Сетевая библиотекаСетевая библиотека

В объятиях Шамбалы

В объятиях Шамбалы
В объятиях Шамбалы Эрнст Рифгатович Мулдашев Уфимские ученые, добравшись до священной горы Кайлас на Тибете, входят в зону, состоящую из огромных пирамид, зеркал Времени, монументов древности и «дворцов без окон и дверей». Исследователи понимают, что они воистину видят легендарный Город Богов. Много приключений выпадает на долю ученых: и Долина Смерти, где на людей действует сжатое Время, и посещение места Голодного черта, где реализуются плохие мысли и многое другое. Им удается увидеть даже гигантскую статую Читающего Человека, под которой хранятся золотые пластины лемурийцев, содержащие информацию об истории жизни на Земле. Ученые осознают роль камня Шантамани, хранящегося в пирамиде на трех столбах. Ученые фотографируют и зарисовывают каждый из объектов Города Богов, в результате чего им удается создать карту-схему, которая должна помочь в разгадке вопроса о сотворении человека. 1-е издание, дополненное. Эрнст Мулдашев В объятиях Шамбалы Книга иллюстрирована рисунками автора © Э. Мулдашев, 2004 © ООО Издательство «Читающий человек», 2016 Мулдашев Эрнст Рифгатович Доктор медицинских наук, профессор, генеральный директор Всероссийского центра глазной и пластической хирургии Минздрава РФ, заслуженный врач России, лауреат премии «За выдающиеся заслуги перед отечественным здравоохранением», хирург высшей категории, почетный консультант Луисвильского Университета (США), член Американской Академии офтальмологии, дипломированный офтальмолог Мексики, мастер спорта, трехкратный чемпион СССР по спортивному туризму. Э. Р. Мулдашев – крупный российский ученый с мировым именем. Он является изобретателем биоматериала «Аллоплант», который стал основой нового направления в медицине – регенеративной хирургии, т. е. хирургии по «выращиванию» человеческих тканей. Ученым разработано более 150 видов новых операций, изобретено более 100 видов «Аллопланта», опубликовано свыше 400 научных работ, получено 58 патентов России, США, Франции, Германии, Италии и Швейцарии. Разработки ученого внедрены более чем в 600 клиниках России и других стран. С лекциями и операциями он побывал в 54 странах мира. Ежегодно проводит до 800 сложнейших операций. Им успешно произведена первая в мире трансплантация глаза. Э. Р. Мулдашев признает, что до сих пор не может понять суть своего главного изобретения – биоматериала «Аллоплант», который стимулирует регенерацию человеческих тканей. Понимая, что «Аллоплант», изготовленный из тканей умерших людей, несет в себе глубинные природные механизмы по созданию человеческого тела, Э. Р. Мулдашев в процессе исследований сотрудничает не только с учеными разного толка, но и обращается к основам древних знаний. Именно для этого им были организованы научные экспедиции в Гималаи, Тибет, Индию, Сирию, Ливан, Египет, Монголию, Бурятию, Трансильванию, Великобританию и Ирландию, острова Пасхи, Крит и Мальта, которые не только углубили понимание проблем медицины, но и позволили по-иному взглянуть на загадки мироздания и антропогенеза. Им написано 12 книг, которые переведены на многие языки мира и во многих странах стали бестселлерами.     Р. Т. Нигматуллин     доктор медицинских наук, профессор,     заслуженный деятель науки России Предисловие автора, написанное в 2015 году Сразу после тибетской экспедиции 1999 года я стал писать книгу «В поисках Города Богов». Но получилось так, что эта книга растянулась аж на 5 томов. В новом переиздании я решил каждый том издать в виде отдельной книги, что, мне кажется, будет удобнее для читателя. А тогда нам, в 1999 году, в Городе Богов, удалось увидеть такое, что ни словом сказать, ни пером описать, да и слова некоего Тенцинга-шерпы «Многие люди приходят, смотрят, смотрят… Некоторые люди приходят, видят» не выходили из головы. Тогда, в уже далеком 1999 году, нам, наверное, Бог позволил увидеть то, что не видели изнуренные высокогорьем люди. Более того, когда мы начали анализировать увиденное в древнем поднебесном Городе Богов, то многие наши представления о жизни и мироздании изменились. И это не только то, что сама структура Города Богов оказалось похожей на огромную каменную ДНК, а еще и то, что Город Богов оказался разделенным на 5 зон соответственно пяти первоэлементам Души. Последнее сыграло очень большую роль в разработке метода акупунктурного введения биоматериалов «Аллоплант» для лечения многих болезней. Я хорошо знал выражение Блаватской «Покров тайны был наброшен на древние знания» и поэтому не очень доверял китайским акупунктурным точкам, в которые была введена целенаправленная путаница. А Город Богов с четкими зонами первоэлементов помог нам разобраться в этом. Результаты лечения стали на голову выше и уже спасли тысячи людей. Кроме того, эта экспедиция заложила основу для многих будущих экспедиций. Разве можно было бы представить успех изучения истуканов о. Пасхи без тех знаний о «каменной жизни», которые мы получили в Городе Богов, разве можно было бы осознать принципы организации подземного мира во время экспедиции в Монголию и на Алтай, разве можно было бы найти Лабиринт Минотавра, разве можно было бы понять загадку вампиров и т. д. В этом издании я буду делать вставки сегодняшнего дня, в которых излагался бы мой взгляд на прошедшие события с точки зрения современности и опыта других экспедиций. Вставки будут обведены ажурной рамкой и начинаться с букв «Э. М.», что означает мои инициалы. Эти вставки, сделанные через 15 лет, будут, на мой взгляд, весьма интересны. Э. М. __________________________________________ _______________________________________________ _______________________________________________ Как это у меня получилось, судите сами. Предисловие автора, написанное в 2002 году Шел 1999-й год. Российская экспедиция на Тибет продолжалась. Мы разбили лагерь на подступах к легендарному Городу Богов. Ночью я неожиданно проснулся. Я лежал в палатке, закинув руки за голову, удивляясь тому, что голова легко и четко работает. – Эх, если бы голова работала так днем, а не ночью! – с досадой подумал я. Быстро, как будто в сжатом времени, мысли проносились в голове. Они, эти мысли, начали как бы перелистывать страницы организации и проведения этой тибетской экспедиции. – А все-таки странно, что у меня вообще зародилась мысль о Городе Богов! – удивился я. Я и в самом деле осознавал, что эта мысль пришла откуда-то ниоткуда, но она так крепко засела в голове, что я, скрипя зубами и негодуя по поводу того, что так и не нашел первоисточников по легенде о Городе Богов, организовал экспедицию по поискам этого призрачного поднебесного Города. Меня немного успокаивало то, что предпринятые исследования по систематизации пирамид и монументов древности на Земле привели к тому, что мировая система пирамид и монументов древности начинается со священной горы Кайлас, недалеко от которой сейчас стояла наша палатка, где лежал я, закинув руки за голову. Я все-таки привел экспедицию сюда, надеясь, что рядом со священной горой мы найдем Город Богов. Но найдем ли? – Эх, найдем ли? – пролепетал я, зная, что послезавтра мы отправляемся к тому месту, где по всем расчетам должен быть Город Богов. Как сон пронеслись недавние приключения в Непале и на Тибете. Все, что происходило здесь, далеко от Родины, сейчас, когда я лежал в палатке с закинутыми за голову руками, казались мне фантастикой, сущей фантастикой. Мой российский разум отказывался верить в то, о чем поведали непальские и тибетские ламы. Он, этот приземленный разум, не хотел воспринимать того, что чудеса и в самом деле существуют на свете, и что ламам, несущим на себе бремя древности, нет никакого смысла фантазировать, им просто хочется, чтобы все люди, в том числе и мы – чванливые европейцы – поверили в то, что на Земле до нас существовали великие цивилизации, и что лучшие сыны и дочери этих древних цивилизаций не исчезли с лица Земли и живут до сих пор в прекрасной Шамбале за призрачной перегородкой параллельного мира. Да и Царство Мертвых… живет… вместе с ними – Царство Живых Мертвых. – Золотые пластины Харати, – патетически прозвучала мысль, напоминая о том, что все здесь началось с легендарной загадки Харати. Я вспомнил про непальские ступы, про машину древних, про камень Шантамани, про загадочное свечение в небе, про глаза, которые видел в небе Селиверстов, про загадочные круги, про озеро Демонов и вдруг осознал, что весь этот конгломерат загадок не мог быть случайностью. За этим стоит Нечто. И все сводилось к тому, что это Нечто есть Шамбала, в объятия которой мы так хотели попасть. Я вполне представлял, что если это Нечто и в самом деле существует, то мы сейчас находимся в двух шагах от его Обители. Я жаждал встречи с Ним, жаждал страстно, чтобы хоть на мгновение соприкоснуться с Великим Соединенным Разумом всех Земных Человеческих Рас – разумом Шамбалы. Я мечтал об этом, хотя и знал, что мой ничтожно слабый разум, конечно же, малоинтересен для них – невидимых людей Шамбалы, которые когда-то давным-давно, после Всемирного Потопа, заново воссоздали нас – современных людей – именно здесь, в их главной Обители – Городе Богов. Я понимал, что меня никогда не пустят в подземный мир и никогда не допустят до Царства Мертвых, потому что мое любопытство многого не стоит. Но я хотел хотя бы увидеть легендарные врата в Шамбалу, хотя бы… Я хотел найти мифическую Долину Смерти, чтобы ощутить дыхание Царя Смерти Ямы. Я хотел… Но я еще не знал, существует ли в реалиях Город Богов – наземная часть Шамбалы! Я лежал в палатке с закинутыми за голову руками. За палаткой бесновался и выл высокогорный тибетский ветер. Я ждал утра и волновался перед ожидаемой встречей с Городом Богов. Я лежал в палатке с закинутыми за голову руками Я еще не знал того, что Город Богов мы и в самом деле найдем и будем не просто удивляться, а восхищаться невероятными по мощи технологиями Шамбалы, которые позволили создать этот странный Город, состоящий из колоссальных пирамид и монументов. Но, будучи в Городе Богов, мы так и не поймем предназначения этого Города. Мы будем думать, думать и думать на эту тему, но только после окончания экспедиции, в Уфе, после завершения кропотливой работы по созданию карты-схемы Города Богов, мы сможем выдвинуть гипотезу о его предназначении, и слово «матрица» засветится особо яркими красками. Я еще не знал, что Долина Смерти так протрясет сжатым временем каждую мою клеточку и каждую молекулу, что я долгое время после этого буду периодически останавливаться, падать на землю и долго стонать от жуткой боли в области солнечного сплетения. Я также не знал, что именно на этом месте после выхода из Города Богов мы вновь поставим палатку, и я всю ночь буду корчиться от боли, ощущая, что с этой дикой болью из меня выходит накопленная за всю жизнь негативная энергия. Но в эту ночь я, как самое дорогое, буду обнимать свои полевые тетради с рисунками монументов Города Богов. Я не знал, что все-таки останусь жив и начну писать книгу «В поисках Города Богов», состоящую из нескольких томов. А память, прошедшая испытание сжатым временем Долины Смерти, будет добросовестно снабжать меня информацией не только о каждом шаге в этой экспедиции, но и о каждой мысли, возникшей там. А тогда, перед походом в Город Богов, я продолжал лежать в палатке с закинутыми за голову руками. Выл тибетский ветер. На душе было спокойно и хорошо. А рядом со мной спали ребята – члены тибетской экспедиции. Сергей Анатольевич Селиверстов мерно посапывал. Он иногда по-детски шевелил губами и видел, наверное, розовые сны – сны на тему оптимизма и романтики, характерные для него. Равиль Шамилевич Мирхайдаров Рафаэль Гаязович Юсупов спал, уткнувшись носом в грудь Селиверстова и положив на него свою худую руку. Он и во сне как бы опускал Селиверстова на землю, не давая ему «взлететь» в его романтических порывах. Рафаэль Гаязович Юсупов Равиль Шамилевич Мирхайдаров свернулся калачиком. Одна его рука держала видеокамеру, которую он бережно пристроил у изголовья. Сергей Анатольевич Селиверстов Руки, закинутые за голову, у меня совсем затекли. Я вытащил их и повернулся на бок. А за палаткой выл тибетский ветер. Я уже не надеялся уснуть, я просто ждал завтрашнего дня – дня, когда мы соберемся, чтобы ступить на землю легендарного Города Богов. Глава 1 Первые пирамиды Города Богов Посвящается памяти Николая Константиновича Рериха Мой друг Сергей Анатольевич Селиверстов вьючил яка. – Лишь бы была погода, лишь бы была погода, – приговаривал я про себя, помогая приспособить наши рюкзаки на яков, которых мы наняли у местных пастухов, чтобы совершить пешеходное путешествие вглубь тибетских гор в районе священной горы Кайлас. Нам настоятельно рекомендовали идти с легкими рюкзаками, поскольку путешествие будет проходить на высотах 5000–6000 метров, а на таких высотах переноска больших тяжестей может сильно замедлить скорость хода. Яки же, как утверждали тибетцы, могут не только легко нести большой груз, но и хорошо проходить каменистые россыпи и даже карабкаться по некрутым скалам. – Все! Разгружайте яков! Не забудьте, какой рюкзак с каким связывали на спине яка, чтобы поклажа не перетягивала в одну сторону, – сказал проводник Тату. – Завтра мы должны выйти очень рано, с рассветом. Яков будем вьючить еще в темноте. Погонщики подведут сюда яков уже в шесть часов утра. Як – наш помощник в экспедиции Я поднял голову и еще раз посмотрел на черные облака, которые окутали район священного Кайласа. – Эх! – с досадой выговорил я. – Вчера вечером ведь Кайлас открылся, а сегодня его опять затянуло облаками. Неужели не будет погоды, а? Если не будет погоды, то мы ничего не увидим! Ничего! Мы не увидим Города Богов, который должен быть здесь, в районе Кайласа. Тогда вся экспедиция окажется напрасной! Эх! Неужели я вижу пирамиду? Обуреваемый такими мыслями, я сел на кочку и стал смотреть в сторону Кайласа. В руках у меня была карта, по которой я мог точно определить месторасположение Кайласа, закрытого облаками. Потом мой взгляд скользнул по сторонам и вдруг, на западе от Кайласа, остановился на необычной горе правильной формы. Я внимательно пригляделся. У меня заколотилось сердце. – Так это же не гора! Это же пирамида! – вслух сказал я сам себе, привстав от возбуждения. Я судорожным движением достал фотоаппарат и, максимально выдвинув объектив, несколько раз сфотографировал пирамидальную гору. Потом я полез в экспедиционную сумку, вынул тетрадь и принялся зарисовывать эту треугольную гору, резко выделяющуюся на фоне невысокого пологого хребта. – Ух ты! Ух ты! – приговаривал я, глупо шевеля губами и вспоминая, что еще в Непале мне раза два или три приходила в голову мысль о том, что легендарный Город Богов должен состоять из очень древних пирамид, расположенных вокруг главной пирамиды – священной горы Кайлас. Я вспомнил также, что там, в Катманду, когда я бродил среди ступ комплекса Сваямбанат, расположенных вокруг главной ступы, у меня настойчиво клокотала мысль, что комплекс Сваямбанат символизирует комплекс Кайласа. Тогда я тщательно пересчитал все ступы комплекса Сваямбанат – их было 108. Закончив зарисовывать, я сполз с кочки и откинулся на редкую травку. Было очень холодно. Дул ледяной ветер. – Неужели вокруг Кайласа расположено 108 пирамидальных конструкций?! – неожиданно подумал я. – Неужели эта гора, которая передо мной, является одной из многочисленных пирамид? Я прикинул расстояние до увиденной пирамидальной горы, взял все необходимые азимуты и нанес ее месторасположение на карту. Потом я быстро пошел к лагерю и, дойдя, закричал: – Рафаэль Гаязович! Равиль! Выходите из палаток! Давайте цифровую камеру и готовьте ноутбук. Полевой рисунок первой увиденной пирамидальной горы Фото первой увиденной пирамидальной горы в оригинале и после компьютерной обработки (оконтурирование) Вновь подойдя к кочке, на которой я недавно сидел, мы несколько раз сфотографировали пирамидальную гору на цифровую камеру. Я попросил ребят вывести изображение на экран компьютера, увеличить его и сделать обводку граней горы, чтобы убедиться в ее пирамидальной форме. Обводка у Рафаэля Юсупова получилась довольно быстро. – Похоже на пирамиду, похоже ведь, а! – воскликнул я. – Но если это пирамида, то она очень древняя – смотрите, на увеличенном изображении видны разрушения. Эх, шапка снега, лежащая на ней, мешает хорошо просмотреть боковые поверхности! Пирамида ли это? Может, нам просто кажется, что это тре-угольная гора является искусственной пирамидой?! Может, мы выдаем желаемое за действительное? Ежась от холода, я нервно закурил Сомнения как вихрь закружились в моей голове. Тяжелый невротический ком подступил к горлу. Я с сожалением признал свою детскую и… наверное беспочвенную мечтательность и стал ненавидеть ее. – Я, я, я… тупой мечтатель, привел сюда целую экспедицию, – думал я в тот момент, сжимая в руках компас. – Купаться в розовых мечтах легко, сидя в уютном кабинете! А реальность, она ведь суровее, она ведь требует доказательств! А где они, доказательства-то? Только этот расплывчатый компьютерный рисунок? А облака? Эти проклятые черные облака! Они не просто закрыли священный Кайлас, они вскоре и эту, сравнительно низко расположенную пирамиду закроют. Да и пирамида ли это? Ежась от холода, я нервно закурил. Рафаэль и Равиль молчали. – Ну хоть бы сказали что-нибудь! Сказали бы, что я дурак и фантазер, – подумал я. – Не говорят, я ведь их шеф по работе. Усилием воли я постарался отогнать сомнения и начать анализировать гипотезу о том, что в районе священного Кайласа существует целый комплекс очень древних пирамидальных конструкций, в целом составляющих Город Богов. – А ведь это может и подтвердиться, – почему-то грустно и безучастно прошептал я сам себе. – Может быть, эта пирамидальная гора есть только начало? Может, это первая ласточка? Может быть, вслед за ней начнут встречаться новые и новые пирамидальные конструкции?! Я стал перебирать в голове все те предпосылки, которые привели нас сюда – на далекий и суровый Тибет, чтобы именно здесь искать легендарный Город Богов. Мысли закрутились в аналитическом ключе. Но откуда-то из глубин сознания медленно выполз давно мучивший меня вопрос – каково же предназначение Города Богов? Этот вопрос прервал ход аналитических мыслей и стал требовать хоть какого-либо, пусть умозрительного, пусть гипотетического и даже пусть фантастического ответа. Я напрягся, стараясь подключить весь свой мозговой потенциал, но ответа не было. Ком разочарования и раздражения самим собой опять подступил к горлу. Меня даже бросило в жар. В этот момент я еще не знал, что еще долго, очень долго я не смогу найти ответа на этот вопрос. А ответ окажется столь неожиданно необычным, что я долго буду сидеть с глупо раскрытым ртом и думать о причинах бытующей на Земле человеческой злости, из-за существования которой и был построен этот поднебесный «город» – Город Богов. Я тупо помотал головой, чтобы отвлечься, и спросил ребят: – Мужики, какова, по-вашему, высота этой пирамидальной горы? – Чего? Говори громче! Ветер… – встрепенулся Рафаэль Юсупов. – Высота какая этой пирамидальной горы, говорю? – А… а, – Рафаэль начал приглядываться. – Довольно высокая она. До нее… м… м… километров двадцать этак будет, а она высоковато выступает над хребтом. Да и видим мы ее не до основания. – Ну, выше она, чем пирамида Хеопса, высота которой аж 146 метров? – По-моему, выше. Рафаэль Юсупов рассматривает первую увиденную пирамидальную гору Я подумал о том, что эта пирамидальная гора является просто карликовой в сравнении со священным Кайласом, который… который… наверное, все же является тоже пирамидальной конструкцией, созданной древними. – Очень древняя, видимо, эта пирамидальная гора? – я показал пальцем на нее. – Чего? – опять не расслышал Рафаэль Юсупов. – Говори громче, я тебе говорю, ветер ведь воет. – Древняя ли она, гора эта? – прокричал я. – Кто его знает… Для этого надо подойти к пирамидальной горе, нужны специалисты по геологии, чтобы они… – Геологов среди нас нет, – перебил Рафаэля Юсупова Равиль. – Шеф, мы к этой пирамидальной горе пойдем? – Да нет, наверное, – ответил я, стараясь избавиться от чувства невесть откуда нахлынувшей грусти. – Пойдем по намеченному маршруту. – Хорошо. – Любопытно, как же была построена эта пирамида? Если, конечно, это пирамида, а не естественная гора? – пробурчал я себе под нос. – Ну, ты будешь говорить громче или нет? – взъерошился Рафаэль Юсупов. – Гаязыч, шляпу надо стянуть с ушей, – посоветовал Равиль. – Чего?! – переспросил Рафаэль Юсупов. Сомнения не покидали меня. Я еще не знал, что вскоре мы увидим огромное многообразие пирамидальных конструкций и постепенно, очень постепенно сомнения будут развеиваться и мы, наконец, поймем, что в реалиях видим Город Богов. – Ребята, идите в лагерь! Я еще побуду здесь. Облака, вроде бы, поднимаются. Оставьте цифровую камеру, – сказал я. Я снова сел на любимую кочку. Было такое ощущение, что кочка подогревает снизу. Я внимательно переводил взгляд с одного горного изгиба на другой, стараясь найти еще одну пирамидальную гору. Я начал было уже отчаиваться, как вдруг мой взгляд остановился невдалеке от первой пирамидальной горы на странных полосах, показавшихся из-под поднимающегося облака. Я присмотрелся – полосы были и в самом деле странными. Но вершина горы была закрыта облаком. Дикие собаки Я стал ждать, надеясь, что облако поднимется и откроет эту полосатую гору. В этот момент сзади раздался хруст травы. Я невольно вздрогнул и обернулся. Омерзительного вида собака, невесть откуда взявшаяся, стояла и, скаля зубы, смотрела на меня. Я встал, повернулся к собаке лицом и стал молча смотреть на нее. Собака не выдержала взгляда человека и, залившись лаем, бросилась на меня. Я успел пнуть ее ногой, но собака, оправившись, стала носиться вокруг меня, оглашая окрестности лаем и рычанием. Откуда ни возьмись, появились еще две большие собаки, которые вместе с первой стали кругами бегать вокруг меня, норовя подскочить сзади и вцепиться мне в ногу. Я еле успевал отбиваться. Никакого оружия, кроме ножа, у меня не было. Нож я крепко держал в руке. Нагнуться, чтобы поднять камень, я не решался, боясь не успеть среагировать при нападении собак. Два фотоаппарата болтались на шее, сбивая координацию движений. Экспедиционная сумка валялась на земле. Сырой ветер с шелестом перелистывал листы полевого дневника, лежащего рядом. Чувствовалось, что собаки хотят вымотать меня. Вскоре, отбиваясь, я и в самом деле начал уставать. Тогда я снял шапочку и бросил ее перед собой. Одна из собак инстинктивно метнулась к ней. Я, рискуя быть укушенным сзади, бросился к этой собаке и, выиграв долю секунды, изо всех сил пнул ее в челюсть. Как в замедленном кино, я заметил, что мой жесткий туристический ботинок прямо-таки входит в морду этой озлобленной твари, ломая кости. Оглушительный вопль заполнил тибетскую равнину. Я резко обернулся. Две другие собаки, прекратив лай, остановились и, скаля зубы, стали смотреть на меня. Раненая собака продолжала истошно вопить, крутясь на месте. Я резко нагнулся, поднял большой камень и бросил в сторону двух замолкших собак. Собаки отбежали метров на десять и снова, как призраки, стали смотреть на меня. Я сделал рывок в их сторону, пугая. Собаки еще отбежали и все так же, как призраки, продолжали смотреть на меня. Раненая собака, покачиваясь, пыталась убежать. Я с достоинством, похожим на достоинство более сильного животного, небрежно поднял брошенную шапочку, полевой дневник, экспедиционную сумку и стал горделиво отходить в сторону, делая вид, что отношусь к этим одичавшим собакам как к каким-то никчемным хомякам или зайцам. Я отходил все дальше и дальше, к сожалению удаляясь от лагеря, а две оставшиеся собаки продолжали молча смотреть на меня, напоминая призраков. Когда я удалился на почтительное расстояние, сзади раздался вой. Я обернулся и увидел, как две «призракоподобные» собаки бросились в сторону и, добежав до раненого собрата, остановились перед ним. – У-а-а! – завопила раненая собака, понимая, видимо, жестокость «волчьих законов». Вскоре все смешалось в рычащем клубке. Я отвернулся и пошел дальше. Зайдя за бугор, я снова нашел сухую кочку, сел на нее, сориентировался по компасу и стал взглядом искать те необычные полосы, на которых недавно акцентировал внимание. Но внутренне собраться мне никак не удавалось, за грудиной тяжело стучало сердце. Я постоянно оглядывался, боясь нового нападения собак. Только выкурив три сигареты подряд, мне удалось мысленно отдалиться от недавней «собачьей пляски». Еще одна пирамида?! Я снова начал внимательно осматривать склоны гор. Через некоторое время я возбужденно сказал сам себе: – Это не странные полосы. Это ступенчатая пирамида вынырнула из облаков. Было достаточно хорошо видно, что эта «гора» имеет правильную пирамидальную форму с обрубленной вершиной. Несмотря на то, что южную сторону «горы» частично закрывал пласт снега, вполне четко прослеживались полосы, похожие на ступени. Я быстро зарисовал эту пирамидальную гору, боясь, что ее снова закроет облаком, после чего сфотографировал на обычную и цифровую камеры. Мне показалось, что рядом с этой пирамидальной горой, чуть поодаль, находится еще одна пирамидальная конструкция, но другой формы и меньшая по размеру. В бинокль было видно, что она довольно сильно занесена снегом, но грани и цилиндрический выступ на вершине прослеживались довольно хорошо. Я зарисовал и эту конструкцию, не будучи уверенным, что она имеет отношение к пирамидам. Забегая вперед, скажу, что после тщательной компьютерной обработки в городских условиях выяснилось, что последняя конструкция тоже, скорее всего, может быть интерпретирована как «пирамидальная гора», хотя некоторые сомнения остались. Полевой рисунок второй пирамидальной горы. Рядом видна еще одна гора, похожая на пирамидальную конструкцию (№ 114) Вторая пирамидальная гора. Оригинал и фото после компьютерной детализации Закончив зарисовки и фотографирование, я продолжил рассматривать вторую пирамидальную гору, которая просматривалась достаточно хорошо. Она была очень похожа на ступенчатые пирамиды, которые я не раз видел в Латинской Америке. Но в сравнении с ними эта гора была несравненно больше и по размерам, видимо, превосходила даже великую пирамиду Хеопса в Египте. Я начал всерьез подумывать о том, что завтра, возможно, будет более целесообразно пойти не по намеченному маршруту, а отправиться исследовать увиденные пирамидальные горы, чтобы произвести необходимые замеры, взобраться на вершину и тому подобное. В этом случае мы могли бы с большей достоверностью утверждать, что нашли новые, доселе неизвестные пирамиды. Точные азимуты, которые я взял, позволяли найти эти пирамидальные горы в любую погоду. – Что делать, а? Что делать, а? – начал причитать я, обуреваемый душевной сумятицей. Но в глубине души я надеялся, что погода будет благоволить нам и в окрестностях священного Кайласа мы увидим еще много необычных пирамид. А легендарная Долина Смерти? А Зеркало Царя Смерти Ямы? А врата в Шамбалу? А загадочная пещера Миларепы?! Полевой рисунок третьей пирамидальной горы Фото в оригинале и компьютерная трехмерная модель третьей пирамидальной горы (вершина закрыта проплывающими облаками) – Нет! Идем по намеченному маршруту! – твердо сказал я сам себе, заново осознав то, что главной целью экспедиции все же являются поиски Города Богов, а не обнаружение и подробное описание новых пирамид. Неожиданно луч заходящего солнца пробился из-за туч и осветил участок ландшафта чуть восточнее первых увиденных пирамидальных гор. И в этом луче из холодного сумрака выплыла еще одна пирамидальная конструкция. – Мерещится, что ли, мне? – подумал я ненароком. – Желаемое, что ли, выдаю за действительность? Боясь, что эта конструкция вновь закроется тучами, я быстро, как мог, зарисовал ее. Но когда я приступил к фотографированию, туча все же поглотила этот злополучный луч солнца, тем самым, повлияв на качество фотографии. – Черт побери, сперва надо было сфотографировать! – выругался я про себя. Однако я точно видел, что эта необычная гора имела четкую пирамидальную вершину, расположенную на основании, похожем на четырехгранный купол. – Смотри-ка, какое разнообразие пирамидальных конструкций! Ни одного повторения! – воскликнул я полушепотом. – К чему бы это? Быстро смеркалось. По компасу я взял азимут к нашему лагерю и тут вспомнил, что путь будет пролегать через то место, где на меня нападали одичавшие собаки. Я поморщился и решил идти окружным путем, отклоняясь от намеченного азимута вначале на 300 на запад, а через полпути – на 30 на восток. Я понимал, что в этом случае найти наш лагерь будет труднее, но уж больно мерзкое впечатление оставили собаки. Я шагал, ориентируясь по стрелке компаса. Мысли вертелись вокруг увиденных пирамидальных гор, пытаясь найти их предназначение. – Для чего древние строили пирамиды? – раз за разом спрашивал я сам себя и не находил ответа на этот вопрос. Душевный сумбур, возникший из-за отсутствия мало-мальски приемлемого ответа, усилился, когда я подумал о предназначении Города Богов, который, вполне возможно… вполне возможно, состоит из пирамид. – Пора, кстати, заворачивать на 30 на восток, – прошептал я и изменил направление хода. Совсем стемнело. До лагеря, по моим подсчетам, оставалось около полутора километров. – У-у-у, у-у-у, – послышался вой. – Черт побери! – выругался я и достал нож, продолжая идти по ази-муту. – У-у-у, у-у-у, – раздался вой где-то вблизи. Я для смелости стал напевать песенку, по-моему, песню Бориса Моисеева «Черный бархат от дождя промок, но бродяге помогает Бог…». Было противно от мысли, что если я промахнусь по азимуту и пройду мимо лагеря, то мне придется ночевать в ледяном тибетском поле при температуре около минус 10 в окружении одичавших собак. О, как грезился мне тогда простой российский костер! Спускаясь с бугра, я споткнулся о кочку и упал, распластавшись на земле. – Р-р-р, – раздалось рычание где-то рядом. Холодок пробежал по спине. Собаки видели меня, а я их нет. Я снова запел песенку Бориса Моисеева, изображая беспутного и уверенного в себе смельчака. Чуть левее от направления моего хода взлетела ракета – ребята сигналили. Я быстро взял поправку к азимуту и вскоре дошел до лагеря. – У-у-у, – раздавалось уже где-то вдали. Ребята встретили меня. Со вздохом облегчения я забрался в палатку. – Завтра мы снова должны увидеть пирамиды, – сказал я сам себе, закусывая после глотка разбавленного спирта. Идем по Стране Богов Утром, высунув голову из палатки, я увидел, как Сергей Анатольевич Селиверстов уже привычно вьючил яка. Як слегка мычал, но не сопротивлялся. Довьючив яка, Сергей Анатольевич крякнул: – Ух! Получилось! Рассветало. Дул сильный западный ветер. Мы пошли на север, пересекая плоскую долину перед священной горой. – Этот ветер должен сорвать облака с Кайласа и прилежащих к нему гор, – подумал я. Мы, выстроившись гуськом, шли с легкими рюкзаками. Яки вместе с погонщиками шли рядом. – Холодно как, а! Сколько уже идем, а я все согреться не могу, – послышался голос шагавшего за мной Рафаэля Юсупова. Размеренно шагая, я вспомнил слова из книги Ангарики Говинды, которую читал в храме ламы Кетсун Зангпо, периодически свешиваясь из окна, чтобы унять свою далеко не высокопарную похоть к курению. Ангарика Говинда, рассказывая о долине, по которой мы шли, писал, что паломник, приходящий сюда, предстает перед Предвечным и видит Страну Богов. Я обернулся и сказал: – Мужики! Мы, кстати, по Стране Богов идем! Так написано у Ангарики Говинды. – А-а-а… Караван яков Я внимательно всматривался в просветы облаков, которые, зацепившись за горный массив в районе священного Кайласа, никак не хотели срываться. Но чувствовалось, что сильный западный ветер вскоре унесет эти облака. – Наверняка, – думал я, шагая с позорным для спортсмена-туриста маленьким рюкзачком синего цвета, – пирамиды вокруг священного Кайласа (если они, конечно, есть!) расположены на нескольких уровнях по высоте. При облачности можно увидеть только нижний уровень пирамид, при ясной погоде будут видны и пирамиды, расположенные выше. Я стал водить глазами в районе подножия гор, а не всматриваться в просветы облаков. Вскоре мой взгляд упал на необычную гору, ясно выделяющуюся на фоне тибетских холмов. Я резко остановился. Як, шедший с нами параллельным курсом, тоже остановился, загородив собой эту гору. Я сделал несколько шагов вперед, чтобы снова увидеть гору. Як, тоже сдвинувшись вперед, остановился, опять загородив вид. Я еще раз сделал несколько шагов вперед, чтобы выглянуть из-за яка, но он снова сдвинулся вперед, загородив собой необычную гору. – Ну что за скотина, а! – в сердцах выговорил я. – Шеф, он не хочет, чтобы ты туда смотрел, – высказал предположение Селиверстов. Я окликнул погонщика и проводника Тату. После оживленной беседы между ними Тату объяснил, что этот як воспринял меня за погонщика, поэтому он останавливается тогда, когда останавливаюсь я, то есть «погонщик». Так его приучили с детства. – Так что же мне делать?! – недоуменно спросил я. Тату, посоветовавшись с погонщиком, ответил, что надо останавливаться в тех местах, где растет трава. В этом случае як начнет щипать траву и перестанет копировать движения… м… м… «погонщика». – Но мы же останавливаемся тогда, когда видим пирамидоподобные горы, а не тогда, когда видим, что растет трава для яка! – рассердился Селиверстов. Тату опять посоветовался с погонщиком. – Как только вы хотите остановиться, вы сразу должны идти назад, – сказал он. – Не понял?! – Селиверстов поднял подбородок. – Ну… – смутился Тату, – если вы остановитесь и сразу сделаете несколько шагов назад, то як будет стоять на месте, а назад не пойдет. Як, понимаете ли, умное животное, он будет идти только вперед и никогда не пойдет назад, чтобы сэкономить силы. – М… да, – только и проговорил я, отходя назад. Полевой рисунок необычной горы, похожей на пирамиду (№ 5) Фото необычной горы (№ 5), похожей на пирамиду (в оригинале и после компьютерной обработки) Достав полевую тетрадь, я принялся зарисовывать необычную гору, похожую на пирамиду. Селиверстов и Равиль фотографировали. Як как вкопанный стоял на месте. – Любопытно, – заговорил Равиль, – что эта необычная гора как бы обточена спереди, то есть с нашей стороны, в то время как боковые стороны вроде бы не подверглись обработке. Односторонняя пирамида, что ли? – Нельзя исключить того, – возразил Рафаэль Юсупов, – что боковые стороны этой пирамидальной конструкции подверглись большому разрушению. Обратите внимание, что западная сторона больше разрушена, чем южная; здесь, на Тибете, западная роза ветров. У меня эта необычная гора вызывала сомнения в принадлежности к пирамидам, уж больно вычурной и экстравагантной она была. Извечный вопрос о роли пирамид не давал покоя, не позволяя применить логический метод научного анализа. Нам оставалось только скрупулезно зарисовывать детали и фотографировать, надеясь, что фотографии получатся. Э. М.: В 2012 году мы получили фотографии с острова Шпицберген, на которых были хорошо видны горы с обточенными под пирамиды верхними частями. Я сразу понял, что здесь применен тот же принцип, что и в Городе Богов. Такие же пирамиды, оказывается, есть и на Фарерских островах в Атлантическом океане. В голове крутились выхваченные из литературы сведения о том, что некоторые части ДНК и белка коллагена имеют пирамидальную структуру, а вещество представляет собой особое состояние пространства и времени. – Наверное, пирамиды влияют на пространство и время, – неуверенно подумал я. – Но как? Какова роль формы пирамиды? Какова роль ступеней пирамиды? Як повернул голову в нашу сторону и, взглядом найдя меня, «погонщика», пристально уставился в глаза, как бы намекая, что пора идти. Мы двинулись вперед. Во время хода наш «родной як» шел сбоку на пару шагов позади меня, позволяя мне озираться по сторонам. Не прошли мы и двухсот метров, как чуть ли не все сразу увидели четкую пирамидальную конструкцию, принадлежность которой к пирамидам почти не вызывала сомнений. Мы все остановились. Як подошел и тоже остановился, традиционно загородив пирамидальную гору. – Отступим, черт побери, назад! – выругался я. Полевой рисунок пирамидальной горы № 7 Отойдя назад, я зарисовал эту пирамидальную конструкцию: получилось, что она имеет форму усеченной пирамиды с одной ярко выраженной ступенью. И, конечно же, надо сказать, что эта пирамидоподобная гора была громадна, намного больше, чем пирамида Хеопса. – Ну и пирамидка, какая громадная! – воскликнул Селиверстов. – Может быть, к ней подойдем и обследуем как надо? – Дальше еще не то увидим! – отозвался Равиль. – Ясно видно, что на верхней площадке этой пирамидальной горы лежит снег в виде округлой шапки. Это свидетельствует о том, что вершина пирамиды находится на высоте более 6000 метров, – заметил Рафаэль Юсупов. – На Тибете в это время года снег появляется на высотах не менее 6000 метров. Фото пирамидальной горы № 7 (в оригинале и после компьютерной обработки) Я предложил отойти несколько на запад, чтобы заглянуть за хребет, загораживающий восточную сторону пирамидальной горы. Как только мы двинулись в сторону, «наш» як поплелся за нами, в то время как остальные три яка шли вместе с настоящим погонщиком. – Шеф, ты пользуешься успехом у яков, – ревниво съязвил Сергей Анатольевич. Когда нам удалось заглянуть за хребет, то мы увидели, что от пирамидальной горы отходит какая-то дугообразная конструкция, заканчивающаяся симметричным выступом со ступеньками. Внутри этой дугообразной конструкции все еще висел полупрозрачный клок утреннего тумана, сквозь который просматривалась эта дуга. Я понимал, что туман значительно снизит качество снимков. – Странное сочетание! Как будто изогнутая пирамида совмещена с зеркалом времени, – проговорил я сам для себя. – Чего? – отозвался Рафаэль Юсупов. – Такое ощущение, что необычная пирамида совмещена с зеркалом времени, – членораздельно сказал я, обратив внимание, что шляпа Рафаэля Юсупова опять надвинута на уши. В этот момент я еще не знал, что вскоре мы встретим такие громадные изогнутые каменные конструкции, что понятие «сжатие времени» станет для нас воочию осознаваемым, а имя гениального русского ученого Николая Козырева не будет сходить с уст. Мы будем в смятении ощущать, что все же, наверное, существует какой-то Всемогущий Разум, который через шепот интуиции вводит в сознание некоторых избранных им же людей совершенно невероятные идеи, не укладывающиеся в бытующие в науке представления и не имеющие реальных доказательств. Хотя кто из ученых, критиковавших Козырева за его идеи по сжатию времени с помощью изогнутых зеркал, знал, что подобные зеркала были уже созданы древними в заоблачном Городе Богов. – Як, по-моему, начал понимать, что он загораживает вид, – заметил Селиверстов, наблюдая за животным. Мы отправились вперед по намеченному маршруту. Я ждал появления новых пирамидоподобных конструкций. – А что это за ступени выглянули слева из-под облаков? – воскликнул Селиверстов. – Як не мешает, он справа. – Где? – Вон она… ступенчатая пирамида. – Раз, два, три, четыре, пять, шесть, – посчитал я ступени. – Вроде как настоящая ступенчатая пирамида выглядит. Фотографируйте, я зарисую ее. – Шеф, ее закрывает облаком, – вскричал Селиверстов. – Эх, уже закрыло, я сфотографировал облако. – М… да, – только и сказал я, держа в руках полевой дневник. – Ну что ж, я ее, пирамиду эту, зарисую по памяти. Но я вам скажу, громадна она, больше всех тех, которые мы видели. Снегом не закрыта, значит не так высоко расположена. А ступени какие четкие! Эх! Я, к счастью, успел по компасу взять на нее азимут, поэтому мы сможем привязать ее к местности. – Ну, ничего, – начал успокаивать всех Равиль, – не успели так не успели сфотографировать эту пирамиду. Чувствуется, что их здесь много. – Не пирамиду, а пирамидальную гору или пирамидоподобную конструкцию. Надо быть более деликатным в употреблении научных терминов, – поучительно заметил Рафаэль Юсупов. – То, что эта конструкция есть настоящая пирамида, надо еще доказать. Пирамиды, если судить по общеизвестным египетским пирамидам, есть древние конструкции пирамидальной формы, сложенные из каменных блоков. – А почему Вы, Рафаэль Гаязович, считаете, что пирамида должна быть обязательно сложена из каменных блоков? – вмешался в разговор Селиверстов. – Почему пирамида не может быть создана путем обтачивания естественной горы? В Египте нет гор, поэтому приходилось возводить пирамиды путем укладки каменных блоков, а здесь, на Тибете, гор полным-полно – какой же смысл обтачивать каменные блоки и их складывать, проще обточить гору. Главное в пирамиде – это ее форма, а не ее содержимое. Именно форма ломает пространство. Полевой рисунок и фото после компьютерной обработки (оконтурирование) пирамидальной горы № 7 с дугообразной конструкцией (№ 110) Полевой рисунок пирамидальной конструкции № 8 (конструкция закрылась облаком, рисунок сделан по памяти) – Не ломает, а изгибает! – опять внес коррективу Рафаэль Юсупов. – Кстати говоря, древнюю машину для обтачивания гор мы видели в Катманду, – бросил Равиль. – Кто знает, может быть, она летала здесь и обтачивала горы, превращая их в пирамиды. – Хочу добавить, – Рафаэль Юсупов насупился, – меня смущает многообразие форм пирамидоподобных конструкций. Повторяемость тех или иных фактов в науке есть признак достоверности. – Не согласен, не согласен, – отрезал Селиверстов. – В Катманду, когда мы изучали комплекс ступы Сваямбанат, который можно считать символом… м… м… пирамидального комплекса священного Кайласа, мы все обращали внимание на многообразие малых ступ – ни одного повторения среди 108 ступ. А малые ступы Сваямбаната можно интерпретировать как символы пирамид, входящих в состав… Города Богов, то есть пирамидального комплекса Кайласа. – Разные пирамиды изгибают пространство по-разному, – проговорил Равиль. – Только для чего это надо? – Смотрите! – вскричал я, показывая на высокий заснеженный горный хребет, – вон еще одна пирамида! В просвете облаков появилась. – Не пирамида, а пирамидальная гора, – передразнил Селиверстов. – Фотографируйте, а! – закричал я, схватившись за фотоаппарат. – А то закроется облаками. Эх… исчезла, не успели! Не успели, черт побери, сфотографировать, не то что зарисовать! Да и форму не успел толком рассмотреть, чтобы рисовать по памяти. – Мне кажется, это была малая пирамида, фотографию которой тебе показывал монах Арун, – высказал предположение Селиверстов. – Эта фотография долго лежала у тебя на столе, я ее хорошо запомнил. – Может быть, может быть… – сказал я, вспоминая рассказ монаха Аруна, который паломником посещал район священного Кайласа и видел здесь, на хребте, как бы вырубленное пирамидоподобное образование. – Да и похоже ведь было… на фотографию, сделанную монахом. Правда, ракурс несколько иной, да и дальше мы располагаемся. Фотография пирамидального образования на хребте, сделанная монахом Аруном в районе горы Кайлас Шагая дальше параллельно с яком, я снова подумал, что мы идем по так называемой Стране Богов, которую описывал Ангарика Говинда. Мне вспомнились его слова о том, что паломник здесь находится в окружении невидимых попутчиков – духовных собратьев, тоже идущих поклоняться горе, в которой телесному взору открывается сверхструктура чего-то более великого и недоступного. Вновь замелькали мысли о параллельных мирах и, в частности, о том, что священный Кайлас и весь его комплекс были построены одновременно в нескольких параллельных мирах. Ангарика Говинда писал, что люди в районе Кайласа идут в окружении невидимых попутчиков Полевой рисунок пирамидальных конструкций № 11, 12 и 13 Когда мы остановились, чтобы перекусить, я посмотрел на фотографировавшихся Равиля и проводника Тату. Мне представилось, что рядом с ними стоят два невидимых попутчика из параллельного мира. Приблизившись к горам, мы начали плавно подниматься на невысокий холм. Сильный западный ветер сорвал-таки тяжелые облака с комплекса Кайласа, и даже кое-где появилось голубое небо. Сам Кайлас был закрыт холмом. Когда мы, поднявшись на склон холма, заглянули за него, то прямо-таки обомлели. Фото комплекса пирамид № 11, 12, 13 в оригинале и после компьютерной обработки (оконтурирование) – О! – только и смог сказать Селиверстов. Сбоку от нас, выстроившись в ряд, высились три громадные пирамиды. Отличие их от прилежащих тибетских гор было столь разительным, что назвать их пирамидоподобными конструкциями не поворачивался язык. – Древние, чувствуется, пирамиды, – проговорил Рафаэль Юсупов. – Ветровая эрозия кое-где уже разрушила ступени, но тем не менее, они прослеживаются хорошо. Все три пирамиды отличаются друг от друга, хотя и имеют общий стиль конструирования и построения. Мы сфотографировали эти пирамиды. – Мужики, может быть, я поднимусь на бугор и загляну вниз, чтобы рассмотреть основания пирамид, – в запале предложил я и тут же осекся. – Хотя… хотя какой это имеет смысл? Для нас важно зафиксировать факт наличия пирамид на Тибете. А если я пойду, то потеряю около двух часов; а вдруг погода испортится и мы не увидим… дай-то Бог, новые пирамиды. – Мы будем первооткрывателями тибетских пирамид! – Равиль восторженно поднял палец. – Наша цель другая – найти Город Богов, – высокопарно произнес Сергей Анатольевич Селиверстов, – хотя… он только начинается… этот Город, состоящий из пирамид. Какова, интересно, его роль, а? Ведь с какой-то целью… – Мужики, – перебил я Селиверстова, чувствуя, что ком негодования от неразрешимости этого вопроса подступил к горлу, – я побегаю по склону холма, чтобы с нескольких ракурсов зарисовать эти пирамиды. Да и третья пирамида только чуть-чуть выглядывает из-за склона холма, надо уйти налево и вверх, чтобы ее рассмотреть. – Давай. Побегать по склону холма, честно говоря, не удалось. Мы с Равилем еле переводили дыхание при быстрой ходьбе; около 5000 метров высоты все же! Чтобы рисовать, я часто ложился на землю – так было удобнее. Рисунок получился довольно хорошим. Я подумал о том, что и в дальнейшем надо применять способ зарисовки пирамидальных конструкций при обзоре с разных ракурсов, ведь рисунок тем и отличается от фотографии, что на нем можно отобразить объемность конструкции. Пока я рисовал, Равиль пристально смотрел на северо-восток. – Шеф, что это вон там? – спросил он. – Подожди, дорисую. Дорисовав, я всмотрелся туда, куда показывал Равиль. Из-за холма еле выглядывала какая-то кривая пипка, расположенная на плоской, как стол, вершине. – Посмотри при максимальном увеличении видеокамеры. Увеличение у видеокамеры больше, чем у бинокля. Рисовать лежа было удобнее Попытавшись сделать это, Равиль с досадой произнес: – Не получается, елки-палки! Руки дрожат. Штатив нужен. – А все-таки, что там? – Вроде как на человека по-хоже. – Чего?! – изумился я. – Человек как будто сидит, – глаза Равиля расширились. – Быстрее вниз, к ребятам! Возьмем штатив и возвратимся сюда. Мы поднимемся еще выше на холм, чтобы лучше разглядеть. Это может быть статуей… – Кого? – Читающего Человека. Глаза Равиля расширились еще сильнее. Глава 2 Читающий человек Когда мы возвратились к ожидавшим нас Рафаэлю Юсупову и Сергею Анатольевичу Селиверстову, я возбужденно сказал: – Вроде бы мы видели статую Читающего Человека. Надо сделать видеосъемку при максимальном увеличении, а для этого нужен штатив. – А под статуей Читающего Человека находятся главные золотые пластины лемурийцев, на которых записаны «истинные знания», способные в корне перевернуть жизнь человечества, – риторически проговорил Селиверстов. – А где остальные яки? Только наш «родной» як здесь, – я стал озираться по сторонам. – Они с погонщиком пошли вперед по тропе, будут ждать нас в долине реки, – ответил Рафаэль Юсупов. – Вообще-то, – рассердился я, – в походе нельзя рассыпаться. Ну да ладно. Пойдемте все туда, где мы только что были с Равилем. Когда мы лезли вверх по склону, в голове всплыли слова, сказанные «старшим человеком» пещеры Харати и Астаманом о том, что статуя Читающего Человека притягивает к себе облака и редко кому ее удается увидеть. Я вспомнил, что «старшему человеку», посещавшему район священного Кайласа в качестве паломника, не выпала удача увидеть статую Читающего Человека. – Шеф, ты слишком высокий темп взял. Даже як не поспевает, – послышался голос Селиверстова. – Боюсь, что облаком закроет статую Читающего Человека, – отве-тил я. Неужели это тот самый Читающий Человек? Дойдя до нужного места, мы установили штатив и сделали съемку при максимальном увеличении, после чего я начал рисовать, всматриваясь в окуляр видеокамеры. Было вполне четко видно, что это и в самом деле громадная статуя человека, сидящего в позе Будды. К сожалению, условия видимости в высокогорье, когда все тени черные и плохо видны полутени, не позволяли рассмотреть детали статуи. Но я надеялся на последующую компьютерную обработку снимков. Тем не менее, было видно, что голова статуи склонена вперед, будто бы этот громадный человек читает книгу, лежащую на коленях. Статуя располагалась на многоступенчатом постаменте, а вернее была установлена на вершине ступенчатой пирамиды, высота которой была не менее 6000 метров. Статуя была повернута лицом на восток. Примерное расстояние до статуи Читающего Человека равнялось 25–30 км. Размер статуи мы оценили как минимум с 10–12-этажный дом. Полевой рисунок статуи Читающего Человека Фотография статуи Читающего Человека в оригинале и после компьютерной обработки Селиверстов, заглянув в окуляр видеокамеры, тихо проговорил: – Лицом на восток сидит этот человек. Так же, как и египетский сфинкс смотрит на восток. Я бы его, этого человека, назвал тибетским сфинксом. – Ну, Сергей Анатольевич, Вы ошибаетесь! Сфинкс, он другой: голова у него человеческая, тело льва, а здесь мы видим статую натурального сидящего человека, который читает… книгу, – возразил Равиль. – А кто такой сфинкс? – неожиданно взъерошился Селиверстов. – Я хочу спросить тебя, Равиль, – кто такой сфинкс? Не знаешь, наверное? – М… м… не знаю. – Отвечаю, – Селиверстов гордо поднял голову, – сфинкс это Загадка Веков. Понятно? – Не совсем, – Равиль сконфузился. – Все Загадки Веков смотрят на восток. Египетский сфинкс смотрит куда? На восток. Читающий человек сидит лицом куда? Тоже на восток. Отсюда, какой вывод можно сделать? – Селиверстов лукаво взглянул на Равиля. – Какой? – Все загадочные древние монументы, которые смотрят на восток, называются сфинксами. С. А. Селиверстов: – Египетский сфинкс – Загадка Веков. Он смотрит на Читающего Человека – С чего это? – недоверчиво пробурчал Рафаэль Юсупов. – А с того, – Селиверстов возбужденно снял шапочку-каскетку, – что на востоке что-то есть. Египетский сфинкс смотрит не просто на восток, он смотрит на Город Богов, где находится статуя Читающего Человека, символизирующая кладезь древних знаний, записанных на золотых пластинах лемурийцев. А Читающий Человек тоже обращен лицом на восток, то есть в ту сторону, где находится Тихий Океан, где когда-то располагалась древняя Лемурия – земля самой развитой цивилизации в истории нашей планеты, знания которой не исчезли, а, будучи записанными на золотые пластины, хранятся для более умных и добрых, чем мы, потомков. Читающий Человек, обращенный лицом на восток, как бы указывает, откуда пришли эти знания. Таким образом, египетский сфинкс смотрит на Читающего Человека, а Читающий Человек «смотрит» на затонувшую Лемурию. – А при чем тут то, что ты назвал Читающего Человека тибетским сфинксом? – насупился Рафаэль Юсупов. – Сфинкс… – Селиверстов замешкался, – сфинкс есть символ Мудрости, а разве Читающий Человек не олицетворяет Мудрость? Олицетворяет. Поэтому я его и назвал… «тибетским сфинксом». – А-а-а… – хором ответили Рафаэль и Равиль. – У меня, – вклинился я в беседу, – из головы не выходит разговор с хранителями загадочной пещеры Харати в Непале. Астаман и «старший человек» утверждали, что в пещере Харати хранятся золотые пластины лемурийцев. Но они говорили также, что главные золотые пластины, на которых записаны Главные Знания Древности, находятся на Тибете в районе Кайласа и это место обозначено статуей Читающего Человека. Э. М.: Во дворе нашего Всероссийского центра глазной и пластической хирургии я поставил статую «Читающий человек». Я хотел сделать мини копию тибетского Читающего Человека, но скульптор Александр Позин внес свои изменения, талантливо показав, что знания идут от Бога. – Так что, господа, – Селиверстов торжественно поднял руку и показал в сторону Читающего Человека, – извольте лицезреть место главной кладези древних знаний на Земле. – «Старший человек» также говорил мне, – продолжал я, – что там, около статуи Читающего Человека находится второй Вход в подземелья Кайласа и что в последние 2000 лет никто не входил туда. Интересно, где он может… – Облако к статуе приближается, – перебил меня Равиль, смотревший в окуляр видеокамеры. – Интересно, притянет ли его к себе статуя, как утверждал «старший человек», – проговорил Рафаэль Юсупов. – Равиль! Дай я буду смотреть в окуляр. Включи, пожалуйста, видеокамеру, – попросил я. В окуляр было видно, что облако приблизилось к статуе Читающего Человека и начало постепенно закрывать ее. – И в самом деле притягивает, что ли? – промолвил я. Он читает руками… Облако прикрыло солнце, и в этот момент я увидел, что характерные для высокогорья черные тени на статуе начали блекнуть, появились полутени и вместе с ними проявились некоторые детали статуи Читающего Человека. Этот момент длился всего несколько секунд, но мне удалось воочию убедиться, что Читающий Человек, сидящий в позе Будды, держит на коленях не книгу. Нет! На коленях его лежала не книга! На коленях его лежала большая пластина! А Читающий Человек сидел, положив на эту пластину руки! Рафаэль Юсупов: – Возможно запись на золотые пластины производилась с помощью биополей рук, также, как и считывание информации – Руками читает пластину!!! – вскричал я, с отчаянием наблюдая, как облако закрывает статую. Забегая вперед, скажу, что последующая компьютерная обработка полученных видеозахватов подтвердила тот факт, что Читающий Человек держит на коленях пластину, положив на нее ладони рук. Облако зацепилось за статую Читающего Человека и никак не хотело сходить с нее. – Как повезло, что мы смогли увидеть эту легендарную статую, – выдохнул я. – Бог, наверное, помог! Равиль, храни, ради Бога, эту видеокассету как зеницу ока. – Конечно, конечно, шеф. – Любопытно то, – продолжал я, – что… как я увидел… как мне показалось, что Читающий Человек «читает» золотую пластину, положив на нее ладони рук. Механизм такого «чтения» вряд ли может быть понятен для нас, но он, видимо, существовал, и… возможно, будет существовать. Кстати, «старший человек», рассказывая о золотых пластинах пещеры Харати, говорил, что их тоже читают руками: через руки информация как бы сама входит в мозг. – Нельзя исключить того, что древние люди имели очень высокие экстрасенсорные способности, в связи с чем и характер письма мог быть совершенно иным, – добавил Рафаэль Юсупов. – Например, вполне возможно, что запись на золотые пластины производилась с помощью биополей, исходящих от рук человека и фиксировалась внутри металла на атомарном уровне. Считывание этой информации осуществлялось, видимо, тоже через биополя человека. Поэтому надеяться на то, что на золотых пластинах лемурийцев можно увидеть привычные буквы или иероглифы, вряд ли приходится. Э. М.: Во время экспедиции в Трансильванию (2012) «В поисках Дракулы» мы обнаружили вполне серьезные данные, что подземная МД-цивилизация, в частности вампиры, записывали свои знания в так называемые «золотые книги» и считывали их с помощью рук. – Спутник Николая Рериха по экспедициям Осендовский в своих книгах описал рассказ тибетского ламы о том, что в одной из потаенных пещер посвященные люди читали золотые пластины, прикладывая их к голове, – заметил я. – Да, можно представить и такой способ «чтения» золотых пластин, поскольку биополя исходят как от рук, так и от головы, – пояснил Рафаэль Юсупов. – Но мне думается, «чтение» руками является основным способом получения информации с золотых пластин. Не зря же Читающий Человек держит руки на пластине, а не удерживает пластину на голове. А здесь… а здесь находятся главные золотые пластины мира. – Эх! Посмотреть бы на них! – послышался вздох Селиверстова. Никто не подойдет к Читающему Человеку – Ха! – отозвался Юсупов. – Они что, рядом со статуей Читающего Человека стопкой сложены? Главные золотые пластины находятся, наверняка, в глубоком подземелье внутри или под пирамидой, на вершине которой установлена статуя. – В этой связи мне опять пришли на ум слова «старшего человека» о том, что существует 3 входа в подземелья Кайласа. Второй из них расположен рядом со статуей Читающего Человека. Я помню, он говорил, что вот уже 2000 лет никто не входил в подземелья Кайласа через второй вход. Любого человека, кто попытается подойти ко второму входу, ожидает смерть. Зеркало Царя Смерти Ямы убивает непослушных. Странно это… – Почему? – Да дело в том, – продолжал я, – что Зеркало Царя Смерти Ямы, способное, видимо, убить человека за счет сжатого времени, находится, по моим прикидкам, довольно далеко от статуи Читающего Человека. По крайней мере, путь к статуе Читающего Человека (например, отсюда) не пролегает через Долину Смерти, связанную с Зеркалом Царя Смерти Ямы. Почему же «старший человек» говорил о том, что непослушных убивает Зеркало Ямы? – Шеф, покажи, где по твоим расчетам должны располагаться Долина Смерти и Зеркало Ямы, – попросил Равиль. – Вот здесь оно должно быть, зеркало это, – я ткнул пальцем в карту, – а статуя Читающего Человека вон где. Между ними где-то 15 километров. Любого, кто подходит ко второму входу в подземелья Кайласа, ожидает смерть – М… да, – протянул Равиль. – Мне вот что кажется, – стал рассуждать я. – Люди, стремящиеся войти в подземелья Кайласа через второй вход, должны пройти Суд Совести перед Зеркалом Царя Смерти Ямы, то есть вой-ти в Долину Смерти. Суд Совести, наверное, по неписаным законам Тибета является обязательным условием, смертью отсеивающим недостойных. Но если даже человек выдержит Суд Совести Ямы и после этого подойдет к статуе Читающего Человека, то там его ждет второе испытание. – Какое? Уж не такое ли, как в пещере Харати?! – живо отозвался Равиль. – Если ту пещеру, Равиль, охраняет Харати – предположительно лемуриец в состоянии Сомати, дух которого способен считывать мысли приближающихся к пещере людей и воздвигать для них непреодолимый психо-энергетический барьер, то можно представить, какое испытание ждет человека там, где находятся главные золотые пластины лемурийцев! Оно, это испытание психоэнергетическим барьером, несравненно мощнее, и пропускает через второй вход под статуей Читающего Человека только кристально чистых, почти богоподобных людей. А таких среди нас, современных людей, к сожалению, нет. Поэтому в последние 2000 лет никто и не входил через второй вход, – красноречиво произнес я. Царство Мертвых охраняет Главные Знания Планеты – Кто знает, все возможно, – невольно поежился Рафаэль Юсупов. – Кто знает, – оживленно продолжал я, – вполне возможно, что под статуей Читающего Человека в прекрасном подземелье вместе с главными золотыми пластинами покоятся в состоянии Сомати 10–12-метровые тела многих и многих лемурийцев, невообразимо мощный дух которых не бездействует, а активно живет, анализирует мысли посещающих район священной горы людей и строго, очень строго оценивает их духовность. Ведь им, кажущимся мертвыми, лемурийцам, доверено охранять главные знания, когда-либо рожденные на нашей планете. Царство Мертвых охраняет Главные Знания Планеты. Кладезь знаний – А вот атланты, вернее кто-то один из атлантов, когда-то получил доступ к главным золотым пластинам лемурийцев, после чего… после чего начался расцвет атлантической цивилизации, – заметил Селиверстов. – И среди нас, арийцев, наверное, когда-нибудь, в далеком будущем, когда заглохнут ужасающей силы зависть и жадность, конечно же появится человек, который получит доступ к главным золотым пластинам лемурийцев – кладези земных знаний, – тихо проговорил я. – Но когда это будет? Эх! Наступило молчание. Мы все смотрели в сторону статуи Читающего Человека, за которую безнадежно зацепилось облако. Но постамент-пирамида был виден довольно хорошо. – Смотрите-ка, «наш» як тоже в сторону Читающего Человека смотрит, – прервал молчание Равиль. Уходя вниз, я обернулся, чтобы еще раз посмотреть в сторону легендарной статуи Читающего Человека. Из-за яка послышался голос Селиверстова: – Главный кладезь знаний там, господа! – А в основе этих главных знаний лежат заклинания, – бросил я, не оборачиваясь. Я понимал, что пытаться достичь второго входа и войти в него мы не будем, – не наступило еще время. А приключения? Их будет еще много впереди. Э. М.: Мне до сих пор кажется, что тибетский Читающий Человек – это сказка. Но это правда, господа, абсолютная правда. Глава 3 Колокол Вместе с нашим яком мы спускались к тропе, ведущей в низину. – Давай, давай, милый! – приговаривал шедший рядом с яком Сергей Анатольевич. Когда мы вышли в низину, мне вдруг показалось, что справа мелькнуло что-то очень знакомое. – Почудилось, что ли? – подумал я, будучи не в состоянии осознать то, что я видел и остановился, чтобы вглядеться туда. Як тоже остановился, как вкопаный. Я, как повелось, отступил на несколько шагов назад, и стал смотреть в промежуток между яком и Селиверстовым. – Подвинься, Сергей Анатольевич! Не стеклянный! – прорычал я. Я смотрел и смотрел туда. Но там, в этом месте, были просто облака. Усилием воли я мобилизовал свое подсознание, понимая, что оно среагировало быстрее, чем сознание. Я, по-моему, даже надулся, как индюк. Постепенно где-то внутри появились какие-то образы, потом они стали конкретизироваться и, наконец, в моем воображении возник средневековый замок, причем натуральный замок, – с крепостными стенами и колоколами. Чем-то православным веяло от этого замка. – Мужики! Вы не видели вон там средневекового замка? – спросил я, показав рукой. – Шеф, ты что?! Я стоял и продолжал вглядываться в промежуток между тибетскими холмами. Через несколько минут я услышал голос Селиверстова: – Шеф! Пойдем, может, а…? Як, вон, дергается, травы здесь нет. Песок и камни. – Сейчас, сейчас… Я тянул время, словно ожидая непонятно чего. – Смотри-ка, моя вера в силу подсознания не угасла. Оно, подсознание, здесь, мне кажется, наоборот, обострилось, – отметил я про себя. Каменный колокол В этот момент облака в промежутке между холмами слегка раздвинулись и, как из сказки, выплыл невообразимых размеров натуральный колокол. Было такое ощущение, что этот «колокол» был выточен с помощью токарного станка: цилиндрический, с округлой вершиной. Макушка его имела две ступени, после чего шло конусовидное расширение с плавным переходом в цилиндр. – Каменный колокол! – закричал я. – Вон он!!! Все кинулись фотографировать. Равиль взялся за видеокамеру и, взглянув в окуляр, тоже закричал: – Их два, колокола-то! Мы все пригляделись и уже невооруженным глазом увидели чуть поодаль от первого «колокола» вершину такого же второго «колокола». Рисуя, я вглядывался в каждую деталь. Постепенно глаз стал различать слева от «колоколов» какую-то конструкцию, примыкающую к ним. – Не могу понять, две странные пирамиды, переходящие в дугообразную конструкцию, что ли…? – прошептал я, шевеля замерзшими губами. – Эх, зрение бы иметь как у орла, черт побери! Дымка мешает. Полевой рисунок «колоколов» с прилегающими конструкциями «Колокола» и прилегающие конструкции (фото в оригинале и после компьютерной обработки – 3D модель) Несмотря на то, что хорошо разглядеть эту конструкцию, примыкающую к четко видным «колоколам», мне не удалось, я все же зарисовал ее. У меня получилось, что огромная каменная дуга по концам примыкает к двум ступенчатым пирамидам. – Какая сложная конструкция! – воскликнул я, рассматривая свой рисунок. – Каково же, интересно, ее предназначение? – Вне всякого сомнения – искривлять пространство, – отозвался Рафаэль Юсупов. – Кстати, – заметил я, – эта конструкция, наверное, влияет на время – дугообразная часть ее очень напоминает зеркало времени Козырева. – А я хочу знать вот что, – Селиверстов вскинул голову, – с какой целью нужно было здесь искривлять пространство и изменять ход времени? Зачем это было нужно древним? Все оставили вопрос Селиверстова без ответа. Звучание колоколов В этот момент я думал о том, что древние ученые, по-видимому, имели знания о пространстве как о физической реальности. Они к тому же, видимо, умели объективно изучать пространство, фиксируя все его изгибы и зная, к чему приводит тот или иной характер его искривления. Они, древние ученые, имели, наверное, и аппаратуру для изучения времени и могли влиять на его ход, строя гигантские каменные сооружения, искривляющие пространство. В этот момент я уже вполне сносно осознавал, что вещество есть изогнутое пространство, в котором остановлено время, а энергия есть тоже изогнутое пространство, но в котором время течет. Я понимал, что здесь, в Городе Богов, древние ученые при помощи удивительных каменных конструкций создавали какие-то вещества и какие-то виды энергии. Но какие? С какой целью? Не давала покоя мысль, что здесь было сотворено что-то грандиозное и величественное. Но что? Или… кто? Я сел на тибетский песок и почувствовал себя маленьким-маленьким. – Ну что означают, например, эти «колокола»? – задался я вопросом. – Не для красоты же их строили?! Можно предположить, что «колокол» изгибает пространство в форме… колокола, но… для чего это нужно – для создания «колоколоподобного вещества» или «колоколоподобной энергии», что ли? А почему «колокол» такой громадный? Ведь размер атомов… Я сел на тибетский песок и почувствовал себя маленьким-маленьким А может быть, все колокола мира родом отсюда – из Города Богов? В конце концов я окончательно запутался в своих размышлениях. Загадкой, невообразимой по значимости загадкой древности было окутано это священное место, где мы волей судьбы имели счастье находиться. Я нутром чувствовал, что мне – простому «трехмерному» россиянину с неказистой татарской фамилией Мулдашев – не понять замысла древних, не осознать глубины их знаний и не охватить умом применявшиеся ими технологические принципы. Мне было позволено лишь взглянуть на легендарный Город Богов и… строить гипотезы по поводу его предназначения. Тогда, сидя на тибетском песке, я не знал, что вскоре, через какой-то промежуток времени, мы – российские ученые – вдруг чуть-чуть поймем замысел древних, и даже от этого понимания нам станет страшно. – Шеф, послушай-ка, – послышался голос Равиля Мирхайдарова. Я обернулся и взглянул на Равиля, смотревшего на «колокола.». – Мне кажется, что бытующие во всех религиях колокола изошли отсюда, из Города Богов, а именно были созданы как копии вот этих тибетских «колоколов», – Равиль показал рукой. – Колокол, на мой взгляд, есть не просто звуковоспроизводящий инструмент, каковых в мире множество, а есть, прежде всего, фигура, соответствующим образом изгибающая пространство и за счет этого концентрирующая вокруг себя те тонкие энергии, которые вызывают у людей богопристойные и богоутверждающие эмоции. Со звуком, который издает колокол, эти тонкие энергии распространяются и как бы зовут людей к главному – к Богу. – Ты, наверное, прав, – сказал я, вставая с песка. – А если войти в пределы вон той дугообразной конструкции, которая, скорее всего, является зеркалом времени, то человек, наверное, мгновенно проживет свою жизнь и испепелится, – заметил Селиверстов. – Город Богов создан только для посвященных, – вздохнул Равиль. – Пошли, – скомандовал я. Э. М.: Купол православной церкви во многом похож на колокол. Под куполом церкви чувствуется особая энергетика. Да и звон колоколов резко отличается от других звуков, как бы проникая в душу. Глава 4 Каков он – Кайлас? Через некоторое время, когда мы спустились с холма, перед нами открылся священный Кайлас. – Вот он! – сказал Рафаэль Юсупов. – С погодой везет! Голубое небо появилось, – отметил Селиверстов. – Переменная облачность, в общем. – Сережа! Сережа! – окликнул Селиверстова Рафаэль Юсупов. – Сфотографируй меня на фоне священной горы! – Давай. Только отойди немного назад, а то як загораживает. – Ладно. Я смотрел на вершину священного Кайласа, возвышающегося над склоном. Покрытый снегом, он сверкал на фоне голубого неба. Чем-то магическим веяло от священной горы. – Центр тантрических сил на Земле, – отметил я про себя. А потом, сменив характер своего мышления на деловой стиль, я собрал ребят и начал командовать. – До наступления темноты осталось около трех с половиной часов. Отсюда виден не весь Кайлас, а лишь его вершина. Я предлагаю разделиться. Сергей Анатольевич с Рафаэлем пойдут к якам, погонщикам и проводнику, чтобы разбить лагерь. Вон они! – я показал рукой. – А мы с Равилем отойдем в долину, чтобы открылся широкий обзор на Кайлас и далее пойдем на восток, дабы взглянуть на юго-восточную сторону священной горы. Давайте сделаем так – пока погода хорошая! Возвратимся мы, скорее всего, в темноте. Азимут на место нашего лагеря я уже взял. Не забудьте в темноте светить фонариком или выстрелите из ракетницы. Хорошо? – Ладно. – Равиль, пошли! Времени мало. Шоколадку, кстати, дайте, а! Селиверстов стал рыться в карманах. – На, возьми! – Спасибо. Рафаэль Юсупов на фоне священного Кайласа Не сделали мы с Равилем и нескольких шагов, как увидели, что «наш» як развернулся и побрел за нами. – Ёлки-палки! – только и смог сказать я. – Послушайте! Ты, Сергей Анатольевич, иди впереди так же важно, как и он, – Рафаэль Юсупов показал на меня. – А вы с Равилем пристройтесь к нам сзади, а метров через двести тихонько слиняйте. Як, если даже заметит, что вы слиняли, пойдет рядом с тем, кто идет впереди, то есть примет Селиверстова за Мулдашева-погонщика. Самая величественная пирамида мира Эксперимент и в самом деле удался, и мы с Равилем, так сказать, «слинявши», бойко шагали на восток. Пройдя километров шесть, мы остановились в том месте, откуда священный Кайлас смотрелся наиболее величественно. В сравнении с ним тибетские холмы выглядели неказисто и куцо. Кайлас напоминал грандиозную необычную ступенчатую пирамиду. Даже малейших сомнений не оставалось в том, что эта колоссальная по размерам пирамидальная конструкция высотой 6666 метров есть творение рук человеческих или… Прилегающие к нему горные хребты с банальными вершинками и ущельями как бы подчеркивали искусственное происхождение священного Кайласа. – Шеф, это не натуральная гора, это пирамида, – тихо сказал Равиль, продолжая смотреть на Кайлас. – Да и люди вряд ли стали бы поклоняться обычной, пусть даже самой красивой горе, овеянной былинами и мифам. Нет! Люди поклоняются самой великой пирамиде мира. Вид на священный Кайлас с юго-восточной стороны – Хорошо сказал. Молодец! Только… – Что? – Только почему-то люди не поклоняются пирамидам Египта и Мексики… А паломникам со всего мира даже увидеть, всего-навсего увидеть священную пирамиду Кайласа здесь, на Тибете, считается не только верхом счастья, но и началом новой духовной жизни. Почему так, а? – ??? – Мне, мне, – стал заикаться я, – мне кажется, что с этой пирамидой связано понятие жизни, жизни… человека. Мысли вновь закружились в моей голове. Я старался найти какое-либо объяснение связи священного Кайласа и жизни человека на Земле, но… постепенно мои мысли превратились в банальный и нервирующий меня сумбур. Я помотал головой, чтобы избавиться от этого сумбура и вновь стал смотреть на Кайлас. – Смотри-ка, Равиль, по-моему, ступени на пирамиде Кайласа видны лучше отсюда, с юго-восточной стороны, чем с юго-западной. – Да вообще-то. – С чем бы это могло быть связано? Снежная шапка, покрывающая Кайлас, везде должна быть одинаковой. Отсветы, что ли, влияют? Сплошная загадка – Эта гора, – Равиль пожал плечами, – сплошная загадка! Тантрические силы, центром которых является эта загадочная гора, может быть, каким-то непонятным для нас образом искажают зрительное восприятие. Может быть… Кто знает… Кто знает? Я понимал, что здесь, в этом священном месте, мы не просто встречаем загадку за загадкой, а находимся среди сплошной загадки. Будучи ученым, я привык «разгадывать» научные загадки, и они стали как бы составной частью моего бытия. Но здесь все было иначе. Вернее, здешняя тибетская загадка имела другой характер – она была невероятно величественна и грандиозна и, как бы исподволь, подсказывала, что исходит от самого Бога. Рассматривая священный Кайлас, я вспомнил слова из книги Ангарики Говинды о том, что ось, соединяющая многочисленные миры, проходит через эту гору (или… пирамиду?). Я вспомнил также слова Бонпо-ламы, что комплекс Кайласа был построен с помощью силы пяти элементов. Я тут же представил, что эта ось, соединяющая параллельные миры, и есть легендарная энергия пяти элементов или единая энергия параллельных миров, называемая в религиях жизненной силой. А эта энергия управляется всего лишь чувствами, такими же чувствами, которые нас обуревают ежеминутно и ежесекундно, но которые, в отличие от наших чувств, кристально чисты и озарены истиной Любовью к Богу. Э. М.: Мне думается, что судьба человечества всецело зависит от градиента Любви на Земле и, прежде всего, любви к Богу. Если этот градиент падает, то в души людей начинает вселяться Дьявол с его разрушительной силой. Если верить Блаватской и древнему писанию «Сильмариллион», Земля пережила мощное нашествие Дьявола 13 000 лет назад, когда кометой Тифона были уничтожены последние из атлантов. Но и сейчас Дьявол все более поднимает голову, вселяя в людей жуткую любовь к Деньгам. Я вполне реально осознавал, что пятый элемент нашего трехмерного мира – Человек (то есть мы с Вами) – недееспособен из-за низкого потенциала чистых чувств, чтобы соучаствовать в созидании энергии пяти элементов. Но я все же понимал, что, наверное, параллельные миры помогают друг другу, и какой-нибудь четырехмерный человек, пришедший когда-то давным-давно в наш трехмерный мир из Шамбалы или из параллельного мира, восполнил, наверное, собой недостающий пятый элемент – Человека, после чего чудодейственная сила пяти элементов заработала здесь, в районе «Вечного Материка», обтачивая горы и превращая их в удивительные по сложности пирамиды и зеркала времени. Что-то очень и очень важное созидалось здесь! Но что? Этого я не знал. – Шеф, пора идти, – услышал я голос Равиля. – Идем, идем, – я помотал головой, как бы освобождаясь от нахлынувших мыслей. Точеный лик Кайласа Пройдя обратно на запад, мы остановились почти напротив священной горы. Кайлас с этой позиции смотрелся величественно, как что-то неестественное, возвышаясь над тибетскими горами. Так же хорошо была видна его ступенчатая конструкция и для чего-то сделанная центральная борозда. – Для чего нужна эта борозда? – безнадежно думал я, конечно же не находя ответа. Далее мы стали отходить на юг, поднимаясь по склону и удаляясь от священной горы, понимая, что при этом откроется ее основание, вблизи прикрытое горами. Удалившись на километр от места нашей предыдущей позиции, мы заметили, что после ступеней внизу появился обрыв, тоже имеющий характерную для юго-восточной части Кайласа полукруглую форму. Вид на священную гору Кайлас с юга Удалившись еще на километр на юг, мы увидели, что обрыв стал еще глубже и стало видно его дно. Равиль поставил видеокамеру на штатив, и мы при большом увеличении объектива начали рассматривать этот обрыв и дно ущелья. – Ровный какой обрыв, а! Как будто бы эта часть горы срезана ножом, – прокомментировал Равиль. – Да уж, – согласился я, взглянув в окуляр. – Только центральная борозда разрезает обрыв. Кстати… – Что? – Проводник англичанина Тима по имени Гелу… – Это тот, у кого было много вшей, переползавших на красную ленту с волос? – перебил меня Равиль. – Да, он. Так вот, этот самый Гелу говорил, что ступени Кайласа сбрасывают человека в пропасть, а пропасть такая глубокая, что лететь очень далеко. Эту, наверное, пропасть он имел в виду, – сказал я, впившись глазом в окуляр. – Лететь там… – Равиль примерился взглядом, – метров семьсот, а то и километр. – А я вот смотрю на вершину Кайласа, – продолжал я, не отрываясь от окуляра, – и не могу понять, есть на ней площадка или нет. Проводник Гелу говорил, что на вершине священной горы есть ровная площадка, но на ней люди сидеть не могут, там могут сидеть только Боги. Даже богоподобные йоги Миларепа и Бонпо были сброшены оттуда горой. Обрыв Кайласа. Видны каменные щебень и пыль – Верить вшивому малограмотному человеку… – засомневался Равиль. – Не в насекомых дело, – парировал я. – Этот человек говорит то, что с малолетства слышал в тибетских легендах. А легенды несут в себе знания древности, они редко врут, Равиль! – А… – Давай будем обращать внимание на вершину Кайласа при осмотре с разных позиций – с юга, запада, севера и востока. Я не исключаю того, что нам удастся произвести математическую реконструкцию вершины горы и выяснить – есть там площадка или нет. – А для чего это нужно? – озадачился Равиль. – Не знаю, – угрюмо ответил я. В этот момент я не знал, что нам и в самом деле удастся произвести эту математическую реконструкцию и выявить на вершине Кайласа ровную квадратную площадку, размышления над которой приблизят нас к пониманию тайны корабля древних. А тогда я продолжал смотреть в окуляр видеокамеры. – Странные песок и щебень видны под обрывом юго-восточной части Кайласа. – Шеф, дай посмотрю в окуляр. – На. – И в самом деле, песок и щебень видны под обрывом, как будто опилки после резки дерева, – удивился Равиль. – Во! – воскликнул я. – В этом-то и дело! Это каменная пыль, оставшаяся после обтачивания горы, чтобы придать ей пирамидальную форму. – Интересно, Кайлас вытачивали с помощью того странного аппарата, который мы видели в храме Сваямбанат? – встрепенулся Равиль. – Возможно, возможно, – лишь проговорил я. Я еще не знал, что здесь, в Городе Богов, мы вскоре увидим еще один аппарат древних, несравненно более мощный, с помощью которого, видимо, и обтачивались горы. Э. М.: В последующем нам неоднократно приходилось видеть щебень и пыль, образовавшихся при создании каменных монументов: на о. Пасхи (2005), на курганах Алтая и Монголии (2006) и в других местах. Обычно встречаются камни сравнительно одинакового размера, имеющие овальную форму. Нельзя не поверить, что это результат работы машин древних или птице-людей. Разделительная борозда А сейчас, согнувшись в три погибели над окуляром, я смотрел на эту каменную пыль. Потом мое внимание переключилось опять на центральную вертикальную борозду Кайласа. – Для чего, интересно, она была сделана? – думал я раз за разом, не сводя глаз с этой борозды. Потом я развернулся, взял карту и сориентировал проекцию вертикальной борозды Кайласа на юг. У меня получилось, что проекция этой борозды проходит точно по узкому перешейку между озерами Манасаровар и Ракшас, то есть, как бы разделяет эти два озера. Сразу вспомнился рассказ монаха Тленнурпу из монастыря Чу-Гомпа о том, что когда-то Кайласом управлял Бог Демонов, создавший озеро демонов Ракшас. А 2300 лет тому назад Добрый Бог по имени Тиуку Точе создал святое озеро Манасаровар. Разделительная борозда Кайласа. Для чего она? – Разделительной полосой между Добром и Злом, что ли, является эта борозда? – подумал я, слегка поморщившись от нахлынувшей эзотеричности своего мышления. Далее мой взгляд, направленный по азимуту от проекции вертикальной борозды Кайласа на юг, проскользнул между озерами Манасаровар и Ракшас и устремился вдаль, дойдя до массива горы Гурла-Мандата, которая по тибетским преданиям тоже считается священной. Но этот азимут вывел отнюдь не на вершину горы Гурла-Мандата высотой 7728 метров, а на перевальную точку между этой горой и расположенным восточнее другим горным массивом. Полевой рисунок пирамидальной конструкции в районе горы Гурла-Мандата Я изо всех сил вгляделся в эту заснеженную перевальную точку и… уже без особого удивления обнаружил на ней конструкцию, очень похожую на небольшую, абсолютно правильной формы, двухступенчатую пирамидку. Эта пирамидка имела возвышение на вершине, с запада была занесена снегом и стояла на каком-то чисто белом квадрате, ограниченном черной зигзагообразной полосой. Я долго присматривался к этому белому квадрату, но так и не понял его происхождения; вроде как снег, а внутри квадрата он белее. Почему? Непонятно. Фото пирамидальной конструкции в районе горы Гурла-Мандата в оригинале и после компьютерной обработки – Очень далеко пирамида. Несколько десятков километров отсюда. Деталей не видно. Белый квадрат очень интересен, – пробубнил я себе под нос. – Не такая уж маленькая пирамида эта. Почти как пирамида Хеопса; очень ведь издалека смотрим на нее, – уставившись в окуляр, сказал Равиль. – Но среди тибетских пирамидальных гигантов… она и в самом деле небольшой смотрится. – Да уж. – Послушай, шеф! Интересно, а почему здесь надо было возводить столь гигантские пирамиды? Какой смысл? Обернись, посмотри на Кайлас – это же просто пирамидальный колосс, это… это же сверхпирамида, или… суперпирамида! Зачем нужен такой размер? – Не знаю, Равиль. Но… но я чувствую, что создание древними Города Богов имело общеземной смысл. Этот странный Город возводили с какой-то очень важной и величественной целью. Некоторое время мы простояли молча, а после я сказал: – Давай еще отойдем на юг вверх по склону километра на два – мне хочется получше рассмотреть самое дно обрыва Кайласа… может быть, там… пирамиды есть. Правда, скоро вечереть будет, да и дымка какая-то появилась. Пошли быстрее, торопиться надо. Что находится на дне обрыва Кайласа? Отойдя на эти два километра, мы опять поставили на штатив видеокамеру и стали смотреть в окуляр. Кайлас был уже далеко, но дно обрыва священной горы, хотя и в дымке, было видно достаточно хорошо. На дне обрыва, как я и предполагал, мы увидели три пирамиды. Кроме того, обращали на себя внимание два отрога от горы Кайлас: западный отрог заканчивался чем-то наподобие огромного каменного столба, на вершине которого была видна маленькая пирамидка, восточный же отрог был очень длинным – не менее 2–3 километров по протяженности. Найдя плоский камень и расположившись на нем, я принялся зарисовывать весь этот вид. Конечно же, я рисовал довольно схематично, как бы мысленно дорисовывая те участки, которые были покрыты снегом, разрушены или плохо просматривались через дымку. Естественно, схематизируя процесс рисования, я мог где-то ошибиться и даже принять какой-нибудь горный выступ правильной формы за пирамиду, но я могу точно сказать, что я нигде и никогда не фантазировал. Да и не было никакого смысла фантазировать – этот странный Город Богов был и так полон чудес. В процессе рисования трех расположенных под обрывом Кайласа пирамид я обратил внимание на то, что там находится что-то наподобие террасы, на которой стояли две ступенчатые пирамиды. Одна из них, меньшая, которую я обозначил номером «100»,[1 - Я прошу извинить меня, дорогой читатель, за непоследовательность нумерации увиденных в Городе Богов пирамидальных конструкций. Это вызвано тем, что я часто сомневался и многие рисунки доводил при просмотрах фотографий и видеозахватов. Зато эта «непоследовательность» отображает реальную последовательность всей моей работы.] имела срезанную вершину и две вертикально срезанные грани. Другая, большая (номер «99»), была остроконечной и четырехгранной. Вид на священный Кайлас с юга (издалека). Полевой рисунок Чуть юго-восточнее, вроде как на другой, более низко расположенной террасе стояла еще одна пирамида (номер «101»), имевшая на вершине толстый цилиндрический выступ. Фото пирамидальных конструкций № 100, 99 и 101 у основания горы Кайлас в оригинале и после 3D-моделирования Я еще не знал, что рисую обратную сторону Зеркала Царя Смерти Ямы Потом я стал внимательно осматривать западный и восточный отроги Кайласа. – Равиль! По-моему, проводник Тату говорил нам, что есть два Кайласа – Большой и Малый. Верно? – спросил я. – Точно помню, он говорил это. Я уже давно ищу глазами Малый Кайлас, – Равиль сосредоточенно нахмурил брови. – Я помню также, – продолжал я, – что Малый Кайлас, как рассказывал Тату, находится на высоком каменном выступе с западной стороны Большого Кайласа и представляет собой маленькую четко заметную пирамиду. Тату также говорил, что роль Малого Кайласа не меньше, чем Большого. – Да, да. Меня даже удивило это утверждение, что роль Малого Кайласа столь велика, – откликнулся Равиль. – Так вот, смотри – вон тот западный отрог горы Кайлас с цилиндрическим выступом, заканчивающимся маленькой пирамидой, и есть, по-моему, Малый Кайлас. Далеко, правда, но давай-ка подойдем поближе и убедимся – так ли это. Я схематично зарисовал предполагаемый Малый Кайлас (номер «4») и, конечно же, Большой Кайлас (номер «98»). Восточный отрог Большого Кайласа (номер «103») имел изогнутую форму и находился на том же уровне, что и предполагаемый Малый Кайлас. Любопытным было то, что на этом отроге также была вертикальная борозда («102»), идентичная центральной борозде Большого Кайласа. – Опять борозда! К чему бы это? Что она разделяет здесь? – воскликнул я про себя. На этом восточном отроге я обратил внимание также на самый периферический выступ («104») и долго разглядывал его в окуляр видеокамеры и в бинокль. Что-то зловещее таилось в этом выступе. – Может быть, это и есть тот самый «топор Кармы», о котором писал Ангарика Говинда? – подумал я, не находя ответа. Еще несколько минут я смотрел на восточный отрог Большого Кайласа. У меня почему-то возникло чувство внутренней тревоги, постепенно перерастающей в страх. Превозмогая эти невесть откуда нагрянувшие чувства, я стал зарисовывать восточный отрог Большого Кайласа. Я еще не знал, что рисую обратную сторону Зеркала Царя Смерти Ямы. Когда я закончил рисовать, мы быстрым ходом отправились на северо-запад, не сводя взгляда с Кайласа. Священный Кайлас то скрывался за буграми, то появлялся вновь, раз за разом поражая своим величием. Сколько же здесь пирамид! Вскоре перед нами открылся вид на целую группу пирамидоподобных конструкций, расположенных южнее Кайласа. – Сколько же здесь пирамид! – воскликнул Равиль. – Такое ощущение, что пирамиды аж накладываются друг на друга. Пирамидальный конгломерат какой-то! – добавил я. – Кстати, эта группа пирамидоподобных конструкций расположена дальше от самого Кайласа, чем та группа, которую мы только что рисовали. – Очень древние пирамиды, во многих местах разрушились, – вздохнул Равиль. – Но какое многообразие форм! Ни одного… – Давай рисовать и фотографировать! Скоро вечереть будет, – перебил я. – Ты давай фотографируй и снимай на видеокамеру. А я буду бегать по буграм, чтобы отразить на рисунках объемное изображение. На фотографии это получить невозможно. Только рисунки позволят. – Да… Бегать на высоте почти 5000 метров… «Пробежав» несколько бугров, я сделал первый рисунок. – Ух! – выдохнул я. Было видно, что появившиеся кучевые облака стали бросать черные тени на те пирамидоподобные конструкции, которые я зарисовывал. Поэтому трудно было ожидать, что фотографии и видеозахваты будут иметь высокое качество. Фото- и видеотехника вряд ли сможет «пробиться» через черную высокогорную тень, а человеческий глаз способен делать это, улавливая упорядоченные детали необычных гор, скрытые черной тенью. Из всего того, что я нарисовал, наиболее любопытной мне показалась необычная конструкция, которую я обозначил в дневнике номером «92». Она представляла собой конструкцию, широкими ступенями восходящую вверх и заканчивающуюся треугольной «крышей». – Интересно, что же могло означать изогнутое таким образом пространство? Какое же вещество создавали древние, изогнув пространство в такую форму и остановив в нем время? Если древние создавали таким путем какую-то молекулу, то почему в первоначальном варианте она имела столь гигантский размер? Неужели молекулы в своей первооснове имеют пирамидоподобные формы и отличаются друг от друга характером изогнутого пространства? – думал я, почесывая затылок. Полевой рисунок комплекса пирамидоподобных конструкций на юге от горы Кайлас Фото пирамидоподобной конструкции № 92 в оригинале и ЗР-модель (видны контуры конструкции, находящейся в тени на фоне Кайласа) Слева, на западе от конструкции «92», были видны две пирамидальные конструкции («89» и «90»), между которыми располагался обычный тибетский холм с неестественно остроконечной вершиной. Пирамидальная конструкция «89» была довольно сильно разрушена, но в ней достаточно четко прослеживались черты ступенчатой пирамиды, имеющей на верхней площадке какие-то строения, которые с той или иной степенью домысла можно было интерпретировать как передатчики каких-то энергий. Конструкция «90» имела, по-видимому, форму ступенчатой двусторонней пирамиды с четким центральным проемом в верхней ступени. Фото пирамидальных конструкций № 89 и № 90 в оригинале и после компьютерной обработки (ЗD-моделирование) Э. М.: Порой меня подмывало, как ученого, сделать из папье-маше какую-либо конструкцию из Города Богов, напустить на нее тонкую энергию пляшущего лазера Гаряева-Тертышного и посмотреть, что же получится. Но интуиция останавливала меня. Я понимал, что таким путем можно наплодить бестелесных мутантов, которые не дай Бог появятся, пусть даже в бестелесном варианте. Ужасную роль мутантов я хорошо понял во время поисков Лабиринта Минотавра в Греции (2008). Штырь Но меня больше всего заинтересовал обычный тибетский холм с неестественно остроконечной вершиной. Чтобы лучше разглядеть этот холм, я поднялся на взгорок и оттуда четко увидел, что на вершине холмы стоит цилиндрический «штырь». – Равиль! Иди сюда! Неси видеокамеру и бинокль! – закричал я. Полевой рисунок «штыря» (№ 113) вместе с пирамидоподобными конструкциями № 89 и № 90 Когда подошел Равиль, я его спросил, показав на «штырь»: – Что это, по-твоему? – На гурий похоже, – промолвил он. – Иногда местные жители или туристы отмечают тропы, складывая из камней гурии. – Если это гурий, – усмехнулся я, – то какого же он размера?! По моим прикидкам, размер «штыря» не менее, чем высота трех-четырехэтажного дома. Сложить из камней такого размера гурий… да он рассыплется. – Да, вообще-то, – согласился Равиль. – Такое ощущение, что этот «штырь» в виде ровного цилиндра вырезан из цельного камня, занесен на вершину холма и установлен там, так же… как были принесены и установлены каменные истуканы на острове Пасхи или как… принесены издалека каменные блоки для строительства египетских пирамид. – На цилиндр похоже. Как будто маяк… – Но без окон и дверей. – Да уж. Каково, интересно, его предназначение? – озадачился я. – Я, например, не знаю. А ты? – Я тоже, – Равиль опустил голову. Мы оба замолчали. Я все больше и больше верил, что все эти так называемые конструкции, которые мы видим, фотографируем и рисуем, не являются результатом причудливой работы ветра и воды. Они были давным-давно кем-то созданы здесь – слишком контрастно они выделяются на фоне естественных тибетских холмов. Да и… последовательность какая-то есть! Да и… план какой-то прослеживается, но непонятный для нас, совершенно непонятный… Ясно лишь одно, что эти конструкции древние, очень древние, и только развалины их напоминают о божественной красоте Города Богов. Фото «штыря» в оригинале и после 3D-моделирования вместе с пирамидоподобной конструкцией № 90 Я стал думать о методах возведения этих странных гигантских сооружений. Было похоже, что применялся метод обтачивания естественных гор, а также методы укладки огромных каменных блоков или формирования какой-либо каменной конструкции в отдалении с последующим переносом на нужное место. Но как это делалось? И с какой целью? Я этого не знал. Я опять стал смотреть на «штырь» в бинокль. Э. М.: Рядом с островом Пасхи из океана торчит необычная скала, похожая чем-то на этот штырь. Высота ее более 100 метров над уровнем моря. Учитывая, что глубина моря здесь 3333 м, то общая высота этой скалы около 3500 м. Мы во время экспедиции на о. Пасхи (2005) назвали эту скалу антенной Шамбалы. Более того, на ее вершине находится явно искусственного вида каменный куб. – Равиль! Посмотри, на «штыре» какой-то клювик есть. Куда, интересно, он направлен? Давай определим по компасу и карте! Минут пять провозившись с компасом, я воскликнул: – Клюв «штыря» направлен на Малый Кайлас! Скажу тебе, что в этом Малом Кайласе что-то есть, не зря проводник Тату говорил, что он по значимости не уступает Большому Кайласу. Это древние пирамиды, а не результат работы воды и ветра Я знал, что вскоре мы пойдем к Малому Кайласу и сможем хорошо его рассмотреть. А пока мы должны были зарисовать и сфотографировать пирамидоподобные конструкции, вид на которые открылся с восточной стороны от упомянутой конструкции номер «92». – Вот я рисую очередную пирамидоподобную конструкцию и обозначаю ее номером «93», – бурчал я себе под нос, – и не уверен я в том, что она есть искусственное сооружение, а не результат работы ветра и воды. Я наношу на рисунок одну часть конструкции за другой, и у меня получается что-то очень похожее на пирамиду, но с какими-то разнообразными пирамидоподобными сооружениями на «крыше». Что означают эти сооружения на «крыше»? Для чего они? Почему пирамиды Египта просты, лаконичны и во многом похожи друг на друга, а здесь, на Тибете, все пирамидальные конструкции до невероятности разнообразны и это разнообразие выражается не только в вариациях самой пирамидальной формы, но и в многочисленных деталях, дополняющих саму «древнюю пирамиду»? Я не вижу повторений форм! Почему в Египте в комплексе Гизы пирамиды Хеопса, Хефрена и Миккерина похожи друг на друга и отличаются лишь размерами? А здесь нет повторений, никаких повторений! Уж не зарисовываю ли я вычурную работу ветра, а, Равиль?! – В комплексе ступы Сваямбанат, в Катманду, среди малых ступ тоже нет повторений форм, они все разнообразны, – Равиль упрямо взглянул мне в глаза. – А ты, шеф, сам говорил, вернее предполагал, что комплекс ступы Сваямбанат символизирует пирамидальный комплекс Кайласа. Здесь мы, считай, рисуем то, что символизируют малые ступы Свямбаната. Если верить этому предположению, то здесь, в Городе Богов, тоже не должно быть повторений форм пирамид. Это, наоборот, подтверждает… – Да уж, – буркнул я. – Давай посмотрим еще раз на пирамиду номер «93», – с жаром продолжал Равиль, – какие сомнения могут быть? Четко все видно – самая натуральная пирамида! Даже, вон, ступени хорошо сохранились и видны в виде полос. Что, ветер, что ли, сделал эти ступени?! – Да уж, – еще раз пробормотал я. Полевой рисунок пирамидальных конструкций № 93 и № 94 Фото пирамидальных конструкций № 93 и № 94 в оригинале и после компьютерного 3D-моделирования Сравнение пирамидальной конструкции № 94 с обычными тибетскими холмами (оригинал) – А рядом видна еще одна пирамида – тоже ступенчатая. И на «крыше» тоже сооружения есть, но немного другие. Ну сравни ее с обычными… – Я эту пирамидальную конструкцию под номером «94» обозначил, – перебил я. – Так если сравнить пирамидальную конструкцию номер «94» с обычными тибетскими холмами, то ясно видно, что она совсем другая, совсем другая, она… искусственная. Я думаю, оттуда будет хорошо видно, – Равиль показал рукой в напрвлении холма. Отойдя метров на двести, он позвал меня. Я, взяв под мышку полевую тетрадь, подошел к нему. – Вон, вершина пирамиды «94» выглядывает между двумя тибетскими холмами. Тибетские холмы есть результат работы ветра, а пирамидальная конструкция – кого-то! Еще раз повторяю – результат работы кого-то! Но кого? Не знаю… – сказал Равиль. – Да уж, – в очередной раз проговорил я. Я завершил рисунок. В голове промелькнула мысль: – Вещество пирамидально. А разнообразие веществ определяется разнообразием форм пирамидальных конструкций… создававших вещества. Справа от пирамидальной конструкции номер «94» была видна еще одна конструкция. Я, уже не особенно удивляясь ее странной форме, представляющей собой комбинацию трапециевидных и треугольных сооружений, быстренько зарисовал ее (номер «95»). Пирамидальная конструкция № 95. Полевой рисунок, фото в оригинале и после 3D-моделирования Полевой рисунок пирамидоподобных конструкций № 14 и № 17 и «башенки» (№ 16). Виден Малый Кайлас (№ 4) Надо было торопиться. Вечерело. А до нашего лагеря было еще далеко. Быстрым шагом мы пошли на запад. Километра через два Равиль воскликнул: – Шеф! Вон еще целый комплекс открылся! На древние сооружения похоже. Очень разрушеные, но… различимые. Пока Равиль фотографировал и снимал на видео, я «помотался» по ближайшим буграм с целью получить более полное представление и сделал рисунок. Было видно, что высоченный холм перед Кайласом имеет следы как бы сделанной давным-давно механической обработки. Следы этой, так сказать, обработки при внимательном осмотре очерчивали структуры, очень похожие на две огромные ступенчатые пирамиды. На вершине одной из них (номер «14») довольно хорошо просматривалось что-то наподобие наложенных друг на друга трех круглых плит, а на вершине второй (номер «17») были видны то ли многочисленные, стоящие плотно друг к другу останцы, то ли кем-то сделанные древние фигурки. Фото пирамидоподобных конструкций № 14 и № 17 (оригинал и после компьютерного ЗD-моделирования). Видна «башенка» (№ 16) – Древнее, все очень древнее, – проговорил я для самого себя, – трудно ответить – искусственного происхождения все это или просто естественные вариации гор. Башенка Но среди всего этого явно выделялась «башенка» (номер «16»), имеющая цилиндрическую форму. Сам цилиндр был белого цвета, четко контрастируя на фоне серо-коричневых скальных пород. На вершину цилиндра были уложены четыре круглые темно-коричневые плиты, уменьшающиеся по размерам к вершине. По ориентировочным прикидкам, высота «башенки» была не менее трехэтажного дома. При рассмотрении «башенки» у меня все более и более складывалось впечатление, что она сделана не из камня, а из какого-то другого материала, возможно металла. Сомнений в том, что «башенка» имеет искусственное происхождение, не оставалось. «Башенка» (№ 16). Полевой рисунок и оригинал фото Э. М.: Порой просто диву даешься узколобости геологов и археологов, которые все и вся объясняют ветровой эрозией. Они, увидев эту башенку, сказали бы, что это результат работы ветра. Но это нелепо. Стояла «башенка» на высоком каменном сооружении, похожем на ступенчатую пирамиду, располагаясь чуть ниже по уровню от хорошо заметного отсюда предполагаемого Малого Кайласа, имеющего форму типичной пирамиды. – До места, где стоит «башенка», человеку, даже опытному альпинисту, очень трудно добраться. Поэтому вряд ли эту «башенку» построили люди, – пробурчал я себе под нос. – Чего? – не расслышал Равиль. – Посмотри на «башенку» через окуляр видеокамеры! У меня такое ощущение, что она сделана не из камня, а из какого-то другого материала. Как инородное тело торчит среди каменных сооружений. Вряд ли ее построили местные тибетцы – неприступное место даже для альпиниста. Равиль оторвался от окуляра видеокамеры и, выпучив глаза, сказал: – Такого я еще не видел. На прибор какой-то похоже. – А помнишь «штырь», который мы недавно видели? – отозвался я. – Он ведь тоже цилиндрический и имеет подобные размеры, хотя вершина его другая – в виде клюва. Может быть «штырь» тоже сделан не из камня? Тогда на него падала тень от облака и трудно было разглядеть цвет. Скажи, Равиль, для чего, по-твоему, нужны «башенка» и «штырь»? – Как будто перископы подводной лодки торчат… – смешался Равиль. – Во, во, – усмехнулся я. – Если принять во внимание легенды Востока о существовании подземного мира, именно здесь, в этом районе Тибета, то можно думать, что подземные люди наблюдают за поверхностью Земли с помощью каких-то приборов. – Подойти и посмотреть бы, – мечтательно произнес Равиль. – Этого нельзя делать. Наше любопытство многого не стоит, – обрезал я. – Пошли! Уже темнеть начинает. Подкова Мы шли, не сводя глаз с Кайласа. Вдруг на фоне белого снега Кайласа я увидел странное образование, похожее на подкову и имеющее размеры с четырехэтажный дом. Полевой рисунок «подковы» (№ 25) вместе со странными структурами № 15, 19, 20, 21, 24, 26, 27, 28, 29 – Что это? – сказал я и остановился. – Странная «подкова» какая-то стоит, как будто она кем-то установлена на вершине горы. Сомнительно, что это горный останец. Более того, по центру «подковы» в бинокль хорошо видно отверстие, по бокам которого имеются выпячивания, похожие на глаза, а сверху от отверстия прослеживается еще одно каплевидное выпячивание по типу… м… м… третьего глаза. Снимай, Равиль, на видео – темнеет уже! Равиль принялся снимать, а потом, оторвавшись от видеокамеры, прокряхтел: – Черт побери! Вечером блики какие-то появились, боюсь, что не получится. Я судорожно принялся рисовать. В ходе рисования я сделал наброски не только «подковы» (номер «25»), но и предполагаемого Малого Кайласа («7»), а также странной монументальной конструкции («15»), какого-то необычного конгломерата горных структур («19», «20», «24», «27» и «28») и двух ярусов то ли стоящих в ряд останцев, то ли сделанных кем-то в древности фигур («29» и «26»). На какое-то мгновение в нижнем ярусе я увидел полуразрушенное лицо человека, но на него, как назло, упала черная высокогорная тень. Закончив рисование, я еще раз пригляделся к «подкове». Она и в самом деле притягивала взгляд. Фото «подковы» на фоне Кайласа в оригинале и ЗD-модель – Какова роль «подковы», по-твоему, Равиль? – спросил я. – Скорее всего, это какая-то антенна, – ответил он. – Каменная антенна древних, – декларативно произнес я. До лагеря оставалось километра три. Смеркалось. Но сам Кайлас был хорошо освещен вечерним солнцем. Мы с Равилем петляли по холмам, чтобы найти позицию, с которой четко будет виден предполагаемый Малый Кайлас. Глава 5 Малый Кайлас – хранилище камня Шантамани Интуитивно я уже почти верил, что эта красивая заснеженная пирамидка на западном отроге Большого Кайласа и есть тот самый загадочный Малый Кайлас. В глубине подсознания я ощущал, что в этом Малом Кайласе сокрыта какая-то очень важная тайна древности. Не зря проводник Тату говорил, что по значимости Малый Кайлас не уступает Большому Кайласу. Небольшая классическая пирамидка Малого Кайласа, покрытая шапкой снега, манила к себе, как бы утверждая – «Я есть чудо!». Малый и Большой Кайлас Пирамида на трех столбах Наконец мы нашли позицию, откуда Малый Кайлас был виден очень хорошо. Размером пирамидка Малого Кайласа была с 15–17-этажный дом. Располагалась она на основании, состоящем как бы из трех слитых воедино каменных столбов. С этого места была видна лишь часть основания, но я помнил, что при осмотре дна обрыва Кайласа высота этих столбов показалась нам с Равилем не менее 600–800 метров. Э. М.: Не отсюда ли изошло выражение «На трех столбах»? К белой, сверкающей снегом пирамидке Малого Кайласа можно было добраться только по воздуху или… спустившись по очень крутому склону с вершины Большого Кайласа. Но я знал, что восхождение на Большой Кайлас считается высшим святотатством и что человек, попытавшийся совершить такое восхождение, не только обречен на гибель, но и будет иметь жесточайшее наказание на Том Свете. В голове промелькнули слова тибетца Гелу: «На вершине Кайласа могут сидеть только Боги». У меня не было никаких сомнений в строгой пирамидальности Малого Кайласа, несмотря на то, что он был прикрыт снегом. Было ясно, что Малый Кайлас не может быть естественным каменным останцем, а представляет собой искусственное пирамидальное сооружение. Малый Кайлас Однако в том случае, если мы принимали во внимание факт, что Малый Кайлас является искусственной пирамидой, возникал вопрос – а как эта пирамида могла быть построена на столь недоступном месте? Все досужие объяснения возможности строительства пирамид рабами, не знавшими колеса, бытующие среди египтологов, в данном случае тут же рассыпались хотя бы на том основании, что ни один раб не смог бы взобраться на площадку, где стоит пирамидка Малого Кайласа, не говоря уж о поднятии туда каменных блоков: ведь высота каменных столбов (600–800 метров) сопоставима с высотой трех поставленных друг на друга самых высоких небоскребов. Малый Кайлас расположен в недоступном месте – Что-то очень важное затаено в этом Малом Кайласе. Не зря он построен на таком недоступном месте, – подумал я. – И, скорее всего, это место было специально построено, чтобы сделать пирамидку Малого Кайласа совершенно недоступной. Э. М.: После опубликования этой книги через несколько лет на Кайлас собралась экспедиция газеты «Комсомольская правда». В одной из статей этой газеты было написано, что группа исследователей совершила восхождение на Малый Кайлас, за ночь преодолев 600–800 метров вертикального подъема и спуска. Они якобы исследовали пирамиду и не нашли никакого камня Шантамани. Любой человек, знающий горы, скажет, что подъем по вертикали на 600–800 метров займет около месяца работы по вбиванию крючьев… со смертельным риском. Ну как можно так нагло врать в одной из центральных газет?! Обуреваемый такими мыслями, я перешел на другой бугор, чтобы оттуда еще раз посмотреть на Малый Кайлас, и, совершенно неожиданно для самого себя, снова увидел «башенку». – Равиль! Иди сюда! – закричал я. – Возьми видеокамеру со штативом. С этой позиции мы отсняли «башенку» на фоне Малого Кайласа, хотя уже смеркалось и трудно было ожидать хорошего качества снимков. Но мне почему-то очень хотелось заполучить пусть даже очень плохой снимок «башенки» вместе с Малым Кайласом. – Такое ощущение, что из «башенки» наблюдают за Малым Кайласом из… подземного мира… Скорее всего потому, что роль Малого Кайласа очень и очень велика, – пронзила меня мысль. Я присел на тибетский песок и с головой окунулся в мысли эзотерического порядка, вспоминая рассказы непальских лам и прочитанную литературу. Я уже знал, что эзотерические науки и восточные религии в один голос говорят о существовании подземного мира, где живут сверхсовершенные люди, которые наблюдают за нами – обычными людьми, но оказывают на нас влияние только в особых ситуациях, воздействуя, прежде всего, на характер и ход наших мыслей. Они как бы курируют нас, но не управляют нами, свято придерживаясь божественного постулата, что человек есть самопрогрессирующее начало. Но как они наблюдают за нами из глубин подземелий? И как они влияют на ход и характер наших мыслей в переломные периоды истории? С помощью каких механизмов они это делают? Такое ощущение, что из «башенки» наблюдают за Малым Кайласом Вначале мое мышление стало анализировать современные достижения науки и техники, такие как спутники и компьютеры… но потом, убедившись в бесплодности такого подхода, переметнулось к анализу эзотерических знаний, стараясь найти хоть какое-либо, даже самое фантастическое и невероятное объяснение. – Лучше фантазировать, чем уподобляться тем египтологам, которые все чудеса Египта объясняют с помощью «бронзовых долот в руках неграмотных рабов», – шепотом сказал я сам себе. Я вполне четко осознавал, что в этом поднебесном Городе, состоящем из пирамид и других странных конструкций, надо думать не так, как обычно. Здесь перед нами воочию предстала сказка, сказка, которую мы не слышали от бабушек в детстве, но сказка, которую из уст в уста, как самую Великую Тайну передавали ламы и гуру, сами не зная ее глубинной сути и только иногда, хотя бы раз в жизни, приходя сюда, чтобы увидеть, просто увидеть сказочный Город Богов. – Какие мифы, какие былины, какие легенды я слышал? – торопливо стал вспоминать я, надеясь найти какую-нибудь аналогию существованию красивой пирамиды Малого Кайласа на совершенно недоступном месте. – Шеф, пойдем. Уже почти стемнело, – послышался голос Равиля. – Сейчас, сейчас… Собирай вещи. Хранилище камня Шантамани? Мысли мои завертелись в бешеном хороводе. И, наконец, где-то в глубине ёкнуло. – Малый Кайлас и есть легендарный камень Шантамани, – утвердительно, без слов «возможно» или «вероятно» сказал я. – Или… хранилище для священного камня Шантамани?! Шагая в лагерь, я думал, что древние вряд ли установили бы на столь недоступном месте (специально сделанном недоступном месте!) что-то менее ценное и важное. Я помнил, что ламы рассказывали Николаю Рериху, что камень Шантамани был доставлен на Землю крылатым конем Лунг-Ла и установлен на Башне Шамбалы и что он иногда, в какие-то периоды времени, светится, да светится так, что это свечение видно за сотни километров отсюда. У меня не было никаких оснований отрицать то, что величественный Кайлас и есть Башня Шамбалы, – все изученные легенды говорили за это. А ведь совсем недавно немецкие паломники видели свечение. Неужели Малый Кайлас светился? – подумал я. – К чему бы это? Неужели наша экспедиция совпала с каким-то особым периодом времени, обозначенным свечением камня Шантамани? Далее возникла мысль о том, что в случае свечения камня Шантамани на Малом Кайласе мог растопиться снег, но я тут же отогнал ее, понимая, что свечение могло и не иметь теплового эффекта, а испускание совершенно неведомых для нас видов энергии могло тоже сопровождаться эффектом свечения. Только зачем было нужно это свечение? Я этого не знал, и… вряд ли буду знать. – Какой он – камень Шантамани? – про себя восклицал я, бодро шагая в темноте. – Неужели камень Шантамани имеет пирамидальную форму и размеры его соответствуют размерам Малого Кайласа? А что было бы, если бы удалось раскопать снег, покрывающий пирамиду Малого Кайласа, – неужели под снегом мы бы увидели сам легендарный камень? Какого, интересно, он цвета? Из какого материала он сделан? Какая сила заключена в нем? Как реализуется эта сила и на что она влияет? Неужели и в самом деле из «башенки» постоянно наблюдают за состоянием камня Шантамани? Зачем этот камень был принесен на Землю? Я даже приостановился, помотав головой, чтобы избавиться от этой череды вопросов, носящих не просто эзотерический, но и сказочный характер. Но при всем этом я понимал, что в реальном мире существует то, что неподвластно нашему пониманию и осознанию, например… Город Богов, в пределах которого мы находились. Каким-то шестым чувством я ощущал, а вернее с высокой степенью вероятности предполагал, что камень Шантамани мог быть тем механизмом (или… какой-либо силикатной формой жизни?!), через который многоликие люди подземной Шамбалы могли читать мысли людей, живущих на поверхности Земли, то есть нас с вами, а также могли воздействовать на характер и ход этих мыслей в какой-то важный исторический период времени. – Равиль! А ведь сейчас конец 1999 года! Скоро наступит второе тысячелетие. Переломный период, короче! И свечение Кайласа было только что… – сказал я, обернувшись и задыхаясь от быстрой ходьбы на высоте около 5000 метров. – Неспроста все это… – Да уж… Совсем стемнело. Я периодически зажигал фонарик, чтобы смотреть на компас. Азимут нас должен был уже вывести к лагерю, но его все еще не было. – Селиверстов ведь обещал светить фонариком! Что ж он, а?! – нервно произнес я. – Слышь, шеф, впереди и слева что-то хрюкнуло. Не як ли это? Ну почему Сергей Анатольевич не светит, а?! Неужели уже с вечера вьючить принялся? – послышался недовольный голос Равиля сзади. – Где слева? – Вон там, – Равиль показал рукой. Я сделал поправку к азимуту, и мы снова пошли. Вдруг впереди явственно раздались топот и хрюканье. – Як это, – с облегчением выдохнул я. – Но как далеко он ушел от лагеря? Давай кричать. – А-а-а-а… – разнеслось по тибетским ущельям, нарушая покой Города Богов. – Оу! Оу! Оу! – послышался ответный крик, в нотках которого я узнал грудной голос Селиверстова. Когда мы подошли к лагерю, я раздраженно спросил: – Чё не светили-то, ё-к-л-м-н?! – Да мы все время светили! Что мы, не соображаем, что ли! – ответил Селиверстов. – Не видно было! – Ну, как не видно, как не видно… – смущенно пробормотал Селиверстов, выглядывая из-за яка. – А вы наш фонарик видели? – Нет. – Ну, как так?! Мы ведь все время светили? – изумился я. – Да не было никакого света, я все это время мерз на улице, – тоже изумился Селиверстов. – Странно, очень странно… Хорошо, что хоть диких собак не было! – сказал я. В палатке горела газовая горелка. Сергей Анатольевич с Рафаэлем Юсуповым налили нам с Равилем немного спирта и приготовили горячий суп из китайских пакетиков. – Вкусно? – спросил Рафаэль Гаязович. – Не очень… – пробурчал Равиль. – Много интересного видели? – подал голос Селиверстов. – Очень! – коротко бросил я. На спальнике рядом с газовой горелкой лежал наш проводник и дремал. Подсев поближе, я осторожно, чтобы не облить китайским супом, толкнул Тату в плечо и сказал: – Тату! Извини, пожалуйста! Та маленькая пирамидка на трех столбах западного отрога Кайласа и есть Малый Кайлас? – Какая-какая?! – встрепенулся Тату. – Равиль! Покажи-ка ее на видеокамере! Несколько минут Равиль и Тату просматривали отснятые видеоматериа-лы на откидном дисплее камеры. – Да! Это Малый Кайлас! – твердо произнес Тату. – Скажи, а он всегда покрыт снегом? – спросил я. – Удивительно, что по уровню Малый Кайлас находится там, где снег лежит пятнами, а он покрыт плотным слоем, как на значительно больших высотах. – Малый Кайлас всегда покрыт снегом, – с достоинством подтвердил Тату. – Даже в те годы, когда бывает очень жаркое лето и даже на Большом Кайласе остается мало снега, снег на Малом Кайласе сохраняется таким же, как и всегда. Вокруг черные камни, а на Малом Кайласе белая шапка снега. – А почему так? Самоохлаждается, что ли, Малый Кайлас? – Не знаю. – Тату, а ты про камень Шантамани слышал? – я взглянул ему в глаза. Российская экспедиция в Городе Богов – Да, а что? – Тату насупился. – Не является ли Малый Кайлас легендарным камнем Шантамани? Или… может, этот камень внутри пирамиды Малого Кайласа спрятан? – Я маленький человек. Мне не дано этого знать, – опустив глаза, ответил Тату. – Но я знаю точно, что по значимости Малый Кайлас не уступает Большому Кайласу. – С Шамбалой это, наверное, связано, – проговорил я себе под нос. В тот момент я еще не знал, что вскоре наши рассуждения приведут к пониманию того, что внутри Малого Кайласа и вправду сокрыта главная каменная программа Жизни на Земле, реализованная… в Городе Богов. Утром нас встретила ясная морозная погода. Мы сфотографировались на фоне Кайласа с российским флагом. После окончания сборов я собрал группу и сказал: – Вчера я вроде бы видел на одной из скал изображение лица человека. Присматривайтесь внимательнее, ладно? Во время монгольской экспедиции 2006 года мы столкнулись с культом камня Шантамани в этой стране. Там даже есть вершина с названием Шантамани, там даже целый район называется Шантамани… Монголы убеждены, что Чингисхан владел девятым фрагментом камня Шантамани, а главный камень сокрыт где-то на Тибете. Глава 6 Кто строил Город Богов? Караван яков и погонщики ушли вперед. Мы шли по дну красивого каньона. Отсутствие «родного» яка, вечно закрывавшего обзор, казалось, радовало всех. И только Сергей Анатольевич выглядел слегка озабоченным. Медленно шагая, я вглядывался в окружающие скалы. Но изображения лица все не было. Я вчера приметил место, где его видел, но точно не помнил. Изображение лица человека (?) на тибетских скалах в районе Города Богов. Фото в оригинале и после компьютерного контрастирования – Вон там, вроде как, должно быть… Нет, вон там… – приговаривал я. – А может, мне померещилось? Темновато ведь было. Наконец я издал победный крик: – Вон оно, лицо! – Где? – спросил Селиверстов. – Да вон же! Видишь гряду, то ли останцев, то ли давным-давно сделанных фигур, которые сейчас разрушились. На верхней части невысокого каменного столба видно полуразрушенное лицо человека. Видишь, Сергей Анатольевич? – Нет. Где оно, лицо-то? Каменный портрет – Да вон оно! Вон! – я показал указательным пальцем. – Одна половина лица разрушена, но другая половина вполне сносно сохранилась. Видны рот, нос, подбородок и один глаз. Даже одно ухо видно. – А-а-а-а! – вскричал Селиверстов. – Вон оно, оказывается, где! А я-то в другое место смотрел. Впечатление производит это лицо! Это лицо мужественного человека, атланта настоящего! Это не какой-нибудь современный мальчик, живущий в «голубых тонах»! – Естественные вариации расщелин в камнях могут иногда образовывать причудливые сочетания, имитирующие очертания различных известных нам предметов, – скептически заметил Рафаэль Юсупов. – Лицо – это не предмет, – возразил Селиверстов. Изображение человеческого лица (?) вблизи (оригинал) – Какая разница – предмет или лицо, – Рафаэль Юсупов насупился, – важен тот факт, что расщелины в камнях могут случайно принять очертания того или иного… – Предмета – может быть. Но лица – нет, – парировал Селиверстов. – Почему ты, Сергей Анатольевич, так уверен? – Потому, что лицо это… посмотри, посмотри, – Селиверстов указал пальцем, – выражение имеет, выражение мужественности и силы. А ты видел предмет с выражением мужественности и силы? Нет, не видел. А лицо такое выражение может иметь, потому что оно одухотворено работой скульптора. Зарисовывая изображение лица и слушая этот разговор, я думал о том, что вариабельность горных расщелин может и в самом деле имитировать лицо человека. Но может быть и так, что когда-то, в очень далекой древности, на этих скалах были вырезаны изображения лиц, фигур и многого-многого другого, а от всего этого сейчас, по прошествии тысячелетий, осталось только изображение одного лица, вернее… половины лица. Ветер и вода сделали свое дело. Полевой рисунок изображения лица человека (?) Я понимал, что полностью отвергнуть факт наличия «искусственного изображения» человеческого лица здесь, в легендарном Городе Богов, состоящем из сочетания удивительных пирамид, монументов и каменных зеркал, невозможно. Мне представилось, что давным-давно все эти пирамидальные конструкции были испещрены разноцветными орнаментами и фресками, в сравнении с которыми ничто по красоте не могло соперничать в мире… Имело полный смысл проанализировать изображенное на скалах лицо. Э. М.: Во время экспедиции на Кольский полуостров (2010) мы встретили группу людей, которых назвали «камнелюбами». Они до такой степени самозабвенно лазили по скалам, находя среди причудливых очертаний скал признаки изображения предметов, лиц или чего-нибудь другого, что от этих мыслей у них кружилась голова. Один камень они называли шаманом, второй – операционным столом, третий – мыслителем и так далее. Эти люди утверждали, что они чувствуют силу гор и даже, вроде как, могут с ними разговаривать. Нас все это не увлекло. Осталось только впечатление, что эти странноватые люди имеют в душе любовь… любовь к горам. – Какой из пяти существовавших на Земле Коренных Человеческих Рас принадлежало это лицо? – задал я сам себе вопрос. По результатам гималайской экспедиции 1996 года, когда мы целенаправленно занимались реконструкцией внешности людей предыдущих цивилизаций, я мог сказать, что изображенное на скалах лицо принадлежит или человеку нашей арийской Расы, или человеку предыдущей нам атлантической Расы. Я знал отличительные черты внешности атлантов, но разрушения не позволяли конкретизировать ответ на поставленный вопрос, а постулат Селиверстова об обязательной мужественности выражения лица атлантов, на мой взгляд, не выдерживал критики. – Жаль, очень жаль, – внутренне негодовал я, понимая, что изображенное лицо человека, скорее всего, принадлежит строителю Города Богов, а ответив на вопрос – атлант или ариец изображен здесь, – можно было бы построить немало гипотез о давности строительства, о применявшихся строительных технологиях и, самое главное, о предназначении Города Богов. Я еще раз пробежал глазами по тибетским скалам, засунул полевую тетрадь в экспедиционную сумку и скомандовал: – Пошли! Монумент Гомпо-Панг Настроение было хорошее, я как бы чувствовал, что вскоре мы с той или иной степенью вероятности сможем ответить на данный вопрос. Размеренным шагом мы шли по Городу Богов. Из-за поворота плавно, как в кино, выплыла какая-то огромная, высотой около 800 метров, экзотическая конструкция, разительно отличающаяся не только от обычных тибетских гор, но и от всего того, что мы уже видели здесь – в сердце Тибета. «Латино-американский» монумент № 15 (монумент Гомпо-Панг) на фоне тибетских гор Полевой рисунок «латино-американского» монумента № 15 (монумент Гомпо-панг) – Что это?! – уже привычно воскликнул я. – На какую-то латиноамериканскую пирамиду похоже, – сказал Селиверстов. Мне это сравнение почему-то понравилось, хотя никаких аналогий с мексиканскими пирамидами, которые я видел, не прослеживалось, но экзотичность формы этого монумента требовала обозначения его каким-нибудь не менее экзотичным условным названием, ведь для россиянина, живущего в укрытых снегами городах, даже словосочетание «Латинская Америка» кажется верхом экзотики. Я еще не знал, что мы видим легендарный монумент Гомпо-Панг, которому поклоняются паломники, во время молитв приговаривая: «О Великий Бог Времени, отпусти мои грехи!». Я также еще не знал, что последующий подробный анализ формы этого монумента приведет нас к выводу о существовании «тела времени» у человека. Неужели здесь изображены люди? А тогда я остановил группу и начал привычно носиться по буграм, чтобы сделать максимально «объемный вариант рисунка». Но, когда я рисовал, я заметил на «латиноамериканском» монументе вроде как изображения фигур людей. – Бинокль тащите сюда! – закричал я. Я лег, положил бинокль на камень и стал внимательно разглядывать то, что было изображено на этом монументе. – Да вроде как четыре человека изображено. У одного из них, самого большого, на плече виден маленький человечек – почкованием, что ли, размножается? А вон те двое похожи на людей, сидящих в позе Будды, что характерно для феномена Сомати. А это что – летающая тарелка, что ли? Что за четыре кружка нарисованы рядом с «летающей тарелкой»? А что за «петля» изображена в верхней части монумента? Что-то вроде лестницы спускается с западной стороны монумента, что ли? Ступенчатая пирамидка, вроде бы, пристроена снизу, – приговаривал я, делая зарисовку. Я представил, что, возможно, когда-то этот монумент был необыкновенно красив и сверкал разноцветьем красок, как на панно показывая узловые элементы формирования жизни на Земле. Мне было вполне ясно, что и «свободная работа ветра» могла сделать ту «художественную работу», которую я только что зарисовал. Но я все же не имел права сладко уйти в скепсис. Я, как ученый, должен был проанализировать, пусть даже с налетом фантазии проанализировать то, что видел; тем более что такой грандиозный монумент, по логике, не мог не иметь на себе фресок и подобных художественных произведений древних. – Начнем с того, что проанализируем смысл изображения четырех человеческих фигур, – сказал я сам себе. – Что бы это могло означать? Что бы? Что бы? Фото изображений на «латиноамериканском» монументе в оригинале и компьютерная 3-D обработка Я даже присел, заставляя работать свои извилины. Город Богов строили люди Четырех Рас – Так это же… так это же… означает то, что люди четырех Коренных Человеческих Рас принимали участие в строительстве Города Богов! – воскликнул я про себя. – То есть, Город Богов строили совместно ангелоподобные люди, призракоподобные люди, лемурийцы и атланты. Лучшие из Лучших каждой Коренной Человеческой Расы, видимо, сохранились в Шамбале и создали там высокоиндустриальное многоликое общество, способное построить самое грандиозное и самое загадочное творение на Земле – Город Богов. Вот только… с какой целью они его строили? Было также вполне очевидно, что в когорте предполагаемых строителей Города Богов нет пятой Коренной Человеческой Расы – арийцев, то есть нас с Вами. Я окинул взглядом гигантский «латиноамериканский» монумент и понял, что никакими нашими, даже самыми современными «арийскими» методами такой монумент не построить, в связи с чем отсутствие арийцев в когорте предполагаемых строителей могло быть оправданным. Как говорится – куда уж нам! Да и давно вынашиваемая нами гипотеза о том, что арийская Раса была заново клонирована здесь из «семян ранних арийцев», погибших во время Всемирного Потопа, говорила в пользу того, что Город Богов построило содружество предыдущих Человеческих Рас, сохранившихся в таинственной Шамбале. – А ведь мы находимся в объятиях Шамбалы. Она, наверное, здесь… под нами, – ненароком подумал я. Что касается срока строительства Города Богов, из всего сказанного логически вытекало, что он был построен, скорее всего, в период атлантической цивилизации, то есть в период жизни четвертой Коренной Человеческой Расы. А атланты, как пишет Елена Блаватская, в своей основной массе погибли 850 000 лет тому назад, когда случился Большой Всемирный Потоп, вызванный, как мы предполагаем, смещением земной оси на 6666 километров. Отсюда следовало, что Город Богов был построен очень и очень давно: или до Всемирного Потопа, когда процветала цивилизация атлантов, или вскоре после него, когда лучшие из атлантов спаслись, поменяв место жительства на прекрасную Шамбалу. Я, конечно же, осознавал, что привязка к дате «850 000 лет тому назад» малодоказательна, но я не мог оторвать срок строительства Города Богов от этой даты; меня точила мысль, что Город Богов должен был быть построен в связи с каким-то чрезвычайно важным событием – а какое событие может иметь большее значение для земной жизни, чем смещение оси планеты с последующим апокалипсисом? – Если верить, что срок строительства Города Богов уходит в столь далекую древность, сопоставимую с датой 850 000 лет тому назад, то можно просто ахнуть от качества строительства древних – ведь монументы и пирамиды сохранились до сих пор, – про себя заметил я. По книгам Елены Блаватской я знал, что был еще и Малый Потоп, происшедший примерно 13 000 лет тому назад и вызванный ударом об землю кометы Тифона. Но я интуитивно чувствовал, что более вероятной датой является срок «850 000 лет тому назад», хотя никаких доказательств тому у меня не было. – Эх, если бы я знал предназначение Города Богов, то я бы смог ответить на вопрос о его возрасте, – в сердцах подумал я. Но предназначения Города Богов я тогда не знал. Пройдет еще немало времени, пока мы, группа уфимских ученых, сможем ответить на этот вопрос. Единый Ребенок Шамбалы Далее, я обратил внимание на фигуру первого справа из четырех изображенных на «латиноамериканском» монументе людей – от его плеча как бы отпочковывался маленький ребенок. Это «как бы отпочковывался», конечно же, не устраивало меня и снова вовлекало в систему сладкого скепсиса, но можно было, отстранясь от требований к качеству изображения, предположить, что здесь показан процесс размножения ангелоподобных людей почкованием, о чем в своей «Тайной Доктрине» писала Елена Блаватская. Однако и призракоподобные люди по Блаватской размножались почкованием и делением, но вторая справа в ряду фигура (предположительно призракоподобный человек) не имела на наскальной фреске никаких признаков почкования или деления. К третьему и четвертому справа фигурам в ряду (предположительно лемурийцу и атланту) никаких «претензий» в отношении почкования не было, так как по Блаватской у них уже развился половой способ размножения. Ребенок как бы отпочковывался от самой крупной фигуры на панно «латиноамериканского» монумента – Ну почему же, почему же вторая справа фигура (то есть призракоподобный человек) не «помечена почкованием», в то время как первая фигура (то есть ангелоподобный человек) «помечена»? – придирался я к ситуации. – Почему? Почему? Я даже на какое-то мгновение почувствовал усталость от бесконечной долбежки этого «почему?», тем более что никаких оснований к столь пристальному рассмотрению этого вопроса не было, да и качество изображения фигур людей на монументе вызывало внутреннюю смуту с уклоном в сторону облегчающего ситуацию скепсиса. Но из глубины души что-то нудно подталкивало к этому «почему?», как будто бы в нем заложена разгадка предназначения Города Богов. Единый ребенок Шамбалы?! Я еще раз взглянул на ряд из четырех фигур, и мне представилось, что все они причастны к проявлению одного, единого… для всех… ребенка – маленького ангелочка, отпочковывающегося от ангелоподобного человека Шамбалы. Э. М.: Забегая вперед скажу, что монумент Гомпо-Панк находится в Городе Богов в зоне первоэлемента Огонь, там, где созидалось тело Времени человека и всего живого. Мне думается, что единый ребенок Шамбалы – это, прежде всего, созданный Ген Огня – главный из четырех основных генов. Если удалось создать Ген Огня, то на его базе проще было создать Гены Ветра, Воды и Земли. «Ген Огня» (рис. автора) – Единый ребенок Шамбалы?! Вновь зарожденный здесь, в Городе Богов, ангелочек?! Что это – новая голографическая (или ангелоподобная) форма жизни, сотворенная здесь?! – шепотом проговорил я. Мне вспомнилось упоминание то ли Астаманом Биндачарайя, то ли «старшим человеком» неких «новых ангелов», которые каким-то образом связаны со священным Кайласом. Я максимально напряг свой разум, но никаких вразумительных аналогий найти не смог. – «Нового ангела», что ли, создала здесь Шамбала? – всего лишь подумал я ненароком. В тот момент я не понимал, что эта мысль окажется очень важной и через долгое время появится вновь, но уже на другом качественном уровне. Люди Царства Мертвых тоже строили Город Богов Проанализировав изображения фигур людей в ряд, я стал размышлять о двух силуэтах, похожих на людей, сидящих в позе Будды, тоже изображенных на «латиноамериканском» монументе. Было вполне очевидно, что здесь было изображено Сомати – самоконсервация человеческого тела, поскольку именно в этой позе люди входят в состояние Сомати и сохраняют свои тела тысячи и миллионы лет, создавая тем самым Генофонд Человечества. Я вспомнил рассказы лам о Царстве Мертвых и представил, что где-то под нами существует Город Мертвых – столица подземного Царства Мертвых, где тела лучших сынов и дочерей людей различных земных цивилизаций находятся в покое и внешне напоминают мертвые тела, но жизнь в этом удивительном Царстве кипит и кипит очень бурно – духовная жизнь, жизнь, не обремененная телом. Возможно, на «латиноамериканском» монументе изображены люди в Сомати Я вполне хорошо осознавал роль Генофонда Человечества (или Царства Мертвых) и понимал, что в случае глобальной катастрофы и гибели человечества «мертвые тела» оживут, то есть выйдут из состояния Сомати и смогут возродить телесную жизнь на нашей планете. Тем не менее, где-то в глубине души клокотала мысль о том, что Царство Мертвых выполняет не только роль «запасной кладовой человеческих тел», а является особой формой жизни земного человека, столь же необходимой для создания баланса жизни на планете Земля, как и сакральное содружество Земного Человека с подземной Шамбалой. – Наверное, люди Царства Мертвых тоже принимали участие в строительстве Города Богов, – просквозила мысль, – не зря люди в Сомати тоже изображены на этом монументе, где, как на «Доске Почета», запечатлены… строители Города Богов. Подул холодный ветер. Я поежился, накинул капюшон и присел на камень, через спортивные брюки ощущая его холод. – Холодное – не есть еще мертвое, – отметил я, продолжая думать о Царстве Мертвых. – Странно звучит ведь, а? – Мертвые строили Город Богов! А как это они это делали? – оживив свои тела или пользуясь только энергией Духа? Э. М.: Вавилонские представления о подземном мире. Тогда я и представления не имел о том, что древние вавилоняне[2 - Те вавилоняне, которые жили в Междуречье на территории современного Ирака.] представляли мир в виде сочетания трех составляющих его частей: жизни на поверхности Земли, жизни в подземной Шамбале и жизни в Царстве Мертвых. А сейчас этот невесть откуда всплывший вопрос «Как Мертвые строили Город Богов?» стал мучить меня. Из книг Блаватской я знал, что при феномене Сомати освобожденный Дух человека живет на Том Свете, но связан с кажущимся мертвым телом так называемой «серебряной нитью», в связи с чем Дух никогда не теряет свое тело. Во фрактальном мире Того Света Дух этот может путешествовать по разным пространственным измерениям, тем не менее оставаясь «подвязанным» к своему законсервированному трехмерному телу. – Путешествовать по параллельным мирам… путешествовать по параллельным мирам, – повторял я раз за разом, пока меня не осенило. – Да елки-палки, да ведь все так просто! Наверное, все просто – освобожденный от тела Дух способен войти в другое пространственное измерение и там, в неведомом и прозрачном для нас параллельном мире, мобилизовать пятый элемент – чужого для нас «параллельного» человека, осознавшего «энергетическую» мудрость Любви к Богу во имя помощи нашему трехмерному миру, где находится его законсервированное трехмерное тело, чтобы привести в действие чудодейственную энергию пяти элементов. Не зря Бонпо-лама говорил, что Город Богов был построен с помощью энергии пяти элементов. Люди из Царства Мертвых помогли мобилизовать эту энергию, поскольку только Мертвые знают, где и в каком из параллельных миров существуют кристально чистые люди, способные через искреннюю Любовь к Богу мобилизовать энергию пяти элементов, чтобы помочь нам – обремененным злостью, завистью и жадностью – через… создание Города Богов. Мое заднее место совсем застыло на холодном камне, на котором я, обычный трехмерный человек, продолжал сидеть. Я встал и вновь уставился на монумент, который сам же нелепо назвал «латиноамериканским». Мой пристальный взгляд показался мне глуповатым. Я помотал головой, как бы желая поумнеть, но мне этого не удалось – я имел лишь кое-какую возможность констатировать величие мироздания, но не имел никакой возможности влиять на него. – А ведь Мертвые могли и могут влиять на мироздание, – подумалось мне. Пятый Элемент параллельного мира Резким порывом ветра у меня из рук вырвало полевую тетрадь. Я погнался за ней и, снова взяв ее в руки, ощутил радость – простую элементарную трехмерную радость, схожую с радостью котенка, поймавшего мышь. – Давай-ка еще поанализирую, – почти вслух важно сказал я сам себе. – Что там в виде летающей тарелки видится? Да еще и четыре кружка рядом. Я думал и думал на эту тему, при этом прекрасно понимая, что мои размышления носят характер «фантазий на свободную тему» и в любом случае останутся бездоказательными, тем более что я не мог быть убежден, что изображения на этом монументе не являются «работой ветра». Но кто может запретить человеку, пусть даже сравнительно примитивному трехмерному человеку, думать! Ведь Бог открывает какие-то истины только тем людям, которые думают, всей своей душой взывая к овладению знаниями. Факт изображения «летающей тарелки» мне явно не нравился. Вызывало сомнение, что мудрые древние люди наряду с изображениями такого толка, как четыре Коренные Человеческие Расы и Царство Мертвых, изобразили еще и свой летательный аппарат, – ведь даже мы, символизируя какие-то исторические вехи, почти никогда не включаем туда изображения самолетов. – Этими четырьмя кружками и овалом, внутрь которого тоже включено два кружка, наверняка изображено что-то очень значимое и величественное, – думалось мне. – Но что? Не исключено, что таким образом была показана энергия пяти элементов, с помощью которой был построен Город Богов И тут легко, безо всякого напряга выплыло предположение, что таким образом, символически, была показана энергия пяти элементов, с помощью которой, как написано в тибетских текстах, был построен Город Богов. Можно было представить, что четыре кружка являются четырьмя элементами (огонь, вода, земля и ветер), а пятый элемент (человек) был принесен в наш трехмерный мир из другого пространственного измерения с помощью изогнутого (в виде овала) пространства, чтобы мобилизовать единую энергию пяти элементов с созидательной целью здесь – в нашем трехмерном мире. То есть сюда, в наш мир, был внесен человек из параллельного мира, способный выполнить, в отличие от нас, роль пятого элемента. Но почему внутри овала нарисован не один кружок (символ пятого элемента), а два? Я стал размышлять об этом и не нашел никакого другого объяснения, как то, что вторым кружком внутри овала мог быть символично изображен человек из Царства Мертвых, без вмешательства которого не удалось бы мобилизовать пятый элемент из параллельного мира для нужд нашего трехмерного мира. Я стоял, обдуваемый холодным ветром, и внутри себя ощущал глухой ропот негодования из-за того, что так мало знаю и вынужден рассуждать предельно умозрительно. Я ощущал глухой ропот негодования из-за того, что так мало знаю – Почему я все время и по каждому поводу рассуждаю и стараюсь без всякой практической надобности провести аналогии и сделать выводы? – самокритично задал я себе вопрос и не нашел на него ответа. В то время я еще плохо понимал, что рожденные интуитивно или сделанные логически выводы и умозаключения имеют способность накапливаться, так же как и реальные факты. Они, как и факты, могут постепенно выстраиваться в стройные линии, просеиваясь через сито научного анализа, и неожиданно приводить к какому-то практически важному заключению, которое ты, как ученый, не боясь оскорбляющего презрения маститых академиков, кидаешься проверять в эксперименте и, получив положительный результат, вдруг осознаешь, что существует Мир Мыслей и что ты, как исследователь, не имеешь права бездумно отбросить ни одну мысль, пусть даже самую фантастическую, потому что клокотание мыслей в твоей голове связано не просто с желанием в чем-то выделиться и за счет этого занять более респектабельное положение в человеческом обществе, а связано с тем, что через близкий и в то же время таинственный Мир Мыслей мы соединены с другими вариациями разумной жизни, будь то с Шамбалой, будь то с Царством Мертвых, будь то с параллельными мирами, о мыслительных способностях которых знает только Тот, мысль которого невообразимо мощна, а именно Тот, кто создал нас и их… вместе. Я снова присел на холодный камень, поежился и представил, что чудесная энергия пяти элементов, с помощью которой было создано все, что окружало нас в Городе Богов, наверное, когда-то прозрачным лучом била из глаз пятого элемента – человека из параллельного мира, пришедшего к нам на помощь, чтобы создать то, что очень грандиозно, но роль чего неведома нам. На монументе выше кружков и овала была хорошо видна какая-то огромная петля. Я попытался проанализировать это то ли изображение, то ли естественное слияние расщелин на камне, но у меня ничего не получилось. Я махнул рукой, понимая, что у меня не хватит ни знаний, ни мыслительных способностей. Лестница в небо Далее я обратил внимание ребят на какое-то подобие лестницы, спускающейся с западной стороны «латиноамериканского» монумента. – Интересно, что бы это могло означать? – спросил я. – Это лестница в небо! – без тени сомнения ответил Селиверстов. – Куда, куда лестница? – решил уточнить Рафаэль Юсупов. – В небо, – Селиверстов вскинул подбородок. – А что там…? – Небо, а что же еще. Наступила минутная пауза. – Во многих легендах и мифах упоминается лестница в небо, – стал пояснять Селиверстов. – Описывается, что человек по этой лестнице может взойти на небо и увидеть небесную жизнь. Никто из современных людей не ходил в небо, никто даже не видел ее… – Ты хочешь сказать, – Рафаэль Юсупов насупился, – что мы видим настоящую лестницу в небо? А как, по-твоему, можно по ней восходить – она же почти вертикальная, да и почти полукилометровый отвес отделяет лестницу от земли? – Вот в этом-то и дело, – Селиверстов поднял указательный палец, – только те люди, которые способны к левитации, то есть к подъему своего тела над поверхностью земли, могут добраться до лестницы в небо. Вы вот, Рафаэль Гаязович, не сможете добраться до лестницы в небо, потому что левитация для Вас недоступна. Вы, Рафаэль Гаязович, человек приземленный. Селиверстов: – Это лестница в небо! – Ты хочешь сказать… – Я хочу сказать, – не дал договорить Юсупову Селиверстов, – что Вы никогда не сможете оторваться от поверхности земли, Вы – поверхностный человек. – Чего, чего? – Рафаэль Юсупов кинул недовольный взгляд на Селиверстова. – Это я-то приземленный и поверхностный? – Вне всякого сомнения, – дерзко ответил Селиверстов. – Вы ведь, Рафаэль Гаязович, не можете воспарить?! – Куда воспарить? – Не куда воспарить, а над землей воспарить. Приземленные люди, извините, парить не могут и, тем более, «допарить» до лестницы в небо. – А ты сам-то, Сергей Анатольевич, парить можешь и, тем более, «допарить» до…? – Я могу, – Селиверстов горделиво посмотрел на Юсупова. – Как это? – Мой Дух может воспарить над землей и… м… м… м… долететь до лестницы в небо, в то время как мое бренное тело останется на земле и будет ждать, пока мой Дух не возвратится в него обратно. Я мысленно могу воспарить, а приземленные люди не могут, потому что парением считают только телесное парение. Сергей Анатольевич Селиверстов думает о левитации и воспарении человеческого тела – И как часто ты паришь?! – ухмыльнувшись, спросил Рафаэль Юсупов. – Как? Телесно или духовно? – Селиверстов взглянул на него. – И так и так. – Духовно я парю тогда, когда меня посещают возвышенные мысли, а вот телесно не могу. – Понятно, – рассмеялся Рафаэль Юсупов, – чтобы такое большое тело могло парить… Тело, которое сто пельменей может съесть! – Не в пельменях дело, а в силе духа. Дух, если он сильный, любое тело может поднять, чтобы парить. – Но не твое. – Мое тоже может. Э. М.: В то время мы еще не догадывались о существовании на Земле МД-форм жизни, когда тело может материализоваться и дематериализоваться. Полностью мы это осознали во время экспедиций по поискам Лабиринта Минотавра (2008) и замка Дракулы (2012). «Дракула» (рис. автора) – Сергей Анатольевич! Рафаэль Гаязович! Вот если бы вы оба воспарили и допарили до лестницы в небо и поднялись по ней, то куда бы вы тогда попали? – ехидно спросил Равиль. – Вне всякого сомнения, мы бы попали в параллельный мир, – ответил Селиверстов. – Местом входа в параллельные миры, я думаю, является лестница в небо. Только люди, умеющие парить, могут входить в параллельные миры, как духовно, так и телесно. Я собрал карандаши, компас и бинокль в сумку и сказал, что пора идти. Выстроившись гуськом, мы пошли по маршруту. Сзади послышалось: – Не парим ведь, а ногами идем. Шагая и думая об увиденном, я вдруг понял, что замеченное нами наскальное изображение лица человека, скорее всего, принадлежит атланту, поскольку на «латиноамериканском» монументе мы скорее всего видели изображения фигур четырех Коренных Человеческих Рас, а атланты, как известно, являлись четвертой Расой. Тропа вела нас к маленькому монастырю, расположенному на крутом каменистом склоне. Я крутил головой во все стороны, стараясь не пропустить чего-либо интересного. Неожиданно я споткнулся и с грохотом упал, ударившись носом о камень. Ребята помогли мне подняться, стали щупать быстро распухающий нос и приговаривать, что с таким солидным носом я смотрюсь сурово и экзотично. – Каково, интересно, лицо Читающего Человека? – подумалось мне. Глава 7 Библиотека среди скал Мы шли к маленькому монастырю, расположенному на западном склоне каньона высоко среди скал. Дойдя до монастыря, который был похож на келью отшельника, мы крикнули: – Эй, кто там есть? Навстречу вышел человек в цветастом свитере и представился, сказав, что он монах. Через проводника Тату мы попросили разрешения поговорить с ним и побывать внутри монастыря. – Хорошо. Только внутри монастыря можно быть всего несколько минут. А поговорим мы в другом месте, – ответил монах-отшельник. – Почему так? – А потому, что здесь находится хранилище древних книг. Монах-хранитель древних книг Мы недоуменно переглянулись. – Древние книги не любят чужих людей, – пояснил монах. – Как это? – А так, что древние книги чувствуют человеческие мысли. Здесь нельзя думать! – Книги чувствуют? – мы еще раз недоуменно переглянулись. – Да, – кивнул монах, – древние книги чувствуют мысли. Мысли чужих людей опасны для древних книг, потому что они могут изменить записи в книгах. – А вдруг здесь тоже находятся золотые пластины лемурийцев, в которых записано истинное знание? Из рассказа «старшего человека» я понял, что на золотых пластинах самопроизвольно записывалась мысль, и она же считывалась с помощью рук, – прошептал мне в ухо Равиль. – А эти книги толстые или в виде пластин? – спросил я. – Толстые, очень толстые, – ответил монах. – Толще книг не бывает. – Эти книги буквами написаны или без букв? – Решил уточнить Равиль. – Буквами на санскрите. – Вы считаете, – обратился я к монаху, – что мысли чужих людей могут изменить буквы и слова в книге, что ли? Этого не может быть. – Нет, – спокойно возразил монах, – слова и буквы останутся теми же, но человек, который будет читать книгу, будет неправильно понимать текст. Хранилище древних книг Я вспомнил исследования профессора Степанова о том, что любая фотография несет на себе тонкоэнергетический отпечаток самого человека, и представил, что, видимо, и любая запись может нести в себе отпечаток мыслей человека, который ее делал. – Так что же, нам внутри хранилища древних книг совсем не думать, что ли? – иронично спросил Рафаэль Юсупов, прищурив глаза. – Да, там думать нельзя, – невозмутимо ответил монах. – Совсем? – Совсем. Мы вошли внутрь хранилища древних книг, стараясь… м… м… не думать. Хранилище представляло собой довольно большую комнату, вдоль двух стен которой были сделаны высокие полки для книг, а у третьей стены было расположено что-то вроде алтаря со статуями богов. В каждой ячейке полки помещалось по четыре толстенные книги. Каждая книга имела толщину около 20 сантиметров и была аккуратно обернута ажурной желтой, красной или сиреневой материей. Чувствовалось, что до книг давно никто не дотрагивался. Равиль, обнаглев, достал фотоаппарат и быстро щелкнул, хотя знал, что в храмах и монастырях фотографирование обычно запрещено. – Нельзя, нельзя этого делать! – вскричал монах. Равиль виновато склонил голову, пряча довольную улыбку. Когда мы вышли из хранилища древних книг, Рафаэль Юсупов спросил Селиверстова: – Вы, Сергей Анатольевич, по-моему, о чем-то думали! – Но только не о Вас, Рафаэль Гаязович! Монах предложил пройти к роднику у склона каньона, чтобы поговорить с нами. Около полукилометра мы пропетляли по склону среди огромных валунов, пока не дошли до родника и не уселись на плоский камень рядом с ним. – А зачем так далеко надо было уходить, чтобы поговорить? – удивился Селиверстов. – Чтобы наши мысли не нарушали покой древних книг, – пояснил монах. Э. М.: Во всех последующих экспедициях я таких библиотек не встречал. Только здесь. А вот информация о существовании золотых книг, в частности, золотых книг вампиров, встречалась довольно часто. Но там, видимо, иной способ записи информации. Эти книги читают раз в год Ледяной ветер и холодный камень явно не располагали к долгой задушевной беседе. Тем не менее, я достал полевой дневник и спросил монаха: – Вы сами-то читали эти древние книги? – Да, я их читаю каждый год. – Как понять? – А так, что я каждый год читаю их один день. – А почему так редко? Я бы зачитался этими книгами… – Я бы тоже так хотел… – монах замешкался, – но мне разрешено читать их только один день в году. – А кто так повелел? – удивился я. – Прежний хранитель книг сказал, что только один день в году я имею право открывать эти книги и читать. Я знаю, в какой день мне разрешено читать, и свято это соблюдаю. Под глубоким секретом держу я эту дату. Хранитель говорил, что в этот день мои мысли не повлияют на книги и… не испортят их. – А Вы санскрит знаете? – Да, конечно. Но забывается этот язык, ведь приходится читать всего один день в год. – И много книг Вы так прочитали? – Нет. Книги ведь толстые, а я еще молодой. Надо длинную жизнь прожить, чтобы все их прочитать. – О чем написано в книгах, которые Вы успели прочитать? – продолжал домогаться я. – О священном Кайласе все книги пишут. – А что именно? Постарайтесь систематизировать. Монах задумался минут на десять. Я с завистью смотрел на ребят, которые встали с камня и переминались с ноги на ногу, а я был вынужден из деликатности сидеть на камне и морозить заднее место. Наконец монах поднял голову и сказал: – В древних книгах описывается принцип строительства комплекса Кайласа, описывается Шамбала и Царство Мертвых. – И что там написано? – насторожился я. – Расскажите подробнее, пожалуйста. – Ну, я же… ну я же, – растерялся монах, – читаю всего лишь один раз в год, поэтому плохо знаю. – А все-таки, что там написано? – Написано там, – монах насупил брови, – что весь комплекс Кайласа был построен древними по принципу мандалы, которая называется Калачакра. Говорится, что Калачакра является главной мандалой чудодейственных сил, называемых Тантра, а также указывается, что главной составной частью сил Тантры является Время. – Чего? Время?! Расскажите об этом подробнее, – попросил я. – Ну… – смущенно улыбнулся монах, – я знаю только то, что Калачакра управляет Временем. А больше… я не успел прочитать. О, как важны для меня были эти слова! О, как многого я тогда не знал! Я тогда и представления не имел, что главным телом человека является «тело времени», которое создавалось здесь… для новых людей… Фигуры Просвещения Холод камня, на котором я сидел, вывел меня из оцепенения. Хриплым голосом я попросил монаха продолжить свой рассказ. – Написано в книгах, – врастяжку сказал монах, – что в древности весь этот Город… – Город Богов? – не удержался и встрял я с вопросом. – Мы его немного по-другому называем… в книгах написано, что в этом прекрасном когда-то Городе, кроме больших архитектурных монументов, было построено около 1000 Фигур Просвещения, части которых можно и сейчас увидеть в виде каменных столбов и других фигур. Чаще всего они стоят группами или в ряд, образуют квадрат или круг. На некоторых из них даже сохранились изображения… – Да уж, – удовлетворенно крякнул я, вспомнив, что одним из наших объяснений существования групп необычных останцев было предположение о том, что когда-то они были искусственно сделанными фигурами. – Написано, что Фигуры Просвещения были такими красивыми, что их красоте удивлялись даже Боги. – А что написано про Шамбалу… то есть про страну Олмолонгрен? – Много написано, но я не успел прочитать, – я ведь молодой еще. – А что написано про Царство Мертвых? – Тоже много написано, но я тоже не успел прочитать. Но… я знаю здесь недалеко пещеру, которую предыдущий хранитель считал одним из входов в Царство Мертвых. – И мы можем пойти туда? – я недоверчиво вскинул брови. – Да. Это рядом… Через несколько сотен метров карабканий по крупнокаменистой осыпи монах привел нас к небольшой пещере. – Здесь надо посидеть, отдышаться и начать думать только о хорошем; лучше всего – о вечном. С плохими мыслями в пещеру входить нельзя, пещере это не понравится, – сказал монах и присел на камень. Мы тоже уселись на камни и стали молчать. – Ты, Сергей Анатольевич, о хорошем думаешь? – через пару минут прервал молчание Рафаэль Юсупов. – Да, о хорошем. А Вы, Рафаэль Гаязович? – Тоже вроде бы о хорошем… Еще одна Сомати-пещера Через несколько минут монах поднялся и завел нас в пещеру. К нашему удивлению, пещера оказалась всего лишь небольшим гротом. – Сомневаюсь, чтобы этот грот являлся местом входа в Царство Мертвых, – недовольно высказался я. – Но это так! – улыбнулся монах. – Вход вон там, где при свете фонарика видна узкая щель. Обуреваемый исследовательским инстинктом, я полез в эту щель, с трудом протискивая свое тело. Щель оказалась зигзагообразно изогнутой и очень неудобной для продвижения, а камни, окружающие меня, были мокрыми и скользкими. Вскоре щель совсем сузилась. Впереди, почти на уровне пола, я увидел отверстие. Я согнулся и приблизился к нему. – Шеф, может, не стоит совсем близко приближаться к отверстию? Мне так почему-то кажется, – послышался голос Равиля, который пробирался за мной с видеокамерой. – Да ладно! – нервозно ответил я, раздосадованный тем, что одним из предполагаемых входов в Царство Мертвых является не огромная красивая пещера с типичным психоэнергетическим барьером, а какой-то сырой темный грот. Отверстие было размером с голову человека. Я смело сунул туда руку с фонариком и, совсем склонившись, постарался увидеть то, что было за отверстием. Голова уперлась в какой-то уступ, в спину впился острый камень, не давая приблизить лицо к отверстию. Вдруг я почувствовал, что по моей руке, засунутой в отверстие, пробежали мурашки, и она начала неметь. Я чуть не выронил фонарик. Я выдернул руку, после чего чувство онемения постепенно прошло. Тогда я с экспериментальной целью засунул в отверстие другую руку, но уже без фонарика, – онемение наступило почти сразу. Я смело сунул руку с фонариком в отверстие и почувствовал, что она начала неметь – Равиль, рука в отверстии немеет… – пробурчал я. – Хорошо еще, что не смог засунуть туда голову, а то бы мозги еще онемели! Нервозность постепенно проходила, но на смену ей пришел какой-то непонятный страх. Я с трудом развернулся в щели и выбрался обратно. Дневной свет показался мне сущим благом. – А почему рука, засунутая в отверстие, немеет? – спросил я монаха. – А потому, что Вы, дорогой ученый, не думали только о хорошем и вечном. Пещере это не понравилось, – ответил он. – Чувство онемения вызывают тантрические силы Кайласа? – Да. Они защищают пещеру. Но управляют тантрическими силами Мертвые. – Их там много, Мертвых-то? – я ткнул рукой в землю. – Много, очень много. Там целое Царство Мертвых, – как само собой разумеющееся, сказал монах. – Скажите, дорогой монах, а вход в пещеру был заделан искусственно? – задал я вопрос. – Много лет назад в пещере произошел обвал, который перекрыл часть входа. Тогда монахи решили заделать весь вход, чтобы люди, входящие в пещеру, не гибли. Только маленькое отверстие оставили, – пояснил монах. – А от чего люди гибли? Тело их полностью немело, что ли?! – Да, люди переставали чувствовать свое тело, а потом тело переставало слушаться человека. Мне сразу на ум пришли Сомати-пещеры, которые нам встречались в экспедициях. Во всех них действовали какие-то странные силы, то есть работал так называемый психоэнергетический барьер, препятствующий доступу человека в эти засекреченные пещеры. Любопытным было то, что во всех Сомати-пещерах эти силы, которые на Востоке называют тантрическими, оказывали разное влияние на входящего человека: в первой пещере ощущалась череда чувств, состоящая из страха, негодования, головной боли и слабости, во второй – пещера выступала как энергетический вампир, как бы «обесточивая» человека, в третьей (пещера Харати) – тантрические силы делали человека слепым и, наконец, в четвертой пещере, то есть здесь, на Тибете, тантрические силы вызывали чувство онемения. Я также вспомнил, что одна из Сомати-пещер в Гималаях – та самая, которая энергетически «обесточивала» человека,[3 - Это, кстати, подтверждалось изучением ауры человека на аппарате Короткова, использующем эффект Кирлиан.] – была также заделана камнями недалеко от входа и там также было оставлено небольшое отверстие. Тогда, в Гималаях, я уже понимал, что люди в состоянии самоконсервации (Сомати) могут ожить и будут искать выход на поверхность. Помню, я недоумевал по поводу возведения каменной преграды, но вразумительного ответа от монахов не получил, кроме слов «камень для них не преграда». Поэтому и тибетского монаха я спросил о том же. Настоящие Мертвые Тибетский монах надолго задумался и тихо сказал: – Мне рассказывали, что много-много лет назад в этом монастыре жил монах, который умел разговаривать с Мертвыми… – С Мертвыми из Царства Мертвых? – Да. – И о чем они говорили? – Они говорили о том, – монах насупил брови, вспоминая кем-то, видимо, рассказанную историю, – что люди, погибающие при входе в эту пещеру, то есть умирающие здесь… то есть становящиеся мертвыми… не являются настоящими Мертвыми. Настоящие Мертвые там – в глубине. Настоящие Мертвые не хотят, чтобы люди, из-за страстного желания приобщаться к Царству Мертвых, превращались не в настоящих мертвых. – Поэтому настоящие Мертвые дали команду построить эту преграду? – Да, тот самый монах, который жил много-много лет назад и умел разговаривать с Мертвыми, созвал монахов и попросил построить преграду в этой пещере. Да и мы периодически обновляем эту преграду. – Не говорил ли тот самый древний монах в отношении Мертвых фразу «камень для них не преграда»? – задал я вопрос, припоминая, что в предыдущих экспедициях эта фраза не раз мелькала касательно Сомати-пещер. – Не знаю, может, говорил, а может быть, и нет, – ответил монах. – Но я знаю, что Мертвые могут приказать разобрать нам эту преграду, да и сами Мертвые могут ее снести. – Вы что-нибудь знаете о Сомати, то есть о самоконсервации тела? – Я слышал об этом, но знаю плохо. – Царство Мертвых – это Царство людей в состоянии Сомати? – Я не могу сказать, но я уверен, что Царство Мертвых живое, – твердо произнес монах. – Я еще знаю, что Царство Мертвых сильнее нас. – Мне кажется, что Царство Мертвых возглавляет человек, «мертвое» тело которого огромно, – я хитро посмотрел на монаха, предполагая возможность существования и здесь древнего человека по типу легендарного Харати. – Почему Вы так думаете? – переспросил монах. – Мне так кажется. – Там, в Царстве Мертвых, есть царь, но его имени я не имею права назвать. – Его тело большое? – Не знаю. Мы замолчали. Я привстал с камня, приговаривая – «очень интересно, очень интересно…». – Здесь есть еще один родник. Говорят, вода, вытекающая из него, течет из Царства Мертвых, – неожиданно произнес монах. – Где?! – Да вот здесь, за скалой! Вода Долгой Жизни Мы подошли к роднику. На вид это был обычный горный родник, которые можно во множестве встретить на Тибете. – Вода этого родника называется Водой Долгой Жизни, – монах поднял указательный палец. – И что, если будешь пить воду из этого родника, то будешь долго жить? – задал я естественный вопрос. – Ну… – смутился монах. – Скажите, – вставился в разговор Рафаэль Юсупов, – монахи, которые служили в этом монастыре, жили дольше других людей? – Нет, не дольше, даже иногда меньше. – Тогда чем обосновано название «Вода Долгой Жизни»? – не унимался Юсупов. – Я же говорил, что этот родник вытекает из того места подземелья, где находится Царство Мертвых, – совсем смутился монах. – Ну и что? – А то, что человек, который пьет эту воду, может приобщиться к Царству Мертвых. А Мертвые «живут» очень и очень долго. Вода Долгой Жизни – Тысячи и миллионы лет?! – воскликнул я, по рассказам лам зная, что люди, вошедшие в состояние Сомати, способны «прожить» тысячи и миллионы лет, сохраняя свое тело в законсервированном состоянии. – Я не знаю, сколько лет могут «прожить» Мертвые, но я знаю, что очень долго, – ответил монах. – Я и сам пью Воду Долгой Жизни и тоже хочу приобщиться к Царству Мертвых. – А как Вы представляете процедуру того, как стать настоящим Мертвым? – Рафаэль Юсупов испытующе посмотрел на монаха. – Ну, как Вы станете Мертвым? – Об этом написано в древних книгах. Придет время, когда я это прочитаю, – проговорил монах. В этот момент мне припомнились наши поиски «мертвой» и «живой» воды в третьей гималайской экспедиции, когда из весьма серьезных религиозных источников удалось выяснить, что йоги, стремящиеся войти в состояние Сомати, обязательно пьют воду особых источников («мертвую» воду?), а для того, чтобы йог вышел из Сомати, его окропляют и поят другой особой водой («живой» водой?). Нам даже удалось найти эти источники и доставить воду из них для лабораторных исследований, после проведения которых мы удивлялись тому, что действие этих двух видов воды на культуры клеток оказалось диаметрально противоположным. – Наверное, «мертвая» вода течет здесь, то есть вода, способствующая вхождению человеческого тела в состояние Сомати, когда тело выглядит как мертвое, – подумал я и представил, что в Царстве Мертвых, наверное, тоже течет такая же вода – та вода, которая является «родной» для странного подземного Царства, где в неподвижном состоянии сидят тысячи и тысячи человеческих тел разных рас и цивилизаций, а Духи их ведут длинную-длинную и прекрасную летучую жизнь, полную впечатлений и событий, жизнь, значимость которой определяется хотя бы тем, что к когорте Мертвых имели возможность приобщиться только лучшие сыновья и дочери земных Человеческих Рас, умевших и на поверхности земли жить с Чистой Душой. Э. М.: В последние годы мы пришли к выводу, что водное тело человека и всего живого управляется Геном Воды. Это позволило во многом пересмотреть концепцию регенерации тканей, когда мы стали в первую очередь добиваться регенерации воды и лишь потом клеток и волокон. Я даже нарисовал картину «Ген Воды». «Ген Воды» (рис. автора) Мертвые оберегают древние Знания Мы взяли пробу Воды Долгой Жизни и вместе с монахом пошли обратно к монастырю. Вспомнив, что разговор около монастыря может «нарушить покой» древних книг, я остановил монаха метров за 250–300 до монастыря, чтобы еще порасспросить. – Сколько лет древним книгам? – спросил я его. – Две тысячи лет. Написаны они на папирусе, а не на бумаге. Прежний хранитель книг говорил, что 2000 лет тому назад их переписали с еще более древних книг. – Скажите, дорогой монах, – я сделал многозначительную паузу, – не переписаны ли эти книги с древних золотых пластин, где хранятся главные знания древних? – С золотых пластин? – монах поднял на меня глаза и тоже сделал паузу. – Я не знаю этого. – Вы когда-нибудь видели статую Читающего Человека? – я неморгающим взглядом уставился на него. – Я… я много раз пытался увидеть ее, ходил на то место, откуда она видна, но ни разу не видел эту легендарную статую – она всегда была закрыта облаками. – А Вы знаете, что под статуей Читающего Человека хранятся главные золотые пластины? – с видом всезнайки задал я провокационный вопрос, сам, конечно же, не будучи в этом уверенным. Монах пристально посмотрел на меня и ухмыльнулся. – Никто не может добраться до этих золотых пластин, – сказал он. – Почему? – Царство Мертвых оберегает их. – Как оно это делает? Монах оставил мой вопрос без ответа. Я вполне осознавал, что главные знания древних цивилизаций, включая чудотворные заклинания, вряд ли могли быть когда-то и кем-то переписаны в книги, чтобы до поры до времени не раскрывать их еще коварным и страждущим власти людям, но мне почему-то казалось, что источником знаний, описанных в этих древних книгах, являются золотые пластины Шамбалы. Монументы дарят книгам долгую жизнь – А почему монастырь построен на таком неудобном месте – на склоне горы, среди камней? – послышался вопрос Селиверстова. – Это место выбрано не зря, – монах с любовью посмотрел на свой монастырь. – Древние книги должны храниться рядом со входом в Царство Мертвых… рядом с Водой Долгой Жизни… и… – Что? Что и…? – Ну… древние книги должны храниться в том месте, откуда одновременно видны два самых священных монумента мандалы Калачакры – Гомпо-Панг и Дом счастливого камня, – эти монументы даруют книгам долгую жизнь. При этих словах монаха у меня мелькнула мысль о том, что (кто знает?) эти монументы могут влиять на изменение характеристик времени и что мандала Калачакры есть мандала Времени. И совершенно нельзя исключить того, что Время есть невообразимо сложная, а возможно и самая сложная энергетическая субстанция, способная избирательно устанавливать индивидуальные характеристики течения жизни для отдельного человека, отдельной клеточки и даже отдельного предмета, – имеются же вполне достоверные сведения о существовании человека, прожившего 300 лет и многое другое, что не укладывается в обычную человеческую логику. Да и кто скажет, что выражение «монументы дарят книгам долгую жизнь» является полной чушью? Монастырь, на первый взгляд, располагался на неудобном и неудачном месте – Покажите нам, где эти два монумента! – попросил Селиверстов. – Да вот они, высятся перед нами. Вот этот, – монах показал на не очень хорошо узнаваемый отсюда «латино-американский» монумент, – называется Гомпо-Панг, а вон тот, выглядывающий из-за этого монумента и похожий на отполированную прямоугольную скалу, называется Дом Счастливого Камня. Я еще раз всмотрелся на хорошо уже знакомый монумент Гомпо-Панг, который мы называли «латино-американским», и удивился тому, что с этого ракурса он выглядит по иному; изображения скрыты за уступом, а форма приобрела другие очертания. Эти два монумента дарят древним книгам долгую жизнь – Ох и сложную же конструкцию имеет этот монумент! – воскликнул я про себя. Равиль начал снимать на видеокамеру эти два монумента и, когда направил окуляр в сторону Дома Счастливого Камня, неожиданно отдернулся и схватился за глаза. – Что с тобой? – испугался я. – Какая-то резкая боль возникла в глазах, когда я посмотрел через окуляр на этот «дом», – сказал он. – Сейчас боль вроде бы утихает. Странная боль какая-то, как будто ножом резануло. На Дом Счастливого Камня смотрите с любовью Я посмотрел глаза Равиля и ничего не нашел, кроме легкого покраснения конъюнктивы. – Странный он, этот Дом Счастливого Камня, – тихо заговорил монах, – иногда он даже не позволяет на себя смотреть. Но запомните – подходить к Дому Счастливого Камня нельзя – там действуют особые силы. – Которые превращают людей в стариков? – вставил я вопрос, вспомнив рассказы лам об этом «доме» и предполагая, что такой эффект может вызвать сжатое время. – Кого-то «Дом» превращает в старика, а кого-то и нет, – ухмыльнулся монах, – все зависит от самого человека. Кто-то в этом Каменном Доме находит Великое Счастье, а кто-то находит просто смерть… Через мучения умирающего старика. Равиль Мирхайдаров: – Резкая боль возникла в глазах, когда я через окуляр стал смотреть на Дом Счастливого Камня Я вдруг ясно и четко, как наяву, почувствовал значимость мыслей человека и стал даже бояться того, что какая-то поганенькая мысль посетит мое сознание; в этом странном Городе Богов, где я находился, было все обострено – и чувства, и мысли, и многое другое. Мне даже стало казаться, что мысль человека здесь находится как бы на острие ножа и способна легко склониться в ту или иную сторону, где находятся или Великое Счастье, или Фатальный Конец. – Счастье состоит, наверное, в том, что через «Дом» можно попасть в прекрасный подземный мир Шамбалы, – высказал я предположение, посмотрев на монаха. – Я не знаю этого, не читал еще… – простодушно сказал монах. – Но я знаю, что на одной из стен Дома Счастливого Камня есть большое квадратное отверстие, с внутренней стороны прикрытое каменной плитой. Есть еще несколько маленьких отверстий, которые тоже можно увидеть. Но подходить ни к одному из этих отверстий нельзя – человек, сделавший это, обязательно понесет тяжелую Божью кару. Монах лепил священную форму – Врата в Шамбалу… – мечтательно произнес я. – Если бы знать заклинание, то врата могли бы и открыться. – Мне говорили про это заклинание. Но никто не сможет прочитать его, никто, пока на то не будет Божьей воли. Только очень и очень редким людям Бог дает возможность узнать это заклинание, чтобы войти внутрь Дома Счастливого Камня и обрести Великое и Вечное Счастье. Через минуту молчания я спросил: – А в Долине Смерти Вы не были? – Нет, не был. – Про два камня там, в Долине Смерти, слышали? Ну, про те камни, рядом с которыми идет суд Совести Бога Смерти Ямы? – Что-то слышал, но знаю плохо. Монах на некоторое время замолчал, потом, подняв руку, показал на монументы Гомпо-Панг и Дом Счастливого Камня и мягко, на полутонах сказал: – Каждый паломник поклоняется этим монументам. Монах опять замолчал. Через минуту он, не поднимая головы, тихо проговорил: – Есть еще третий монумент, которому обязательно поклоняются паломники. Он в 15 километрах отсюда, на севере. Его мы зовем пики Тшела Намсум. – Пики? – Да, пики, то есть горные вершины. Там два плоских и абсолютно одинаковых пика торчат, соединенные между собой. Это священный монумент – монумент, олицетворяющий силу. – Силу? – Да, силу. Монах достал из кармана мякиш хлеба и стал его разминать между пальцев. Мякиш хлеба постепенно в его руках превратился в пирамидку, а потом в конус. – Скажите, что это? – обратился к нему Равиль. – Священная форма, – ответил монах. Мы попрощались. Монах бросил нам вслед: – На Дом Счастливого Камня смотрите с любовью. Глава 8 Дом счастливого Камня Главное Зеркало Времени Мы размеренно шагали по тропе, приближаясь к Дому Счастливого Камня. Из головы не выходила мысль, высказанная еще в Непале монахом Ангом о том, что загадочный Харати может нас направить туда, где люди превращаются в стариков. Вспомнилась также фраза «старшего человека», что в районе «Дома», имеющего красный цвет, действуют тантрические силы, превращающие людей в стариков. А превращаться в старика, извините, не хотелось. Внутри что-то затрепетало, из-за чего я даже замедлил ход. В голове возник сумбур. – Как бы загадочный и невидимый Харати, пользуясь нашим научным любопытством, не завел нас туда, где предопределено немедленно состариться и испепелиться, – ненароком подумал я. А ноги медленно несли нас к красному «Дому», где м-м-м… действуют тантрические силы, превращающие… – На «Дом» надо смотреть с Любовью, – пронеслось в голове. Я понимал, что Восток, тем более Тибет, и тем более Город Богов, полны загадок и тайн, неведомых нам – европейцам, и что наша европейская привычка чувствовать себя всезнайками и высокомерно относиться к таким понятиям, как «смотреть с Любовью», не может быть оправдана здесь, тем более здесь – в Городе Богов. Слово «грех», только начинающее входить в мое сознание после долгих лет атеистического воспитания в коммунистической стране, конкурировало с любознательностью и желанием познать неведомое через сугубо материалистический эксперимент, пусть даже этот эксперимент имел бы горделиво-фатальный конец, когда ученый своей смертью доказывает правомерность той или иной гипотезы. Но в мыслях совершенно ясно вырисовывалось, что смерть ради любознательности и ради удовлетворения любопытства ведущих светские беседы чопорных людей со стаканами виски в руках является сама по себе грехом, поскольку идет вразрез с жизнеутверждающей и жизнеоберегающей человеческой интуицией, которую мы, европейские люди, не привыкли слушать, да и… Бог создал человека не для того, чтобы его, человека, упомянули в разговоре, где рассказом о его «научной смерти» украсили бы наскучившую беседу о вкусе французских вин. Все же человек есть подсознательно прогрессирующее начало, то есть начало, ведомое, прежде всего, интуитивной подсказкой Бога, создавшего его и заставляющего его глубинно верить в Чудо Творения, где далеко не все подвластно человеческому осознанию и выглядит порой просто как невозможное и фантастическое, потому что человек есть дитя Творения, а не Творец. Поэтому детская вера в чудеса, потешающая нас, взрослых, есть не только отражение того, что нас, людей, создали, но и есть затаенное противодействие всевластию всезнающих седовласых академиков, ради «высокого» мнения которых ученые-исследователи порой идут даже на смерть, никому не нужную смерть, которая все равно не всколыхнет существующий пласт Вечного Чуда. Вот это монумент! Медленно шагая, мы завернули за угол и увидели красно-желтый Дом Счастливого Камня. Заколотилось сердце. Взяв себя в руки, я прикинул высоту «Дома» – она была не менее 800 метров, что примерно составляло высоту трех Эйфелевых башен (320 м), поставленных друг на друга. Видная отсюда, с юга, сторона «Дома» была совершенно гладкой; абсолютно вертикальная стена где-то на уровне половины высоты «Дома» приобретала более пологий характер, а ближе к вершине вновь становилась вертикальной с ровным закруглением кверху. На самой вершине по центру торчала какая-то окуглая «шишка» с пупкообразным вдавлением сверху. Складывалось впечатление, что «Дом» когда-то был покрыт слоем раствора, остатки которого сохранились до сих пор. Кроме того, казалось, что верхняя часть «Дома» была изготовлена отдельно и посажена сверху с воздуха – четкая ровная линия, разделяющая верхнюю вертикальную и пологую части, говорила за это. – Вот это монумент! – выдохнул Селиверстов. – В этом случае я могу констатировать, что «Дом» никак не является естественным образованием, вне всякого сомнения – это колоссальный монумент древности, – проговорил Рафаэль Юсупов. – И этот монумент называется Домом Счастливого Камня, – добавил Равиль. Дом Счастливого Камня (в сравнении с размерами Эйфелевой башни – 320 м). Оригинал фото Полевой рисунок Дома Счастливого Камня. Вид с юго-запада Я принялся делать зарисовки, бегая то вверх, то вниз по склону. Но мне очень хотелось взглянуть на боковую северо-западную сторону «Дома» – там, мне казалось, должна находиться легендарная дверь, ведущая в Шамбалу. Я приостановил процесс рисования и, позвав ребят, пошел вперед, все более и более приближаясь к Дому Счастливого Камня. Я смотрел только вперед и не вертел, как обычно, головой, – а зря – справа во всем величии, оказывается, красовалось Главное Зеркало Времени. Те самые Врата? Мой взгляд, прикованный к постепенно открывающейся по ходу движения северо-западной стороне «Дома», стал вскоре различать, что она имеет вогнутую поверхность. Я шел, внимательно вглядываясь, и наконец увидел то, чего ждал… У меня заколотилось сердце – в нижней части этой стороны «Дома» вырисовывалось как бы вырубленное квадратное отверстие, прикрытое изнутри каменной плитой. – Неужели это и есть легендарные врата в Шамбалу? – хриплым голосом проговорил я, остановившись. – Фасетка какая-то, которую кто-то вырубил в стене «Дома», – послышался голос Рафаэля Юсупова. – А все-таки это не фасетка. Какой смысл высекать фасетку? Если подойти и сказать: «сим-сим, откройся», то дно фасетки отойдет назад, и мы увидим лестницу, ведущую в Шамбалу, – утвердительно произнес Селиверстов. Э. М.: На горе Дракулы (экспедиция 2012 года) есть места, где земля открывается и закрывается. Не исключен феномен материализации и дематериализации. Можно допустить, что такой же феномен присутствует и здесь, но в гигантском размере. Огромное вогнутое «зеркало» северо-западной стороны Дома Счастливого Камня казалось взмывшим в облака Равиль стал снимать панораму, а я принялся рисовать. Было холодно. Замерзшие руки еле слушались. Время, как часы, тикало в ушах. – Шеф, а не пора ли нам идти? Мне кажется, что я стареть начал, – услышал я сиплый голос Селиверстова. Закончив рисование и съемку, мы опять пошли на север, чтобы еще лучше разглядеть северо-западную сторону «Дома». Эта сторона Дома Счастливого Камня выглядела величественно: огромное вогнутое «зеркало» с хорошо видной каймой казалось взмывшим в облака, а у основания четко вырисовывалась квадратная фасетка – та самая легендарная фасетка, которая считалась вратами в Шамбалу. Полевой рисунок Дома Счастливого Камня. Вид с запада Я остановился и стал думать. – Надо в ходе научных размышлений хотя бы предположить роль и предназначение Дома Счастливого Камня, надо хотя бы предположить, хотя бы предположить, хотя бы построить гипотезу… – причитал я, шевеля губами. Но никакие мысли не шли в голову. Я даже начал злиться, ощущая звенящую пустоту в своих мозгах. – Ну, для чего, ну для чего сделана вот эта громадная 800-метровая вогнутая поверхность? – натужно ставил я сам себе вопрос, пытаясь мобилизовать весь свой мозговой потенциал и… конечно же, ожидая интуитивной подсказки. Но мой разум угрюмо молчал, как бы скованный мыслительным параличом, а интуитивной подсказки все не было. – Вогнутое зеркало, вогнутое зеркало времени… ведь именно вогнутые поверхности использовал Николай Козырев, чтобы добиться сжатия энергии времени и зафиксировать эффект ускоренного течения времени, – стал наконец более или менее путево рассуждать я. – Отсюда следует, что вогнутая поверхность северо-западной стороны Дома Счастливого Камня предназначена для сжатия времени, чтобы время текло быстрее. А как умно сконструировано! Ведь легендарные «врата в Шамбалу» находятся на том участке северо-западной стены «Дома», где вогнутая, то есть сжимающая время поверхность переходит в плоскость, которая, по логике, не должна изменять течение времени. Я вдруг всем своим телом ощутил тибетский холод и представил, что там, внутри Дома Счастливого Камня, наверное, тепло и уютно, что стоит только подойти к квадратной двери, сказать заветное «сим-сим», и ты окажешься на лестнице, которая ведет вниз, в прекрасный мир Шамбалы, где тебя встретят добрые и отзывчивые многоликие люди, обогреют, накормят и будут спрашивать о нашей жизни на поверхности Земли, особо упирая на вопрос: «А Добро еще не полностью победило Зло?». – Странно, а почему монахи и ламы говорят, что к «вратам в Шамбалу» нельзя подойти, что люди там превращаются в стариков? Ведь вогнутое зеркало, сжимающее время, расположено значительно выше «врат», а фокус вогнутой поверхности, где эффект сжатия времени должен быть наиболее велик, находится где-то в небе, – промелькнула мысль. – Странно… Очень странно… Но если бы тогда я просто повернул голову направо, то я бы увидел Главное Зеркало Времени, в зоне действия которого находились «врата в Шамбалу». Но я (удивительно!) в тот момент, не поворачивая голову направо, пристально смотрел на северо-западную сторону «Дома», поражаясь величию конструкции. Я достал полевую тетрадь и сделал рисунок Дома Счастливого Камня и с этой позиции, но… при этом опять-таки не повернул голову направо. Изогнутый каменный лист Закончив рисовать, я повернул голову налево и постарался заглянуть за Дом Счастливого Камня с северной стороны. Какой-то странный каменный выступ показался мне интересным. Я пошел на север, не сводя взгляда с этого каменного выступа. Вскоре передо мной открылась любопытная картина: прямо за «Домом» стояла каменная конструкция метров этак 350–400 высотой, напоминавшая круто изогнутый и поставленный на попа лист бумаги. Но этот «лист» был сделан из камня, из тонкой изогнутой каменной плиты. Края его были изъедены временем, но характер конструкции прослеживался достаточно четко. – Еще одно, дополнительное зеркало времени, – констатировал я факт, – но в этом случае степень вогнутости поверхности значительно больше. Кто знает, может быть, чем больше изогнута поверхность, тем больше сжимается время и тем ближе находится фокус сжатого времени. Интересно, что будет с человеком, если он войдет внутрь этого «изогнутого каменного листа»? Как подействует на него сжатое время? Не зря, наверное, ламы и монахи утверждают, что именно здесь существуют места, где люди превращаются в стариков! Полевой рисунок необычной изогнутой конструкции (№ 123) с северной стороны Дома Счастливого Камня Изогнутая конструкция на северной стороне Дома Счастливого Камня Пока я рисовал, ко мне подошли остальные ребята. Равиль достал видеокамеру и стал просматривать отснятый материал. – Шеф, отвлекись, посмотри-ка сюда! – сказал он. – Сейчас, сейчас, дорисую. Гигантское зеркало Через пару минут я заглянул в дисплей видеокамеры и обомлел – передо мной красовалось огромное вогнутое зеркало. Было видно, что оно начинается от монумента Гомпо-Панг и соединяется с Домом Счастливого Камня. – Как же я его не видел?! – прохрипел я. – Ведь оно, пока мы шли, все время находилось по правую сторону от меня, а я… не повернул голову! Я же всегда, когда хожу, верчу головой! Получается, что и тогда, когда я рисовал Дом Счастливого Камня с двух позиций, я тоже не повернул голову направо, чтобы увидеть это громадное зеркало. Повернуть-то голову надо было чуть-чуть, а я… не повернул почему-то. Странно! Очень странно! – Шеф, – обратился ко мне Селиверстов. – Помнишь, монах говорил, что на «Дом» надо смотреть с любовью? Ты, я сам видел, смотрел на «Дом» с любовью и восхищением. – Ну и что?! – А то, что это громадное зеркало тоже хотело, чтобы на него смотрели с любовью, а вся твоя любовь была направлена только на «Дом». Вот и то громадное зеркало… – Селиверстов засмущался… – Что?! – Громадное зеркало… отворачивало твою голову от себя… влюбленную в «Дом» голову… ревновало, может… В общем, ничего ты, шеф, в любви не понимаешь! – М… да… А вы сами-то это громадное зеркало видели? – Я не видел, – ответил Селиверстов. – Я тоже нет, – сознался Рафаэль Юсупов. – А я, как ни странно, увидел это громадное зеркало только на отснятой видеопленке! – вытаращил глаза Равиль. – Я ведь снимал не вслепую, не призрак же я снял! – Любопытно… – почесал я затылок. – Так вот… отсюда это громадное зеркало не видно, оно за поворотом, должно быть, осталось! Пойдемте обратно, посмотрим на него глазами… наяву. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/ernst-muldashev/v-obyatiyah-shambaly/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Я прошу извинить меня, дорогой читатель, за непоследовательность нумерации увиденных в Городе Богов пирамидальных конструкций. Это вызвано тем, что я часто сомневался и многие рисунки доводил при просмотрах фотографий и видеозахватов. Зато эта «непоследовательность» отображает реальную последовательность всей моей работы. 2 Те вавилоняне, которые жили в Междуречье на территории современного Ирака. 3 Это, кстати, подтверждалось изучением ауры человека на аппарате Короткова, использующем эффект Кирлиан.