Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Королевство треснувших зеркал

Королевство треснувших зеркал
Королевство треснувших зеркал Татьяна Игоревна Луганцева Женщина-цунами #15 Все мужчины – подлецы и обманщики. Именно в этом старались убедить Алису сотрудники реабилитационного центра для женщин, пострадавших от домашнего насилия. Она почти поверила, но… Все испортили прекрасные глаза некоего Валентина, к которому Алису тянуло точно магнитом. А потому, вместо того чтобы лечиться полезным электросном, она принялась вместе с обаятельным красавцем решать всякие проблемы: выяснять, кто убил ее бывшего мужа, куда дели умершего супруга подруги Розы, вместо тела которого в могиле оказались кирпичи… Татьяна Луганцева Королевство треснувших зеркал Глава 1 Наши мужчины умеют уходить от своих жен с размахом! Они умеют это обставить так, что в их уходе из семьи виноватыми оказываются сами жены. Мужчины уходят без длинных объяснений, извинений. А ведь покинутая жена отдала несколько лет жизни, а то и полжизни, молодость, красоту и здоровье именно этому мужчине, который через несколько лет решил ее бросить. И по совести он должен был бы обеспечить за это жену материально. Но… для этого надо родиться хотя бы в Италии, а не в России. Муж Алисы Андроновой Евгений частенько выпивал. Естественно, дома каждый раз возникали скандалы. Сначала он, протрезвев, просил у жены прощения, а затем постепенно перестал, так как пристрастие к спиртному пересилило здравый смысл. Алиса тоже смирилась с таким положением вещей, ее борьба с пьянством мужа напоминала ей судорожные и бесполезные конвульсии рыбы, выброшенной на берег. Алиса успокаивала себя тем, что так живут многие семьи, и слушала советы подруг. – С мужиком все равно лучше! Ну, выгонишь ты его, и что? Женьку-то сразу подберут, а ты останешься с ребенком одна! Ну и что, что пьет? А кто сейчас не пьет? Не бьет же? – Ну, пару раз было… – неуверенно ответила Алиса. – Это не считается! Сама небось довела? Кто же лезет с разборками к пьяному мужику? Короче говоря, при такой жизни красивая тридцатитрехлетняя женщина стремительно теряла свою самооценку, гордость и ощущение семейного счастья и любви. Кончилась эта история весьма печально. А точнее, она и не могла закончиться по-другому в связи с окончательной деградацией супруга Алисы. Он в очередной раз не пришел ночевать домой. Он и раньше проделывал такие фокусы. Когда это произошло в первый раз, Алиса обзвонила все отделения милиции, все морги и больницы. Она вся извелась, не могла спать, есть и работать. Ей мерещились картины одна страшнее другой. Когда он пришел через двое суток в невменяемом состоянии, чисто рефлекторно прошел на кухню к холодильнику и положил туда мочалку с куском мыла, а сам прилег на собачьем коврике, Алиса, которой надо было много ему сказать, благоразумно отложила разговор до утра. Утром Евгений встал в позу и заявил: – Что ты кричишь? Испортила она себе нервы! Побереги оставшиеся! Я всего лишь пил с друзьями в бане! – Я это поняла по мочалке и мылу в холодильнике. – Не язви. Я мылся! Естественно, я пришел с мылом! – Двое суток?! Дорогой, ты не смылился окончательно? После этого у Алисы на нервной почве начались проблемы со здоровьем. Два месяца она литрами пила воду из-за повышенного содержания сахара в крови. Поэтому когда в очередной раз Евгений не пришел домой, она особо не расстроилась, спокойно поужинала с дочерью Викой, проверила ее домашние задания, и они легли спать. На следующий день Вика пошла в школу вместе с мамой, так как Алиса преподавала там рисование. Когда они вернулись домой, появился и Евгений и очень удивил свою жену, которая считала, что за двенадцать лет совместной жизни успела изучить его досконально, тем, что вместо извинений и обещаний, что такое больше не повторится, закричал с угрозой в голосе: – Ты вчера звонила мне на сотовый телефон?! – Я? Звонила? – удивилась Алиса началу разговора. – Нет! – Понятно, – расплылся в улыбке Евгений, – ну ты и с…! Тебе все равно, погиб я или жив? Может быть, меня убили, может, забрали в милицию! Ты не поинтересовалась, что со мной, потому что ты меня не любишь, тебе на меня наплевать! – Бедный мальчик! По-моему, ты не умер и не избит, что теперь об этом говорить? – Как это что? Я понял твою сущность! – Евгения качнуло в сторону. – Я пришел домой другим человеком! – Вымытым? – уточнила Алиса. – Что? – Ну, после бани ты же чистый? – Да, я был в бане! И в бане были девки! Да, мой дружок пригласил дешевых проституток, и мы устроили оргию! Все поплыло перед глазами Алисы. Это, конечно, было серьезное унижение. Как ни странно, до сегодняшнего дня она думала, что муж не изменяет ей. Она попыталась взять себя в руки. – Ну и что, понравилось? – тихо спросила она. – Да!! Оказывается, все двенадцать лет, что я живу с тобой, я мучился, я пропадал, как мужчина, понимаешь?! Все эти годы я не жил, я существовал не с женщиной, а с поленом! Ты испортила мне жизнь! В наших отношениях я не испытал сексуального полета фантазии, не было раскрепощенности! – Да, у нас не было порочных, пьяных оргий! – согласилась Алиса. – Ты – стерва, отравившая мне мои лучшие годы мужской потенции! – Красное лицо Евгения внезапно исказила гримаса ненависти. Он накинулся на Алису и жестоко избил ее. Почему-то тогда от этого ужаса Алиса не чувствовала боли от ударов его больших, тяжелых ботинок. Были недоумение, стыд, страх, что угодно, только не боль. В голову лезли глупые мысли: порвет ли Евгений ей колготки, не разойдется ли шов у нее на животе после операции по удалению аппендицита? В полубессознательном состоянии Алиса выползла на лестничную площадку и попросила помощи у соседки. Евгений к тому времени уже куда-то ушел, хлопнув дверью. Алису тогда доставили в больницу с переломом двух ребер, ушибом органов малого таза, сотрясением головного мозга, кровоподтеками на лице и выбитыми двумя передними зубами. Уже в больнице она еще раз сильно удивилась, когда ей прочитали диагноз, что совсем не чувствует физической боли. Скорее всего, ее заглушала раздирающая сердце душевная боль, боль от того, что треть ее жизни втоптали в грязь тяжелыми ботинками. К ней в палату пришел следователь и, стараясь не смотреть в ее расквашенное лицо, открыл блокнот. – Вас, гражданочка Андронова, доставили сюда с побоями, и, естественно, я должен у вас спросить, кто вам их нанес и за что. Алиса сглотнула и закрыла глаза. – Я не знаю. – Как это не знаете? – удивленно поднял бровь следователь. – Было темно, на меня напали сзади, в подъезде… – У вас что-нибудь украли? – Кажется, нет… – Странное нападение. Вас не изнасиловали, у вас ничего не украли… Ваша соседка утверждает, что, прежде чем вы обратились к ней за помощью, она слышала вашу ссору с мужем Евгением Андроновым. Может быть, это он избил вас? – Глупости. Соседке просто послышалось, у нас громко играло радио, а после этого я вышла выносить мусор, там на меня и напали… – отвела в сторону светлые глаза Алиса. Следователь вздохнул. – Вы чего-то боитесь, Алиса Александровна? Я работаю не первый год и могу с уверенностью сказать, что вы – жертва домашнего насилия. Почему вы жалеете его? Посмотрите, что он с вами сделал! Теперь все зависит от вашей смелости и решительности. Я могу упрятать вашего мужа в тюрьму от трех до пяти лет, только дайте показания. – В том-то и дело, что вы можете избавить меня от Евгения только на несколько лет, а я хочу избавиться от него навсегда! – Это плохая мысль! Месть – плохой советчик! – оживился следователь. – Вы о чем подумали? Что я найму убийцу? – попыталась улыбнуться разбитыми губами Алиса. – Нет, я на такое не способна! Успокойтесь, преступления не будет. – Как скажете, только учтите, что без вашего заявления у меня связаны руки, – предупредил следователь, – ведь Евгений может повторить эту экзекуцию, а у вас есть дочь. Что, если он изобьет и вашу девочку? И может убить вас… – Нет, этого не произойдет, будьте уверены! Следователь со вздохом захлопнул блокнот. Перед уходом он порылся у себя в кармане и положил на тумбочку Алисы визитку. – Все-таки подумайте хорошенько и позвоните. Он тихонько удалился из палаты, закрыв за собой дверь, а Алиса взяла дрожащими руками визитку, где значилось: «Реабилитационный центр для женщин, подвергшихся домашнему насилию «Вера в себя» – и были даны телефон и адрес. Алиса машинально убрала ее к себе в тумбочку. Там же лежало зеркальце, которое ей принесла подруга по ее просьбе и в которое она боялась смотреться. Алиса была привлекательной женщиной с густыми пепельными волосами до плеч, с очень хрупкой, просто подростковой фигурой, с голубыми глазами, какими-то трогательными и по-детски наивно распахнутыми. Из одежды она предпочитала джинсы, просторные свитера и дорогие туфли на каблуках, кожаные вместительные сумки. Алиса любила оригинальную бижутерию, крупные украшения из серебра и яркий макияж. В общем, по ней было видно, что девушка принадлежит к художественной богеме. В свое время она окончила художественное училище, а затем и институт. Работать в школу она пошла из-за дочери, с условием, что Вику возьмут в эту престижную школу с углубленным изучением английского языка бесплатно. Алиса согласилась работать там за небольшую зарплату. Так как Евгений зарабатывал неплохие деньги, ее учительская зарплата в семейном бюджете роли не играла. Но Алиса иногда рисовала маслом картины, делала из полудрагоценных камней и бисера украшения и сдавала их в художественный салон к своей приятельнице Элеоноре. Этих приработков ей хватало для удовлетворения своих личных нужд, для покупки косметики, одежды, красок, материалов для украшений. Евгений очень трепетно относился к своим деньгам и не разрешал жене покупать лишнее «барахло», как он выражался. То, что Вика растет и ее потребности увеличиваются, он в расчет не брал, считая, что нельзя девочку баловать. Поэтому на приятные вещички для дочери мать тоже зарабатывала сама. Евгений – бизнесмен средней руки, заявился в больницу к Алисе на третий день с пакетом сока, связкой бананов и букетом роз. Когда-то очень красивый, а ныне несколько обрюзгший и полысевший, Евгений все еще оставался видным мужчиной. В светлом костюме и красивом плаще мышиного цвета он смотрелся очень стильно, особенно с красными розами в руках. – Извини, малыш, – просто сказал он, присаживаясь на кровать и закидывая ногу на ногу. После всего, что муж сделал, после того, как он изуродовал ее лицо, он еще имел наглость смотреть ей в глаза! Алиса просто негодовала. Во взгляде его читались презрение, жалость, брезгливость и немного страх, но не за нее, а за себя, так как он не знал, что кроется в голове у нее по поводу этого избиения. – Когда ты вернешься домой? – буднично спросил он. – Это все, что ты можешь мне сказать?! – выдохнула Алиса. – Я же извинился, – недовольно поморщился Евгений. – И этого, ты считаешь, достаточно?! После того, как ты меня чуть не убил, просто – извини?! – Алиса, перестань! Я всегда считал, что жена у меня умная и она выше обычных бабьих склок. Алиса села в кровати, стараясь дышать спокойно и ровно, чтобы не сместить сломанные ребра. – Ты считаешь меня безмозглой курицей, если думаешь, что я смогу простить тебя после того, что ты сделал?! – Не будь злопамятной! Ну я был не прав, ну выпил, ну и что? – У меня к тебе больше нет никаких чувств! – в отчаянии выпалила Алиса. – У меня что-то умерло в душе, и я не смогу с тобой больше жить. – Какие громкие слова! Прекрати, Алиса! – поморщился Евгений, нагло улыбаясь. Алиса вдруг явственно ощутила, что от него пахнет женскими духами. Она представила, что он опять всю ночь развлекался с проститутками в сауне, и ей стало невыносимо больно и обидно за себя. А еще ее обуяло страстное желание придушить мужа собственными руками прямо здесь и сейчас. – Сколько раз мы уже ссорились, дорогая моя, сколько раз ты говорила, что все кончено, а сколько раз ты еще скажешь эти слова, – философски заметил Женя, – я же признал, что был не прав. А ты, как хорошая жена и добрая женщина, должна простить меня. «Как у него все просто, конечно, не он тут лежит с ушибами и переломами», – подумала Алиса, чувствуя глубокую неприязнь к супругу. – Так вот, дорогой, все когда-нибудь бывает последний раз. Я снова повторяю тебе: жить мы вместе больше не будем. Кстати, ко мне приходил следователь. – Следователь? – Доселе расслабленное выражение лица Жени приобрело настороженное выражение. – Зачем к тебе приходил следак? Алиса поморщилась. – Он интересовался, кто меня избил, и сообщил, что за такое можно схлопотать от трех до пяти лет. Евгений заметно побледнел, лоб и залысины покрылись испариной. – Надеюсь, ты не сказала, что в этом замешан я – отец твоего ребенка? – О ребенке вспомнил? Что же ты не подумал о Вике, когда убивал ее мать? Мне понравилось твое выражение «в этом замешан я». Ты в этом замешан, дорогой, по самые уши… Но можешь вздохнуть полной грудью, я сказала, что на меня напали в подъезде хулиганы, – мрачно ответила Алиса. – Вот и хорошо! Вот и умница! Зачем ворошить грязное белье на людях? Я же всегда говорил, что ты умная женщина, сами и разберемся, – выдохнул Евгений. – Видимо, не очень умная, если столько лет провела рядом с такой сволочью. Евгений поморщился, но сдержался в благодарность за то, что жена его не выдала. – Не обольщайся, Евгений, я это сделала не ради спасения твоей шкуры, а ради сохранения своего собственного здоровья и ради нашей дочери. Пока я нахожусь здесь, в больнице, ты должен до моей выписки прийти сюда с полностью оформленными бумагами на развод. – Ты это серьезно?! – округлил серые глаза Женя. – Серьезнее не бывает. Ты сказал, что все эти годы мучился со мной, так вот я избавляю тебя от мучений. – Я сказал это, не подумав! Мы нормально живем, киска! – У меня в больнице было много времени на раздумья. Если ты не освободишь меня от своего присутствия, я изменю свои показания, – спокойно сказала Алиса, глядя ему в глаза и чувствуя, как страх отступает от нее. – Вот как ты заговорила, стерва! – выдохнул побагровевший Евгений. – Это форменный шантаж! – Называй это как хочешь, но только с этой целью я не сдала тебя следователю, а ведь я могу списать свою забывчивость на черепно-мозговую травму, и память моя может восстановиться. Евгений вскочил и рысью выбежал из палаты. Алиса умиротворенно откинулась на подушку. Она сделала первый шаг и не собиралась отступать назад. В этот же вечер Евгений напился в одном из ресторанов, расположенных в большом красивом торговом комплексе, принадлежащем его хорошему знакомому. Тот сидел напротив Жени и сочувственно смотрел на своего опечаленного товарища. – Вот такие женщины неблагодарные! Кем она была? Соплячка, нищенка, жила с мамой в однокомнатной квартире в доме, давно требующем капитального ремонта. Сидела на асфальте на улице в мороз и в жару, рисовала портреты за пятьдесят рублей руками, больше напоминавшими лапки замороженного цыпленка! Я ее пожалел, а потом и полюбил, взял, женился на ней, обогрел, накормил, одел и обул! Что получил взамен? Она выучилась в институте, пока я работал день и ночь, и возомнила о себе черт знает что! Я всегда знал, что моя жена изменяет мне направо и налево, а теперь она хочет развода и мечтает отобрать у меня все имущество. Понимаешь, мое добро, нажитое мною, она хочет растранжирить с молодым любовником! – Это чудовищно, – согласился с ним его хороший знакомый. – Я же любил ее, больше того, я даже простил ей нагуленного ребенка, ведь Вика не моя дочь. Я простил свою жену и принял чужого ребенка в семью как своего! Глаза приятеля Евгения расширялись все больше и больше. – И вот чем она меня отблагодарила! А на суде моя ненаглядная супруга будет выглядеть ангелом, а я чудовищем, и никто мне не поможет! – продолжал плакаться Евгений. – Я тебе помогу, – выдал загадочную фразу знакомый бизнесмен. – Если она вела беспорядочную половую жизнь, я могу сказать, что она встречалась также и со мной. – Ты это сделаешь? – Исключительно ради мужской солидарности. – Никогда не забуду, что ты для меня делаешь! Спасибо тебе большое! Теперь у меня будет хоть один свидетель ее аморального образа жизни! – горячо поблагодарил своего знакомого Евгений, наливая себе уже восьмую рюмку коньяка. Глава 2 Все эти события происходили примерно месяц назад. Алиса уже две недели как вышла из больницы. Евгений подготовил документы на развод и отнес их в суд. Теперь Алиса ждала, когда ее вызовут на заседание суда. Из-за нежелания видеть своего бывшего мужа – она надеялась, что так и будет скоро, – она взяла дочь и переехала жить в свою мастерскую, которая представляла собой просторную однокомнатную квартиру в старом доме с колоннами и лепниной по фасаду. Квартира находилась на втором этаже окнами во двор. Здесь Алиса не работала с тех пор, как вышла замуж, а следовательно, очень давно. Помещение было абсолютно не жилым, на стенах не имелось даже обоев. С высокого потолка, украшенного лепниной, кое-где отвалившейся, свисала грязная лампочка на проводе, по углам жирные пауки плели свои кружева, в которых болтались высохшие мухи. Алиса сама себе напоминала такую муху, подразумевая под пауком, конечно же, Евгения. На широком подоконнике стояли два горшка с засохшими цветами. Алиса не могла похвастать, что она была хорошей хозяйкой. Как все творческие люди, она была рассеянна и несобранна, и у нее могли жить только кактусы, которые не требовали частого полива и опрыскивания. Из мебели в этой квартире оставался только один платяной шкаф, старый паркет совсем рассохся. В углу комнаты Алиса свалила картины, незаконченные полотна, испорченные холсты, краски и мольберт. Она понимала, что в такую обстановку не может привести свою дочь, поэтому отправила ее к своей маме в другой район Москвы. Отношения Алисы со своей матерью складывались очень непросто. Дело в том, что они были абсолютно разными и по темпераменту, и по характеру. Поэтому Алиса, как только достигла совершеннолетия, так и перестала жить дома. Сначала она жила у друзей в коммуне хиппи и свободных художников, а затем при общежитии художественного училища. Выйдя замуж за Евгения, она переехала к мужу. Она сама не могла понять, что привлекло ее в этом человеке. Наверное, рано повзрослевшая девушка увидела в нем отца, которого не было в ее жизни. Евгений был старше Алисы на десять лет, он происходил из благополучной, богатой семьи. К тому времени у Евгения были образование, высокооплачиваемая работа, импортные вещи и дорогая радиоаппаратура. Алиса, попав к нему в дом, ощутила себя глубоко несчастной, никчемной нищенкой. Почему-то она сразу поверила ему, что любовь не должна быть свободной, что секс возможен только с любимым человеком, а не со всеми подряд, как практиковалось в коммуне хиппи. Этим единственным, любимым человеком и стал Евгений Андронов. И тем сильнее и больнее для нее сейчас было крушение идеалов. Мама Алисы очень удивилась, когда узнала о предстоящей свадьбе дочери. Она считала ее пропащим человеком и искренне изумилась, что ее дочь отхватила такого видного и богатого жениха. Родители Евгения отнеслись к появлению Алисы, как ни странно, очень спокойно, видимо, решив, что спорить с единственным и избалованным мальчиком бесполезно, и, рассудив, что все равно этот брак долго не продлится. Правда, брак их драгоценного сына с этой «девкой» длился неприлично долго. А на пятом году совместной жизни произошло чудо, свекровь Раиса Семеновна, женщина с ярко-рыжими волосами и дипломом актрисы, пожертвовавшая любимой профессией ради сыночка (собственно, больше ничего и не нужно говорить), приняла Алису и даже привязалась к ней. Как-то в дружеской беседе она призналась снохе: – А ведь мой оболтус вытащил счастливый билет, женившись на тебе! Ты – прелесть! – Не перехвалите, – робко заметила Алиса. – Ты не перечишь, не гуляешь, всегда спокойная и выдержанная, не мотаешь никому нервы, не скандалишь. Заботишься о Жене, стараешься быть хорошей хозяйкой. Ты знаешь, я не сразу оценила тебя, но сейчас я другой невестки не представляю себе. Я не привыкну больше ни к кому, любая другая женщина будет хуже тебя, будет раздражать меня. Считай, что я приняла тебя в семью, я буду всегда на твоей стороне. Так что в период совместной жизни Алисы и Евгения были счастливые времена, хотя она скоро поняла, что Женя – не ее человек. Она не разрушала семью по женской глупости или по причине женской созидательной сущности. Во-первых, как ей казалось, Евгений ей много дал, и Алиса не хотела быть неблагодарной, во-вторых, он ее любил. Кроме того, она была благодарна Евгению за то, что он в свое время вытащил ее из клоаки, оторвал от легких наркотиков и беспорядочного образа жизни. Так что этот брак длился до тех пор, пока он не угрожал жизни Алисы и Вики. С течением времени и мать Алисы стала мягче по отношению к дочери. Вот и сейчас, когда у Алисы случилась беда, мать беспрекословно решила ей помочь, взяв дочь Алисы к себе на первое время, пока Алиса не сделает ремонт в своей мастерской и не оформит окончательно развод с мужем. Алиса распахнула окно и впустила в затхлую комнату свежий воздух, выглянула во дворик и впервые за долгое время улыбнулась. Двор утопал в кустах цветущей сирени, отчего по воздуху разливалось приятное благоухание. В центре двора разместилась небольшая детская площадка, где резвилось подрастающее поколение, по периметру были расставлены недавно ярко покрашенные скамеечки, на которых мирно беседовали бабушки и сидели с книжками и прогулочными колясками молодые мамаши. Алиса купила себе раскладушку в хозяйственном магазине и установила ее у раскрытого окна. Всю ночь она вдыхала аромат сирени, думая о завтрашнем суде и о том, что завтра же выбросит весь хлам на помойку, туда же она решила отнести свои старые полотна и засохшие краски. Из роскошной квартиры Евгения Алиса забрала только одежду и учебники дочери. Она оставила там свои драгоценности, подаренные мужем, и вещи, которые покупал ей он. Утром Алису разбудило своими лучами солнце, смело заглянувшее в ее квартиру ввиду отсутствия штор на окне. Она потянулась, посмотрела в потолок, сегодня ей предстоял тяжелый день. В школу идти не надо было, так как начались каникулы. Алиса задумалась о том, что придется поискать себе какой-нибудь другой заработок, ведь в будущем рассчитывать на материальную помощь Евгения не стоит. Алиса умылась над пожелтевшей от постоянно капающей воды из крана раковиной, причесала волосы, надела джинсы с футболкой темно-синего цвета с непонятной надписью и, сунув ноги в сабо из яркой лоскутной кожи, вышла из мастерской. Она решила заехать в торговый центр, который располагался недалеко от здания суда, где было назначено заседание на час дня. Она хотела пошататься по бутикам красивого и дорогого комплекса и развеяться от грустных мыслей, заодно унять дрожь в ногах при мысли о суде, который ей предстоял первый раз в жизни. Денег у нее было немного, она была вынуждена экономить, оставлять что-то на «черный день». Итак, проснувшаяся слишком рано Алиса блуждала по торговому комплексу уже три часа. От обилия вещей голова шла кругом. Она поразилась количеству красивых и дорогих товаров. Все магазины пестрели яркими нарядами, обувью, эксклюзивными сумками и множеством просто красивых безделушек. Мимо витрин с шубами и драгоценностями было даже страшно проходить, несмотря на призывные рекламные вывески «Скидки», «Скидки до тридцати процентов», «Тотальная распродажа» и «Купить шубу летом к зиме за полцены». Создавалось впечатление, что люди работают себе в убыток. Сплошная благотворительность. Продавцы, скучая, внимательно осматривали входивших людей, словно оценивая, купят что-нибудь или зашли просто поглазеть. Алисе было неуютно под такими ощупывающими взглядами, скорее всего, потому, что по ней было видно, что она ничего купить не может. «Сколько товаров! Вот где оборот бешеных денег! Я никогда не смогу позволить себе такие вещи… хотя, конечно, счастье не в этом, но все равно обидно», – подумала она совершенно непроизвольно и зашла в один из магазинчиков с бижутерией, зонтиками, летними шлепанцами, заколками для волос, шляпками. Алиса встала у витрины с красивыми сережками и открыла рот. Она долго рассматривала и примеряла серьги и заколки и даже чуть было не купила блестящую заколку в форме лилии. При выходе из отдела путь Алисе преградил здоровенный детина с бритым затылком. – Служба безопасности, Дмитрий, – представился он, – откройте, пожалуйста, вашу сумочку. – Я?! – оторопела Алиса. – Да, вы, дамочка, и покажите ваши карманы, – продолжил охранник. – А что случилось? – Я попрошу вас выполнить мою просьбу, иначе я вызову ребят из службы безопасности, и они проведут личный досмотр, а это не очень приятная процедура, поверьте моему слову, – криво улыбнулся он, расправляя и без того огромные плечи. – Почему вы меня запугиваете? – покраснела Алиса. Она видела, какими глазами смотрели на нее входящие и выходящие из магазинчика люди, словно они присутствовали при поимке вора. – Я хочу проверить ваши вещи, – охранник цинично, с долей презрения и издевки осматривал худую, нелепую фигуру Алисы в джинсах и застиранной футболке. – Почему именно у меня вы хотите проверить сумочку? – спросила она. – У меня возникли подозрения, – нагло ухмыльнувшись, ответил парень. – В чем?! В том, что я воровка?! – возмутилась Алиса, чувствуя, как у нее горят щеки, будто она и вправду совершила что-то противозаконное. – Вы очень долго стояли у витрины и перебирали товар. – Охранник оставался невозмутимым. – И что из этого? – спросила она. – Вы ничего не купили. – Может быть, мне ничего не понравилось! Почему вы меня унижаете? – Хватит разговаривать, вы отвлекаете меня от работы, – прервал ее Дмитрий. – Ах, это я вас отвлекаю! – Покажите сумку! – грубо потребовал он. Алиса при всем народе, находившемся в магазине, показывала содержимое своей сумки, потом выворачивала карманы, а охранник своими руками копался в ее вещах. Она была готова провалиться сквозь землю. – Так… пудра… вроде у нас такую не продают, помада, телефон старой модели, платок, видимо, для слез, кошелек, маленький такой… – охранник перечислял ее вещи, каждым словом унижая Алису и втаптывая ее в грязь. В ее карманах Дмитрий тоже не обнаружил ничего, что продавалось у них в отделе. – О… повестка в суд! Значит, я был прав, обратив на вас внимание, вы – бывалая птичка! У меня глаз – алмаз! – довольно подытожил Дмитрий. – Да какое вы имеете право оскорблять меня?! Я пожалуюсь на вас. – Какие мы сердитые! Ты – мошенница, я сразу тебя вычислил, мне платят деньги, чтобы я охранял магазин от таких, как ты! Иди! Я уверен, что ты хотела вынести что-то из нашего отдела, только поняла, что я тебя остановлю, и быстренько все куда-то дела. Вы, мошенницы, такие ловкие! – Я могу идти? – сквозь зубы спросила Алиса. – Ведь, как говорят, не пойман – не вор. – Иди, и больше сюда не возвращайся! – пригрозил ей охранник. Алиса, чуть не плача, спустилась на эскалаторе на нижний уровень торгового комплекса к расположенным там многочисленным кафе и ресторанчикам. Алису била нервная дрожь, она понимала, что не может явиться в суд в таком состоянии. Еще не ровен час, нервы ее не выдержат, и она вцепится в волосы бывшего мужа или прилюдно расплачется. Тогда точно ее сочтут неврастеничкой или психопаткой. Но успокоиться и взять себя в руки было очень сложно, перед глазами все еще стоял тупой охранник с наглой ухмылкой, подвергший ее неслыханному унижению. «Вот тебе и сходила, развеялась… ничего себе, что называется, сегодняшний день не заладился еще со вчера… зря я сюда пришла. Больше никогда!» – сгоряча подумала она. Она заказала себе чашку крепкого двойного кофе и шоколадку. Надо отметить, что она и дня не могла прожить без сладкого, особенно без шоколада. Людей в зале было очень много. Время подходило к обеду, и работники этого комплекса и посетители, уставшие ходить по этажам торгового монстра, пришли сюда подкрепиться. Алиса растерянно стояла с подносом и искала себе место. Ей повезло, две девушки-студентки собрали свои конспекты со стола и, оставив два пустых стакана из-под сока, упорхнули по своим делам. Она села за этот столик для двоих. Подошедшая уборщица быстро убрала грязную посуду. Алиса вытянула уставшие ноги и осмотрелась. Она очень удачно заняло место рядом с фонтаном, который должен бы успокаивать нервы, но вместо этого от шума журчащей воды Алисе захотелось плакать. «Ничего… когда-нибудь я приду сюда в роскошной шубе и бриллиантах, обязательно зайду в тот отдел и смерю охранника уничтожающим взглядом, – вертелось в голове у нее, – хотя что я говорю? Где я заработаю столько денег? А идти к кому-то жаловаться бесполезно, да и времени у меня нет…» Она глотнула кофе и подняла глаза наверх. Увидев свое отражение в зеркальном потолке, Алиса ужаснулась, теперь она даже немного поняла охранника, приставшего к ней с обыском. Она сама себе сейчас напоминала бомжа: волосы забраны в хвостик черной резинкой, обычные джинсы и футболка, синяки под глазами, то есть не до конца зажившие кровоподтеки, которые при ярком освещении становились сильно заметными. Алиса поежилась, ей все время мерещилось, что окружающие с брезгливостью смотрят на нее. Еще ей казалось, что здесь сидят люди, которые стали невольными свидетелями ее позора, унижения в отделе бижутерии, обсуждают и смеются над ней. Все столики были заняты, тут сидели влюбленные парочки, родители с детьми, компании молодежи, встречались люди и более солидного возраста. Все непринужденно болтали за аппетитной едой и чашками кофе. В зале стоял гул от людских голосов, у Алисы разболелась голова. Взгляд ее невольно остановился на молодом парне среднего роста, спортивного телосложения с небрежно причесанными темными волосами, бледной кожей и черными глазами. Алису удивила его одежда: поношенные джинсы, сабо на босу ногу и белая футболка. Этот парень напомнил ей саму себя по внешнему виду и отсутствующему взгляду. Она, как художник, сразу оценила его чертовски красивое лицо, она даже не сразу смогла отвести от него глаза, что для нее, никогда не смотрящей на мужчин, было весьма необычно. Тут ее взгляд встретился с его взглядом, Алиса дернулась, словно ток пробежал по телу, и она поспешно уткнулась в чашку, словно собиралась гадать на кофейной гуще. – Простите, я могу присесть за ваш столик? Здесь свободно? – раздался над ее ухом приятный мужской голос. Алисе не надо было поднимать глаза, чтобы понять, кому принадлежал этот голос. При ближайшем рассмотрении джинсы этого парня оказались не старыми, как у нее, а фирменными, специально сделанными с эффектом поношенности, так что сравнивать его с собой она погорячилась. – Да, конечно, располагайтесь, – выдавила она из себя улыбку, глядя на подошедшего парня и не узнавая своего голоса. Вблизи он показался ей старше. Это был мужчина лет тридцати восьми, находящийся в отличной форме. Его какие-то нагловатые глаза осмотрели ее скрюченную фигуру, Алиса поперхнулась кофе, расплескав его на столе. Положение создалось не из приятных, так как поблизости не было ни одной бумажной салфетки. Она тупо смотрела на сделанное ею свинство и понимала, что сейчас незнакомец встанет и, извинившись, будет искать другое место, чтобы допить свой кофе в спокойной обстановке и в более приятной компании. Опасения Алисы подтвердились, мужчина встал и удалился, правда, оставив свою чашку кофе на столе. Через несколько секунд к их столику подбежала женщина и аккуратно протерла все чистой тряпочкой. Мужчина вернулся с целой чашкой кофе и поставил перед Алисой. – Я, наверное, нарушил ваше уединение? Извините, в этот час трудно найти свободное место за столиком. – Вы ни в чем не виноваты, это я – растяпа. Незачем вам было покупать мне кофе, это лишнее. – Вы свой почти весь расплескали. Алиса достала кошелек и положила перед мужчиной шестьдесят рублей, именно столько стоил кофе, выдавив из себя: – Спасибо. Он внимательно посмотрел на нее. – Вы хотите меня обидеть? Она подняла на него честные голубые глаза и честно ответила: – Нет. – Уберите деньги. Почему я не могу угостить симпатичную девушку чашкой кофе? Его темные глаза излучали веселье. «У него порочное лицо, – решила для себя Алиса, – именно такой тип внешности имеют итальянские жигало или латиноамериканские мачо, по телевидению была о них передача». – Вы мне льстите. Кроме того, я не принимаю угощения от незнакомых мужчин, я в состоянии сама купить себе кофе, – ответила Алиса, сделав глоток из принесенной мужчиной чашки. – Так давайте познакомимся. Валентин. – И все? – удивилась Алиса. – В смысле? – В вашем возрасте пора иметь отчество. Мужчина рассмеялся. – Вы всегда такая злючка? Или вы хотите намеренно меня разозлить? Мы же с вами не на официальном приеме. Ну, хорошо, если вы так хотите… – Я-то ничего не хочу, по-моему, это вы хотите… – парировала Алиса. Почему эти насмешливые глаза расположившегося напротив нее мужчины так выводят ее из себя? Он злил ее больше, чем даже бывший муж, хотя она видела его в первый раз в жизни и совсем не знала. – Валентин Михайлович, – сдался мужчина, все еще смеясь. – Алиса Александровна, – представилась она. – Интересное кино… вы здесь сидите под зеркальным потолком, словно Алиса в Зазеркалье из детской сказки. Алиса подняла голову, снова увидела свое бледное лицо с синяками под глазами и содрогнулась. – Какое-то Зазеркалье кривых зеркал. – Кто знает, может быть, вы встретите интересного парня, как в той сказке? – продолжал Валентин, тряся ногой и шлепая голой пяткой по кожаным сабо, чем тоже выводил Алису из себя. – В той сказке Алиса встретила глупого зайца и… да, вы правы, если вы намекаете на себя, то вы похожи на Чеширского кота. – У вас, Алиса, боевой настрой. – Алиса Александровна. – Просто Алиса нельзя? – Мы с вами на брудершафт не пили. – Так выпьем? Я закажу! – Я не сомневаюсь, но не надо, я за рулем, – солгала она, понимая, что ее просто несет дерзить этому типу. – Я могу подвезти вас. – Я с пьяным водителем в машину не сяду, вы же собираетесь пить со мной на брудершафт? – Мы возьмем шофера. – Мы ничего и никого не возьмем, понятия «мы» не существует. Как вы, наверно, догадались, я не та женщина, которая может нанять личного водителя, и, как вы уже поняли, я не тот человек, кто будет кататься за чужой счет! – Вы очень строги к себе, у вас что-то случилось? – спросил Валентин. – У меня много что случилось, но вас это не касается никоим образом. Не хочу показаться злобной стервой, но если вы решили просто попить кофе, то делайте это, но если вы сели с намерением познакомиться с кем-либо, то вы, Валентин Михайлович, выбрали явно не тот столик. – Я сел правда просто выпить чашечку кофе, но вы меня чем-то поразили и… – Фингалами под моими красивыми глазами? – деловито поинтересовалась Алиса. – Вы явно чем-то расстроены. – Нечеловеческим отношением к своей персоне в этом чертовом торговом центре! – наконец-то она выплеснула наболевшее наружу. Брови собеседника поползли вверх. – Вам не понравилось здесь? По-моему, чудесное место, каждый может купить что-то приглянувшееся себе. – Если его не обыщут потом при выходе у всех на глазах, – горько сказала она и, прочитав немой вопрос в красивых глазах Валентина, поведала про свои пять минут позора, добавив: – Я понимаю, что я неважно выгляжу, но кто дал ему право унижать меня? Где при входе в магазин написано, что этот магазин только для богатых людей? Почему я не могла посмотреть эти чертовы серьги без того, чтобы после у меня не вывернули карманы? Может быть, потом я получила бы зарплату и пошла бы купила их. Почему этот охранник принял меня за воровку? Он просто издевался надо мной, отводил душу, получая разрядку, так сказать! Он не пристал бы к богатым дамочкам в солнечных очках от Версаче и бриллиантах от Картье, с телохранителем за спиной! Конечно, я – самый подходящий вариант для издевательства! – излила душу Алиса незнакомцу на повышенных тонах, привлекая к себе внимание людей за соседними столиками, но ей было уже все равно. – Я согласен с вами, так не должно быть… Какой это был отдел? – помрачнел Валентин. – Да какая разница? – махнула она рукой, но отдел назвала. – Самое обидное то, что я и копейки за всю свою жизнь не украла и не сделаю этого никогда… нет у меня такой склонности! – Идемте! – встал Валентин. – Куда? – оторопела Алиса. – Идемте, я говорю! – Он взял ее за руку и потащил к эскалатору. Настроен Валентин Михайлович был очень решительно, он даже не допил свой кофе. – Куда?! Куда вы меня тащите?! – еле успевала за ним Алиса. – О боже! Нет, я даже думать об этом не хочу! Вы выглядите не лучше меня, этот дегенерат-охранник засмеет нас обоих! Стойте! Я не хочу позориться во второй раз, это бесполезно! Валентин Михайлович, не тащите меня! Но крепкая рука случайного собеседника не отпускала ее. Алиса поняла, что ей не попасть сегодня в суд, вместе с этим сумасшедшим Валентином Михайловичем попадет в каталажку. Она уже мысленно представила картину, когда охранник вызовет службу безопасности, эти громилы скрутят их, добавят ей синяков и, разукрасив слащавое лицо ее спутника, отвезут в ближайшее отделение милиции. Приблизившись к стеклянной двери печально знакомого отдела, Алиса зажмурила глаза и вдохнула побольше воздуха. Ноги ее не слушались совсем, но железная хватка Валентина не ослабевала. Они вошли в бутик дорогой галантереи и косметики, и Валентин громко спросил, обращаясь к своей спутнице: – Где тот охранник? Алиса почувствовала, как волосы зашевелились у нее на голове в ожидании великой битвы. Как ни странно, продавщицы вытянулись в струнку, испуганно заморгали глазами. – Валентин Михайлович, добрый день! Охранник? У нас он один – Дмитрий. Дима, иди сюда! – наперебой услужливо защебетали они, не обращая никакого внимания на Алису. Из-за ширмы выдвинулась знакомая Алисе бритоголовая физиономия и уставилась на Валентина. – Здрасте… – Вы не так давно прилюдно унизили эту девушку? – мрачно спросил Валентин. – Эту… – охранник тупо перевел взгляд на Алису и вспыхнул: – Ну, да… а что? – Кто вам дал право унижать человека? – Она… это… она… – Что с вами, Дмитрий? Растеряли свое красноречие? – поинтересовался Валентин, скрещивая руки на груди. Алиса, ничего не понимая, смотрела на все происходящее, ее интересовал один вопрос, а именно: почему все так испугались этого человека в шлепанцах на босу ногу? – Да я… да она… она долго перебирала товар… – замялся насмерть перепуганный парень. – И что? Вы установили временной счетчик, сколько человек может стоять у витрины? – спросил Валентин. – Нет… но просто у нее был такой вид… – Какой такой вид! А вот у вас очень глупый вид, хочу заметить! – продолжал отчитывать Валентин Михайлович. – Мне платят за то, чтобы я охранял отдел и берег товар от воровства, а эта девушка показалась мне подозрительной, – оправдывался Дмитрий, сконфуженно переминаясь с ноги на ногу. Алиса в душе ликовала, хоть еще и не понимала происходящего. «Я не знаю, что они так все переполошились, но пусть Дима почувствует себя так же неудобно, как я себя ощущала совсем недавно». – У вас на товарах стоит магнитная защита? – продолжал Валентин, посматривая на наручные часы. – Да, конечно, – ответила одна из продавщиц. – У вас зазвенело, когда эта девушка проходила через магнитные ворота? – поинтересовался Валентин. – Ну… – почесал затылок Дмитрий, – она еще не совсем подошла к ним… – Нет, у нас сегодня с начала рабочего дня ничего не звенело, – честно ответила одна продавщица. – Тогда, наверное, камеры наблюдения четко зафиксировали, как эта девушка складывает товар себе в карман или сумочку? – прищурил глаза Валентин. – Ведь должна же быть причина, из-за которой вы заставили ее прилюдно вывернуть карманы? – Ну… нет… – после минутного молчания ответил Дима. – В таком случае вы действовали непрофессионально и должны извиниться перед посетительницей нашего комплекса, – твердо сказал Валентин. – Извините… – промямлил Дмитрий и смерил Алису взглядом, полным ненависти. Он словно говорил: «Ах ты, стерва, побежала жаловаться?! И сейчас торжествуешь?» – Ты уволен, – лаконично сказал Валентин. – Что? – выдохнул Дмитрий. – Освобожден от занимаемой должности, – охотно пояснил тот. – Нет, вот этого не надо! – неожиданно вступила в разговор Алиса. – Я не хочу, чтобы из-за меня кого-то увольняли. – Его увольняю я! – Ага! С моей подачи! Валентин Михайлович, я поделилась с вами своими неприятностями, как с посторонним человеком, я не знала, что вы – начальник службы безопасности, насколько я понимаю. – Валентин Михайлович – директор торгового комплекса, – поправила ее одна из продавщиц. – Всего? – почему-то глупо поинтересовалась Алиса. – Всего. – А то вы не знаете, если пришли к нему жаловаться, – сказал убитый горем Дмитрий. – Я никуда не ходила! Я сидела внизу и пила кофе, этот человек подсел ко мне за столик, как обычный посетитель, выведал все мои женские тайны, и вот вам результат! – возмутилась Алиса. – Вас, женщин, не понять, только что вы жаловались на этого человека, говорили, что вас так никто еще не унижал, а теперь жалеете его? – удивился Валентин. – Кажется, недавно вы меня назвали злючкой, а я хочу сказать, что вы очень жесткий человек. Мало ли я что говорила сгоряча! – В большом бизнесе по-другому нельзя. – Я не знаю, как можно в большом бизнесе, я даже не знаю, как можно в малом бизнесе, я знаю одно: вы его не уволите, потому что Дмитрий сможет подать на вас в суд за несправедливость увольнения, так как я не собираюсь подтверждать то, что я вам рассказала. Мне вполне хватает извинения, – сказала Алиса твердо. – А сейчас, простите, мне пора идти. – И с этими словами она направилась к выходу. – Я провожу, тем более что и мне пора идти, – Валентин Михайлович не отставал от Алисы ни на шаг. – Мне кажется, что я тоже должен извиниться перед вами за то, что я сразу не представился. – Отчего же? Вы представились, вас зовут Валентин Михайлович. – Я имею в виду род моей деятельности. – А мне, честное слово, все равно, кто вы – уборщик, электрик, стриптизер или директор торгового центра… Конечно, странное у вас хобби, прикидываться простачком и, подсаживаясь к посетителям центра, узнавать их мнение о магазинах. Хотите стать ближе к народу, Валентин Михайлович? – тряхнула хвостом на затылке Алиса и толкнула дверь на выход. – Вы же меня совсем не знаете. Во-первых, если вы имеете в виду мою одежду, говоря, что я прикидываюсь простачком, то я всегда так хожу. Во-вторых, я не выведывал у вас ничего, я только поинтересовался, почему вы такая грустная. В-третьих, я не спускался «выведывать секреты» специально. Просто сегодня я отпустил свою секретаршу, которая готовит для меня кофе, а отъехать домой на обед я не мог, потому что у меня здесь недалеко есть одно дело… Поэтому я и спустился в общий зал выпить кофе, а ваш столик оказался единственным со свободным местом. – Да, мне, как всегда, не повезло, – согласилась Алиса. – Ладно, Валентин, прощайте, наши пути расходятся. Пообещайте, что не уволите этого парня. Не хочу, чтобы из-за меня кому-то было плохо, даже если он это заслуживает. – Обещаю, – ответил Валентин Михайлович. Алиса кивнула ему и, гордо подняв голову, прошествовала мимо клумб с цветами, разбитых вокруг комплекса. «Первая женщина, которая после того, как узнала, где я работаю, дала мне от ворот поворот. Да ладно! Мне уже пора собираться, нужно помочь приятелю!» Валентин посмотрел на часы и побежал к себе в кабинет накинуть на себя пиджак. Глава 3 – Слушается дело о разводе гражданина Андронова Евгения Петровича и гражданки Андроновой Алисы Александровны… – объявил судья, обводя присутствующих строгим, профессиональным взглядом. Алиса пожалела, что пришла на заседание в затрапезном виде и походила на нерадивую жену. Евгений же, наоборот, выглядел очень представительно и излучал энергию добропорядочного мужа, которого покинула ветреная жена. На его породистом лице лежала печать печали и тоски. Алиса хотела плюнуть в его сторону прямо в зале суда, но она вовремя сдержалась. «Думаю, что на строгого судью Женя произведет благостное впечатление обманутого, покинутого мужа», – мелькнула у нее мысль. – На развод подала гражданка Андронова Алиса Александровна, – продолжал судья, – в причине развода она указала непримиримые противоречия. Вы согласны с такой формулировкой, Евгений Петрович? – Я? Да мы столько лет жили… – Евгений столкнулся с пронзительным взглядом Алисы и закашлялся. – Да, вполне согласен! «Все-таки не хочет, чтобы я приобщила к просьбе о разводе справки о нанесенных мне побоях», – усмехнулась она. – Нет пути к примирению? – продолжал судья. – Нет, – громко ответила Алиса, несколько торопясь, словно боясь услышать другой ответ. Судья снисходительно посмотрел на нее. Алиса нервно подумала о том, что судья должен сохранять нейтральное отношение к людям, чей спор разрешает. – По заключенному между вами три года назад соглашению при разводе по обоюдному согласию имущество между супругами делится поровну, но в случае измены одного из супругов все имущество достается обманутой, то есть пострадавшей, стороне. Алиса слушала этот набор ничего не говорящих ей фраз и не понимала вообще ничего. Во-первых, на Евгения было совсем не похоже, чтобы он отдал кому-нибудь половину своего имущества. Во-вторых, ее мозг категорически отказывался вспоминать о каком-либо договоре или соглашении, заключенном между ними. – У сторон есть доказательства измены друг другу? – спросил судья, испытующе посмотрев на супругов поверх очков. Алиса усмехнулась, подумав: «Надо было мне записать на диктофон признания мужа о его гулянках в сауне с проститутками и нанять частного детектива для слежки за ним. Кто же знал, что существует такое соглашение… Да, честно говоря, мне ничего не надо от него, только свобода… хотя, вполне возможно, я когда-нибудь пожалею о своем альтруизме». Словно прочитав мысли Алисы, раздался глухой голос мужа, выводящий ее из задумчивости: – Когда я стал замечать по отношению к себе холодность жены, ее грубость и отчуждение, я нанял частного детектива для выяснения причин таких изменений в ее поведении. Вот его отчет, – вздохнув, сказал Евгений, выкладывая перед собой папку с бумагами. Судья попросил судебного пристава принести эту папку ему. Алиса ничего не могла понять и зачарованно смотрела, как судья внимательно, водрузив на нос очки, читает отчет. – Гражданка Андронова, надеюсь, вы знаете, что в этой папке? – спросил он у нее строгим голосом, посмотрев поверх темной роговой оправы. – Никак нет, гражданин начальник, меня не посвятили в захватывающие подробности, правда, не знаю чего. – Глеб Михайлович, судья, обращайтесь ко мне так, – поправил он ее. – Вы разрешаете зачитать мне некоторые выдержки из отчета? Учтите, у вас есть право не разглашать подробности своей личной жизни прилюдно. Алису заинтриговали слова Глеба Михайловича и эта папка, она понятия не имела, что за ней ведет слежку частный детектив и что он мог такого про нее раскопать. «Что там может быть, – подумала она, – мои уроки в школе? Походы с дочкой в театр, кафе, зоопарк? Еще пару раз я посещала художественный салон, обедала с подругой, да… лежала в больнице после побоев!» – Вся моя личная жизнь сейчас у вас на глазах терпит крушение, поэтому, пожалуйста, можете зачитать, что там написано, – разрешила она. – Алиса Александровна, далее называемая «объект», не раз находилась в обществе мужчин, разъезжая с ними по разным адресам и задерживаясь в квартире не менее двух часов. Список квартир, имена мужчин объекта прилагаются. Также объект вела аморальный образ жизни, позируя в художественном училище обнаженной. Фотографии прилагаются», – зачитал судья поставленным, бесстрастным голосом. – Здесь еще много информации, но она вся такого рода. Как же это, Алиса Александровна? Что вы так смотрите на меня? Похоже, для вас известие, что супруг осведомлен о ваших изменах, явилось полной неожиданностью? У Алисы мгновенно пересохло горло и вспотела спина, она знала, что Евгений – подлец, но она, оказывается, не догадывалась о размерах его подлости. – Можно посмотреть фотографии? – спросила она дрожащим голосом, так и не найдясь, что сказать. – Если хотите, – пожал плечами судья. Она приблизилась к его столу и взглянула на разложенные фотографии. Везде она целовалась, смеялась и обнималась с разными мужчинами. Алиса знала эти фотографии. Это она в ресторане, это на концерте, это в художественной галерее, это на отдыхе. Все эти снимки хранились в семейном альбоме. Но… На всех фотографиях в реальной жизни Алиса была с Евгением, а кто эти посторонние мужчины, она понятия не имела. На одной из представленных карточек она красовалась обнаженной. Только на ней Алиса не позировала перед студентами художественного училища, а согласилась на авантюру мужа в пору их счастливого прошлого и сфотографировалась в таком виде исключительно по его просьбе. – Какая грязь… – прошептала она. – Да уж… – вздохнул Глеб Михайлович. – Я хочу сказать, – громко произнес Женя, не глядя на Алису, – если моя жена захочет опротестовать эту достоверную информацию, то я потребую опеки над дочкой, я не оставлю Вику в этом борделе… Судья постучал по столу, прерывая пафосную речь Евгения. – Угрозы и шантаж недопустимы в суде! Пока у меня нет оснований лишать родительских прав гражданку Андронову. Если вы, Евгений Петрович, хотите подать иск… – Нет… пока нет. – Евгений сделал ударение на предпоследнем слове и промокнул лоб носовым платком. «Мерзавец… как же он подготовился, а я все прошляпила. Он связал меня по рукам и ногам. Я даже не могу опротестовать эту наглую ложь. Он недвусмысленно намекнул: если я открою рот, он заберет Вику в отместку мне, хотя она ему совсем не нужна. А ведь чего доброго и отберет, у него связи, деньги, положение, а это все вместе многое решает. А я без Вики не выживу, и этот паразит прекрасно об этом знает. Хорошо, хочет выставить меня гулящей бабой, пусть потешится!» – приняла для себя трудное решение Алиса. – Вы, гражданка Андронова, как я понимаю, не будете опротестовывать этот факт, ведь все доказано? – спросил судья. – Нет, – глухо ответила Алиса, понимая, что сегодня явно не ее день. – Тогда мне необходимо засвидетельствовать подлинность этих документов. У вас, Евгений Петрович, есть свидетель, который это сделает? – Да, это нанятый мною детектив Валентин Михайлович Белов. – Пригласите его. В зал судебного заседания вошел мужчина с лохматыми каштановыми волосами, в мятом льняном пиджаке на широких плечах. У Алисы голова пошла кругом, так как это был тот самый мужчина, с которым она пила кофе в торговом комплексе. Она себя на самом деле почувствовала героиней какой-то злой сказки. – Подойдите сюда поближе, – попросил судья. Валентин небрежной походкой приблизился к нему. – Вы, Валентин Михайлович Белов, свидетельствующий в пользу Евгения Петровича Андронова? – Да, это я. – За этой гражданкой вы вели слежку и собрали компрометирующий материал? – продолжал Глеб Михайлович. Валентин вальяжно развернулся в сторону Алисы, встретился с ней глазами, и, как ни странно, в его наглой внешности произошли кардинальные изменения. Он побледнел, потерял разом всю свою уверенность и вальяжность. Его красивые глаза расширились, и взгляд словно поглупел. – Валентин Михайлович, вы подтверждаете, что все собранные вами материалы являются подлинными? «Частный детектив» пребывал в шоковом состоянии. – Валентин Михайлович?! – А? Да… все правда… – Алиса Александровна, вы хотите что-то опротестовать, проверить лицензию у Валентина Михайловича? – спросил судья у Алисы, которой стало казаться, что она действительно попала в королевство кривых зеркал, которые все как одно уродуют ее и смеются над ней. – Нет, я не буду ничего опротестовывать и проверять. Я признаюсь во всех смертных грехах, я хочу, чтобы поскорее закончился этот фарс, – ответила она, громко и четко добавив: – Все эти мужчины с фотографий – мои любовники, я виновата, что изменяла мужу, и не считаю возможным продолжать нашу совместную жизнь. – Вы понимаете, что лишаетесь половины нажитого имущества? Вы изменяли мужу и по вашему соглашению остаетесь ни с чем. – Да, я понимаю. – Алиса глазами могла бы просверлить дырку в бледной щеке Валентина, но он стоял, отвернувшись и ни на что не реагируя, словно каменное изваяние. Судья еще что-то говорил, ссылался на какие-то статьи в российском законодательстве. В конечном итоге их развели, дочка осталась с Алисой, а все материальные ценности – с бывшим мужем. Она вышла из здания суда будто оплеванная, словно эпизод с обыскивающим ее охранником продолжался. Радовало ее только одно, что все закончилось. Алиса до конца еще не могла осознать, что же произошло, но то, что была совершена очередная мерзость, она понимала совершенно отчетливо. – Алиса! – позвал ее голос сзади. Она обернулась и столкнулась взглядом с Валентином Михайловичем. Неожиданно для себя Алиса подошла к нему и, улыбаясь, сказала: – Какая неприятная встреча! Что вам сейчас от меня надо, частный сыщик? Продолжаете собирать компромат? Не стоит, право слово! По-моему, у вас хорошо получилось, браво! Сколько вам заплатили? – Мне никто не платил, я сделал это по доброй воле. – А вы, значит, санитар леса, женоненавистник? – рассмеялась Алиса, обнажая ровные белые зубы. Валентин почему-то не разделял ее веселья, он выглядел несколько растерянно и озабоченно. – Почему ты не сказала, что я не частный детектив? Ты же знала, кто я. – Я знаю теперь, что вы большой негодяй, а другие подробности меня не касаются, – ответила Алиса и пошла. – Постой! – закричал Валентин и схватил ее за локоть. – Я не пущу тебя, пока ты не прояснишь мне некоторые вопросы. Я почему-то чувствую себя не очень уверенно, мне кажется, что я сделал что-то не так… – Вы по уши в дерьме, Валентин Михайлович, если вас интересует ваше нынешнее положение. А теперь отпустите мою руку. Я жалею, что расплескала кофе на стол, а не выплеснула вам его в лицо! – Алиса вывернулась из его крепкой хватки, уничтожающе посмотрела на него и удалилась. Со стороны эта сцена выглядела весьма комично. Ее маленькая, хрупкая фигура против его высокой, широкоплечей. Валентин остался стоять на тротуаре, пока к нему не подошел Евгений и не хлопнул его по спине. – Спасибо, друг! Мы раздавили эту стерву! – На корыстную женщину, которую лишили большого денежного куша, она не похожа. Алиса ушла, вполне довольная собой. А что она получила? – спросил Валентин, внимательно глядя на Женю, и сам же ответил: – Она только что избавилась от тебя и очень рада этому. – О чем ты говоришь, друг?! Ты ее совсем не знаешь! – Я успел познакомиться с ней чисто случайно до суда. Евгений сделал удивленное лицо. – Ну и как она тебе? – Она не показалась мне той особой, про которую рассказывал ты. – О-ля-ля! Она – хорошая актриса, может произвести впечатление порядочной женщины. Меня она водила за нос больше десяти лет! – Я не уверен, что поступил правильно. Евгений рассмеялся в ответ, он был счастлив, что все деньги остались при нем, что его гениальный план сработал. – А где будет жить твоя жена? – спросил Валентин. – Не знаю, – пожал плечами Евгений, платком вытирая вспотевший лоб. – Тебя ее судьба совсем не трогает? – удивился Валентин. – С ней же осталась девочка, которую ты принял как дочь? – Не будь сентиментальным, Валя, – еще раз хлопнул его по спине Евгений, – а если тебе так уж понравилась моя бывшая жена, я могу подарить тебе ее фотографии! Правда, хорошенькая? Он достал из кармана фотографию обнаженной Алисы, ту самую, что он приложил к делу о ее аморальном образе жизни, и нагло рассмеялся. Валентин рывком схватил его за лацканы пиджака и прошипел, глядя ему в лицо потемневшими глазами: – Если ты считаешь, что это смешно, то ты – больной человек! Хочу тебе сказать, я пошел на эту авантюру с желанием помочь приятелю против лживой и корыстной особы. Но, на твою беду, я имел неосторожность познакомиться с твоей женой. Теперь я хочу проверить всю информацию, которую ты сообщил мне! И горе тебе, если ты обманул меня, если ты выставил меня подлецом! Валентин резко отпустил Евгения и, развернувшись, быстро пошел прочь. – Валя! Валя, постой! – крикнул ему вслед обеспокоенный Евгений, так как знал, что Валентин шутить не будет, но его приятель не остановился. – Вот черт! – выругался Евгений. Глава 4 Алиса знала, что деньги в нашей жизни имеют очень большое значение. С одной стороны, они заметно упрощали жизнь, так как их наличие давало многие блага. С другой стороны, возникал вопрос: где их взять в нужном количестве для обеспечения этих самых благ? Алисе деньги требовались на все – сделать ремонт в квартире, чтобы туда можно было привести Вику, дать матери денег на продукты, отправить ребенка на летний отдых. Поэтому она принялась искать их всеми известными ей путями. Для начала она вспомнила о визитке реабилитационного центра для женщин, которую ей оставил следователь, приходивший к ней в больницу. Насколько Алиса помнила, в этом центре женщинам помогали не только морально, но и материально. То есть помогали женщинам раскрыть свои таланты и самореализоваться. Она с трудом завела свою старенькую седьмую модель «Жигулей» и поехала по указанному в визитке адресу. Машина ее напоминала туберкулезного больного на последней стадии болезни. Она кряхтела, стонала, трещала, как-то странно тряслась и скрипела на поворотах. – Ну, хорошая моя, ну, ягодка моя, только довези, пожалуйста, до места, – уговаривала ее Алиса, так как свято верила, что если хорошо попросить и погладить руль, то машина послушается ее и поедет, словно она была живым существом. Надо отметить, что центр по реабилитации женщин, подвергшихся домашнему насилию, находился на окраине Москвы, поэтому Алиса и поехала на своей старой машине, которая досталась ей, можно сказать, бесплатно. Алисе отдал ее за бутылку водки один алкоголик во дворе, у него самого от пьянства отнялись ноги, и он не мог больше водить машину. У авто была совершенно стертая резина на шинах, не открывалась одна из задних дверей, не работал один поворотник и один дворник. Корпус красного цвета по всей поверхности украшали ржавые пятнышки, за что машина получила ласковое название «божья коровка». Учиться езде на ней Алисе было очень легко, не надо было вешать на заднее стекло предупреждающие знаки, автомобилисты сами с ужасом шарахались в разные стороны от ржавого монстра. Владельцам дорогих иномарок было безопаснее пропустить эту развалюху. Алиса довольно сносно научилась водить машину, но редко пользовалась услугами своей «божьей коровки», так как дачи у них не имелось, а ездить на ней на работу в школу было просто невозможно, так как дети сразу начинали гомерически хохотать. Кроме того, иногда Алису по ее делам подбрасывал Евгений, который с юности привык ездить на дорогих новых машинах. Поэтому «божья коровка» стояла у квартиры-мастерской Алисы в заброшенном состоянии уже долгое время. Но у такой машины был один плюс: ее хозяйка не беспокоилась, что на нее кто-нибудь польстится и угонит. Ее можно было не запирать на ключ и не ставить на сигнализацию, так как если даже угонщик и сядет за руль, он не сможет ее завести. Алиса знала один секрет: она должна была сначала стукнуть по панели, затем подергать прибор, показывающий, сколько в баке бензина, а уже после этого заводить «старушку». Но на окраину города лучше было добираться своим транспортом. Алиса, как и многие художники-портретисты, обладала очень хорошей фотографической памятью, ей достаточно было один раз посмотреть на карту автомобильных дорог, и она уже могла доехать без особых проблем до нужного места. Вообще она хорошо знала Москву, поэтому быстро оказалась у красивого старого здания с лепниной и колоннами, находящегося на берегу небольшой речки в лесопарковой зоне. Она остановила свой драндулет и вылезла на свежий воздух. От чистого воздуха закружилась голова. Алиса прошла по ухоженной дорожке, выложенной декоративной плиткой, и вошла в дверь. Камера наружного наблюдения синхронно проследила за ней. Задремавший у входа пожилой охранник встрепенулся: – Вы к кому? – Мне бы поговорить с руководством… – неуверенно протянула Алиса, осматривая холл. Все стены были выкрашены в белый цвет и разрисованы веселыми, яркими рисунками – цветами, бабочками, сердечками, пушистыми котятами. От такой раскраски пестрело в глазах. – Прямо по коридору красная дверь, – ответил мужчина, приподнимаясь и услужливо указывая Алисе нужное направление. За красной дверью с табличкой «директор», которая смотрелась кровавым пятном на фоне белых стен, Алису встретила моложавая высокая женщина с широкими бедрами и узкими плечами. Волосы у нее были покрашены в темно-каштановый цвет и, пожалуй, слишком коротко подстрижены «под мальчика». Рукопожатие ее было крепкое, мужское. – Присаживайтесь. Меня зовут Лолита Игоревна. Я директор реабилитационного центра, – представилась женщина. – Алиса Александровна, – представилась посетительница, садясь в небольшое офисное кресло черного цвета. – Вы такая молодая, можно я буду называть вас просто Алисой? – спросила Лолита Игоревна. – Конечно. – Чай, кофе? – Нет, спасибо, – отказалась Алиса. – Что вас привело к нам, дитя мое? – Лицо директора реабилитационного центра приняло самое внимательное, самое сочувственное выражение. – Нет, ничего не говорите, я помогу вам! Ваш супруг стал вести себя в последнее время, мягко говоря, неадекватно. Он пил, он бил вас, он глумился над вами, при этом каждый раз обещая, что больше этого делать не будет. И вы устали, вы думаете о психическом здоровье своего ребенка, вы решили развестись с человеком, который уже мало чем напоминает того любящего мужчину, с которым вы когда-то собирались прожить всю жизнь. – Вы просто ясновидящая, – усмехнулась Алиса. – К сожалению, дорогая моя, к сожалению. Все любовные истории начинаются по-разному, а заканчиваются одинаково. Ваш муж завел себе любовницу? Хотя не отвечайте! Если вы приехали к нам в центр, значит, вам нужна помощь! И я вам помогу! Мы помогаем всем женщинам, обратившимся к нам. Вам нужна медицинская помощь, лечить переломы, ушибы, ссадины? Алиса, мы здесь с вами должны общаться как на духу, иначе я не смогу вам реально помочь. Итак, Алиса, вам нужна медицинская помощь? – Наверное, уже нет… Я пару недель лежала в больнице, синяки рассосались, кости срослись… вот если только пластическую операцию сделать?.. Он мне нос слегка свернул набок. Лолита Игоревна достала толстую папку, открыла ее где-то посередине и принялась записывать данные Алисы. В графе «медицинская помощь» она поставила прочерк, а в графе «прочее» написала – пластическая операция, сломан нос. – Вам не нужен нарколог? – уточнила директор центра. – Многие обратившиеся к нам женщины имеют проблемы со спиртным. Одни пьют вместе со своими спивающимися мужьями, другие – от несчастливой жизни, чтобы хоть на короткое время забыться. – Нет, у меня с этим проблем нет, честное слово, – заверила ее Алиса. – Хорошо. Вам нужна юридическая помощь? Любая документация на развод, оформление опекунства, лишение отца родительских прав, оформление алиментов. Может быть, хотите засадить вашего тирана в тюрьму за нанесение телесных повреждений или взыскать деньги за моральный ущерб. Мы можем сделать так, что он понесет уголовную ответственность. – Нет, спасибо… Во-первых, я уже развелась с ним, во-вторых, я не мстительна. – В этом ошибка многих женщин – жертв насилия, мы не умеем добивать своего врага, опускать его по полной программе, так же, как они издеваются над нами! – Темные глаза Лолиты Игоревны сверкнули гневом, губы плотно сжались, и нижняя челюсть приняла квадратную форму. Алиса поежилась, в словах Лолиты Игоревны было столько ненависти. Директриса перевела дух и сказала уже более мягким тоном: – Ладно, это я о своем, о наболевшем… Работа такая. Сколько раз на вашем месте сидели женщины с обезображенными лицами и душами, это страшно, так что я своими руками готова душить этих негодяев! А вы молодец, хрупкая внешность, а характер железный! Многие наши клиентки так и не решаются сами на развод, а только с нашей помощью. А вы сами развелись. У вас есть дети? – уточнила директор заведения. – Дочь девяти лет. – Мерзавец… Опять я отвлеклась! Надеюсь, вы отсудили у вашего мужа приличные алименты? – Нет, я осталась без алиментов, но я ничего от него не хочу! Я заработаю сама. – Стоп! – громко закричала Лолита Игоревна, чуть не оглушив Алису. – Самая распространенная вторая ошибка – «пусть убирается, мне от него ничего не надо, я сама справлюсь». Справитесь вы или не справитесь, это еще бабка надвое сказала. Семью создавали вместе, и материальную ответственность за ее обломки должны нести вместе! Мы могли бы организовать протест в суд. – Лолита Игоревна, я – пострадавшая сторона, но я пришла сюда не для того, чтобы думать, как уничтожить бывшего мужа. Я, наоборот, стараюсь не думать о нем, он остался в прошлом, я хочу начать новую жизнь, я хочу научиться жить без него. – Вы спрятались, как улитка в раковину! – закачала головой директор центра. – Я хочу получить несколько дельных советов. Где бы мне подработать, где найти себя, чтобы не оказаться за чертой бедности? – спросила Алиса. – Я поняла! Вас привели к нам материальные трудности, с которыми сталкивается большинство женщин после развода, – радостно заключила Лолита Игоревна, – особенно если во время замужества они были домохозяйками и постепенно теряли свою квалификацию. Мы можем организовать аттестацию, сдачу экзаменов по профессии, получение специальности, вернуть профессию, найти работу и устроить будущее! – горячо заключила она. – Я никогда не была домохозяйкой, – успокоила ее Алиса, – по профессии я – художница, но мое последнее место работы была школа, где я преподавала рисование, но такая работа в материальном отношении не дает мне уверенности в будущем. – Я поняла вас! – опять закричала диким голосом Лолита Игоревна. – Уходите из школы, эта профессия не дает женщинам уверенности в себе! Особенно когда видишь перед собой мальчиков! – Мальчиков?! – поперхнулась Алиса. – Ну, да! Этих существ с невинными глазами и стрижеными головами, которые уже с детства запрограммированы на одну функцию – насиловать и издеваться над высшими существами, над милыми девочками. Дорогая моя, вам надо работать в гимназии для девочек, вот где по-настоящему отдыхает душа, вот где наступает покой и умиротворение. «Да у нее больная голова, – подумала Алиса, – хотя нельзя осуждать других людей, может быть, она стала жертвой группового изнасилования…» Вслух же она сказала: – Простите, а что тогда делать тем женщинам, которые подверглись насилию со стороны мужей и в то же время имеют сыновей? – Между прочим, очень серьезный вопрос! – кивнула коротко стриженной головой Лолита Игоревна. – Некоторые женщины доходят до нервного срыва, отказываясь от сыновей, так как усматривают в них черты ненавистного мужа. Не смотрите на меня так! Я не сторонница того, чтобы мать бросала свое дитя! Это бедные женщины, несчастные изначала, что произвели на свет существо мужского рода, но это их крест, и они должны нести его до конца! Мы поддерживаем их психологически, кстати, у нас работает опытнейшая команда психологов, исключительно женщин. Ни перед одним мужчиной наши пациентки уже не раскроют душу, я это учитываю. – Так что же мы делаем с мальчиками? – поинтересовалась Алиса, которую уже начала забавлять сложившаяся ситуация и эта душевная беседа. – Сыновей сдаем в приют? – Ну, зачем же в приют! Мы устраиваем мальчиков в кадетские корпуса и военные училища. Только там мужчинам и место. – В казарме? – уточнила Алиса. – В строгости, в дисциплине, в трудностях и, самое главное, вдалеке от нас! Если уж положено защищать родину, пусть они это делают, а то, не ровен час, война! «Понятно… – подумала Алиса, – Лолита Игоревна отводит мужчинам незавидную роль пушечного мяса». – Вы – мужененавистница? – спросила она у директора реабилитационного центра, так как была излишне прямолинейным человеком. – Нет, что вы, я не хочу, чтобы так думали, я даже не считаю себя феминисткой, – смутилась Лолита Игоревна. «Надо же!» – удивилась Алиса. – У вас прекрасная профессия – художница! – сверкнула золотыми боковыми зубами Лолита Игоревна, раздвинув пухлые губы в широкой улыбке. – Мы найдем вам высокооплачиваемую работу, будьте уверены! – Дело в том, что школа, куда ходит моя дочь, платная. Моей Вике там очень нравится. Она учится в этой школе бесплатно при условии, что я работаю там, – пояснила Алиса, отводя глаза. – Так что я пока не собираюсь оттуда увольняться, я просто не могу себе этого позволить. Я, говоря об улучшении своего материального положения, имела в виду какой-нибудь дополнительный приработок, а не смену основной работы. – Наверное, директор в вашей школе мужчина? – Вы правы, – вздохнула Алиса, понимая уже, что в этом центре это ключевой вопрос. – Ну, хорошо! Сейчас ведь у вас все равно каникулы, так? – Так. – С кем сейчас ваша дочь? – Вика с моей мамой. – Вот! Только женщины могут помочь женщине! Это прекрасно! Я не могу, не имею права просто дать вам возможность подработать, и все! Любая проблема должна решаться в комплексе. Вы обратились сюда и должны полностью обследоваться, чтобы я была уверена в вашей судьбе, в вашем будущем. Минимальный срок обследования один месяц, максимальный срок пребывания в нашем центре не ограничен! Можете оставаться в нашей милой женской компании хоть всю жизнь, если вы не почувствуете в себе силы выйти в большой мир и снова встретиться лицом к лицу с существами другого пола. У нас есть несколько женщин, которые живут у нас в центре уже долгие годы и не собираются покидать нас. Хотя большинство женщин все же возвращаются к нормальной жизни, но уже другими людьми. Они больше не сексуальные рабыни, безропотные домохозяйки, превращенные в чучела хозяйственными проблемами. Они – воительницы! Уверенные в себе богини, они теперь охотницы, и весь мир у их ног! Мороз пробежал по спине Алисы. Лолита Игоревна продолжала: – Вы остаетесь у нас на месяц, с вами побеседуют психологи, и тогда уже точно ваши проблемы решатся комплексно. Это только вам так кажется, что вся ваша проблема – в бедственном материальном положении. Женщина, подвергавшаяся избиению, не может не пострадать психологически. Нет гарантии, что мы найдем вам такую отличную подработку, где вам удастся заработать кучу денег, и вы снова почувствуете себя глубоко несчастной. Вы поймете, что вам это не принесло желаемого удовлетворения. И что? Вас потом найдут наглотавшейся таблеток с предсмертной запиской у изголовья?! Решать проблемы надо комплексно и на корню! Мороз опять пробежал по спине Алисы. – Здесь вы можете пройти курс аутотренинга, йоги, поплавать в бассейне, сделать ту же пластическую операцию на носе! Вы сможете в тишине тенистых аллей осмыслить жизнь и свое положение в ней. У нас прекрасная кухня, по вечерам развлечения, кино. Мы совершаем прогулки на лодках, походы в лес, мы читаем в нашей чудесной библиотеке, мы поем песни у костра. – Просто Эдем какой-то, – пробубнила Алиса. – Мы стараемся. Весь наш обслуживающий персонал – милые женщины, дизайн помещения навевает веселые мысли. «Это уж точно», – вспомнила Алиса про расписанные бабочками и цветочками стены. – Наши номера тоже выглядят сказочно, в них все обустроено для отдыха души и тела. Поверьте мне, Алиса, у нас в реабилитационном центре вы восстановитесь полностью. Алиса задумалась. – Если вы думаете о дочери, то и для дочек наших пациенток предусмотрена своего рода реабилитационная программа. Пока их мамы приходят в чувство в нашем центре, ребенка мы можем отправить в летний лагерь отдыха на море в город Анапу. – Серьезно? – округлила большие голубые глаза Алиса. – Просто верится с трудом. Сколько мне это будет стоить? – Нисколько! Не забывайте, что мы – реабилитационный центр и имеем социальные дотации государства, правительства Москвы, спонсорскую помощь и добровольные пожертвования от богатых граждан. – Вы хотите сказать, что этот месяц я буду находиться у вас совершенно бесплатно? Пока мой ребенок будет бесплатно отдыхать на море? – Совершенно верно. У нас дружный коллектив женщин и действует принцип коммуны. Вы можете помочь женщинам на кухне, можете вымыть окна или пол, посадить цветы на клумбе или принять участие в художественной росписи матрешек или фаянсовой посуды, последнее для вас, как художницы, должно быть весьма интересно и в будущем может послужить дополнительным заработком. Но, еще раз повторяю, вы можете и ничего не делать, никто вам и слова не скажет. Если женщины просят оказать друг другу различные услуги, то, как правило, не отказывают. – Какие услуги? – Форменная ерунда! Узнаете, когда вольетесь в наш дружный коллектив. Соглашайтесь, Алиса, я вижу, вы растеряны и несколько напуганы своим нынешним одиноким положением! – продолжала фонтанировать директриса. – Хорошо, я с удовольствием пройду все психологические тесты и побуду у вас здесь несколько недель, а вы поможете мне найти дополнительный заработок к моей основной деятельности, – согласилась Алиса. – А доченьку вашу будем оформлять в летний лагерь? – улыбнулась Лолита Игоревна. – Я никогда не отправляла ребенка одного, в то же время Вика очень хотела на море… – Мы берем детей с семи лет до восемнадцати. Не беспокойтесь, ей там очень понравится, ваша Вика будет под круглосуточным наблюдением квалифицированных педагогов, – заверила ее директриса. – Что для этого надо? – спросила Алиса. – Свидетельство о рождении Вики, ваш паспорт, заявление с вашей подписью. – Мне надо собрать кое-какие вещи… – Вы можете в понедельник прийти к нам с документами и вещами, – милостиво разрешила директор, – а дочь вашу сможем отправить в лагерь с первой партией детей уже в среду, если в понедельник вы принесете все необходимые документы. – Хорошо, на этом и договорились, – согласилась Алиса, про себя подумав, что был бы у нее сын, она бы ни за что не доверила его здоровье этой организации. С таким отношением к «особям» мужского пола, как у Лолиты Игоревны, очень велик риск, что с ее подачи опытные педагоги закрывают глаза, когда мальчики заплывают за буйки. Глава 5 В это же самое время Валентин Михайлович Белов входил в здание суда, где он оказал услугу своему хорошему знакомому. Он долго и нудно объяснял, ради чего он сюда пришел и с кем бы хотел поговорить. Его обаятельная улыбка и поведение человека, который много чего достиг в жизни, сделали свое дело. Ему выписали пропуск и направили к судье Глебу Михайловичу. Когда Валентин вошел в небольшой, скудно обставленный кабинет Глеба Михайловича, судья пригласил его присесть на стул рядом с его рабочим столом и, прокашлявшись, сказал: – Мне сообщили по внутренней связи, что вы были очень настойчивы в своей просьбе встретиться со мной. Я должен предупредить вас об уголовной ответственности, которую вы понесете, если будете пытаться оказать на меня какое-либо воздействие в пользу разрешения какого-либо дела, а о попытке подкупа я даже и не говорю. – Я по делу, которое уже завершено, – успокоил судью Валентин, – совсем недавно вы развели семейную пару Андроновых. – Молодой человек… – Мне уже тридцать восемь лет, я не тяну на молодого человека. – По сравнению со мной вы еще мальчик. Так вот, я расторгаю огромное количество браков и не могу помнить всех… хотя постойте! Вы же присутствовали на суде, вы – частный детектив, который подтвердил разгульную жизнь супруги, так? – Можно сказать, что так, – усмехнулся Валентин. – Что же вас интересует? Что еще не устраивает вашего работодателя, то есть клиента? По-моему, гражданин Андронов получил все, что хотел? – Мне нужно получше узнать все обстоятельства этого дела… – неуверенно произнес Валентин. – А вам-то это зачем? – посмотрел на него поверх очков Глеб Михайлович. – Я никогда не был замешан ни в каких подлостях и впредь не хотел бы. – Хотите оставаться чистеньким? При вашей работе частным сыщиком, я думаю, вам частенько приходится соприкасаться с грязью. Одни фотографии несчастной супруги, обнародованные в суде, чего стоили! – Это же правда, – пожал плечами Валентин, – я так думаю… – Что значит думаю? Вы же ее фотографировали. Я только одного не могу понять, зачем вашему клиенту надо было так унижать свою жену прилюдно? Отомстить ей за измену? – Насколько я в курсе дела, Алиса Александровна хотела обобрать своего мужа, и по контракту только при представлении доказательств ее измены ему осталось все их имущество, – пояснил Валентин то, что слышал от Алисиного мужа. – Это понятно! Но обычно на такие ухищрения люди идут в том случае, когда кто-то из супругов сильно разевает рот на большой кусок. В этом же случае публичное представление доказательств измены жены было абсолютно излишним, – судья смахнул крошки от печенья со своего стола. – Почему? – Алиса Андронова ничего не требовала и не отсуживала у своего мужа, – пожал судья плечами. – Ничего? – недоуменно переспросил Валентин. – Ничего. Она хотела только развода, ей не нужны были даже алименты. – Она развод получила, поэтому вышла такая счастливая из суда, – произнес Валентин, задумавшись, которому сразу же стало не хватать воздуха в этом тесном, душном кабинете. – А ваш клиент, если судить человеческими понятиями, подлец, он даже не оговорил никакой материальной помощи их дочери, – подлил масла в огонь судья. – Я это заметил, – согласился Валентин, – это не оправдывает даже тот факт, что ребенка Алиса родила не от мужа. Евгений сначала простил жену, принял дочь как родную, и он не имел права отказываться от ребенка при разводе с ее матерью. Это не по-мужски. Раз уж взял один раз на себя ответственность, должен нести ее до конца. – Ваш Евгений именно так вам рассказал? – усмехнулся судья. – Извините, как вас?.. – Валентин Михайлович. – Валентин Михайлович – вы плохой сыщик, меняйте профессию или молча фотографируйте, что вас просят, но глубоко не копайте. Я помню это дело и помню документы, которые были мне представлены. Эту девочку они удочерили в доме малютки восемь лет назад. Она не родная им обоим, только Алиса Андронова в отличие от вашего клиента не отказалась от нее, а он подписал бумаги об отказе от приемной дочери. – Мерзавец… – прошептал Валентин, обхватывая голову руками. – Точная характеристика! Поэтому я даже одобряю интрижки супруги с другими мужчинами. Жить с таким… – Если он лгал мне, то мог обмануть и насчет ее многочисленных измен, – глухо сказал «горе-детектив». – Вы же сами фотографировали те сцены! – Спасибо, Глеб Михайлович, я узнал все, что хотел! – ответил Валентин и поднялся с бледным лицом и горящими глазами. Судья, пожав плечами, подписал пропуск. – Только что сейчас меняет ваше прозрение? Учтите, что наша беседа была неофициальной. Валентин покинул здание суда, сел в свою машину и что есть силы стукнул по рулю. – Ну, друг! Ну, подлец! Он направился в офис к Евгению Андронову, который занимался продажей недвижимости. Молоденькая секретарша моргала испуганными глазами и смотрела на сердитого Валентина. – Евгения Петровича нет. – И где же он? – Уехал по делам. – А не скажете ли мне, когда он вернется? – прошипел словно змей Валентин. – Евгений Петрович не сказал. Валентин сделал обманное движение и, резко обогнув стол секретарши, ворвался в кабинет директора. Там сидел мужчина средних лет и что-то сосредоточенно набивал на компьютере. Он оторвал глаза от дисплея и удивленно уставился на ворвавшегося в кабинет незнакомого человека. – Кто такой? В чем дело? Зинаида, почему ко мне врываются без предупреждения? Секретарша влетела следом за Валентином. – Извините, Руслан Борисович, он сделал это помимо моей воли! Вы что себе позволяете? – гневно посмотрела она на Валентина, поправляя короткий пиджачок. – Мне нужен Евгений Петрович, срочно! Я не уйду, пока не поговорю с ним, – уселся Валентин на стол. – Вы инвестор? – Я его знакомый, пока хороший, но скоро буду очень плохой. – Вам придется ждать очень долго. Наш шеф улетел на несколько дней со своей новой пассией на остров Тенерифе. Вам это о чем-нибудь говорит? – ответил мужчина. – Я в курсе, что недавно ваш шеф развелся с женой. – Очень удачно развелся, Евгений ходил последние дни на подъеме, вот и поехал отдыхать с Жанной. Кстати, вы так взволнованы, вы случайно не ее обманутый муж? – обеспокоенно спросил Руслан Борисович. – Нет, я не ее муж, хотя слово «обманутый» ко мне вполне подходит. – Я заместитель Евгения Петровича, может быть, я чем-то смогу вам помочь? – поинтересовался Руслан Борисович. – Мне нужен его домашний адрес. – Зачем? Его же нет сейчас в стране. – Я хочу поговорить с его бывшей женой. – Загвоздка в том, что адрес-то его мы вам можем дать, но бывшую жену Евгения вы там не найдете. Он говорил, что после развода квартира осталась за ним, а жена вместе с дочерью съехали. – Куда? – Откуда я знаю. Я вообще плохо знал Алису. На наших корпоративных вечеринках, попойках, гулянках она никогда не появлялась. Вела тихий, семейный образ жизни, так сказать. Была хорошей супругой и красивой женщиной, но шеф почему-то это не ценил. Не прельщала его ее порядочность, его всегда тянуло к каким-то девкам… – понизив голос, сказал заместитель. Секретарь пожала плечами. – Я могу свести вас с женщиной, которая, вероятно, знает, где живет Алиса. Они дружили. – Давайте! Секретарша удалилась и вернулась с листком бумаги, где от руки был написан адрес. – Вот… здесь находится художественный салон, который принадлежит известной художнице Элеоноре Эдуардовне. Она является хорошей подругой бывшей жены шефа. Мне сам Евгений Петрович говорил об этом, когда я ездила в этот салон за картиной для офиса. Возможно, она знает, где живет сейчас ее подруга, – предположила секретарша. – Или тогда уж ждите Евгения, – добавил заместитель и снова уткнулся в компьютер. Валентин поблагодарил их и покинул офис, сжимая бумагу с адресом художественного салона. Элеонора Эдуардовна относилась к тем счастливым женщинам, которые занимались любимым делом. Большого таланта художника у нее не было, и, если бы не судьбоносная встреча с ее будущим мужем, она, вероятно, так и осталась бы безвестной художницей. Его поразили красота Элеоноры и то, как она себя держала, с каким достоинством несла свою точеную головку с уложенными блестящими черными волосами. После смерти мужа она стала наследницей художественной галереи, большой коллекции картин и предметов искусства. Элеонора стала продолжать дело супруга. Само здание галереи представляло собой шедевр современной архитектуры и дизайнерского решения. Основная часть галереи, где выставлялась экспозиция, была выполнена из стекла на легких, алюминиевых конструкциях. Стеклянный потолок давал доступ свету. Пол был выложен большими светлыми плитами, а стены выкрашены в модный серебристый, приглушенного тона цвет. С большим удовольствием Элеонора разместила картины своей подруги Алисы в самом светлом зале. По нему она сейчас и вела красивого незнакомца в потертых джинсах и с лохматыми темными волосами. Элеонора, окинув мужчину опытным цепким взглядом, сразу поняла, что он при деньгах, и решила сама его обслужить, что делала редко – только для постоянных состоятельных клиентов. – Вы знаете Алису Андронову? – начал Валентин, предварительно представившись. – Алисочку?! Конечно! Она моя подруга, надо отметить, талантливая подруга. Кстати, этот зал полностью увешан ее картинами. Посмотрите, какой подбор красок, какое интересное сюжетное решение! – ответила Элеонора. В этом зале были выставлены два красивых зимних пейзажа и три картины, выполненные в стиле абстракционизма с интересным сочетанием красок. – Мне нравится все… – вполне искренне сказал Валентин, рассматривая полотна и фактически мало что понимая в живописи. – Я сразу поняла, что вы – настоящий ценитель искусства. Нашим преподавателям, а мы с Алисой учились вместе, очень нравилось ее творчество. У нее настоящий талант, это я вам говорю, а я немало видела картин на своем веку. Только сейчас не ее время… – В каком смысле? – Сейчас богатые любители живописи собирают полотна старых известных мастеров. А некоторые, как сейчас молодежь выражается, «продвинутые» ценители искусства предпочитают что-то более вызывающее, ну… кровавых вампиров, крыс, пожирающих трупы, обнаженных женщин, вернее, лесбийские игры. Валентин подозрительно посмотрел на хозяйку галереи. – И не смотрите на меня так, это в жанре ню. Это всегда сильные эмоции! Алиса – честная девушка, и холсты ее так же чисты и невинны. – Я мог бы встретиться с ней? – в лоб спросил он. – С какой это радости? – удивленно подняла тонкие изогнутые брови Элеонора и посмотрела на него красивыми синими глазами в обрамлении густых черных ресниц. – Я не организовываю встреч художников с покупателями их картин, это не бюро знакомств. – Даже если покупатель хочет высказать свое восхищение работой художницы и поцеловать ее творческую руку? – Я передам ваше восхищение Алисе, а встречаться она ни с кем не будет, это я вам говорю – человек, который знает Алису много лет, так что расслабьтесь. – Скажите, а выгодно этим заниматься? – решил Валентин перевести разговор в другое русло. – Я имею в виду материальную сторону творчества? – Ну, это зависит от уровня художника, от везения и от того места, где он продает свои творения. Моя галерея выплачивает пятьдесят процентов от стоимости произведения автору, остальное мы забираем себе. Кому-то может показаться, что мы грабим автора, но если учесть, что первоначальная стоимость картины в моей галерее велика, то все равно автор получает приличную сумму, и художников это устраивает. Скажу больше, многие авторы сочли бы за честь выставляться у меня. А почему вас интересуют заработки художников? Вы тоже рисуете? Принесите мне свои работы, я посмотрю, – улыбнулась ему Элеонора. – Нет, я не художник… я бы хотел узнать, где живет Алиса Андронова, я знаю, что вы ее подруга. – А дубликат ключей от ее квартиры вам не сделать? – несколько разочарованно проговорила хозяйка галереи. – Мне необходимо с ней увидеться, – настаивал он. – Оставьте свои координаты, я передам Алисе, и если она сочтет нужным, то она свяжется с вами, будьте уверены. – Вот как раз в этом я не уверен, она не захочет со мной говорить, – Валентин угрюмо посмотрел на свое отражение в большом зеркале с резной рамой. – Тогда я тем более не дам ее адрес. Послушайте, что вы ей сделали? Раньше я не замечала за своей подругой, чтобы она связывалась с такими мужчинами, как вы. – Это с какими? – не понял Валентин. Элеонора смущенно засмеялась, состроив ему глазки. – Я думаю, что вы меня прекрасно понимаете. От вас так и веет сексуальной энергией. Алиса не та женщина, которая вам нужна. У нее слишком мало женского опыта и, наоборот, слишком много иллюзий. Вот я бы могла составить вам компанию, – подмигнула она ему, – мы с вами похожи. – Я должен попросить прощения у нее. – Есть за что? – деловито поинтересовалась она. – Может быть, за что приходится прощения просить у одних женщин, другие за это скажут вам спасибо? – проговорила Элеонора, выпячивая грудь и теребя цепочку с большой подвеской в глубоком вырезе декольте. – Валентин, а вы свободны? – прищурив глаза, через секунду спросила она. – Я женат, – ответил Валентин, и не покривил душой. – Фи… бедная Алиса… – поджав ярко накрашенные губы, протянула Элеонора. – Так я хотел бы ее адрес. – Вопрос закрыт! Друзья не сдают друзей! – Элеонора Эдуардовна! Я же не уголовник! – всплеснул руками Валентин, и на его смуглом запястье звякнул платиновый «Ролекс». – Кто вас знает, Валентин Михайлович. Кто знает? – Она задумчиво засмотрелась на одну из картин Алисы, словно пытаясь понять, какую мысль хотел донести художник до зрителя. Валентин на секунду тоже задумался и сказал: – Хорошо, могу я хотя бы купить картину этой женщины, так сказать, на память о ней? – Пожалуйста! – оживилась Элеонора. – Сейчас у меня в продаже пять ее картин. Вам в подарок или для себя? – В большей степени для себя. – Понятно, тогда вот, красивая абстракция, или девушка на фоне моря, или зимний лес… – А что я буду гадать и выбирать? Я куплю все пять полотен! – Каждая картина стоит по восемьсот евро, – предупредила покупателя Элеонора. – Вы принимаете чеки к оплате? – спросил Валентин. – Тогда я прямо сейчас и куплю. – Да, конечно, – засуетилась хозяйка галереи. Элеонора провела его к стойке администратора и выписала ему чек на покупку, пояснив: – Никакой специальной справки на картины не нужно, они не представляют исторической, музейной ценности, но это пока… лет через… несколько ее имя будут знать все! – уверенно тряхнула густыми темными волосами Элеонора. Молодые ребята, работники салона, осторожно сняли картины со стен и бережно отнесли в автомобиль Валентина на заднее сиденье. На прощанье хозяйка салона подмигнула Валентину и помахала ему ручкой с десятью золотыми браслетами. Валентин дал газа, объехал квартал и остановился недалеко от салона, за припаркованной машиной так, чтобы видеть вход в галерею. Он уже понял, что пятьдесят процентов от выручки купленных им картин будет вручено Алисе. Также Валентин правильно предположил, что женщине после развода, которую обобрал муж, деньги не помешают. А если учесть, что Алиса является подругой хозяйки салона, то вряд ли та затянет с выплатой. Он решил ждать на своем посту до победного конца. Его старания были вознаграждены, через два часа на улице появилась старая поржавевшая машина, за рулем которой сидела Алиса. Она проехала мимо него, смотря, куда можно припарковаться. Он увидел ее сосредоточенный профиль с хвостиком из светлых волос и невольно улыбнулся. Валентин страшно удивился, как она могла доехать на такой развалюхе. Машина рывком остановилась, Алиса вышла из нее и с силой захлопнула дверь, видимо, плавно она просто не закрывалась. Хозяйка автомобиля решительной походкой пересекла улицу и вошла в салон. Одета она была в футболку и джинсы. Валентин заметил, что свою машину она не закрыла. Алиса вошла в помещение, приветливо кивнув девушке-продавщице, и прошла в кабинет Элеоноры. Подруга выскочила ей навстречу из-за рабочего стола, раскрывая объятия. – Алисочка, дорогая моя, хорошо, что ты приехала! – Я только что получила твое сообщение по автоответчику, что моя картина продалась. Я сейчас пока еще не встала на ноги после развода и очень нуждаюсь в деньгах… – Я могу тебя обрадовать, проданы все твои картины! – схватила ее за руку Элеонора. – Все?! – опешила Алиса, не ожидавшая такого приятного сюрприза. – Все до одной! Объявился твой поклонник, который лично хотел выразить свое восхищение и поцеловать тебе руку, но я осталась непреклонной и не дала ему твой адрес, тогда он скупил все твои картины! Кстати, очень видный мужчина! – Маньяк, что ли? – Почему ты так к себе несправедлива? Я всегда говорила, что придет время, и твое искусство оценят. – Пока его оценил только один человек по неизвестной нам причине. – Не тушуйся. Это лишь начало. Вот твои две тысячи евро. Он оставил мне чек, я потом его обналичу и верну себе эти деньги. – Элеонора открыла сейф и отсчитала деньги. Алиса смотрела на пачку разноцветных купюр в своих руках с восторгом. – Вот уж не думала, что сегодня получу такую сумму. Даже не верится… – Счастье всегда подкрадывается внезапно, не все же тебе лить слезы! Слушай, если ты случайно встретишь того типа, передай ему, что он всегда может рассчитывать на меня. – Вот уж упаси меня бог встретить кого-либо! – Ладно, ты, как всегда, зануда. Как у тебя дела? – Все нормально, я думаю, что через месяц-другой все наладится. Пока говорить тебе не хочу. – Алиса убрала деньги в потрепанную, видавшую виды сумку. – Хорошо, я не буду лезть в твою жизнь, но ты всегда можешь на меня рассчитывать, особенно если тебе будут нужны деньги, – сказала Элеонора. Подруги расцеловались. Алиса вышла довольная и направилась к своей машине, напевая веселую песенку и прижимая к груди сумку с деньгами словно грудного ребенка. «Теперь у меня есть деньги… дам Вике на дорогу, мало ли что ей захочется, пятьсот евро потрачу на обои, пятьсот пока отложу…» – пребывала она в приятных думах. Алиса открыла машину, села за руль, завела ее известным ей способом и тихо поехала в сторону своей мастерской. «Чудо-машина» сразу же за поворотом привлекла удивленный взгляд гаишника. – Лейтенант Спицын! – представился он, козырнув рукой и присвистнув от изумления. – Куда это вы на таком чуде едете? Даже спрашивать о техосмотре не буду, ваши права, девушка. – Понимаете, товарищ… я перегоняю ее в ремонт, еду очень тихо. – Конечно! Я удивляюсь, как вы вообще передвигаетесь? И о каком ремонте здесь может идти речь? Если только о полной замене машины на новую. Лейтенант взял права Алисы и пошел вокруг машины, не переставая удивляться. Он посмотрел в ржавую дырочку. – Вы что, попали под пулеметную очередь? В ремонт, говорите… да… откройте багажник. Алиса со вздохом пошла открывать багажник, про себя думая: «Вот ведь обрадовалась деньгам, дуреха, сейчас придется часть их отдать на взятку. Легко пришли, так же легко уйдут… Может, заплакать, сказать, что и так пострадала… подверглась побоям и унижениям, отправляюсь на лечение в реабилитационный центр? А может, плюнуть на права и уйти, все равно это не машина? Э, нет, мне жалко мою «божью коровку». Багажник машины тоже не запирался, Алиса поднажала и со скрипом подняла крышку. Она знала, что, кроме нескольких ржавых инструментов и пустой канистры, лейтенант там ничего не обнаружит. Каково же было ее изумление, когда она услышала, как взрослый мужчина в милицейской форме, заглянув к ней в багажник, закричал, словно его ошпарили кипятком, и отскочил в сторону. – Вы что?! – спросила его Алиса и тоже посмотрела в багажник. Волосы зашевелились у нее на голове, крик потонул где-то в глубине сжавшегося горла. Из багажника на них испуганно смотрел мужчина с красивыми темными глазами и всклокоченными волосами. Лицо его было перепачкано чем-то черным, а вся одежда в пыли. Когда Алиса немного пришла в себя, она с ужасом поняла, что этот мужчина ей знаком. Именно он лжесвидетельствовал против нее на суде, другого такого красивого, мужественного лица она не встречала за всю жизнь. Он был последним человеком, которого она хотела бы встретить еще раз. – Что это? – обомлел лейтенант и сам же предположил: – Наверное, автослесарь, который ремонтирует вашу машину изнутри? – Что вы делаете в моем багажнике? – взвилась Алиса. – Я… это… долгая история… я тут совершенно случайно… – промямлил Валентин. – Почему у вас в багажнике мужчина? – спросил милиционер. – Я не знаю… – Что значит – не знаю? Вы в своем уме? Вам знаком этот человек? – Нет… фактически нет… – Что значит – фактически нет? – строго переспросил дорожный инспектор, понемногу приходя в себя, снял фуражку и тронул лоб рукой, словно проверяя, не перегрелся ли он на солнце и не начались ли у него галлюцинации. – Видела пару раз… – отрешенно ответила Алиса. – Оба раза в багажнике? – уточнил милиционер. – Нет, в багажнике в первый раз, – четко ответила Алиса. Валентин выбрался из своего укрытия, распрямил плечи и принял виноватый вид. – Вас похитили? – спросил милиционер, не спуская глаз с Алисы, так, на всякий случай, правда, она и не думала убегать. – Нет, я похитился по доброй воле. – Вы не в своем уме? – задал милиционер свой любимый вопрос. – Скорее всего, товарищ лейтенант, этот мужчина преследует меня! Проверьте его документы и задержите, пожалуйста, – попросила Алиса, нервно облизывая пересохшие губы. – Ваши документы! – рявкнул инспектор. Валентин похлопал руками по карманам. – У меня в машине. – Ну, конечно! А где же ваша машина? Или вы имеете в виду этот багажник? – Совсем рядом, мы недалеко отъехали… моя машина у художественного салона. – Гражданочка, пройдемте с нами, – забеспокоился лейтенант, – до выяснения обстоятельств. – Куда же мы пойдем? Поедем на моей машине. Лейтенант с ужасом уставился на машину Алисы и сказал: – Если здесь близко, лучше пройдем пешком. Вся компания в полном молчании прошла две улицы и, повернув за угол, оказалась перед салоном Элеоноры. Недалеко от входа стоял черный «БМВ» Валентина. Лицо милиционера выражало все большее недоумение, он будто сам себя спрашивал: «Зачем, имея такую шикарную машину, залезать в багажник ржавого драндулета?» – Гражданин начальник, я думаю, он хотел угнать мою машину, а мы его спугнули, – не унималась Алиса, – задержите его! – Кому нужна ваша машина, если только он не психически больной человек? – непроизвольно вырвалось у милиционера. – Вот и проверьте его! Устройте ему психиатрическую экспертизу, наверное, этот человек болен, кто же еще будет залезать сам добровольно в багажник автомобиля? – Сейчас проверим его документы, – успокоил Алису лейтенант. – Мои документы пропали… – тихо сказал Валентин, внимательно оглядев салон своего автомобиля, – мои документы и деньги лежали в кейсе… я его оставил на переднем сиденье рядом с водительским местом… – Ишь как спешил залезть ко мне в багажник! – всплеснула руками Алиса. – Бросил и дорогую машину, и кейс с содержимым. Он лжет, товарищ лейтенант, это вор-рецидивист, он же матерый уголовник, по лицу видно! – Разберемся! – Черт! Там все мои документы! – продолжал сокрушаться Валентин и вдруг побледнел. – Картины! У меня еще и картины украли! – Какие картины? – спросил лейтенант. – Из салона художественного, – ответил Валентин, косясь на Алису. – Вы ограбили художественный салон? – спокойно предположил блюститель порядка на дорогах. – Я купил пять картин совершенно официально, можете спросить у хозяйки салона Элеоноры Эдуардовны. – Так это были вы?! – закричала Алиса и схватила ничего не понимающего лейтенанта за рукав. – Товарищ, отвезите меня в участок. Я буду подавать заявление о преследовании! Этот мужчина преследует меня. Он купил все мои картины, а затем залез в мою машину! – Черт! Все пять картин украли! – продолжал сокрушаться Валентин, не слыша криков Алисы. – Разберемся… – не очень уверенно повторил лейтенант, впервые попавший в такую глупую ситуацию и не знавший, что делать. – Я вынужден вызвать коллег из другого ведомства, вас отвезут в участок. – Давно пора! – ликовала Алиса. Последующие два часа Валентин и Алиса вместе провели в отделении милиции и так же вместе были отпущены на «свободу». Оснований задерживать Валентина у милиции не было, Алиса, смягчившись, не захотела писать на него заявление, так как по натуре была добрым и незлопамятным человеком. Кроме того, он и сам оказался пострадавшей стороной. Он написал заявление о краже из автомобиля документов, денег и картин. – Какие картины? Представляют ценность? – Нет, – махнул рукой Валентин и тут же осекся под строгим, внимательным взглядом Алисы, – но они очень красивые, написаны замечательным автором… – Что на них изображено? – спросил следователь, которого уже порядком утомила эта парочка. – Что? – переспросил Валентин. – Что на них нарисовано? Как мы вам их вернем, если найдем? – А… знаете… я только что их купил… ну, понимаете, не успел толком рассмотреть. Вот автор рядом, ей видней, что там было нарисовано, – проговорил Валентин, обращаясь к Алисе и покрываясь красными пятнами. – Как это вы покупаете картины за четыре тысячи евро и даже не удосуживаетесь рассмотреть, что на них нарисовано? – Брови следователя поползли вверх. – Вы что, ими туалет собирались обклеивать? – Я говорю вам, что все поступки этого человека по меньшей мере странны, – встряла Алиса, – его надо проверить у врача. – Вы очень негативно настроены против него, гражданка Андронова, – строго заметил следователь. – Вы тоже заметили? – радостно спросил Валентин. – Может быть, гражданин Белов просто является вашим горячим поклонником? – Вот именно, – охотно подтвердил Валентин. – Чокнутым поклонником, которому даже все равно, что изображено на полотнах! – Нам подтвердили личность Белова, – добавил следователь. – Валентин Михайлович является крупным бизнесменом и уважаемым человеком. – Ими гордится район! – добавила Алиса с издевкой в голосе. – Главное, что у Валентина Михайловича много денег и талантов. А детективной жилки вы у него не заметили? – Что? Вы о чем? – спросил следователь. – А, пустое! – махнула рукой Алиса. Валентин с Алисой вместе вышли из отделения милиции. Она специально замедлила шаг, дождалась, когда Валентин повернул налево, и быстро пошла направо. Он догнал ее. – Мне надо с вами объясниться. – Это лишнее! – махнула она рукой. – Глупо как-то получилось. – Да, не умно. – Алиса продолжала набирать скорость, быстро перебирая длинными ногами. – Я – подлец! – Какая самокритичность! – Почему вы не сказали в суде, что я не детектив и все, что говорилось против вас, неправда. Алиса резко остановилась и повернулась лицом к Валентину так, что он чуть не сбил ее с ног своей массой. – Меня абсолютно не интересует, кто вы и чем занимаетесь, будь вы хоть папа римский. Я только прошу об одном, когда я в следующий раз открою багажник своей машины, чтобы вас там не было! – Я залез только с одной целью – узнать, где вы живете, и поговорить с вами. Я соглашусь, это странный поступок. Сначала я хотел проследить за вами на своей машине, но, когда вы подъехали, я не удержался и вышел посмотреть на раритетную модель вашего автомобиля. – Очень смешно! – Я так не думал. Вы были в художественном салоне очень недолго и быстро вышли назад. Я замешкался, разговаривать с вами я был не готов, а добежать до своей машины я бы не успел. – Поэтому ничего не придумали умнее, как залезть ко мне в багажник? – заключила Алиса. – Так точно. Я хотел извиниться, меня обманул ваш бывший муж, представив все в другом свете. – А вы всегда идете легко на нарушение закона? Легко соглашаетесь на лжесвидетельство, легко вскрываете чужие машины? – поинтересовалась она, поправляя волосы. – Или у людей, имеющих деньги, напрочь отсутствуют комплексы и уважение к закону? – Она у вас была не заперта, я имею в виду машина. – Это не важно, я про другие машины. – Я вскрыл лишь вашу машину и лжесвидетельствовал тоже лишь против вас. – А, это только мне выпала такая честь. – Алиса посмотрела на часы и прибавила скорость. Валентин поспешил за ней. – Алиса, вы понимаете… – Как вы меня достали! – вскричала она. – Что вы хотите?! Извиниться, чтобы ваша совесть была чиста?! Хорошо, я прощаю вас! И не думайте, что из-за вас мне плохо! Со мной все будет хорошо при условии, что вы вместе с моим бывшим мужем оставите меня в покое! А вас уже наказал бог, у вас нет ни картин, ни денег, и я вам свои деньги возвращать не собираюсь! Сами виноваты! – Все-таки вы обиделись на меня. – Да мне до вас дела нет! Или вас, Валентин, это не устраивает? Вам надо, чтобы я кричала от радости при виде вас? Тогда вам нужно еще раз зайти в салон, его хозяйка от вас без ума, она просила передать вам это при встрече, правда, не знала, что это произойдет так скоро! – Вы не понимаете, я не просто хочу попросить прощения у вас, я хотел бы как-нибудь исправить ситуацию, – вполне искренне сказал Валентин. – Интересно, как? Валентин, не надо суетиться, меня, честное слово, все устраивает. – А меня не устраивает. – Это ваши проблемы. – Я еще встречусь с вашим бывшим мужем-подлецом и разберусь с ним! Мы вернем вам ваше доброе имя и отсудим половину имущества! – Валентин, вы пугаете меня! Я не хочу с ним судиться. – Это могу сделать и я! – Вы первым и пострадаете, вы же лжесвидетельствовали на суде! – Я с этим разберусь! – все больше распалялся Валентин. – Мне пора ехать, – занервничала Алиса. – Я могу узнать ваш адрес? – спросил он. – Зачем? Я на ваши разборки с моим бывшим не приду! – Ну, мало ли что мне понадобится… – замялся он. – Ладно… – она назвала ему адрес своей старой мастерской, – а то, не ровен час, я никогда от вас не избавлюсь. Только меня все равно сейчас там не будет, это даже хорошо, чтобы вы не вмешивали меня в свои проблемы. – А где вы будете? – В реабилитационном центре для женщин, подвергшихся домашнему насилию. – Вы попали туда из-за этого негодяя? – спросил Валентин, внимательно смотря на нее. – Я попала туда по собственной воле, я начинаю новую жизнь, и начать я ее решила с посещения этого заведения. – Все-таки, если вам что-то надо… – Расслабьтесь, Валентин, у меня все хорошо. Алиса наконец-то избавилась от назойливого спутника и направилась к троллейбусной остановке, чтобы подъехать к месту, где остался ее автомобиль. «Что за назойливый тип? Вот ведь пристал… купил мои картины… Пусть считает, что помог мне, так как деньги мне в данный момент очень нужны. Ха! Элеонора сказала, чтобы я передала типу, купившему картины, что она всегда в его распоряжении. Он произвел на нее впечатление. Ну да ладно! Странный он субъект. Элеонора немного потеряла. Похоже, он не лжет, что мои картины выкрали у него из машины. Вот разочаруются похитители, когда узнают, что полотна никакой ценности не представляют! Выкинут их сразу же, даже жалко… хоть я деньги и получила за них, но все-таки столько трудов потрачено. Интересно, а как он вышел на салон Элеоноры и зачем купил мои картины? Неужели за мной следил? Боже мой! Похоже, мои картины ему были нужны как корове седло, он хотел помочь мне деньгами!» Глава 6 Алиса доехала до своего дома и поставила машину на старое место со словами: «Спасибо тебе, конечно, «божья коровка», за помощь, но боюсь, что ты мне больше не помощница, у тебя такой экзотический вид, что меня будет останавливать каждый инспектор дорожной службы и мне придется работать только на штрафы и взятки». Она вошла в подъезд, кивнув двум старушкам на лавочке, и, поднявшись к себе на второй этаж, столкнулась лоб в лоб с Валентином. Он сидел у двери и разгадывал кроссворд, присев на расстеленный светлый пиджак, испачканный грязью в багажнике ее машины. У нее больше не было сил ни удивляться, ни ругаться и выяснять отношения, Алиса даже где-то внутри восприняла его появление как должное. – Давно не виделись, – хмуро проговорила она, доставая ключи и открывая дверь. – Ты не забыла, что сама дала мне адрес? – весело сказал он, радуясь тому, что Алиса его не обманула, и проходя за ней следом. – Как у тебя здесь пахнет краской и затхлостью! «Ишь какой хитрый, обогнал меня на своем роскошном автомобиле», – подумала она и ответила вслух: – Тут давно никто не жил, я когда-то переоборудовала эту однокомнатную квартиру под мастерскую. – Здесь нельзя жить… – глубокомысленно заметил Валентин, осматривая груды хлама и обшарпанные стены. – А я и не собираюсь жить в такой обстановке, я сделаю ремонт! – гордо заключила Алиса. – Вот у меня уже и деньги появились, благодаря некоторым поклонникам моего таланта. – Так как я чувствую свою вину, давай я сделаю тебе ремонт? – предложил непрошеный гость. – Я боюсь, что если скажу «нет», то в следующий раз увижу тебя здесь с отмычкой и в строительной каске. Вам никто не говорил, что вы очень назойливы, Валентин? – Мне говорили, что если я чего-то захочу, то обязательно этого добьюсь! – улыбнулся он. – Что же вы хотите на этот раз? – прищурила она светлые глаза. – Исправить свою ошибку и помочь тебе, а также набить рожу Евгению, и мне абсолютно все равно, в какой последовательности я это сделаю. – Делайте что хотите, – махнула рукой Алиса. – Чай, кофе? – Потанцуем? – добавил он. – Нет, только чай или кофе, – поправила его Алиса. – Тогда кофе, – разочарованно развел руками Валентин. – Я сварю в турке, а вы шустрый тип, Валентин, – ответила она. Алиса прошла на кухню, Валентин проследовал за ней. Кухня абсолютно была непригодна для радушного чаепития. Маленький стол, застланный старой пожелтевшей клеенкой, ржавая раковина с постоянно текущей водой, старая кухонная техника и шкафчики с покосившимися, рассохшимися от времени и бездействия дверками. – Значит, ты в самом деле директор торгового комплекса? – спросила она Валентина, наливая воду в чайник и ставя его на плиту. – Да. – Ты же, наверное, богатенький Буратино? Там ведь цены за один лифчик, как у некоторых людей зарплата за месяц. Там же такой доход! Миллионы, наверное? Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/tatyana-luganceva/korolevstvo-tresnuvshih-zerkal/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.