Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Погоня Владимир Наумович Михановский Владимир Михановский Погоня Арбен стоял у садовой скамьи и наблюдал за шахматной партией, но мысли его витали далеко. Из головы не выходил последний разговор с Ньюмором. Тот рассказывал, что в основу его изобретения, а оно может исцелить Арбена, положены элементарные частицы и античастицы, мельчайшие кирпичики, из которых построена наша Вселенная. Впоследствии изобретение Ньюмора должно спасти многих от всех недугов… Сами по себе эти мельчайшие частички материи, как понял Арбен, величайший феномен природы. Ведь каждая такая частица, по словам Ньюмора, может обладать в принципе колоссальной энергией. С другой же стороны, энергия весома согласно известному уравнению Альберта Эйнштейна. И массу эту нетрудно вычислить, она равна энергии, делённой на квадрат скорости света. Больше энергия частицы – следовательно, больше её масса, это понятно каждому. «Ну а если энергия частицы достаточно велика? – рассуждал взволнованный Арбен. – Такая частица может быть „заряжена“ огромной массой, равной массе земного шара, а то и десяти, сотни, тысячи планет!» Когда такая, летящая с бешеной скоростью частица по какой-то причине прекратит свой бег, энергия её перейдёт в массу – родится новый мир. Может быть, планета, или целая планетная система, или звезда, или даже галактика. И родоначальницей галактики, можно сказать, её праматерью будет мельчайшая частичка, которую не увидишь даже в электронный микроскоп! Быть может, Ньюмор высмеял бы эти рассуждения и выводы. Арбен был не в ладах с физикой, но грандиозные картины рождения новых миров из микрочастиц поразили и пленили его легко воспламеняющееся воображение. Выходит, думал Арбен, исчезнув в результате космической катастрофы, наш мир может возродиться в другом уголке Вселенной? Выходит, смерти нет?! Арбен почувствовал привычное волнение, предшествующее импровизации. Он смотрел на шахматную доску, на захватанные пластмассовые фигурки, ведущие между собой, как и люди, извечную борьбу, и в голове рождались строки, навеянные разговором с Ньюмором: Мир жил привычной жизнью, но однажды С другим столкнулся И мгновенным солнцем Отметил место гибели своей. Частицы фантастических энергий, Нырнувшие в бесстрастное пространство, — Вот что от мира гордого осталось. Но он не умер! Канули века, Всплыла навстречу новая туманность, Бессонный бег замедлили осколки — И превратились в новые миры. Так исчезает мир, чтоб вновь родиться, Родиться – из космической частицы. Закончив мысленно последнюю строчку, Арбен глубоко вздохнул, словно пробуждаясь от сна, пригладил ладонью растрёпанные волосы. А вот и Линда! Девушка ещё издали помахала ему рукой, и Арбен, выбравшись из толпы болельщиков, пошёл ей навстречу. – Что у тебя с рукой? Почему повязка? – спросила Линда, когда они двинулись в боковую аллею, где находилась «их беседка», раз и навсегда облюбованная молодыми людьми. – Поранился, – нехотя ответил Арбен и отвёл взгляд в сторону. – Сильно? – встревожилась Линда. – Пустяки. – В Уэстерне? – Да. Ажурная беседка оказалась свободной, и они выбрали солнечную сторону, ловя последние лучи уходящего лета. Линда с тревогой посмотрела на его осунувшееся, скорбное лицо. – У тебя неприятности? – Неприятности – моё обычное состояние, – ответил Арбен со слабой улыбкой. Линда поправила на коленях сумочку. – Ты не потеряла записную книжку? – С чего ты взял? – Просто так, пришло в голову… Не хотелось бы, чтобы её читали чужие. Они помолчали, глядя на ребятишек, которые водили хороводы вокруг одиноко стоящего клёна. – Послушай, Линда, что бы ты сказала, если я… исчез? проговорил Арбен. – Исчез? – не поняла Линда. – Да. – Ты уезжаешь? Арбен покачал головой. – Не то, цыганочка. Вообще-то я и рад бы, но от себя ведь не уедешь. Нет, я о другом. Что, если бы я совсем исчез? Ну, как говорится, растворился в небытии? – Брось говорить загадками, Арби, – попросила не на шутку встревоженная Линда. – Я говорю по существу. – Как ты смеешь! – выпалила Линда и схватила Арбена за руку. – Я понимаю, тебе сейчас плохо. Но все равно это великий грех… – Я не собираюсь впадать в грех. – Я тебя поняла, Арби. Ты решил покончить с собой. Разве ты не знаешь, что жизнь дарована нам… – Успокойся, – перебил Арбен. – Я вовсе не помышляю о самоубийстве. – Ну, тогда выкладывай, что ты задумал, – приказала Линда. Арбен замялся. – Ну? – Видишь ли, ансамбль микрочастиц, которые расположены в определённом порядке… Линду осенило: – Тебе предлагают опасную работу? – Вроде того. – И нельзя отказаться? – Можно. – Тогда откажись, Арби. – Линда пристально глядела на него: Мимо беседки проехал на автокаре мороженщик. Арбен проводил машину взглядом. – То, о чём идёт речь, очень важно для меня, – произнёс он, когда пёстрый, сплошь оклеенный рекламными листами автокар скрылся за поворотом. – Жажда познания превыше всего! – Говори яснее, Арби. – Поверь, цыганочка, я не могу все сейчас сказать тебе, но если дело выгорит, будет отлично. – В твоём нынешнем состоянии ты не можешь браться за опасное дело. – Именно в моём состоянии это необходимо. – И ты можешь в результате, как это ты говоришь… исчезнуть? – Это в худшем случае. – А в лучшем? – В лучшем – я открою новый мир… Я хочу подготовить себя к героическому полёту… – Так и говори! Ох, и путаник же ты, Арби! Исчезну, исчезну!.. Ты задумал сделать себе пластическую операцию? Угадала? Признавайся! – Пластическая операция, – медленно повторил Арбен, отвечая каким-то своим мыслям. – Пожалуй, верно. Только не лица, а души. – Ты говоришь загадками, как Ньюмор. – При чём здесь Ньюмор? – вдруг закричал Арбен, да так, что девушка вздрогнула. – Тихо, Арби, милый, – испуганно произнесла Линда. – Я не думала тебя обидеть. Он успокоился так же неожиданно, как вспылил. Он сидел вялый, поникший, безвольный. «Словно обречённый», – подумала Линда. – Сыграем? – предложила она, чтобы отвлечь Арбена от неприятных мыслей. – Давай, цыганочка, – оживился Арбен. – Я сегодня в форме. Придумывай тему. Игра состояла в том, что Линда задавала тему, а Арбен тут же импровизировал. Девушка задумалась. – Осень, – сказала она. – Мне сейчас привиделось: осень это я. Бреду по дорогам, из рощи в рощу, из города в город, смотрю в небо, затянутое тучами, осыпаю с деревьев пожелтевшие листья, стучусь в дома и говорю: люди, готовьтесь к зиме, холоду, снегу. Зима будет суровой… Не все переживут её. Я бреду босая, ноги мои изранены, и мне зябко… – повела Линда плечами. – Бреду – и нет конца моему пути… – Хорошо! – жестом остановил её Арбен и потёр лоб, сосредоточиваясь. Знакомое сладкое и тревожное чувство, испытанное полчаса назад, снова охватило его, и он медленно начал: Босоногая осень брела по болотам, Оставляла слезинки на травах колючих И стояла подолгу, следя за полётом Улетающих птиц и скучающих тучек. Зябко кутала белые плечи в туманы, Понапрасну стучалась в холодные зданья И смотрела на горы, леса и поляны, Опалённые кротким огнём увяданья. А ночами украдкой она уходила От тропинок подальше, в тягучую роздымь, И, вздыхая от жажды, до света ловила Запрокинутым ртом водянистые звезды. – Молодец, Арбен. – Линда поцеловала его. – Придумай ещё тему. – Не надо, – встревожилась Линда. – Я прошу тебя, Рыжик, – настаивал Арбен. – Я чувствую такой прилив сил, что готов мир перевернуть, как Архимед. Только дай мне точку опоры. Ну?… – Ты губишь себя. – Линда! – Ладно, – сдалась девушка. – Только сочини немного, строчки четыре, не больше. – Я жду. – Помнишь, как ты в прошлый раз провожал меня домой? Мы стояли подле парадного, над крышей висела луна, а потом на луну набежала небольшая тучка и закрыла её середину, и ты сказал, что… – Луна напоминает баранку. – А потом на карнизе дома появилась кошка, – продолжала девушка. – Пушистая-пушистая. Она шла медленно и обнюхивала карниз. А потом остановилась и посмотрела на нас. Помнишь, что ты сказал? – Что кошка – это не кошка, а житель чужой планеты, который впервые увидел землян. – На всю эту картину тебе даётся четыре строки. – Рифмы должны быть? – Желательно. Арбен сцепил пальцы рук, задумался, и прочитал чуть нараспев, подражая пастору методистской церкви: Дремлет лунная баранка, И, с презреньем глядя вниз, Кошка-инопланетянка Дегустирует карниз. – Браво, Арби, – не удержавшись, Линда несколько раз хлопнула в ладоши. – Ты сегодня превзошёл себя. «А Линда права, – подумал Арбен, чувствуя, как возбуждение сменяется глубокой апатией. – Мне сегодня предстоит бессонная ночь, полная кошмаров. Ну и ладно! Может, я импровизировал сегодня в последний раз? Вдруг этот дар небес исчезнет, когда Ньюмор начнёт осуществлять свой проект?…» Мимо беседки прошёл пожилой оборванец с остановившимся взглядом и подозрительной картонной коробкой в руках. – Похож на того старика, правда? – произнесла Линда, разорвав тягостную паузу, когда они оба проводили взглядом оборванца. – Какого старика? – Ну, того… Который в картинной галерее… – сбивчиво пояснила Линда. – Ещё бы не помнить, – оживился Арбен, мрачно усмехнувшись. – Мечтатель!.. Прошлой весной они с Линдой решили осуществить давнишнее желание, сходить в национальную картинную галерею. Долго ходили по тихим залам, скучали. Посетителей было немного, да и те какие-то сонные, вялые. Словно вываренные, определила Линда. А потом набрели на комнату, где были выставлены полотна знаменитого старинного художника, лишь недавно попавшие сюда по завещанию из какой-то частной коллекции. Внимание их привлекла картина в скудно освещённом углу. Пыльная, тяжёлая рама, смутное полотно. Старик куда-то спешит… Они сидели в беседке до самой темноты. Арбен все оттягивал минуту расставания, словно видел девушку в последний раз. Вдоль аллеи зажглись фонари, похожие на жёлтые одуванчики, гуляющих становилось все меньше: каждому в городе было известно, что в позднее время в парке прогуливаться небезопасно. – Пойдём, – сказала Линда. – Погоди немного, – удержал её за руку Арбен. – А если бандиты? – Через несколько дней, возможно, я буду сильнее всех в этом городе, – произнёс Арбен не то в шутку, не то всерьёз. – Тогда я любых бандитов смогу расшвырять, как котят. Что ты скажешь на это, цыганочка? – Туман, мистика… То ты исчезнешь, то изменишься, то станешь сильнее всех. Как это все понимать? – Не могу я сейчас сказать тебе всего, цыганочка, – помрачнел Арбен. Линда сгорала от любопытства, но чувствовала, что расспрашивать Арбена не следует. Если б хотел и мог – сам рассказал бы. Из полутёмной глубины аллеи показалась маленькая фигурка. Это был мальчуган. Можно было подумать, что мальчик заблудился, не держись он уверенно и спокойно. Видимо, просто возвращался с прогулки домой, оставленный без присмотра беспечными родителями. Под фонарём близ беседки мальчик остановился и принялся надувать воздушный шарик. Лёгкая оболочка быстро наполнилась воздухом, вскоре на ней во всю рожицу улыбался оранжевый паяц с огромными ушами. Закончив свой труд, мальчуган несколько раз подбросил шарик вверх, словно волейбольный мяч. Шар опускался медленно, как бы нехотя. «Так, наверно, играют в мяч на космическом корабле, в условиях невесомости», – подумала Линда. В космосе она ещё ни разу не бывала: летать в Пространство простой продавщице не по карману, даже если она работает в таком шикарном универмаге, как ВДВ… Забава мальчика кончилась неудачно. Он успел сделать всего несколько шагов, когда импровизированный мяч опустился на кустарник и испустил дух, наткнувшись на что-то острое. Лёгкий хлопок – и шара как не бывало. Быстро съёжившись, исчез улыбающийся паяц. Линда прошептала: – Паяц погиб. Огорчённый мальчуган повертел в руках лоскуток – все, что осталось от шарика, безуспешно попытался надуть его, затем отшвырнул негодную игрушку в сторону, за кусты, и двинулся дальше, вскоре скрывшись за поворотом аллеи. Шар, которым играл мальчик, всколыхнул в душе Линды давнее детское воспоминание. Когда мальчуган исчез, Арбен вдруг попросил у Линды записную книжку и, быстро листая, раскрыл её на чистой странице. Он написал что-то, зачеркнул, вывел снова. Фонарь близ беседки давал скудное освещение, поэтому Арбен низко склонился над книжкой. Писал он долго. Линда отчаянно продрогла, но боялась произнести слово, чтобы не помешать Арбену. Она лишь молча посматривала на его хмурый лоб и плотно сжатые губы. Аллея уже совершенно опустела, когда Арбен поставил наконец точку, закрыл записную книжку и протянул её Линде, негромко сказав: – Я теперь словно мяч, из которого выпущен воздух. Девушка сделала попытку раскрыть книжку, Арбен остановил её: – Не сейчас, Линда. Дома прочтёшь. Они пошли к выходу. Сегодняшнее свидание оставило в душе девушки неприятный тревожный осадок, его не смогло снять даже искусство Арбена в импровизации, неизменно поражавшее Линду. У входа из парка змеилась бесконечно бегущая лента; спина её, истоптанная тысячами ног, лоснилась в свете мерцающих панелей. Линда предложила: – Пойдём на подземку? – Ненавижу лезть под землю, – пробурчал Арбен. – А ты что, замёрзла? – Нет, ничего, – ответила Линда, у которой зуб на зуб не попадал. Едва молодые люди ступили на ленту, осенний ветер набросился на них с удвоенной яростью. Арбен снял куртку и накинул её на плечи девушки. Улицы, по которым они проносились, были безлюдны: здесь, вдали от центра, город, населённый трудящимся людом, засыпал рано. – Город вымер, – нарушил долгую паузу Арбен. – Окна светятся, – возразила Линда. – Ну и что? Панели остались гореть, – упрямо мотнул головой Арбен. – Ты слишком мрачно настроен… Даже не рассказал мне про свой день. – Нечего рассказывать. – Как ты поранил руку? Арбен буркнул: – Расскажу в другой раз. Линда согрелась под курткой Арбена, и настроение её немного улучшилось, – Когда теперь увидимся, Арби? – спросила она. – Завтра понедельник, и я могла бы отпроситься пораньше. – Не знаю, как теперь у меня сложится, цыганочка… Всё зависит от того, как пойдёт новое дело, о котором я тебе говорил, – сказал Арбен. Когда они прощались, Линда спросила: – У тебя теперь совсем не будет свободного времени? – Пока не знаю. По видеофону договоримся, – ответил Арбен, голос его звучал глухо. Придя домой, Линда села в качалку, зажгла торшер и вытащила из сумочки записную книжку. Поначалу от внезапно подступившего волнения девушка не могла ни слова разобрать из того, что написал Арбен, – у неё почему-то внезапно мелькнула мысль, что это последняя его записка, нечто вроде завещания, и что они никогда больше не увидятся. Наконец, продираясь сквозь частокол зачёркнутых строк и фраз, слово за словом она прочитала: Разбегались галактики, тлели светила, Словно угли в жаровне под жарким дыханьем, Было утро вселенной, и мир расширялся, И летели гонцы на восток, и на запад, И на юг, и на север, И звёздные зовы Вдаль манили, И не было свету предела. Линда задумалась. Записная книжка соскользнула на пол, но она не стала за ней нагибаться. Что он задумал, непутёвый Арбен? Почему так рассердился, когда она невзначай упомянула Ньюмора? Ревнует? Чепуха. Арбен ведь знает, что она и Ньюмор – друзья детства, что между ними ничего не было, да и не могло быть, настолько они разные. Хотелось есть, но Линда чувствовала себя настолько усталой и разбитой, что не было даже сил подняться, чтобы пойти на кухню и приготовить себе что-нибудь. «Я чувствую себя совсем разбитой», – сказала чашка, упав с полки, – припомнила Линда слова Ньюмора, которые тот произнёс по поводу разбитой некогда чашки саксонского фарфора. Вот и она сейчас чувствовала себя такой же разбитой. «Отдохну немного, потом встану и поем», – подумала Линда сквозь тяжёлую дрёму. Она так и уснула в кресле. В эту ночь ей приснился паяц, который улыбался с воздушного шарика. Валы накатывались издалека. Казалось, они выбегали из-за линии горизонта, подсвеченной солнцем, которое только что погрузилось в океан. Крохотный скалистый атолл дрожал от ударов. Арбен стоял, прислонившись к единственной пальме, оживлявшей красноватую почву. Ветер трепал серую куртку Арбена, торопливо перебирал вечнозелёные листья высоко над его головой и бежал дальше, в просторы Атлантики. В однообразном движении волн было что-то успокаивающее. Так и стоял бы на каменистом клочке земли, наблюдая раскованную стихию. Хорошо, что на свете есть сферофильмы, позволяющие хотя бы на время оживить прошлое, пусть даже его маленькую частичку, молекулу. Что может быть лучше, чем забыть настоящее, полностью отключиться от него – пусть всего на часок – и не думать ни о чём, совершенно ни о чём… Месяц блаженства кончился. Месяц, заранее отмеренный Ньюмором. Может, Ньюм ошибся и преуменьшил срок? Вряд ли. Ньюмор вообще ошибается редко. Неужели прошёл уже целый месяц со времени памятного разговора с Линдой в беседке парка? Тогда он ничего не боялся. Впрочем, и теперь нет ничего страшного. Надо только быть смелым. Как это сказал Ньюмор? «Альва глуп, и обмануть его ничего не стоит. Надо только каждую минуту помнить об Альве – в этом весь фокус». Арбен не сразу согласился на необычное предложение Ньюмора. Он долго колебался, но сказал «да». Опыты в отделе, которым Арбен руководил, уже долгое время не ладились. Он нервничал, и все валилось из рук. Со всех сторон подступали неприятности, крупные и мелкие. Он вывел из строя дорогостоящий интегратор и окончательно поссорился с шефом. Вообще оказалось, что старик Вальнертон настроен против него. Друзья Арбена говорили, что большинство его неприятностей следствие скверного характера. Сам Арбен вычитал в медицинском справочнике, что подчас скверным характером называют расстроенные нервы. Но когда он рассказал об этом Ньюмору, тот все по обыкновению обратил в шутку. – Значит, ты предпочитаешь врачам медицинские справочники? – спросил он Арбена. – Что же тут плохого? – И лечишься по справочникам? Арбен кивнул. – В таком случае ты рискуешь умереть от опечатки, – рассмеялся Ньюмор. – Не все ли равно, от чего умереть? – пожал плечами Арбен. Он явно кривил душой… Может быть, правы были друзья, может быть, справочник это, собственно, мало что меняло… …В тропиках ночь наступает быстро. Ещё минуту назад можно было свободно разобрать любой мелкий шрифт, и вот уже тени выползли из-за скал, перечеркнули лагуну, вытянулись, поглощая друг друга, и наконец сомкнулись. Из-за мыса показалась еле различимая туземная пирога, и мириады фосфоресцирующих точек заплясали на волнах. Через несколько мгновений призрачно засветилась панель, включённая автоматом. Из небытия, из мрака медленно выступили стены. Арбену показалось, что они сдвинулись больше, чем надо. Но он понимал, что просто комната слишком мала, стандартная комната стандартного дома: станет Уэстерн раскошеливаться для своих служащих!.. Ствол пальмы оказался спинкой кресла. Арбен вздохнул как человек, которого разбудили. Он посмотрел на часы, хотя и так знал время: половина одиннадцатого. Пожалуй, хорошо, что он решил с утра отпроситься у начальства и весь день высидеть дома. Безопасней во всяком случае, хотя каждый день не станешь отпрашиваться. Итак, скоро закончится первый день нового существования. Обстановка в комнате спартанской простотой напоминала кабину космического корабля четвёртого класса: ничего лишнего. Но инженера Арбена она устраивала. Подвесная койка, письменный стол, чертёжный комбайн, кресло – что ещё надо? Зато из большого окна – правда, единственного – открывался великолепный вид на владения Уэстерна. Пейзаж был похож на картинку, виденную Арбеном в детстве. Кажется, это была иллюстрация к какому-то научно-фантастическому роману, писанному в дни, когда нога человека не ступила даже на Луну. Художник попытался представить будущий лунный город. Ему нечего было лететь на Луну: и на Земле, как выяснилось, оказалось достаточно места для фантастики, самой светлой. Ажурные башни космосвязи, уходящие за облака, перемежались разноцветными куполами, в разные стороны бежали ленты тротуаров, окаймлённые светящимися линиями безопасности, над узкими полосками тротуаров нависали киберконструкции, рядом с которыми допотопные чудовища показались бы игрушками для младенцев. А полигон для испытания белковых систем, выращенных компанией! Когда-то любимым развлечением Арбена было наблюдать в подзорную трубу за вольтами и курбетами смешных уродцев, хотя он знал, что подобное занятие не поощряется начальством. Однажды Ньюмор зашёл к Арбену в гости. – Гляди, какой вид – прелесть! – сказал Арбен, когда Ньюмор подошёл к окну. – Нравится? Урбанизация в последней степени. – Изыски архитектора. – Ньюмор пожал плечами. И всё-таки Арбен любил в свободное время глядеть из окна, правда, без подзорной трубы. Арбен достоял немного, глядя на жёлтый прозрачный пластик, поблёскивающий в свете панели. Он всё ещё находился под действием сферофильма. Арбен снял его позапрошлым летом на Атлантике, где проводил отпуск. Блаженное время. Когда Арбен отвернулся от занавешенного окна, слепое око видеофона напомнило инженеру, что он сегодня не виделся с Линдой. Позвонить? А не поздно ли? Арбен заколебался, затем все же подошёл к аппарату и набрал на диске номер. Линда, казалось, ждала его. – Похвально, что ты всё же решился позвонить, – Она поправила рыжий локон. – Понимаешь, я сегодня был занят… – неопределённо начал Арбен. – Чем это? – прищурилась Линда. – Так… Для отдела… кое-какие расчёты потребовались… Он умолк. – А, ясно. Снова тайны. – Линда… – Ладно, ладно. Я не посягаю на секреты Уэстерна. Итак, ты решил всё-таки извиниться? – Перед кем? – Наверно, передо мной. – Но я же говорю, что целый день… – Да, усвоила, был занят и потому не покидал территории Уэстерна. Ты это хотел сказать? Арбен кивнул. – Видно, ты сильно переутомился, бедняжка, – продолжала Линда. – И только поэтому не узнал меня, хотя прошёл на расстоянии фута. – Да я и носа на улицу не высовывал! – Прошёл рядом и даже не поздоровался. – Ты что-то путаешь, цыганочка. Я не выходил сегодня из дому. – Тебя, мой милый, я вряд ли с кем-нибудь спутаю. А вообще мне надоели твои внезапные смены настроений. То ты ласков, то надуешься и неделю не разговариваешь, не звонишь. Если из-за того, что я была позавчера с Ньюмором в кино, то это просто глупо. – Что именно? – съязвил Арбен. – Не придирайся к словам, – отрезала Линда. – Твоё поведение просто глупо. Во-первых, ты знал, что он меня пригласил. Во-вторых… – Помилуй, я и не думал об этом, – перебил Арбен. – Ты вообще обо мне последний месяц не очень-то много думаешь. Неужели ты считаешь, что я ничего не замечаю? А все таинственные разговоры, которые ты вёл со мной тогда… Сказки для детей… Разве не так? – Опыт, о котором я говорил тебе, ещё не окончен, Линда. Они помолчали. В душе Арбена происходила борьба. Так первый космонавт не решается ступить на новую планету, которая полна неведомых опасностей. «Но хочешь ли, не хочешь – надо решать». – Встретимся завтра? – предложил Арбен. – Я освобождаюсь в пять. – Отлично. Значит, в шесть. На прежнем месте? – полуутвердительно произнёс Арбен. – Не опоздай. – Она погрозила пальцем. – Кстати, в саду, в Зелёном театре играет оркестр электронных инструментов. Экран погас. Арбен снова заходил по комнате, сцепив руки за спиной. Нет, не так, совсем не так представлял он себе рай, нарисованный Ньюмором. Не сидеть же ему вечно в четырех стенах, опасаясь встречи с Альвой – своей тенью? Ему хотелось приобрести уверенность в себе немедленно. За последний месяц Арбен сильно изменился – он сам чувствовал это, тут Ньюмор не обманул его. Ему стало намного легче жить. Словно он шёл все годы, гружённый непосильной ношей, и вдруг эта ноша с каждым днём стала таять, уменьшаться. Воспоминания потускнели, отдалились, и самое главное из них, жгучее, как огонь, растаяло, пропало. Осталась только «память о памяти», но о чём именно шла речь – Арбен вспомнить не мог. Пропало у Арбена и искусство импровизации – за этот месяц у него не родилось ни строчки. …Из Уэстерна до так называемой зелёной зоны Арбен без особых приключений добрался подземкой. Он любил этот чахлый парк, отравленный дыханием города. Немало приятных минут провёл он здесь, изредка сражаясь по воскресеньям в шахматы со случайным партнёром, а чаще наблюдая игру со стороны. Садовую скамейку, на которой разворачивалась борьба, обступали болельщики, обычно они разбивались на две партии, заключались пари, – словом, происходило примерно то же, что на ипподроме в день состязаний. Здесь, на шахматном пятачке, или шахматном кругу, встречались любопытные типы. Основную массу составляли престарелые навигаторы, не знавшие другой профессии, кроме космоса, опустившиеся субъекты без определённых занятий, праздношатающиеся юнцы, бескорыстно влюблённые в шахматы. Немало было тех, кого автоматизация безжалостно выбросила за борт, оставив им одно слишком много свободного времени… «Обломки и накипь большого города», по определению Ньюмора, которого Арбену удалось единственный раз затащить сюда. Линда встретила его у входа. Она торопливо доела мороженое и взяла его под руку. Появляться с дамой на шахматах было не принято, и Арбен лишь завистливо покосился на толпу, сгрудившуюся вокруг бойцов. Повиснув на Арбене, Линда без умолку болтала. – И всё-таки это был ты, – вдруг произнесла Линда, возвращаясь к вчерашнему разговору по видеофону. – В этой же серой куртке – таких никто в городе не носит, кроме тебя. Но бледный-бледный. Ты не заболел? – Правда, Линда, я не выходил вчера. А где ты меня видела? – не совсем последовательно спросил Арбен, поражённый внезапной мыслью. – Вот вы и попались, мистер, – улыбнулась Линда. Они приближались к открытой эстраде, где сегодня должен был состояться концерт электронной музыки. Автором её был электронный штурман, недавно успешно приземливший корабль-автомат, который был послан в район Центавра семьдесят лет тому назад. Подобные концерты стали уже традицией. Ньюмор, а следовательно, и Арбен признавали только такую музыку. А вообще-то она ещё не успела приобрести много поклонников. – Из мастерской я зашла в автомат позавтракать. Новый, на углу десятой улицы, где панорама, знаешь? Арбен кивнул. – Конечно, тебе ли не знать? – заметила Линда. – Ты шёл прямо на меня. И ещё посмотрел этак дерзко. Я хотела окликнуть, но ты затерялся в толпе. – А как он был одет? Тот, кого ты встретила? – Ты как был одет? – переспросила Линда, делая ударение на слове «ты». – Я же говорю, как обычно. – Вспомни все детали, это очень важно. Линда задумалась… – Ничего не бросилось тебе в глаза? – настаивал Арбен. – Разве что ботинки… – Что ботинки? – живо переспросил Арбен. – Они были с магнитными присосками. Ну, как те, которые надевают при невесомости, чтобы не плавать по каюте, когда корабль ложится на курс. – Ты ничего не перепутала? – Ещё чего, – обиделась Линда. – Я ещё хотела спросить у тебя, что это за маскарад. Ведь автомат-закусочная помещается на земле, а не в космосе. Но ты выглядел таким… – Линда поискала слово, – таким бледным, что я просто растерялась… Ты мне скажешь наконец, что случилось? – Ничего не случилось, – пробормотал Арбен. – Не хочешь говорить – не надо. – Линда поджала губы. Они подошли к кассе. Щель для бросания жетонов была закрыта, над автоматом красовался аншлаг: «Все билеты проданы». Это было неожиданностью – музыка электронных штурманов не пользовалась особой популярностью. – Неужели не попадём? – разочарованно протянула Линда. Ей вдруг ужасно захотелось послушать концерт. «Музыка будущего», – сказал Ньюмор. – Погоди-ка минутку. – Арбену пришла озорная мысль. Он подошёл к парочке, созерцавшей театральную афишу. – Простите. Вы на концерт? – спросил Арбен. – Да. А что? – удивлённо спросил молодой человек. – Я решил, может быть, вы передумаете и откажетесь от билетов… – Глупости какие, – резко произнесла женщина. В этот момент взгляды молодого человека и Арбена встретились. Улыбка осветила лицо Арбена. Молодым человеком овладело недоумение: где он видел это худое, нервное лицо? Глаза знакомого незнакомца излучали, казалось, саму доброту. Он встречался с ним? Но где? Такое симпатичное лицо, раз увидев, вряд ли можно забыть. Однако память ничего не могла подсказать. Спутница молодого человека смотрела на Арбена, и лицо её также посветлело. Куда девалось недавнее раздражение? – Мы думали пойти… – произнесла она негромко. – Но мы понимаем, вы очень любите электронную музыку… И ваша девушка… – Она дружелюбно посмотрела на Линду, с недоумением наблюдавшую странную сцену. – Мы, пожалуй, не пойдём, – пробормотал молодой человек. – Вот вам билеты, пожалуйста. О, не стоит благодарности. Он небрежно сунул в карман жетоны, полученные от Арбена, и двинулся прочь, уводя свою даму. Арбен и Линда вошли в зал как раз вовремя – только что отзвенел третий звонок. – Почему они вдруг вздумали уступить нам билеты? – допытывалась Линда. – Погода чудная. Они решили прогуляться, – небрежно ответил Арбен. – Прогуляться? Они бежали впереди нас сломя шею. Видно, опоздать боялись. Только перед афишей остановились, чтобы немного отдышаться… Сзади зашикали, и Линда умолкла. Сцена выглядела необычно. Не было музыкантов, не было инструментов, блещущих в лучах искусственного освещения. Посреди сцены стоял столик с магнитофоном. И это было все, если не считать систему усиления. Первый аккорд прозвучал словно вздох. Еле слышная жалоба. Чья? Холодного металла, силой огня брошенного в пространство? Людей на ракете, посетившей Проксиму Центавра, не было – Арбен знал. И всё-таки он никак не мог отделаться от мысли, что так вздыхать может только живое существо. Резкая и своеобразная мелодия поначалу вызвала у Арбена чувство протеста. Но с каждой минутой он все больше погружался в новый для него мир. Бесконечные межзвёздные просторы, какими видел их электронный штурман, ведший корабль-автомат на Проксиму Центавра… Арбену показалось, что он вдруг ощутил и постиг пространство. Когда-то в детстве Арбен мечтал о профессии капитана. Мечте не суждено было сбыться. Комиссия нашла, что у претендента чрезмерно обострены нервные рефлексы, и Арбен с горя поступил в технологический колледж. Рядовой инженер могущественной компании-спрута – вот и все, чего он достиг. Но неосуществившаяся мечта, как это часто бывает, наложила отпечаток на всю его дальнейшую жизнь. Арбен читал все отчёты (он предпочитал отчёты приборов-автоматов) о космических экспедициях, выпускаемые в дешёвой серии, – у него скопилось их несколько тысяч, квадратных книжечек в синих обложках. И вот теперь, слушая странную музыку, Арбен почувствовал, что давно ожидаемое чудо свершилось… Он сидел, вернее, висел в невесомости перед обзорным экраном корабля. Ракета казалась ему, единственному человеку на корабле, абсолютно неподвижной. Арбен знал по описаниям, что это одно из самых тяжких ощущений, выпадающих на долю звездопроходца, и выдержать его дано не каждому. Проходят годы, и ты висишь на месте, корабль будто прилип к одной точке пространства, и все тот же узор немигающих звёзд окружает тебя. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/vladimir-mihanovskiy/pogonya/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.