою. И когда Он говорил мне, вошел в меня дух и поставил меня на ноги мои, и я слышал Говорящего мне (Иез. 2,1–2). Все пророки говорят именем Божиим: «И сказал мне Господь», «Так говорит Господь», «И было слово Господне ко мне». Они получали откровение от Бога наяву и во сне через видения (видения Иезекииля гл. 40–48; сон Даниила гл. 7, его видения гл. 8-10; видения Амоса гл. 8–9; видения Захарии гл. 1–6). Вот что говорят святые отцы об этих различных способах получения откровений от Бога. «Если кто предполагает, что пророческие видения, образы и откровения были делом фантазии и происходили естественным порядком, да ведает таковой, что носится далеко от правой цели и истины. Ибо пророки, и в нынешнее время бывающие у нас священнотаинники, не по естественному таковому порядку и чину видели и вообразили, что видели божественно не како и паче естества было то в уме их впечатляемо и представляемо неизреченною силою и благодатью Святого Духа, как говорит Василий Великий: „Ненареченною некоею силою пророки принимали воображение в уме, имея его неразвлеченным и чистым, и слово Божие слышали как бы возглашающимся в них“. И еще пророки видели видения действием Духа, Который запечатлел образы во владычественном их уме. И Григорий Богослов: „Сый (т. е. Дух Святый) действовал первое в ангельских и небесных силах, потом в отцах и пророках, из которых одни видели Бога и познавали, другие будущее предузнавали, когда владычественный их ум от Духа принимал такие образы, по коим они соприсутствовали будущему, как настоящему“» (иноки Кал лист и Игнатий). В этой выдержке из писания Каллиста и Игнатия нет речи о восприятии пророками Божиих откровений сердцем, а о восприятии умом, но в дальнейшем мы укажем, что Священное Писание приписывает сердцу те функции, которые в психологической науке считают принадлежащими уму, и именно сердце называют органом высшего познания. Не только о способности сердца воспринимать воздействия Духа Божия говорит Писание, но представляет его органом, который совершенствует и исправляет Бог, как центр нашей духовной жизни и Богопознания. Вот ряд текстов, свидетельствующих об этом с большей ясностью. И дам им сердце единое, и дух новый вложу в них, и возьму из плоти их сердце каменное, и дам им сердце плотяное (Иез. 11,19). Ты для того вселил страх Твой в сердце наше, чтобы мы призывали имя Твое; и мы будем прославлять Тебя в переселении нашем, ибо мы отринули от сердца нашего всякую неправду отцов наших, согрешивших пред Тобою (Вар. 3, 7). Дело закона у них написано в сердцах (Рим. 2, 15). Отвергните от себя все грехи ваши, которыми согрешали вы, и сотворите себе новое сердце и новый дух (Иез. 18, 31). Дал вам духа премудрости и откровения к познанию Его, и просветил очи сердца вашего, дабы вы познали, в чем состоит надежда призвания Его (Еф. 1,17–18). Огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их (Ис. 6, 10). Бог послал в сердца ваши Духа (Гал. 4, 6). Вселиться Христу в сердца ваши (Еф. 3, 17). Мир Божий… соблюдет сердца ваши (Флп. 4, 7). Страх Мой вложу в сердца их (Иер. 32, 40). Вложу законы Мои в сердца их (Евр. 10, 16). Любовь Божия излилась в сердца наши (Рим. 5, 5). Бог… озарил наши сердца (2 Кор. 4, 6). В притче о сеятеле Сам Господь говорит, что семя Слова Божия сеется в сердце человеческое и хранится им, если оно чисто, или похищается из пего дьяволом, если оно не умеет достойно хранить его. Сердцем осуществляются высшие функции духа человеческого – вера в Бога и любовь к Нему. Сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению (Рим. 10, 10). Если… будешь… сердцем твоим веровать (Рим. 10, 9). Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим (Мф. 22, 37). Любите ли вы Господа, Бога вашего, от всего сердца вашего (Втор. 13, 3). Люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим (Втор. 6, 5). Господа Бога святите в сердцах ваших (1 Пет. 3, 15). Сердцем мы молимся, и одна из великих форм молитвы есть безмолвный вопль к Богу. Так молилась Анна, мать пророка Самуила, о даровании ей этого великого сына. На горе Синае Бог сказал Моисею: Что ты вопиешь ко Мне? (Исх. 14,15), – а он молился без слов, не шевеля губами. Сердце их вопиет к Богу, – говорит пророк Иеремия (Плач. 2, 18). Хорошо это выразил Ландрие в своей книге «Молитва»: «Однажды Ангел сказал одной из пламенных душ: „Что в самом деле ты делаешь? Ты колеблешь дворец небесный, и там ничего не слышно, кроме твоих криков“. Однако эта душа не произнесла ни слова: только ее сердце волновалось, и этого невидимого движения было достаточно, чтобы поколебать высоту небесную». Сердце есть хранилище добра и зла, – как сказал нам Господь Иисус Христос: Порождения ехиднины! как вы можете говорить доброе, будучи злы? Ибо от избытка сердца говорят уста. Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе, а злой человек из злого сокровища выносит злое (Мф. 12, 34–35). И еще: Исходящее из уст – из сердца исходит – сие оскверняет человека, ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления (Мф. 15,18–19) в сердце – седалище совести нашей, этого Ангела Хранителя. Если сердце наше осуждает нас… (1 Ин. 3, 20). Об удивительной способности сердца сказал пророк Елисей своему слуге Гиезию: Разве сердце мое не сопутствовало тебе, когда обратился навстречу тебе человек тот с колесницы своей (4 Цар. 5, 26). Так и сердце любящих матерей сопутствует во всем детям их, но, конечно, не с таким пророческим ясновидением, как сердце Елисея сопутствовало Гиезию. Сердце предназначено не только для чувствования и для общения с Богом. Священное Писание свидетельствует, что оно есть и орган желания, источник воли, добрых и злых намерений. Придет Господь… и обнаружит сердечные намерения (1 Кор. 4, 5). Излилось из сердца моего слово благое (Пс. 44, 2). Желание моего сердца… об Израиле (Рим. 10, 1). Он действовал от всего сердца своего (2 Пар. 31, 21). Он… пошел по пути своего сердца (Ис. 57, 17). Живет по упорству сердца своего (Иер. 13, 10). Доколе не выполнит намерений сердца Своего (Иер. 23, 20). Он исполнит желания сердца твоего (Пс. 36, 4). Сердце, кующее злые замыслы (Притч. 6, 18). Сердце же нечестивых жестоко (Притч. 12, 10). У народа сего сердце буйное (Иер. 5, 23). Чего желало сердце его (Пс. 20, 3). Народ, заблуждающийся сердцем (Пс. 94, 10). В сердце у них зло (Пс. 27, 3). Много замыслов в сердце человека (Притч. 19, 21). С полной ясностью видно из текстов, что именно желаниями и стремлениями сердца определяется все поведение человека, выбор жизненного пути. А как мы увидим ниже, чувствами и желаниями определяется и направление пути мышления. Но сердце не только определяет наше мышление; как это ни странно покажется всем, считающим непреложным учение психологии об уме как органе мышления и познания, – именно сердце, по Священному Писанию, мыслит, размышляет, познает. Да не спешит читатель закрыть книгу, дойдя до этого неприемлемого для многих утверждения. И философ Бергсон, которого по справедливости следует считать одним из величайших мыслителей, отводит сердцу очень видное место в деле познания. Но начнем опять с текста Библии: Но… не дал вам Господь [Бог] сердца, чтобы разуметь (Втор. 29, 4). Помышления сердца их были зло (Быт. 6, 5). Рассеял надменных помышлениями сердца их (Лк. 1, 51). Видя помышления сердца их (Лк. 9, 47). Чтобы ты узнал помышления сердца твоего (Дан. 2,30). Изрекут… размышления сердца моего – знание (Пс. 48, 4). Человеку принадлежат предположения сердца (Притч. 16, 1). Слово Божие… судит помышления и намерения сердечные (Евр. 4, 12). Размыслите в сердцах ваших (Пс. 4, 5). Для чего вы мыслите худое в сердцах ваших? (Мф. 9,4). Что вы помышляете в сердцах ваших? (Лк. 5, 22). Помышляли в сердцах своих (Мк. 2, 6;Лк. 3, 15). Даруй же рабу Твоему сердце разумное (3 Цар. 3, 9). Мудрость войдет в сердце твое (Притч. 2, 10). Не уразумели этого сердцем (Ис.42, 25). Вы знаете всем сердцем вашим (Нав. 23, 14). Бродят помыслы в сердце (Пс. 72, 7). Мудрость почиет в сердце разумного (Притч. 14, 33). Безумие в сердце их (Еккл. 9, 3). Сердце легкомысленных будет уметь рассуждать (Ис. 32, 4). Сердце глупого подобно разбитому сосуду и не удержит в себе никакого знания… Речей разумного будут искать в собрании, и о словах его будут размышлять в сердце (Сир. 21, 17,20). Он дал им [людям] смысл, язык и глаза, и уши и сердце для рассуждения (Сир. 17, 5). Да откроются помышления многих сердец (Лк. 2, 35). Для чего такие мысли входят в сердца ваши? (Лк. 24, 38). Остановимся на последнем тексте. Как эти мысли входят в сердца ваши? Откуда входят? Если входят в сердце, то, значит, не рождаются в нем. Конечно, Писание не противоречит несомненным физиологическим фактам и не отрицает роли мозга в мышлении, и не только мышлении, но и во всех психических процессах. В приведенных выше словах иноков Кал-листа и Игнатия, святителей Василия Великого и Григория Богослова пророчества ивидения объясняются благодатным воздействием Духа Святого на ум пророков, а умственные процессы происходят в мозгу. Да, конечно, но только мышление не ограничивается деятельностью коры головного мозга и в ней не заканчивается. Нам известны в мозгу двигательные и сенсорные центры, вазомоторные и дыхательные, тепловые и другие центры, но нет в нем центров чувств. Никому неизвестны центры радости и печали, гнева и страха, эстетического и религиозного чувства. Хотя от всех органов чувств и всех вообще органов тела направляются в мозг и оканчиваются в клетках его сенсорных центров все чувствительные волокна, но они несут только ощущения зрительные и слуховые, обонятельные и вкусовые, тактильные и термические, локомоторные и многие другие. Но это только ощущения. А не делать различий между ощущениями и чувствами – значит впадать в самую глубокую психологическую ошибку. Если бы мы могли, что, конечно, немыслимо, остановить стремительную и сложнейшую динамику психических процессов и рассмотреть отдельные элементы в статическом состоянии, то ощущения представились бы нам только как импульсы к возникновению мыслей, чувств, желаний и волевых движений. А мысли, выхваченные из мозга, оказались бы только незаконченным, сырым материалом, подлежащим глубокой и окончательной обработке в сердце – горниле чувств и воли. Каким образом возникшие в мозгу мысли передаются в сердце, мы не знаем, но мысль как акт чисто психологический, в отличие от ощущений как актов физиологических, не нуждается в анатомических путях проведения. Не нуждаются в этих путях и чувства, возникающие в сердце в зависимости от тех или других мыслей и в значительной мере формирующие их. Но не только из мозга сердце получает эти обработанные мысли, сенсорные восприятия, но и само обладает удивительной, важнейшей способностью получать из мира духовного экзогенные, нисколько не адекватные органам чувств, ощущения самого высшего порядка. И эти ощущения из сердца передаются уму, в мозг и в огромной степени определяют, направляют и изменяют все психические процессы, в уме и духе происходящие. Обратимся к другим текстам из приведенных выше. Да откроются помышления многих сердец (Лк. 2, 35). Мудрость почиет в сердце разумного (Притч. 2, 10). Безумие в сердце их (Еккл. 9, 3). Если можно говорить о помышлениях сердца, о том, что сердце служит средоточием и обиталищем мудрости, то, значит, в нем не только получают чувственное и волевое восполнение рождающиеся в мозгу мысли, и не только воспринимаются им экзогенные духовные воздействия, передающиеся в мозг, но в сердце эти восприятия также рождают мысли, размышления, как сенсорные восприятия служат импульсами и материалом для мыслительной деятельности мозга. Сердце, следовательно, – второй орган восприятия, познания и мысли. В нем рождается из этой деятельности познание, и почивает в нем мудрость. Или, если сердце лишено Божией благодати и не воспринимает из мира трансцендентного внушения Духа истины и добра, а расположено к восприятию духа зла, лжи, гордости, то безумие рождается и обитает в нем. Интеллектуалисты считают непреложной истиной, что мы познаем действительность умом, анатомо-физиологическим органом которого они, естественно, считают головной мозг. Но уже в XVII веке, в разгаре картезианского догматизма, когда интеллектуализм был всесилен, гениальный математик и мыслитель Блез Паскаль сумел найти предел и бессилие разума и предложил заменить его познавательной способностью, которая отличалась бы непосредственностью и пригодностью для исследования истины. То, что впоследствии Бергсон окончательно назвал интуицией, Паскаль назвал чувством тонкостей, чутьем суждения, чувством, вдохновением, сердцем, инстинктом. Все эти слова одинаково обозначают в его «Мыслях» непосредственное познание действительности, сознание живой реальности, которое противоположно рассудочному знанию и рациональным выкладкам. В самых первых своих творениях Паскаль установил эту новую разницу между «геометрическим умом» и «чутьем тонкостей». Геометрический ум – это именно то, что мы называем рационалистическим или логическим способом мышления; чутье тонкостей – мышление интуитивное. «Разум, – говорит Паскаль, – действует медленно, принимая во внимание столько принципов, которые всегда должны быть налицо, что он поминутно устает и разбегается, не имея возможности одновременно удержать их. Чувство действует иначе: оно действует в одну секунду и всегда готово действовать». Его вывод таков: «Надо, следовательно, возложить наше упование на „чувство“, иначе упование наше постоянно будет шататься». Затем следует знаменитое изречение: «Сердце имеет свои причины, неизвестные уму», – и Паскаль добавляет: «Сердце, а не разум чувствует Бога». Представление о познании и всей великой многословности нашей духовной жизни, которое дается нам Священным Писанием, совершенно несовместимо с интеллектуализмом, философской доктриной, утверждающей, что всякая действительность познаваема, и что доступна она лишь познавательной способности разума. Интеллектуализм видит в свободном, спекулятивном познании совершенную деятельность человека и даже единственную деятельность, достойную его. Но, что еще гораздо важнее, он признает за предметами реальность лишь постольку, поскольку они могут быть приняты разумом. С чем можно сравнить претенциозность этой гордой доктрины, отказывающей в реальности всему, что не вмещается в наш бедный и очень ограниченный разум? Все то, что так ярко и несомненно воспринимается сердцем из мира трансцендентального, все то, что познается паскалевским «чувством тонкостей», интеллектуалисты игнорируют. А еще древний философ Эпикур сказал, что все объекты восприятия являются истинными и реальными, ибо одно и то же сказать, что вещь истинна и что она существует. Почему же не истинны высшие восприятия сердца? Только головной мозг считается органом разума и воли, а спинной – лишь системой проводящих путей и органом рефлекторной и трофической деятельности. Однако, если обезглавленной лягушке причинять раздражение кожи, то она проявляет целесообразные действия, направленные к устранению раздражения, а при продолжении их обращается в бегство и прячется точно так же, как необезглавленная. В войнах муравьев, не имеющих головного мозга, явно обнаруживается преднамеренность, а следовательно и разумность, ничем не отличающаяся от человеческой. Совершенно очевидно, что не только головной мозг, но и ганглии насекомых, спинной мозг и симпатическая нервная система позвоночных служат органом воли. В небольшом богословском трактате невозможно сколько-нибудь понятно изложить хотя бы только основные идеи удивительной и глубоко жизненной философии Апри Бергсона. Скажу только, что он проложил совершенно новый путь к познанию жизни и с огромной глубиной мысли раскрыл полную неспособность к этому философии интеллектуализма. Не один Паскаль был великим предшественником Бергсона на этом революционном пути философии, к бергсонианскому методу познания близок метод интроспекции Мен де Бирана – изучения действительности в сознании человека. Он думает, что нельзя уловить реальность иначе, как только в живом себе. Ни тонкие наблюдения, ни рациональные размышления не в состоянии этого добиться. Шопенгауэр первый доказал, что концепции, изобретенные разумом, работающим попусту и в пустоте, не могут быть ничем иным, как пустыми химерами, годными лишь для удовлетворения профессоров философии; что разум обладает лишь формами, что он пустая способность. Он противопоставляет разуму интуицию. Удивительные и совершенно новые суждения о мозге – кумире интеллектуалистов – высказал Бергсон. Он полагает, что разница между спинным мозгом, рефлекторно реагирующим на получаемые импульсы, и головным мозгом – только в сложности, а не в характере функций. В головном мозге только регистрируется восприятие, пришедшее извне, и выбирается подходящий способ ответной реакции. «Мозг, – говорит Бергсон, – не что иное, как нечто вроде центральной телефонной станции: его роль сводится к выдаче сообщения или к выяснению его». Он ничего не прибавляет к тому, что получает. Все органы восприятия посылают к нему нервные волокна; в нем помещается моторная система, и он представляет собою центр, в котором периферическое раздражение вступает в сношение с тем или иным моторным механизмом. Уже самим своим строением мозг доказывает, что его функция есть превращение чужого раздражения в хорошо выбранную реакцию. Афферентные нервные волокна, приносящие чувственные раздражения, оканчиваются в клетках сенсорной зоны коры головного мозга, а они другими волокнами соединяются с клетками моторной зоны, которым передается раздражение. При бесчисленном множестве таких соединений мозг имеет возможность бесконечно видоизменять реакции, отвечающие на внешнее раздражение, и действует как своего рода коммутатор. Нервная система, и в особенности мозг, – не аппарат чистого представления и познания, а лишь инструменты, предназначенные к действию. «Мозг не орган мысли, чувств, сознания, но он то, что приковывает сознание, чувства, мысли к действительной жизни, заставляет их прислушиваться к действительным нуждам и делает их способными к полезному действию. Мозг, собственно, – орган внимания к жизни, приноровления к действительности» (Душа и тело. Ты и жизнь. 20 декабря 1921 г.). Как это ни поразительно, но эти ошеломляющие мысли великого метафизика почти полностью совпадают с новым учением о высшей нервной деятельности, созданным нашим гениальным физиологом Иваном Петровичем Павловым. Даже больше: мы вправе сказать, что незадолго до Павлова Апри Бергсон чистым философским мышлением предвосхитил сущность физиологического учения Павлова, построенного экспериментальным путем по методу изучения условных рефлексов головного мозга. Для обоснования этого положения я должен привести несколько выдержек из книги Павлова «Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности животных», но прежде необходимо объяснить, что такое условные рефлексы и что называет Павлов анализаторами. У каждого животного есть множество врожденных постоянных рефлексов, которые Павлов называет безусловными. Так, например, животное немедленно бросается на пищу, которую увидит, отдергивает ногу при раздражении ее, улитка втягивается в свою раковину при прикосновении к ней, новорожденное дитя делает сосательное движение при прикосновении к груди матери. По наряду с этими безусловными рефлексами у высших животных, именно у собак, на которых экспериментировал Павлов, также можно искусственно выработать новые рефлексы, которые он называет условными (можно также назвать их временными или приобретенными). Так, например, если за короткое время до дачи пищи собака будет в течение ряда экспериментов получать одно и то же условное раздражение в виде звука определенной высоты, светового сигнала или почесывания кожи, то скоро это условное раздражение станет действовать так же, как вид и запах мяса (безусловный раздражитель): при условном сигнале у собаки немедленно начинается выделение слюны и обычное при виде нищи двигательное возбуждение. Условный сигнал привел к образованию нового, временного, условного рефлекса. Как же образуются эти рефлексы? При раздражении условным сигналом воспринимавших свет клеток ретины (зрительная оболочка глаза), клеток Кортиева органа, воспринимающих звук, фаттеровых телец и концевых аппаратов чувствительных нервов кожи, воспринимающих осязательные и болевые ощущения, все эти ощущения передаются по волокнам чувствительных нервов в те области коры головного мозга, нервные клетки которых предназначены для восприятия только этих раздражений (ядра зрительного нерва расположены в затылочной доле полушарий, звуковых – в височной и т. д.). Нервные клетки коры, восприняв раздражение, анализируют его и, в соответствии с результатами анализа, передают импульс на нижележащие центры головного и спинного мозга для соответственного исполнительного действия (эффектов): двигательного, секреторного, сосудодвигательного и т. д. Эти нижележащие исполнительные центры называются эффекторными. Анализатором Павлов называет всю систему, состоящую из специфических, воспринимающих клеток органа чувств, начинающихся от них нервных волокон чувствительного нерва, их продолжений – волокон белого вещества мозга и их окончаний – нервных клеток сенсорной области коры полушарий. Таких анализаторов в мозге бесчисленное множество. Среди них, кроме тех, которые имеют начало в наших пяти органах чувств, есть очень много иных, несущих раздражение от всех органов нашего тела и сигнализирующих коре полушарий обо всем, что происходит внутри тела. На мозг, таким образом, возлагается грандиозная задача анализировать все эти раздражения и отвечать на них реакциями эффекторных центров. Теперь будут понятны следующие выписки из книги Павлова: «С точки зрения условных рефлексов большие полушария представляются как комплекс анализаторов, имеющих задачу разлагать сложность внешнего и внутреннего мира на отдельные элементы и моменты и потом связывать все это с многообразной деятельностью организма. Оставаясь на почве точных фактов, мы можем сказать, что большие полушария есть совокупность анализаторов, которые разлагают сложность внешнего и внутреннего мира на отдельные элементы и моменты и затем связывают таким образом анализированные явления с той или иной деятельностью организма. Большие полушария – орган животного организма, который специализирован на том, чтобы постоянно осуществлять все более совершенное уравновешение организма с внешней средой – орган для соответственного и непосредственного реагирования на различнейшие комбинации и колебания явлений внешнего мира и, в известной степени, специальный орган для беспрерывного дальнейшего развития животного организма. Моторная область полушарий есть рецепторная область, или главная сфера и т. д., и двигательный эффект при раздражении коры в сущности рефлекторной натуры. Этим устанавливается единство всей коры полушарий. Кора, таким образом, является только рецепторным аппаратом, многообразно анализирующим и синтезирующим приходящие раздражения, которые только посредством направляющихся вниз соединительных волокон достигают эффекторных аппаратов. В передних долях нет никаких механизмов, которые являлись бы верховными по отношению ко всем полушариям. О каких-то общих механизмах, находящихся в передних долях, не может быть и речи. Никаких особенно важных приборов, которые устанавливали бы высшее совершенство нервной деятельности, там, очевидно, нет». И.П. Павлов, как и Бергсон, полагает, что разница между головным и спинным мозгом только в сложности, а не в характере функций. Он и его школа считают возможным отнести ту расшифровку высшей нервной деятельности собаки, какую дали эксперименты с условными рефлексами, и к физиологии мозга человека. Если у собаки можно получить только вторичные условные рефлексы с первичных, то у обезьяны число их уже выше, а у человека, несомненно, возможно очень большое наслоение одних приобретенных рефлексов на другие, предшествовавшие им, и этим беспрестанно продолжающимся и усложняющимся в течение жизни человека образованием новых мозговых связей дается возможность совершенствования умственной деятельности и расширения объема сознания. Но все-таки эта сложнейшая мозговая деятельность остается только рефлексами головного мозга, и эта новая физиология мозга, как нам кажется, должна занять место психологического учения об ассоциациях. Но разве это не то же самое, что говорил Бергсон: «Мозг не что иное, как нечто вроде центральной телефонной станции: его роль сводится к выдаче сообщения или к выяснению его. Он ничего не прибавит к тому, что получил». Громадное значение имеют исследования Павлова и его сотрудников физиологического значения лобных долей полушарий мозга. Эти доли доселе всеми считались важнейшей частью головного мозга, центрами высшей психической деятельности, органом мышления но преимуществу, даже седалищем души. Но Павлов не нашел в них никаких особенно важных приборов, которые устанавливали бы высшее совершенство нервной деятельности, и кора этих передовых долей больших полушарий, как и вся остальная кора, представляют собой сенсорную область. Вся кора полушарий, эта совершеннейшая часть мозга, состоит только из бесчисленного множества анализаторов, анализаторов и анализаторов. И если в коре не нашлось места для какого-нибудь центра чувств, то тем более его нельзя искать в серых узлах мозгового ствола, которые, как это отчасти известно, имеют чисто физиологические функции. Мозговая кора анализирует не чувства, а ощущения. А если мозг нельзя считать органом чувства, то это в огромной мере подтверждает учение Священного Писания о сердце как органе чувств вообще, и в особенности высших чувств. Эти исследования Павлова соответствуют наблюдениям хирургов над множеством раненых с абсцессами лобных долей мозга. Они, как правило, не сопровождаются сколько-нибудь заметными изменениями психики или расстройством высших мыслительных функций. Из своей собственной практики приведу только два ярких наблюдения. У молодого раненого я вскрыл огромный абсцесс (около 50 см гноя), который, несомненно, разрушил всю левую лобную долю, и решительно никаких дефектов психики после этой операции я не наблюдал. То же самое я могу сказать о другом больном, оперированном по поводу огромной кисты мозговых оболочек. При широком вскрытии черепа я с удивлением увидел, что почти вся правая половина его пуста, а все правое полушарие сдавлено почти до невозможности его различить. Если, таким образом, мозг нельзя считать органом чувств и исключительным органом высшего познания, то это в огромной мере подтверждает учение Священного Писания о сердце как органе чувств вообще и особенно высших чувств. Глава третья Мозг и дух Дух в природе «И все-таки мы продолжаем быть убежденными, что ум – принадлежность мозга, и соответствие ума мозгу кажется нам до того очевидным, что мы не можем мыслить два термина один без другого. И отсюда, в силу незаконного обобщения, мы приходим к заключению, что тело и дух взаимно подчинены друг другу. Это потому, что мы привыкли смешивать понятия ум и дух. Ум, конечно, не дух, но лишь выражение, проявление духа. Ум относится к духу, как часть к целому. Дух гораздо обширнее ума, но в силу нашей неизменной интеллектуалистической концепции мы видим в уме весь дух» (Франк Гранман). «Дух выступает за пределы мозга со всех сторон. Деятельность мозга ограничивается переводом в движение небольшой части того, что происходит в сознании» (Бергсон. Творческая эволюция). Что же мы знаем о духе? Довольно многое из Священного Писания, и немало из явлений духа в природе и человеке. 1. Преподобный Сергий трапезовал с братией монастыря. Вдруг он поднялся из-за стола, сделал поклон на запад и сказал: «Радуйся и ты, пастырь Христова стада, и благословение Господне да будет с тобой». Братия с удивлением спросили: «Кому говоришь ты, отче святый?» Преподобный ответил: «Сейчас против нашего монастыря в восьми верстах остановился епископ Пермский Стефан, едущий в Москву. Он сотворил поклон Святой Троице и сказал: „Мир тебе, духовный брат“. Вот я и ответил ему». Некоторые из монахов поспешили к тому месту и догнали святителя Стефана. Он подтвердил сказанное преподобным Сергием. 2. Инженер К. Перл, убежденный материалист, расстался со своим другом К., уехавшим в Москву, и жил в Ташкенте с другим инженером. Однажды в три часа ночи он проснулся от громкого зова: «Карл Иванович!» Карл Иванович зажег свечу, разбудил своего сожителя, вместе с ним осмотрел всю квартиру, но никого не нашел. В крайнем изумлении он записал дату этого странного события и через неделю получил сообщение о самоубийстве своего друга К. в ту ночь и час, когда он услышал таинственный зов. Полный тоски и любви, предсмертный зов самоубийцы мгновенно преодолел расстояние 3300 км и был воспринят мозгом спящего К.И. Перла. 3. Миссис Грин, сидя на веранде после обеда в одном из городов Англии, вполне наяву вдруг увидела такую картину: к берегу большого озера приближается кабриолет, в котором едут две молодые девушки. На обрывистом берегу озера внезапно ломается колесо кабриолета, и он падает в озеро вместе с лошадьми и седоками. Они тонут, в этот момент госпожа Грин слышит полный отчаяния призыв, свое имя. Через месяц она получает письмо от своего брата, который описывает гибель своей дочери и ее подруги точно так, как она видела. Этот последний пример я заимствую из чрезвычайно интересной книги академика Шарля Рише (Charles Richet. Traite de metapsychique), крупного физиолога и физика, одного из виднейших деятелей в области метапсихологии, новой науки, возникшей в конце прошлого (XIX – ред.) столетия и разрабатываемой теперь известными учеными разных стран. Метапсихология ставит своей целью изучение всеми способами научного исследования области непонятных и таинственных психических явлений, отвергаемой официальной психологией как суеверия и сказки. Но предвзято могут отвергать их только те, кто незнаком с ними и не изучал их с такой глубокой научной объективностью, как Ш. Рише, Оливер Лодж и другие крупные ученые, создавшие уже большую литературу по метансихологии. В книге Рише очень много аналогичных фактов, один другого удивительнее. С большой научной строгостью он обсуждает их и приходит к такому заключению: «Во вселенной существуют вибрации (силы), которые возбуждают нашу чувствительность и обуславливают достоверное познание действительности, которого наши нормальные чувства не могут дать. Эти силы, новые и странные, должны создать революцию в психологии, переделать ее до основания». Доктор наук Котик, написавший весьма важную книгу о несомненно установленных им фактах передачи мысли (Эманация психофизической энергии. – Висбаден, 1908 г.), объясняет их таким образом: «Мысль есть энергия, излучающаяся наружу. Она имеет свойства физические и психические, и ее можно назвать психофизической энергией. Эта энергия, родившаяся в мозгу, распространяется до конечностей тела. Она с трудом передается по воздуху, распространяется по металлическим проводникам. По-видимому, она не специально присуща человеческой мысли; возможно, что все вещи испускают какую-то вибрирующую энергию, ибо сенситивные субъекты не только воспринимают то, что думает экспериментатор, но и узнают те вещи, которые не мыслят». Что дает доктору Котик основание считать невидимое излучение энергии мыслящим мозгом не только психическим, но и психофизическим? Только тот факт, что при соединении экспериментатора с сенситивным субъектом при помощи металлической проволоки мысли читаются несколько удачнее. Но огромный ряд других фактов, приводимых Рише, свидетельствует о том, что и без всякого контакта происходит передача неведомой энергии, которую только по нашей неискоренимой привычке объяснять непонятное и неизвестное понятным и известным, считают какими-то материальными вибрациями, имеющими начало в каких-то молекулярных (но тоже неизвестных) колебаниях мозгового вещества. Удовлетворяющиеся примитивными объяснениями вполне успокаиваются, если им сказать, что из мозга исходят какие-то электрические колебания. Почему же, однако, не признать вместе с Рише, что в основе явлений телепатии (передачи мыслей и чувств на расстоянии) и ясновидения лежат совершенно неведомые нам при современном состоянии науки, совершенно необъяснимые, даже странные, как он говорит, силы? А страх, несомненно, овладевает каждым, кто прочтет его большую книгу. Я полагаю, что пока мы имеем право сделать только одно, но чрезвычайно важное заключение: кроме обычных раздражений, адекватных нашим органам чувств, наш мозг и сердце могут воспринимать гораздо более важные раздражения, исходящие из мозга и сердца других людей, животных и всей окружающей нас природы и, что важнее всего, из неведомого нам трансцендентального мира. Чем, как не силами трансцендентального порядка, можно объяснить такие факты, сообщаемые Рише? 1. М. Хиалон удостоверил несомненность странной истории, приключившейся с М.М. Гриди, директором Дейли Телеграф. Когда однажды в воскресенье он стоял в церкви св. Иоанна, он вдруг почувствовал внушение огромной силы. Это было точно голос, говорящий ему: «Вернись в свою редакцию». Приказ был так повелителен, что М.М. Гриди, как сумасшедший, бросился бежать через всю церковь, по улицам, вбежал в редакцию к изумлению своих сотрудников и рванул дверь своего кабинета. Керосиновая лампа пылала большим пламенем на столе, и вся комната была наполнена клубами дыма. 2. Мадам Томели в Сан-Мартин однажды вечером, стараясь уснуть, вдруг увидела своего сына, сшибленного каретой и умирающего. Ночью, в бурю, она бежит 5 км но дороге Кос-та де Борге и находит своего сына в рытвине у края дороги. 3. Знаменитый Вильям Джеймс цитирует такой случай. Молодая девушка Берта исчезла 31 октября 1898 года на Энфильде. Более ста человек было послано обыскать лес и берега озера. Было известно, что она направилась к мосту, но больше ее не видели. Водолаз искал ее в озере, но не нашел. В ночь со 2 на 3 января женщина, которая находилась в 8 км от Энфильда, видит во сне тело Берты в определенном месте. Утром она идет на мост и указывает водолазу точно место, где он должен найти тело Берты, лежащее головой вниз и так скрытое, что он увидит только галошу на одной ноге. Водолаз по этим указаниям нашел труп на глубине 6 метров в корягах. «Я был потрясен, – сказал водолаз, – я не боюсь трупов в воде, но на меня напал страх перед женщиной, которая стояла на мосту. Как она пришла за 8 км, чтобы указать, где тело? Оно лежало в глубокой дыре, головой вниз. В воде было так темно, что я ничего не видел». Последние два примера относятся к области ясновидения, которое Рише называет новым термином – кринтостезия. Это название хорошо подходит к нижеследующим необыкновенным фактам. 1. В тюрьме Блуз повесился на своем галстуке заключенный. Др. Дуфали отрезал кусок этого галстука, завернул его во много слоев бумаги и дал сомнамбуле (непрофессиональной) Марии. Она сказала, что в бумаге завернуто что-то, убившее человека, веревка… нет, галстук; это повесился заключенный, убивший человека. Она сказала, что человек был убит топором, и указала место, где брошен топорик. И действительно, в указанном Марией месте нашли топорик. 2. Шарль Рише встретил свою знакомую, молодую девушку по имени Стелла, 2 декабря и сказал ей: «Я иду читать лекцию о змеином яде». Стелла, и раньше проявлявшая удивительное ясновидение, тотчас сказала: «Я видела сегодня ночью змей, или, скорее, угрей». Тогда я, конечно, не говоря почему, попросил рассказать мне сон. И вот в точности ее слова: «Это были скорее два угря, чем змеи, ибо я видела, что у них белое блестящее брюхо и клейкая кожа. И я сказала себе: я очень не люблю этих животных, но мне неприятно, что их мучают». Этот сон поразительно точно соответствовал тому, что я делал накануне, 1 декабря. В этот день я экспериментировал с угрями. Желая взять у них кровь, я положил двух угрей на стол. Мне запомнилось их белое блестящее брюхо и клейкая кожа. Они были фиксированы на столе, чтобы взять у них сердце. Я, безусловно, не говорил об этом Стелле, которую давно не видел, и она не имела никакого общения с людьми, посещающими мою лабораторию. Обсуждая множество фактов, подобных этим, Рише приходит к заключению, что у всех людей, даже по видимому наименее сенситивных, есть иные способности познания, помимо обычных. Но у нечувствительных эти способности познания крайне слабы, почти незаметны. Таинственным образом мысль одного человека сообщается мыслям других людей. Мы не изолированы, мы в неведомой связи со всеми людьми. И несомненно, есть истина в том, что называют «духом толпы». Мощный ноток симпатии или гнева, негодования или энтузиазма вызывает в собрании, объединенном в театре, на форуме или в парламенте, почти единодушное единство. Это поток, сносящий все плотины. Разве нельзя сравнивать эту эмоцию толпы с передачей мысли в эксперименте? (Рише). Беззаветный порыв одного храбреца может увлечь все войско. Этот мощный поток духа храбрости и отваги, излившийся из одного пламенного сердца, воспламеняет сотни других сердец, воспринявших его, как антенна воспринимает радиоволны. Чем, если не могучей духовной энергией, назвать эту всепобеждающую силу, порождавшую в Средние века целые психические эпидемии, безрассудно и неудержимо увлекавшие сотни тысяч людей в крестовые походы! Разве не ясно, что поток злой энергии, злого духа изливается в наше сердце и мозг, когда видим мы искаженное ненавистью лицо врага нашего, мечущие искры глаза его, и сжимается в страхе сердце наше? Тихим сладостным потоком изливается любовь матери на прильнувшего к ее груди ребенка, страстное чувство супруга – на горячо любимую жену. Тихим и радостным светом озаряется душа человека, всегда творящего дела любви и милосердия, когда коснется ее благодать Божия. Что же это, как не духовная энергия любви? Излию от Духа Моего на всякую плоть (Иоил. 2, 28). Бог есть дух. Бог есть любовь, и излияние Духа Его есть излияние любви на все живущее. Любовь творит. Всесозидающим и все-поглощающим, бесконечным потоком духовной энергии Божественной любви создана вселенная. Она создана из ничего, в том смысле из ничего, что не было первичной… (может быть, «материи» – пропуск в оригинале. Прим. ред.). Вечной материи нет, как вообще нет материи, а только энергия в ее различных формах, конденсация которой и является в форме материи. Материя представляет собой устойчивую форму внутриатомной энергии, а теплота, свет, электричество – неустойчивые формы той же энергии. Процесс распада атомов, т. е. разложения материи, сводится к переводу внутриатомной энергии из состояния устойчивого равновесия в неустойчивое, называемое электричеством, светом, теплотой и т. п. Материя, таким образом, постепенно превращается в энергию. В первой главе мы говорили о том, что при атомном распаде освобождаются формы энергии все более тонкие, приближающиеся к чему-то нематериальному. Что же мешает нам сделать последний шаг и признать существование вполне нематериальной, духовной энергии и считать ее первичной формой, родоначальницей и источником всех форм физической энергии? Только априорное отрицание Духа и мира духовного, отрицание упорное и непонятное, ибо огромное количество фактов императивно принуждает нас считаться с ними и признать наряду с материальной природой безграничный, гораздо более важный мир духовный. Нетленный Твой Дух пребывает во всем (Прем. 12,1). Не наполняю ли Я небо и землю? – говорит Господь (Иер. 23, 24). Если бы Он обратил сердце Свое к Себе и взял к Себе дух ее [земли, всей вселенной] и дыхание ее, – вдруг погибла бы всякая плоть, и человек возвратился бы в прах (Иов 34, 14–15). Возьмешь дух их, и исчезнут и в землю свою возвратятся. Пошлешь Духа Твоего, и будут созданы, и обновишь лице земли (Пс. 103, 29–30). Дух животворит (Ин. 6,63). В Его руке душа всего живущего (Иов 12, 10). И звезды воссияли на стражах своих, и возвеселились. Он призвал их, и они сказали: «вот мы», и воссияли радостью пред Творцом своим (Вар. 3, 34–35). Холмы опоясаны будут радостию. – Овны (от) овец оденутся, и долины в обилии уродят пшеницу. Воззовут (все) и воспоют (Пс. 64, 13–14). И многие псалмы и песнь Анании, Азарии и Мисаила полны духа гилозоизма. Во всех этих текстах Священного Писания вполне ясна мысль о всеобщем осуществлении и оживотворении Духом Божиим. Нельзя говорить о «мертвой природе». Нет четких границ между неорганической и органической природой. Такова точка зрения и современной науки. Ярко об этом свидетельствует и философия Фихте и Лотце, великое глубокомыслие Лейбница. Вот слова последнего, совпадающие с текстами Священного Писания: «Был бы пробел в творении, если бы вещественная природа была противоположна духу. Кто отрицает у животных душу, а у других тел представление и жизнь вообще, тот не признает Божественного могущества, так как он вводит нечто несообразное с Богом и с природою, именно: абсолютное отсутствие сил, так сказать, метафизическую пустоту, которая столь нелепа, как пустое пространство или физическая пустота». Извечно несутся в мировом пространстве бесчисленные звезды и планеты, никогда не замедляя своего движения. Только силой этого движения, силой инерции держатся в мировом пространстве невообразимо тяжелые тела, как держится в воздухе тяжелый 40-дюймовый снаряд. Несутся мириады звезд, планет, астероидов, метеоров и комет. Движением ветров, потоками воды, трением сползающих ледников, колебаниями температуры, прибоем волн изменяется лицо земли. Мощным движением подземных вулканических сил создаются новые хребты гор и пропасти земные. В вихрях многовековых движений разрушаются и вновь возникают бесчисленные звездные миры и совершается великий процесс эволюции, высшее движение во вселенной. Почти с быстротой света бесконечно движутся атомы и электроны. Х-лучи, ионы и все продукты диссоциации материи, всегда происходящей. Постоянным движением молекул в клетках органов поддерживается жизнь организмов. Молекулярным движением в нервных клетках сопровождается мысль человека. Покоя нет и в смерти, которая не что иное, как смена определенных мгновенных состояний равновесия, также кратковременной продолжительности. Если так очевидно, что движение составляет сущность и основной закон материальной природы, то вряд ли возможно, чтобы этот всеобщий мировой закон не царил также и в жизни духа. Основной для всей природы закон движения стирает границу между живым и мертвым. Движение составляет сущность материи. И если необходимо допустить, что в живых организмах движение, лежащее в основе их психических явлений, производится и определяется духом жизни, энергией духа, то и движение в неорганической природе надо признать производным того же духа. Духовная энергия, истекающая от Духа Божия, энергия любви движет всей природой и все животворит. Она есть источник жизни, и нет ничего мертвого. Движение в неорганической природе, как и в живой, есть проявление жизни, хотя бы в минимальной, мало известной нам форме. Генетическая связь между неорганической и органической природой подтверждает это. Ибо из земли получает начало жизнь растений, а от них питание – весь животный мир. Из тех же химических элементов и по тем же физическим законам построена неорганическая и органическая природа. Один великий всеобщий закон развития управляет всем мирозданием, и не может быть остановки в развитии, не может быть резкой границы между нею и неорганической природой. Духовной энергией проникнута вся неорганическая природа, все мироздание. Но только в высших формах развития (творения) эта энергия достигает значения свободного, самосознающего духа. Всему живому свойственна чувствительность. Но методы тонкого исследования показывают, что материя не только крайне подвижна (ртуть в термометре поднимается от прикосновения руки), но что она обладает бессознательной чувствительностью, превосходящей сознательную чувствительность живых существ. Болометр, состоящий в существенной своей части из платиновой проволоки, так чувствителен, что реагирует на действие очень слабого луча света, способного повысить температуру только на стомиллионную долю градуса. Стелле показал, что достаточно коснуться пальцем железной проволоки, чтобы в ней появился электрический ток. Известно, что волны Герца на расстоянии сотен километров глубоко влияют на металлы, вызывая в них электрические колебания. На этом явлении основан беспроволочный телеграф. Остроумными опытами Стелле показал, что металлам присуща «усталость», что после «отдыха» эта усталость проходит, что на них действуют раздражающе, угнетающе ядовитые вещества. Живые существа отличаются от «мертвой» природы тем, что питаются и размножаются. В науке еще не известно точно, чтобы эти функции были свойственны и минералам… Однако есть основание ожидать, что наука будущего найдет в природе указания и на них. Уже теперь обнаружен в некоторых минералах фермент, который но своему действию аналогичен половым гормонам, ускоряющим рост и половое созревание новорожденных животных. А нам известно, что в живых организмах ферменты служат главным образом целям питания. Что же странного в предположении, что и минеральные ферменты необходимы для питания минералов, конечно, не такого, как в организме, а совершающегося в неведомой пока форме? Разве всегда происходящий в неорганической природе химический обмен не может иметь значения питания? Разве почва не жаждет, не нуждается в воде, как все живое? Минеральное вещество характеризуется своей кристаллической формой, как живое существо своим анатомическим строением. Прежде чем достигнуть своей определенной формы, кристалл, как живое существо и растение, проходит последовательную эволюцию: он начинается в виде зернистого состояния, которое переходит в волокнистое и, наконец, в гомогенное. Подобно животным и растениям, изуродованный кристалл исправляет свое уродство. Кристалл – это организованное существо. Кристаллам присущи две формы размножения. В определенных условиях, например, при некотором давлении, концентрированности раствора и т. д., жидкости могут кристаллизоваться только тогда, когда в них положен кристаллический зародыш. Образующиеся потом кристаллы можно считать потомками этого кристалла так бактерии, развивающиеся в растворе, являются потомками бактерий, которых мы ввели в этот раствор. Однако существуют такие условия в среде, в которых кристаллизация совершается без предварительного введения зародышей. Надо призадуматься над глубиной слов многострадального Иова: От духа Его – великолепие неба Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/svyatitel-luka-krymskiy-voyno-yaseneckiy/duh-dusha-i-telo/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.