Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Пустая лодка. Беседы по высказываниям Чжуан Цзы

Пустая лодка. Беседы по высказываниям Чжуан Цзы
Пустая лодка. Беседы по высказываниям Чжуан Цзы Бхагаван Шри Раджниш (Ошо) Путь мистика В этой книге Ошо комментирует 11 притч древнего китайского мистика Чжуан-цзы. Основным предметом рассуждений автора становится тема «пустой лодки» – состояние отсутствия эго, достигнув которого, человек освобождается от власти прошлого. Он живет от момента к моменту – спонтанно и целостно, ничего не выбирая, и с тем же качеством встречает смерть. Его взгляд чист и ясен; он взаимодействует с жизнью во всей полноте, но глубоко внутри его ничто не может потревожить, потому что внутри – никого нет. Пустота должна стать вашей тропой, целью, всем. Как только ваша лодка опустеет, не будет ни конфликтов, ни гнева, ни насилия – ничего. И это ничто – благословение, это ничто – блаженство. Это ничто вы искали и искали долгое время. Ошо Пустая лодка. Беседы по высказываниям Чжуан-цзы OSHO является зарегистрированной торговой маркой и используется с разрешения Osho International Foundation; www.osho.com/trademarks Все права защищены. Публикуется на основе Соглашения с Osho International Foundation, Banhofstr/52, 8001 Zurich, Switzerland, www.osho.com Глава 1 Гренки подгорели Управляющий людьми живет в смятении; управляемый людьми живет в печали. Поэтому Дао не желало ни влиять на других, ни быть подвластным их влиянию. Путь избавления от смятения и печали — жить с Дао в стране пустоты. Если человек переплывает реку, и пустая лодка сталкивается с его лодкой, то, даже если он дурного нрава, он не станет сердиться. Но, увидев в той лодке человека, он крикнет ему, чтоб тот получше правил. И, если крик его не услышан, он крикнет вновь, и еще раз, и начнет сыпать проклятиями — а все оттого, что там, в лодке, кто-то есть. Будь же лодка пуста, он не орал бы и даже не сердился. Если ты можешь опустошить свою лодку, плывя по реке жизни, никого не будет против тебя, никто не станет причинять тебе вред. Прямое дерево срубят первым, вешние ручьи раньше всех пересохнут. Если ты желаешь приумножить свою мудрость и устыдить невежество, приобрести репутацию и затмить других, то свет будет сиять вокруг тебя, будто ты поглотил Луну и Солнце — и не миновать тебе беды. Мудрец заметил: «Довольный собой трудился зря. Достижение – начало неудачи, слава – начало позора». Кто способен отказаться от славы и достижений, снизойти и затеряться средь человеческих толп? Незрим, он будет течь подобно Дао, ходить повсюду, словно сама жизнь, — без имени, без дома. Он прост и неприметен. С какой стороны ни глянь – дурак. За ним не остается следов. Он не обладает властью. Он ничего не достигает, слава минует его. Поскольку он не судит, не судят и его. Таков совершенный человек — его лодка пуста. Вы пришли ко мне. Вы сделали опасный шаг. Это рискованно, потому что рядом со мною вы можете потеряться навсегда. Подойти ближе означает только смерть, и ничто иное. Я подобен бездне. Подойдите поближе – и вы сорветесь в меня. Вам был зов к этому. Вы услышали, и вы пришли. Знайте, через меня вы ничего не приобретете. Через меня вы можете только все потерять – потому что, пока вы не потеряетесь сами, божественное не может возникнуть; пока вы полностью не исчезнете, ничего стоящего не случится. Вы – преграда. И вы так полны, так упрямо полны, вы настолько переполнены собою, что ничто не может проникнуть в вас. Ваши двери закрыты. Когда вы пропадаете, когда вас нет, они открываются. И тогда вы становитесь похожи на бескрайнее, бесконечное небо. Это – ваша природа. Это – Дао. Прежде чем мы начнем разговор о прекрасной притче «Пустая лодка» Чжуан-цзы, я хотел бы рассказать вам другую историю, так как она будет задавать направление этому медитационному лагерю, в который вы вступаете*. Рассказывают, что однажды, давным-давно, в какой-то далекой стране сошел с ума принц. Король был вне себя от отчаяния – принц, его единственный сын, единственный наследник королевства! Были призваны все волшебники, колдуны, были созваны лекари, было сделано все возможное, но все это было напрасно. Никто не мог помочь молодому принцу, тот оставался безумен. В день, когда он сошел с ума, он сбросил с себя всю одежду и, оставшись голым, залез под большой стол и заявил, что будет теперь жить там. Он решил, что он стал петухом. В конце концов королю пришлось смириться с тем фактом, что принца вылечить не удастся, что он безумен, и ничего с этим не поделать; все специалисты потерпели поражение. Но в один прекрасный день надежда возродилась вновь. Мудрец – суфий, мистик – постучался в дворцовые двери и предложил: «Давайте, я вылечу вашего принца». Король заподозрил неладное, потому что этот человек и сам смахивал на безумца, пожалуй, он был даже безумнее принца. Но мистик заявил: «Только я могу вылечить его. Чтобы излечить сумасшедшего, нужен еще больший сумасшедший. А все эти ваши великие деятели, эти ваши маги и светила медицины – все они потерпели неудачу, потому что им неведомы азы сумасшествия. Они никогда не вставали на этот путь». Это показалось логичным, и король подумал: «Вреда это не принесет, так чего ж не попытаться?» Итак, мудрецу предоставили такую возможность. В тот же момент, как король произнес: «Ладно, попробуй», – этот мистик сбросил свою одежду, запрыгнул под стол и кукарекнул петухом. Принц удивился и спросил: – Ты кто? И что это ты кукарекаешь? – Я петух, и, кстати, поопытнее тебя, – ответил старец. – Ты – ничто, ты всего лишь новичок, в лучшем случае – ученик. – Ну, если ты петух – тогда ясно, но ведь выглядишь ты, как человек, – сказал принц. Старец ответил: – Не обращай внимания на внешность, посмотри на мой дух, загляни мне в душу. Я такой же петух, как и ты. Они подружились. Они поклялись всегда жить вместе и всегда противостоять всему этому миру, недолюбливающему петухов. Прошло несколько дней. Однажды старец внезапно стал одеваться. Он надел рубаху. – Что ты делаешь, – поразился принц. – Ты что, спятил? Петух пытается надеть человечье платье? Старец возразил: – Я намерен всего лишь обмануть этих дураков, называющих себя человеческими существами. И запомни: одет я или нет, это ничего не меняет. Моя петушиность всегда при мне, никто не в силах этого изменить. Ты что, думаешь, что, одевшись человеком, я изменюсь? Принцу пришлось согласиться. Несколько дней спустя старик убедил принца тоже одеться, потому что приближалась зима и становилось холодно. Затем, в другой раз, он вдруг потребовал пищу из дворца. Принц насторожился и воскликнул: – Несчастный, что ты делаешь? Не собираешься ли ты есть наподобие этих человеческих существ, так же как они? Мы – петухи, и мы должны есть по-петушиному. – Это ничего не меняет, – ответил старец, – нет никакой разницы. Если ты петух, ты можешь есть что угодно и чем угодно наслаждаться. Ты можешь даже жить как человеческое существо и при этом оставаться верным своей петушиности. Так мало-помалу старец убедил принца вернуться в мир людей. Тот стал абсолютно нормален. Аналогично и у нас с вами. И помните – вы только-только посвящены, вы новички. Вы можете думать, что вы петух, но вы еще только учите алфавит. Я – опытен, я искусен в этом, и только я могу вам помочь. Все специалисты потерпели поражение, поэтому вы здесь. Вы стучались во многие двери, в течение многих жизней вы искали – и никто не смог помочь вам. Но я утверждаю, что смогу вам помочь, потому что я не специалист, не эксперт, я не посторонний. Я путешествовал по той же самой тропе, по тому же безумию, по такому же сумасшествию. Я прошел через то же, что и вы, – через то же страдание, ту же муку, через такие же ночные кошмары. И что бы я ни делал, я делаю это лишь для того, чтобы убедить вас – убедить избавиться от вашего безумия. Думать, что ты петух, – помешательство; думать, что ты тело, – это тоже помешательство, даже еще более тяжелое. Считать себя петухом – это сумасшествие; но считать себя человеческим существом – это еще большее сумасшествие, ибо вы не принадлежите никакой форме. Какова бы ни была форма – петуха или человеческого существа, – это не имеет значения, вы принадлежите бесформенному, вы принадлежите полному, целому, единому. Поэтому, какую бы форму вы ни принимали за себя самого, это говорит о вашем безумии. Вы – вне всяких форм. Вы не принадлежите телу, вы не принадлежите касте, религии, вере; вы не принадлежите имени. И пока вы не станете бесформенны и безымянны, вы никогда не будете психически здоровы. Психическое здоровье означает движение к тому, что естественно, движение к тому, что основное в вас, движение к тому, что скрыто в вас самих. Необходимо множество усилий, потому что отсечь форму, отбросить ее – очень трудно. Вы так привязались к ней и отождествили себя с нею! Этот Самадхи Садхана Шибир, этот медитационный лагерь, существует для того, чтобы убедить вас устремиться к бесформенности – научить вас быть вне формы. Каждая форма означает эго: даже у петуха есть свое эго, и у человека тоже. Любая форма начинается с эго. Бесформенность означает отсутствие эго; тогда вы не сконцентрированы в эго, тогда ваш центр, ваше средоточие – повсюду и нигде. Это возможно, это, кажущееся почти невероятным, – возможно, ведь это именно то, что произошло и со мной. И когда я говорю об этом, я говорю исходя из своего опыта. Где бы вы ни были, я бывал там, и повсюду, где побывал я, можете быть и вы. Вглядитесь в меня так глубоко, как только возможно, и почувствуйте меня так глубоко, как только сможете, потому что я – ваше будущее. Я – ваше возможное. Когда я говорю: «Сдайтесь мне», я предлагаю вам сдаться, отдаться этому возможному. Вас можно исцелить, ибо болезнь ваша – не более чем мысль. Принц сошел с ума, потому что он отождествил себя с мыслью, что он – петух. Каждый из нас – сумасшедший, пока он не придет к пониманию того, что он не отождествим ни с какой формой – только в этом случае человек психически здоров. Психически здоровый человек не будет кем-то однозначно определенным, он не может им быть. Только сумасшедший может быть кем-то конкретно – петухом ли, человеком ли, премьер-министром или президентом, или кем угодно еще. Психически нормальный человек ощущает свою нетелесность. И в этом заключается опасность… Вы пришли ко мне как кто-то, как некто, но, если вы мне позволите, если вы предоставите мне такую возможность, ваша отождествленность сможет исчезнуть, и вы станете никем. Все усилия направлены на то, чтобы сделать вас никем. Но зачем? Зачем стремиться стать никем? Затем, что без этого вы не можете быть блаженны; пока вы этого не добьетесь, вам не достигнуть экстаза; пока вы не станете никем, благословение не для вас – вы будете продолжать растрачивать жизнь попусту. На самом деле вы не живете, вы – обуза, вы просто влачите себя как тяжкую ношу. Вам достается много боли, много отчаяния и печали, но ни единого отблеска блаженства – оно не может пробиться к вам. Если вы кто-то, вы точно сплошной каменный монолит: ничто не может проникнуть в вас. Когда вы начинаете становиться никем, в вас появляются поры, просветы. Когда вы никто, вы становитесь действительно пусты, прозрачны, все что угодно может пройти сквозь вас. Нет помех, нет препятствий, нет сопротивления. Вы становитесь податливы, вы становитесь дверью. Сейчас вы подобны стене; и стеною в вас является этот самый «кто-то». Становясь дверью, вы становитесь никем. Дверь – это именно пустота, любой может пройти насквозь, совершенно не испытывая сопротивления, никакого препятствия нет. «Кто-то…» – и вы безумны; «никто…» – и вы впервые обретаете психическое здоровье. Но все это общество, образование, цивилизация, культура – все они растят в вас этого «кого-то» и помогают вам стать «кем-то». Вот почему я говорю: религия против цивилизации, религия против образования, религия против культуры – потому что религия за естественное, за природное – за Дао. Все цивилизации противоестественны природе, потому что они стремятся сделать из вас нечто особенное. И чем больше вы кристаллизуетесь в кого-то, тем меньше и меньше божественного может проникнуть в вас. Вы идете в храмы, в церкви, к священникам, но и там тоже вы ищите способ стать кем-нибудь в другом мире, способ достичь чего-то, способ преуспеть. Озабоченный достижениями ум преследует вас, как тень. Куда бы вы ни направились, вы полны мыслей о выгоде, успехе, приобретении. Если кто-нибудь явился сюда с такой целью, то пусть он уезжает, и чем скорее, тем лучше, пусть бежит от меня со всех ног, потому что я не могу помочь вам стать кем-то. Я вам не враг. Я могу только помочь вам стать никем. Я могу лишь толкнуть вас в пропасть… в бездну. Вы ничего не достигнете, вы просто растворитесь. Вы будете падать и падать, и растворяться, и в тот момент, когда вы растворитесь, в самой своей глубине вы испытаете экстаз. Мир будет праздновать случившееся. Будда этого достиг. Из-за того что возможности языка ограничены, я говорю «достиг», хотя в действительности это слово безобразно, никакого достижения здесь нет – но вы поймете, о чем я говорю. Будда достиг этой пустоты, этого небытия. Две недели, в течение четырнадцати дней без перерыва, он сидел в безмолвии, неподвижно, в полном молчании, не делая ничего. Говорят, что даже божества встревожились – очень редко случается, чтобы кто-нибудь стал столь тотально пуст. Все его существо возликовало, и тогда божества явились. Они поклонились Будде и сказали: «Ты должен прервать молчание, рассказать, чего ты достиг». Говорят, Будда засмеялся и ответил: «Ничего я не достиг; наоборот, из-за этого ума, который вечно старается чего-нибудь достичь, я все и упускал. Я ничего не достиг, то, что это произошло, – не достижение; как раз наоборот – достигающий исчез. Меня больше нет, и, заметьте, как это прекрасно, – когда я был, я был несчастен, а когда меня не стало, все обратилось в блаженство: блаженство изливается и изливается на меня беспрерывно и повсюду. И теперь исчезло страдание». До этого Будда говорил: «Жизнь – это страдание, рождение – это страдание, смерть – страдание, все есть страдание». Так было, поскольку существовало эго. Лодка не была пустой. Теперь же лодка опустела, и страдание, печаль и грусть исчезли. Существование стало праздником и останется праздником навеки, навсегда. Вот почему я говорю, что это опасно – то, что вы пришли ко мне. Вы сделали рискованный шаг. Если вы смелы, то будьте готовы к прыжку в пропасть. Все усилия направлены на то, чтобы убить вас, все усилия направлены на то, чтобы вас разрушить. Как только вы разрушитесь, проявится неразрушимое – оно и сейчас в вас, но оно скрыто. Как только то, что несущественно, будет уничтожено, ваше глубинное и настоящее, подобно пламени, воспылает жизнью. Эта притча Чжуан-цзы прекрасна. Чжуан-цзы уподобляет мудреца пустой лодке. Таков совершенный человек — его лодка пуста. Внутри никого нет. Если вы повстречаете Чжуан-цзы, или Лао-цзы, или меня, то вы увидите, что лодка есть, но она пуста, в ней никого. Если вы взглянете поверхностно и невнимательно, то вам покажется, что кто-то есть, потому что есть лодка. Но если вы всмотритесь пристальнее, если вы действительно приблизитесь ко мне, забудете о теле – о лодке, то вы приблизитесь к встрече с небытием. Чжуан-цзы – редчайший цветок, потому что стать никем – это самая сложная, почти невозможная, самая удивительная вещь в мире. Обыкновенный ум страстно желает стать чем-то выдающимся, это желание – часть его обыкновенности; заурядный ум вожделеет быть кем-то особенным, это признак его обыкновенности. Вы можете стать Александром Македонским, но вы по-прежнему останетесь заурядностью – но кто же тогда необыкновенен? Необыкновенное начинается только тогда, когда вы больше не желаете необыкновенного. Тогда путешествие начинается; тогда новое семя пускает ростки. Это и имеет в виду Чжуан-цзы, когда говорит: «Совершенный человек подобен пустой лодке». Слова эти многогранны. Во-первых, пустая лодка ни к чему не стремится, не имеет цели, ибо некому направлять ее, некому управлять ею, некому вести ее куда-либо. Пустая лодка просто есть, она никуда не направляется. Даже если она движется, это не движение куда-то. Когда отсутствует ум, жизнь остается движением, но это движение не целенаправленно. Вы будете двигаться, вы будете меняться, вы будете подобны течению реки, но никуда не устремленным, без видимой цели. Совершенный человек живет без всяких намерений; совершенный человек движется, но без какого-либо мотива. Если вы спросите совершенного человека: «Что ты делаешь?» – он пожмет плечами: «Не знаю, просто есть то, что происходит». Если вы спросите меня, почему я беседую с вами, я отвечу: «Спросите цветок, почему он цветет». Это просто происходит, это не управляется. Некому влиять на это, эта лодка пуста. Если же присутствует намерение, вы всегда будете несчастны. Почему? Как-то раз спросили скупца, великого скупца: «Как ты сумел накопить такое огромное состояние?» «Благодаря моему девизу, – объяснил тот. – Все, что нужно сделать завтра, сделай сегодня, а сегодняшнее удовольствие отложи на завтра. Таков мой девиз». Он преуспел в накоплении богатства – и люди точно таким же образом преуспевают в накоплении всякой чепухи! Тот скупец тоже был несчастным. С одной стороны, он преуспел в накоплении богатства, но, с другой стороны, он преуспел в накоплении несчастья. А девиз один и тот же – как для накопления денег, так и для накопления несчастья: все, что нужно сделать завтра, делай сегодня, прямо сейчас, не откладывай этого. А всем тем, что может принести наслаждение прямо сейчас, никогда не наслаждайся сейчас, отложи до завтра. Это отличный способ угодить в ад. Этот способ всегда приводит к успеху, он беспроигрышен. Попробуйте, и вы добьетесь успеха – или, может, вы уже добились его. Вы, возможно, уже применяете его, сами того не сознавая. Отложите все, чем могли бы наслаждаться, оставьте до завтра. По этой причине был распят Иисус, по этой и ни по какой другой. Не то чтобы евреи были против Иисуса – Иисус был совершенным человеком, прекрасным человеком, с чего бы это евреям распинать его? Более того, напротив, они ждали этого человека. Веками они надеялись и ждали: когда же придет Мессия? И после всего этого этот Иисус провозглашает: «Я тот Мессия, которого вы ждете, я пришел. Взгляните на меня». Они забеспокоились – потому что ум может ждать, он всегда наслаждается ожиданием, но ум не в силах предстать лицом к лицу с фактом, ум не может столкнуться с настоящим. Это можно было всегда отложить, это было так легко откладывать: «Мессия идет, он вот-вот прибудет…» Веками евреи думали и откладывали, и вдруг этот человек разрушил все надежды, потому что он заявил: «Я здесь». Ум был в смятении. Им пришлось убить этого человека, иначе они не смогли бы жить надеждой на завтра. И не только Иисус, много других провозглашали с тех пор: «Я здесь, Я – Мессия!» И евреи всегда отвергали их, потому что если бы они их признали, то как бы они тогда смогли надеяться и как откладывать? Они жили этой надеждой с таким пылом, с такой страстью, в какие с трудом можно поверить. Были такие евреи, которые, ложась вечером спать, надеялись, что эта ночь будет последней, что утром прибудет Мессия… Я слышал об одном рабби, который говорил жене: «Если Он появится ночью, не жди ни секунды, буди меня немедленно». Мессия все ближе и ближе, он может явиться в любой момент. Мне говорили о другом рабби, сын которого собрался жениться, и он разослал друзьям приглашения на свадьбу, указав в них: «Мой сын будет жениться в Иерусалиме тогда-то и тогда-то, но если Мессия к тому времени еще не придет, то свадьба состоится здесь, в этой деревне Корца». Кто знает, пока наступит день свадьбы, Мессия может уже и прийти. Тогда мы будем не здесь, мы будем праздновать в Иерусалиме. Так что, если он до свадьбы еще не подойдет, только тогда она состоится здесь, в этой деревне; иначе же она будет в Иерусалиме. Они ждали и ждали, мечтая и надеясь. Умы всех евреев были захвачены навязчивой идеей о грядущем Мессии. Но когда бы Мессия ни приходил, они немедленно отвергали его. И это надо понять! Так функционирует ум: вы живете в ожидании блаженства, экстаза, но, когда они приходят, вы отрицаете их, вы от них отворачиваетесь. Ум может жить в будущем, но не может жить в настоящем. В настоящем вы можете лишь надеяться и желать. И это то, как вы создаете страдание. Если вы начинаете жить в этот самый момент, в «здесь и сейчас», то страдание исчезает. Но как это соотносится с эго? Эго – это накопление прошлого. Все то, что вы узнали, пережили, прочитали, все, что только ни случалось с вами в прошлом, все это целиком накоплено в эго. Все прошлое – это эго, это вы. Прошлое может переноситься в будущее, будущее – это не что иное, как продолженное прошлое, – но прошлое не в силах оказаться лицом к лицу с настоящим. Настоящее – совершенно иное, оно имеет качество пребывания «здесь и сейчас». Прошлое всегда мертво, настоящее – это жизнь, это сам источник всего живого. Прошлое не может предстать лицом к лицу с настоящим, поэтому оно устремляется в будущее, но и то, и другое – и прошлое, и будущее – мертвы, и то, и другое – не существуют. Настоящее – это жизнь; будущее не может встретиться с настоящим, так же как и прошлое не может встретиться с настоящим. И ваше эго, ваше «некто», – это ваше прошлое. Пока вы не станете пусты, вы не сможете быть «здесь», и пока вы не будете «здесь», вы не сможете быть живым. Как можете вы познать блаженство жизни? Каждую секунду оно изливается на вас, а вы проходите мимо него. Чжуан-цзы говорит: Таков совершенный человек — его лодка пуста. Пуста от чего? Пуста от «Я», пуста от эго, пуста от кого бы то ни было внутри. Управляющий людьми живет в смятении; управляемый людьми живет в печали. Управляющий людьми живет в смятении. Почему? Желание управлять исходит от эго; желание обладать, быть наделенным властью, желание доминировать и влиять порождены эго. Чем большим королевством вы будете владеть, тем большее эго вы сможете взрастить. С увеличением ваших владений ваше внутреннее «Я» становится все больше и больше. Часто лодка становится так мала, потому что эго раздувается до непомерных размеров… Это то, что происходит с политиками, с людьми, захваченными богатством, престижем, властью. Их эго так разрослись, что их лодки перестают их вмещать. Они постоянно на грани того, чтобы утонуть, они боятся, они напуганы до смерти. А чем больше вы боитесь, тем большим собственником становитесь, потому что вы думаете, что с помощью владения, с помощью собственности каким-то образом достигнете безопасности. Чем больше вы боитесь, тем больше вам кажется, что, будь ваше королевство хоть чуть-чуть покрупнее, вы были бы в большей безопасности. Управляющий людьми живет в смятении… На самом деле, желание управлять исходит из вашего смятения; желание выбиться в вожди исходит от вашего смятения. Когда вы ведете других, вы забываете о собственном смятении – это своего рода бегство, самообман, трюк. Вы больны, но если болен кто-нибудь другой и вы заботитесь о нем, вы забываете о своей болезни. Говорят, однажды Бернард Шоу позвонил своему врачу и заявил: «Мне очень плохо. Сердце, кажется, совсем сдает. Приходите скорее!» Врач прибыл очень быстро. Ему пришлось взбежать три лестничных пролета, и он тяжело дышал. Он вошел и, не говоря ни слова, упал в кресло и закрыл глаза. Бернард Шоу вскочил с постели и испуганно спросил: «Что с вами?» «Ничего, ничего, – ответил врач. – Похоже, я умираю. Сердечный приступ». Бернард Шоу кинулся помогать ему; он принес чашку чая, несколько таблеток аспирина, он сделал все, что мог. Через полчаса его врач пришел в себя. И вдруг заявил: «Теперь мне пора идти, выдайте мне мой гонорар». «Вот это да! – воскликнул Джордж Бернард Шоу. – Это вы должны бы заплатить мне! Я полчаса бегал вокруг вас, а вы даже не спросили ничего о моем самочувствии». «Я вылечил вас, – возразил ему врач. – Это и есть лечение, и вам придется мне заплатить». Когда вы озабочены болезнью кого-то другого, то забываете про ваше собственное заболевание, и поэтому столько вождей, столько гуру, такое множество мастеров. Это вас отвлекает. Если ваша жизнь заполнена заботой о других людях, если вы слуга народа, общественный работник, помогаете другим, то вы забываете про ваше собственное смятение, вашу внутреннюю неразбериху, – ведь вы так заняты! Психиатры никогда не сходят с ума – не потому, что обладают иммунитетом к сумасшествию, но потому, что они настолько заняты сумасшествием других, излечивая, помогая, что они совершенно забывают, что тоже могут сойти с ума. Я знаком со многими общественными работниками, руководителями, политиками, гуру, – они все остаются здоровыми лишь благодаря тому, что они полны забот о других. Но если вы ведете за собою других, возвышаетесь над другими, то, в результате собственного смятения, вы и в их жизнях породите смятение. Это, возможно, и вылечивает вас самих, это, вероятно, удобный выход для вас, но это – распространение вашей болезни. Так вы заражаете окружающих… Управляющий людьми живет в смятении… И он не только живет в смятении, он еще и продолжает распространять свое смятение на других. Из смятения рождается лишь смятение. Поэтому, если вы в замешательстве, запомните: не надо никому помогать, потому что ваша помощь обернется ядом. Если вы в замешательстве, не занимайтесь другими, потому что вы превратитесь в источник неприятностей, ваша болезнь станет заразной. Не давайте никому советов и, если у вас есть хоть капля разума, не принимайте советов от тех, кто сам находится в замешательстве. Будьте бдительны, оставайтесь настороже, потому что те, кто пребывают в замешательстве, всегда любят давать советы. И они дают их бесплатно, они раздают их весьма щедро! Осторожнее! От смятения рождается лишь смятение. …управляемый людьми живет в печали. Если вы возвышаетесь над людьми, вы живете в смятении; если вы позволяете другим возвышаться над собой, вы будете жить в печали, ибо раб не может быть блажен. Поэтому Дао не желало ни влиять на других, ни быть подвластным их влиянию. Не стоит пытаться влиять на других – лучше быть внимательнее к тому, чтобы самому не оказаться под чужим влиянием. Эго способно делать и то, и другое, но не в состоянии оставаться посередине. Эго может пытаться влиять, тогда оно чувствует себя прекрасно, возвышаясь, но помните, что эго также чувствует себя прекрасно, находясь в подчинении, и рабы тоже чувствуют себя хорошо, подчиняясь своему господину. В мире встречаются всего два типа ума: ум господствующих – мужской ум, и ум тех, кому нравится быть под господством, – женский ум. Под женским я не имею в виду женщин, или под мужским – мужчин. Есть женщины с мужским способом мышления, и есть мужчины, у которых способ мышления – женский. Тут нет прямого соответствия. Это – два типа ума: одному нравится господствовать, а другому – подчиняться. В обоих случаях эго довольно, потому что, господствуете вы или подчиняетесь, – вы важны. Если кто-то господствует над вами, тогда вы тоже важны, ведь его господство зависит от вас. Без вас – куда он денется? Без вас – что будет с его королевством, его господством, его владением? Без вас он будет никем. В обеих этих крайностях эго прекрасно себя чувствует, – оно умирает только посередине, между этих крайностей. Не будьте подвластны господству и не пытайтесь господствовать. Просто представьте себе, что с вами тогда будет. Вы не важны, совершенно не значимы, никаким образом: ни как хозяин, ни как раб. Хозяева не могут жить без рабов, и рабы не могут жить без хозяев – они нужны друг другу, они дополняют друг друга. Так же, как мужчина и женщина, они взаимодополняющи. Они необходимы друг другу для полноты существования. Не будьте ни тем, ни другим. Но тогда кем вы будете? Внезапно вы исчезаете, потому что в таком случае вы не значимы вовсе, никто не зависит от вас, вы никому не нужны. Существует огромная потребность – быть нужным. Помните: вы чувствуете себя в своей тарелке только тогда, когда в вас кто-то нуждается. Порою это приносит вам страдание, – но даже несмотря на это вы стараетесь, чтобы в вас нуждались. Ребенок-калека прикован к постели, и его мать постоянно беспокоится о том, что же ей делать: «Я должна заботиться о нем, обслуживать его, и вся моя жизнь проходит впустую». Но если этот ребенок умрет, мать будет чувствовать себя потерянной, несчастной, потому что хотя бы этот ребенок нуждался в ней настолько сильно, что она стала важна. Если нет никого, кто бы в вас нуждался, то кто вы есть? Вы стремитесь создать потребность в вас. Даже рабы – нужны. Поэтому Дао не желало ни влиять на других, ни быть подвластным их влиянию. Путь избавления от смятения и печали — жить с Дао в стране пустоты. Эта точка посередине – страна пустоты, или дверь в страну пустоты – как будто вас нет, как если вы никому не нужны, и вам не нужен никто. Вы существуете так, как если бы вас не было. Если вы незначимы, эго не может упорствовать и сохраняться. Вот поэтому вы продолжаете так или иначе стремиться к значимости. Когда бы вы ни ощущали, что в вас нуждаются, вы чувствуете себя замечательно. Но это – ваше страдание и смятение, и это основа вашего ада. Как вы можете освободиться? Взгляните на две эти крайности. Будда назвал свою религию срединным путем, маджхим никайа. Он назвал ее срединным путем, потому что, как он заметил: «Ум живет крайностями. В тот момент, когда вы останавливаетесь посередине, ум исчезает. В середине ума нет». Видели ли вы канатоходца? В следующий раз, когда вы его увидите, понаблюдайте за ним. Когда канатоходец наклоняется влево, ему тотчас же приходится нагнуться вправо – чтобы сохранить равновесие, а когда он чувствует, что слишком сильно отклонился вправо, ему приходится наклониться влево. Вам необходимо двигаться к противоположному, чтобы удержать равновесие. Поэтому случается и хозяевам становиться рабами, а рабам – хозяевами; властители становятся подданными, а подданные – власть имущими. И так до бесконечности, это – постоянное балансирование. Замечали вы когда-нибудь подобное в ваших отношениях? Если вы – муж, то вы и вправду муж все двадцать четыре часа? Но вы ненаблюдательны. В течение двадцати четырех часов смена происходит, самое меньшее, двадцать четыре раза: когда-то жена – это муж, а муж – это жена, а когда-то, наоборот, муж – это снова муж, а жена – снова жена. И так продолжается все время: одно меняется на другое. Это прогулка по натянутому канату. Вам нужно удерживать равновесие, вы должны балансировать. Вы не можете главенствовать двадцать четыре часа в сутки, потому что в этом случае равновесие будет потеряно, и отношения разрушатся, прекратятся. Покуда вы сами не канатоходец, вам трудно заметить момент, когда тот, обретя равновесие, не уклоняется ни вправо, ни влево. В Тибете хождение по канату использовали для медитации, ибо в середине, в точке равновесия ум исчезает. Ум возвращается тогда, когда вы отклоняетесь вправо, тогда он появляется и подсказывает: «Выровняйся, отклонись влево». Когда возникает проблема, возникает ум. Когда проблем нет, откуда возникнуть уму? Когда вы находитесь в точке равновесия, когда вы полностью сбалансированы, ума нет. Равновесие означает отсутствие ума. Рассказывают, что одна мать была очень обеспокоена своим сыном. Ему было десять лет, а он все еще не сказал ни единого слова. Чтобы найти, в чем причина, было сделано все возможное, но доктора разводили руками: «Все в порядке, мозг абсолютно нормален. Тело хорошо развито, никаких физических недостатков, ребенок здоров, и мы ничего не можем поделать. Можно было бы что-нибудь сделать, если бы хоть что-то было не в порядке». Но он все-таки не говорил. А потом, вдруг, однажды поутру сын заявил: – Мам, гренки совсем подгорели, их есть невозможно. Мать не верила своим ушам. Она была поражена. – Что?! – воскликнула она. – Ты заговорил? И говоришь так хорошо! Почему же ты всегда молчал? Мы убеждали тебя и старались изо всех сил, а ты не говорил ни слова. – Раньше было все в порядке, – сказал ребенок. – Они первый раз подгорели. Если все и так в порядке, тогда зачем говорить? Люди приходят ко мне и замечают: «Ты продолжаешь говорить каждый день…» «Да, – отвечаю я, – потому что столько заблуждающихся продолжают приходить сюда и слушать меня. Столько всего неправильного, что мне просто приходится говорить. Если все в порядке, то и говорить незачем. Я говорю из-за вас, из-за того, что гренки подгорели». Каждый раз, оказываясь посередине, между двумя крайностями или полярностями, ум исчезает. Попробуйте сами. Хождение по канату – прекрасное упражнение и один из самых утонченных методов медитации. Ничего другого не надо. Вы можете понаблюдать за собой на канате и увидеть, как это происходит. И помните: на канате мышление останавливается, потому что вы находитесь в большой опасности. Вы не можете думать. В момент, когда вы задумаетесь, – вы упадете. Идущий по канату не может думать, ему нужно быть чутким каждое мгновение. Нужно постоянно сохранять равновесие. Он не может ощутить себя в безопасности – он не в безопасности, он не может чувствовать себя защищенным – он не защищен. Опасность присутствует всегда – малейшая потеря равновесия, и он упадет. И его ожидает смерть… Если вы пойдете по канату, то обнаружите две вещи: мышление останавливается из-за наличия опасности, и, когда вы действительно находите точку равновесия – ни левее, ни правее, точно посередине – великая тишина нисходит на вас, такая, о которой вы раньше не подозревали. И так происходит во всем. Вся жизнь – это хождение по канату. Поэтому Дао желало оставаться в середине – не быть под влиянием и не быть влияющим, не быть ни мужем, ни женой, ни хозяином, ни рабом. Путь избавления от смятения и печали — жить с Дао в стране пустоты. В середине открывается дверь в страну пустоты. Когда вас нет, весь мир исчезает, потому что мир держится на вас. Весь тот мир, что вы создали вокруг себя, держится на вас. Если вас нет, то мир исчезает. Не жизнь уходит в небытие, нет. Мир исчезает, но жизнь появляется. Этот мир – порождение ума; жизнь, существование – это истина. Будет стоять дом, но он уже не будет вашим. Будет этот цветок, но он станет безымянным. Он не будет ни прекрасен, ни безобразен. Он будет, но никакого определения в вашем уме не возникнет. Все концептуальное раскладывание по полочкам пропадает. Жизнь, ничем не приукрашенная, обнаженная и невинная, предстанет в чистоте, словно зеркальное отражение Бытия. И все понятия, все образы, все мечты исчезнут в стране пустоты. Если человек переплывает реку, и пустая лодка сталкивается с его лодкой, то, даже если он дурного нрава, он не станет сердиться. Но, увидев в той лодке человека, он крикнет ему, чтоб тот получше правил. И, если крик его не услышан, он крикнет вновь, и еще раз, и начнет сыпать проклятиями — а все оттого, что там, в лодке, кто-то есть. Будь же лодка пуста, он не орал бы и даже не сердился. Если люди продолжают сталкиваться и конфликтовать с вами, если люди продолжают сердиться на вас, запомните: это неспроста. Ваша лодка не пуста. Люди сердиты, потому что в лодке – вы. Если лодка пуста, то они будут выглядеть глупо; если они будут злиться на пустую лодку, они будут выглядеть дураками. Те, кто очень близки ко мне, иногда злятся на меня, и они выглядят очень глупо! Если лодка пуста, вы можете даже наслаждаться гневом других, ведь гневаться не на кого – они не посмотрели, на что злятся. Поэтому помните: если люди продолжают конфликтовать с вами, значит, в вас слишком много от неприступной стены. Будьте дверью, станьте пустыми, позвольте им пройти. Даже тогда люди иногда будут сердиться – они сердиты даже на будду. Потому что есть глупые люди – те, что в случае, если их лодка столкнется с пустой лодкой, даже не взглянут, чтобы выяснить, есть в ней кто-то или нет. Они начнут кричать; они настолько в глубине себя на все обижены, что не способны разглядеть: перед ними никого нет. Но даже в такие моменты пустая лодка может наслаждаться всем происходящим, потому что гнев этот теперь не задевает, не ранит: вас там нет, так кого же он может ранить? Этот символ пустой лодки поистине прекрасен. Люди сердятся, потому что вас слишком много, потому что вы слишком тяжелы – так основательны, что им не пройти. А в жизни все взаимосвязано. Если вас слишком много, то вы повсюду будете нести конфликты, вызывать гнев и уныние, агрессию, насилие – конфликты будут следовать за вами. Когда вы замечаете, что кто-то сердится на вас или кто-то столкнулся с вами, вы всегда считаете, что в этом виноват другой. Так невежество делает заключения, так оно интерпретирует. Невежество всегда заявляет: «Это он виноват». Мудрость всегда гласит: «Если кто-то и отвечает за все, так это я, и единственный способ не конфликтовать, не сталкиваться – это не быть». «Я в ответе» не означает, что «я сделал что-то такое, из-за чего они рассердились». Дело не в этом. Вы можете ничего не делать, но даже самого факта вашего существования для людей уже достаточно, чтобы рассердиться. Проблема не в том, делаете вы что-то хорошее или плохое. Проблема в том, что вы есть. В этом разница между Дао и другими религиями. Другие религии твердят: «Будь хорошим, веди себя так, чтобы никто на тебя не сердился». «Не будь», – гласит Дао. Проблема не в том, ведете вы себя хорошо или дурно. Проблема не в этом. Даже хороший человек, даже очень святой человек порождает гнев, потому что он есть. Иногда хороший человек вызывает больше гнева, чем плохой человек, потому что хороший человек может быть очень тонким эгоистом. Плохой человек чувствует себя виновным – его лодка, может быть, наполнена, но он чувствует на себе вину, понимает, что он плохой. На самом деле он не так уж много места занимает в лодке, его чувство вины помогает ему сжаться. Хороший человек чувствует себя настолько хорошим, что он совершенно заполняет лодку, переполняет ее. Поэтому, когда вы оказываетесь рядом с «хорошим человеком», это подобно пытке – не он мучает вас, но одно только его присутствие. С так называемыми «хорошими людьми» вы всегда будете пребывать в унынии и предпочтете сторониться их. С этими «хорошими людьми», действительно, очень тяжело. Общение с ними вызывает у вас чувство тоски, угнетает вас, и вы стараетесь расстаться с ними как можно скорее. Моралисты, пуритане, добродетели – с ними со всеми очень тяжело: они приносят тягость окружающим, и темнота сгущается вокруг них. Они не нравятся никому. Они не могут быть хорошими товарищами, они не могут быть хорошими друзьями. Дружба с «хорошим человеком» невозможна – почти невозможна, потому что он всегда смотрит на вас с осуждением. Как только вы становитесь к нему ближе, он – хороший, а вы – плохой. Он не делает ничего такого особенного – но сам факт его существования создает нечто, что вызывает у вас гнев и раздражение. Дао – совершенно иное дело. Дао обладает другим качеством, и для меня Дао – это глубочайшая из религий, самая глубокая из когда-либо существовавших на этой Земле. Ей нет сравнения. Были проблески, есть проблески в высказываниях Иисуса, у Будды, у Кришны – но лишь проблески. Послание Лао-цзы или Чжуан-цзы – чистейшее, оно абсолютно чистое, ничто не осквернило его. И вот это послание: все оттого, что в лодке кто-то есть. Весь этот ад из-за того, что лодка не пуста. Будь же лодка пуста, он не орал бы и даже не сердился. Если ты можешь опустошить собственную лодку, плывя по реке жизни, никого не будет против тебя, никто не станет причинять тебе вред. Прямое дерево срубят первым, вешние ручьи раньше всех пересохнут. Если ты желаешь приумножить свою мудрость и устыдить невежество, приобрести репутацию и затмить других, то свет будет сиять вокруг тебя, будто ты поглотил Луну и Солнце — и не миновать тебе беды. В этом уникальность послания. Чжуан-цзы говорит, что ореол святости вокруг вас показывает, что вы все еще есть, лодка ваша полна. Сияние вашей «замечательности» обязательно породит несчастье для вас и беду для всех окружающих. Лао-цзы и Чжуан-цзы – мастер и ученик – никогда не изображались на рисунках с нимбами, аурами. В отличие от Иисуса, Заратустры, Кришны, Будды, Махавиры, их никогда не рисовали с нимбами. «Потому что, – говорят они, – если ты действительно хорош, не аура появляется вокруг твоей головы; наоборот, пропадает сама голова». Где же рисовать ауру? Головы-то нет. Все ауры так или иначе относятся к эго. Не Кришна нарисовал свой портрет – этим занимаются его последователи. Они не могли представить его себе без нарисованного вокруг головы нимба – иначе он не будет выглядеть необыкновенным. А Чжуан-цзы говорит: «Быть обыкновенным – значит быть мудрецом. Никто не узнает тебя, никто не почувствует, что ты какой-то необыкновенный. Ты входишь в толпу и смешиваешься с нею, но никто не замечает, что в толпу вошел Будда. Ни у кого не появляется ощущения, что кто-то чем-то отличается, а ведь если это почувствуют, не избежать гнева и беды». Каждый раз, когда кто-то замечает, что вы в чем-то особенный, он злится, его собственное эго оказывается задето. Он реагирует, он нападает на вас. Поэтому Чжуан-цзы советует: «Не нужно приобретать репутацию; солидная репутация – тоже своего рода богатство». А так называемые «религиозные люди» продолжают учить: «Воспитывайте себя, будьте моральными, будьте добродетельными». Но зачем? Зачем быть добродетельным? Зачем быть против грешников? Но ваш ум – это деятель, и вы по-прежнему честолюбивы. И если вы достигнете рая и увидите там грешников, сидящих вокруг Бога, вы будете очень сильно задеты – вся ваша жизнь была потрачена впустую. Вы обретали достоинство, вы формировали характер, пока эти люди приятно проводили время, наслаждались и совершали предосудительные поступки, а здесь они сидят подле Бога! Если в раю вы увидите святых и грешников вместе, это вас здорово заденет, вы очень опечалитесь и расстроитесь – потому что ваше достоинство тоже часть вашего эго. Вы обретаете святость, чтобы возвыситься над другими, но ум остается прежним. Как бы возвыситься или, другими словами, как бы унизить других, – вот что вами движет. Если вы сумели скопить большое состояние, то они – бедняки, а вы – богач. Если вы способны стать Александром Македонским, то вы – император, а они – нищие. Если вы в состоянии стать великим ученым, то вы полны знаний, а они – безграмотные, невежи. Если вы сможете стать добродетельным, религиозным, уважаемым, моральным, то вы порицаете их, они – грешники. А раздвоение, раскол все продолжается. Вы боретесь с другими, вы пытаетесь превзойти их. Чжуан-цзы говорит: «Если ты приобретаешь репутацию и затмеваешь прочих, не избежать тебе беды. Не пытайся затмить других и не стремись стать лучше из эгоистических побуждений». Таким образом, для Чжуан-цзы существует лишь одно достоинство, стоящее упоминания, и это достоинство – отсутствие эго. Все остальное второстепенно. Без этого остальное ничего не стоит. Вы можете достичь репутации богоподобного человека, но, если эго присутствует в вас, вся ваша богоподобность – в услужении дьяволу; вся ваша добродетель – только личина, и за ней спрятан грешник. А грешника не исправить ни добродетелью, ни каким-либо другим способом воспитания. Только когда перестаете быть вы, он тоже исчезает. Мудрец заметил: «Довольный собой трудился зря. Достижение – начало неудачи, слава – начало позора». Эти высказывания довольно необычны, и вам придется напрячь все свое чутье, чтобы воспринять их; иначе вы рискуете понять их неверно. Мудрец заметил: «Довольный собой трудился зря». Религиозные люди продолжают поучать: «Будь доволен собой». Но тот, кем надо быть довольным, остается. «Не будь, – замечает Чжуан-цзы, – тогда и вопрос о довольстве или недовольстве отпадет сам собой». Это истинное удовольствие – когда вас нет. Но если вы чувствуете себя удовлетворенным, то это ложь – ибо вы есть, и все это – лишь насыщение эго. Вы считаете, что достигли чего-то, вы полагаете, что добрались до цели. Дао гласит, что почитающий себя достигшим чего-либо уже утратил. Полагающий, что добрался до цели, – потерял ее, ибо успех – это начало неудачи. Успех и неудача – это две стороны одной медали, это точки, лежащие на ободе одного колеса. Когда успех достигает своего апогея, неудача уже тут как тут. Когда наступает полнолуние, Луна перестает расти. Все, дальнейшего движения нет. А затем, на следующий день, начинается обратный путь, и с каждым днем Луна будет становиться все меньше, и меньше, и меньше. Жизнь периодична, циклична. В момент, когда вы полагаете, что достигли чего-то, колесо поворачивается, и вот вы уже это теряете. Вам может потребоваться некоторое время, чтобы это понять, потому что ум глуп. Нужна большая проницательность, нужна ясность ума, чтобы замечать вещи тогда, когда они только зарождаются. С вами что-то случается, но вам требуется много дней на то, чтобы осознать это, иногда много месяцев или лет. Иногда у вас уходят даже многие жизни на то, чтобы распознать, что же произошло. Припомните-ка свое прошлое. Как только вы чувствовали, что добились успеха, немедленно все менялось и начиналось ваше падение, ибо эго – часть того же колеса. Оно добивается успеха, поскольку может потерпеть поражение: если бы оно не могло потерпеть поражения, то и успех был бы невозможен. Успех и поражение – это две стороны одной медали. Чжуан-цзы говорит: Мудрец заметил: «Довольный собой трудился зря». …Потому что он все еще есть, пустой лодки не существует, лодка все еще полна. Там – эго, оно все еще у руля. «Достижение – начало неудачи, слава – начало позора». Кто способен отказаться от славы и достижений, снизойти и затеряться средь человеческих толп? Незрим, он будет течь подобно Дао… Вслушайтесь, будьте внимательны! Кто способен отказаться от славы и достижений, снизойти и затеряться средь человеческих толп? Незрим, он будет течь подобно Дао… ходить повсюду, словно сама жизнь, — без имени, без дома. Он прост и неприметен. С какой стороны ни глянь – дурак. За ним не остается следов. Он не обладает властью. Он ничего не достигает, слава минует его. Поскольку он не судит, не судят и его. Таков совершенный человек — его лодка пуста. Эго не может течь, подобно реке. Эго – подобно льду. Как может течь река, скованная льдом? Лед должен растаять, только тогда течение может возобновиться. Когда вы застывший – вы имеете форму, а когда вы таете, форма исчезает. Когда вы застывший – вы кто-то, у вас есть имя, – а когда вы таете, имя теряется, вы как «кто-то» исчезаете. Вы становитесь ничем, вы теряете форму. Вы течете только тогда, когда не застыли, а когда вы течете, вы подобны самой жизни, потому что жизнь – это движение, только в смерти нет движения; где есть остановка – там смерть. Жизнь движется, и движется, и движется, – это непрерывный поток. Если вы преуспели – то вы застыли, потому что вы боитесь растаять. С таяньем вы теряете самое главное – вы теряете свою так называемую структуру. Ваша структура – часть вашей скованности. Если вы стали известным – вы застыли, вы мертвы. Теперь вы не можете таять. Вам надо защищать себя, свою славу, свой престиж, свою репутацию. Вам надо защищать, и этим самым вы остаетесь в прошлом. Вы не можете двигаться в неизвестное будущее, потому что – кто знает? – неизвестный путь может привести вас куда-нибудь туда, где будут утеряны и слава, и ваша репутация. Так что вы можете идти только по уже хоженым тропам, по известному, по изученному. Вы станете двигаться по кругу, в колесе вашей памяти, а жизнь никогда не движется известными дорогами, она всегда ведет в неизвестность. Каждый миг она движется в неизвестное, и если вы боитесь неизвестности – вы застыли в оцепенении, и вы умрете. Жизнь не будет вас ждать. Вам надо растаять, и только тот, у кого нет репутации, которую надо сохранять, славы, которую надо защищать, – только тот может двигаться в неизвестности и при этом быть счастливым. Ему нечего терять. Вот откуда взялись нищие буддисты – не имеющие ни имени, ни дома, которым нечего защищать и нечего сохранять. Они могут двигаться куда угодно, как облака на небе, они бездомны, у них нет корней, они текут, без цели, без эго. Именно это для меня и означает слово «саньясин». Когда я инициирую вас в саньясу, я инициирую вас в эту безымянную, бездомную смерть. Я не даю вам никакого тайного ключа к успеху, я не даю вам никакой таинственной формулы для преуспеяния. Если я и даю что-нибудь, так это ключ к тому, как не добиться успеха, как быть неудачником и не беспокоиться об этом, как двигаться без имени, без дома, безо всякой цели, как быть нищим – таким, кого Иисус называл «нищие духом». Человек, нищий духом, лишен эго, он – пустая лодка. Тот прост, неприметен. Кого вы называете простым? Можете ли вы развить, воспитать простоту? Вы видите человека, который ест только раз в день, ходит в обносках или совсем обнаженным, который живет не во дворце, а под деревом – и вы говорите, что этот человек прост. Это ли простота? Вы можете жить под деревом, но ваша жизнь будет результатом работы. Вы воспитали это в себе – быть простым, вы рассчитали это. Вы можете есть раз в день, но это по расчету, вы делаете это согласно решению разума. Вы можете оставаться голым, но это не сделает вас проще. Простота может лишь случиться. Тот прост, неприметен. Но вы же считаете себя святым, потому что живете под деревом, и едите раз в день, и вы вегетарианец, и вы ходите голым, у вас нет денег – вы святой. И тогда, если мимо проходит кто-нибудь, у кого деньги есть, в вас рождается осуждение, и вы думаете: «Что будет с этим грешником? Он попадет в ад». И к этому грешнику вы испытываете сострадание. В этом случае вы не просты. Вы обнаружили различия, вы обнаружили, что вы – другой. Не имеет значения, откуда берется это различие. Король живет во дворце – он отличается от тех, кто живет в хижинах. Король носит такую одежду, которую вы носить не можете, – она стоит столько, что он от вас отличается. Человек живет на улице голый, а вы не можете жить на улице голым – значит, он иной. Там, где появляется отличие, там существует и эго. Когда различий нет, эго исчезает; а не-эго – это простота. Тот прост, неприметен. С какой стороны ни глянь – дурак. Это глубочайшее высказывание из всех, произнесенных Чжуан-цзы. Его трудно понять, потому что мы всегда полагаем, что просветленный, совершенный человек – это мудрец. А он заявляет: «С какой стороны ни глянь – дурак». Но все правильно, все так и есть. Разве мудрый человек может быть иным среди такого количества дураков? С какой стороны ни глянь, он будет выглядеть дураком, и никак иначе. Как он может изменить этот дурацкий мир и вернуть такое количество идиотов к здравомыслию? Ему придется раздеться и отправиться под стол кукарекать петухом. Только тогда он может изменить вас. Он должен стать сумасшедшим, как вы, он должен быть дураком, он должен позволить вам смеяться над собой. Тогда вы не ощутите зависти, тогда он не будет задевать вас, вы не станете на него злиться, вы сможете с ним смириться, забыть его, простить его, и, возможно, тогда вы сможете оставить его в покое, наедине с самим собой. Множество великих мистиков вели себя, как дураки, и их современники были в полной растерянности: как разобраться в их жизнях, – а меж тем в них присутствовала величайшая мудрость. Быть мудрым среди вас – это действительно глупо. Из этой затеи ничего не выйдет; вы только породите кучу неприятностей. Сократа отравили, потому что он не знал Чжуан-цзы. Знай он Чжуан-цзы, не было бы нужды его травить. Он пытался вести себя как мудрец – среди дураков он пытался быть мудрым. «С какой стороны ни глянь, – замечает Чжуан-цзы, – истинно мудрый человек будет выглядеть, как дурак». Чжуан-цзы сам прожил жизнь, как дурак, смеясь, распевая и танцуя, общаясь с другими через шутки и анекдоты. Никто и не подозревал, что он серьезен. А вы не найдете более искреннего и серьезного человека, чем Чжуан-цзы. Но никто не считал его серьезным. Людям он нравился, люди любили его, и через эту любовь он распространял семена своей мудрости. Он изменил многих, он многих преобразил. Но чтобы подействовать на безумца, вам необходимо выучить его язык, вы должны общаться с ним на его языке. Вам необходимо стать таким, как он, вам необходимо спуститься. Если вы продолжаете возвышаться на своем пьедестале, то общения не получится. Это как раз то, что случилось с Сократом, и в Греции это не могло не случиться, потому что греческий ум – это самый рациональный ум в мире, а рациональный ум всегда пытается не быть дурацким. Сократ разозлил всех и каждого. В действительности людям просто пришлось убить его, а иначе он продолжал бы задавать неудобные вопросы и заставлял бы всех чувствовать себя идиотами. Он всех загнал в угол – потому что даже на обыкновенные вопросы невозможно ответить, если спрашивающий «припирает» тебя к стене. Если вы верите в Бога, Сократ спросит вас что-нибудь о Боге, а как вы можете ответить, ведь вы Его не видели. О каких доказательствах может идти речь? Бог очень далеко. Вы же не можете удостовериться даже в обыкновенных вещах. Вы оставили дома жену – как вы можете доказать, в самом деле, что вы оставили жену дома, или что у вас вообще есть жена? Это, возможно, все существует только лишь в вашей памяти, в вашем воображении. Вам, может быть, все только приснилось, и, когда вы вернетесь, не окажется ни дома, ни жены. Сократ задавал вопросы, разбирался, анализировал и разозлил в Афинах всех до единого. Этот человек пытался доказать, что все они дураки. Они убили его. Повстречайся он с Чжуан-цзы – а в это самое время Чжуан-цзы жил в Китае, они были современниками, – Чжуан-цзы открыл бы ему секрет: не пытайся доказать дураку, что он дурак, потому что дураку это не понравится. Не пытайся доказать безумцу, что он безумен, – он не будет этим доволен. Он рассердится, он станет надменным и агрессивным, и он убьет тебя, если ты докажешь слишком много. Если ты доберешься до сути и сможешь доказать его безумство, он посчитается с тобой. «Лучше быть дураком самому, – сказал бы Чжуан-цзы, – тогда люди радуются тебе, и тогда с помощью очень утонченных методов ты сможешь помочь им измениться. В этом случае они не будут против тебя». Вот почему на Востоке, особенно в Индии, в Китае, в Японии, никогда не происходило такого отвратительного явления, какое произошло в Греции, когда Сократа отравили насмерть. То же самое случалось и в Иерусалиме: Иисуса убили, распяли. Такое происходило в Иране, в Египте, в других странах – много мудрых людей были уничтожены, убиты. Такого никогда не случалось в Индии, в Китае, в Японии, потому что в этих трех странах люди поняли, что вести себя как мудрец – это кликать беду. Веди себя, как дурак, как сумасшедший, просто будь безумен. Это первый шаг мудреца – успокоить вас, чтобы вы не боялись его. Вот почему я рассказал вам ту, первую историю. Принц подружился с тем Суфием. Он боялся других докторов, ученых специалистов, потому что они пытались изменить его, вылечить его, а ведь он не был сумасшедшим – он не считал себя безумцем, ни один сумасшедший никогда не думает, что он безумен. Как только сумасшедший понимает, что он безумен, сумасшествие исчезает. Он больше не безумец. Поэтому все мудрецы, пытавшиеся излечить принца, были глупы, и только этот старик оказался мудр. Он вел себя, как дурак. Двор смеялся, король смеялся… королева рассмеялась и сказала: «Что? Как этот человек собирается вылечить принца? Да он сам сумасшедший и, кажется, еще ненормальнее, чем принц». Даже принц был поражен. «Ты что? – удивился он. – Что это ты делаешь?» Но этот человек, надо думать, был просветленным мудрецом. Чжуан-цзы говорит об этом удивительном явлении, об этих удивительных людях. С какой стороны ни глянь – дурак. За ним не остается следов. Вы не можете следовать за ним. Вы не можете следовать за просветленным человеком – нет, никогда – потому что он не оставляет следов. Он подобен птице в небе: он движется, но следа не остается. Почему мудрый человек не оставляет следов? Для того чтобы вы не могли следовать за ним. Ни одному мудрому человеку не нравится, если за ним следуют, потому что, следуя за кем-то, вы становитесь имитатором. Он всегда движется этаким зигзагом, чтобы вы не могли идти следом. Если вы попытаетесь следовать, вы его упустите. Можете ли вы следовать за мной? Это невозможно, потому что вы не знаете, что я собираюсь делать завтра. Вы не сможете предугадать. Если вы сможете предугадывать, вы сможете планировать. Тогда вы знаете, куда я иду, тогда вам известно направление, тогда вы можете предугадать мои шаги. Вы знаете мое прошлое, вы можете вычислить мое будущее. Но я нелогичен. Если я логичен, вы можете сделать выводы о том, что я собираюсь сказать завтра. Просто изучив то, что я сказал в прошлом, вчера и позавчера, вы можете логически заключить, что я собираюсь сказать завтра. Но это невозможно. Я могу противоречить сам себе во всем. Каждый мой следующий день будет противоречить всем предыдущим дням, так как же вы собираетесь следовать мне? Вы сойдете с ума, если попытаетесь пойти за мной. Рано или поздно, вам придется понять, что вам нужно быть самим собой, а не подражать кому-то. За ним не остается следов. Он непоследователен, нелогичен – он иллогичен. Он подобен безумцу. Он не обладает властью. С такой точкой зрения нам трудно согласиться, потому что мы считаем, что мудрец наделен властью, что он самый сильный из людей. Он коснется ваших слепых очей, они откроются – и вы прозреете; вы мертвы, а он дотронется до вас, и вы воскреснете. Для нас мудрец – это тот, кто творит чудеса. Но Чжуан-цзы говорит: «Он не обладает властью, потому что пользоваться властью – это всегда проявление эго. Эго хочет быть властным. Вы не можете убедить мудрого человека использовать его власть, это невозможно. Если вы сможете, это будет означать, что с какой-то частью эго ему еще предстоит разобраться. Истинный мудрец никогда не станет пользоваться своей силой, потому что в нем некому пользоваться и некому управлять ею. Эго, манипулянта, больше нет; лодка пуста. Кто будет направлять лодку? Никого нет. Мудрец – это власть, но он не обладает властью; мудрец силен, но он не обладает силой – потому что эго, контролирующего, больше нет. Он – энергия – переполняющая, непринадлежащая, ненаправленная – нет того, кто мог бы направить ее. Вы можете излечиться в его присутствии, ваши глаза могут открыться, но это не он открывает их – он не прикасается к ним, он не излечивает вас. Если он считает, что это он излечил вас, тогда он сам болен. Это чувство «Я» – «Я вылечил» – гораздо более тяжелое заболевание, более страшная слепота. Он не обладает властью. Он ничего не достигает, слава минует его. Поскольку он не судит, не судят и его. Таков совершенный человек — его лодка пуста. Таковым должен быть ваш путь. Освободите свою лодку. Продолжайте выбрасывать все, что вы найдете в лодке, пока в ней ничего не останется, даже вас самих, все, ничего не осталось, и тогда вы сразу опустеете. Первейшая и важнейшая задача – это быть пустым: в тот момент, когда вы становитесь пусты, вы наполняетесь. Когда вы пусты, вы обретаете все – только пустота может принять все, ни для чего другого это невозможно, ибо, чтобы принять все, нужно быть совершенно пустым, безгранично пустым. Лишь в этом случае вы можете обрести все. Ваши умы столь малы, что они не могут воспринять божественное. Ваши комнаты так малы, что вы не можете пригласить божественное. Разрушьте полностью этот дом, потому что только небо, только космос, только великий космос способен принимать. Пустота должна стать вашей тропой, целью, всем. С завтрашнего утра начинайте опустошать себя ото всего, что найдете внутри: от вашего страдания, вашего гнева, вашего эго, зависти, мучений, от вашей боли, от ваших удовольствий – все, что найдете, просто выбрасывайте прочь. Все, что подвернется, без разбора; опустошите себя. И в тот момент, когда вы полностью опустеете, вы вдруг поймете, что вы – целое, вы – все. Цельность достигается через опустошение. Медитация – не что иное, как опустошение, становление никем. В этом лагере ведите себя так, словно вы никто. И если вы вызываете в ком-нибудь гнев, если вы конфликтуете, – помните, что вы, должно быть, там, в лодке, поэтому все это и происходит. Как только ваша лодка опустеет, не будет ни конфликтов, ни гнева, ни насилия – ничего. И это ничто – благословение, это ничто – блаженство. Это ничто вы искали и искали долгое время. Но полнота придет тогда, когда исчезнет и тот, кто искал. А теперь, когда вы стали пусты, не наполняйтесь собой снова. Идите опустошенными. Двигайтесь в этом необъятном мире, как пустая лодка, и все жизненные блага, да и любые блага, которые только возможны в этом мире, отныне будут ваши. Ищите их, но обрести их вы сможете, только если вас не будет. И это проблема того, как не быть! Но я говорю вам – она может быть решена. Я решил ее, вот почему я это говорю. Вам будет непросто повстречать Чжуан-цзы. Но здесь есть я. Вы можете заглянуть в меня, и вы увидите все ту же пустую лодку. Я говорю с вами, но с вами говорит никто. И я не провозглашаю никакую свободу, я вообще ничего не провозглашаю. У меня нет власти, чтобы излечить вас, никаких чудес здесь не случится, потому что меня интересует только окончательное чудо: когда кто-то становится обычным. Это предельное волшебство. Медитируйте на это, молитесь об этом, делайте все возможное, чтобы этого достичь. И помните только одно – вы должны стать пустой лодкой. На сегодня достаточно. * Ошо проводил эти беседы во время одного из медитационных лагерей, который проходил в г. Пуна в Индии в период с 1974 по 1981 год и назывался «Самадхи Садхана Шибир», что в переводе означает «Лагерь пути просветления». – Здесь и далее примеч. ред. Глава 2 Человек Дао Человек Дао не встречает препятствий. Действиями своими не вредя ни единому существу, он не мыслит себя добрым или мягким. Он не старается делать деньги и не возводит бедность в добродетель. Он идет своей дорогой, не полагаясь на других, и не гордится тем, что идет один. Человек Дао остается неизвестным. Совершенная добродетель ничего не создает. «Не-Я» – это истинное «Я». А величайший человек – никто. Самое трудное, почти невозможное для ума – это оставаться посередине, оставаться уравновешенным. А метаться из одной крайности в другую – это то, что легче всего. Такова природа ума – двигаться от одного полюса к противоположному. Постарайтесь понять это очень глубоко, потому что, пока вы не поймете этого, ничто не сможет привести вас к медитации. Такова природа ума – двигаться от одной крайности к другой. Ему требуется отсутствие равновесия. Если вы уравновешены, ум исчезает. Ум – как болезнь: когда вы разбалансированы – он есть, когда вы в равновесии – его нет. Вот почему для человека, который чревоугодничает, так легко перейти к голоданию. Это кажется нелогичным, поскольку мы считаем, что человек, для которого еда стала навязчивой идеей, не в силах начать голодать. Но вы неправы. Только человек, одержимый чревоугодием, может голодать, потому что голодание – это та же мания, только с обратной стороны. В действительности вы не меняетесь. Еда так и остается для вас навязчивой идеей. Раньше вы объедались, теперь вы голодаете – но ум продолжает фокусироваться на еде, только с другого конца. Человек, который чрезмерно предавался сексу, может очень легко перейти к воздержанию, в этом нет какой-то проблемы. Но прийти к правильной диете – такое для ума сложно, для ума сложно оставаться посередине. Почему же так сложно держаться середины? Это очень похоже на маятник. Он отклоняется вправо, потом движется влево, потом опять вправо, затем опять влево, – работа часов зависит от этого движения. Если маятник останавливается посередине, останавливаются и часы. Когда маятник отклоняется вправо, вам кажется, что он движется только вправо, но в это самое время он набирает силу для движения влево. Чем больше он отклонится вправо, тем больше силы он наберет для движения влево, к противоположному. Когда он движется влево, он снова набирает инерцию, чтобы отклониться вправо. Когда вы объедаетесь, вы набираете импульс, чтобы удариться в голодание. Когда вы слишком предаетесь сексу, рано или поздно вам придется перейти к воздержанию, к брахмачарье. И то же самое происходит с противоположным полюсом. Пойдите и спросите ваших так называемых садху, бхикку, саньясинов. Они поставили себе задачу – оставаться в целибате, теперь их умы накапливают импульс, чтобы ринуться в секс. Они сделали своей целью голодание и пост, а их умы постоянно заняты мыслями о пище. Когда вы слишком много думаете о еде, это указывает на то, что вы набираете импульс к тому, чтобы начать есть. Мышление означает накопление инерции. Ум начинает готовиться к противоположному. Так что первое: куда бы вы ни двигались, вы движетесь также и в противоположном направлении. Противоположное скрыто, оно не очевидно. Когда вы любите кого-то, вы накапливаете инерцию для того, чтобы его ненавидеть. Вот поэтому только друзья могут стать врагами. Вы не можете вдруг стать врагами до тех пор, пока не побываете перед этим друзьями. Те, кто любят друг друга, – и ссорятся, и воюют. Лишь любящие могут ссориться и воевать, потому что, пока вы не полюбили, как можете вы ненавидеть? Пока вы не отклонитесь влево так далеко, как это только возможно, разве вы сможете двинуться вправо? Современные исследования показывают, что так называемая любовь – это отношения близкой, интимной вражды. Ваша жена – ваш близкий враг, ваш муж – ваш близкий враг, – они близки и враждебны. Это кажется парадоксальным и нелогичным, мы недоумеваем: как близкий человек может быть противником, как друг может быть также и врагом? Логика поверхностна, но жизнь гораздо глубже, в жизни все противоположности объединены, они сосуществуют. Помните это, и тогда медитация станет уравновешивающей. Будда учил восьми принципам, и в каждом из них он использовал слово «правильный». Он говорил: «Предпринимайте правильные усилия, ибо очень просто переходить от действия к бездействию, от бодрствования ко сну, трудно же – оставаться посередине». Когда Будда использовал слово «правильный», он подразумевал: «Не устремляйтесь к противоположному, оставайтесь в самой середине». Питайтесь правильно – он никогда не призывал голодать. Не потворствуйте перееданию и не потворствуйте голоданию. Он советовал: придерживайтесь правильного питания. Правильное питание означает, что вы находитесь посередине. Когда вы стоите посередине, вы не набираете никакой инерции. И в этом красота: человек, не накапливающий инерцию для движения куда-то, живет в мире с собой, он – дома. Вы никогда не можете быть в мире с собой, поскольку, что бы вы ни делали, вам тотчас же приходится браться за противоположное, чтобы восстановить равновесие. Но противоположное никогда не приходит в равновесие, оно просто порождает у вас иллюзию, будто вы движетесь к равновесию, но вам придется вновь двинуться к противоположному полюсу. Будда – ни для кого не друг и не враг. Он просто застыл посередине – часы остановились. Про одного хасидского мистика, Музида, рассказывают, что, когда он достиг просветления, часы на стене внезапно остановились. Может, это произошло на самом деле – такое ведь возможно – может, и нет, но символика ясна: когда останавливается ум, останавливается и время; когда застывает маятник, встают и часы. С тех пор часы никогда не шли, они всегда показывали одно и то же время. Время порождено движением ума, точно так же, как и движение маятника. Ум движется, и вы ощущаете время. Когда ум неподвижен, как вы можете почувствовать время? Когда движения нет, время невозможно почувствовать. Ученые и мистики сходятся в одном: движение порождает феномен времени. Если вы не двигаетесь, если вы неподвижны, время пропадает, появляется вечность. Ваши часы спешат, и их механизм – это движение из одной крайности в другую. Второе, что нужно понять относительно ума: ум всегда стремится к далекому, но никогда к тому, что рядом. То, что рядом, приносит скуку, оно вам уже здорово надоело; отдаленное же рождает в вас мечты, надежды, обещает возможность наслаждения. Поэтому ум всегда находит что-нибудь отдаленное. Привлекательна, красива всегда чья-нибудь чужая жена; вас обуревают мысли о чьем-нибудь чужом доме; вас чарует машина кого-нибудь другого. Это все далеко. Вы слепы к тому, что рядом. Ум не может видеть того, что находится в двух шагах от него. Он может видеть только то, что очень далеко. И что же самое далекое, самое отдаленное? Противоположное – оно дальше всего. Вы любите человека, и теперь ненависть – это самое далекое явление; вы соблюдаете целибат, и теперь секс – это самый отдаленный феномен; вы – король, и теперь быть монахом – это дальше всего. Самое отдаленное – это то, о чем больше всего мечтается. Оно привлекает, оно поглощает собою все ваше воображение, оно продолжает звать, манить вас, – а затем, когда вы доберетесь до другого полюса, то место, откуда вы отправились в путешествие, вновь станет прекрасным. Разведитесь со своею женой – и после нескольких лет она вновь обретет красоту. Как-то ко мне пришла одна киноактриса. Пятнадцать лет назад она развелась со своим мужем. Теперь ей было уже немало лет, она стала менее красива, чем была, когда они разошлись друг с другом. В прошлом году женился их сын, и на этой свадьбе они снова встретились – им пришлось попутешествовать вместе. Муж вновь влюбился в нее, и она пришла ко мне и спросила: «Что делать? Он снова сделал предложение, он опять хочет на мне жениться». Она тоже была очарована. Она ждала от меня только «да». «Но вы ведь жили вместе, – сказал я, – и всегда у вас были сплошные конфликты и ничего больше. Я знаю всю вашу историю – как вы ругались, ссорились, как вы создали ад и страдание друг для друга. И теперь опять?» Противоположное всегда притягательно. Вы можете двинуться по старому пути, как когда-то, – и тогда вас снова станет привлекать противоположное. Запомните: ум всегда думает о противоположном, ум всегда очарован противоположным. Поэтому, если вы богаты, вы будете очарованы бедностью. Все богатые люди убеждены, что в бедности есть свобода, недоступная им, богачам. Когда король, путешествуя, видит под деревом спящего бедняка, которого не беспокоит шум дороги, который может спать сном младенца даже на базаре, – король испытывает зависть. Короли всегда завидуют нищим, и короли всегда мечтают быть монахами, саньясинами. Вовсе не случайно, что Махавира, Будда и все джайнские Тиртханкары были королями. Они все жили во дворцах и покинули свои королевства. Для короля быть нищим всегда привлекательно. Эта страна была страной королей и нищих – и тех, и других. На одном полюсе существовали короли, на другом – нищие. И мы подняли нищих на пьедестал почета. Будда называл своих саньясинов бхикку – нищие. Он был королем, но он наелся досыта всем тем, что дает королевская жизнь. Теперь он был очарован простой жизнью, невинной жизнью бедноты. Но спросите-ка кого-нибудь из нищих. Они вовсе не счастливы… Если короли несчастны, как могут быть счастливы бедняки? Бедняк несчастен, и он только и ждет случая, когда тоже сможет стать королем. Загляните в его мечты – и вы увидите, что там он становится императором. Бедняки мечтают о королевстве, короли мечтают стать монахами, отречься от всего. Нищие мечтают о владении целым миром, короли – о том, чтобы у них ничего не было. Для ума противоположное притягательно, и пока через осознание вы не трансцендируете это, ум будет продолжать метаться от левого к правому, от правого к левому – и часы будут продолжать идти. Это происходит в течение многих жизней, и именно так вы всегда себя обманывали – вы не понимаете механизма происходящего. То, что отдаляется, вновь становится привлекательным, и вы снова начинаете свое путешествие. В тот момент, когда вы добираетесь до намеченной цели, то, что было для вас знакомым, становится отдаленным – теперь оно снова притягивает, теперь оно превращается в нечто далекое, прекрасное и стоящее. Как-то я читал о пилоте, который летел с приятелем над Калифорнией. Он сказал своему другу: «Взгляни вниз на это прекрасное озеро. Я родился неподалеку от него, вон там – моя деревня». Он указал на маленькую деревушку, которая раскинулась на холмах неподалеку от озера, и заметил: «Я там родился. Ребенком я часто сидел у озера и ловил рыбу, это было моим хобби. И тогда, когда я был ребенком и ловил в озере рыбу, в небе, над моей головой, пролетали самолеты, и я мечтал о том дне, когда смогу стать пилотом и буду сам управлять самолетом. Это было моей единственной мечтой. Теперь она исполнилась, и что за несчастье! Теперь каждый раз я смотрю вниз на это озеро и думаю о том времени, когда уйду на пенсию и снова отправлюсь туда ловить рыбу. Это озеро так прекрасно…» Именно так все и происходит. Именно так происходит и с вами. В детстве вы страстно желаете вырасти, потому что старшие могут гораздо больше. Ребенок хочет вырасти немедленно. Старые люди мудры, и ребенок чувствует: что бы он ни делал, он все всегда делает неправильно. Но спросите старого человека – он скажет, что с утратой детства было потеряно все, рай остался там, в детстве. И все старые люди умирают, думая о детстве, о невинности, о красоте, о стране грез. Все, что у вас есть, кажется вам ненужным, но то, чего у вас нет, кажется крайне полезным. Помните это, иначе медитация не сможет произойти, потому что медитация означает понимание ума, его работы, процесса мышления как такового. Ум диалектичен, он заставляет вас снова и снова двигаться к противоположному. И это бесконечный процесс, он не закончится до тех пор, пока вы вдруг не выйдете из него, пока вы вдруг не осознаете эту игру, этот трюк ума, – и тогда вы останавливаетесь, замираете посередине. Остановка посередине и есть медитация. Третье: из-за того, что ум состоит из полярностей, вы никогда не целостны. Ум не может быть целым; он всегда половинчат. Замечали ли вы, что когда вы кого-нибудь любите, то подавляете свою ненависть? Любовь не тотальна, она не целостна, прямо за ней прячутся темные силы, готовые извергнуться в любой момент. Вы живете на вулкане. Когда вы кого-нибудь любите, вы просто забываете, что в вас есть гнев, что в вас есть ненависть, что в вас есть ревность. Вы просто отбрасываете их, словно их никогда не существовало. Но как вы можете их отбросить? Вы можете их просто спрятать в подсознании. Прямо на поверхности вы можете стать любящим, а глубоко внутри спрятан весь этот невероятный гам. Рано или поздно вам это осточертеет, и любимый превратится в обычного человека. Говорят, что близкие отношения порождают презрение, но это не так. Близкие отношения порождают скуку – а презрение, скрытое от глаз, существовало всегда. Оно лишь вырывается наружу: оно ожидало подходящего момента, но его семена были здесь с самого начала. Ум всегда содержит в себе противоположное, и это противоположное скрывается в подсознании и только ждет момента, чтобы выбраться наружу. Если вы будете поминутно за собой наблюдать, вы заметите это. Когда вы говорите кому-нибудь: «Я тебя люблю», закройте глаза, погрузитесь ненадолго в медитацию и почувствуйте – а нет ли в вас скрытой ненависти? Вы ощутите ее. Но поскольку вы хотите обмануть себя, поскольку правда так безобразна – правда о том, что вы ненавидите того, кого любите, – вы не желаете взглянуть ей в глаза. Вы предпочитаете сбежать от реальности, поэтому прячете эту правду. Но прятанье не поможет, потому что вы обманываете только самого себя. Когда бы вы ни почувствовали что-нибудь, просто закройте глаза и углубитесь в себя, чтобы найти противоположное. Оно там есть. И, если вы сумеете разглядеть его, это приведет вас к равновесию, тогда вы уже не скажете: «Я люблю тебя». Если вы правдивы, то вы скажете: «Мое отношение к тебе – это смесь любви и ненависти». Любые отношения – это отношения любовь/ненависть. Нет чистой любви, и нет чистой ненависти. Отношения – это и то, и другое, и любовь, и ненависть. Если вы правдивы, то вам будет нелегко. Если вы скажете девушке: «Я испытываю к тебе и любовь, и ненависть. Я люблю тебя так, как никогда никого не любил, и я ненавижу тебя так, как никогда никого не ненавидел», – то вам будет непросто жениться – пока вы не найдете медитативную девушку, которая сможет понять эту действительность; пока вы не найдете друга, который сможет понять сложность ума. Ум – непростой механизм, он очень сложен, и с помощью ума, идя по пути ума, вы никогда не сможете стать простым, потому что ум продолжает рождать иллюзии, обманывать вас. Быть медитативным – значит осознавать тот факт, что ум что-то прячет от вас, что вы закрываете глаза на некоторые факты, которые ему мешают. Рано или поздно эти мешающие факты выплывут наружу, заявят о себе; они подавят вас собою, и вы двинетесь к противоположному. И это противоположное находится не где-то там, далеко отсюда, на какой-нибудь звезде; оно спрятано за вами, в вас самих, в работе вашего ума. Как только вы сможете это понять, вы тут же остановитесь в середине. Если вы способны разглядеть, что вы и любите, и ненавидите, внезапно и то, и другое исчезает, ибо одновременно в сознании они существовать не могут. Вам придется создать разделение: одно утверждение должно существовать в подсознании, а другое – в сознании. Пребывать в сознании одновременно они не могут – они будут отрицать друг друга. Любовь уничтожит ненависть, ненависть уничтожит любовь; они уравновесят друг друга – и пропадут. Равные объемы ненависти и любви нейтрализуют друг друга. Внезапно они исчезнут – вы будете, но не будет ни любви, ни ненависти. Вот тогда вы уравновешены. Когда вы уравновешены, ум отсутствует – и вы цельны. Когда вы цельны, вы святы, но ума нет. Таким образом, медитация – это состояние не-ума. Посредством ума она недостижима. Посредством ума, что бы вы ни делали, ее не достигнуть. Тогда чем же вы занимаетесь, когда медитируете? Вы создали в своей жизни так много напряжения – и теперь занимаетесь медитацией. Но ваша медитация – это противоположность напряжению, а не настоящая медитация. Вы настолько напряжены, что медитация стала привлекательной. Именно поэтому медитация привлекает людей больше на Западе, чем на Востоке – потому что напряжения на Западе больше. Восток все еще расслаблен, люди не так перенапряжены, они не так легко сходят с ума, не так легко совершают самоубийство. Они не настолько полны насилия, не настолько агрессивны, у них нет такого количества страхов – нет, они не настолько напряжены. Они не живут в такой безумной скорости, при которой не накапливается ничего, кроме напряжения. Поэтому когда Махеш Йоги приезжает в Индию, никто его не слушает. Но в Америке люди сходят по нему с ума. Там, где напряжения много, медитация становится привлекательной. Но с этой привлекательностью вы снова попадаете в ту же самую западню. Это не настоящая медитация, это снова уловка. Вы медитируете несколько дней, вы расслабляетесь; а когда вы расслаблены, необходимость в активности, в деятельности возникает снова, и ум начинает подумывать о том, чтобы чем-нибудь заняться. Медитация вам наскучила. Люди приходят ко мне и жалуются: «Мы медитировали несколько лет, а потом нам это наскучило, потом это перестало увлекать». Совсем недавно ко мне пришла одна девушка и сказала: «Медитация перестала доставлять мне наслаждение, что делать?» Теперь ум ищет чего-то другого, он уже получил достаточно от медитации. Теперь, когда эта девушка спокойна и расслаблена, ум требует большего напряжения, он ищет, чем бы ему озаботиться. Когда она говорит, что теперь в медитации нет прелести, она имеет в виду, что теперь, когда напряжения больше нет, как медитация может доставлять удовольствие? Ей придется вернуться к своему напряжению, чтобы медитация вновь обрела привлекательность. Взгляните на абсурдность ума: вам приходится уходить далеко, чтобы подойти поближе, вам приходится стать напряженным, чтобы быть медитативным. Но тогда это не медитация, тогда это снова уловка того же самого ума, – та же самая игра продолжается на новом уровне. Когда я говорю «медитация», я имею в виду принципиальный выход за пределы игры полярных противоположностей, отбрасывание этой игры, видение, постижение ее абсурдности и ее трансценденцию. Осознание этого и становится трансценденцией. Ум будет заставлять вас двигаться к противоположному – не делайте этого. Остановитесь посередине и увидьте, что это всегда было уловкой ума. Именно так ум господствовал над вами – через противоположное. Вы ощутили это? После того, как вы позанимались любовью с женщиной, вы начинаете подумывать о брахмачарье, и брахмачарья в этот момент настолько привлекательна, что вы уверены: это единственное, к чему стоит стремиться. Вы чувствуете себя разочарованным, обманутым, вам кажется, что в этом сексе ничего нет, и что только брахмачарья несет блаженство. Но через двадцать четыре часа секс снова становится важным, значимым, и вам снова приходится заниматься им. Что делает ум? После секса он начинает думать о противоположном, а противоположное вновь рождает вкус к сексу. Жестокий человек начинает думать о ненасилии – и тогда он легко может снова стать жестоким. Человек, без конца впадающий в гнев, думает о незлобивости и каждый раз обещает себе, что больше не будет сердиться. И это решение помогает ему вновь разозлиться. Если вы действительно не хотите больше приходить в ярость, не решайте идти против гнева. Взгляните на сам этот гнев – и посмотрите на его «тень», которую вы считаете всепрощением. Взгляните на секс – и на его «тень», на брахмачарью, целибат. Это негативное, это другая крайность. Взгляните на обжорство – и на его «тень», на голодание. За перееданием всегда следует голодание, за потворством страстям всегда следует целибат, за напряжением всегда наступает период медитативных практик. Посмотрите на все это вместе, почувствуйте, как они соотносятся друг с другом; они – части одного процесса. Если вы сможете это понять, с вами случится медитация. В действительности медитация – это не то, что нужно делать, это вопрос понимания. Здесь не требуется усилие, здесь нет необходимости что-то заботливо пестовать – это просто надо очень глубоко понять. Понимание дает свободу. Осознание механизма работы ума – это трансформация. И тогда внезапно часы останавливаются, время исчезает, и с этой остановкой часов исчезает и ум. Если время остановилось – где вы? Лодка пуста. Теперь обратимся к следующей сутре Чжуан-цзы: Человек Дао не встречает препятствий. Действиями своими не вредя ни единому существу, он не мыслит себя добрым или мягким. Человек Дао не встречает препятствий… Вам всегда что-нибудь мешает, в вас всегда присутствует что-то противоположное, создавая помехи; вы – не поток. Если вы любите, то помехой всегда является ненависть. Если вы движетесь, что-то сдерживает вас, тянет назад, – вы никогда не двигаетесь тотально, что-то всегда остается, ваше движение неполно. Одной ногой вы шагаете, а другая твердо стоит на месте. Разве так можно двигаться? Всегда что-то мешает. И эта проблема, это вечное движение одной части и неподвижность другой – это ваша мука, ваше страдание. Почему вы всегда полны мучений? Что рождает в вас такое беспокойство? Почему, что бы вы ни делали, это не приводит к блаженству? Блаженство может случиться только с целым, с частью – никогда. Когда целое беспрепятственно движется со всей своей полнотой, само движение превращается в блаженство. Блаженство – это не что-то, приходящее откуда-то извне, это чувство, которое возникает, когда вы во всей полноте вашего существа приходите в движение, и само движение вас как целого – и есть блаженство. Это не нечто, случающееся с вами, и оно не возникает в вас, – это просто гармония вашего существа. Если вы разделены, а вы всегда разделены: полудвижение и полунеподвижность, половина говорит «да», другая половина твердит «нет», половина любит, другая половина ненавидит, – вы подобны раздираемому междоусобицей королевству, в вас постоянно присутствует конфликт. Вы говорите что-то, но вы не имеете это в виду, потому что противоположное в вас уже начало противодействовать. Ученики Баала Шема записывали все, что бы он ни сказал, а Баал Шем частенько повторял: «Я знаю: что бы вы ни записали, я говорил вам не это. Вы услышали одно, я же сказал что-то другое, а пишете вы, между тем, что-то третье. А если взглянуть на то, что имелось в виду, то имелось в виду опять же нечто иное. Вы никогда не будете делать того, что записали, вы будете делать совсем другое – вот оно, фрагментарное, нецелостное бытие». Откуда же взялась эта фрагментарность? Слышали вы историю про многоножку? Многоножка гуляла на своей сотне ног – поэтому ее и называют многоножкой. Это чудо – гулять, имея сотню ног, даже с одной-то парой управляться так непросто! А справиться с сотней ног – это и вправду почти невозможно. Но многоножке это удавалось! Лисице стало любопытно – лисицы всегда любопытны. В фольклоре лиса являет собой символ ума, интеллекта, логики. Лисы – великие логики. Лиса смотрела, изучала, анализировала, – и она не могла этому поверить. «Постой! – сказала она. – Я хочу тебя спросить. Как ты управляешься с таким количеством ног, как ты решаешь, какую ногу ставить следующей? Сотня ног! А ты движешься так плавно. Как тебе удается такая гармония?» «Я ходила всю жизнь и никогда не задумывалась об этом, – ответила многоножка. – Дай, я подумаю». И вот она закрыла глаза и впервые оказалась разделена: ум – исследователь, сама же она – исследуемое. Впервые многоножка стала двумя. Она всегда жила и ходила, и жизнь ее была цельна; не было исследователя, стоящего и изучающего самое себя, она никогда не была разделенной, она всегда была цельным существом. Теперь, впервые в ее жизни, возникло разделение. Многоножка смотрела на саму себя и раздумывала. Она стала субъектом и объектом, она стала двумя и затем попыталась пойти. Это оказалось трудно, почти невозможно. Она споткнулась и упала – потому что как можно управиться с сотней ног? Лиса рассмеялась и заявила: «Я знала, что это трудно, я всегда это знала!» Многоножка заплакала. Со слезами на глазах она воскликнула: «Никогда раньше это не было трудно, но ты создала эту проблему! Теперь я никогда не смогу нормально ходить!» Ум пришел в действие; он появляется тогда, когда вы разделены. Ум кормится разделением. Вот почему Кришнамурти не устает повторять, что если наблюдатель стал наблюдаемым, вы – в медитации. С многоножкой произошло противоположное. Целостность была потеряна, многоножка стала двумя: наблюдателем и наблюдаемым, которые разделены между собой; субъектом и объектом, мыслящим и мыслью. Тогда все и разрушилось, тогда и было утеряно блаженство, поток застыл. Застыл, замерз. Когда бы ни появлялся ум, он действует как контролирующая сила, как управляющее начало. Он не хозяин, он – управляющий. И вы не сможете добраться до хозяина, пока не отодвинете управляющего в сторону. Управляющий не даст вам попасть к хозяину, управляющий всегда будет стоять у вас на пути. Все управляющие ничего не смыслят в управлении – и ум как управляющий проделал гигантскую работу по рассогласованию всего того, чем он взялся управлять! Бедная многоножка! Она всегда была счастлива. У нее вообще не было проблем. Она жила, двигалась, любила, не имела никаких проблем, потому что не было ума. Ум появился, как только появилась проблема, как только возник вопрос, как только началось исследование. А вокруг вас полно лис. Будьте осторожны с ними – все эти философы, теологи, логики и профессора вокруг вас – лисы. Они задают вам вопросы и порождают хаос. Учитель Чжуан-цзы, Лао-цзы, сказал: «Пока не было ни одного философа, все как-то решалось, – не было вопросов, а ответы были доступны. Как только появились философы, вопросы возникли, а ответы пропали». Если у вас есть вопрос, ответ на него скрывается очень-очень далеко. Спрашивая, вы никогда не получите ответа, но как только вы перестаете задавать вопросы, вы обнаруживаете, что ответ был здесь все время. Я не знаю, что стало с этой многоножкой. Если она оказалась так же глупа, как и человеческие существа, то она должна быть где-нибудь в больнице, парализованной до конца своих дней. Но я не думаю, что многоножки настолько глупы. Она, скорее всего, выбросила этот вопрос из головы. Она, надо полагать, сказала лисе: «Прибереги свои вопросы для себя, а я, пожалуй, пойду». Она, вероятнее всего, поняла, что разделенной ей жить не удастся, потому что разделение несет смерть. Когда вы целые – вы живы, когда вы разделенные – вы становитесь мертвыми. И чем сильнее ваша разобщенность, тем вы более мертвы. Что такое блаженство? Блаженство – это чувство, приходящее к вам, когда наблюдатель сам становится наблюдаемым, блаженство – это чувство, приходящее к вам, когда вы в гармонии, а не разбиты на фрагменты и составляющие; когда вы – целое, а не множество частичек. Чувство – это не что-то приходящее извне. Чувство – это мелодия, рождающаяся из вашей внутренней гармоничности. Чжуан-цзы говорит: Человек Дао не встречает препятствий… Он не разделен – так что же может ему мешать? Что может выступать в качестве препятствия? Он одинок, он движется в своей цельности. Это движение в цельности – величайшая красота, какая только может быть, величайшая из возможных. Иногда вам удается увидеть ее проблески. Иногда, когда вам случается оказаться совершенно целостным, когда ум ваш выключается, – тогда это случается. Восходит солнце… и вдруг случается, что вы смотрите, но наблюдателя нет. Солнца нет, и вас нет; нет наблюдателя, и нет наблюдаемого. Просто восходит солнце, а ума, управляющего этим, нет. Но вы не смотрите на это и не восклицаете: «Солнце так прекрасно!» В тот момент, когда вы говорите это, блаженство теряется. Все, теперь блаженства нет, оно уже стало прошлым, оно уже ушло. Внезапно вы видите солнечный восход, но видящего нет; видящий еще не существует, все это еще не оформилось, не облеклось в мысль. Вы не рассмотрели, вы не проанализировали, вы не пронаблюдали. Восходит солнце, и никого нет, лодка пуста, – вот оно, блаженство, это его проблеск. Но немедленно включается ум и заявляет: «Солнце прекрасно, о, этот восход так прекрасен!» Появилось сравнение – а красота ушла. Знающие люди говорят, что, когда вы заявляете кому-нибудь: «Я тебя люблю», любовь потеряна. Любовь уже исчезла, поскольку появился любящий. Как может существовать любовь, когда родилось разделение, когда присутствует управление? Это именно ум говорит: «Я люблю тебя», потому что на самом деле в любви нет «я» и нет «ты». В любви нет индивидуальностей. Любовь – это таяние, слияние, в любви нет двоих. Существует любовь, а не любящие. Любовь, а не любящие. Но появляется ум и провозглашает: «Я влюблен, я люблю тебя». Когда появляется «Я», появляется и сомнение; приходит разделение – и любви здесь больше нет. Во время медитации такие проблески будут появляться множество раз. Помните, когда бы вы ни пережили такое озарение, не говорите: «Как красиво!», не говорите: «Как мило!», потому что так вы его потеряете. Когда бы ни появился проблеск, просто позвольте ему быть. Не делайте то, что сделала многоножка, – не задавайтесь никакими вопросами, не проводите наблюдений, не вдавайтесь в анализ – не позволяйте уму включиться. Ходите с сотней ног, но не думайте о том, как это у вас получается. Когда в медитации у вас случаются проблески озарений, позволяйте им просто быть, позволяйте им становиться глубже. Не разделяйте себя. Не делайте никаких утверждений, в противном случае вы сразу же потеряете связь с ними. Иногда у вас бывают такие озарения, но вы так здорово наловчились терять контакт с ними, что вам уже не понять, каким образом они появляются, и как вы их снова теряете. Они случаются тогда, когда вас нет, – вы теряете их, когда появляетесь сами. Когда есть вы, их нет. Когда лодка пуста, есть и блаженство. Оно не случайно, оно – сама природа существования. Оно ни от чего не зависит, оно – поток, оно – само дыхание жизни. Это действительно чудо, что вам удается быть настолько несчастным; так страдать от жажды, когда повсюду льет дождь. Вы в самом деле достигли невозможного! Повсюду свет, а вы живете во тьме; смерти нигде нет, а вы постоянно умираете; жизнь – это благословение, а вы живете в аду. Как же вам это удается? Через разделение, через мышление… Мышление зависит от разделения, от анализа; медитация происходит тогда, когда нет анализа, нет разделения, когда все соединилось, когда все стало одним. Чжуан-цзы говорит: Человек Дао не встречает препятствий. Действиями своими не вредя ни единому существу… Как он может причинить вред? Вы способны причинять вред другим только тогда, когда уже навредили себе. Помните это; в этом весь секрет. Если вы вредите себе, вы будете вредить и другим. И вы будете вредить даже тогда, когда думаете, что делаете другим добро. Ничто другое не может исходить от вас, только вред; потому что тот, кто изранен, кто живет в муке и страдании, что бы он ни делал, он будет порождать лишь еще больше страдания и боли для других. Вы можете дать только то, что есть у вас самих. Рассказывают, что однажды в синагогу пришел нищий. «Я – великий музыкант, – сказал он рабби. – Я слышал, что ваш музыкант, который был при синагоге, скончался, и вы ищете другого. Я согласен занять его место». Рабби и паства обрадовались, потому что они и правда скучали по музыке. А потом этот человек заиграл – это было жутко! Без его музыки было намного музыкальнее. Его музыка создавала ад. Было невозможно ощутить хоть какое-то блаженство в синагоге в то утро. Игру пришлось прервать, потому что большая часть паствы стала разбегаться. Люди бежали оттуда со всех ног – эта музыка была просто анархична, она была похожа на безумие, она начала воздействовать на людей. Когда рабби увидел, что все покидают синагогу, он подошел к тому человеку и остановил его. «Если ты не хочешь брать меня в музыканты, то ты можешь заплатить мне за это утро, и я уйду», – заявил тот. «Заплатить тебе?! – воскликнул рабби. – Это невозможно! Мы никогда не переживали такого кошмара». Тогда «музыкант» гордо сказал: «Ладно, тогда можешь считать эту музыку моим пожертвованием». «Но как можешь ты пожертвовать то, чем не владеешь? – возразил рабби. – У тебя нет никакой музыки вообще – как ты можешь ее пожертвовать? Ты можешь поделиться только тем, чем владеешь сам. Это не музыка; напротив и более того – это нечто вроде антимузыки. Так что, пожалуйста, забери ее с собой, не делай нам такого пожертвования, а то оно будет и дальше преследовать нас». Вы даете только то, что имеете. Вы всегда даете то, чем живете. Если внутри вы мертвы, то вы не можете помочь жизни; куда бы вы ни пошли, вы будете убивать. И не важно, знаете вы об этом или нет, вы можете думать, что помогаете другим жить, но на самом деле вы будете убивать. Великого психоаналитика, Вильгельма Райха, много работавшего с детьми и их проблемами, однажды спросили: «Какая проблема является для детей основной? Что, на ваш взгляд, является корнем всех их несчастий, трудностей, отклонений от нормы?» «Матери», – сказал он. Ни одна мать не может с этим согласиться – любая мать чувствует, что она только и делает, что помогает своим детям, абсолютно бескорыстно и самоотверженно. Она живет для ребенка и умрет за ребенка. А психоаналитики утверждают, что матери – это проблема. Сами того не понимая, они убивают, калечат, – но думают, что любят. Если вы внутренне ущербны, то вы будете калечить и своих детей. Вы не можете делать ничего другого, и этому никак не помочь, потому что вы черпаете из своего существа – никакого иного способа давать просто не существует. Чжуан-цзы говорит: «Человек Дао… действиями своими не вредя ни единому существу…» Не то чтобы он воспитывал в себе ненасилие, не то чтобы он взращивал в себе сострадание, не то чтобы он жил праведной жизнью, не то чтобы он поступал как святой – нет. Просто он не может никому причинить вреда, поскольку перестал причинять вред себе. У него нет ран. Он настолько блажен, что его действия или недействия рождают только блаженство. Даже если иногда вдруг покажется, что он делает что-то не так, это только кажется неверным. С вами ситуация прямо противоположная. Иногда кажется, что вы делаете что-то хорошее. Но вы этого не можете. Человек Дао не может причинить вреда – это невозможно. Для него не существует никакой возможности причинять вред, это невероятно – ибо он неразделен, нефрагментарен. Он – не толпа, не шизофреник. Он – это вселенная, и он – сейчас; он – не что иное, как мелодия этой вселенной. И только эта музыка и продолжает распространяться. Человек Дао не из тех, кто активен, это не человек действия; он делает только самое необходимое. На самом деле, он человек недеяния, он не сильно вовлечен в деятельность. Но вы охвачены жаждой деятельности – из-за стремления сбежать от самого себя. Вы не можете принять самого себя, вам претит быть с собой наедине. Вы ищете кого-то в качестве выхода, вы ищете занятие, чтобы забыться, занятие, которое поглотит вас. Вам с собой так утомительно. Человек Дао, человек, постигший свою внутреннюю природу, человек, который истинно религиозен, – не очень активный человек. С ним случается только самое необходимое. То, без чего можно обойтись, отброшено полностью, потому что он может просто пребывать в покое безо всякой деятельности, он и так на своем месте, он может расслабиться, может просто быть с собой наедине. Вы не можете пребывать сами с собой, и отсюда ваша постоянная потребность в общении. Вы идете в клуб, отправляетесь на встречу, на вечеринку, стремитесь в толпу, где вы будете не одни. Вы так боитесь себя, что, если вас оставить одного, вы сойдете с ума. Если вы будете оставаться в одиночестве и без всякой деятельности в течение всего лишь трех недель, вы сойдете с ума. И это не какое-то там высказывание религиозных людей, теперь с этим согласны и психологи. Если вся деятельность, если все внешнее общение у вас отобраны, если вы останетесь один в комнате – на три недели – вы сойдете с ума, потому что вся ваша деятельность направлена лишь на избавление от вашего безумия, она вас освобождает. Что вы будете делать, когда останетесь одни? Первые три или четыре дня вы будете мечтать и разговаривать про себя, заниматься внутренней болтовней. Потом это утомит вас. После первой недели вы начнете говорить вслух, потому что тогда, по меньшей мере, вы сможете слышать звук своего собственного голоса. Когда вы идете ночью по темной улице, вы начинаете насвистывать. Почему? Каким образом насвистывание придает вам смелости? Как насвистывание может вам помочь? – Просто, слушая свой свист, вы чувствуете, что вы не один, что кто-то насвистывает. Создана иллюзия присутствия кого-то еще! После первой недели вы начнете говорить вслух, потому что тогда вы сможете также и слушать. Вы не одни, вы говорите и вы слушаете, это как если бы кто-то другой разговаривал с вами. К третьей неделе вы начнете сами себе отвечать. Вы будете не только разговаривать, вы будете еще и отвечать – вы разделены. Теперь вас двое: один спрашивает, другой отвечает. Появляется диалог – и вы полностью сошли с ума. Один человек спросил психиатра: «Я очень обеспокоен тем, что часто разговариваю сам с собой. Что мне делать? Не могли бы вы мне помочь?» «Тут нет причин для беспокойства, – утешил его психиатр. – Все люди разговаривают сами с собой, в этом нет ничего такого. Вот когда вы начнете сами себе отвечать, тогда приходите ко мне, тогда я смогу быть вам полезен». Но разница лишь в процентном отношении; она не качественная, а только количественная. Если вы начинаете говорить сами с собой, рано или поздно вы также начнете и отвечать, потому что разве возможно всегда ограничиваться только монологом? Нужен ответ, нужен собеседник, иначе вы будете чувствовать себя глупо. И на третьей неделе вы начинаете отвечать – то есть сходите с ума. Этот мир, мир действия, бизнеса и постоянной занятости, спасает вас от сумасшедшего дома. Если вы чем-то заняты, ваша энергия направлена вовне; тогда вам не нужно заботиться о том, что внутри, о внутреннем мире, вы можете о нем позабыть. Человек Дао не очень-то активен – он делает только самое необходимое. О Чжуан-цзы рассказывают, что, если он мог стоять, он не шел, если он мог сидеть, он не стоял, если он мог прилечь поспать, он не сидел. Существенное, самое основное, лишь то, что он обязательно должен был сделать – это единственное, что он делал, потому что в такой деятельности нет безумия. Вы занимаетесь несущественным, вы постоянно занимаетесь несущественным. Взгляните на свою деятельность: девяносто девять процентов ее несущественны. Вы можете отбросить их, вы можете сохранить уйму энергии, вы можете освободить массу времени. Но вы не можете их отбросить, потому что вы боитесь, вы напуганы сами собой. Если нет радио, нет телевидения, нет газет, не с кем поговорить, что вы будете делать? Рассказывают, однажды умер один священник. Конечно, он был уверен, что попадет в рай, на небеса. Он прибыл туда, и все было прекрасно. Дом, в который он попал, был просто великолепен, это был самый восхитительный дом из всех, о которых он только мог мечтать. В тот миг, как ему становилось что-нибудь нужно, тут же появлялся слуга. Возникал голод – и слуга держал в руках поднос с едой, самой изысканной из той, что ему приходилось когда-либо пробовать. Наступала жажда, но еще до того, как желание это становилось мыслью, пока оно еще было только предчувствием – появлялся человек с напитками. Так оно и продолжалось, и он был просто счастлив дня два или три, но потом он начал ощущать беспокойство, потому что человеку необходимо что-нибудь делать, вы не можете просто сидеть в кресле. Только человек Дао может вот так сидеть в кресле и сидеть, и сидеть, и сидеть… Вы этого не можете. Священник забеспокоился. Два-три дня выходных, небольшой отдых – это нормально. Он ведь был очень активен – множество публичных служб, миссии, церкви, проповеди; он был настолько вовлечен в дела общины и паствы, что теперь с удовольствием отдыхал. Но сколько же можно отдыхать? Сколько ни отдыхай, а рано или поздно выходные должны закончиться, и настанет черед возвращаться к делам. Так что беспокойство нарастало, он начал чувствовать какое-то неудобство. Внезапно появился слуга и спросил: «Чего ты хочешь? Это твое чувство – не потребность, ты не голоден, не испытываешь жажду, ты просто неспокоен. Что я могу для тебя сделать?» «Я не могу здесь сидеть и сидеть – целую вечность, мне нужно что-нибудь делать», – сказал священник. «Это невозможно… – возразил слуга. – Все твои желания будут исполняться нами, поэтому зачем тебе что-то делать? Это ни к чему, такое тут не предусмотрено». Священник обеспокоился еще больше и воскликнул: «Да что же это за рай такой?» «Какой еще рай? С чего ты взял, что это рай? – удивился слуга. – Это ад. Кто тебе сказал, что это рай?» И это действительно был ад. Теперь-то он понял: жить без деятельности – это был ад. И рано или поздно он должен был просто сойти с ума. Никакого общения и разговоров, никаких служб, никаких язычников, которых нужно обращать в христианство, никаких глупцов, которых надо просвещать, – так чем ему заниматься? Только человек Дао смог бы изменить тот ад и обратить его в небеса. Человек Дао, где бы он ни был, умиротворен, покоен. Он делает только самое необходимое, и если вы сделаете это необходимое за него, он счастлив. Все несущественное отброшено. Вы не можете отбросить несущественное. В самом деле, девяносто девять процентов вашей энергии растрачивается на несущественное. Существенного недостаточно, и ум всегда страстно жаждет еще и несущественного, потому что действительно нужного так мало, его можно легко выполнить. А что вы будете делать потом? Люди не особо озабочены тем, чтобы правильно питаться. Они более заинтересованы во владении хорошей машиной, потому что достать хорошую пищу не стоит никакого труда. И что потом? Люди не хотят иметь хорошие здоровые тела. Это то, чего можно достичь слишком легко. Они хотят чего-то такого, чего достигнуть весьма непросто, чего-то невозможного, а несущественное – это всегда невозможное. Всегда есть дома, что побольше, машины, что подороже, и они продолжают становиться все больше и все дороже, так что тут вам будет не до отдыха. Весь мир пытается заниматься несущественным. Девяносто процентов промышленного производства задействуется ради несущественного. Пятьдесят процентов человеческого труда тратится на то, что вообще никому не нужно. Половина всего производства посвящена женскому уму, более того, женскому телу: создание новых коллекций одежды каждые три месяца, проектирование новых домов, пудра, мыло, кремы; половина всего производства посвящена этому безумию. Человечество голодает, люди умирают без пищи, – но другая половина человечества занята несущественным. Добраться до Луны – это совершеннейшая бессмыслица. Если бы мы были хоть немного мудрее, мы бы даже не думали об этом. Это абсолютно пустая трата таких огромных денег, на которые можно было бы накормить всю Землю. Войны бесполезны, бессмысленны, но человечество безумно и в войнах нуждается более, нежели в пище. Оно нуждается в том, чтобы отправиться на Луну, больше, чем в пище, больше, чем в одежде, больше, чем в существенном, потому что существенного недостаточно. И сейчас наука породила величайший ужас; этот ужас заключается в том, что теперь существенное может быть обретено очень легко. За десять лет все потребности человечества могут быть удовлетворены, – что касается необходимого, вся земля может быть удовлетворена. И что потом? Что вы будете делать после этого? Вы будете в таком же положении, как и тот священник. Он был уверен, что попал на небеса, а затем обнаружилось, что это был ад. Всего за десять лет вся земля может стать адом. Несущественное необходимо вашему безумию, чтобы не оставаться без дела. Тут никаких лун не хватит, нам придется пойти дальше, нам придется продолжать создавать бесполезное. Это необходимо. Людям это нужно, чтобы чем-то занять себя. Человек Дао – это не активный человек. Его действия – это лишь самое существенное, то, чего никак не избежать. То, чего можно избежать, он избегает. Он настолько счастлив сам по себе, что ему нет нужды самовыражаться в действиях. Его деятельность скорее похожа на недеятельность: он делает, не становясь тем, кто делает, не становясь деятелем. Он – это пустая лодка, свободно плывущая по морю, не направляющаяся никуда конкретно. …он не мыслит себя добрым или мягким. Позвольте этой мысли проникнуть глубоко в ваше сердце. «Он не мыслит себя добрым и мягким», – потому что если вы считаете себя таким, то суть этого вы уже упустили; если вы знаете, что вы простой человек, то это не так. Именно знание все усложняет. Если вы знаете, что вы религиозный человек, то это не так, потому что этот хитрый ум, который, собственно, и знает, все еще продолжает существовать. Когда вы мягкий, но не знаете этого, когда вы просты и этого не осознаете – тогда это и вправду стало вашим естеством, вашей природой. Когда что-то действительно естественно, вы этого не замечаете, но когда что-нибудь вам навязано, вы это заметите. Когда кто-нибудь становится богат, внезапно обретает богатство, – он всегда помнит, что у него есть дом, есть бассейн, есть богатство – и вы сразу увидите, что он не аристократ, потому что ему так нравится демонстрировать все это. Один нувориш заказал три плавательных бассейна для своего сада. Их соорудили, и он показывал их своему другу. Тот был несколько удивлен. «Три плавательных бассейна? Для чего? Хватило бы и одного», – сказал он. «Нет, ну как может хватить одного? – возразил новоявленный богач. – Один с горячей водой, а другой с прохладной». «А третий?» – поинтересовался у него друг. «А третий для тех, кто не умеет плавать, – пояснил он. – Третий бассейн мы будем держать пустым». Вы можете заметить, что, если человек только что разбогател, он будет стремиться демонстрировать свое богатство. Истинный аристократ – это тот, кто забыл, что он богат. Человек Дао – это аристократ внутреннего мира. Если человек выставляет свою религию напоказ, то он все еще не религиозен по-настоящему. Для него религия подобна занозе, она неестественна для него, она ранит, он страстно желает продемонстрировать ее. Если вы стремитесь показать свою простоту, так какая же это простота? Если вы выставляете напоказ вашу мягкость, тогда это просто хитрость, и ничего мягкого в ней нет. Человек Дао – это аристократ внутреннего мира. Он настолько с ним сонастроен, что всякая демонстрация отсутствует – не только другие этого не замечают, он сам этого не осознает. Он не знает того, что он мудр, он не подозревает, что невинен, – как вы можете об этом знать, если вы невинны? Ваше знание разрушит вашу невинность. Последователь Хазрата Магомета отправился вместе с ним в мечеть на утреннюю молитву. Было лето, и по дороге обратно они видели, что много людей все еще спит у себя дома или прямо на улице. Было раннее утро, летнее утро, и многие еще мирно спали. «Что будет с этими грешниками? – очень высокомерно заявил тот человек Хазрату Магомету. – Они проспали утреннюю молитву». Сам он сегодня впервые ходил молиться. Вчера он так же сладко спал, как и эти грешники. Но, причастившись к духовности, он захотел покрасоваться перед Магометом: «Магомет Хазрат, что случится с этими грешниками? Они не были на утренней молитве, они ленивы и все еще спят». Магомет остановился и сказал: «Отправляйся домой, а мне придется вернуться в мечеть». «Почему?» – удивился тот человек. Магомет ответил: «Моя утренняя молитва из-за тебя пропала зря; от общения с тобой все разрушилось. Мне придется совершить молитву снова. А что касается тебя, то запомни, пожалуйста: никогда не приходи опять. Для тебя было бы лучше спать, как другие; по крайней мере, тогда они не были бы грешниками. Твоя молитва имела лишь один результат – она дала тебе повод осуждать других». Так называемый религиозный человек религиозен только для того, чтобы смотреть на вас с осуждением, поскольку он может называть вас грешником. Пойдите к святым, вашим так называемым святым, и взгляните им в глаза. Вы не найдете там невинности, которая должна была бы там быть. Вы найдете расчетливый ум, смотрящий на вас и думающий об аде: «Ты отправишься в ад, а я буду на небесах, потому что я так много молился, пять раз в день, и я так много постился». Как будто вы можете купить место в раю!.. Это все деньги – пост, молитва – и этими деньгами пытаются совершить покупку. Если вы замечаете осуждение в глазах святого, будьте уверены, что он – «нувориш», он еще не аристократ внутреннего мира, он еще не стал с ним одним целым. Он может знать его – но вы знаете что-то только тогда, когда оно существует отдельно от вас. Здесь нужно упомянуть еще об одном: по этой же причине знание себя, самопознание – невозможно. Вы не можете знать себя, и когда вы узнаете о себе – это вовсе не вы, это что-то другое, что-то от вас отдельное. Мы сами – это всегда познающий, и это никогда не то, что познается, так как вы можете себя познать? Вы не можете низвести себя до объекта. Я могу видеть вас. Как я могу видеть себя? Кто в таком случае будет наблюдателем, и кто – наблюдаемым? Нет, самого себя невозможно познать таким же образом, как мы познаем все остальное. Самопознание, познание себя – невозможно в обычном смысле, ибо при этом знающий всегда трансцендирует, всегда выходит за рамки. Что бы он ни знал, это не то. Упанишады говорят: нети-нети – ни то, ни это. Что бы вы ни знали, вы этим не являетесь; и то, о чем вы не знаете, – этим вы не являетесь тоже. Вы – тот, кто познает, и этого познающего невозможно сократить до познаваемого объекта. Самопознание невозможно. Если ваша невинность исходит из вашего внутреннего источника, то вы о ней знать не можете. Если вы навязали ее себе извне, вы можете знать о ней; если это подобно платью, которое вы надели, то вы о ней знаете, – но она не есть сама суть вашей жизни. Такая невинность – продукт воспитания, а взращенная невинность – жуткая вещь. Человек Дао не мыслит себя добрым и мягким. Он мягок сам по себе, но он об этом не знает; он добр, но и этого он не знает; он – сама любовь, но он того не сознает, – потому что любящий и знающий не разделены; мягкость, доброта, сострадание и знающий – не разделены, их не двое. Нет, их невозможно разделить на познаваемое и познающего. Это внутренняя аристократичность: когда вы становитесь так богаты, что даже перестаете это осознавать. Когда вы настолько богаты, незачем выставлять это напоказ. Мне довелось слышать следующую историю… Как-то раз Генри Форду случилось приехать в Англию. В справочном бюро аэропорта он поинтересовался самой дешевой гостиницей в городе. Служащий взглянул на него – а лицо его было известным. Генри Форд был известен по всему миру. Всего за день до этого в газетных статьях, посвященных его предстоящему приезду, были помещены его большие фотографии. И вот он стоял, одетый в пальто, которое выглядело едва ли не старше его самого, и спрашивал о самом дешевом отеле. Поэтому служащий спросил его: «Если я не ошибаюсь, вы – мистер Генри Форд. Я хорошо помню, я видел ваше фото». «Да», – ответил тот. Это привело служащего в полнейшую растерянность, и он воскликнул: «Вы спрашиваете самую дешевую гостиницу, носите пальто, которому, похоже, больше лет, чем вам самим. Я видел вашего сына, приезжавшего сюда, он всегда останавливается в лучших отелях, и он всегда великолепно одет». Говорят, что Генри Форд ответил: «Да, мой сын ведет себя как эксгибиционист, он еще очень неуравновешен. Мне незачем останавливаться в дорогом отеле; где бы я ни остановился, я – Генри Форд. В самой дешевой гостинице я все равно – Генри Форд, нет никакой разницы. Мой сын еще очень молод, неопытен, он боится, что подумают люди, если он остановится в дешевом отеле. А это пальто – да, это пальто действительно досталось мне от отца – но это не имеет никакого значения; зачем мне новые тряпки? Я – Генри Форд, что бы я ни надел; даже если бы я был совершенно голый, я – Генри Форд. А все остальное неважно». Когда вы действительно гармоничны, сонастроены со своим внутренним миром, когда вы действительно богаты, вам незачем демонстрировать это. Когда вы впервые приходите в храм, ваша молитва будет немного громче, чем молитвы других. Должна быть. Вам очень хочется порисоваться. Стремление показать себя – это часть эго; не имеет значения, что именно вы показываете. Вы демонстрируете, вы выставляете напоказ. Значит, эго все еще здесь, лодка не пуста; а человек Дао – это пустая лодка. Он мягок, не ведая того; он невинен, не сознавая этого; он мудр, поэтому он может вести себя как дурак, ни о чем не беспокоясь. Что бы он ни делал, его мудрость остается незатронутой, он может позволить себе быть глупым. Вы этого позволить себе не можете. Вы всегда боитесь, что кто-нибудь сочтет вас дураком. Вы боитесь, что, если другие будут считать вас дураком, вы и сами начнете в это верить. Ведь если столько людей будут думать, что вы дурак, то вы утратите уверенность в себе. И если все будут без устали твердить, что вы дурак, то рано или поздно вы в это поверите. Лишь мудреца невозможно ввести в заблуждение, он может выглядеть дураком сколько угодно. Я слышал об одном мудреце, который был широко известен как Сумасшедший. Никто не знал ни его имени, ни вообще чего-либо о нем, он был известен просто как Сумасшедший. Он был еврей, а из евреев вышло несколько действительно мудрых людей, у них есть что-то такое, некий внутренней источник. Поэтому Иисус и мог родиться среди них. Этот Сумасшедший вел себя настолько по-идиотски, что вся община была встревожена, потому что никто не мог предугадать, что он выкинет в следующий раз. В религиозные дни, Йом Киппур* или другие праздники, вся община была в ужасе: невозможно было предвидеть, что этот равви устроит, кем он прикинется, как он себя поведет. Его молитвы тоже были безумны. Однажды он призвал суд, еврейский суд, все десять судей. Суд явился на его зов, и этот равви заявил: «Я настаиваю на возбуждении дела против Господа Бога, так что решайте, как наказать этого парня Бога. Я представлю все основания для этого, все доказательства того, что Бог несправедлив и преступен». Судьи очень перепугались, но они вынуждены были его выслушать, поскольку он был равви, глава храма. И он разобрал этот случай так, как это делает адвокат в суде. «Бог, ты создал этот мир, – произнес он, воздев глаза к небу, – а теперь ты шлешь посланцев, чтобы учить нас, как от него отречься. Что за глупость! Ты дал нам желания, а теперь все твои учителя приходят и говорят: „Избавься от желаний“. Ты вообще думаешь, что делаешь? А если мы совершили какие-то грехи, так на самом деле это ты виновник, ибо зачем же ты создал желания?» Как суд должен был поступить? Равви был прав, но суд постановил, что этот человек окончательно сошел с ума и что его следует изгнать из храма. А человек этот действительно говорит правду. Он так сильно любит Бога, что он с ним на «ты», настолько близки их отношения. «Что ты делаешь? Хватит, остановись, не делай больше глупостей», – просит он. Он должен очень любить божественное, чтобы иметь право так себя вести. И рассказывают, что Бог сразу остановился, когда тот воззвал. Ему пришлось послушаться этого человека. И ангелы вопросили: «Ты вдруг остановился, что случилось?» «Тот Сумасшедший молится, – объяснил Он. – Мне придется послушаться его, ибо, что бы он ни говорил, это все истина, а он так сильно любит меня, что тут всякие формальности ни к чему…» В любви и в ненависти все разрешено, все позволено. Этот Сумасшедший шел по улице, и к нему обратилась женщина. «Уже сорок лет, как я все мечтаю и мечтаю о ребенке. И если в течение трех-четырех лет он так и не родится, то после это станет уже невозможным. Помоги мне», – попросила она. «Я могу помочь, – сказал Сумасшедший, – потому что у моей матери была та же беда. Сорок лет она ждала и ждала, но детей все так и не было. Тогда она пошла к мистику, Баал Шему; она рассказала ему обо всем, и он вмешался. Моя мать дала ему очень красивую шляпу. Баал Шем надел эту шляпу, поднял голову наверх и обратился к Богу: „Что же это ты делаешь? Так несправедливо. В просьбе этой женщины нет ничего дурного, так даруй же ей ребенка“. А через девять месяцев родился я». Тогда женщина, сияя от счастья, воскликнула: «Я схожу домой и принесу тебе шляпу прекраснее, чем ты когда-либо видел. И тогда у меня родится ребенок?» «Ты не поняла, в чем тут дело, – ответил тот Сумасшедший. – Моя мать никогда не знала этой истории. Твоя шляпа тут не поможет, ты упустила всю суть. Ты не можешь подражать религиозности, ты не можешь подражать молитве. В тот момент, когда ты подражаешь, ты все теряешь». И когда бы люди ни приходили к этому Сумасшедшему, он говорил: «Не имитируй, не подражай, выбрось все писания». Когда этот сумасшедший умирал, ему пришлось сжечь все книги, что были о нем написаны. Последнее, что он сделал, – он сказал своим ученикам: «Пройдитесь по дому и поищите, и скажите мне, что ничего не осталось, чтобы я мог умереть спокойно. Ни единого письма, написанного мной, не должно остаться; иначе после того, как я умру, люди начнут следовать; а когда вы кому-то следуете, вы теряете самую суть ваших действий». Поэтому все было собрано и сожжено. Тогда он объявил: «Теперь я могу спокойно умереть, я не оставлю за собой никаких следов». Такие мудрецы никого и ничего не боятся. Как мудрец может кого-то бояться? Он может смотреться дураком, с какой стороны ни глянь, ему незачем выставлять напоказ свою мудрость. Следили вы когда-нибудь за собой? Вы всегда пытаетесь показать свою мудрость, вы всегда ищите жертву, которой вы можете продемонстрировать свое знание, разыскиваете, охотитесь на кого-нибудь, кто слабее, чем вы, – потом вы наброситесь на него и покажете ему, какой вы мудрый. Мудрому не нужно быть эксгибиционистом. То, что есть, – оно и так есть. Он об этом и не знает, и он не торопится это показывать. Если вы хотите найти это, вам придется порядком потрудиться. Если вам нужно узнать, добр ли он, то для этого вам придется раскрыться самому. Он не старается делать деньги и не возводит бедность в добродетель. Помните это. Делать деньги – это очень легко; и точно так же легко создается культ бедности. Но это одно и то же. Человек занимается тем, что зарабатывает деньги; а потом он вдруг совершенно разочаровывается в этом. Он добился своего – но ничего не получил, и он меняет свои взгляды. Теперь в добродетель возводится бедность, и теперь он, живя в нищете, заявляет: «Только это – настоящая жизнь, религиозная жизнь». Но человек этот остался тем же самым, ничто не изменилось. Маятник, что был отклонен влево, теперь начал свое движение в другую сторону. Он не старается делать деньги. Это понятно; другая часть труднее. …и не возводит бедность в добродетель. Он ни беден, ни богат. Он не прилагает никаких усилий, чтобы делать деньги, он не делает ничего, чтобы быть бедным, – что бы ни случалось, он позволяет этому происходить. Если подвернется дворец, он будет жить во дворце; если дворец исчезнет, он не станет его разыскивать. Что бы ни происходило, он принимает это, его блаженство нерушимо. Он не стремится к деньгам, он не стремится к бедности. Он идет своей дорогой, не полагаясь на других… Это понять легко. Он идет своей дорогой, не полагаясь на других, и не гордится тем, что идет один. Противоположное немедленно отбрасывается. Вы зависите от других: от вашей жены, детей, от вашего отца, матери, друзей, общества; потом вы внезапно все бросаете и сбегаете в Гималаи. А затем вы начинаете собой гордиться: «Я один, я сам по себе, никто мне не нужен, я свободен от того мира». Но даже тогда вы все еще не один, потому что ваше одиночество все еще зависит от этого мира. Как вы могли бы быть одиноки, если бы не было мира, чтобы его покинуть? Как вы могли бы быть одиноки, если б не было общества, чтобы от него отречься? Как бы вы могли быть одиноки, если б не было жены, детей, семьи, чтобы оставить их за спиной? Ваше одиночество зависит от них. Как вы могли бы быть бедным, если бы у вас не было денег, чтобы от них отказаться? Ваша бедность зависит от вашего богатства. Нет, совершенный человек, человек, который действительно мудр, человек Дао, – он идет своим путем, ни на кого не полагаясь. Если вы полагаетесь на других, вы будете страдать, если вы полагаетесь на других, вы всегда будете в рабстве, вы станете зависимы и слабы. Но это не значит, что вы можете гордиться тем, что идете в одиночестве. Пребывайте в одиночестве, но не будьте этим горды. Тогда вы сможете жить в мире, не будучи его частью. Тогда вы сможете стать мужем, не будучи мужем. Тогда вы сможете владеть, не становясь рабом вашего имущества. Тогда этот мир – снаружи, но не внутри. Тогда вы в нем, но он вас не развращает. В этом заключается истинное одиночество – пребывать в мире, но не быть им затронутым. Но если вы гордитесь, вы теряете. Если вы думаете: «Я стал кем-то», – ваша лодка не пуста, и вы снова пали жертвой эго. Человек Дао остается неизвестным. Совершенная добродетель ничего не создает. «Не-Я» – это истинное «Я». А величайший человек – никто. Прислушайтесь… Человек Дао остается неизвестным. Не то чтобы никто о нем ничего не знал, нет, но откроете ли вы его, обнаружите ли вы его – это зависит от вас. Он не делает никаких усилий, чтобы быть известным. Стремление к известности исходит от эго, поскольку эго не может существовать в безвестности, оно существует лишь тогда, когда вы известны. Оно существует и питается тем, что люди смотрят на вас, что они обращают на вас внимание, тем, что вы – чем-то важны, значительны. Но как вы можете быть значительны, если никто о вас не знает? Когда вы известны всему миру, тогда вы кое-что значите. Поэтому люди так гонятся за славой, а если славы достичь не удается, они решают стать отъявленными негодяями – только бы не остаться в безвестности! Если люди не станут хвалить вас, вы предпочтете скорее подвергнуться осуждению, но не в силах будете вынести их безразличия. Я слышал о политике, у которого одно время было множество последователей. Многие уважали и ценили его – правда, только до тех пор, пока он не пришел к власти, в политике все скоротечно… Когда вы не у власти, вы выглядите совершенно невинным, потому что, если власти у вас нет, то что вы можете сделать, как вы можете принести какой-то вред? Ваша истинная природа становится известна только тогда, когда вы получаете власть. Вспомните сторонников Ганди в Индии до провозглашения независимости – они были ну просто святыми! А теперь все перешло в другую крайность. Теперь большинство из них погрязли в коррупции. Что случилось? Простой закон: когда они не у власти, они смахивают на голубей, они невинны; когда у них появляется власть, они становятся похожими на змей, пронырливых, продажных кровопийц. Ваша настоящая природа проявляется только тогда, когда у вас есть власть. Лишь тогда, когда вы можете причинить вред, становится ясно – будете вы вредить или нет. Лорд Эктон как-то заметил: «Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно». Нет, это неправильно. Власть никогда не развращает, она лишь выявляет продажность, позволяет ей проявиться. Как может власть развращать? Вы уже были развращены, но это никак не могло реализоваться. Вы уже были безобразны, но стояли во тьме. Теперь вы ярко освещены, но не будете же вы утверждать, что это свет обезображивает вас? Нет, свет лишь выявляет ваше уродство. …Этого политика очень ценили и любили, он был харизматичной личностью. Затем он пришел к власти, и все против него ополчились. Он оказался за бортом, снискал дурную славу, его ругали на каждом углу, и поэтому ему пришлось покинуть свой город; люди не дали бы ему там жить спокойно – столько зла он причинил. И вот они с женой подыскивали себе новый дом в каком-нибудь другом городе. Они побывали во многих городах, чтобы присмотреться и решить, где остановиться. И вот в одном из городов люди стали забрасывать его камнями. Он обрадовался: «Вот тут мы и будем жить, выберем этот город». «Ты что, обезумел? – воскликнула жена. – Ты спятил? Люди швыряют камни». «По крайней мере они не безразличны», – возразил политик. Безразличие ранит вас больше всего, потому что эго не может существовать в безразличии. Хоть за меня, хоть против меня – вот что нужно эго для существования, – но только не будь безразличен ко мне, потому что как я смогу существовать без этого, как без этого сможет существовать эго? Человек Дао остается неизвестным. Это означает, что он не разыскивает людей, чтобы те узнали, кто он на самом деле. Если они хотят узнать, то это они должны разыскать его. Совершенная добродетель ничего не создает. Это одна из основ жизни человека Дао. Совершенная добродетель ничего не создает, потому что, когда вы совершенны в своей добродетели, вам ничего не нужно. Когда вы добродетельны совершенно, то нет желаний, нет побуждений. Вы совершенны. Как может двигаться совершенство? Только несовершенство движется. Только несовершенство желает создать что-нибудь. Поэтому совершенный художник никогда не пишет картин, а совершенный музыкант выбрасывает свой ситар. Совершенный стрелок ломает свой лук и выбрасывает его, а человек, совершенный как Будда, абсолютно бесполезен. Разве Будда что-то создал? – Поэзию, скульптуру, картину, общественный строй? Он выглядит совершенно несозидательным, бесполезным, он ничего не создал. «Совершенная добродетель ничего не создает», – потому что ей ничего не нужно. Созидание рождается от желания, созидание рождается из-за того, что вы несовершенны. Вы создаете что-то для компенсации, потому что чувствуете себя нереализованным. Когда вы абсолютно совершенны, зачем вам что-то создавать, зачем вам творить? Тогда вы сами превращаетесь в великолепие творения, тогда ваше внутреннее существо само по себе столь совершенно, что ничего больше не нужно. «Совершенная добродетель ничего не создает». Если бы мир был добродетелен, отпали бы все утилитарные, практические цели. В совершенном мире не будет созидания – останется только игра. Тогда все что угодно станет просто игрой. Вы наслаждаетесь этим, но вам это не нужно. Совершенный мудрец абсолютно бесполезен. «Не-Я» – это истинное «Я». Когда вы чувствуете, что вас нет, – тогда вы впервые по-настоящему есть, потому что то, что мы обычно называем словом «Я», – это не что иное, как эго. Вот почему Будда, Лао-цзы, Чжуан-цзы, все они говорят, что «Я» – не существует, что атмана нет. Не то чтобы его и в самом деле не было – так говорится, что атмана нет, что «Я» – нет, потому что ваше эго настолько хитро, что может за этим спрятаться. Вы можете говорить: «Ахам Брахмасми, я есть Брахман… Аналь хак, я есть Бог», – и за всем этим может прятаться эго. Будда говорит, что некому самоутверждаться, внутри вас нет «Я». Будда добавляет, что вы похожи на луковицу: вы чистите, вы продолжаете счищать слои шелухи, и в конце концов ничего не остается. Ваш ум похож на луковицу – только продолжайте счищать шелуху. Это и есть медитация – счищаете, счищаете слои шелухи, и однажды наступает момент, когда ничего не остается. Это небытие – и есть ваше истинное я. «Не-Я» – это истинное «Я». Когда лодка пуста, только тогда, в первый раз, в этой лодке – вы. А величайший человек – никто. Так получилось, что Будда отрекся от королевства. И он отправился на поиски, от одного леса к другому, от ашрама к ашраму, от мастера к мастеру. До этого он никогда не ходил босиком, но теперь он был просто нищим. Он шел по берегу реки, ступал по песку, и на нем оставались следы его ног. Пока он отдыхал в тени дерева, его увидел астролог. Этот астролог возвращался из Каши, где обучался наукам. Он достиг в астрологии мастерства, абсолютного совершенства, и теперь, поскольку стал великим специалистом в этом деле, он возвращался обратно в свой город, чтобы заняться практикой. Он увидел на мокром песке эти следы и был обескуражен: «Эти следы не могут принадлежать обыкновенному человеку, просто гуляющему по песку босиком в такое жаркое лето, в полдень! Эти ступни великого императора, чакравартина». Чакравартин – это император, который правит всем миром. Все признаки указывали на то, что этот человек был чакравартин, император всего мира, всех шести континентов. Но с чего это чакравартин станет ходить босиком по песку в такой жаркий летний полдень? Это было невозможно! У астролога были с собой его самые ценные книги. Он решил: «Если такое возможно, я выброшу все эти книги в реку и навсегда забуду астрологию, потому что это абсурд. Это совершенно невероятно – встретить человека со стопами чакравартина. Раз в миллионы лет человек становится чакравартином, и что этому чакравартину делать здесь?» Так он пошел по следам, чтобы отыскать того, кто их оставил, и увидел Будду, сидевшего под деревом с закрытыми глазами, он отдыхал, и тогда астролог пришел в еще большее смущение. Он совершенно растерялся, потому что лицо Будды тоже было лицом чакравартина. Но этот человек выглядел нищим, и чаша для подаяния была тут же, рядом с ним, и одет он был в лохмотья. Но у него было лицо чакравартина, так что же астрологу оставалось делать? «Я совершенно сбит с толку, пожалуйста, помоги мне, – сказал он. – У меня есть только один вопрос, который я хотел бы задать. Я видел следы твоих ног и изучил их. Они должны принадлежать чакравартину, великому императору, который правит всем миром, его королевство – вся земля, но ты – нищий. Так что же мне теперь делать? Должен ли я выкинуть все мои астрологические книги? Двенадцать лет моих усилий в Каши были потрачены зря, а те люди, что обучали меня, – дураки. Я зря растратил самую важную часть моей жизни, так успокой меня. Скажи мне, что мне теперь делать?» «Не стоит переживать, – ответил Будда. – Это больше не повторится. Возьми свои книги, отправляйся в город, начинай заниматься своей практикой и не думай обо мне. По рождению я должен был бы быть чакравартином. Эти мои следы отражают мое прошлое». Все ваши следы отражают ваше прошлое – линии на вашей руке, вашей ладони, несут ваше прошлое. Вот почему астрология и хиромантия всегда правдивы, когда речь заходит о прошлом, но не столь правдивы в отношении будущего и уж абсолютно ложны, когда дело касается будды. Тот, кто отбросил прошлое, движется в неведомое – и вы не в силах предсказать его будущее. Будда объяснил: «Ты не столкнешься больше с человеком, от которого столько хлопот. Не волнуйся, это не повторится, считай это исключением». Но астролог попросил: «Еще несколько вопросов. Скажи мне, кто же ты такой: это действительность, или мне все это снится? Чакравартин, сидящий, как нищий? Кто ты? Не переодетый ли ты император?» «Нет», – ответил Будда. Тогда астролог спросил: «Но лицо твое так прекрасно, так умиротворенно, оно полно внутренней тишины. Кто ты? Не ангел ли ты, сошедший из рая?» Будда ответил: «Нет». Тогда астролог обратился к нему со словами: «Наверное, так спрашивать невежливо, но при виде тебя этот вопрос возникает сам собой. Человек ли ты? Если ты не император, не чакравартин, если ты не дэва из рая, то человеческое ли ты существо?» И Будда объяснил: «Нет, я – никто. Я не принадлежу ни к какой форме, ни к какому имени». «Теперь ты еще больше озадачил меня. Что ты имеешь в виду?» – воскликнул астролог. И вот что имел в виду Будда: А величайший человек – никто. Вы можете быть кем-то, но вы не можете быть кем-то величайшим. Всегда где-нибудь в мире найдется кто-нибудь еще, кто более велик. Но кто этот «кто-нибудь»? Вы меряете по себе. Вы говорите, что этот человек велик, – но что является мерой? Мерой являетесь вы. Ложка меряет океан. «Этот человек велик», – говорите вы. Вы, как и многие другие, говорите: «Этот человек велик», – и вот благодаря вам он становится великим! Нет. Если в этом мире человек является кем-то, он не может быть величайшим, потому что океан нельзя измерить ложками. А все вы – это чайные ложки, измеряющие океан. Нет, это невозможно. Так что действительно величайшим будет тот, кто среди вас никто. Что имеет в виду Чжуан-цзы, когда говорит: «Величайший человек будет никем?» Это значит, что он будет неизмеряемым. Вы не можете его измерить, вы не можете повесить на него ярлык, отнести к какой-нибудь классификации, вы не можете ответить на вопрос: «Кто это?» Он просто не поддается измерению. Он просто выходит за пределы – дальше, и дальше, и дальше… И ваша чайная ложечка падает на землю – потому что это неизмеряемо… Бог должен быть никем. Он не может быть кем-то, потому что кто может сделать его кем-то? Вы? – Тогда вы должны мерить Бога по себе. Тогда вы должны быть более великим, чем Бог, а чайная ложка должна стать более великой, чем океан. Нет, Бога нельзя измерить, он так и останется никем. Я хочу снова вернуться к тому Сумасшедшему, равви. В своих молитвах он имел привычку говорить следующее: «Боже, ты и я – мы оба странники в этом мире». И вот однажды кто-то из учеников услышал его молитву, где он говорил: «Боже, ты и я – мы оба странники в этом мире». «Что ты имеешь в виду? – спросил ученик. – Ты и Бог – странники?..» И тот ответил: «Бог – никто, и я – никто. Мы неизмеряемы, безмерны… Ты не можешь измерить его, и ты не можешь измерить меня…» «Кто-то» означает, что вас можно измерить. Вас можно назвать, отнести к какой-то категории. Вы известны. «Никто» означает, что кто-то остается непознаваемым. Что бы вы ни знали, ваше знание никогда не сможет охватить его. Вы всегда будете понимать, что и это – еще не предел. И чем больше вы приближаетесь к нему, тем более величественным и необъятным он становится. Приходит момент – и вы просто выбрасываете чайную ложку, вы прекращаете всякие попытки измерять. И только тогда вы приближаетесь к величайшему человеку, человеку Дао. На сегодня достаточно. * Еврейский религиозный праздник. Глава 3 Сова и феникс Хуэй-цзы был премьер-министром в Лян. Он считал, что обладает сведениями, что Чжуан-цзы завидует ему и замышляет сместить его с должности. Когда Чжуан-цзы прибыл в Лян, министр приказал страже схватить его, но, хоть они и искали его три дня и три ночи, найти так и не смогли. Тем временем Чжуан-цзы сам явился к Хуэй-цзы и сказал: «Живет на юге птица — нестареющий Феникс. Слыхал ли ты об этом? Бессмертный Феникс поднимается в небо в южных морях и летит к морям севера, останавливаясь на отдых лишь на редких священных деревьях. Он ест только самые чудесные и изысканные плоды, и ничего кроме них, и пьет воду лишь из источников с кристальной водой. Однажды сова, потроша смердящую дохлую крысу, увидела пролетающего над ней Феникса. Подняв голову, она угрожающе ухнула и прижала крысу к себе в смятении и страхе. Министр, почему ты так неистовствуешь, цепляясь за свое министерство и в ужасе ухая на меня?» Религиозный ум в основе своей нечестолюбив. Если есть хоть какие-то амбиции, то быть религиозным невозможно, потому что только человек высочайших качеств может стать религиозным. Тщеславие говорит о неполноценности. Попытайтесь это понять, ибо это – один из основных законов. Без его понимания вы можете ходить в храмы, вы можете отправляться в Гималаи, вы можете молиться или медитировать, но все будет напрасно. Если вы не разберетесь, честолюбив ваш ум или нет, вы будете просто растрачивать свою жизнь впустую. Весь ваш поиск будет никчемным, потому что тщеславие никогда не сможет привести вас к божественному. Только отсутствие всякого честолюбия может стать дверью. Современная психология тоже соглашается с Чжуан-цзы, с Лао-цзы, с Буддой, со всеми, кто познал, что неполноценность порождает амбиции, порождает честолюбие. Поэтому политики выходят из худшей части человечества. Все политики принадлежат к касте шудр, неприкасаемых. По-другому быть и не может, ведь как только ум ощущает комплекс неполноценности, он пытается стать более значимым – так рождается противоположное. Если вы чувствуете, что безобразны, вы пытаетесь быть красивым. А если вы красивы, тогда усилия ни к чему. Взгляните на некрасивых женщин, и вы поймете внутреннюю природу политика. Некрасивая женщина всегда старается спрятать свое несовершенство, всегда пытается выглядеть прекрасной. Так что лицо, накрашенное лицо, наряды, украшения – это все связано с ее безобразностью. Некрасивость должна быть каким-то образом преодолена, и вам приходится создавать противоположное, чтобы ее спрятать, чтобы сбежать от нее. По-настоящему красивая женщина не станет беспокоиться, она даже не будет сознавать свою красоту. А лишь неосознанная красота прекрасна. Как только вы начинаете сознавать, появляется уродство. Когда вы ощущаете свою неполноценность, когда вы сравниваете себя с другими и видите, что они превосходят вас, что вы будете делать? Эго страдает – ведь вы неполноценны. Вы просто не можете этого принять, и вам приходится обманывать себя и других. И каким же образом вы обманываете? Есть два способа. Первый способ – это сойти с ума. Тогда вы можете провозгласить, что вы Александр Македонский, Гитлер, президент Никсон. И вам становится легче, потому что вас не волнует, что говорят другие. Загляните в сумасшедший дом где угодно в мире, и вы найдете там все великие личности истории, здравствующие по сей день! Когда пандит Джавахарлал Неру был жив, по меньшей мере дюжина людей в Индии верила, что они – пандиты Джавахарлалы Неру. Однажды пандит отправился в сумасшедший дом, чтобы торжественно открыть новое отделение. А руководство этого сумасшедшего дома устроило так, что он должен был присутствовать при выписке нескольких пациентов, которые уже выздоровели и стали нормальными. К нему подвели и представили первого человека, и Неру тоже представился бывшему сумасшедшему: «Я – пандит Джавахарлал Неру, премьер-министр Индии». Тот сумасшедший рассмеялся и ответил: «Не волнуйся. Побудь тут три года, и ты станешь таким же нормальным, как и я. Три года назад, когда я впервые попал в этот сумасшедший дом, я тоже верил в то, что я – пандит Джавахарлал Неру, премьер-министр Индии. Но меня совершенно вылечили, так что не волнуйся». Такие случаи нередки. Ллойд Джордж был премьер-министром Англии. Во время войны с шести часов вечера начинались комендантский час и затемнение, всем запрещалось покидать свои дома. Движение останавливалось, пользоваться светом было запрещено, и каждый должен был где-то укрыться. Ллойд Джордж, гуляя как-то вечером, совершенно позабыл об этом. Вдруг завыла сирена. Наступило шесть часов вечера, а его дом был в нескольких милях. Поэтому он постучался в ближайшую дверь и обратился к человеку, открывшему ему: «Позвольте мне переночевать здесь, а то меня задержит полиция. Я Ллойд Джордж, премьер-министр». Открывший схватил его и рассмеялся: «Заходи. Ты попал как раз по адресу. У нас уже три Ллойда Джорджа!» То был сумасшедший дом. Ллойд Джордж пытался убедить того человека, что он настоящий. Но санитар был неумолим: «Все вы так говорите, так что не трать времени, давай проходи внутрь, пока я тебе не двинул». И Ллойду Джорджу пришлось промолчать всю ночь, иначе его действительно могли побить. Чем он мог их убедить? Кроме него там было уже трое Ллойдов Джорджев, и все они пытались доказать, что они настоящие. Первый способ – это сойти с ума; вы внезапно провозглашаете, что вы великий, самый великий. Другой способ – удариться в политику. Одно из двух: или сойти с ума, или заняться политикой. С помощью политики вы не можете провозгласить что-то внезапно – вам необходимо доказать, что вы действительно премьер-министр или президент. Так что это длинная окружная дорога. Безумие – это прямой путь к важности; политика – это долгая дорога. Но они достигают одной и той же цели. И если этому миру суждено стать психически здоровым, нормальным миром, тогда придется заняться лечением этих двух типов людей: сумасшедших и политиков. И те, и другие больны. Один пошел длинным кружным путем, другой ломится напрямик. И хорошенько запомните, что сумасшедший менее вреден, нежели политик, потому что он лишь провозглашает свое превосходство, он не беспокоится о том, чтобы доказывать это; политик занимается тем, что доказывает, – а доказательство всегда обходится дорого. Что пытался доказать Гитлер? Что он самый высший, самый превосходный ариец. Для мира было бы лучше, если бы он сошел с ума, пошел по короткому пути; тогда бы не было Второй мировой войны. Политики гораздо опаснее, поскольку они – сумасшедшие, имеющие доказательства. Они сумасшедшие – трудолюбивые, деятельные, устремленные, достигающие целей – они делают это, лишь бы скрыть свою ущербность. Если кто-то ощущает свою неполноценность, ему необходимо доказать – или просто внушить себе в веру в то, что он полноценен. Вы не можете быть религиозным, если вы безумны. Не так безумны, как безумен Святой Франциск, – то безумие рождается из экстаза, а это безумие рождается из неполноценности. Безумие Святого Франциска или Чжуан-цзы происходит от высшего, оно рождается в сердце, исходит из истинного, первичного источника. А это, другое, безумие происходит от эго, порождено ущербностью. Душа – это всегда высшее, а эго – всегда неполноценное. Таким образом, эгоисту приходится становиться политиком так или иначе – какую бы профессию он ни избрал, с помощью нее он станет политиком. Что я имею в виду под словом «политика»? Я имею в виду конфликт между несколькими эго, борьбу за выживание. Когда ваше эго и мое эго конфликтуют, тогда мы – политики. Когда у меня нет конфликта ни с чьим эго, тогда я – религиозный человек. Когда я не пытаюсь, не стремлюсь быть великим, тогда я действительно велик. Но это превосходство – не противоположность неполноценности, это отсутствие чувства неполноценности как такового. Запомните это отличие. Существуют два типа превосходства. В одном случае вы лишь прячете свою неполноценность, скрываете ее – вы пользуетесь маской, а неполноценность остается там, под маской. Ваше превосходство поверхностно, а глубоко внутри вы остаетесь ущербным – и из-за того, что вы продолжаете это ощущать, вы вынуждены носить маску превосходства, маску красоты. И так как вы осознаете свое уродство, вы стараетесь выглядеть прекрасным, стараетесь выставить себя напоказ, демонстрируете фальшивые лица. Это один тип превосходства; оно не настоящее. Есть другой вид превосходства, и это превосходство есть отсутствие неполноценности, а не противопоставление ей. Просто вы не сравниваете. А когда вы не сравниваете, как вы можете быть ущербным? Подумайте: если вы на Земле один и никого другого нет, то будете ли вы неполноценным? С кем вы будете сравнивать себя? Относительно чего? Если вы один, так каким вы будете – ущербным или великим? Вы не будете ни тем, ни другим. Вы не можете быть ущербным, потому что нет никого выше вас; вы не можете говорить о своем превосходстве, потому что никого ниже вас тоже нет. Вы не будете ни тем, ни другим – ни великим, ни ущербным; и поверьте мне, это – высшее состояние души. Она никогда не сравнивает. Начните сравнивать – и сразу возникает неполноценность. Не сравнивайте – и вы просто есть как уникальность. Религиозный человек действительно высший – в том смысле, что неполноценность исчезла. Политик же превосходен тем, что он замаскировал свою неполноценность. Но она просто спрятана, она осталась внутри. Он всего лишь надевает платье, лицо, маску человека «высшего сорта». Если вы сравниваете, вы упускаете главное; и тогда вы вечно будете оглядываться на других. Но нет двух одинаковых людей, просто не может быть. Каждый человек уникален, и каждый в своей уникальности превосходит всех остальных, но это превосходство не поддается сравнению. Вы велики, поскольку не можете быть никем другим. Состояние величия – это ваше естество. Вон то дерево – величайшее, и вон тот камень – тоже величайший. Все сущее божественно, так как хоть что-то может быть неполноценно? Это все – Бог, изливающийся миллионами способов. Где-то Бог стал деревом, где-то Бог стал камнем, где-то Бог стал птицей, где-то Бог стал вами. Существует только Бог, поэтому сравнение невозможно. Бог – это наивысшее, но не относительно чего-либо, а потому что есть только Бог, и, значит, ничего низшего быть не может. Религиозный человек приходит к переживанию своей уникальности, переживанию своей божественности, и через переживание своей божественности приходит к осознанию божественности всего. Это аполитично, потому что тут нет тщеславия; вам нечего доказывать, нечего заявлять о себе. Вы сами и есть провозглашение, вы сами и есть доказательство. Само ваше существо есть доказательство. Вы есть… этого достаточно. Ничего другого не требуется. Не забывайте этого основополагающего закона. Если и в религии вы продолжаете сравнивать, то вы занимаетесь политикой, а не религией. Вот почему все религии превратились в политику. Существует религиозная терминология, но за ней скрывается политика. Что такое ислам? Что такое индуизм? Что такое христианство? Это все разные политические группы, политические организации, занимающиеся политикой под маской религии. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/bhagavan-radzhnish-osho/pustaya-lodka-besedy-po-vyskazyvaniyam-chzhuan-czy/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 399.00 руб.