Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Все о любви

Все о любви
Все о любви Стефани Лоуренс Кинстеры #6Шарм (АСТ) Аласдер Кинстер не зря носил прозвище Люцифер – хитроумие, с которым этот неисправимый повеса и холостяк умудрялся избегать уз Гименея, казалось поистине дьявольским. Однако всему приходит конец, вот и Аласдер, устав от упорных попыток семьи его женить, решил сбежать в провинцию… где немедленно встретил прекраснейшую из девушек, какую когда-либо видел, – Филлиду Тэллент. Но как соблазнить это живое чудо? Филлида умна и независима, прекрасно знает цену мужским сладким словам и совсем не собирается падать в объятия столичного «льва». И чем отчаяннее пытается Аласдер завлечь ее в сети, тем сильнее влюбляется сам… Стефани Лоуренс Все о любви Роман Stephanie Laurens All about Love * * * Печатается с разрешения литературных агентств Nancy Yost Literary Agency и Andrew Nurnberg. Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается. © Stephanie Laurens, 2001 © Перевод. М. А. Александрова, 2018 © Издание на русском языке AST Publishers, 2019 Глава 1 Июнь 1820 года Девоншир Воздержание. Это даже звучало неестественно. Аласдер Реджинальд Кинстер, широко известный, и не без оснований, как Люцифер, недовольно фыркнув, постарался выбросить это слово из головы и сконцентрироваться на том, чтобы направлять пару своих породистых вороных по узкой проселочной дороге. Она тянулась на юг, к побережью, где и находился Колитон, конечная цель его пути. А вокруг раннее лето уже заключило природу в свои щедрые объятия. Кукурузные поля от дуновения ветерка покрывались рябью; ласточки кружились в вышине – черные стрелки на голубом фоне неба. Живая изгородь из причудливых кустарников стеной возвышалась по обеим сторонам дороги. Люцифер с облучка едва мог заглянуть за нее. Впрочем, в этой тихой сельской заводи не на что было смотреть. Это вынудило его вновь вернуться к своим мыслям. Удерживая медленно бредущих вороных, он оценивал неприятную перспективу выживания без того типа женского общества, к которому привык. Это, безусловно, было тягостно, но он все же предпочел бы подвергнуться такой пытке, чем риску испытать на себе проклятие Кинстеров. От него, и это Люциферу было известно, уже пострадали пятеро его ближайших родственников мужского пола. Все они были членами того печально известного сообщества, которое верховодило в свете в течение многих лет. «Коллегия Кинстеров» царила в кругах лондонских дам, оставляя позади целый шлейф чахнущих, томящихся, изнывающих от тоски особ. Все эти красавцы были чертовски отважны, дерзки, непобедимы, но до тех пор, пока проклятие не коснулось их, одного за другим. И сейчас Люцифер был последним, оставшимся свободным – без оков, не женат, – и не раскаивался в этом. Он ничего не имел против женитьбы как таковой, но, к несчастью – в чем и состояла сущность проклятия, – Кинстеры не могли жениться просто так. Они заключали брак только по любви – на женщинах, которых полюбили они. Сама мысль об этом заставила Люцифера вздрогнуть: он не мог смириться с тем, что мужчина может быть столь беззащитен перед чувствами. Вчера его брат Габриэль пострадал именно от этого. И это было одной из двух основных причин, по которым он отправился в глушь Девоншира. Люцифер и Габриэль были близки всю жизнь. Разница в их возрасте составляла лишь одиннадцать месяцев. Был только один человек в мире, кроме Габриэля, которого Люцифер знал так же хорошо, – их подружка по детским играм Алатея Морвеллан. Ныне Алатея Кинстер. Габриэль женился на ней вчера. И этот брак открыл глаза Люциферу на то, что проклятие может быть очень сильным и он просто не сможет сопротивляться. В данном случае любовь зародилась там, где ей совершенно не было места. Проклятие настигло нагло, безжалостно, властно. Люцифер искренне желал счастья Габриэлю и Алатее, но абсолютно не имел намерения следовать их примеру. Во всяком случае, не сейчас. А возможно, и никогда. Что ему нужно от женитьбы? Что такого он мог бы приобрести, чего не имел сейчас? Все женщины были хороши; ему нравилось флиртовать с ними, он знал множество тонкостей, чтобы завоевать стойко сопротивляющихся, массу уловок, чтобы все-таки заманить их в постель. Ему нравилось учить их получать и дарить наслаждение. Этим, однако, и ограничивались его интересы в отношениях с противоположным полом. У Люцифера были и другие дела, и он ценил свою свободу, возможность не отвечать за кого-то еще. Он предпочитал жить так, как он жил, и не собирался что-либо менять. Он был полон решимости избежать родового проклятия и полагал, что вполне сумеет обойтись без любви. Итак, Люциферу удалось ускользнуть со свадебного завтрака Габриэля и Алатеи. Он наконец покинул Лондон. После женитьбы брата Люцифер стал самой привлекательной целью для всех незамужних дам в свете. Поэтому он отверг все приглашения на загородные вечеринки и уехал в Киверстоун-Мэнор, поместье его родителей в Сомерсете. А сегодня рано утром покинул и это пристанище, направившись на юг через тихие поля. Слева у пересечения с узкой дорогой, спускавшейся с холма, показались три коттеджа. Он медленно миновал развилку, и сразу за хребтом горы открылся вид на Колитон. Окинув взглядом окрестности, Люцифер скорчил недовольную гримасу. Судя по всему, в этом захолустье шансы найти даму, с которой можно закрутить роман – замужнюю красотку, соответствующую его высоким требованиям и с которой он мог бы унять тот постоянный любовный зуд, жертвой которого были все Кинстеры, – равнялись нулю. Воздержание, безусловное воздержание. В ярких солнечных лучах чистенькая и аккуратная деревня выглядела воплощением истинной пасторали, как ее воображают себе художники, – воплощением мира и гармонии. Впереди справа по склону холма расстилались луга, а на вершине виднелась церковь, массивная древняя постройка, с примыкающим кладбищем. Сразу за ним начиналась еще одна дорога вниз, в отдалении сливающаяся с главной. Сама же главная дорога заворачивала левее, вдоль нее тянулся ряд коттеджей. Ближе к дороге, прямо на границе пастбища, находился пруд. Вороные немедленно замотали головами, заслышав кваканье. Успокоив лошадей, Люцифер посмотрел налево, на первый же дом, спрятавшийся в зелени сада. Скользнул взглядом по надписи над воротами. Колитон-Мэнор. Конечная цель его путешествия. Мэнор был симпатичным домом из светлого песчаника в два этажа, с мансардой и высокими окнами в стиле короля Георга. Дом был обращен фасадом к дороге, но словно бы прятался за невысокой стеной и густой растительностью сада, утопавшего в цветах. В центре сада, как раз на дорожке, ведущей от парадной двери к воротам, располагался фонтан. Линия высоких деревьев позади сада отделяла его от деревни. С фасада гравийная дорожка огибала дом. От аллеи она была отделена просторным газоном, на котором тут и там росли вековые тенистые деревья. Сама же аллея тянулась почти до того места, где остановился экипаж. В отдалении поблескивала гладь искусственного озера. Колитон-Мэнор выглядел так, как должно выглядеть жилище преуспевающего джентльмена. Это был дом Горация Уэлема, и именно поэтому Люцифер выбрал его в качестве своего временного убежища. Три дня назад он получил письмо от Горация. Старый друг и учитель, которому Люцифер был обязан своими знаниями в области искусства и страстью к коллекционированию, приглашал его посетить Колитон при первой же удобной возможности. Случай не замедлил представиться, когда светские дамы обратили на Люцифера свои матримониальные взоры. Одно время он был частым гостем Уэлема в Озерном крае. Но вот уже более трех лет, с тех пор как Гораций переехал в Девоншир, они встречались лишь на аукционах и собраниях коллекционеров, хотя и оставались столь же близкими друзьями, как и прежде. Это был первый визит Люцифера в Колитон. Вороные затрясли гривами, их сбруя зазвенела. Натянув поводья, Люцифер едва сдерживал нетерпение – вновь увидеть Горация, пожать его руку, провести время в его обществе – обществе человека умного и образованного. Кроме того, он предвкушал и знакомство с той таинственной вещицей, о которой друг упомянул в письме: он желал знать мнение Люцифера по поводу находки, которая могла бы стать украшением его коллекции, хотя и не походила на обычные образчики ювелирного искусства. Всю дорогу от Сомерсета Люцифер размышлял о том, что бы это могло быть, но так и не пришел ни к какому заключению. Ничего, скоро тайна откроется. Тронув поводья, он направил вороных вперед и, миновав ворота, подъехал к боковой стороне дома. Никто не вышел навстречу. Люцифер прислушался – и не услышал ничего, кроме пения птиц и жужжания насекомых. Тогда он вспомнил, что сегодня воскресенье: Гораций и все домашние, должно быть, в церкви. Взглянув в сторону пастбища, он заметил, что дверь церкви приоткрыта. Переведя взгляд на парадную дверь, увидел, что та также открыта. Кажется, кто-то все-таки был дома. Он спрыгнул с повозки и направился прямо по дорожке к дому. Охваченный летним цветением сад, казалось, рассматривал гостя, и глубоко запрятанные воспоминания начали оживать в памяти Люцифера. Помедлив перед входом, он постарался справиться с ними. Это сад Марты. Марта была покойной женой Горация. Именно эта женщина была тем фундаментом, на котором держался весь старый дом в Озерном крае. Марта любила заниматься растениями, стараясь сделать окружающий ее мир прекрасным в любое время года. Люцифер внимательно осмотрел клумбы. Планировка сада была такой же, как и в старом доме. Но ведь Марта умерла три года назад. Она была для Люцифера самой близкой женщиной старшего возраста, не исключая даже мать и сестер. Жена друга занимала особое место в его жизни. Он часто прислушивался к ее советам и нравоучениям, оставаясь тем не менее глухим к материнским. Марта не была родственницей, может быть, поэтому выслушивать правду из ее уст всегда было легче. Именно смерть Марты мешала ему по-прежнему непринужденно бывать в доме Горация: слишком много воспоминаний, слишком остро чувство общей утраты. И увидеть сад, посаженный и спланированный Мартой, было все равно что внезапно почувствовать ее руку на плече. Люцифер нахмурился: казалось, он почти услышал ее голос – этот мягкий шелестящий шепот. Резко повернувшись, Люцифер вошел под арку. Входная дверь была полуоткрыта, он толкнул ее. Холл был пуст. – Хелло! Есть тут кто-нибудь? Тишина. Лишь звуки сада доносились снаружи. Он шагнул через порог и помедлил немного. В атмосфере дома царило необъяснимое напряжение. Люцифер осторожно двинулся вперед. Звук шагов разносился по всему холлу. Он подошел к распахнутой настежь двери первой комнаты и почувствовал запах крови. После Ватерлоо он уже никогда не спутает этот запах ни с чем. Волосы на затылке поднялись дыбом, шаги замедлились. Позади него солнце все так же изливало на мир свет и тепло – и это лишь подчеркивало холод и тишину в доме. Люциферу захотелось бежать. Застыв в дверях, он уставился на тело, распростертое на полу. Ему стало не по себе. После минутного замешательства Люцифер заставил себя рассмотреть лежащего человека. Из-под фески выглядывали седые волосы, широкие плечи были укрыты шалью поверх длинной белой ночной рубашки, из-под которой торчали босые ноги. Мертвый человек выглядел просто уснувшим здесь, в своей гостиной, окруженный старинными книгами. Но он не был спящим, он даже не был в обмороке. Кровь все еще сочилась из раны на его груди. Выдохнув: «Гораций!», Люцифер бросился на колени, пытаясь нащупать пульс на запястье или шее, но тщетно. Прикоснувшись к груди друга, он ощутил тепло тела. Лицо его все еще хранило цвет. Гораций был убит, притом всего несколько минут назад. Единственный удар – смертельный – был нанесен прямо в сердце. Ранение напоминало штыковое. Крови было немного… на удивление мало. Нахмурившись, Люцифер склонился ниже и обнаружил, что гораздо больше крови было под телом на полу. Горация перевернули на спину позже. Сначала он, видимо, упал вниз лицом. Заметив странный золотистый блеск под шалью, прикрывавшей тело, Люцифер отбросил материю и вытащил длинный тонкий нож для разрезания бумаги. Его пальцы сжали богато украшенную рукоять. Он внимательно осмотрел все вокруг, но не обнаружил ни малейших признаков борьбы. Ковер не был сдвинут, стол, похоже, находился на своем привычном месте. Оцепенение Люцифера постепенно проходило. Чувства возвращались к нему и наконец обострились до предела. Он выругался вполголоса; чувствовал он себя так, как будто получил удар в солнечное сплетение. После всей этой благодати за окном обнаружить Горация убитым казалось совершенно невероятным, диким. Это походило на кошмар, но почему-то никак не удавалось проснуться. Стиснув губы, Люцифер заставил себя глубоко вздохнуть… Он был не один в комнате… Внезапно сзади послышался какой-то шорох. Люцифер вскочил на ноги, крепко сжимая нож… Страшный удар обрушился на его голову. Дьявольская боль! Он рухнул на пол как подкошенный… Придя в себя, Люцифер не мог вспомнить самого удара и совершенно не представлял, как долго был без сознания – миг или несколько часов. Чудовищным усилием воли он приподнял веки. Перед глазами все расплывалось, он не мог сфокусировать взгляд даже на лице Горация, лежавшего неподалеку. Закрыв глаза, он глухо застонал. К счастью, убийца решил, что он лишился чувств. Так оно и было… Сознание то уплывало, то возвращалось. Черная пустота пыталась затянуть в себя – он отчаянно сопротивлялся. Нож все еще был у него в руке, но она оказалась придавлена телом. Он не мог пошевелиться, словно был пойман в капкан. …Проклятие! Люцифер подождал, прислушиваясь, не вернется ли убийца, чтобы прикончить его. Вокруг царила абсолютная тишина, но теперь Люцифер уже не был так уверен в себе. Сколько же времени он здесь лежит?.. Филлида Тэллент с широко раскрытыми глазами наблюдала из-за двери за человеком, безжизненно распростертым на полу рядом с телом Горация Уэлема. Приступ ужаса прошел, и звук, донесшийся из комнаты, заставил ее действовать. Сдерживая дыхание, она вошла в помещение, наклонилась и схватилась обеими руками за тяжелую алебарду, придавившую упавшего мужчину. Взяв себя в руки, она сосчитала до трех и дернула – тяжеленная алебарда слегка приподнялась. Собрав все силы, она попыталась отодвинуть оружие в сторону. Филлида вовсе не собиралась ронять эту штуку на незнакомца. Просто когда она обнаружила тело Горация, то так испугалась и растерялась, что не могла ясно соображать, заслышав чьи-то шаги в холле. Она запаниковала, решив, что вернулся убийца, чтобы убрать тело. Это мог быть только он, поскольку все местные жители были сейчас в церкви. Филлида заметалась в поисках укрытия, но длинная гостиная была вся заставлена книжными шкафами. В отчаянии она решила спрятаться в единственно доступном месте – прямо за створкой открытой двери, между косяком и книжной полкой, где стояла длинная алебарда. Место было достаточно укромным, но, наблюдая за действиями и реакциями незнакомца, она поняла, что он не убийца. Решившись все-таки обнаружить свое присутствие – дочь местного судьи, достаточно взрослая для того, чтобы знать, что пробираться в чужой дом с целью поиска того, что люди по ошибке считают своим, нехорошо, – она понимала двусмысленность своего положения, но поборола сомнения. Понимая, что произошло убийство и обстоятельства достаточно серьезны, она шагнула вперед и в этот момент задела плечом алебарду. Падение тяжеленной штуки невозможно было предотвратить. Девушка ухватилась за алебарду, чтобы удержать или хотя бы оттолкнуть… Но ее сил оказалось достаточно лишь для того, чтобы слегка развернуть оружие, так что удар острием не пришелся мужчине прямо по темени. В противном случае смерть его была бы неминуема. Однако незнакомцу хватило удара обухом. Отодвинув алебарду, Филлида уложила ее на пол и только тогда сообразила, что все это время повторяла: «О боже! О боже! О боже!» Вытерев руки о бриджи, она взглянула на свою невинную жертву. Звук падающей алебарды и глухого удара все еще эхом отдавался в ушах. – Боже, сделай так, чтобы он был еще жив! Гораций был убит, а теперь еще и она стала убийцей незнакомца. Что с ней будет? Паника охватила девушку, и она рухнула на колени прямо перед лежащим на полу… Люцифер почувствовал, что восприятие окружающего постепенно возвращается к нему. Он все еще не мог слышать, видеть, но уже знал, что кто-то стоит на коленях позади него. Убийца! Это нужно было предвидеть… если бы хватило сил хотя бы приподнять веки. Он попытался, но безуспешно. В голове шумело. Даже сквозь этот гул он сумел понять, что убийца приближается… Пальцы – маленькие тонкие пальцы – мягко коснулись его щеки. Прикосновение отозвалось в голове огнем. Это не убийца! И Люцифер с облегчением снова провалился в темноту. Филлида нежно касалась лица незнакомца, пораженная его красотой. Он выглядел как ангел, спустившийся с небес, – такая чистота линий и совершенство форм просто не могли принадлежать смертному. Широкие брови, патрицианский нос, густые черные волосы. Большие глаза под дугами бровей. Губы, тонкие и живые, мягкие и слегка приоткрытые, будто он пытался вздохнуть. – Пожалуйста, пожалуйста, не умирай! Она судорожно начала нащупывать у него на шее пульс и чуть не упала в обморок от радости, когда обнаружила сильное и уверенное биение его сердца. – Слава богу! Не раздумывая, она аккуратно развязала галстук, бережно распутывая все узлы. Он был так красив, и она не убила его! Снаружи послышался скрип колес. Филлида вскочила. Ее глаза широко распахнулись. Убийца?! Но паника улеглась сразу же, как только она узнала голоса, звучавшие на улице. Это была прислуга поместья. Девушка взглянула на незнакомца. Впервые в жизни ей было трудно сосредоточиться. Сердце все еще судорожно билось, голова слегка кружилась. Глубоко вздохнув, она попыталась сконцентрироваться. Гораций был мертв, и этого она не могла изменить. Разумеется, она не знала ничего, что могло бы иметь отношение к этому делу. Друг Горация был без сознания и, похоже, будет пребывать в этом состоянии еще какое-то время. Ей следовало побеспокоиться лишь о том, чтобы он не остался без необходимой помощи. Но она все еще находилась здесь, в гостиной, вместо того чтобы спокойно лежать в своей кровати в Грейндже, жалуясь на невыносимую головную боль. Пожалуй, она никак не смогла бы объяснить свое появление здесь. Хуже всего было то, что предмет ее поисков ей не принадлежал. Она и в самом деле не знала, почему эти вещи были так важны, почему их существование нужно было скрывать любой ценой. Кроме всего прочего, она поклялась хранить тайну. Проклятие! Ее могли обнаружить в любую минуту. Миссис Хеммингс, экономка, уже, наверное, входила в кухню. Думай же! А что, если вместо того, чтобы торчать здесь и судорожно искать неправдоподобные объяснения своего присутствия, сбежать, быстро пробраться домой, переодеться и вернуться? Она могла бы быть здесь уже через десять минут и убедиться в том, что тело Горация обнаружено, а незнакомцу оказана помощь. Это был вполне подходящий план. Филлида вскочила на ноги. Она все еще дрожала и никак не могла успокоиться. Уже убегая, она вдруг заметила шляпу на столе, прямо за телом Горация. Была ли эта шляпа на незнакомце, когда тот вошел в дом? К сожалению, она не помнила этого. На мужских шляпах с внутренней стороны часто бывает вышито имя владельца. Осторожно обогнув тело Горация, Филлида потянулась за головным убором. – Я только поднимусь наверх и посмотрю, как там хозяин. Приглядишь за этой кастрюлей, хорошо? Девушка мгновенно забыла о шляпе. Она стрелой промчалась через холл, выскочила в парадную дверь, перебежала газон и нырнула в густой кустарник… – Джаггс, отоприте эту дверь. Слова, произнесенные тоном, живо напомнившим Люциферу его матушку, мгновенно привели его в сознание. – Э-э… я не могу этого сделать, – послышался в ответ грубый голос. – Это было бы неразумно. – Неразумно?! – Женщина повысила голос. После паузы, в течение которой Люцифер понял, что дама едва сдерживается, она спросила: – Он приходил в сознание с тех пор, как ты вытащил его из усадьбы? – Не-е! Вырубился полностью. Это было не так, но вполне могло бы оказаться правдой. Кроме слуха, никакие другие чувства к Люциферу не вернулись. По правде говоря, он не чувствовал вообще ничего, кроме дикой боли в голове. Он лежал на боку на какой-то очень твердой поверхности. Воздух был довольно прохладным. Отвратительно пахло пылью. Он не мог приподнять веки – даже это движение было пока не по силам. Люцифер был абсолютно беспомощен. – …Откуда ты знаешь, что он все еще жив? Властный голос женщины не оставлял сомнений в том, что это была леди. – Жив? Конечно, жив – с чего бы ему не быть живым? Упал в обморок – только и всего. – Обморок? Джаггс, ты простой трактирщик. Сколько, по-твоему, человек может быть в обмороке, особенно если его столько времени трясли в телеге, перевозя по свежему воздуху. Джаггс фыркнул: – Он из благородных – кто их знает, сколько они в обмороке валяются. У них организмы больно слабые. – Его обнаружили лежащим рядом с телом мистера Уэлема. Что, если он не сам упал в обморок, а кто-то коварно нанес ему удар сзади? – Хто это мог нанес… стукнуть его сзади? – Может быть, он сражался с убийцей, пытаясь спасти мистера Уэлема? – Ага! Тогда б у нас тута был и его милость, и еще какой-то убийца. Значится, два чужих человека по отдельности прибыли к нам в один и тот же день, и никто не видел, как они приехали. Леди окончательно потеряла терпение: – Джаггс, отопри эту дверь! Что, если джентльмен умирает только потому, что ты, видишь ли, решил, будто он упал в обморок! Мы должны проверить! – Да говорю вам, он упал в обморок. На нем нет ни царапины, мы с Томпсоном смотрели. Люцифер собрал все силы, что у него еще оставались. Если он рассчитывает на помощь, ему следовало поддержать леди. Он приподнял руку и попытался поднести ее к голове. Услышав стон, понял, что этот звук издает он сам. – Вот! Видишь? – Голос леди звучал торжествующе. – У него болит голова – вон там, сзади. С чего бы это, если он просто упал в обморок? Быстро, Джаггс, отопри дверь! С ним что-то не в порядке! Люцифер позволил руке безжизненно упасть. Если бы он был в состоянии рычать, он бы рявкнул на Джаггса, чтобы тот поторопился. Конечно, с ним что-то не в порядке – убийца здорово приложил его. Что еще, черт возьми, здесь могло случиться? – Может, он ударился головой, когда падал, – проворчал Джаггс. С чего, черт побери, они взяли, что он упал? Звяканье ключей мгновенно успокоило Люцифера. Леди победила и теперь спешила к нему на помощь. Замок щелкнул, тяжелая дверь заскрипела. Каблучки простучали по полу, и маленькая ручка коснулась его плеча. – Все будет хорошо. – Ее голос был мягким и тихим. – Позвольте я осмотрю вашу голову. Она склонилась. Люцифер уже вполне пришел в себя, чтобы понять, что леди не так стара, как он представлял себе. Понимание этого даже придало ему сил и позволило чуть-чуть приподнять веки. Она ободряюще улыбнулась, убирая прядь волос с его лба. Боль в голове куда-то мгновенно улетучилась. Приоткрыв глаза еще шире, Люцифер разглядывал незнакомку. Ее можно было назвать скорее молодой женщиной, чем девушкой. Похоже, ей было двадцать с небольшим, но в ее лице читались воля, сила и уверенность, нехарактерные для столь юного возраста. Но что действительно привлекло внимание Люцифера и заставило забыть о дикой боли в разбитой голове, так это ее большие карие глаза, полные заботы и беспокойства – настолько искреннего, что оно прорвалось к его сердцу, преодолев непробиваемую стену цинизма. Кроме этих чудных глаз, Люцифер заметил и высокий лоб, и великолепно очерченные брови, и темные волосы, почти такие же, как у него, постриженные коротко и образующие нечто вроде шапочки на голове. Прямой нос, четко очерченный подбородок, губы… Неожиданно боль совсем иного рода, боль утраты прервала этот поток чувственных мыслей: Гораций был мертв. И Люцифер прикрыл веки. – Вам станет лучше сразу же, – пообещала она, – как только мы перенесем вас в более удобное место. Джаггс, стоя у нее за спиной, проворчал: – Э-э, он точно из такого сорта джентльменов, держу пари, из которых выходят убийцы. Люцифер решил не обращать внимания на эти слова. Леди знала, что он не убийца, а сейчас сила была на ее стороне. Ее пальцы аккуратно перебирали волосы, осторожно нащупывая рану. Он напрягся, а затем вновь застонал, когда она надавила слишком сильно. – Видишь? – Она отодвинула волосы так, что свежий воздух коснулся раны. – Его чем-то ударили по голове. Джаггс упрямо пробормотал: – Может, он треснулся головой об угол стола, когда падал. – Джаггс! Ты не хуже меня понимаешь, что рана слишком серьезна. Невозможно удариться так при падении. Люцифер стиснул зубы. Боль волнами накатывалась на него. В отчаянии он пытался вызвать в воображении облик этой женщины, сосредоточиться на нем и хотя бы так удержать боль в приемлемых границах. Он вспоминал ее длинную изящную шею и дальше, вниз… Кажется, она упоминала о кровати… Он отбросил мысли подобного рода, поскольку они приводили его в замешательство. – Э-э, дайте мне глянуть, – нехотя сказал Джаггс. Тяжелая ладонь коснулась затылка Люцифера – и голова взорвалась болью. – Папа, этот человек серьезно ранен. Голос его ангела-хранителя вернул Люцифера к жизни. Он не имел ни малейшего представления о том, как долго был без сознания. – Его очень сильно ударили по голове сзади. Джаггс тоже видел рану. – Хм-м. – Тяжелые шаги приближались. – Это правда, Джаггс? Новый голос, глубокий, интеллигентный, но с легким местным акцентом. «Интересно, кто этот „папа“», – подумал Люцифер. – Э-э, выглядит так, как будто ему здорово вдарили чем-то тяжелым. Похоже, олух Джаггс по-прежнему был здесь. – Рана на затылке, ты говоришь? – Да, вот здесь. – Люцифер почувствовал, как женские пальцы раздвигают волосы. – Но прошу тебя, не трогай. «Папа», к счастью, не стал прикасаться к ране. – Кажется, это причиняет ему сильную боль. Когда Джаггс попробовал прикоснуться к голове, он лишился чувств. – Неудивительно. Удар был чудовищной силы. Судя по всему, был нанесен той старой алебардой из коллекции Горация. Хеммингс сказал, ее обнаружили рядом с телом джентльмена. Учитывая вес этой штуки, удивительно, что он остался в живых. – В таком случае совершенно очевидно, что он не убийца. – Судя по ране и тому факту, что алебарда лежала рядом с ним, нет. Все это выглядит так, будто убийца прятался за дверью и ударил сзади, когда джентльмен наклонился над телом. Миссис Хеммингс клянется, что эта штука никак не могла упасть сама собой. Так что все довольно ясно. Нам следует лишь подождать немного, и, полагаю, когда джентльмен придет в сознание, он расскажет все сам. Люцифер мысленно зааплодировал. – Он не скоро поправится, лежа в этом подвале. – В голосе леди появились требовательные нотки. – Разумеется, нет. Не понимаю, почему Брислфорд решил, что этот парень и есть убийца, поскользнувшийся в луже крови. Поскользнувшийся в луже крови? Если бы Люцифер смог, он бы сейчас зарычал. Но он все еще не мог ни шевельнуться, ни издать звука. Боль в его голове лишь поджидала удобного момента, чтобы вновь лишить его чувств. Единственное, на что он был способен, это лежать, слушать и запоминать все, что услышал. Пока леди рядом, он в безопасности. Похоже, она принимает его интересы очень близко к сердцу. – Брислфорд сказал, что у этого парня был в руке нож. Это, конечно, опять Джаггс. «Папа» пробормотал: «Самозащита. Он заметил убийцу и схватил первое попавшееся оружие. К сожалению, не слишком эффективное против алебарды. Нет – разумеется, этот человек просто обнаружил тело и пытался перевернуть его». – Итак, он невиновен, – вмешалась леди. – Мы должны перенести его в Грейндж. – Я отправлюсь обратно и пришлю коляску, – ответил «папа». – А я подожду здесь. Вели Глэдис положить в коляску побольше подушек, одеял и… Голос леди удалялся, и Люцифер перестал прислушиваться. Она сказала, что останется рядом с ним. Вероятно, Грейндж – это дом «папы», и, может быть, она тоже там живет. По крайней мере, он на это надеялся. Хотелось бы повнимательнее рассмотреть ее, когда боль немного утихнет – боль в его раненой голове и боль в сердце. Гораций был очень дорог Люциферу – насколько дорог, он понял только сейчас, когда друга не стало. Он был слишком слаб, чтобы смириться с утратой. Мучительно искал и не находил способа забыться. Ему оставалось просто лежать и ждать. Он услышал, как леди вернулась, с ней пришел кто-то еще. То, что последовало затем, было крайне неприятным. К счастью, Люциферу удалось на этот раз не потерять сознание, когда его поднимали. Затем последовала тряска в повозке, а потом он оказался в постели и уже полураздетый. Раздевали его две женщины. Судя по их голосам и рукам, обе были старше, чем его ангел-хранитель. Он помог бы им, если бы мог, но это было не в его силах. Они очень аккуратно надели на него ночную рубашку, стараясь не задеть поврежденную голову. Наконец его устроили на мягких подушках и душистых простынях и оставили в благословенном покое. Филлида пришла взглянуть на своего пациента, как только Глэдис доложила, что его устроили. Мисс Суит, ее старая гувернантка, сидела с вязаньем на стуле у окна. «Он отдыхает», – прошептала она. Филлида кивнула и подошла к кровати. Незнакомца уложили на бок, чтобы не беспокоить рану на затылке. Лежащим он показался ей гораздо больше – широкие плечи и грудь, длинная линия спины, даже длиннее ног, – незнакомец занял собой все громадное пространство постели. Он не был самым крупным из мужчин, которых она видела в своей жизни, но, безусловно, самым мужественным. Веки его были устало опущены. Казалось, невероятная тяжесть не позволяет им приподняться. Она рассматривала его лицо. Та часть, которая была в поле зрения, казалась бледной и безжизненной. Губы, которым скорее следовало хранить легкую ироничную улыбку, были напряженно сжаты в тонкую прямую линию. Суити была не права – он не отдыхал по-настоящему, он никак не мог расслабиться. Филлида выпрямилась. Ее охватило чувство раскаяния. Ведь это по ее вине незнакомец получил такую ужасную травму. – Я сбегаю в Мэнор и буду обратно через час. Женщина улыбнулась и кивнула. Бросив еще один прощальный взгляд в сторону кровати, Филлида вышла из комнаты. – Я в самом деле не мог сказать, сэр. Филлида вошла в парадную дверь усадьбы и обнаружила перед закрытой дверью в гостиную Брислфорда, дворецкого Горация, которого именно в этот момент допрашивал мистер Люциус Эпплби. Эпплби поклонился: «Мисс Тэллент». Филлида кивнула в ответ: – Добрый день, сэр. Большинство местных дам находили Эпплби очень привлекательным, но, на ее вкус, он был слишком холоден. – Сэр Седрик попросил меня тщательно расследовать обстоятельства смерти мистера Уэлема, – объяснил Эпплби, чувствуя необходимость извиниться за свое вторжение. Он был секретарем сэра Фортмена, местного землевладельца, интерес которого к делу был вполне понятен. – Брислфорд только что рассказывал мне, что сэр Джаспер очень доволен тем фактом, что джентльмен, обнаруженный рядом с телом, не является убийцей. – Это верно. Убийца все еще неизвестен. – Не желая далее продолжать разговор, Филлида повернулась к Брислфорду. – Я попросила Джона Оустлера позаботиться о лошадях джентльмена. Лошади – пара дорогих красавцев – были великолепны, даже на ее неопытный взгляд. Ее брат Джонас бросил бы все дела, только бы увидеть их. – Мы поместим их в здешней конюшне. В конюшне Грейнджа сейчас лошади моей тетушки Хаддлсфорд и кузенов. Они прибыли сегодня как раз в тот момент, когда она спешила на помощь неизвестному джентльмену. Именно из-за своих непутевых кузенов она не успела спасти незнакомца из лап усердного Джаггса. Брислфорд насупился: – Если вы полагаете, что это лучший выход… – Да, полагаю. Совершенно очевидно, что джентльмен прибыл сюда с визитом – возможно, он был другом мистера Уэлема. – Не знаю, мисс. Мы с Хеммингсами не так долго служили хозяину, чтобы знать всех его друзей. – Верно. Не сомневаюсь, Коуви узнает его. – Коуви был камердинером Горация в течение многих лет. – Он все еще не вернулся? – Нет, мисс. Он будет просто убит этим. Филлида кивнула. – Я вообще-то заглянула, чтобы забрать шляпу того джентльмена. – Шляпу? – уставился на нее Брислфорд. – Здесь не было никакой шляпы, мисс. Филлида на миг прикрыла глаза. – Вы уверены? – Здесь ничего нет. – Брислфорд осмотрелся вокруг. – Может быть, в его экипаже? Филлида изобразила улыбку. – Нет-нет, не беспокойтесь. Я просто подумала, что у него должна была быть шляпа. И трость, возможно. Брислфорд отрицательно покачал головой. – Ну что ж, тогда я пойду. – Кивнув на прощание Эпплби, Филлида вышла из дома. Она помедлила под аркой, осматривая великолепный цветущий сад Горация. Холодок пробежал по ее спине. Там определенно была шляпа… коричневая. Если она не принадлежала тому джентльмену и ее не оказалось в комнате, когда Хеммингсы и Брислфорд обнаружили тело… Филлида похолодела. Подняв голову, она огляделась, затем быстро прошла к воротам и поспешила домой. Боль в голове становилась все сильнее. Люцифер метался на постели, пытаясь избавиться от тысяч игл, пронзающих мозг. Чьи-то руки пытались удержать его; мягкий голос успокаивал. Он понимал, что кто-то хочет, чтобы он лежал смирно, – и пытался, но боль не позволяла сделать этого. Потом вернулся его ангел-хранитель. Люцифер услышал ее голос краем сознания и ради нее нашел в себе силы терпеть боль. Женщина обтерла лавандовой водой его лицо, шею, плечи, затем положила прохладный компресс на ушибленное место. Боль отступила, и Люцифер с облегчением вздохнул. Когда она ушла, ему опять стало плохо. Но еще до того как боль достигла своего пика, незнакомка вернулась, сменила белье и села рядом, положив прохладную руку на его запястье. Люцифер расслабился и некоторое время спустя уснул. Когда он проснулся, весь дом спал. Было темно и тихо. Люцифер приподнял голову – боль тут же остановила его движение. Стиснув зубы, он все же повернул голову и осмотрелся. Пожилая женщина дремала в кресле у окна. Люцифер снова опустился на подушку, поудобнее устроив голову. Сейчас он чувствовал себя намного лучше. Осторожно потянувшись, он расслабился и попытался восстановить цепь произошедших событий. Припомнив, что несколько раз во время выяснения его причастности к смерти Горация прозвучало слово «папа», Люцифер мог предположить, что «папа» – возможно, местный судья. Если так, ему следовало в первую очередь пообщаться именно с этим джентльменом. Как только он будет чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы поднять голову, приложит все усилия и найдет убийцу Горация. Его мысли прервались… и приобрели совершенно иное направление. В комнате не было его ангела-хранителя – без сомнения, она спит сейчас в своей постели… Стоп, не надо об этом. Люцифер вздохнул. Затем, прикрыв глаза, отдался тоске и страданию. Погрузился в горестные сожаления о добрых временах, которые никогда не вернутся, о радостях, которые он уже не сможет разделить с Горацием. Он тосковал сейчас о человеке, который был в какой-то степени ему отцом. Не будет больше радости совместных открытий, поиска, попыток поймать и удержать неуловимое. Память об этом была еще так жива, но Горация уже не было на этом свете. Основная глава в книге его жизни закончилась. Трудно было принять то, что он добрался до последней страницы и теперь приходится закрыть книгу. Горечь утраты отступила, оставив Люцифера опустошенным. Он слишком часто видел смерть, чтобы долго пребывать в состоянии шока. Он был воином, по сути и по происхождению. Несправедливая смерть была тем спусковым крючком, который приводил в действие его главные инстинкты: месть не ради удовлетворения личных интересов, но во имя справедливости. Смерть Горация не останется неотомщенной. Люцифер недвижимо лежал на мягких простынях, в то время как горечь и тоска в нем превращались в гнев, постепенно соединявшийся с холодной решимостью. Его чувства обострились, он мысленно вернулся к той жуткой картине, повторяя каждый шаг, каждое наблюдение, пока не вспомнил то прикосновение… Такие маленькие пальцы могли принадлежать ребенку или женщине. Он почувствовал тогда легкий запах духов и готов был спорить на всю свою коллекцию, что там была женщина. Женщина, которая не могла быть убийцей. Возможно, Гораций и был стар, но не настолько слаб, чтобы женщина могла так легко справиться с ним. Итак, Гораций был убит. Затем вошел он сам, и убийца ударил его алебардой. Потом появилась женщина и обнаружила его. Нет, это не похоже на правду. Тело Горация было перевернуто до того, как он вошел; и Люцифер был согласен с «папой» – это сделал не убийца. Должно быть, это дело рук женщины, которая спряталась при его появлении. Она должна была видеть, как убийца напал на него, и лишь потом убежала. Почему же она не подняла тревогу? Ведь мужчина по имени Хеммингс сделал это. Что-то здесь было не так. Люцифер еще раз перебрал все факты, но не смог опровергнуть это заключение. Где-то скрипнула половица. Люцифер прислушался. Минутой позже дверь в его комнату приоткрылась. Он продолжал лежать на боку с опущенными веками, притворяясь спящим, но мог наблюдать за происходящим сквозь ресницы. Он услышал мягкий щелчок закрывающейся двери, затем осторожные шаги. Круг света приблизился. Это была она, его ангел-хранитель. В пеньюаре. Она стояла футах в шести, внимательно изучая его лицо. В одной руке женщина держала подсвечник, в то время как вторая покоилась на груди, придерживая шаль. Впервые он видел ее всю и не мог оторвать взгляда. Люцифер оценивал… Ее лицо было именно таким, каким он его запомнил, – большие глаза, очерченный подбородок и волна темных волос вокруг. Она была среднего роста, стройная, но не худая. Грудь ее была полной и высокой, соски угадывались даже сквозь плотную ткань шали. Он не мог разглядеть ее талию под пеньюаром, но бедра были округлыми, а лодыжки стройными. Женщина была босиком. Его взгляд задержался на ее обнаженных ножках, таких маленьких и женственных, потом скользнул под складки ночной рубашки… Очень медленно он вновь перевел взгляд на ее лицо. Пока Люцифер изучал незнакомку, она столь же пристально смотрела на него. Казалось, она запоминает каждую черточку его лица. Наконец женщина развернулась, чтобы уйти. Люцифер еле удержался, чтобы не окликнуть ее. Он хотел поблагодарить этого ангела – как мадонну доброты и заботы, – но побоялся испугать ее звуком своего голоса. Он лишь наблюдал, как женщина остановилась рядом со спящей старушкой; опустив подсвечник, поправила одеяло. Потом направилась к двери, но задержалась у кровати. Подошла поближе… еще ближе. Держа свечу так, чтобы свет не беспокоил лежащего, она еще раз пристально вгляделась в лицо Люцифера. Ему стоило большого труда заставить себя не двигаться. Затем тонкие пальцы мягко коснулись его щеки. Люцифер узнал это прикосновение! Приподнявшись на локте, он схватил ее запястье, пристально глядя ей прямо в глаза. – Это были вы. Глава 2 Филлида не отводила взгляда от этих глаз, таких синих, что временами они казались почти черными. Она видела их и раньше, но тогда они были полны боли и ничего не выражали. Сейчас же, ясные и сияющие, как темные сапфиры, они заставляли ее сердце биться все чаще. Дыхание перехватило: на миг она почувствовала себя так, будто сама пострадала от удара алебардой. – Вы были там… – Его взгляд все еще удерживал ее. – Вы были первой, кто нашел меня после того, как убийца нанес свой удар. Вы касались моего лица ровно так же, как сделали это сейчас. Мысли ее смешались. Его пальцы, обхватившие ее запястье, мешали сосредоточиться. Она попыталась высвободить руку, но тут же почувствовала, что это бесполезно. Он был слишком силен. Девушка почувствовала, что задыхается, голова кружилась. С усилием отведя взгляд в сторону, она наконец-то смогла вздохнуть. Глядя на его губы, Филлида совершенно не представляла, что сказать. Как он сумел узнать ее всего лишь по одному прикосновению? Его лицо, слегка скрытое тенью, было еще более привлекательным. Он был одет в одну из сорочек ее отца. Ворот был распахнут, соблазнительно открывая темный треугольник волос в вырезе рубашки. Внезапное осознание того, что она уставилась на приоткрытую грудь мужчины, стоя перед ним в одной ночной рубашке в столь поздний час, потрясло ее. Глэдис, конечно, была рядом, но… Девушка судорожно оглянулась. Как будто услышав ее мысли и понимая опасения, мужчина откинулся на спину, увлекая ее за собой. Филлида с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть. – Осторожно, ваша голова! – прошептала она. Его глаза хитро блеснули: – Я буду осторожен. Глубокий голос напоминал в этот момент мурлыканье. Он все еще продолжал удерживать ее запястье, и ей пришлось наклониться совсем низко, прямо к его груди. В другой руке она удерживала подсвечник. Люцифер торжествующе улыбнулся. – А сейчас можете рассказать мне, что вы делали тайно в гостиной Горация? Это прозвучало почти как команда. Филлида вздернула подбородок. В свои двадцать четыре года она не привыкла, чтоб ее запугивали. – Не понимаю, о чем вы. Она вновь попыталась высвободить запястье, и вновь безуспешно. Его голос стал жестче. – Вы были там. Скажите мне, зачем? Она попыталась уйти от ответа: – Мне кажется, вы все еще бредите. – Я вовсе не бредил до этого. – Вы все время говорили о дьяволе. А потом, когда мы заверили вас, что вы не умрете, вы принялись звать архангела. Его губы растянулись в улыбке. – Моего брата зовут Габриэль, а старшего кузена Девил. Девушка испуганно уставилась на него. Девил. Габриэль. Как же в таком случае зовут его самого? – О! Ну, в любом случае ваши подозрения лишены оснований. Мне ничего не известно об убийстве Горация. Еще раз встретив его взгляд, она пришла в замешательство. Это было совершенно необычное ощущение; все нервы были натянуты как струна. Теплые волны накатывались на нее одна за другой. Чувство, что она угодила в западню, все усиливалось. Мысль о том, что ее ночная рубашка почти прозрачна, она постаралась отбросить. – Разве вас не было в комнате Горация, когда я лежал там без чувств? Слова прозвучали мягко, но в них явственно ощущалась скрытая угроза. Филлида, плотно сжав губы, отрицательно помотала головой. Она не могла признаться ему – во всяком случае, не сейчас. Пока она не поговорит с Мэри Энн и не получит освобождения от своей клятвы. – Но эти пальцы. – Он перехватил руку так, что его пальцы начали ласково перебирать ее. – Разве это не они касались моего лица тогда? Он поднял ее руку и пристально взглянул в глаза. Филлида выдержала его взгляд. – Вот так. – Он заставил ее коснуться пальцами его щеки. Охваченная вновь вспыхнувшим чувством, Филлида не сразу заметила, что он почти выпустил ее руку, и ее пальцы продолжают ласкать лицо незнакомца. Она тут же попыталась отдернуть руку, но он оказался проворнее и вновь поймал ее. – Вы были там. – Его тон стал решительным, лишенным и тени сомнения. Филлида заглянула ему в глаза. Инстинкт подсказывал – надо бежать. Она с усилием потянула руку: – Отпустите меня. Темная бровь приподнялась. Он размышлял – с замиранием сердца она наблюдала его колебание. Наконец, слегка улыбнувшись, он ослабил хватку. – Хорошо – но только сейчас. Его взгляд на мгновение задержался на ее лице. Она молила Бога, чтобы чувства – паника, переходящая в непонятное возбуждение, – остались незаметны. Его холодные губы коснулись ее пылающей от волнения кожи. Филлида чувствовала, что теряет сознание. В тот момент, когда она уже готова была рухнуть без чувств, он повернул ее ладонь и запечатлел на ней жаркий поцелуй. Она выдернула руку и, вскочив с кровати, глубоко вздохнула. Удовлетворение мелькнуло в его глазах. Подобрав свою шаль дрожащими руками, она кивнула на прощание: – Я загляну к вам утром, – и, не рискуя оглядываться, выскочила из комнаты. Люцифер смотрел на закрывшуюся дверь. Он позволил ей уйти. Это было совсем не то, чего ему хотелось на самом деле. Но не стоило спешить. Возможно, он и так был слишком тороплив, удерживая ее рядом с собой столь долго. Он глубоко вздохнул и почувствовал запах теплого женского тела, который все еще хранила его постель. Ее пеньюар был плотно запахнут, но ткань позволяла видеть каждую линию тела… И если бы в комнате не было старушки… Люцифер попытался избавиться от навязчивых мыслей. Тактически было неразумно столь решительно демонстрировать свои намерения. К счастью, его ангел-хранитель была полна решимости заботиться о нем, несмотря на угрозу, которую она теперь ясно осознавала. Ее последние слова прозвучали более чем решительно, как будто она убеждала скорее себя, чем его. Если это она обнаружила его раненым в доме Горация, а потом была вынуждена по каким-то причинам бросить там, беспомощного, ее решительность теперь вполне объяснима. Она чувствует свою вину. И постарается ее загладить. Она представляется тем типом женщины, которая будет делать то, что считает правильным, несмотря на все препятствия. Люцифер потянулся, расслабляя напряженные мышцы, затем повернулся на бок, поудобнее устраивая голову. Та все еще болела, но, странное дело, пока эта женщина находилась рядом, боль не имела для него никакого значения. Его внимание было сосредоточено исключительно на незнакомке. Она определенно что-то знала – он прочел это в ее широко раскрытых глазах. Правда, по выражению лица трудно было судить наверняка. Даже когда он поцеловал ей руку, лишь глаза вспыхнули в ответ. Она сохраняла самообладание до конца. Судя по всему, она привыкла держать ситуацию под контролем, привыкла быть первой и отдавать распоряжения. Во всяком случае, она не собиралась исчезать. У него еще будет время и возможность повторить свой вопрос. Никто лучше его не знал, как заставить женщину делать то, что ты хочешь, в конце концов, именно это умение было его самым сильным местом. И после того как он расследует все обстоятельства смерти Горация… Люцифер погрузился в сон и сладкие сновидения. На следующее утро в одиннадцать часов Филлида направилась в спальню, расположенную в западном крыле. Она придержала дверь, пока Суити и Глэдис вошли в комнату, неся поднос с завтраком. – Доброе утро. – Она обратилась сразу ко всей комнате, не обращая внимания на мужчину, лежавшего в постели. Филлида знала, что незнакомец проснулся, – она вновь чувствовала его пронзительный взгляд. – Доброе утро, дамы. – Слова были произнесены глубоким проникновенным голосом и сопровождались изящным поклоном. Филлида с трудом удержалась, чтобы не поклониться в ответ. «Доброе утро» было обращено исключительно к ней, в то время как «дамы» и поклон предназначались всем остальным. Окутанная облаком своей обычной сдержанности, она подошла вместе с Глэдис к кровати, стараясь не обращать внимания на горячее пятно, все еще пылавшее на ее ладони. Она была полна решимости не поддаваться дурацкому волнению, охватившему ее сегодня ночью. – Мы принесли вам немного бульона, он поможет вернуть силы. – Она позволила взгляду скользнуть по его лицу, не встречаясь, однако, с ним глазами. – В самом деле? – В самом деле. – И на этот раз в ее голосе зазвучал металл. – Как ваша голова? – Гораздо лучше. Благодаря вам. – Ну, конечно! – затарахтела Суити. – Это наша дорогая Филлида настояла, чтобы вас перенесли сюда. Ой, вы были совсем плохи, милок. – Понимаю. Надеюсь, в бреду я не говорил ничего такого, что могло бы вас обидеть или шокировать. – Ну конечно, нет, милок, – не берите вы это в голову. И у меня, и у Глэдис есть братья, так что нас ничем не удивишь. Дайте-ка я вам помогу… Люцифер попытался сесть. Суити придерживала его, пока Филлида поправляла подушки, стараясь не прикасаться к его плечам. Когда он устроился, Глэдис поставила поднос перед больным. – Благодарю вас. Улыбка, сопровождавшая эти слова, заставила Глэдис и Суити счастливо зардеться. Филлида покачала головой. Этот человек опасен. Она очнулась от размышлений, лишь услышав его следующие слова: – Превосходный бульон. Неужели вы сами его готовили? Глэдис подтвердила, порозовев от удовольствия. Она удалилась, объяснив этот тем, что ей надо вернуться к своим обязанностям. Но взгляд, который она бросила на прощание, не оставлял сомнений в том, что, если понадобится что-либо еще, ему стоит только позвать. Филлида раздраженно фыркнула. Она отошла от кровати, пока Люцифер завтракал. Внимательно наблюдая, она не смогла обнаружить ни смущения, ни дрожи в его руках. Сильные, изящно очерченные, длинные пальцы уверенно держали ложку, спокойно отламывали кусочки хлеба. – О господи! – всплеснула руками Суити. – Мы же забыли масло. Я сейчас же принесу! – И она резво выскочила за дверь. Филлида ничего не успела сказать, как оказалась наедине с этим человеком. Впрочем, чего ей бояться? Он беспомощен и лежит в кровати. А она в состоянии держать его в рамках. Не было мужчины, с которым она не могла бы справиться. Скрестив руки, девушка повернулась к кровати. – Полагаю, у вас есть множество вопросов. – О да! Она все еще избегала смотреть ему в глаза. – Я попытаюсь ответить на них, пока вы завтракаете. Вам необходимо восстановить силы. Итак, вы находитесь в Грэйндже, в доме моего отца. Это к югу от деревни. Вас обнаружили в усадьбе, которая расположена на северной оконечности той же деревни. – Это я как раз помню. – Моего отца зовут сэр Джаспер Тэллент. – Он местный судья? – Да. – У него есть какие-либо соображения насчет того, кто убил Горация? Филлида сжала губы, затем твердо ответила: – Нет. – А у вас? Он не отводил взгляда. Филлида заглянула в эти голубые глаза, всмотрелась в черты его лица, выражение которого не оставляло сомнений в решительности его намерений. – Нет. Он ненадолго задержал взгляд, затем склонил голову. – Возможно, и так. Филлида едва не вздохнула с облегчением. И тут он, не отводя взгляда от тарелки с супом, сказал: – И тем не менее вам что-то известно. Она стиснула руки и подошла к окну. Через какое-то время проговорила: – Полагаю, вы хищник, но на этот раз вы откусили больше, чем сможете прожевать. Возможно, вы обладаете крепким здоровьем, но слишком серьезно пострадали – так что потребуется время, чтобы полностью поправиться. Боковым зрением она заметила, что его губы дрогнули, и почувствовала, что он оценивающе разглядывает ее. Филлида мысленно повторила свои слова и осталась ими довольна. Большинство мужчин, которых она знала, смутились бы подобным обращением и оставили всякие попытки активных действий. – Моя болезнь, – проворчал он, – возвращается, когда я подпрыгиваю или пытаюсь наклониться. Откровенно угрожающие теплые нотки в его голосе, лаская, скользнули по ее коже. Вздохнув, она повернулась к незнакомцу лицом, словно он и в самом деле был опасным хищником. Внезапно она поняла, что так оно и есть. – Вам нужно быть осторожнее. – Ее тон был все так же непреклонен. Люцифер широко раскрыл глаза, изображая невинность. – Не пора ли осмотреть мою рану? – Все, что нужно сейчас вашей ране, это полный покой. – Никакая сила на свете не заставила бы ее подойти ближе к кровати. Филлида перевела дыхание и вернулась к своей роли. Сейчас она диктует условия, а не он. – Папа просил вас присоединиться к нам за чаем, если вы будете в состоянии. Его улыбка заставила ее слегка забеспокоиться. – Я вполне готов. – Очень хорошо. – И она повернулась к двери. – Я распоряжусь, чтобы принесли ваши вещи, и сообщу папе, что вы спуститесь к чаю. Как вас зовут? Он проникновенно улыбнулся: – Люцифер. Филлида уставилась на него; даже через пространство разделявшей их комнаты все ее инстинкты, обострившись, призывали не поддаваться запугиваниям. Однако какой-то частью своего существа она знала, что он не из тех, кто прибегает к угрозам. Она вовсе не собиралась позволить смеяться над собой, но любой спор сейчас был бы ему на руку. Она собрала все свое самообладание: – Суити – мисс Суит – скоро вернется и заберет у вас поднос. С этими словами она повернулась и вышла из комнаты. Позже, умывшись и одевшись, Люцифер сидел у окна своей спальни и смотрел на север, в сторону густого леса. Над верхушками колышущихся деревьев иногда мелькала крыша Мэнора. Он думал и о Горации, и о Марте, и о том, что должен сделать. Каким образом следует начать расследование? Ему пришлось принять смерть Горация как факт, но это было только начало. За раскрытым окном было тихо. Дремотная тишина летнего полудня окутывала деревню, и где-то в этом мирном покое затаился убийца. Не только он, Люцифер, неожиданно появился на месте действия, но и, похоже, Филлида Тэллент. Стук в дверь прервал его размышления. Люцифер взглянул на дверь, проверяя свою интуицию. – Войдите. Когда Филлида появилась на пороге, он торжествующе улыбнулся. Предыдущее ее отступление, после которого поле битвы осталось за ним, видимо, нелегко ей далось. Он мог утверждать, что эта девушка так просто не сдается. Филлида окинула взглядом комнату, потом посмотрела на Люцифера. Поколебавшись, сделала шаг вперед, закрывая за собой дверь. Он позволил ей подойти поближе, а затем внезапно встал с кресла. Ее глаза широко раскрылись. С расстояния четырех футов ей приходилось смотреть на него снизу вверх – это потрясло ее. Усилием воли переведя взгляд с его внушительной фигуры на лицо, она тем не менее постаралась скрыть растерянность. – А-а… вы уверены, что оправились достаточно, чтобы присоединиться к нам в гостиной? Люцифер продолжал улыбаться, наслаждаясь ее сопротивлением. – Я вполне оправился, чтобы быть джентльменом в гостиной. Моя голова всего лишь болит, но не более того. – Ну что ж… – Филлида вновь заглянула в глаза Люциферу. – Дело в том, что моя тетушка и кузены приехали к нам погостить на лето и, разумеется, жаждут с вами познакомиться. Пообещайте, однако, что вы не будете перенапрягаться. Люцифер с трудом выносил всяческую светскую суету. Даже мысль о том, что она выбрала себя в его ангелы-хранители и была полна решимости исполнять свои обязанности, несмотря на явное стремление сохранять безопасную дистанцию, была слабым утешением. Он чарующе улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка не переросла в ухмылку. – Если я ослабею и буду нуждаться в поддержке, вы первая об этом узнаете. Филлида насторожилась, но выражение его глаз было абсолютно невинным. – Прекрасно. А сейчас, будьте любезны, назовите свое настоящее имя. Не делая ни малейшей попытки скрыть улыбку, он проговорил: – Я уже говорил вам. Меня зовут Люцифер. – Но никто не может носить такое имя! – Я могу. – Он шагнул вперед; она немедленно отступила на шаг. – Это кличка. Это не может быть настоящим именем. Он продолжал медленно наступать, и ей все время приходилось пятиться. – Это имя, под которым я известен. И многие считают, что оно мне подходит. Если вы спросите кого-нибудь в лондонском свете о Люцифере, вас немедленно направят ко мне. Выражение ее глаз свидетельствовало о том, что она никогда прежде не встречала такого мужчины. Филлида невольно восхищалась им. Напряжение нарастало. Он сделал очередной шаг, и ей пришлось переступить через порог комнаты. Оглянувшись, она обнаружила себя стоящей в коридоре и выпрямилась как струна. Взор, которым девушка окинула Люцифера, был определенно разгневанным. И неудивительно. Похоже, никто никогда не обращался с ней подобным образом. Он ведь фактически вытолкал ее из комнаты – не руками, не голосом – лишь своей волей. Закрывая дверь, он взглянул на Филлиду. – Вам не следует оставаться со мной наедине. Особенно в спальне. Он попытался смотреть ей прямо в глаза, не переводя взгляда на пышную грудь, которая вздымалась в такт учащенному дыханию. Стиснув губы, девушка постаралась успокоиться. Глаза ее блеснули. Выражение их было столь мимолетным, что на какой-то миг Люцифер решил, что ему это показалось. Уже в следующее мгновение они стали абсолютно непроницаемыми. Вздернув подбородок, Филлида двинулась по коридору. – Благодарю за предупреждение. Свое настоящее имя вы назовете папе, я полагаю. Сюда, пожалуйста. – Они направились к лестнице. Люцифер любовался ее бедрами, чертовски соблазнительными, прелестными полушариями пониже поясницы и изящной линией лодыжек, слегка приоткрывавшейся при каждом шаге. Он следовал за ней, послушный зову и в любой момент готовый к услугам. Комната, в которую они вскоре вошли, выходила на террасу, огибавшую дом по периметру. Высокие окна были распахнуты, позволяя легкому летнему ветерку проникать внутрь. Семья собралась за чайным столом. Леди средних лет разливала чай; молодой человек рядом с ней, судя по чертам лица, ее сын, раздраженно развалился в кресле. По другую руку ссутулился джентльмен помоложе – другой сын. Он был угрюм и мрачен. Неудивительно, что и сама леди находилась в дурном расположении духа. Еще два джентльмена стояли рядом. Тот, что помоложе, очень похожий на Филлиду, радушно улыбался. Пожилой джентльмен, одетый в летний твидовый костюм, изучал Люцифера из-под густых бровей. Приглашая гостя в комнату, Филлида обратилась именно к этому джентльмену. Люцифер подошел к ее отцу. – Позволь представить тебе… Он улыбнулся и протянул руку мужчине. – Аласдер Кинстер, сэр. Но все называют меня Люцифером. – Люцифер? – Сэр Джаспер пожал протянутую руку без малейших признаков беспокойства или неловкости. – Ну и имена у вас, молодых. Как вы себя чувствуете? – Гораздо лучше, заботами вашей дочери. Сэр Джаспер улыбнулся Филлиде, которая направилась к чайному столику. – О да, она была прямо как ураган. Но позвольте, я представлю вас моей невестке; а потом мы выпьем чаю и вы расскажете все, что вам известно об этом печальном деле. Его невестка, леди Хаддлсфорд, протягивая руку, изобразила улыбку. – Рада знакомству с вами, мистер Кинстер. Сэр Джаспер жестом указал на юного денди: – Мой племянник, Перси Тэллент. Перси, и это сквозило во всем, был сыном леди от первого брака с братом сэра Джаспера. Люцифер с первого взгляда раскусил Перси: юнец был в долгах по уши – ничто другое не могло объяснить его присутствия в этой деревенской глуши. Его сводный брат, Фредерик Хаддлсфорд, беззастенчиво уставился на прекрасно сшитый костюм Люцифера и, кажется, не мог найти подходящих слов даже для простого приветствия. Люцифер с поклоном повернулся к молодому человеку, так напоминавшему Филлиду. Тот подал ему руку, широко улыбаясь. – Джонас, младший брат Филлиды. Пожимая руку, Люцифер заулыбался и приподнял брови. Джонас был по меньшей мере на шесть дюймов выше сестры. Кроме того, несмотря на всю свою открытость и непосредственность, он не казался моложе ее. Филлида перехватила взгляд Люцифера и еще выше вздернула подбородок. – Мы близнецы, но я старше. – О да, понимаю. Первая во всем. Джонас хихикнул, а вслед за ним и сэр Джаспер. – Совершенно верно. Филлида нас всех держит в узде – не представляю, что бы мы делали без нее. Ну что же, – он направился к креслам в дальний угол комнаты, – давайте присядем здесь, и вы расскажете мне все, что знаете. Поворачиваясь, Люцифер чувствовал, что Филлида не сводит с него глаз. – Разумеется, папа. Полагаю, мистеру Кинстеру следует сесть. Я принесу вам чай. Сэр Джаспер кивнул. Они устроились в креслах по обе стороны маленького столика. Размеры комнаты обеспечивали необходимое уединение. Остальные проводили их взглядами и вернулись к прерванным занятиям. Устроив на спинке кресла свою больную голову, Люцифер изучал сэра Джаспера. Хозяин дома относился к тому типу мужчин, который был ему хорошо известен: своего рода спинной хребет истинной Англии. Грубовато-добродушный, прямой, веселый, добрый, незатейливый, он не был тем не менее глуп. Люди этого типа придерживались выбранной линии поведения, чтобы обеспечить стабильность и порядок в округе, которым они управляли, не имея ни малейшей склонности властвовать безраздельно. Ими руководили здравый смысл и интересы общества. Люцифер взглянул на Филлиду, хлопотавшую у стола. Дочь похожа на отца? По крайней мере частично. – Итак, – сэр Джаспер вытянул ноги, – вы родом из Девоншира? Люцифер собрался было помотать головой, но вовремя сдержался. – Нет, дом моих родителей расположен к северу от этих мест, восточнее Куантокса. – Значит, вы с запада? – Родом – да. Но последние десять лет я прожил в Лондоне. Филлида принесла чай и вновь вернулась к столу. Сделав глоток, Люцифер ощутил проснувшийся голод. Словно почувствовав это, минутой позже Филлида вернулась с блюдом пирожных. Предложив ему перекусить, она затем устроилась на маленькой скамеечке рядом с отцом. Люцифер бросил взгляд на сэра Джаспера. Тот принял присутствие дочери как должное и явно не имел ничего против ее участия в беседе. Кажется, замечание о стремлении быть первой во всем не было лишено оснований. Сложив руки на коленях, она тихонько сидела рядом. Сейчас ей невозможно было дать и двадцати лет. Сколько же ей на самом деле? Он подозревал, что ее сдержанность была наигранной. Возраст Джонаса было гораздо проще вычислить – молодому человеку было около двадцати пяти. Значит, и Филлиде столько же. В этом-то и состояла загадка. Люцифер не заметил на ее пальце обручального кольца. И события прошлой ночи позволяли ему с уверенностью заключить, что она и раньше не была замужем. Пускай ей было не двадцать пять, а двадцать четыре, двадцать три, но все равно оставаться одинокой даже в таком возрасте? Определенно здесь есть какая-то загадка. Его изучающий взгляд оставлял ее равнодушной, но некоторая демонстративность этого равнодушия не могла остаться незамеченной. Неудержимое желание вывести ее из этого спокойного состояния – только чтобы увидеть, как она потеряет контроль, – охватило Люцифера. Он отставил тарелку, поднося к губам чашку с чаем. Сэр Джаспер последовал его примеру. – Итак, к делу. Начнем с момента вашего приезда. Что привело вас в Мэнор вчера утром? – Я получил письмо от Горация Уэлема. – Люцифер откинулся в кресле, поудобнее устраивая голову. – Письмо было доставлено в четверг. Гораций приглашал меня посетить Мэнор при первой удобной возможности. – Следовательно, вы были знакомы с Уэлемом? – Я знаю Горация более девяти лет. Впервые я встретил его в Озерном крае, когда мне было двадцать. Гораций представил меня серьезным коллекционерам. Он был моим наставником в этой области и стал близким другом. В течение многих лет я часто бывал у Горация и его жены Марты в их доме на озере Уиндемир. – Он раньше жил там? Всегда было интересно, откуда появился Уэлем. Он никогда об этом не рассказывал, а я не привык совать нос в чужие дела. Люцифер помолчал, но затем все-таки проговорил: – Гораций был глубоко привязан к Марте. Когда она умерла три года назад, он не мог больше оставаться в доме, где они прожили вместе так долго. Он продал дом и переехал на юг. Девоншир был привлекателен своим мягким климатом – он, бывало, говорил, что перебрался бы туда, где его старым костям будет тепло. Кроме того, ему нравилась эта деревня. Гораций говорил, что она маленькая и спокойная. Люцифер бросил взгляд на Филлиду – интересно, что Гораций думал о ней? Глаза девушки потемнели. – Неудивительно, что он никогда не говорил о своем прошлом. Должно быть, он очень любил Марту. Люцифер кивнул и посмотрел на сэра Джаспера. – Кто-нибудь из слуг Уэлема знает вас? – Не знаю, кто служит у него сейчас. Коуви все еще с ним? – О да, разумеется. – Тогда он, конечно, знает меня. Но если Коуви здесь, почему остальные слуги подозревали меня в убийстве? Ему прекрасно известно, как долго мы знакомы и что нас связывает. – Коуви отсутствовал в тот момент. Каждое воскресенье он навещает свою старую тетушку в соседней деревне. К тому времени, когда он вернулся, вы были уже в Грейндже. – Коуви, должно быть, просто потрясен смертью Горация. Филлида кивнула. Сэр Джаспер вздохнул. – Он молчит, не желая ни с кем общаться, со вчерашнего дня. – Коуви был с Горацием все эти годы, что мы были знакомы. – То есть нет смысла полагать, что он знает что-либо о смерти хозяина. – Сэр Джаспер поудобнее уселся в кресле. – Это ваш первый визит в Колитон? – Да. Вплоть до настоящего времени просто не представлялось возможности посетить эти места. Мы с Горацием обсуждали это, но… В конце концов, мы встречались каждые три месяца, а иногда и чаще, в Лондоне и на собраниях коллекционеров в загородных клубах. – Вы тоже коллекционер? – Я специализируюсь на серебре и ювелирных изделиях. Гораций, в свою очередь, был признанным экспертом в области старинных книг и прекрасно разбирался во многом другом. Кроме того, он был блестящим учителем. Учиться у него было большой честью. – Кто-нибудь еще учился у него? – Немногие, и никто из них не сохранил столь близких личных отношений. Остальные занялись коллекционированием в той же области, что и Гораций, и стали своего рода конкурентами. – Кто-нибудь из них мог убить его? Люцифер покачал головой: – Не могу этого представить. – А другие коллекционеры? Возможно, завистники? – Коллекционеры воображают, что они способны на убийство ради особо ценного экспоната, но очень немногие на самом деле могли бы совершить нечто подобное. Для большинства из коллекционеров половина удовольствия состоит в демонстрации своих приобретений коллегам. Гораций был слишком хорошо известен в этой среде, как и его коллекция. Появление любого предмета из его собрания в другом месте немедленно привлекло бы внимание. Так что стремление завладеть каким-либо экспонатом из его коллекции как мотив убийства представляется маловероятным. Мы, конечно, можем проверить, не пропало ли что-нибудь, но это займет определенное время. Сэр Джаспер нахмурился. – Мы знали, что Уэлем коллекционер, но я, к примеру, и не подозревал, что он такая известная фигура. – Он посмотрел на Филлиду. Та покачала головой: – Мы все знали, что к нему приезжают люди издалека, но здесь никто особенно не интересуется древностями. Мы и предположить не могли, что Гораций занимает столь видное положение в этой области. – Я думаю, – сказал Люцифер, – что в этом и заключалась одна из привлекательных для Горация сторон Колитона. Он любил быть «одним из своих». Сэр Джаспер кивнул. – Сейчас, когда вы упомянули об этом, должен заметить, что он довольно быстро стал «одним из нас». Трудно поверить, что он прожил здесь всего три года. Он купил поместье, перестроил и обставил его. Он разбил сад – его гордость: бывало, возился там часами. Сад был так хорош, что многие наши местные кумушки просто зеленели от зависти. Он делал то же, что и все, – ходил в церковь по воскресеньям, занимался благотворительностью. – Сэр Джаспер помолчал, потом тихо добавил: – Нам будет его не хватать. Они печально помолчали некоторое время, затем Люцифер спросил: – Если он всегда ходил в церковь по воскресеньям, то почему вчера остался дома? Я не сообщал, что собираюсь приехать. – Он был болен, – сказала Филлида. – Сильная простуда. Он настаивал, чтобы другие не прерывали своих обычных занятий, и даже отправил Коуви к его тетушке, дабы та не огорчалась. Миссис Хеммингс сказала, что, когда она уходила, Гораций читал наверху. Сэр Джаспер наклонился в своем кресле. – Давайте восстановим картину произошедшего, насколько это нам известно. Вы приехали навестить друга… – Это не совсем верно – во всяком случае, не вся правда. Я оставил письмо Горация в Сомерсете, так что вам придется удовольствоваться моим пересказом. Он настойчиво приглашал меня в Колитон, поскольку хотел знать мое мнение по поводу какого-то предмета, который обнаружил. Он был восхищен и очарован им. Судя по тексту письма, это была совершенно неожиданная и потрясающая находка. Сам он был абсолютно уверен в подлинности этого предмета, но хотел услышать мое мнение. – И вы не предполагаете, что бы это могло быть? – Нет. Единственное, в чем я уверен, это не ювелирное изделие и не серебро. – Но ведь вы специалист именно в этом. – Да, но Гораций написал, что этот предмет может украсить и мою коллекцию, хотя не относится к сфере моих интересов. – То есть это было что-то поистине удивительное? – Полагаю, это нечто притягательное и ценное. Сам факт, что Гораций попросил именно меня оценить вещь, которая не принадлежит к числу хорошо мне известных, в то время как он легко мог пригласить признанного эксперта из той области, заставляет предположить, что эта вещь из тех находок, о которых порядочный коллекционер не станет рассказывать до тех пор, пока не подтвердит свое право собственности и, возможно, не обеспечит необходимых мер безопасности. Гораций был стар, но по-прежнему очень предусмотрителен. – Но почему он поведал об этом вам, а не кому-либо другому? Люцифер поймал взгляд Филлиды. – В течение нашей долгой дружбы у Горация было много возможностей убедиться, что мне можно рассказать все без опасений. По-видимому, я был единственным, кто знал об этой вещи. – Мог ли Коуви знать об этом? – Сомневаюсь. Коуви помогал Горацию с перепиской и устройством технических дел, но никогда не участвовал в его изысканиях или экспертизах. Сэр Джаспер проговорил задумчиво, взвешивая каждое слово: – Итак, вы приехали повидаться с Горацием и посмотреть, что же он обнаружил. Люцифер кивнул. – Вы приехали в деревню в экипаже? – Я никого не встретил ни на дороге, ни в окрестностях. Тогда я свернул на дорожку, идущую к дому, а потом… кто-то ударил меня по голове, и я упал без сознания рядом с Горацием. – Вас ударили старой алебардой. Ужасное оружие. Вам повезло, что вы остались живы. Люцифер перевел взгляд на спокойное лицо Филлиды. – О да, очень. – Этот нож, которым был убит Гораций, – вы помните его? – Да, этот нож принадлежал Горацию – эпохи Людовика XV, уже много лет это часть его коллекции. – Хм-м, значит, это не та неизвестная находка. А у вас нет никаких соображений относительно того, кто мог убить Горация? Филлида пристально смотрела в бездонные голубые глаза и молилась, чтобы ее паника не была замечена. Пока он не начал вспоминать свои действия, ей не приходило в голову, что она находится полностью в руках Люцифера. Если он расскажет отцу, что некто находился там уже после убийства и что он подозревает – нет, он знает, – что этот некто – Филлида… Отец сразу догадается, если она попытается солгать. Он сразу же поймет, что ее неожиданная головная боль в воскресенье была лишь предлогом, а в действительности она бегала в Мэнор. Чего он точно не сможет понять, так это – зачем. Зачем она это сделала и почему так упорно молчит обо всем. И именно этого она не может ему объяснить, пока не получит освобождения от своей клятвы. Его голубые глаза были абсолютно спокойны. – Нет. Она ждала, понимая, что он колеблется, выдать ли ее отцу. Одному из немногих людей, чье мнение имело для нее значение. Время тянулось медленно. Как будто издалека она услышала, как отец задал роковой вопрос, который непременно должен был прозвучать. – Вы больше ничего не хотите мне рассказать об этом деле? Взгляд Люцифера был направлен прямо на нее. Филлида замерла. А что, если он ничего не скажет? – Нет. Какое-то время он смотрел на нее, потом перевел взгляд на ее отца. – У меня нет соображений относительно того, кто убил Горация, но, с вашего позволения, я намерен это выяснить. – Конечно, разумеется, – кивнул сэр Джаспер. – Достойная цель. – Бог мой, Джаспер! – Леди Хаддлсфорд подошла к ним. – Ты слишком долго допрашиваешь мистера Кинстера. У него, должно быть, разболелась голова. Люцифер и сэр Джаспер поднялись. – Чепуха, Маргарет, мы просто пытались разобраться с этим делом. – О, давно я не испытывала такого потрясения. Только мысль о том, что какой-то лондонский злодей пробрался в этот тихий уголок и зарезал мистера Уэлема, приводит меня в ужас. – Нет оснований полагать, что убийца из Лондона. Леди Хаддлсфорд уставилась на своего деверя. – Но, Джаспер! Это ведь тихое сонное место, все знают всех. Безусловно, это кто-то нездешний! Филлида почувствовала сопротивление со стороны отца. Он упорно придерживался логического подхода. Это означало, что в любую секунду он мог повернуться к ней и спросить, не знает ли она кого-нибудь из местных жителей, кто мог бы желать смерти Горация. Этого она не знала, но ее ответ был бы не совсем честен. Она стремилась не изменять своим принципам, разве лишь во имя великой цели. Когда ее взгляд встречался со взглядом мистера Кинстера – Люцифера, она особенно остро не желала делать никаких исключений. Сначала Филлида чувствовала себя виноватой. А теперь еще по уши у него в долгу. Мимо неспешно прошествовал Перси. Филлида проводила его глазами, потом перевела взгляд на Люцифера. Перси был настолько несообразителен, что остановился рядом с Люцифером – сравнение было явно не в пользу первого, – который казался женственным и слабым при таком соседстве. Тетушка продолжала развивать мысль о том, что убийцей не мог быть никто из местных жителей. Филлида улучила момент, когда та остановилась, чтобы перевести дыхание. – Папа, мне нужно переговорить с миссис Хеммингс, чтобы удостовериться, что у нее есть все необходимое для поминок. Надо также зайти в церковь и поговорить с мистером Филингом. Ее мучитель немедленно отозвался. – Могу ли я сопровождать вас, мисс Тэллент? – А-а… – Читая в голубых глазах, что выбора у нее нет, Филлида чуть было не отступила, собираясь вежливо напомнить о его травме. Но его взор оставался непреклонным. – Я знаю, что обещал не переутомляться, но я ведь буду с вами, а значит, в безопасности. Он сохранил ее тайну; пришла пора платить по счету. Филлида кивнула. – Если вам угодно. Прогулка на свежем воздухе пойдет на пользу вашей голове. – Прекрасная мысль, – заметил ее отец. – А заодно сможете ознакомиться с окрестностями. Обольстительно улыбнувшись, Люцифер сделал элегантный приглашающий жест. – Ведите же, моя дорогая мисс Тэллент. Глава 3 Она вела его в Мэнор по дорожке через деревню. Было бы слишком опасно идти через лес в обществе хищника, каковым, несомненно, являлся спутник Филлиды. Но ее отец был просто очарован этим демоном. Но когда они шли рядом по ярко освещенной солнцем дороге, девушка была вынуждена признать, что, если бы он не был столь опасен, он вполне мог ей понравиться. Но чувствовать себя в роли подчиненного было слишком непривычно и неприятно для нее. Однако Люцифер не сделал ничего непростительного и не выдвинул никакого ультиматума – она расскажет ему обо всем или он поведает отцу о ее пребывании в комнате Горация. Филлида была готова даже сделать ему что-то приятное. Бросив взгляд в сторону Люцифера, она заметила, что его темные волосы на свету отливали коричневым. – Вы забыли свою шляпу. – Я редко ношу ее. Не слишком многословно. Люцифер смотрел на спутницу; шляпка заслоняла часть ее лица. – Я полагаю, – он подождал, пока она поднимет на него глаза, – что, уж коли мы заключили своего рода союз, вам следует рассказать мне, что случилось после того, как меня обнаружили. Филлида посмотрела на него, затем устремила взгляд вдаль. – Вас обнаружил Хеммингс, садовник Горация. Миссис Хеммингс, экономка, пошла наверх, думая, что Гораций все еще там. А мужчина направился в гостиную, намереваясь затопить камин. Он поднял тревогу, и Брислфорд, камердинер Горация, послал за Джаггсом и Томпсоном. – Чтобы посадить меня в кутузку? – Брислфорд перестарался. Он думал, что вы убийца. В гостинице есть подвал, где содержатся преступники до перевода в настоящую тюрьму. Томпсон – кузнец, его подводу использовали, чтобы перевезти вас. – А где вы были в это время? Она отвернулась и минутой позже проговорила: – Я лежала в кровати с головной болью – поэтому не смогла прийти в церковь. Поскольку она замолчала, Люциферу пришлось поощрить ее. – Вы появились в том подвале, настаивая, что я не убийца. – Не подозревала, что вы это помните. – Помню. Как все же вы оказались в доме Горация? – Я частенько брала книги из его библиотеки. Головная боль почти прошла, и я подумала, что неплохо было бы взять что-нибудь почитать. Но, когда подошла к выходу, подъехала коляска тетушки. Я совершенно забыла, что она приезжает этим утром, но все было готово, тем не менее… Плохо скрытая досада прозвучала в ее голосе. – Но?.. – Я совершенно не рассчитывала, что Перси и Фредерик тоже приедут. Обычно они не стремятся почтить нас своим присутствием. – Бьюсь об заклад, Перси по уши в долгах. – Вполне вероятно. Но их приезд означал, что я должна подождать, пока все вернутся из церкви, чтобы отдать необходимые распоряжения слугам, а до этого развлекать гостей. – И когда вы освободились? – Я вышла сразу же, как только смогла, но, когда я добралась до Мэнора, вас уже увезли. – Это и есть та самая гостиница? – Люцифер остановился. Здание, у которого они стояли, было наполовину деревянным, довольно старым и немного запущенным, но все еще пригодным для жилья. – Да, это «Красные колокола». – И Джаггс – хозяин этой гостиницы. Девушка двинулась дальше. – Он получает плату за содержание заключенных, не судите его слишком строго. – И что же было дальше? – Я убедила их послать за папой, а потом вернулась в «Колокола». Что еще вы помните? – Не все, но достаточно. Вы оставались со мной, пока не прибыл ваш отец, затем он вернулся домой, а за мной прислали экипаж. Следующая вещь, которую я помню отчетливо, – Люцифер изучал лицо своей спутницы, – пробуждение среди ночи. – О, в общем-то это все, что произошло. Вы были очень беспокойны, но повреждений на затылке не было заметно, так что, по-видимому, боль была всему причиной. Люцифер смотрел на Филлиду. Почему она не стала упоминать о сцене у его постели? Он поставил ее в такое положение, что она должна чувствовать себя обязанной, почему же теперь она не пожелала сравнять счет? Они миновали ряд аккуратных чистеньких коттеджей, и перед ними открылся Мэнор. – Ну что ж, – сказал Люцифер, – теперь я знаю вашу историю. Я также знаю, что вы были в гостиной Горация еще до того, как я туда вошел, и вы были там уже после того, как на меня напали. – Вы не можете ничего знать об этом. Нельзя опознать человека по одному-единственному прикосновению. Взгляд ее при этом выражал одновременно раздражение и неуверенность. – Я могу. И я сделал это. – Вы не можете быть уверены. – Хм-м… возможно, и нет. Почему бы вам не прикоснуться ко мне еще раз, просто чтобы убедиться, прав ли я? Девушка резко остановилась и обратила на Люцифера сверкающий взор… – Эгей, мисс Филлида! Они обернулись. Крупный человек в кожаном фартуке и фуфайке пересекал площадь. – Это кузнец? – Да, Томпсон. Мужчина приблизился, почтительно кивнул Люциферу: – Сэр. – Затем продолжил: – Я только хотел извиниться за эт-та, неудобства-та, что вам достались на моей тачке-та. Конешна, мы-т думали, вы убивец, да и не цацкались особо-та. Не держите зла, а? Люцифер улыбнулся: – Все в порядке, я ничуть не пострадал. Томпсон облегченно вздохнул и улыбнулся в ответ: – Ну, тогда, значить, все в порядке. А то как-то неподходяще мы вас тут встретили, по голове, понимаешь, дали. Филлида невольно смутилась и сделала вид, что рассматривает что-то вдалеке, в поместье. – Сэр Джаспер чего-нибудь думает про это дело, а, сэр? У него уж есть какой ответ? Ее «нет» прозвучало одновременно с его «никакого», и Филлида вновь смутилась, поняв, что вопрос был обращен не к ней. Откровенно веселясь, Люцифер добавил: – Расследование сэра Джаспера идет полным ходом. Филлида подождала, пока Томпсон заверил Люцифера, что тот всегда может рассчитывать на его помощь, если надо схватить убийцу или, скажем, подковать лошадь. Кивнув на прощание, Томпсон двинулся дальше по своим делам. Люцифер пробормотал: – Эта деревня кажется тихим, мирным местечком. – Обычно так оно и было… Они миновали пруд и подошли к воротам поместья. Филлида направилась вперед, в то время как Люцифер вынужден был задержаться, чтобы отодвинуть длинные ветви глицинии, свисавшие с арки ворот. Дойдя до парадного входа в дом, она обернулась и увидела, что ее спутник внимательно изучает пышные клумбы пионов. Затем он перевел взгляд на розы и лаванду. Заметив, что девушка ждет, он поспешил к дому. Но, не удержавшись, обернулся еще раз. – Кто разбил этот сад? – Папа ведь сказал вам – Гораций. Ему помогали Хеммингсы. А в чем дело? Люцифер еще раз окинул взглядом сад. – Когда они жили в старом доме, Марта занималась садом, и он был полностью на ее попечении. Я мог бы поклясться, что Гораций не отличал мальвы от крапивы. Филлида посмотрела на сад, но теперь уже другими глазами. – Все время, что он здесь жил, он уделял саду много внимания… В доме было тихо. Они медленно прошли вперед, остановившись перед открытой дверью в гостиную. Гроб Горация стоял на столе прямо рядом с тем местом, где они – да, именно они – обнаружили тело. Мгновение оба просто смотрели, затем Филлида тихонько вошла. В ярде от гроба она испуганно остановилась. Внезапно перехватило дыхание. Длинные пальцы коснулись ее руки. Инстинктивно она потянулась к ним. Его рука, теплая и живая, нежно и сильно сжала ее кисть. Люцифер шагнул вперед и остановился прямо позади нее. Она почувствовала его вопросительный взгляд. Не глядя, кивнула, и они рука об руку подошли к полированному гробу. Довольно долго они стояли и смотрели. Филлида испытала некоторое облегчение, оттого что лицо Горация было таким спокойным. Словно его уход из этого мира, хотя и насильственный и столь неожиданный, был освобождением. Возможно, небеса в самом деле существуют. Гораций нравился ей, и его смерть чрезвычайно опечалила ее. Она могла бы смириться с неизбежным, но то, каким образом это случилось, было невозможно принять. Он был убит в той самой деревушке, которой она фактически управляла в течение двенадцати лет; то, что она обнаружила его тело, когда уже ничем нельзя было помочь, казалось еще большим посягательством на ее права. Все, чему она посвятила свою жизнь – мир и покой в Колитоне, – в один миг было разрушено. Память вернула ее в то время, когда она нашла тело Горация. Филлида вновь испытала шок, леденящий ужас, парализующий страх, когда осознала, что не слышала, чтобы кто-то выходил… Приподняв голову, она оглядела комнату и только сейчас вспомнила… В тот роковой день она вошла в гостиную через холл, а до этого находилась в кухне. Даже если бы кто-либо выходил из дома, она бы услышала, как он пересекает холл. Но Филлида ничего не заметила. Она замешкалась в холле, а потом решила обыскать гостиную. Сколько времени все это заняло? А что, если убийца вовсе не ушел, а все еще находился в гостиной, когда туда вошла она? Девушка заметила нишу между двумя книжными шкафами в дальнем конце комнаты. Это было единственное место, где убийца мог спрятаться. Он должен был быть там. Более того, это объясняло исчезновение шляпы. Филлида перевела дыхание; тепло ладони Люцифера успокаивало ее. Она посмотрела на лицо Горация и поклялась, что выяснит, кто прятался между шкафами и наблюдал за ней оттуда. Когда она мысленно делала столь решительные заявления, то осознавала, что нечто подобное происходит и с человеком, стоявшим в футе от нее. Обещание Люцифера отыскать убийцу, данное ее отцу, не оставляло сомнений, что его намерения не менее серьезны. Они должны были действовать вместе – только так можно достичь успеха. В одиночку, даже при поддержке отца, ей не удастся призвать убийцу к ответу. Девушка быстро взглянула на Люцифера. Она должна рассказать ему обо всем, что произошло, даже признаться, что это она ударила его по голове. Наверняка это ему не понравится, но он должен об этом узнать. И особенно о шляпе. Значит, ей срочно нужно переговорить с Мэри Энн. Она наблюдала за выражением лица Люцифера, черты которого обострились и приобрели суровую жесткость, не смягченную даже тенью улыбки. Глаза были прикрыты. Гораций был ему очень близким человеком. Высвободив пальцы из его руки, Филлида слегка отступила, оставляя его наедине с горем. Люцифер слышал, как она ушла. Часть его сознания отследила ее движение. Он вспомнил, что она должна была поговорить с экономкой, и вновь вернулся мыслями к Горацию. Это их последнее прощание – другого не будет. Воспоминания волной нахлынули на него. Их общие интересы, их достижения и успехи. Их взаимное уважение, общие ценности, долгие дни в беседах на террасе над озером. Все эти добрые времена миновали – ничего этого больше не будет. Люцифер глубоко вздохнул, затем положил ладонь на грудь Горация. – Отправляйся к Марте с миром. Что касается возмездия, предоставь это мне. Мщение, разумеется, во власти Господа, но иногда Ему необходима помощь. Когда Люцифер поворачивался, его взгляд упал на книжные полки по стенам. Не задумываясь, он пошел вдоль них, прикасаясь к корешкам толстых томов, словно вспоминая старых друзей. В дальнем конце комнаты он заметил три тома, выступающие из общего ряда, аккуратно задвинул их на место и еще раз окинул взглядом длинную стену книг. Как это естественно для Горация – провести свои последние часы здесь, в окружении самых дорогих для него вещей. Люцифер стоял у окна, созерцая сад, напомнивший ему о прошлом, когда деликатное покашливание в дверях заставило его обернуться. Худощавый человек, кутаясь в пальто, стоял у гроба. – Коуви, прими мои соболезнования. Я знаю, как ты был привязан к Горацию, а он к тебе. Коуви смахнул слезу с глаз. – Благодарю вас, сэр. Мисс Тэллент сказала мне, что вы здесь. Какая жалость, что мы встретились снова при таких ужасных обстоятельствах. – Кошмарное дело, ты прав. У тебя есть какие-нибудь соображения? – Абсолютно никаких. Я даже не мог предположить… – Он беспомощно и растерянно указал на гроб. – Не вини себя, Коуви, – ты не мог знать. – Если бы я мог, этого никогда бы не случилось. – Ну конечно, нет. – Люцифер подошел к Коуви. – Гораций написал мне об одной вещи, которую он обнаружил, и хотел знать мое мнение о ней. Ты, случайно, не знаешь, что бы это могло быть?.. Коуви покачал головой. – Я знал, что он нашел что-то необычное. Помните, каким он становился тогда – глаза горят прямо как у мальчишки? Вот таким он и был последние несколько недель. Много лет я не видел хозяина таким взволнованным. – И он ничего не говорил о том, что это такое? – Нет, он никогда этого не делал. Особенно если дело касалось каких-то особенных находок. И только когда был готов рассказать обо всем, то выкладывал доказательства и объяснял мне все в деталях. – Легкая улыбка тронула губы Коуви. – Он испытывал от этого настоящий восторг, хотя я и понимал едва ли одно слово из трех. Люцифер положил руку Коуви на плечо: – Ты был ему хорошим другом, Коуви. – И, поколебавшись, добавил: – Я уверен, Гораций не забыл тебя в своем завещании. Но в любом случае мы что-нибудь придумаем. Гораций хотел бы этого. Мужчина склонил голову: – Благодарю вас, сэр. Я ценю ваше участие. – Да, еще одна вещь. Приезжали ли в последнее время какие-нибудь торговцы? Джеймисон? Долуэлл? – Нет, сэр. Мистер Джеймисон приезжал несколько месяцев назад, но в последнее время никого не было. Хозяин не занимается – не занимался – делами активно с тех пор, как мы переехали на юг. – Полагаю, я остановлюсь в Грейндже на несколько дней, – сказал Люцифер. – Разумеется, сэр. Если вы позволите, я должен вернуться к своим обязанностям. Люцифер рассеянно кивнул, заинтересовавшись вдруг, кто же мог быть наследником Горация. Он решил непременно поговорить с ним о долгой и безупречной службе Коуви. Вернувшись к окну, он вспомнил, как Коуви описывал восторженное состояние Горация в последнее время. Если он поймет, почему убили Горация, то узнает, кто это сделал. «Почему» было ключом. Казалось более чем вероятным, что «почему» является тем таинственным предметом, обнаруженным Горацием, ведь его насильственная смерть последовала вскоре за этим открытием. И если таинственный предмет является ключом к разгадке, тогда убийцей может быть кто-то не из местных жителей, как и утверждала леди Хаддлсфорд. К счастью, они находились не просто в деревне, а в настоящей глуши – любой незнакомец здесь был заметен. Люцифер был уверен, что его самого заметили, если и не в Колитоне, то определенно по дороге сюда. Обернувшись, он внимательно осмотрел комнату. Гораций мог спрятать свою последнюю находку в легкодоступном месте, почти на виду, среди прочих экспонатов коллекции. Когда Филлида возвратилась в гостиную, она застала своего спутника за изучением той самой алебарды, которая оставила след на его затылке. Люцифер посмотрел на девушку. – Она всегда стоит здесь, за дверью? – Думаю, да. Задумчиво взвешивая оружие в руке, он проговорил: – Думаю, если бы эта штука упала другой стороной… Тогда голова была бы разрублена пополам. Филлида боялась даже подумать об этом. А он так же задумчиво продолжал: – Интересно, почему же она упала? Девушка встретила его прямой взгляд и ничего не сказала. Не отрывая от нее глаз, Люцифер смотрел все пристальнее. Напряжение нарастало. Филлида вздернула подбородок. – Мне нужно идти в церковь – отобрать цветы для похорон, а затем поговорить со священником. Вы можете остаться здесь, если хотите. Люцифер поставил алебарду на место. – Я пойду с вами. Он попрощался с Горацием в последний раз. Замкнувшись и замолчав, она повела его через сад. Когда они огибали фонтан, Люцифер помедлил. – Цветы для похорон – возьмите эти пионы. Это были любимые цветы Марты. Остановившись, девушка посмотрела на него, затем на цветы, кивнула и двинулась дальше. Миновав газон, они вновь оказались в деревне. Зеленые луга вокруг были усеяны точками пасущихся овец. Воздух был свеж и наполнен звуками и ароматами июньского дня. Боль в голове Люцифера утихла, и Колитон представлялся ему теперь вполне приятным местом. Он был увлечен этой девушкой, но все еще не до конца понимал почему. До сих пор он отдавал предпочтение более ярким женщинам, хотя изящная грация Филлиды Тэллент определенно действовала на его мужское естество. Однако он не был уверен, что нравится ей. Вспыльчивая, легковозбудимая, умная и невинная, она не делала никаких попыток привлечь его внимание. Это не было похоже на шутку. Может быть, удар по голове подействовал на него сильнее, чем он предполагал? Во всяком случае, Люцифер был взволнован, идя позади своей спутницы и наблюдая, как легкий ветерок прижимает к ее бедрам платье, порой слегка приподнимает подол, приоткрывая стройные ножки. Подъем на холм способствовал избавлению от мрачных раздумий и приносил облегчение голове, но напряжение в чреслах росло с каждым шагом. И эту боль уже невозможно было облегчить. Он посмотрел вперед и попытался изменить направление мыслей. Они вошли в церковь и направились прямо к алтарю. Захватив по пути какую-то вазу, Филлида вошла в открытую дверь, ведущую в маленькую боковую комнату. Люцифер же уселся на скамью. Небольшая церковь была украшена резьбой и витражами. Самым красивым было окно над входом. Хорошо, что отпевание Горация должно было проходить именно здесь; ему пришлось бы по вкусу убранство этой церкви. Совсем иная красота вновь завладела вниманием Люцифера, появившись в дверях. Филлида вздрогнула, почувствовав чье-то прикосновение в тот момент, когда пыталась справиться с огромной вазой. – Позвольте мне. И она позволила. Звук его голоса прошел волной по ее позвоночнику, и все нервы завибрировали в ответ. Не говоря ни слова, она пересекла ризницу и вышла во двор через открытую заднюю дверь. Указав на груду увядших цветов, она попросила: – Просто бросьте это здесь. Он так и сделал. Она забрала вазу у него из рук. Без всякой просьбы он взялся за ручной насос и направил струю воды, чтобы она могла сполоснуть вазу. Благодарно кивнув, Филлида вернулась в ризницу. Люцифер замер в дверях. Опираясь плечом о косяк, заслоняя свет, он наблюдал за девушкой. Ризница сразу стала очень маленькой, и осознание этого кольнуло ее. – Похороны состоятся завтра утром. Я пошлю цветы пораньше – в такую погоду они быстро вянут… – почти бессвязно лепетала она. Да что же это? Она никогда в жизни не была так смущена! – …Особенно если их не успели сорвать до восхода солнца. – Значит ли это, что на рассвете вы будете порхать среди цветов? Она хотела взглянуть на него, но не смогла. – Разумеется, нет. Наш садовник знает, когда нужно срывать цветы. – А-а, тогда, конечно, нет необходимости вставать так рано. Именно тон, тембр его голоса придавал словам такую многозначительность. На миг Филлида застыла, обхватив вазу, затем поставила ее на полку и обернулась. Она была уверена, что лицо ее сохраняет выражение сдержанного превосходства и безмятежности. Однако Люцифер продолжал пристально смотреть ей в глаза и видел: она вовсе не так спокойна, какой хочет казаться. – Мне необходимо поговорить с мистером Филингом, священником. Вам же стоит отдохнуть несколько минут, принимая во внимание вашу травму. Советую посидеть в церкви, там прохладно. Я позову вас, когда закончу дела. Он продолжал изучать ее лицо, глаза. После некоторой паузы взглянул куда-то через ее левое плечо. – Это и есть дом священника? – Да. Люцифер шагнул за порог, но ей по-прежнему казалось, что она поймана в невидимую ловушку. – Я пойду с вами. С кем-либо другим Филлида обязательно начала бы спорить, но непреклонность, звучавшая в его голосе, была предупреждением – у нее практически нет шансов. Во всяком случае, без борьбы это сделать невозможно, а поединок с ним был слишком опасен. – Как вам будет угодно. Он вышел во двор, она вслед за ним. Пропустив девушку вперед, Люцифер прикрыл дверь ризницы и двинулся следом. Его намерения не оставляли сомнений. Он знал, что она что-то скрывает, и собирался держаться поближе, выводя ее из равновесия по мере возможности, нервируя ее, пока она не расскажет всего. Или до тех пор, пока он сам не раскроет ее секрет. Последнее, решила Филлида, абсолютно невозможно. Когда же она сможет повидаться с Мэри Энн? Люцифер безмятежно шел за ней к дому священника, слишком увлеченный грациозностью ее походки, неподражаемой свободой, с которой она двигалась. Эта девушка была совершенно необыкновенной. Бесконечно желанной и бесконечно неуловимой. Интересно, почему она не хочет, чтобы он присутствовал при ее беседе со священником? А тот, кого они искали, заметил их издалека и стоял в дверях, поджидая гостей. Филинг был воплощением аскетизма – бледный, светловолосый, худощавый. Он с улыбкой поприветствовал Филлиду как давний друг. – Доброе утро, мистер Филинг. Позвольте представить вам мистера Кинстера, старого друга Горация. – В самом деле? – Филинг протянул руку Люциферу. – Какое печальное событие. Для вас это убийство должно было стать настоящим потрясением. Люцифер согласно кивнул. – Как вы знаете, похороны состоятся завтра утром. Возможно, как старый друг, вы хотели бы произнести речь? Люцифер отрицательно покачал головой. – После этого удара по голове я не совсем в порядке и, кроме того, полагаю, Гораций считал свои отношения с местными жителями более важными, чем профессиональные связи в Лондоне. – Да-да, понимаю, – закивал Филинг. – Тогда, если вы не возражаете, я сам произнесу речь. Мы с Горацием частенько засиживались вечерами за стаканчиком портвейна. У него была замечательная коллекция религиозных текстов, и он любезно позволял мне копаться в них. Он был истинным джентльменом и ученым – это и будет предметом моей завтрашней речи. – Безусловно, это то, что нужно. – Люцифер выжидательно посмотрел на Филлиду; Филинг последовал его примеру. Та, совершенно спокойно встретив его взгляд, проговорила: – Я должна обсудить с мистером Филингом множество организационных вопросов. Люцифер кивнул в ответ, словно бы дав ей разрешение, и, отвернувшись, принялся обозревать окрестности. – Наша беседа займет некоторое время. Вы могли бы отдохнуть вон там, на скамейке. Скамейка находилась где-то на середине склона, на полпути к пруду, и оттуда невозможно было что-либо расслышать. Люцифер вздохнул и посмотрел на девушку. – Было бы разумнее, если бы мы спускались вместе. Просто у меня сильно кружится голова. В ее глазах вспыхнул гнев. Но Филлида тут же наклонила голову, скрывая свои чувства, словно набрасывая маску. Филинг начал как-то странно озираться, он явно почувствовал что-то – какое-то напряжение, но так и не понял, в чем дело. Обернувшись к Филингу, Филлида начала: – Относительно цветов на завтра… Люцифер не особенно прислушивался к их беседе, всецело отдавшись разглядыванию окрестных лугов. Филлида и Филинг продолжали говорить о цветах. Затем, не изменяя тона, девушка проговорила: – А теперь, что касается других дел. Люцифер подавил циничную улыбку. Она была чертовски умна, но, к несчастью для нее, он был умнее. – Вы завершили сборы, я полагаю? Уголком глаза Люцифер заметил, что Филинг кивнул и искоса бросил взгляд на него. – И вы не предвидите никаких трудностей в распределении средств среди тех, кто этого заслуживает? – Нет, – проворчал Филинг, – все выглядит… честно. – Хорошо. Наше следующее мероприятие состоится по плану. Я получила письмо, подтверждающее, что никаких изменений не предвидится. Не могли бы вы передать на словах тем, кого это касается? – Конечно. – И напомните им, что группа должна собраться в определенное время – мы не можем ждать отстающих. Если их не будет вовремя, мы не сможем включить их в группу, и таким образом они лишатся доходов от этого мероприятия. Филинг кивнул: – Если кто-либо захочет оспорить это, я предложу им побеседовать с Томпсоном. – Да, пожалуй. Ну что же, тогда до завтра. Люцифер попрощался с Филингом и вновь обернулся к Филлиде. Девушка жестом указала вниз: – Нам следует возвращаться, вам и в самом деле надо отдохнуть. Он шел в шаге позади нее, пока они медленно спускались по склону. Черт побери, что же она за женщина? Вероятно, они хотят, чтобы он вообразил, будто они обсуждали какую-то экскурсию для прихожан Филинга. Он мог бы в это поверить, но мешали ее настойчивые попытки что-то утаить. Хотя он все еще не понимал ситуации до конца, но тем не менее не мог поверить во что-то ужасное или незаконное. Филлида была дочерью судьи, посвятившей себя служению обществу, а Филинг был человеком открытым и честным. Но тогда что же она так тщательно скрывает? Если бы Филлида была моложе, он заподозрил бы какой-то розыгрыш. Но она не просто была слишком взрослой для этого, все ее поведение говорило о зрелости и ответственности; она ни в коей мере не была безответственной хохотушкой. Девушка казалась все более загадочной, и ему все сильнее хотелось затащить ее в какое-нибудь укромное местечко, прижать к стене и держать так до тех пор, пока она не расскажет все, что он хочет знать. Наконец они поравнялись, он посмотрел на нее и был вознагражден прелестным видом ее лица, запрокинутого навстречу ветру, который играл ленточками ее шляпки. Люцифер буквально упивался ее красотой и той решительностью, которая проступала в каждой черточке, особенно в непокорно вздернутом подбородке. Отведя взгляд и глядя прямо вперед, он напомнил себе, что она чистая невинная девушка, а значит, неподходящая добыча для него. Она была не той женщиной, с которой можно флиртовать просто так или завести ничего не значащий роман. Он выведает ее секреты и тут же оставит ее в покое. Они вышли на дорогу. Впереди тащилась какая-то коляска. Сидевшие в ней крупный мужчина и пожилая дама явно поджидали их с намерением заговорить. – Сэр Седрик Фортмен и его матушка, леди Фортмен, – пояснила Филлида, понизив голос. – И кто они? – Седрик – владелец Белликлоуз-Мэнора, за тем холмом, что у кузницы. Они приблизились к экипажу. Сэру Седрику было около сорока, но этот крупный осанистый мужчина уже начинал лысеть и полнеть. Он привстал и поклонился Филлиде, а затем нагнулся, чтобы пожать ей руку. Филлида представила их друг другу, и Люцифер, в свою очередь, поклонился леди и пожал руку Седрику. – Я слышала, вы первым обнаружили тело, мистер Кинстер, – сказала леди Фортмен. – Жуткое дело! – заявил Седрик. Они совершенно некстати заговорили о Лондоне и о погоде. Люцифер обратил внимание, что Седрик не отводит глаз от Филлиды. Его замечания порой были немного слишком покровительственными и чересчур личными. Когда же, откровенно желая прекратить разговор, она уже собиралась попрощаться, Седрик вновь поймал ее взгляд. – Я рад видеть, моя дорогая, что вы не бродите по деревне в одиночестве. Ведь убийца Уэлема все еще неподалеку. – В самом деле! – Леди Фортмен улыбнулась Люциферу. – Так приятно, что вы присматриваете за нашей дорогой Филлидой. Мы не переживем, если с нашим сокровищем что-то случится. Это заявление сопровождалось сияющей улыбкой искреннего одобрения, от которой в глазах «нашего сокровища» появилось тоскливое выражение. – Мы должны идти. Люцифер раскланялся с леди Фортмен, кивнул на прощание Седрику и последовал за своей спутницей. – А почему, – пробормотал он, – леди Фортмен думает, что вы сокровище? – Потому что она хочет, чтобы я вышла замуж за Седрика. И потому что я помогла ей отыскать кольцо, которое она куда-то засунула. И еще однажды я догадалась, где прячется Поумрой, когда он как-то убежал из дома, но это было много лет назад. – Кто такой Поумрой? – Младший брат Седрика, – сказала Филлида и, помолчав, добавила: – Он намного хуже Седрика. Грохот колес экипажа послышался сзади; они оба постарались отойти подальше от обочины. Мимо пронеслась коляска. Женщина с грубым лицом и холодными глазами окинула их надменным взором. Люцифер удивленно приподнял брови. – Кто эта посланница света и радости? Он перевел взгляд на Филлиду как раз вовремя, чтобы заметить, как ее губы дрогнули в усмешке. – Джокаста Смоллет. – И кто это? – Сестра сэра Бэзила Смоллета. – А сэр Бэзил? – Джентльмен, который приближается к нам. Он владелец Хайгейта, выше по улице, за домом священника. Люцифер внимательно изучал джентльмена: одет аккуратно, даже строго и, судя по всему, ровесник Седрика. Но если Седрик был совершенно открытым существом, то Бэзил казался сдержанным и замкнутым, словно у него было что-то на уме, но он не собирался об этом никому рассказывать. Он приподнял шляпу в приветствии. Знакомясь, пожал руку Люциферу. – Чудовищное дело. Всю деревню перевернуло с ног на голову. Никто из нас не будет спокоен, пока убийцу не поймают. Примите мои искренние соболезнования по поводу смерти вашего друга. Люцифер поблагодарил мужчину. Вежливо попрощавшись, Бэзил продолжил свой путь. – Педант, – проворчал Люцифер. – Законченный. – Филлида двинулась было дальше, но, посмотрев вперед, замедлила шаг. – О боже. Она произнесла эти слова сквозь зубы, так что они прозвучали почти как ругательство. Люцифер заинтересовался причиной столь бурной реакции. К ним стремительно приближался молодой рыжеволосый джентльмен. Ростом чуть выше Филлиды, он был одет в бархатные бриджи, болтающееся пальто и ботинки для верховой езды. Выставив подбородок, девушка шагнула вперед. – Добрый день, мистер Грисби. – Она слегка наклонила голову в приветствии, всем своим видом демонстрируя намерение продолжать путь без задержек. Грисби остановился прямо перед ней. Филлида вынуждена была остановиться и повернуться к Люциферу. – Мистер Кинстер, позвольте представить вам мистера Грисби. Люцифер довольно холодно кивнул. Поколебавшись, Грисби коротко ответил и обратился к Филлиде: – Мисс Тэллент, позвольте проводить вас домой. Взгляд, которым он при этом окинул Люцифера, можно было назвать как минимум неприязненным. – Я удивлен, что сэр Джаспер позволил вам выходить из дома, пока этот убийца на свободе. – Мой отец… – Никто не знает, – продолжал Грисби, – откуда может исходить угроза. И он попытался взять ее за руку. Филлида прильнула к Люциферу. Взяв ее под руку и накрыв ее ладонь своей, Люцифер привлек девушку ближе к себе. Твердо посмотрев Грисби прямо в глаза, он заявил: – Спешу заверить вас, Грисби, что мисс Тэллент не угрожает опасность ни со стороны этого убийцы, ни с чьей бы то ни было еще, пока она со мной. – Он ждал только намека со стороны Филлиды, и, будь он уверен в ее одобрении, Грисби уже барахтался бы в пруду в компании уток. – Мы сейчас возвращаемся в Грейндж. Можете быть совершенно уверены, что я передам мисс Тэллент сэру Джасперу в целости и сохранности. Грисби вспыхнул. Люцифер шагнул вперед: – Вы позволите? Он не оставил Грисби никакого выбора, заботливо ведя Филлиду, надменно-строгую, дальше вниз по улице. Они шли так близко друг к другу, что ее юбка касалась его ботинок. Ее пальцы, накрытые его ладонью, подрагивали. Он слегка сжал их, и девушка расслабилась. – Благодарю вас. – Это доставило мне удовольствие. А кроме того, что он бесчувственный олух, чем он еще занимается, этот Грисби? – Он владелец фермы Дотсвуд. Это дальше за домом священника, за Хайгейтом. – То есть он преуспевающий фермер? – Кроме всего прочего. Неприкрытое отвращение в ее голосе породило следующий вопрос: – Если я правильно понял, мистер Грисби – это еще один претендент на вашу руку? – Они все – Седрик, Бэзил и Грисби. Тон, которым она это произнесла, оставался все таким же неприязненным. Люцифер приподнял брови. – Вы пользуетесь огромным успехом в округе. Она окинула его таким взглядом, которому могла бы позавидовать даже его тетушка, герцогиня Сент-Ивз, а затем гордо отвернулась. Пастбище заканчивалось там, где дорога упиралась в кладбище и виднелась кузница. Вдоль неширокой дорожки тянулся ряд небольших домов, превышавших размерами средний коттедж, но существенно уступавших таким усадьбам, как Мэнор или Грейндж. Вокруг каждого дома был разбит сад, огражденный забором. Из ближайших ворот показался джентльмен. Он засеменил по улице, направляясь к ним. В пиджаке бутылочно-зеленого цвета с небрежно повязанным ярким черно-желтым шейным платком, в щегольском парике джентльмен был, без сомнения, самой колоритной фигурой, увиденной Люцифером за последние годы. Он взглянул на Филлиду, которая была погружена в размышления и едва ли заметила странного джентльмена. – Боюсь спросить, но этот джентльмен тоже один из ваших поклонников? Она взглянула в ту сторону, куда указывал Люцифер. – Нет, благодарение Господу. К сожалению, это лучшее, что я могу сказать о нем. Его зовут Сайлас Кумб. – Он всегда так одевается? – Я слышала, что в молодости он одевался франтом. В те времена он стремился соответствовать всем новейшим течениям моды, доходя до крайностей, и включал в свой наряд их все одновременно. – Человек независимых взглядов? – Он отказался от унаследованных капиталов. Смысл его жизни состоит в бесконечном позерстве. И еще в чтении. Пока не появился Гораций, библиотека Сайласа была самой большой в округе. – Значит, они были друзьями? – Напротив. – Она подождала, пока джентльмен пройдет мимо, демонстративно не удостоив их взглядом. – Сайлас был единственным человеком, который искренне ненавидел Горация. – Ненавидел Горация? – Люцифер даже приостановился. – Гораций был не тем человеком, которого можно ненавидеть. – И тем не менее. Видите ли, в течение многих лет Сайлас выдавал себя за знаменитого библиофила. Полагаю, это были всего лишь амбиции, но здесь в деревне никто не мог опротестовать его заявлений. Не то чтобы это что-то значило для остальных, но это было крайне важно для самого Сайласа. И тут появляется Гораций и развеивает его миф. Библиотека Горация затмила полностью библиотеку Сайласа, и тот, конечно же, не знал о книгах так много, как Гораций. Даже для нас, несмотря на нашу неискушенность, разница была очевидна. Гораций был подлинником, а Сайлас лишь жалкой копией. Грейндж уже вырос перед ними. Как только они миновали ворота, Филлида высвободила свою руку и обернулась к Люциферу. – Не думаете же вы?.. Он выдержал ее взгляд. – Я не знаю, что думать. В настоящий момент у меня слишком мало информации. – Сайлас слишком женоподобен и изнежен. Не думаю, что он силен физически. – Слабаки могут быть вполне ловкими убийцами – к тому же ярость удесятеряет силы. – Возможно… – Она вздохнула. – Но все-таки я не могу представить Сайласа нападающим на кого-то. После короткой паузы Люцифер спросил: – А кто, по-вашему, мог убить Горация? Вопрос повис в воздухе. Филлида подняла голову, посмотрела ему прямо в глаза и произнесла, отчетливо выговаривая каждое слово: – Я не знаю, кто убил Горация. Их глаза встретились, и она первая отвела взгляд. С высоко поднятой головой девушка прошествовала по дорожке к дому. Через мгновение он последовал за ней, но значительно менее решительно. – Скажите, сколько еще людей в округе, кто близко знал Горация? – Не так много. Вы видели, пожалуй, половину. Вы в самом деле думаете, что это кто-то из здешних убил Горация? – Его убил тот, кто его хорошо знал, – кто-то, кого он близко подпустил к себе, несмотря на то что в руках того человека было оружие. Нет никаких следов борьбы. – Но, возможно, это был кто-то, кого он знал из «большого мира», – другой коллекционер, к примеру. – Если это так, мы его найдем. Я обыщу все соседние городки. Некоторое время они шли молча. Она чувствовала его взгляд. Ярдов через пятьдесят Люцифер спросил: – Простите мою бестактность, но почему при таком количестве поклонников вы все еще не замужем? Не обнаружив в его глазах ничего, кроме простого любопытства… Вопрос и в самом деле был бестактным, и Филлида не чувствовала потребности отвечать, но отчего-то заговорила: – Каждый мужчина, который когда-либо просил моей руки, хотел жениться только для удовлетворения своих собственных интересов. Женившись на мне, они улучшили бы свое финансовое положение. Для Седрика и Бэзила женитьба была бы благоразумным шагом – я прекрасно ориентируюсь в местных проблемах, все здесь знаю и могла бы вести их хозяйство с закрытыми глазами. Для Грисби брак со мной позволил бы шагнуть в местное светское общество – для него это серьезная проблема. – А разве у вас нет своих собственных желаний, требований к браку? – Все, что они могут мне предложить – положение домашней хозяйки, – я уже и так имею. Зачем же тогда выходить замуж? Губы Люцифера дрогнули, а затем расплылись в улыбке: – Как откровенно. Угрожающее мурлыканье вновь послышалось в его голосе. А выражение, мелькнувшее в его глазах, она не смогла понять. Они уже почти подошли к дому, когда он неожиданно остановил ее. Пристально глядя ей прямо в глаза, Люцифер спросил: – Что на самом деле произошло? Филлида подумала, что можно бы ему кое-что рассказать. Но это был как раз случай «все или ничего». Она уже достаточно знала его, чтобы понять, что ей придется рассказать ему все, как только она сознается, что была там. Он не даст ей возможности что-либо утаить. Впервые в жизни она сомневалась в своей способности противостоять мужчине. Этот человек был иным – какой-то другой вид, с которым она ранее не встречалась. Она была достаточно взрослой, достаточно мудрой, чтобы понять разницу и признать, что ей с ним не совладать. Конечно, не говорить ему ничего было вызовом. Но она не могла нарушить слово. Можно было бы увильнуть под благовидным предлогом, но клятва ее была нерушима и обещание, данное другу, свято. – Я не могу сказать вам. Не сейчас. – Она отвернулась. Люцифер подступил ближе, беря ее за локоть. Подняв глаза, она проговорила: – Я выполнила свою часть договора. – Какого договора? – Он искренне удивился. – Вы не сказали папе, что думаете, будто я была в гостиной Горация, а я проводила вас в деревню, представила знакомым Горация и ответила на ваши вопросы о них. Его глаза в этот момент были гораздо выразительнее, чем лицо. Он продолжал держать ее руку, и девушка не делала попыток высвободиться. Он изучал ее глаза, и она не возражала. Ей было нечего скрывать. – Вы полагаете, именно за этим я отправился с вами? – За этим, и еще чтобы попытаться уличить меня. А для чего же еще? Он выпустил ее руку, по-прежнему не отводя взгляда. – А если я просто хотел провести время в вашем обществе? Филлида уставилась на Люцифера. Предположение было так неожиданно, что в первый момент она просто не смогла его осознать. Но когда поняла, о чем это он, вдруг поймала себя на мысли, что ей хотелось, чтобы все обстояло именно так. Чтобы ему просто вздумалось провести летний день, прогуливаясь с ней по деревне и окрестностям, непринужденно болтая о том о сем. Грудь ее напряглась, но она отвернулась и сказала, удаляясь: – Не думаю, чтобы вы этого захотели. Не ради этого вы провели со мной весь день. Люцифер расслышал последнее заявление, но оставил его без ответа. Она была столь противоречива – управлять ею было трудно, если не сказать опасно: она слишком отличалась от всех женщин, которых он знал раньше. Господь свидетель, его никогда раньше не привлекали девственницы. Упрямые, властные, невинные, своевольные, умные недотроги-девственницы. И это все существенно осложняло дело. Глава 4 Он нагнал Филлиду в самом конце аллеи. Задняя терраса Грейнджа открылась перед ним. Группа людей разместилась вокруг стола, очевидно, наслаждаясь послеполуденным отдыхом. Их с Филлидой немедленно заметили, и леди Хаддлсфорд приглашающе махнула рукой. – Кто все эти люди? – Некоторых из них вы уже встречали. Пойдемте, я вас представлю. Филлида направилась к собравшимся, с чувством облегчения заметив среди присутствующих Мэри Энн. Они пересекли газон. Леди Хаддлсфорд, возглавлявшая общество, собравшееся вокруг металлического столика, расцвела в улыбке: – Мистер Кинстер! Как чудесно! Я только что говорила с миссис Фартингейл… Филлида предоставила Люциферу возможность отбиваться самостоятельно, тем более что он был вполне в состоянии это сделать. Тот лишь чарующе улыбнулся, и дамы тотчас же начали прихорашиваться. Одарив улыбкой сразу всех присутствующих, Филлида направилась к Мэри Энн. Мэри Энн, в свою очередь, не сводила глаз с Люцифера. – Он… – Она не успела закончить фразу. – Из Лондона. – Филлида ловко подхватила Мэри Энн под руку. – Нам надо поговорить. Мэри Энн обратила на нее свои большие голубые глаза и, как только они отошли на некоторое расстояние, прошептала: – Ты нашла их? Пальцы Мэри Энн вцепились в ее запястье. Чувствуя, что подруга вот-вот впадет в панику, Филлида мягко повлекла ее дальше. – Среди роз мы будем одни. Сделай вид, что мы просто прогуливаемся. К счастью, все собравшиеся: матушка Мэри Энн, леди Фортмен, миссис Уэзерспун и другие дамы с Перси и Фредериком в придачу – внимали каждому слову Люцифера. Филлида еще раз оглянулась, когда они с Мэри Энн свернули на дорожку, ведущую к розарию. Люцифер по-прежнему безраздельно владел аудиторией. Окруженный массивной каменной стеной, розарий был уединенным раем пышной растительности, буйства красок и экзотических ароматов. В тот же миг, как они остались наедине, внешнее спокойствие Мэри Энн растаяло без следа. Она судорожно повернулась к подруге, вновь схватив ту за руки. – Скажи, что ты их нашла! – Я искала, но… – Филлида вздохнула. – Давай присядем. Нам нужно обсудить кое-что. – Здесь нечего обсуждать! – вскричала Мэри Энн. – Если я не получу обратно эти письма, моя жизнь разрушена! Филлида мягко подвела ее к лавочке у стены. – Я не сказала, что мы не получим их обратно, – я же обещала. Но существуют некоторые затруднения. – Затруднения? – Одно, но большое. – «Выше шести футов ростом и почти неуправляемое». Филлида присела на лавочку и потянула Мэри Энн вниз, усадив ее рядом. – Итак, во-первых, ты абсолютно уверена, что твой отец продал конторку именно Горацию? – Да. Я видела, как Гораций забирал ее в прошлый понедельник. – И ты совершенно точно спрятала свои письма в потайном ящичке этой конторки? Ты, случайно, не положила их куда-нибудь еще? – Они слишком опасны, чтобы положить их куда-нибудь еще! – Мы с тобой говорим именно о дорожной конторке твоей бабушки, обитой розовой кожей? Мэри Энн кивнула. – Ты же знаешь ее. – Я просто хочу проверить. – Филлида прикидывала, как много она может рассказать Мэри Энн. – Я отправилась к Горацию утром в воскресенье, чтобы отыскать эту конторку. – И? – Мэри Энн вскинулась было, но вдруг все поняла. И паника на ее лице сменилась ужасом. Она открыла рот, затем закрыла, а потом сдавленно пискнула: – Ты видела убийцу? – Нет, не совсем. – Не совсем? Что это значит? Ты что-то видела? Филлида поморщилась. – Позволь, я расскажу все с самого начала. И она рассказала, как выдумала несуществующую головную боль, как переоделась в бриджи и ботинки (она частенько так делала, затевая что-то недозволенное). – Утро воскресенья было идеальным временем, так как никого не должно было быть дома. – Но Гораций был болен. – Да. Но я-то этого не знала. Я проскользнула через лес, обыскала постройки на заднем дворе его дома, которые он использует в качестве склада, вошла в кухню и обыскала кладовую. Там везде было полно мебели. Я нигде не обнаружила бабушкиной конторки и подумала, что она должна быть где-то в самом доме. Тогда я прошла через кухню в холл… – И ты увидела убийцу. – Нет. Я обнаружила тело только что убитого Горация. – После того как убийца ударил мистера Кинстера и оставил его умирать. Филлида стиснула зубы. – Нет. Я была там до мистера Кинстера. – Ты видела, как убийца нанес удар мистеру Кинстеру?! – Нет! – Она бросила свирепый взгляд на Мэри Энн. – Не перебивай! Наконец та начала понимать, что произошло, и, как только истина открылась ей, Мэри Энн ошеломленно уставилась на Филлиду. – Так это ты ударила мистера Кинстера? – Я вовсе не собиралась этого делать! Алебарда упала сама – я сумела лишь развернуть ее, чтобы она его не убила. Лицо Мэри Энн прояснилось. – Он полностью поправился. Должно быть, у него твердая голова. – Возможно. Но затруднение состоит не в этом. – Глядя в глаза Мэри Энн, Филлида проговорила: – Он знает, что я была там. – Я думала, он был без сознания. – Не совсем – не сразу. – Он видел тебя? Филлида описала, что случилось. Мэри Энн посмотрела на подругу с недоверием. – Но он не мог узнать тебя по одному прикосновению. Он тебя разыгрывает. – Я так и подумала сначала. Но он узнал, Мэри Энн, узнал и теперь хочет знать, что произошло. – Ну хорошо, почему бы тогда просто не сказать ему, что да, ты была там, и рассказать, что случилось и почему ты вынуждена была убежать? – Я не признавалась, что была там, потому что он тут же захотел бы знать почему. Мэри Энн побледнела. – Ты не должна ему этого говорить! – Он намерен выяснить, что произошло, – он расследует убийство Горация. С его точки зрения, ему необходимо знать все, что произошло в то утро. – Но ему абсолютно ни к чему знать о моих письмах. – У Мэри Энн задрожали губы. – И он не может заставить тебя рассказать. – Еще как может. – Ерунда. Ты всегда во всем была главной – ты дочь сэра Джаспера. Ты можешь просто посмотреть на него сверху вниз и отказаться что-либо говорить. Как он может заставить тебя? – Я не могу объяснить этого, но он может. – Филлида была не в состоянии описать, что значит чувствовать себя пойманной в ловушку, осознавать, что он наблюдает и выжидает… пока спокойно, но кто знает, сколько это продлится? Кроме всего прочего, она чувствовала, что должна рассказать ему то, что он так стремится узнать. – Он пока не угрожал, что расскажет папе, что я была там, но он может это сделать. Это как дамоклов меч, висящий над моей головой. – Слишком мелодраматично. Он просто давит на тебя. У него нет никаких доказательств. С чего бы сэру Джасперу ему поверить? – И как часто я умираю от головной боли? Мэри Энн скорчила недовольную гримасу и продолжила более сдержанно: – Ты не можешь взять и рассказать ему о моих письмах – ты поклялась никому не говорить. – Но речь идет об убийстве. Гораций был убит. Мистеру Кинстеру необходимо знать, что там произошло и что я видела. Она пока не упоминала о коричневой шляпе. Это могло бы еще больше огорчить Мэри Энн, которая и без того была уже достаточно расстроена. – Ему необходимо узнать о твоих письмах, чтобы быть уверенным, что они не имеют отношения к причинам, по которым был убит Гораций. Мэри Энн испуганно уставилась на подругу. – Нет! Если ты расскажешь о письмах, он решит, что это Роберт убил Горация. – Не будь дурочкой. Роберта ведь не было поблизости… – Филлида пристально посмотрела на Мэри Энн. – Только не говори мне, что Роберт был здесь в воскресенье утром. – Я шла домой из церкви – был прекрасный летний день. – Мэри Энн старалась не встречаться взглядом с Филлидой. – Мы встретились в лесу Белликлоуз. – Невероятно, чтобы Роберт убил Горация, а затем поспешил на свидание с тобой. Следовательно, он не может быть убийцей. – Но мы не можем признаться, что встречались в лесу! Филлида подавила стон. Решив попробовать другую тактику, она спросила: – Что такого в этих письмах? – Она не спрашивала об этом до сих пор – пока важно было всего лишь раздобыть эти письма, чтобы Мэри Энн успокоилась, и это казалось достаточно легкой задачей. Она поклялась молчать вовсе не потому, что собиралась рассказать о существовании писем кому-либо. Но сейчас смерть Горация все изменила, а она по-прежнему была связана своей клятвой. Мэри Энн теребила складки на юбке. – Я же говорила тебе, это письма, которые я писала Роберту, и его письма ко мне. Роберт Коллинз был женихом Мэри Энн, но они не были помолвлены. Ее родители были категорически против этого союза еще с того времени, когда Мэри Энн и Роберт впервые встретились на Эксетерской выставке. Мэри Энн тогда было семнадцать, а Роберт работал клерком в юридической конторе в Эксетере. Его перспективы были неопределенны, но через год он намеревался сдать последний экзамен и получить право на самостоятельную практику, что позволило бы содержать семью. С течением времени их взаимная преданность друг другу только укрепилась. Ее родители надеялись, что это увлечение пройдет само собой. Однако им не следовало недооценивать упорство дочери. Принимая во внимание, что Роберт в Эксетере и свидания молодых были бы редки, родители позволили обычный обмен письмами. Сам факт существования писем ни для кого не стал бы сюрпризом, следовательно, угрозу представляло именно их содержание. Филлида тем не менее не считала, что эта угроза настолько серьезна – особенно по сравнению с убийством. – Не понимаю, почему обязательно должен разразиться скандал, если я расскажу мистеру Кинстеру, что, именно разыскивая твои письма, случайно оказавшиеся в старой конторке, я очутилась в доме Горация. – Потому что тогда он захочет узнать, почему я просто не попросила Горация об этом. Филлида поморщилась. Она уже задавала этот вопрос, когда Мэри Энн обратилась к ней за помощью. И услышала тогда в ответ, что Гораций может взглянуть на письма, прежде чем отдать их, – и тогда он точно передаст их не Мэри Энн, а ее родителям. – И, – продолжала Мэри Энн все более сдержанным тоном, – если мистер Кинстер хотя бы вполовину так умен, как ты говоришь, он поймет, почему я так хочу вернуть эти письма. Если он их найдет, то обязательно прочтет. – Даже если и так, он не станет передавать их твоим родителям. Ну хорошо, а если я заставлю его пообещать, что он сразу же отдаст письма мне, не читая? Мэри Энн вздохнула: – Ты ему веришь? Филлиде трудно было ответить на этот вопрос. Она, безусловно, доверяла Люциферу во всем, что было связано с поисками убийцы. Она доверяла бы ему и во множестве других вещей. Но может ли она доверить ему секрет Мэри Энн? Филлида все еще не знает, что же в этих чертовых письмах. – Эти письма – ты описываешь там ваши свидания? Твои чувства и прочее в этом роде? Мэри Энн кивнула, не разжимая губ. Она явно не собиралась больше ничего добавить. Несколько поцелуев, воркование влюбленной парочки – что скандального могло быть в этом? – Я убеждена, что, даже если мистер Кинстер прочтет письма, они ни в коей мере не шокируют его. И в конце концов, он совершенно посторонний человек. Он уедет сразу же после того, как убийца Горация будет схвачен, и мы никогда его больше не увидим. У него нет никаких причин передавать письма, пусть и скандальные, твоим родителям. – Но если ты расскажешь ему о письмах, ты же не станешь уточнять, что они скандальные? – Ну конечно, нет! Я скажу ему, что это твои личные письма и ты не хочешь, чтобы их читал кто-либо еще. Филлида подождала, потом осторожно спросила: – Ну так что, могу я сказать ему? Мэри Энн заколебалась: – Я… Я хочу обсудить это с Робертом. – Она старательно избегала смотреть подруге в глаза. – Я не сказала ему, что письма пропали, и хочу знать, что он об этом думает. О боже, как бы ей хотелось добавить Мэри Энн хоть толику своей решительности! Но бедняжка почти обезумела от беспокойства. Филлида вздохнула: – Ну хорошо. Поговори с Робертом. Но пожалуйста, как можно скорее. – Она не стала продолжать вслух: «Иначе я не знаю, как долго смогу отбиваться от мистера Кинстера». Филлида подняла глаза и обнаружила, что опасность гораздо ближе, чем она предполагала; сердце подпрыгнуло в груди и с трудом вернулось на место. Люцифер стоял в пятнадцати футах от них, под аркой, ведущей в сад. Ветви белых роз склонялись над его головой, и их нежность подчеркивала его силу и скрытую мощь. Держа руки в карманах, он не сводил с девушек взгляда. Изобразив безмятежную улыбку, Филлида поднялась и направилась к нему. – Нас, кажется, поймали. Неужели они позволили вам сбежать? Люцифер подождал, пока она подойдет поближе. – Я сбежал, чтобы проверить, как мои лошади. Он посмотрел поверх ее плеча. – Позвольте представить вам мою близкую подругу мисс Фартингейл, – поспешно проговорила Филлида. Люцифер отвесил изысканный поклон. Мэри Энн присела в реверансе. – Мне нужно возвращаться к матушке. Он слегка отступил, и девушка проскользнула мимо. Бросив прощальный взгляд на Филлиду, она сказала: – Я дам тебе знать сразу же, как смогу. С этими словами Мэри Энн удалилась. Филлида подавила гримасу неудовольствия и из-под ресниц посмотрела на своего мучителя. Проводив взглядом эту молодую особу, Люцифер теперь смотрел только на Филлиду. Он внимательно изучал ее лицо, и девушке пришлось изобразить спокойствие и собранность. Подняв голову, она посмотрела ему прямо в глаза. После некоторого колебания Люцифер приподнял одну бровь: – А кстати, что с моими лошадьми? Похоже, никто не знает, где они. – Они в конюшне Мэнора. Здесь не было места, а конюшни были пусты. Я попросила Джона Оустлера из «Красных колоколов» присмотреть за ними: он прекрасно разбирается в лошадях. Он кивнул. – Спасибо, что позаботились о них. Сейчас мне, наверное, стоит наведаться в Мэнор. В глазах его была заметна печаль. Филлида не сомневалась, что беспокойство о лошадях не имеет к этому отношения. Она заглянула ему в глаза, участливо взяв его за руку. – Вам больно? Он кивнул: – Немного. – Может быть, отложите свой визит в Мэнор до завтра? – Нет. – Уголки его губ чуть приподнялись. – Вы же знаете, как мужчины беспокоятся о лошадях. – Есть короткая тропинка через лес – так будет быстрее, чем идти через деревню. Он немедленно оживился, и мысль о том, что именно этот путь она использовала утром в воскресенье, чтобы пробраться в Мэнор, мелькнула в его глазах. – И где начинается эта тропинка? Филлида колебалась лишь мгновение. Если его голова все еще болит, нельзя позволить ему идти через лес одному. – Я провожу вас. * * * Он шел за ней, часто протягивая руку, помогая своей спутнице перебираться через торчащие корни, карабкаться по каменистым склонам оврага. Задолго до того, как показались крыши Мэнора, Филлида успела пожалеть о том, что она не в бриджах и ботинках. Тогда ей не пришлось бы обращаться к его помощи – и не пришлось бы так явственно ощущать столь близко его силу. Когда они вышли на ярко освещенную опушку неподалеку от Мэнора, Филлида напомнила себе, что рядом с ней мужчина совсем другого сорта – он не был похож ни на одного из тех, с кем она встречалась раньше. – Ваши лошади должны быть вон там. – Девушка указала на каменную конюшню, стоявшую несколько в стороне. – Я скажу Хеммингсам и Брислфорду, что вы здесь. Джон, наверное, скоро появится. Филлида направилась ко входу в кухню, всем своим существом чувствуя взгляд, которым он ее провожает. Хеммингсы были в кухне. Миссис Хеммингс занималась стряпней, ее муж сидел у очага. Услышав о приходе Люцифера, он немедленно отправился в конюшню. Филлида обсудила приготовления к поминкам, затем извинилась и прошла в дом. Еще раз, последний, она взглянула на тело Горация, мысленно прощаясь с ним, а затем окинула взглядом гостиную и библиотеку. Конторка бабушки Мэри Энн должна быть где-то здесь. Она была достаточно маленькой и пестрой, чтобы затеряться среди прочих безделушек, особенно в доме, полном антиквариата. Филлида поискала, но ничего не обнаружила. Вернувшись в холл, она обыскала столовую, прихожую и примыкавшую к ней комнатку. Тщетно. Вернувшись в холл, девушка остановилась у лестницы, ведущей наверх. Послышался звук закрываемого шкафа: видимо, Коуви наводил порядок в вещах своего хозяина. Филлида поморщилась. Конторка должна была быть наверху. Там находились спальни, а еще выше – мансарда, где жили Хеммингсы и Коуви. Чтобы затеять поиски там, ей необходимо было время и, главное, предлог. Возвращаясь через кухню, Филлида рассеянно кивнула миссис Хеммингс и вышла в сад, размышляя над своей проблемой. Ничего путного не приходило в голову. Остановившись перед конюшней, Люцифер наблюдал за перемещениями девушки. Несколько раз ее силуэт мелькнул в окнах задних комнат. Что она там делает, интересно? Еще один вопрос, на который ей придется ответить. И очень скоро. Его вороные были поглощены едой; Джон Оустлер только что ушел. Хеммингс вернулся в дом. Филлида заметила, что Люцифер поджидает ее, и, ускорив шаги, присоединилась к нему. – Готовы? Они отправились обратно, он шел в шаге позади нее. – Вы были правы – Джон Оустлер прекрасно разбирается в лошадях. Она улыбнулась и спросила: – Как ваша голова? – Лучше. – Свежий воздух вам на пользу. Они вошли в лес, и их окутало молчание. Свет закатного солнца, пробиваясь сквозь деревья, золотом устилал дорогу. Все вокруг готовилось к наступлению вечера; птицы возвращались в гнезда, и повсюду звучало мягкое воркование. Уже приближаясь к Грейнджу, они подошли к месту, где тропинка резко обрывалась вниз. Филлида остановилась, оценивая возникшую проблему. Люцифер перешагнул через канаву и протянул спутнице руку. Приняв предложенную помощь, она прыгнула. Узкая юбка оказала плохую услугу, помешав как следует оттолкнуться от земли. Поскользнувшись на мокрых листьях, Филлида непременно упала бы, если бы не сильные руки Люцифера. Подхватив девушку, он привлек ее к себе одним сильным движением, непроизвольно крепко прижал к груди. Неожиданная близость потрясла обоих. Люцифер слышал прерывистое дыхание Филлиды, чувствовал напряжение ее спины. И свою собственную неизбежную реакцию. Она посмотрела вверх… и та буря эмоций, которую он разглядел в глубине ее огромных карих глаз, заставила его потерять голову. Удивление – невинное подозрение, что бы это могло быть такое… Ее пальцы, лежавшие на его груди, затрепетали, а затем замерли. Не отрываясь, она смотрела на его губы. Ее губы приоткрылись, лишь слегка. Тогда он наклонил голову и прижался к ее губам. Они были мягкими, как лепестки цветка, и сладкими – нежного, свежего вкуса, в котором был намек не столько на невинность, сколько на невинные удовольствия. Люцифер не стремился к этому. Он знал, что следует остановиться, отступить, отпустить ее, даже если она сама не понимает, что надо бежать. Но не мог. Не мог позволить ей уйти, не ощутив ее вкуса, не дав себе возможности испытать то, к чему так страстно стремилось его естество. Нелегкая задача – получить так много от первого поцелуя, не испугав девушку. Вызов, таившийся в этом, возбуждал еще больше. Он ласкал ее нежно и осторожно, нетребовательно, выжидая, с терпением человека, который знает, что любопытство сильнее нерешительности. Это продолжалось недолго – Филлида была абсолютно уверена в себе и не имела оснований сомневаться в своей способности сохранить самообладание даже в этой области, где она была неискушенна. Но вот насколько, она не предполагала. Пока. Когда ее губы, до сих пор твердо сжатые, слегка расслабились в попытке ответить на поцелуй, в Люцифере возликовал дикарь: он устремился вперед, но осторожно, чтобы замаскировать свою атаку. Искусно пробуждая ее интерес, поддразнивая и возбуждая, он решил пленить Филлиду простыми поцелуями, таящими в себе могучее искушение. Обещание чего-то нового, недозволенного, чувственного – удовольствие, никогда ранее не испытанное. Девушка утонула в его объятиях. Он обнял ее крепче, ощущая до самых глубин ее тепло, очарование нежной плоти. Люцифер вздохнул глубже, и ее аромат окутал его – его руки сомкнулись. Он подавил желание стиснуть ее еще крепче – вместо этого лишь тихонько провел языком по ее нижней губе и замер. Поколебавшись мгновение, Филлида приоткрыла губы. Он исследовал языком их контуры, побуждая ее к дальнейшему, пока наконец, почти испытывая головокружение от желания, с торжеством не вторгся внутрь и поцеловал ее именно так, как хотел. Несколько мгновений он смаковал этот момент и затем – отступил. Их губы разомкнулись, но лишь на полдюйма. Дыхание их перемешивалось. Филлида не спешила отстраняться. Ее пальцы сжимали лацканы его пиджака. Веки отяжелели, глаза были прикрыты. Люцифер посмотрел на нее. Ее веки медленно приподнялись, и Филлида встретила его взгляд. Глаза ее потемнели, наполнившись одновременно девичьим изумлением и женским восторгом… Он поцеловал ее еще раз, теперь уже не для своего удовольствия, а для нее. Чтобы продемонстрировать, как чувство восторга, зародившееся в ней, становилось все больше и больше. Филлида прижалась к Люциферу еще теснее. Жаркая волна прокатилась по ее телу, растаяв в кончиках пальцев. Она прильнула к нему, наслаждаясь поцелуем. Годами она мечтала о том, чтобы кто-нибудь поцеловал ее именно так: как женщину, и женщину желанную. Это было пугающе и в то же время соблазнительно. Она не могла уже ни думать, ни говорить. Филлида полностью была в его власти. И это скорее волновало, чем пугало ее. Возможно, глупо, но она абсолютно не испытывала страха. Только безудержное желание. Их губы слились, языки переплетались, дразня, лаская… на одно волшебное мгновение мир вокруг перестал существовать. Он – мужчина, воплощение силы рядом с ее мягкостью и нежностью, чудовище рядом со своей красавицей. Она ощущала силу влечения, кроющуюся в его устах. А потом они вдруг медленно отступили. Совершенно неожиданно Филлида поняла, что стоит на цыпочках, прижимаясь к Люциферу. Колени подгибались, кожа горела, голова шла кругом. Его руки все еще продолжали обнимать ее, и это, как ни странно, придавало ей уверенности. Она хотела как можно дольше удержать этот дивный момент – и понимала, что не может. Просто не знала как. Наконец Люцифер выпрямился, отпуская ее. Девушка медленно разжала пальцы, все еще сжимавшие лацканы его пиджака, высвобождая руки. Она взглянула ему в глаза, но не смогла понять их выражения. Нечто темное и грозное почудилось в синеве его глаз. – Почему вы поцеловали меня? Вдруг оказалось очень важно знать это. Он не улыбнулся, не попытался уклониться от неудобного вопроса, отделаться изящной шуткой. Люцифер не мог оторваться от ее глаз, и она была готова поверить, что он потрясен, так же как она. – Потому что я хотел, – ответил он внезапно охрипшим голосом и добавил: – И чтобы поблагодарить вас за помощь вчера и сегодня. Несмотря ни на что, я искренне ценю все, что вы для меня сделали. Люцифер попытался изобразить очаровательную улыбку и не смог, поэтому прибег к языку жестов, любезно указывая ей дорогу. Коротко взглянув на своего спутника, Филлида неохотно прошла вперед. Он последовал за ней, облегченно вздохнув и благодаря судьбу за то, что его ответ был принят. Идя впереди, она не могла видеть, каких усилий ему стоило смирить своих демонов. И он надеялся, что она никогда не узнает, как близок он был к грехопадению. В конце концов, он ведь сказал правду. В том, что касалось первого поцелуя. Ей совершенно ни к чему знать, почему он поцеловал ее во второй раз и в третий. Он не мог вспомнить, когда в последний раз пытался прогнать женщину от себя, но для ее же собственной безопасности Филлиде следовало держаться подальше. Вздыхая, Люцифер брел за ней сквозь сгущающийся сумрак. Он получил, что хотел, ощутил вкус, о котором мечтал, но чего это ему стоило? И он не был уверен, что хочет знать ответ на этот вопрос. Они уже подошли к Грейнджу, когда он неожиданно взял Филлиду за локоть, вынуждая остановиться. Она повернулась, слегка приподняв брови, но ее лицо при этом оставалось совершенно бесстрастным. Было слишком темно, чтобы прочесть что-либо в ее глазах. – Я поцеловал вас, потому что не хотел, чтобы меня считали чудовищем, постоянно стремящимся запугать вас. Я не враг. Девушка изучала его лицо и, уже поворачиваясь, слегка поджала губы. Направляясь к дому, она ответила – до него донеслось равнодушное: – Я и не считала вас таким. Глава 5 Филлида знала, почему Люцифер поцеловал ее. Он не был чудовищем, не был врагом, он был просто искусным соблазнителем. Она была новичком в этих делах, хотя и поняла, что он целовал ее, чтобы поскорее получить то, что ему нужно: ослабить ее сопротивление и заставить рассказать все, что она знала. Она спросила, почему он это сделал, хотя ответ ей был известен. Сидя на скамье, она рассматривала ту часть церкви, где находился Люцифер. Пока Седрик читал проповедь, лицо Люцифера было абсолютно безмятежным. Коуви сгорбился рядом с ним; чуть дальше плакала, уткнувшись в носовой платок, миссис Хеммингс. Муж неуклюже похлопывал ее по руке. Брислфорд, с совершенно белым лицом, смотрел прямо перед собой. В то время как остальные присутствующие потеряли друга, соседа, Коуви, Хеммингсы и Брислфорд потеряли любимого хозяина, и их будущее было неопределенным. Филлида вновь обратила взор на лицо Люцифера – оно не было выразительным, но ей не составляло труда следить за его мыслями. Он казался полностью захваченным этой картиной: гроб перед алтарем, странным образом декорированный светом, льющимся сквозь витражные окна. Однако он думал не о Горации, покоящемся в гробу, а о том, кто уложил друга в этот гроб. Кара должна быть неотвратимой. Седрик все еще говорил, и это дало Филлиде возможность вновь сосредоточиться на насущных проблемах, прежде всего – как вести себя с Люцифером. Имя было первым, что возникало в сознании при мысли о нем; оно подходило этому мужчине как нельзя лучше. Она знала, к какому типу людей он принадлежит, едва увидев его в первый раз. Хотя и не составила окончательного мнения, пока не увидела его полностью одетым и пришедшим в себя. С этого момента ей все было совершенно ясно. Причины, по которым пожилые тетушки начинают прихорашиваться, а дамы помоложе теряют головы, когда он улыбается, были вопиюще очевидны – он не скрывал своих намерений. Более того, властная аура мужской энергии, грубая сила, смягченная изящной элегантностью, появилась не волею случая и даже не была плодом целенаправленных усилий – она была частью истинного искусства. Искусства, которое Люцифер намеревался оттачивать на ней. К счастью, она это знала. Она была уверена в себе и полностью себя контролировала: его поцелуи не заставят ее суетиться и волноваться. Да, она не ожидала этого, но и не была особенно удивлена. Наверняка он решил поцеловать ее еще прошлой ночью, когда застиг врасплох у своей постели. Лес просто оказался более подходящим местом. Поцелует ли он ее еще раз? Этот вопрос просто сверлил мозг девушки. Ей понравился первый опыт; и она не ощущала ни малейшей угрозы или опасности. Но желать большего значило искушать судьбу. Кроме того… Филлида бросила взгляд в сторону, туда, где сидел маленький человек в строгом черном костюме. Мистер Крэббс, нотариус Горация, прибыл из Эксетера, чтобы зачитать завещание. Вместе с ним приехал его помощник Роберт Коллинз. Слава богу, сегодня вечером, поговорив с Робертом, Мэри Энн освободит ее от клятвы. Тогда она сможет объяснить Люциферу, что же произошло в гостиной Горация, и они смогут объединить усилия для поиска убийцы. В этом состояла ее цель, и ничто не сможет сбить ее с пути, даже если придется иметь дело с самим дьяволом. Этот мужчина был, определенно, самым привлекательным дьяволом, какого она когда-либо встречала, и глубоко внутри Филлида верила, что он не причинит ей вреда… По завершении службы Люцифер вышел вперед с Седриком, сэром Джаспером, Томпсоном, Бэзилом Смоллетом и мистером Фартингейлом. Они подняли гроб и медленно понесли его в сторону кладбища. В течение короткой погребальной церемонии Люцифер заметил людей, которых он не встречал ранее. Они стояли чуть в стороне. Был ли убийца среди них? Женщины отдельной группкой собрались у бокового входа в церковь. Когда комья земли застучали по крышке гроба, Люцифер отошел и присоединился к сэру Джасперу и мистеру Фартингейлу. Направляясь обратно к церкви, он держался поближе к мистеру Фартингейлу, как и печальный сэр Джаспер, – они казались основой стабильности, солью этой земли и едва ли имели какое-то отношение к убийству Горация. Вместе с остальными мужчинами они присоединились к ожидавшим дамам. Стихийно образовавшиеся семейные группы начали спускаться с холма. Сэр Джаспер с Джонсоном возглавляли процессию. Филлида следовала чуть позади, и Люцифер пристроился рядом с ней. Она искоса поглядывала на него, и во взгляде ее не было даже намека на тревогу или опасение. Напротив, там явственно читался вопрос: «И что дальше?» – Не будете ли вы так любезны представить меня тем, кого я не знаю?.. – Разумеется, – кивнула она, соглашаясь. Филлида вела себя так, как будто между ними ничего не произошло. Люцифер подавил вздох. Сопровождаемые, насколько он мог судить, всей паствой, они вошли в ворота Мэнора, пересекли сад Горация и оказались в доме. Поминки были идеальной возможностью не только познакомиться с местными жителями, но и прояснить их отношения с Горацием. Большинство обсуждали свою последнюю встречу с ним и высказывали различные мнения по поводу личности убийцы. Филлида все время находилась поблизости, рассаживая гостей и одновременно снабжая Люцифера ценнейшей информацией о каждом: о месте этого человека в жизни деревни и о его отношениях с Горацием. Если бы он подозревал Филлиду в связях с убийцей, сейчас он мог бы получить массу подтверждений своим подозрениям. Вместо этого он стоял в сторонке и восхищался ее непринужденной общительностью. – Мистер Кинстер, позвольте представить вам мисс Хеллбор. Она живет в коттедже по соседству. Люцифер склонился к руке женщины. Старушка с милым лицом была ему едва ли по плечо. Она стиснула его руку. – Я была в церкви, когда это случилось, – такая досада. Я ведь могла бы что-то услышать. Но когда вас тут нашли – сколько же шуму было! Я так рада, мой дорогой, что вы не один. – Она загадочно улыбнулась. – Гораций был добрейшей души человек. Такое несчастье, такое несчастье… Ее голос постепенно удалялся – Филлида, взяв старушку за руку, настойчиво повлекла ее в сторону. – Не беспокойтесь, Харриет, мистер Кинстер и папа найдут того, кто это сделал, и все опять будет тихо и спокойно. – Надеюсь, что так, дорогая. – Там на столе есть спаржа, хотите попробовать? – О да, с удовольствием. На каком, говорите, столе? Филлида повела старушку к накрытым столам. Люцифер проводил их взглядом. Несмотря на то что девушка была не замужем, не являлась ни самой старшей, ни самой представительной дамой, именно к ней люди обращались за советами, указаниями и поддержкой. Острое желание увидеть ее обезумевшей от страсти, потерявшей контроль над собой, вновь охватило его. Он подавил это чувство и оглянулся вокруг. – Мистер Кинстер! – Джокаста Смоллет, столь же высокомерная, как и накануне, когда они встретили ее в деревне, приближалась под руку с сэром Бэзилом. Она протянула руку, и Бэзил представил их друг другу. – Я надеюсь, – сказала Джокаста, – что вы задержитесь в Колитоне еще на несколько дней. Мы были бы счастливы принять вас в Хайгейте. Уверена, что здесь в округе найдется что-нибудь, что сможет заинтересовать такого джентльмена, как вы. Если бы Джокаста вздернула нос еще выше, она бы, пожалуй, опрокинулась назад. – Не могу сказать, как долго я задержусь здесь. – Люцифер заметил, что Филлида возвращается. Она не видела Джокасты, пока не подошла совсем близко. Ее улыбка тут же растаяла, и девушка попыталась сделать вид, что просто проходила мимо. Люцифер спокойно отошел в сторону, подхватил ее под локоть и мягко подвел к беседующим. – Несмотря на печальные обстоятельства, я получил огромное удовольствие от встреч с людьми. Все были исключительно доброжелательны и гостеприимны. А мисс Тэллент оказала неоценимую помощь. – В самом деле? – За этими словами явно скрывалось что-то еще. Джокаста, казалось, стала еще выше ростом, вытянувшись, и сдержанно кивнула. – Дорогая Филлида так любезна со всеми. Прошу прощения, я должна побеседовать с миссис Фартингейл. И она величественно прошествовала дальше. Смущенный Бэзил не последовал за ней, а продолжал непринужденно болтать. Когда наконец он отошел, Люцифер обратился к Филлиде: – Почему мисс Смоллет так не любит вас? Та покачала головой: – Не знаю. Люцифер посмотрел в другой конец комнаты. – Я вижу трех джентльменов, с которыми еще незнаком. Первым оказался Люциус Эпплби. Филлида представила их и отошла поболтать с леди Фортмен. Люцифер даже не делал попытки скрыть свои намерения. Эпплби отвечал прямо, но казался не слишком заинтересованным этим делом. Подхватив Филлиду, Люцифер отвел ее в сторонку. – Эпплби всегда так сдержан? Почти стеснителен? – Да, но он, кроме всего прочего, секретарь Седрика. Выискивая взглядом следующую жертву, Люцифер пробормотал: – А кем был Эпплби до того, как стать секретарем? Он упоминал об этом когда-нибудь? – Нет. Я полагала, что он был клерком или кем-то вроде этого. А что? – Я уверен, что он служил в армии. По возрасту вполне подходит. Итак, кто следующий? Минутой позже Филлида сказала: – Позвольте представить вам Поумроя Фортмена, брата сэра Седрика. Люцифер протянул руку. Поумрой вытаращил глаза и попятился. – А… Э-э… – Он беспомощно посмотрел на Филлиду. – Я… как же… это… Девушка раздраженно вздохнула. – Мистер Кинстер не убивал Горация, Поумрой. – Нет? – Поумрой растерянно хлопал глазами. – Нет! И ради всего святого, это же поминки! Не пригласили бы на них убийцу, в конце концов. – Н-но… у него был нож. – Поумрой, – Филлида повторила, отчетливо выговаривая каждое слово, – неизвестно, кто убил Горация, но совершенно точно известно, что мистер Кинстер этого не делал. – О-о. После этого объяснения Поумрой повел себя разумнее, отвечая на вопросы Люцифера подчеркнуто старательно. Он вместе с матушкой в то утро был в церкви и заверил Люцифера, что ничего ни о чем не знает. – К сожалению, последнее – абсолютная правда. – Послушно следуя за Люцифером, Филлида направлялась в противоположный конец комнаты. – Наш последний подозреваемый, кажется, осматривает книжные полки. Она поняла, о ком он говорит, когда они едва ли не нос к носу столкнулись с Сайласом Кумбом, который в этот момент ощупывал какой-то золоченый переплет. Мужчина отдернул руку, как будто книга укусила его, и, побледнев, уставился на приближающуюся парочку. – Добрый день. Мистер Кумб, если не ошибаюсь? – улыбнулся Люцифер. – Мисс Тэллент говорила, что вы разбираетесь в книгах. Гораций собрал впечатляющую коллекцию, не так ли? Бросив взгляд вдоль полок, он явно приглашал Сайласа высказать свое мнение. Это был мастерский ход. Филлида постаралась оставаться в стороне, в то время как впавший в лирическое настроение Сайлас оказался в руках Люцифера, даже не подозревая, что его на самом деле допрашивают. – Ну, я так не считаю на самом деле. Но вы производите впечатление человека, который кое-что знает о жизни, – Сайлас понизил голос, – не то что большинство обывателей, вы понимаете. Избавившись от предрассудков еще в юности, я не собираюсь красоваться тут перед всеми этими кумушками, да и возраст уже не тот. У меня есть занятие получше. – Он окинул взглядом книжные полки. – Вы, разумеется, не представляете, кто все это унаследует? Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=140363&lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.