Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Сталин. Трагедия семьи вождя народов

Сталин. Трагедия семьи вождя народов
Автор: Виталий Павлов Жанр: Биографии и мемуары, общая история Тип: Книга Издательство: Эксмо, Алгоритм Год издания: 2012 Цена: 149.00 руб. Просмотры: 21 Скачать ознакомительный фрагмент FB2 EPUB RTF TXT КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 149.00 руб. ЧТО КАЧАТЬ и КАК ЧИТАТЬ
Сталин. Трагедия семьи вождя народов Валентин Иванович Жиляев Сергей Викторович Девятов Виталий В. Павлов Алексей Викторович Пиманов Сталиниана Это издание посвящено малоизвестным страницам жизни И.В.Сталина и приоткрывает тайны кремлевского двора, ранее надежно скрытые от посторонних глаз. При написании книги были использованы совершенно секретные материалы из Президентского архива и архива Главного управления охраны. Алексей Викторович Пиманов, Виталий Викторович Павлов, Сергей Викторович Девятов, Жиляев Валентин Иванович Сталин. Трагедия семьи вождя народов © Пиманов А.В… 2012 © ООО «Алгоритм-Издат», 2012 Пролог Кремль. Центр России. Цитадель власти. Больше пяти веков эти стены не только надежно скрывают государственные тайны, но и защищают их главных носителей. Именно этими словами мы начинаем каждый фильм сериала «Кремль-9». А все начиналось вот как… Алексей Пиманов – автор, продюсер и ведущий всех фильмов сериала «Кремль-9»: – Это было в 1997 году. Я помню, как сначала услышал, что по Останкину ходят двое бывших кадровых сотрудников ФСБ с VHS-ной кассетой. Что вроде бы они предлагают какие-то материалы. В то время наша телекомпания «Останкино», известная телезрителям по программам «Человек и Закон», «Здоровье», «Кумиры», «Лубянка», «Документальный детектив» и др., как и многие наши коллеги, сидела без денег. У канала были финансовые проблемы, и найти средства на финансирование новых проектов было объективно трудно. Поэтому, когда я узнал, что этим людям предлагают найти спонсоров для производства программы, я не удивился. А когда посмотрел кассету, удивился другому: как коллеги пропустили такой материал? На пленке были бесценные, на мой взгляд, хроникальные кадры покушения на жизнь Леонида Брежнева, изъятые в 1969 г. сотрудниками 9-го Главного управления КГБ СССР. Там же были кадры следственного эксперимента, с участием злоумышленника, который рассказывал обо всех деталях подготовки к теракту и показывал, как он вел себя на месте преступления, как доставал оружие, как стрелял. Обращали на себя внимание ракурсы хроникальных кадров – совершенно необычные планы Кремля, снятые откуда-то сверху, явно с точек, предназначенных не для журналистов. На этой же пленке были запечатлены фотографии, сделанные журналистами в день покушения. На них видны белые вспышки от выстрелов. Короче говоря, на мой взгляд, материал был бесценным. – И от вас еще требуют деньги? – удивился я. Сотрудники развели руками. Вот тогда у нас и созрела идея создания целого сериала, посвященного работе Главного управления охраны. Одним из сотрудников был полковник госбезопасности, Валентин Жиляев, который и стал одним из соавторов сериала. Надо сказать, что первую серию мы делали год. Сначала не знали, с какой стороны подойти к материалу. Мы искали метод. К тому же спецслужбы, помощь которых была нам необходима, поначалу приняли нас не с распростертыми объятиями. Сразу у всех возникал вопрос «зачем?». Ради какой цели спецслужбы должны были приоткрыть свои секреты, рассказать широкой аудитории о специфике и отчасти методах своей работы? Потом мы вместе поняли: свидетельства людей, охранявших первых лиц государства, бесценны для истории. И метод нашелся. В процессе работы над сериалом мы пришли к одному очень простому правилу: читать очень внимательно документы. Даже те, которые до нас читали десятки, а может быть, и сотни таких же исследователей российской истории. Это первое, а второе – не поддаваться влиянию стереотипов. Удача нас ждала сразу. В работе над фильмом, посвященным убийству Кирова, я наткнулся на одну деталь, зафиксированную в деле. Меня это поразило – допрос жены Николаева, человека, стрелявшего в Кирова, начался ровно через 8 (восемь!) минут после выстрела. Значит, она была где-то рядом. Это нас натолкнуло на выводы, которые мы сделали в фильме. Надеюсь, вы прочитаете об этом в нашей второй книге. Вот так документы стали раскрывать нам свои тайны. Но заговорили не только документы – заговорили люди, которые молчали, – сотрудники спецслужб. Мы даже не могли себе представить, например, что где-то тихо живет человек, который держал в руках сердце Сталина. Однако фильм делают далеко не один и не два человека, пусть даже очень талантливых. Сценарий пишут авторы, затем в игру вступают режиссер и операторы, редакторы, режиссеры монтажа… Максим Иванников, режиссер всех серий фильма «Кремль-9», утверждает, что ему сериал спас жизнь: – В 1999 году я работал директором радиостанции «Милицейская волна». Позади были годы работы в телекомпании «ВИД», на НТВ, в программах Леонида Парфенова, учеба в Литинституте. Какая-то безмятежная пора. А в девяносто девятом году – вдруг черная полоса. Умирает моя мама, Татьяна Сергеевна Иванникова, с которой меня связывали не только родственные, но и профессиональные узы. Она родила меня, вылечила от полиомиелита, она ввела меня в профессию. Она была моим лучшим другом… В общем, я запил. Пил бездарно. Пил сорок дней подряд. Как-то приезжал на работу, как-то работал, вечером опять пил. За мной приезжал один из моих друзей, он грузил меня в машину, вез куда-то. Однажды мы с ним приехали на вручение премии «Тэфи». Там я встретил Алексея. Мы не виделись с Лешей Пимановым с девяносто третьего года. Когда-то работали вместе, пересекались в Останкине. Разговорились. Все как обычно: как дела, чем занимаешься? И вдруг, так, глядя куда-то в сторону, очень характерно для него, он сказал: «Приезжай, есть о чем поговорить». На следующий день мы встретились. Он рассказал о сериале и предложил включиться в работу. Возражений не было, надо было как-то включаться в жизнь. И еще одно, за что я благодарен Леше, и это стало для меня своеобразным знаком, – в первую командировку он послал меня в Крым, в Мисхор, где каждый год мы отдыхали с мамой. Это было как свидание с дорогим для меня человеком. Как-то все вдруг встало на свои места… В этой книге собраны сюжеты восьми фильмов, посвященных Сталину и его детям. Во вторую будут включены рассказы о гибели Кирова, покушении на Брежнева, рассказ о трех опалах маршала Жукова и много-много других сюжетов. Жизнь Иосифа Сталина и его семьи многократно описана самыми различными авторами. Написаны книги о Василии Сталине, Якове и Светлане – его детях. Опубликованы четыре книги мемуаров Светланы Аллилуевой – младшей и любимой дочери Сталина. Споры об этой семье продолжаются сегодня и наверняка не утихнут в будущем. Фильмы, выпущенные на Первом канале телекомпанией «Останкино» в сериале «Кремль-9», первоначально не претендовали на громкие открытия или скандалы, но в процессе работы они появились. Коллектив авторов ставил перед собой задачу максимально объективно рассказать широкой аудитории телезрителей о человеке, которого называют то отцом народов, то кровавым диктатором. Нас в большей степени интересовали последние годы жизни Сталина, самые последние дни и часы, особенно обстоятельства его смерти, которые и сегодня выглядят весьма загадочными. Пристально вглядывались в сталинское окружение, в поведение его детей, Василия и Светланы, мы старались разобраться, что же является мифом, а что правдой. У нас в руках были совершенно секретные материалы из Президентского архива и архива Главного управления охраны. Опираясь в своих изысканиях на рассказы людей, которым правительство доверяло охранять жизнь самого Сталина, и людей из ближайшего окружения, в процессе работы над сериалом мы составляли свое собственное мнение о событиях недавнего прошлого, порой делая и некоторые открытия. Например, мы пролили некоторый свет на судьбу старшего сына Иосифа Сталина, Якова, – об этом вы прочитаете в нашей книге. Это Валентин Жиляев сказал вдруг Алексею Пиманову: – Знаешь, Леша, а мне кажется, что Яков не был в плену… Мне кажется, что это все инсценировка… Об этом подробно в главе «Голгофа», посвященной старшему сыну Сталина, Якову Джугашвили. Мы нашли множество неточностей в воспоминаниях Светланы Аллилуевой, которые до нас никто не замечал. Федеральная служба охраны, люди, курирующие нас, открывали свои секреты, проводили в те места, где не ступала нога штатского человека. На Ближней даче нас впервые завели на кухню. Самую обычную кухню. Только это было на даче, где последние годы жил Сталин. Кто-то обратил внимание на подобие русской печи. – А это что? Зачем? Нам ответили. Оказывается, Сталин иногда, когда плохо себя чувствовал, спал на этой печи. По привычке старого каторжанина. На этой же печке он сушил свои валенки. Как простой смертный. ФСО находила для нас людей, которые на протяжении многих лет хранили молчание, не выступая с мемуарами и не давая интервью, хотя знали очень многое. Например, в работе над последними днями вождя нам помогал Николай Петрович Новик – последний начальник охраны Иосифа Сталина, кадровый разведчик. До поры до времени он просто не имел права говорить о своей работе. Николай Петрович потом признался, что долго думал, идти ему на встречу с нами или нет. Говорить, рассказывать что-то или продолжать молчать. Ведь первая заповедь людей его профессии – «молчишь – значит живешь». Контакт состоялся. Опять думали, как работать, где снимать, и вдруг пришло решение снимать все на сталинской даче. Николай Петрович не был там сорок восемь лет! И вот произошло маленькое чудо – дача разговорила его. Мы еще не были готовы к съемке. Это довольно длинный и самый, наверное, неинтересный момент – выставлять свет, искать ракурсы, – а Новик вдруг заговорил сразу. Заговорил, как только перешагнул порог Ближней дачи. Операторы начали снимать «репортажно», с плеча, чтобы не упустить этот достаточно волнующий момент. Потом были еще встречи, и Новик вдруг рассказал нам, как он подолгу гулял по Вене с Вячеславом Молотовым. В Вене Николай Петрович был резидентом советской разведки, и Молотов вдруг разоткровенничался. Наверное, там, в Вене, ему это было сделать проще. Рассказ о Молотове еще впереди. И для нас тоже. Мы встречались с родственниками, знакомыми Светланы, Василия и Якова Сталина. Многие говорили много и охотно, как, например, Артем Сергеев – сын старого большевика товарища Артема, приемный сын семьи Сталиных. Некоторые шли на контакт нехотя, говорили как бы через силу – было видно, что воспоминания даются им с трудом. Те из вас, кто видел наши фильмы, смогли оценить эти живые свидетельства людей – непосредственных участников описываемых событий. Конечно, многое остается за кадром. Например, работа съемочной группы, которой приходится проявлять чудеса выдержки, смекалки, а порой даже и некоторый героизм. Ну если не героизм, то смелость наверняка. Например, текст ведущего для одного из фильмов мы снимали на крыше знаменитого дома на улице Грановского. Крыша оказалась покатой. Ведущий сидел на коньке – на горизонтальной поверхности, а оператор с камерой буквально висел над улицей, рискуя упасть вниз. Правда, потом об этом каждый раз вспоминали со смехом, а во время съемок было не до него. Или когда снимали сталинские машины глубокой ночью в Кремле. Пиманов, чтобы добиться от операторов нерва в изображении, все время говорил, что Сталин где-то здесь и обязательно появится. Закончилось это тем, что в полной тишине вдруг все услышали, как хлопнула дверца ЗИСа генералиссимуса. Хлопок слышали все ясно, хотя в машине никого не было. Боялись повернуться, чтобы не увидеть Хозяина. Подобная история произошла на даче Сталина в ночь пятидесятилетия его смерти. Алексей Пиманов: – Я ходил по даче и говорил всем, что тень Сталина по ночам бродит по этим коридорам, что к утру что-то должно произойти. Кто-то смеялся, кто-то испуганно озирался, блуждая в длинных коридорах. Но к утру «что-то» произошло. Мне накануне подарили на день рождения новый мобильный телефон. В четыре утра я вдруг решил позвонить домой. Но телефона в пальто, где я его оставил, не оказалось. Он исчез. На даче Сталина! Все были на взводе и без этого телефона, а тут и вовсе у некоторых началась истерика. Телефон потом, правда, нашли при довольно загадочных обстоятельствах. Вот так я дошутился. Материалы, предлагаемые вашему вниманию, условно можно назвать литературными сценариями, по которым затем и были сняты фильмы одного из самых рейтинговых телевизионных документальных сериалов – «Кремль-9». Работая бок о бок с сотрудниками Главного управления охраны, мы старались докопаться до истины. Плоды наших изысканий в этой книге, уважаемые читатели! Серия первая. Человек Иосиф Сталин Премьерный показ. Канал ОРТ Говорят, Сталин очень любил песню «Сулико». В конце прошлого века, до того времени, когда был еще Советский Союз, эту песню в исполнении детского хора часто можно было услышать и по радио, и по телевидению. Наверное, по инерции. Сегодня в постсоветской России песню «Сулико» можно услышать разве что в грузинском ресторане. Впрочем, насколько Сталин любил именно эту песню, достоверно не известно. Просто существуют определенные штампы в характеристике той или иной исторической фигуры или народа. Например, считается, что вьетнамцы – маленькие, желтокожие и любят рис. Точно так же принято считать, что Сталин любил вино «Хванчкара», табак из папирос «Герцеговина Флор» и песню «Сулико». В процессе работы на фильмами, посвященными Сталину и его ближайшему окружению, мы поняли, что не все так однозначно, а вернее, что все совсем не однозначно. В истории нашей страны, кстати сказать, многократно переписанной, существуют и другие догмы, касающиеся фигуры вождя. При его жизни придворные писатели, кинорежиссеры, журналисты, идеологи насаждали образ высокого, размером почти с памятник, доброго, мудрого, любящего детей, бесстрашного и неутомимого руководителя первого в мире государства рабочих и крестьян. После его смерти с легкой руки Никиты Хрущева этот образ заменили на образ маленького, злобного, коварного, рябого, кровожадного тирана, только и думающего, кого бы еще уничтожить за то, что хотят уничтожить его самого. Мы постарались разобраться, каким же он был – человек Иосиф Сталин. Вначале казалось, что задача, которую поставила перед собой наша творческая группа, – заново осмыслить события последнего года жизни коммунистического вождя – трудновыполнима. Во-первых, по той причине, что тема ухода Сталина слишком громоздка, чтобы рассмотреть ее со всех сторон за полтора часа – хронометраж двух серий фильма; а во-вторых, потому что за последнее время различные исследователи, казалось, препарировали каждый миллиметр его биографии. И все-таки нам удалось выбрать собственную, неожиданную версию – с помощью свидетельств очевидцев. Но давайте обо всем по порядку. Работа над фильмом обычно состоит из нескольких составляющих: интервью с участниками событий, обработка документов, поиск хроникальных материалов в кино- и телеархивах. Каждое направление хранило в себе неожиданности и загадки. Отсматривая хронику, мы удивились: такого Сталина нам видеть не приходилось. Хозяин одной шестой части света, Иосиф Сталин мог, оказывается, позировать перед камерой. Мог сам поправлять стулья перед заседанием, да и вообще, судя по кадрам хроники, был живым, не лишенным чувства юмора человеком. Десятилетия нам показывали другого Сталина: вот он медленно шагает по своему знаменитому кремлевскому кабинету и тихим уверенным голосом что-то говорит застывшим маршалам и генералам. Так и слышится его знаменитое: – А вы, товарищ Жюков… Мы решили еще раз покопаться в характере и привычках человека Иосифа Сталина по трем причинам. Первая: перед нами стояла цель – восстановить всю цепь событий. Вторая: мы хотели понять, что происходило вокруг Сталина незадолго до его ухода. Когда за его спиной уже кипела борьба не на жизнь, а на смерть за место будущего вождя. Третья: потому что у нас была уникальная возможность представить широкому кругу телезрителей свидетельства людей, которые были непосредственными участниками событий далеких 1952–1953 годов. Разрабатывая план работы над фильмом, мы разделили его на две части. Во второй речь будет идти непосредственно о борьбе за власть в последний год жизни Сталина, а в первой с помощью редкой хроники и уникальных свидетельств мы решили показать телезрителям и рассказать, как жил, кем был окружен, как себя чувствовал в последний год жизни пожилой семидесятитрехлетний человек – Иосиф Виссарионович Сталин. И хотя все, кто хоть немного знал Верховного Главнокомандующего, утверждают, что у Сталина не было жизни вне политики, интриг и управления страной, мы все-таки попытаемся это сделать. Чтобы лучше узнать человека, обязательно нужно увидеть его дом. У Сталина дома вроде бы и не было. Сначала он жил в Кремле, потом на разных дачах, и только когда архитектор Мирон Мержанов построил дачу в Кунцеве, она стала его домом. Именно на Ближнюю дачу мы и отправились с самого начала. Здесь он обитал последние годы, отсюда в марте 1953 года на санитарной машине увезли тело того, кто был великим Сталиным. С конца сороковых годов распорядок жизни именно этого дома все больше и больше определял порядок хода вещей в огромной стране. Здесь проходили ночные обеды с Берией, Маленковым, Хрущевым, Ворошиловым, а по всей стране, от Прибалтики до Дальнего Востока, у телефонов не спали секретари обкомов. Вдруг Хозяин позвонит? Эта дача не может не стать одной из героинь нашего фильма еще и потому, что дряхлеющий вождь проводил здесь в конце жизни все больше и больше времени. «Сейчас стоит недалеко от Кунцева мрачный пустой дом, где отец жил последние двадцать лет, после смерти мамы», – пишет Светлана Аллилуева, единственная дочь вождя, его любимица, в своих «Двадцати письмах к другу». И далее она добавляет: «Дом этот, во всяком случае, как-то похож на жизнь этих последних двадцати лет. У меня ничего не связано с ним, я его не любила никогда». Нашей группе Ближняя дача таковой не показалась, хотя хранители дачи сказали нам вскоре после нашего приезда, описывая ее особенности: – А вы знаете, что в доме не растут цветы? Мы не знали, но это факт: цветы там, где последние годы жил Сталин, почему-то не растут. Мы также не знали, что на даче есть бункер, в который Сталин так ни разу и не спустился. Во время бомбежек он сидел на втором этаже, в солярии, и смотрел на Москву. А генералу Власику, умолявшему его спуститься вниз, говорил: – Спокойно, наша бомба нас найдет… Или что-то в этом роде. То, что это место связано с новейшей историей России, ощущаешь сразу, кожей. Ощущаешь ровно в ту секунду, как только попадаешь на огороженную высоким глухим забором территорию. Первоначально дом был одноэтажный, он стоял среди сада и цветов. Наверху во всю крышу был сделан солярий. Потом дом много раз перестраивали по планам его хозяина. В сорок восьмом году был пристроен второй этаж, позже, в сорок девятом, там был огромный прием в честь китайской делегации. Это был единственный раз, когда второй этаж использовался. Именно сюда, на Ближнюю дачу, мы привезли человека, молчавшего до последнего времени, – Николая Петровича Новика. Николай Петрович исполнял обязанности начальника охраны Сталина с июля 1952 года по март 1953-го. На этом посту он сменил легендарного генерала Власика. То, как выглядел этот уже далеко не молодой человек, нас поразило. Костюм, галстук, шерстяной пуловер были тщательно подобраны по цвету, рубашка – будто только из магазина, ослепительно-белая, с жестким воротником. Нам часто приходилось беседовать с ветеранами спецслужб, но этот человек выделялся из общего ряда. Наверное, сказывались годы, проведенные в Австрии, где Николай Петрович Новик был резидентом нашей разведки. Это было морозным февральским днем. Николай Петрович вошел в прихожую сталинской дачи, где он не был сорок семь лет. Он начал вспоминать прямо с порога – так захлестнули эмоции. Мы снимали в режиме репортажа, без специального света, звук писали на микрофон, вмонтированный в камеру. Его эмоции остались на пленке. – Территория изменилась. Я посмотрел – кое-что построили здесь… – непонятно кому, нам или сам себе, сказал Новик. В годы, когда Николай Новик приступил к своим обязанностям по охране первого лица государства, неплохо было бы к Сталину приставить и личного врача. Из журнала посетителей следовало, что с 1950 по 1953 год резко сократилось число лиц, бывавших на приеме у Хозяина в кремлевском кабинете. Если в предвоенном 1940 году зарегистрировано более двух тысяч посещений, то в 1950 году их было около семисот, в 1952 и 1953 годах – менее пятисот. В день не больше десяти человек. Длительными стали и перерывы в приемах. В 1950 году такой перерыв составил около пяти месяцев. С первого августа до двадцать второго декабря Сталин никого не принимал в Кремле. Следующий перерыв длился около полугода – с 9 августа 1951-го по 12 февраля 1952 года. За этим резким снижением активности стояла лишь одна причина – здоровье. На эту тему Сталин уже не мог позволить себе шутить так, как в 1936 году, когда ответил корреспонденту агентства Ассошиэйтед Пресс в Москве, внезапно сообщившему о смерти Сталина: «Милостивый государь! Насколько мне известно из сообщений иностранной прессы, я давно уже оставил сей грешный мир и переселился на тот свет. Так как к сообщениям иностранной прессы нельзя не относиться с доверием, если Вы не хотите быть вычеркнутым из списка цивилизованных людей, то прошу верить этим сообщениям и не нарушать моего покоя в тишине потустороннего мира.     С уважением И. Сталин.     26.10.1936 г.». Вот такой был шутник. Мы держали в руках историю болезни Сталина Иосифа Виссарионовича, 1879 года рождения. Но она была написана в марте 1953 года, когда консилиум врачей ставил диагноз бывшему уже без сознания вождю. До этого времени Сталин к врачам почти не обращался. Это поразительно, но на территории дачи не было санчасти, там не дежурил врач. Почему – об этом разговор ниже, а сейчас можно только констатировать: все это пагубно сказалось именно в марте 1953-го, когда он нуждался в экстренной медицинской помощи. А так каждодневно ближайшее окружение отмечало большое количество простудных заболеваний – Сталина постоянно мучила ангина. Существовали и другие недуги, у него явно было повышенное давление – временами у него было неестественно красное лицо. Еще ходили слухи, что он часто страдал расстройством желудка, это отмечала и Светлана, его дочь. И все это на фоне общего старческого ослабления организма. Итак, здесь в 1952 году жил пожилой и очень нездоровый человек. Это понимал и он сам. Это понимало и его ближайшее окружение. Старческая немощь и усталость неумолимо давали о себе знать, хотя Сталин тщательно скрывал это от окружающих. – Был случай, когда он – мне охранники рассказывали – канавку не сумел перешагнуть, так надо было немножко прыгнуть и ухватиться за березку; если бы не ухватился, упал бы. Охранник не может быть так близко, чтобы даже в таких случаях подхватить. Мог бы упасть, и он сказал: «Вот проклятая старость!» Прокомментировал: «Проклятая старость!» Этот эпизод рассказал Николай Петрович Новик. Мы так подробно остановились на теме здоровья Сталина, потому что именно оно послужило толчком к началу интриг в его ближайшем окружении. Друг друга они уничтожали давно, а вот о том, кто будет первым после смерти Хозяина, серьезно задумались именно тогда, в начале пятидесятых. Тем более что у них была веская причина сильно испугаться. «Вы все состарились! Я вас заменю!» – крикнул сотрапезникам Сталин поздно ночью за ужином в конце 1951 года. Товарищи по партии слишком хорошо его знали, чтобы не задуматься о своем самом ближайшем будущем. Не та ли ночь послужила толчком к странной цепи событий, сопровождавших последний год жизни Сталина? От слежки за семьей Сталина до интриг на XIX съезде партии, от ареста преданнейшего Власика до странного поведения примчавшихся на дачу Берии, Хрущева и Маленкова, так и не оказавших помощи упавшему на пол Хозяину 1 марта 1953 года. Впрочем, обо всем этом мы еще подробно расскажем ниже, а пока имеет смысл изучить быт Ближней дачи – основного места событий последнего года жизни Сталина. И все-таки – дом Когда попадаешь на дачу в первый раз, сразу же ощущаешь незримое присутствие Хозяина. Здесь почти все так, как было при его жизни. Более того, обслуживающий персонал утверждает, что дух Хозяина живет на этой даче. Нам неоднократно приходилось снимать по ночам, и мы на собственной шкуре убедились в правдивости этих утверждений. Сталин, как правило, жил в комнате, которую все называли «малой столовой». Он спал на кушетке, там ему стелили постель. А большой письменный стол обычно был завален бумагами. Часто он перекусывал за этим же столом. Накрывали на краю. Сдвигали бумаги, стелили скатерть, приносили какие-то бутерброды, чай. На столе стояли и стоят сегодня несколько телефонов, по которым Сталин мог связаться с внешним миром: один был обычным городским телефоном, а другой – аппаратом прямого вызова. На нем нет диска набора. Еще один телефон – коммутация правительственной связи. В буфете стояла посуда, хранились медикаменты, которые Сталин, по воспоминаниям дочери, выбирал сам. Медикаменты… Мы еще вернемся к ним, когда будем описывать события, происходящие в стране. Именно в 1952 году, когда началось «дело врачей», это обычное слово было приравнено, как сказал поэт, «к штыку». Или к любому другому орудию убийства. Но пока речь не об этом. Просто мы хотим сказать, что в этом шкафу находилась обыкновенная аптечка необыкновенного человека. Что еще было в этой малой столовой? Камин, ковер – предметы роскоши, как их понимал Хозяин этого дома. Вот и получается, что рабочий кабинет, столовая, комната отдыха и спальня были одним и тем же помещением – все, как сказали бы сегодня, в одном флаконе – и меняли свое название в зависимости от того, что делал Сталин: работал или обедал, отдыхал или принимал визитеров. Здесь стоит сказать об удивительном сталинском противоречии. С одной стороны, многочисленные дачи в Подмосковье и на юге, где он не бывал годами, но при этом там находился полный штат обслуги, с другой – поразительная личная непритязательность. С одной стороны, доставленная самолетом архангельская селедка и роскошный образ жизни сына Василия, с другой… Седьмого ноября 1952 года исполнялось тридцать пять лет Октябрьской революции. Недели за две до праздников хозяйственники обнаружили, что бекеша Сталина (это такая шинель, подбитая мехом) пришла в негодность. Николай Новик: – Конечно, там подкладка уже вытерлась. Там мех какой-то недорогой, я даже не знаю, какого зверя; он действительно на боках и руках очень здорово вытерся. И мне говорят, что надо заказать по этому же размеру точно такую же, такого же цвета. Все такое, ну вроде бы так – подменить и немножко обмануть, что ли, Сталина. Вот. Они меня спрашивают: «Как надо это сделать?» Я говорю: «Нет, я на это не могу пойти». Чтобы было понятно, «они» – это сотрудники охраны дачи Сталина. Потом «они» долго обсуждали варианты: заказывать – не заказывать, сделать тайком или поставить в известность охраняемое лицо? Нашли Соломоново решение: все-таки решили заказать новую бекешу, и за разрешением отправились к Хозяину. В течение полутора минут Сталин внимательно осматривал, вещь, указал, где надо подремонтировать, и дал понять, что никаких обсуждений новой покупки не будет. – Он на гардероб свой не обращал никакого внимания, – продолжал рассказ Николай Петрович. – И в данном случае он только сказал, что я же пару раз в году одеваю только эту бекешу, и зачем шить? Я там заикнулся, что, может, лучше сшить, но он это отверг. Когда после смерти Сталина на Ближней даче описывали имущество, одним из первых личный гардероб вождя увидел начальник отдела Управления охраны МГБ СССР, в то время полковник, Николай Захаров. Его интервью мы тоже записали, когда готовили к выпуску этот фильм. Вот, что он рассказал нам. Мы оставляем речь наших героев точно такой же, как ее зафиксировала телекамера. – Все-таки интересный штрих: когда я открыл гардероб, посмотрел и думаю: «Чеж я мож!» Я хотя и небольшой тогда еще был начальник, не успел, но, думаю, я богаче. Ха! В платяном шкафу Сталина висели: два френча, шинель. Что еще помнил Захаров? – Значит, ботинки стоят одни, видно, там, где он обувался. Так… и что так?.. да… валенки, двое валенок. Одни – новенькие, белые, новенькие; вторые – подшитые. Новенькие, не одеты ни разу. Все!.. Только это и составляло личное имущество Сталина. Именно в малой столовой вечером 1 марта Сталина найдут лежащим на полу. Из малой столовой можно выйти в прихожую. Из прихожей виден большой зал. В нем принимали гостей, здесь Хозяин обедал с членами Политбюро, попутно решая судьбы страны. А может быть, они решали судьбы страны, попутно обедая. Кому как нравится. «В просторной, без украшений, но отделанной со вкусом столовой на передней половине длинного стола были расставлены разнообразные блюда в подогретых и покрытых крышками тяжелых серебряных мисках, а также напитки и другая посуда, – писал Милован Джилас – соратник Тито, второй человек в югославской иерархии. – Каждый обслуживал себя сам и садился, куда хотел, вокруг свободной половины стола. Сталин никогда не сидел во главе, но всегда садился на один и тот же стул: первый слева от главы стола». Нам показали тот самый стул, на который всегда садился Хозяин. Но, зная обычаи власть предержащих, позволим себе усомниться в том, что у членов Политбюро не было постоянных мест. Наверняка каждый знал, как близко к Генеральному секретарю ему можно садиться и кто может сидеть непосредственно рядом с ним. Но вернемся к описанию ужина… «Выбор еды и напитков был огромным – преобладали мясные блюда и разные сорта водки. Такой ужин обычно длился по шесть и более часов – от десяти вечера до четырех-пяти утра. Ели-пили не спеша, под непринужденный разговор, который от шуток и анекдотов переходил на самые серьезные политические и даже философские темы. Сталин поглощал количество еды, огромное даже для более крупного человека. Чаще всего это были мясные блюда – здесь чувствовалось его горское происхождение», – сообщает далее Джилас. С этим описанием Джиласа не соглашается начальник 6-го отдела 9-го управления охраны, полковник КГБ Геннадий Николаевич Коломенцев. Он долгое время возглавлял службу, обеспечивающую безопасность питания руководителей партии и правительства. Все питание Сталина, когда он находился на работе и дома, обеспечивал именно его шестой отдел. Уж он-то точно знает, что ел и что пил Иосиф Виссарионович. – Вот некоторые говорят, что Сталин по национальности грузин, значит, любил грузинскую кухню. Это неправда. Он по существу ведь вырос среди русских людей, он привык к русской кухне. Любил простую русскую еду: блины да самую простую картошку в мундире, запеченную в духовке. И еще маленькая деталь по поводу его грузинских корней. Вот что пишет Светлана Аллилуева в своей книге, описывая детские годы: «Брат мой Василий как-то сказал мне в те дни: «А знаешь, наш отец раньше был грузином». Мне было шесть лет, и я не знала, что это такое – «быть грузином». Он пояснил: «Они ходили в черкесках и резали всех кинжалами». А сейчас мы снова вернемся на ужин, описанный Джиласом, который, справедливости ради заметим, происходил в середине сороковых годов. Но такие ужины или обеды, как их принято называть в Европе, продолжались до самой смерти вождя. Именно после такого обеда в марте пятьдесят третьего Сталин не проснулся утром, как обычно. Но об этом позже, а сейчас читаем, что пишет Джилас: «Пил он скорее умеренно, чаще всего смешивая в небольших бокалах красное вино и водку». Здесь Джилас ошибается. В своих воспоминаниях генерал армии Штеменко описал случай, как на таком обеде он решил отведать водки, которую пил Сталин, наливая ее себе из графина. Как истинно русский человек, считающий, что у соседа все лучше (тем более у такого!), бывший начальник штаба Советской Армии решил непременно попробовать этой особой водки. Вот что он пишет в своих мемуарах: «Когда Сталин встал, чтобы сменить тарелку, я быстро схватил заветный графин и налил полную рюмку. Чтобы соблюсти приличия, дождался очередного тоста и выпил… Вода!» Восклицательный знак. Да и тот же Коломенцев говорит, что: «Сталин в этом отношении был очень трезвый человек. Он любил вот такие домашние легкие вина. Были двое крестьян в Абхазии, у которых мы всегда закупали вина. Отправляли самолет и привозили. Для кого – никто не знал». Приводим этот факт, чтобы еще раз подчеркнуть, как все субъективно. Тот же Джилас пишет, что Сталин ел очень много, а вот Анри Барбюс писал, что Сталин отщипывал маленькие кусочки; кстати, это подтверждает и Светлана. Цитируем дословно: «…Он ел совсем мало, что-то ковырял и отщипывал по крошкам». Однако дальше добавляет: «…Но стол должен был быть уставлен едой. Таково было правило». Длинный стол со стульями замерли в ожидании очередного ночного обеда, но после смерти Хозяина в этом доме больше этот стол не накрывали. Из большого зала можно попасть в кабинет, совмещенный со спальней. Одноместная кровать холостяка-аскета. Всюду коричнево-красные тона. Вот и все комнаты, в которых обитал Сталин. А еще из большого зала можно выйти на застекленную веранду, которая была пристроена в последние годы. Сталин любил ее, но больше всего времени проводил на маленькой западной терраске. Летом здесь дольше всего было видно солнце. Еще Хозяин любил, чтобы в лесу были беседки с крышами и без или просто, чтобы на деревянном настиле стоял стол, а рядом плетеная лежанка или шезлонг. Он всегда любил гулять по парку. «Сад, цветы и лес вокруг – это было самое любимое развлечение отца, его отдых и интерес, – пишет дочь. – Сам он никогда не копал землю, не брал в руки лопаты, как это делают истинные любители садоводства. Но он любил, чтобы все было возделано, убрано, чтобы все цвело…» Из всех окон виден лес, в котором, собственно, и расположена дача. Сталин любил гулять по лесу. Когда строились дома, он сам показывал, где устраивать просеки, какие кусты сажать, какие деревья вырубать. Прогуливаясь, мог остановиться возле охранника и задать какой-нибудь каверзный вопрос. Из прихожей вправо идет длинный коридор. Эту часть Ближней дачи до нас не снимал еще никто. В этой части дома располагались обслуга и охрана. В одной из комнат пульт, по которому с помощью датчиков, вмонтированных в двери, охрана могла отслеживать перемещения Хозяина внутри дома. А вот кухня тогда, в пятьдесят втором, считалась стратегическим объектом. И не случайно – Сталин боялся отравления. А самым простым путем отправить человека на тот свет при помощи яда во все века было отравление пищи. – Все продукты направлялись со спецбазы, которая в то время еще находилась в Варсонофьевском переулке, – вновь свидетельствует начальник 6-го отдела 9-го управления Геннадий Николаевич Коломенцев – отдела, который отвечал за безопасность питания высшего руководства страны. – Вся продукция, которая поступала для руководителей партии и правительства, проходила очень тщательную проверку. У нас большая система была. – Здесь мы еще раз напомним, что воспроизводим речь наших героев в точности, как ее зафиксировала пленка. – Ну, об этой системе я говорить не могу, поскольку она и до сих пор считается секретной. Но мы давали полную гарантию, что те продукты, которые направляем охраняемым, та пища, которая готовится на особой кухне, совершенно безопасна. То есть вопрос о том, чтобы отравить через это… Это было исключено полностью. Геннадий Николаевич Коломенцев – высокий, худой, лысоватый человек. Во время службы все время находился рядом с дефицитными продуктами, напитками, сигаретами. Его ведомство, например, готовило специальные сигареты «Новость» для Л.И. Брежнева с пониженным содержанием никотина, а позже тридцатиградусный армянский коньяк для того же Генерального секретаря. О самом Коломенцеве злые языки говорили, что у него всегда в карманах было две пачки сигарет: «Мальборо» для себя и «Ява» для любителей стрельнуть. Но вернемся на дачу – к боязни Верховного Главнокомандующего быть отравленным. – Когда Сталин находился на работе, в Кремле, питание он получал с особой кухни, – продолжает Коломенцев. – Все туда привозилось в опломбированных термосах, там был буфет, там была подавальщица, которая принимала эти термоса, подогревала, когда необходимо было, Сталину подавала. У Сталина же, по воспоминаниям Хрущева, были свои методы проверки качества и пригодности пищи. Осмотрев предложенный репертуар блюд, он намекал окружению, которое из них ему более всего приглянулось. И вот тогда Анастас Иванович Микоян или сам мемуарист первыми пробовали указанное блюдо, а затем подтверждали, что Хозяин, как всегда, не ошибся в своем выборе. Итак, пища отпадала, оставались медикаменты, пуля и аэрозоли. История спецслужб знает, что таким способом неоднократно устранялись неугодные лица. Однако помещение, в котором находился вождь, было слишком большим, а значит, потребовались бы большие емкости, которые многочисленные охранники не могли бы не заметить. А допустить мысль, что охрана выступила в такой ситуации единым фронтом с гипотетическими заговорщиками, практически невозможно. Живший почти постоянно на даче, окруженный десятком охранников, Сталин в полной безопасности себя не ощущал. Тем более после того, как в результате сложнейшей закулисной борьбы он вынужден был убрать своего многолетнего начальника охраны генерала Власика. О том, что стояло за отстранением Власика, вы узнаете позже, а пока еще одно свидетельство того, насколько неспокойно ощущал себя в этот год хозяин страны вообще и хозяин кунцевской дачи в частности. Было у Сталина небольшое хобби – вино собственного изготовления. На Ближней даче в подвале хранили трехлитровые бутыли с грузинским вином (заметим вскользь, совсем не с «Хванчкарой»), в которые хозяйственники, по указанию Сталина, добавляли те или иные ягоды. После чего бутылки запечатывали и на какое-то время оставляли. Правда, при этом записывали число. Через какое-то время бутылки распечатывали, вино процеживали и опять закрывали бутылки. И вот однажды последовал приказ Хозяина, который для сотрудников охраны стал весьма неожиданным. Мы вновь обращаемся к расшифровке интервью генерала Новика: – Такой был случай. Мне хозяйственник доложил, что Сталин его вызвал и сказал, чтобы все бутылки, которые там заготовлены, уничтожить. Я сказал, что подождал бы с выполнением, потянул бы. А это как будет выглядеть? Я говорю, ну, потом можно будет как-то оправдаться. Вот. Уничтожить – это одна минута. Молотком ударь по бутылке – и все. Потом, дней через восемь, он вызывает хозяйственника и говорит: «Вы уничтожили все?» Он говорит: «Товарищ Сталин, еще не успели». – «Оставьте!» «Оставьте!» – это сказал Сталин. Почему-то вдруг он передумал. Итак – и это мы можем утверждать наверняка – Сталин боялся. Он был далеко не глупым человеком и очень хорошо знал свое окружение. До поры до времени он держал дорогих соратников мертвой хваткой. Но по мере того, как слабел он сам, слабела и его хватка. Они не могли этого не почувствовать. Именно поэтому начали загодя готовиться к его уходу. Ставкой в этой игре была абсолютная, безграничная власть. Не мог не чувствовать этого и все четко понимал Сталин. Похоже, именно поэтому он взорвется осенью пятьдесят второго на знаменитом Пленуме ЦК. – Вот, например, охранник нашел на дорожке, на одной из дорожек, пулю, – вновь рассказывает генерал Новик, – которая воткнулась примерно на полсантиметра в асфальт, в асфальтовую дорожку, которая летом вообще нагревается и становится более мягкой. Это было крупным ЧП. Пулю сразу же отправили на баллистическую экспертизу, и уже через два часа стало известно, что выстрел произведен из винтовки со стороны Воробьевых гор. Там, на строительстве университета, работали заключенные. За ними наблюдала охрана, вооруженная винтовками. По выводам экспертизы, выстрел был случайным. И хотя начальник личной охраны Сталина рекомендовал осудить охранника условно, это не возымело никакого действия. Стрельнувший солдатик получил три года. – Я не знаю, правда, не следил потом, сколько он сидел, – закончил рассказ эпизода генерал Новик. Вот такой немного странный, но очень характерный эпизод. Он лишний раз доказывает, какое внимание уделялось и на этой даче, и вне ее территории безопасности Сталина. Великолепно отлаженная Власиком, особенно в военные годы, система не давала сбоев. Учитывая то, сколько врагов было у Сталина внутри страны и за рубежом, остается только удивляться, что, кроме случайного обстрела катера во время морской прогулки в тридцатых годах, не известно ни одной попытки покушения на жизнь Отца народов. А вот еще один штрих к портрету вождя на фоне пятьдесят второго года, на семьдесят третьем году его жизни. Нам очень хотелось бы понять, что стояло за почти неадекватной реакцией дряхлеющего вождя – страх, высокомерие или элементарное мужское желание не сдаваться «проклятой старости»? Сталин никогда не позволял себе помогать. Хотя, казалось бы, что зазорного в том, чтобы поправить пожилому человеку замятую галошу или завернувшийся воротник? – У него лацкан как-то завернулся, – начал рассказывать следующий эпизод Николай Петрович Новик. – Он не обратил внимания, но это очень вид портило. И Ворошилов попытался этот лацкан поправить. Он ему по руке: «Я сам!» Одним словом, он не любил, чтобы кто-то участвовал в этой части. В последние годы Сталин жил в постоянной тревоге. Его настораживали совершенно безобидные вещи и что-то очень угнетало. Даже частые полушутливые утренние обращения к охране всегда имели двойное дно. Он не давал людям, окружавшим его, расслабиться ни на секунду. Почти каждое утро Сталин выходил в парк и интересовался у встреченного им охранника, какая сейчас температура. Затем, гуляя, обращался еще к трем-четырем офицерам с тем же вопросом, как бы проверяя их бдительность. Надо сказать, что Сталин всегда определял температуру воздуха точнее, чем его охрана. В результате руководством охраны было решено повесить термометры чуть ли не на каждом дереве. Николай Новик: – Вот расстояния, это тоже имело место. Он мог охранника спросить: как вы думаете, как вот отсюда вон до того дерева, вон до той березы, сколько метров? Ну, один говорит, такое, там, такое расстояние. Он говорит, а я думаю столько-то. Измерим. Начали искать рулетку – ни у кого нет. Конечно, нашли рулетку, но после этого у каждого охранника было по рулетке в кармане. Так. Это уже похоже на какой-то, так сказать, розыгрыш. Но на самом деле… Вот иногда такая разрядка какая-то была у него. Семья Сказать, что Сталин был несчастен в личной жизни, – это значит ничего не сказать. Он так и не смог забыть самоубийство жены. На праздничном банкете в честь пятнадцатой годовщины Великого Октября видный советский функционер, грузин по национальности, сказал своей жене: – Эй ты, пей! На что жена, студентка Промышленной академии, факультета искусственного волокна, с неясными национальными корнями (в ее роду были евреи, русские, украинцы, цыгане, немцы и грузины, кстати, тоже) ответила мужу: – Я тебе не эй!.. После чего встала и при всех ушла из-за стола. Рано утром следующего дня ее нашли в луже крови возле своей постели. В ее руке был дамский револьвер «вальтер». Этот револьвер ей когда-то привез ее брат из Берлина. Имя этой студентки было Надежда Аллилуева. Она была на двадцать два года младше мужа. Надежда Сергеевна была второй и последней женой Иосифа Сталина. Больше он никогда не женится. К началу пятьдесят второго года у Сталина было двое детей. Дочь Светлана и сын Василий. Когда-то у Верховного Главнокомандующего был еще один сын – Яков. В самом начале войны Яков попал в плен, где и погиб в 1943 году. Вернее, так считалось до последнего времени. Светлана пишет, что Сталин узнал о смерти старшего сына в 1945 году. Он сказал дочери: «Яшу расстреляли немцы. Я получил письмо от бельгийского офицера, принца, что ли, с соболезнованием – он был очевидцем…» Дальше она пишет: «Отцу было тяжко, он не хотел долго задерживаться на этой теме». Можно лишь догадываться, что творилось в его душе, когда пришло сообщение о гибели в немецком лагере старшего сына Якова, и лишь предполагать, что чувствовал генералиссимус Сталин, когда полетел под откос, спиваясь все больше и больше, генерал авиации Василий Сталин. Ну а что касается младшей, Светланы, то Иосиф Сталин так до конца не принял ни одного ее романа, а тем более замужества. Это была очень странная и, по большому счету, очень несчастная семья. Например, вот как отец поздравил своего сына Василия с первой женитьбой. Телеграмма пришла на правительственном бланке, и значилось в ней следующее: «Что ты спрашиваешь у меня разрешения? Женился – черт с тобой! Жалею ее, что она вышла замуж за такого дурака». Или вот такое воспоминание Светланы: «Странно, мой отец из своих восьми внуков знал и видел только троих – моих детей и дочь Яши». Это была очень странная семья, которой, по мнению членов этой семьи, вроде как бы и не было. Зато до нас дошел семейный архив. Причем не простой, а фото- и кинодокументов. В нашем фильме кадры из этого архива впервые увидели миллионы телезрителей. Фотокорреспондентом и кинооператором был один и тот же человек – начальник личной охраны Сталина генерал Власик. Кстати, он же монтировал отснятый материал, подкладывал музыку, то есть создавал «домашнее кино». Проработав с Хозяином свыше 20 лет, Николай Власик был почти членом семьи. Во всяком случае, семья Власика и дети Сталина часто общались. Увидев эти кадры, мы решили разыскать дочь начальника Главного управления охраны МГБ СССР генерал-лейтенанта Власика. Надежда Николаевна Власик-Михайлова – тихая интеллигентная женщина, живущая в типовой двухкомнатной квартире недалеко от Тишинской площади. Она хорошо помнит и Василия Сталина, и Светлану. О Василии вспоминает очень хорошо: – Человек Василий был очень открытый, добрый, искренний. Не знаю – я его очень любила. С детства. Василий – открытый был человек. Я помню, однажды он приехал даже на мой день рождения. Вот мне было 16 лет, хорошо помню. И он такой был нетрезвый, мягко выражаясь, что ему даже стало плохо. Его пришлось там уложить, вот, вызвать врача. Ну что делать, это уже была болезнь. У дочери Сталина, по словам Надежды Власик, Светланы, характер был другой. Замкнутая, молчаливая, она мало располагала к дружескому общению даже таких близких людей. Итак, тот самый Власик, которого Сталин вначале отстранит от дел, а затем и даст арестовать в декабре 1952 года, очень любил снимать. Сначала фотоаппаратом, а затем и кинокамерой. Вот Василий и Светлана сходят с трапа самолета. Светлана раскованна, она в кругу своих, даже показывает Власику язык. А вот Василий и Светлана на берегу моря. Василий, как всегда, галантен. Тем более по отношению к сестре. На других кадрах – Василий на морской охоте, в катере. Он не в робе или гимнастерке, он в ночной пижаме. Не будем гадать, что делал он перед тем, как сесть в катер. Теперь на дачной аллее Светлана с детьми, теми самыми внуками Иосифа Сталина, из которых Отец народов видел, как выяснилось, лишь троих. Эти кадры уникальны тем, что никто никогда не показывал молодую Светлану Аллилуеву. Телезрители смогли увидеть в первый раз, какой она была в то время. Единственные постановочные кадры, снятые явно для истории: Василий Сталин в тире. Характерная музыка, серьезный Василий. Обращает на себя внимание то, как он держит оружие, и вставленный монтажом кадр с отметкой на мишени в районе «яблочка». Правда, на стоп-кадре видно, что дырки от пули на мишени нет. Но в то время о стоп-кадре еще не знали. Возьмем на себя смелость еще раз сказать, что семьи, в обычном понимании этого слова, после смерти жены у Сталина не было. Даже в последний день рождения, 21 декабря 1952 года, приехав к отцу на Ближнюю дачу, сын так и не смог нормально поздравить отца. В этот день Василий привез Сталину красивый подарочный набор инструментов. Все знали, что Иосиф Виссарионович никакими поделками не увлекается – ему просто некогда. Поэтому подарок оказался заранее ненужным, дежурным. Пьяного сына Сталин попросил покинуть дачу. Далее цитируем то, что сказал перед телекамерой генерал Новик: – И когда сын ушел, Сталин стоял, сложив руки впереди перед собой, и так голову набок склонил и качал головой. С таким грустным видом. Это был сын подшофе, так, мягко выражаясь, с утра уже. Ну что… Он этот подарок бросил на стол. Сталин его не принял. Это была их последняя встреча. В пятьдесят втором году второму сыну Сталина, Василию, исполнился тридцать один год. К этому времени он успел дослужиться до генерала и стать командующим авиацией Московского военного округа. Василий был помешан на спорте, слыл меценатом, лично курировал футбольную команду ВВС и наблюдал за подготовкой первых советских олимпийцев. Кроме этого, Василий Сталин лично командовал воздушными парадами, которые были так популярны в Москве. Во время войны, вопреки воле отца, Василий добился отправки на фронт и честно заслужил свой первый боевой орден Красного Знамени. Василия Сталин всегда считал оболтусом, Светлану он любил больше. Только виделись они в последнее время нечасто – сказывались последствия ссоры во время первого замужества. О характере их взаимоотношений в то время говорит тот факт, что Светлана никогда не могла увидеться с отцом просто так. Никогда не могла без предупреждения приехать к отцу на дачу. Она даже не могла напрямую позвонить Сталину. Именно поэтому она пишет отцу письмо, в котором просит о встрече. Когда мы будем рассказывать о Светлане, мы остановимся на их взаимоотношениях более подробно, а сейчас отметим, что, по словам Светланы, в начале марта 1953 года она почувствовала, что с отцом происходит что-то неладное, но попала на Ближнюю дачу лишь тогда, когда за ней отправили машину. Светлана увидела отца лишь 2 марта – на смертном одре… Об одной из последних встреч она написала потом в книге: «Это был предпоследний раз, когда я видела его до смерти – за четыре месяца до нее… Почему я вдруг вспоминаю именно этот вечер? Потому что это был вообще единственный раз, когда я была вместе с отцом и своими двумя детьми. Было славно: он угощал детей вином (кавказская привычка) – они не отказывались, не капризничали… Хотел ли он, чтобы мы были вместе? Было ли ему приятно с нами? Вероятно. Но он устал под конец. Он привык к свободному одиночеству. Мы уже были так разобщены с ним жизнью, что было бы невозможно соединить нас в какое-то общее существование, в какую-то видимость семьи…» Однако рядом со Сталиным все-таки были люди, которые общались с ним как с самым обыкновенным человеком. Не по его работе в Политбюро, а по долгу службы своей. Эти люди для генералиссимуса в каком-то смысле и были семьей, которой у Иосифа Джугашвили на самом деле не было. Валентина Истомина, сестра-хозяйка Ближней дачи, была одной из тех, кто общался с Хозяином довольно часто и довольно близко. Вот что говорил Молотов писателю Феликсу Чуеву: «В разные периоды разные были люди. Грузинка одна старая была. Потом Валентина Истомина… Это уже на даче. Приносила посуду. А если была женой, кому какое дело?» «Валечка за последние годы знала о нем куда больше и видела больше, чем я, жившая далеко и отчужденно», – констатирует дочь Светлана. Валя Истомина позволила себе проявление обычных человеческих чувств, когда стало понятно, что человека Иосифа Сталина больше нет в живых. Оплакивала она его как родного и близкого человека. Рыдала в голос, причитала, как обыкновенная деревенская женщина. Конечно, этот человек, взявший себе псевдоним Сталин, не был отлит из этого металла, хотя довольно часто ему хотелось дать понять своему окружению, что дело обстоит именно таким образом. Сестра-хозяйка, комендант дачи, охрана – вот с кем общался Хозяин ежедневно просто так. Без всяких дел. «Без дел»… Говорить Хозяину было не с кем, да и не о чем было говорить с теми, с кем Сталин заговаривал «без дел». Ну в самом деле, сколько раз можно спрашивать, какое расстояние от одной березки до другой и какова температура воздуха? Да и какой в этом был смысл, если у каждого охранника в кармане было по рулетке, а на каждой березке висел градусник? Заканчивался 1952 год – начинался 1953-й. Сталину оставалось жить всего два месяца. Первого марта в малой столовой, потянувшись за бутылкой «Боржоми», он упадет без сознания и больше уже не встанет. Несмотря на огромный штат охраны, помощь к нему придет с колоссальным опозданием. В самый важный для его жизни момент Сталин окажется заложником своей собственной системы отношений с ближним окружением. Он сам ее выстраивал не один год. Этот случай стал трагическим, но он не был первым. – В бане то есть была действительно такая тяжелая, я бы сказал, история. Парился Сталин нечасто, но все-таки обычай в субботу баньку принять у него остался, – рассказывал генерал Новик. Обычно эта процедура занимала у него не более часа – часа десяти минут. Но однажды он задержался на 15 минут… – Ну вот, все дело пошло совсем не так, как раньше, – продолжал Новик. – Но ведь 20 минут, 30 минут нет… В бане царила тишина. Дежурный доложил начальнику личной охраны Сталина Новику, когда задержка достигла 35 минут. Новик доложил министру госбезопасности Игнатьеву. – Игнатьев тут же доложил Маленкову. При мне позвонил. И меня отправил туда и сказал, что я буду сам связываться с ним, с Игнатьевым, прямо на месте. Только через 46 минут было принято решение взламывать дверь. – Вот я и еще прикрепленный – первый прикрепленный должны. Вдвоем. Ну, надо взламывать, потому что там крючок. Когда начальник охраны и дежурный с фомкой в руках подходили к двери, она неожиданно распахнулась… На пороге стоял заспанный Сталин… – Так смотрит, довольно заспанными глазами. Мы подтянулись, как положено офицерам. «Здравия желаю!» – сказали. Он так головой помахал. Ну, конечно, он у нас орудия не видел. Орудие это было, по сути, фомка. Но это, я вам скажу: стоило мне это не один год жизни! Я вам не рисуясь говорю… Потому что тут же, у тебя на глазах, что может быть? Я как вспоминаю сейчас, мурашки по коже… Случай в бане лишь один из череды неизвестных ранее событий и подробностей последних месяцев жизни Иосифа Сталина, о которых после 47 лет молчания впервые рассказал в нашем фильме генерал-майор КГБ СССР Николай Новик. На этот раз обошлось, но как похоже это на то, что случилось затем 1 марта 1953 года. Впрочем, о политических интригах вокруг Сталина, о трагической судьбе Власика, о том, что стояло за знаменитым «делом врачей» и какую судьбу готовил уходящий Сталин своему ближайшему окружению – в следующей серии нашего фильма. Именно такими словами закончилась первая серия фильма о последнем годе жизни Сталина. Серия вторая. Жизнь после жизни Премьерный показ. Канал ОРТ 21 декабря 2000 года люди, случайно оказавшиеся на Калининском проспекте, удивленно останавливались, глядя на живописную кавалькаду машин, двигающуюся по резервной полосе точно посередине дороги. Впереди с включенными мигалками и сиреной шла машина ГАИ, за ней ЗИЛ сопровождения из Гаража особого назначения, (кстати, рассказ о нем еще впереди). Затем шел блестящий, будто бы только с конвейера завода имени Сталина знаменитый ЗИС-110, затем американский «Паккард», служивший в сороковые годы в том же правительственном гараже. А замыкали колонну еще два ЗИЛа сопровождения из президентского гаража. В каждой машине, кроме водителей, было по одному участнику съемочной группы «Кремль-9». Продюсер, автор и ведущий Алексей Пиманов ехал в сталинском ЗИСе, режиссер программы Максим Иванников ехал на «Паккарде», а в остальных машинах расположились представители пресс-службы Управления охраны и авторы сценария. Машины направлялись на Ближнюю дачу Сталина. Работа над второй серией фильма снова шла на сталинской даче, расположенной в Кунцеве, в сороковых годах – ближнем Подмосковье, а сегодня в черте Москвы. Мы проделали тот самый путь, который проделывал ежедневно, возвращаясь из Кремля, главный герой нашего фильма Иосиф Сталин. Для нас даже открыли главные ворота дачи, которые не открывались чуть ли не пятьдесят лет. По красивой лесной дороге уже ехали с включенными фарами. Гуляющие в лесу пожилые люди, осведомленные, кто жил за этими зелеными воротами и на какой машине ездил хозяин кунцевской дачи, удивленно переглядывались. Уж не мерещилось ли им все происходящее? По странному стечению обстоятельств съемка эта происходила еще и в день рождения Сталина. В этот день исполнялся 121 год со дня его рождения. Поверьте нам на слово: все действительно произошло случайно. И поняли мы, что тревожим дух Хозяина в его доме в день рождения, только задним числом. Ну а теперь, собственно, к содержанию фильма. В первой серии мы рассказали, как не очень здоровый, одинокий, пожилой мужчина, когда-то бывший грузином Иосифом Джугашвили и ставший волею судеб, наверное, русским и Отцом народов товарищем Сталиным, вошел в последний год своей жизни. Мы постарались как можно более подробно восстановить распорядок и образ жизни вождя в последний год. Это позволило сделать вывод: в 1952 году на этой даче почти постоянно жил одинокий человек, опасавшийся за свою жизнь. Прежде всего потому, что он чувствовал ту скрытую борьбу, которая уже разворачивалась в его ближайшем окружении за место будущего вождя. Полубог для большинства людей, Сталин в глазах своего окружения таковым не являлся. Кто-то знал его еще как Кобу, на глазах других он превращался из Иосифа Джугашвили в великого вождя, кто-то видел и знал его слабости, кто-то успел изучить его привычки. Именно поэтому полубогом для партийных соратников он не мог являться по определению. Не здесь ли находятся истоки великой партийной бойни, учиненной Сталиным в 30-х годах? Уничтожал он прежде всего тех, кто никогда не смог бы принять до конца неожиданную лидирующую роль Кобы. Наверное, Сталин понимал, что воспитанные так же, как он, его соратники по революции, многие из которых были обижены им, рано или поздно постараются его уничтожить, если, конечно, он их не опередит. Не щадил он даже родственников. Как-то на вопрос дочери, почему он упрятал в лагеря ее теток, Сталин ответил: «Слишком много знали». И таких людей вокруг него было много. Очень много. Звездный час Иосифа Сталина пробил в сорок пятом году. Ко всем прочим званиям и прозвищам добавилось еще одно – «Великий полководец – победитель фашизма». Да, после войны Сталин находился в зените славы и могущества. Как хорошо было бы встретить этот период жизни молодым, полным сил человеком. Но судьба распорядилась иначе. Триумфатор был уже пожилым, нездоровым, уставшим от бесконечной борьбы. К тому же, сокрушив смертельно опасного внешнего врага, он не чувствовал себя в безопасности внутри своей собственной страны. Понимая, что угроза его абсолютной власти исходит от генералов и маршалов, делящих с ним славу победителей последней войны и очень популярных в народе, с одной стороны, и ближнего круга, опиравшегося на спецслужбы и боящегося новых партийных чисток, – с другой, он, как опытный боец, не мог позволить себе расслабиться ни на секунду. И совсем неважно, насколько реальной была эта угроза. Опытный и коварный политический игрок, в начале пятидесятых он начинал разыгрывать новую шахматную партию, в финале которой в стане противников, по его планам, явно не будет хватать много «тяжелых фигур». Однако Сталин не учел, что в комбинацию, которую разыгрывал в последний год своей жизни генералиссимус, включились и другие игроки. Причем настолько сильные, что порой Хозяин сам был фигурой на этой шахматной доске. Есть такая партия… Итак, тотальное прослушивание квартир Жукова и других представителей высшего генералитета не было случайным. Вот документы, которые мы обнаружили, работая над фильмом. «Совершенно секретно! Тов. Маленкову По вопросу об установлении аппаратуры подслушивания в доме № 3 по ул. Грановского. Докладываем: в архивных материалах 1-го спец. отдела МВД СССР были обнаружены документы, утвержденные Кобуловым и Абакумовым по установке оперативной техники подслушивания на квартирах тов. Буденного, Жукова и Тимошенко, проживающих в этом доме». И еще один документ: «Совершенно секретно! Тов. Сталину Представляю при этом справку о зафиксированном оперативной техникой 31 декабря 1946 года разговоре Гордова со своей женой и справку о состоявшемся 28 декабря разговоре Гордова с Рыбальченко. Гордов. А почему я должен идти к Сталину и унижаться перед… (Далее следуют оскорбительные и похабные выражения по адресу тов. Сталина.) Татьяна Владимировна (жена). Я уверена, что он просидит еще год. Гордов. Я говорю, каким он был (оскорбительное выражение), когда вызвал меня для назначения (оскорбительное выражение). Плачет, сидит, жалкий такой. И пойду я к нему теперь? Я же видеть его не могу! Дышать с ним одним воздухом не могу! Это (похабное выражение), которая разорила все. Инквизиция сплошная. Люди просто гибнут. Что сделал этот человек? Разорил Россию. Ведь России больше нет. Татьяна Владимировна (жена). Вот, сломили такой дух, как Жуков. Гордов. Да, и духа нет». Вся эта информация без промедления ложилась Сталину на стол. Он не зря в мае 46-го назначил Виктора Абакумова министром госбезопасности вместо Меркулова, личного друга Берии. Отношения Берии и Абакумова всегда были прохладными. А властные амбиции Берии тревожили стареющего Сталина не менее его генералов. Стенограммы прослушанных разговоров дают нам возможность понять, почему одним из первых шагов Абакумова была чистка военных рядов. В результате были арестованы Гордов, Рыбальченко, Кулик, главный маршал авиации Новиков, от которого пытались добиться показаний на Жукова. Конечно, самой мощной фигурой в этом ряду был маршал Жуков. Именно его имя стояло рядом с именем Главнокомандующего, когда речь заходила о войне. Но Жукова Сталин арестовать так и не решился, тот был лишь снят с должности замминистра обороны и отправлен командовать Одесским военным округом – в ссылку. Не лучше обстояли дела и в стане соратников по партии. «Он никому не верил, и никто из нас ему не верил», – писал Хрущев в своих воспоминаниях. Сталин неоднократно заводил речь о том, кому управлять страной после него. Он даже пытался называть имена своих преемников. Однажды на заседании Политбюро он назвал фамилию главы Госплана Вознесенского. Для последнего это закончилось плачевно. Тайные претенденты на трон первого в мире государства рабочих и крестьян не пропустили эту фамилию мимо ушей. Так возникло «ленинградское дело». Началось все с постановления ЦК от 13 июля 1949 года «О редакции журнала «Большевик». На допросах в органах, которые курировал еще один претендент на трон, член Политбюро Лаврентий Павлович Берия, умели склепывать звенья одной цепи. В данном случае цепочка привела к человеку, которого сам Сталин сажал в кресло председателя на заседаниях Совета Министров. В течение нескольких дней все было решено. Вознесенского сместили со всех постов, хотя некоторое время не арестовывали. Он даже продолжал бывать на обедах у Хозяина. Как раз после одного такого обеда Вознесенского взяли. В самое подходящее для ареста время – рано-рано утром. Итак, поставив Абакумова на должность шефа МГБ, Сталин одним ударом добился двух целей: осадил военных и ослабил влияние Берии. Он ценил в Берии его организаторские способности, но доверять перестал уже в начале войны. Описан случай, когда Сталин в резкой форме потребовал от дочери Светланы немедленно уехать с дачи Берии, сказав недвусмысленно: «Сейчас же езжай домой! Я Берии не доверяю!» А потом, в конце 40-х, за обедом Сталин вдруг огляделся и спросил Берию: – Почему я окружен грузинами? – Товарищ Сталин, эти люди – ваши верные слуги. Они всецело преданы вам… – А русские, что, мне не преданы? – спросил Сталин. – Все, кто здесь находится, вполне лояльные слуги, – не унимался Берия. – Мне не нужна их лояльность! Гони их вон! Какой вывод из всего этого должен был сделать Берия? Однозначный. Он слишком хорошо знал Хозяина и понимал, что может быть с ним, когда, например, закончится программа создания водородной бомбы, которую Берия курирует, и у Сталина не будет никаких сдерживающих моментов в уничтожении главного претендента на трон. Тандем Берия – Маленков был самым сильным в окружении Сталина. Прежде всего потому, что контролировал спецслужбы. Берия – через своих ставленников в НКВД, а Маленков – по линии Политбюро. Эти двое могли играть на опережение, опираясь на спецслужбы, которые в такой стране, как Советский Союз, имели огромную власть. Именно поэтому Берия и Маленков имели к концу жизни Сталина преимущество перед другими ближайшими соратниками: Булганиным, Хрущевым, Молотовым, Кагановичем, Микояном, Ворошиловым и далее по списку. Мы уже останавливались подробно на том, что в начале 50-х работоспособность 70-летнего Сталина резко упала и он почти безвылазно жил на Ближней, любимой кунцевской даче. По полгода мог не появляться в Кремле и резко сократил число посетителей. Все это не могло не послужить сигналом. Соратники все больше задумывались о наследнике. Первыми в атаку пошли Берия и Маленков. Им нужно было во что бы то ни стало убрать Абакумова с поста министра госбезопасности. Удалили. Весной 1951-го Маленков через своего помощника Суханова поручил подполковнику Рюмину написать Сталину письмо против Абакумова. Рюмин особо отличился во время знаменитого «ленинградского дела» и был известен тем, что в ходе допроса мог расколоть любого. Было решено воспользоваться признанием врача Этингера. Врач, измученный допросами, дал показания, что среди его кремлевских коллег существует заговор, цель которого – физическое уничтожение руководителей страны. Самого врача это не спасло. Этингер не выдержал истязаний и умер. Но повод был найден, и вот теперь Рюмин писал Сталину, что врача убили по приказу Абакумова. Одновременно Рюмин напомнил и о письме Лидии Тимашук, от которого Абакумов в свое время отмахнулся. Вскоре малообразованная медсестра уже публично выступила с заявлением в прессе, что вождя неправильно лечат. Наивно полагать, что это была ее личная инициатива. Такие письма просто так не пишут и в газете «Правда» просто так их не печатают. Впрочем, и под машину авторы таких писем случайно не попадают. А эта дама кончила свою жизнь под колесами какой-то «эмки» (?). Письмо Тимашук, признания Этингера и стали началом знаменитого «дела врачей». Генерал Новик рассказал, как Сталин внимательно каждый день читал признания врачей о попытках, к примеру, смешиванием безвредных лекарств в определенных дозах добиться того, чтобы они действовали как яд, и таким образом можно было бы отравить товарища Сталина. Понятно, что, начитавшись на ночь таких показаний, не станешь пить самого простого аспирина, даже принесенного врачом, который наблюдал за твоим здоровьем не один год. Дело врачей-вредителей вычистило всех медиков, которые хоть изредка допускались к телу Иосифа Виссарионовича. Кстати, именно по этой причине личный врач вождя академик Виноградов не смог присутствовать у постели умирающего в ночь с первого на второе марта пятьдесят третьего года. Этот удар был очень точно рассчитан теми, кто хорошо знал психологию Сталина. Вопреки различным версиям Сталин искренне боялся отравления. Вот уникальное свидетельство того, как в середине 1952-го Сталин реагировал на дело врачей. Начальник личной охраны Сталина Николай Петрович Новик: – Я наблюдал и не мог не видеть, как Сталин реагировал на это. Он, конечно, переживал, видимо, верил в те показания, которые каждый день в закрытых конвертах посылались ему для ознакомления. Это чтение не прошло для Сталина бесследно. Как-то он заболел гриппом. Срочно вызвали двух проверенных, известных врачей. Они выписали необходимые лекарства, прописали режим, уход, приставили медсестру. Однако после их отъезда… – Сталин вызвал одного из работников охраны, просто по имени назвал его. Сказал дежурному, чтобы он послал такого-то, кому будут личные поручения, которые не касаются никого другого. Только меня и его. Он пришел, и он ему надиктовал те же лекарства, сказал, чтобы он сел сейчас на машину и поехал, еслия не ошибаюсь, в деревню Грязи, там есть хорошая аптека, сельская, это лекарство там ищи, скажи, что это для твоей бабушки. Это рассказал нам все тот же генерал Новик. Куда и зачем он ездил, офицер рассказал своему руководству много позже. А в тот день начальство терялось в догадках, не понимая, что происходит. Вы спросите, куда делись лекарства, привезенные из кремлевской больницы? Сталин выбросил в унитаз. Итак, докладная Рюмина попала в точку. Абакумов был арестован 12 июля 1951 года и помещен в партийную тюрьму, ныне хорошо известную как Матросская Тишина. На его место Сталин назначил Игнатьева, партийного работника из Белоруссии, главная характеристика которого была – «никакой». Впрочем, на том этапе это устроило всех. С августа пятьдесят первого до февраля пятьдесят второго года Сталин не принял в своем кремлевском кабинете ни одного посетителя. Ни одного. Полгода вождь в Кремле не появлялся. Причиной всему – пошатнувшееся здоровье. Для окружения это был еще один сигнал. В сентябре 1951-го на сталинской даче в Цхалтубо у Хозяина состоялся доверительный разговор с министром госбезопасности Грузии Рухадзе. Сталин явно начал разыгрывать какую-то новую, известную в деталях только ему партию. Для начала он нелицеприятно отозвался о Берии. Затем отметил, что в последнее время Берия, чуть что, подсовывает ему мингрельцев, и, наконец, пожурил Рухадзе за то, что министр плохо проявляет инициативу. Намек Хозяина Рухадзе понял. Однако намек намеком, но еще надо было понять, как действовать. В течение двух недель Рухадзе никаких шагов не предпринимал. Страх и колебания заставили его поделиться информацией со своим замом. В ту же ночь заместитель настрочил донос министру госбезопасности Игнатьеву, и очень скоро бумага легла на стол Сталина. Что сделал Сталин? Приказал в присутствии Рухадзе этот рапорт сжечь. Наконец тот понял, в чью сторону был направлен наконечник копья. Так началось «мингрельское дело», в ходе расследования которого Сталин произнес: «Ищите большого мингрела». Этим мингрелом был Лаврентий Павлович Берия. Удар Хозяин рассчитал точно. Уже после смерти Сталина Берия, пока еще был в силе, пытался срочно закрыть «мингрельское дело». В секретной записке в президиум ЦК от 6 апреля 1953 года он с плохо скрываемой яростью обвиняет Рюмина, Игнатьева и – внимание! – самого Сталина в жестокости и необоснованности «мингрельского дела». Но это было потом, а тогда, осенью пятьдесят первого года, Берия не мог не испугаться за свое будущее. Как, впрочем, и другие члены Политбюро. Помните? «Вы все состарились, я вас заменю», – бросил в лицо своим соратникам вождь во время ночного обеда? После этого ставки стали больше, чем жизнь. Фигуры Мы уже говорили о том, что распорядок жизни страны все больше зависел от распорядка жизни на сталинской даче. Семидесятитрехлетний, часто болеющий Сталин все реже выбирался за территорию, огороженную высоким, глухим забором. Ездить по стране не позволяло здоровье, съезды и пленумы не проводились давно, а ближний круг можно вызвать и сюда, в Кунцево. Боявшийся отравления, не доверяющий «врачам-убийцам», Сталин опасался и поездок за территорию дачи. Там в него могли стрелять. Пули Сталин боялся и принимал все меры, чтобы с ней не встретиться. С тридцатых годов генералиссимус ездил только в бронированных машинах. Это были ЗИС-110, потом ЗИС-115. Толщина двойных стенок достигала 30–40 мм, пуленепробиваемых стекол – 80 мм. Двойное дно, двойная крыша, усиленная задняя стенка. Он даже сам обдумывал маршруты поездок. Николай Петрович Новик прекрасно запомнил такой эпизод: – Случай был в феврале, когда вместо поворота налево, значит, он приказал повернуть направо, через Воробьевы горы. В тот день снег был рыхлым, дорога, по которой приказал ехать Сталин, давно не чистилась, поскольку ею зимой не пользовались, и, конечно же, тяжелая машина забуксовала. – И он с большой… с большим неудовольствием, я бы сказал, резко сказал: «Что вы все меня под пули возите! У вас только один путь, вы даже не подумаете найти какой-то другой путь». Кстати, ездил Сталин не на переднем или заднем сиденье, а на откидном, спиной к водителю. Согласитесь, очень необычный, странный способ. Маршал Жуков в своих мемуарах описывал поездку в автомобиле с Верховным Главнокомандующим: «Ехали так: впереди начальник личной охраны Власик, за ним – Сталин, за Сталиным – я. Я спросил потом Власика: «Почему он меня туда посадил?» – «А это он всегда так, чтобы, если будут спереди стрелять, в меня попадут, а если сзади – в вас». Сам Власик, наверное, был бы рад, если бы жизнь уготовила ему именно такой поворот судьбы. Он готов был умереть за Хозяина в любую секунду. Однажды на Кавказе во время морской прогулки он уже закрывал своим телом вождя, когда катер, на котором они шли, обстреляли с берега. Сказанное выше лишний раз доказывает, какое значение Сталин придавал личной безопасности. Обеспечивал ее вот уже более 20 лет преданный генерал-лейтенант Николай Власик. Он был не просто начальником охраны, он был одной из влиятельных фигур в окружении Сталина. Но в последний год Сталин пожертвовал этой фигурой. Почему? Трудно сказать. До опалы у Власика были свои козыри – так близко, как Николая Сидоровича, Сталин никого к себе не подпускал. Наверное, именно поэтому отношения Власика и Берии были сложными и далеко не дружественными. Хотя долгое время именно Берия был начальником Власика. Неудивительно, что после начала «мингрельского дела» Берия и Маленков постарались нанести ответный удар – удивительно, что Сталин его пропустил. Впрочем, мы уже говорили, что ближайшее окружение вождя очень хорошо изучило психологические особенности своего Хозяина. Вот что рассказал нам начальник отдела 9-го управления КГБ СССР полковник Геннадий Коломенцев: – В 1951 году к Сталину прорвался «железный» министр финансов – Зверев. Был такой. И доложил Сталину о том, что Главное управление охраны тратит очень большие деньги неоправданно. Сталин коротко сказал: «Я разберусь». Кто-то может сказать, что Зверев действовал самостоятельно. Этакий честный партиец. Камикадзе, решивший поднять руку на всесильного Власика, а значит, и на самого Сталина. Нам представляется, что дело обстояло намного сложнее – за демаршем Зверева кто-то стоял. Генерал Новик по-своему определяет момент, когда у генерала Власика в судьбе произошел крутой поворот: – Как-то Сталину понравилась селедка. Он вообще селедку любил, но эта оказалась очень вкусной, и он сотрудника хозяйственной части Ближней – вот этой как раз дачи, на которой мы с вами находимся, – спросил: «Где купили такую вкусную селедку?» Ответ был: «В Астрахани». Дальше Сталин поинтересовался, как эта замечательная селедка оказалась у него на столе. Оказалось, что за селедкой в Астрахань посылали специальный самолет, в котором были летчики и сотрудники управления охраны. Сталин быстренько подсчитал накладные расходы и сказал нечто вроде: «Значит, это селедка золотая». Тот, кто писал сценарий последних лет жизни вождя и его окружения, хорошо знал каждую струнку души Отца народов. Растрата государственных средств, их разбазаривание – это то, чего очень не любил Хозяин, сам живший более чем скромно. Так или иначе, но Сталина убедили в том, что генерал Власик неэкономно расходует средства. Власик не мог не чувствовать, что тучи над ним сгущаются. – Он пишет и в письмах, и в своих записках, и в дневнике, что Берия подбирал на него компромат. Представил Сталину – и Сталину уже ничего не оставалось, как снять с поста моего отца. Это тоже рассказала нам дочь генерала Надежда Власик. 22 апреля была создана комиссия по проверке деятельности Главного управления охраны. Главное управление охраны МГБ СССР подверглось жесткой проверке Центрального Комитета партии. Проверяла специальная комиссия. Интересен ее состав: Маленков (председатель), Берия, Булганин, Зверев (тот самый министр финансов), Поскребышев. Поражают сроки работы этой комиссии. С деятельностью структуры, в которую входили тысячи сотрудников, разобрались… за две недели. – Эта специальная комиссия ЦК выявила целый ряд недостатков, – сухо сказал нам генерал Новик. Просто процитировал официальный документ. Уже 8 мая по результатам работы комиссии руководство ГУО было отстранено от должностей, а Власика отправили заместителем начальника лагеря, а по сути, в ссылку, где он и работал вплоть до ареста. Власик проработал со Сталиным более 20 лет и все эти годы, точно как в сталинской машине, прикрывал спину Хозяина. – В нашем доме даже по имени Сталина не называли, ни «товарищ Сталин», ни «Иосиф Виссарионович», нет – Хозяин, и с придыханием, – говорила Надежда Власик-Михайлова – дочь генерала. На момент ареста отца ей было 17 лет. – Отец в последние годы устал особенно при мнительности Сталина: он и контролировал и еду и все напитки, все, что поступало к Сталину непосредственно, вплоть до того, что сам пробовал. Вот. Этого не могли уже организовать люди, которые не были преданы. Поэтому он чувствовал, что Берия рвется к власти, и он создаст такие условия, при которых Сталину… Может, я так думаю, он не говорил – боялся, что сократят… каким-то образом сократят его жизнь… Арестовали Власика в декабре пятьдесят второго года. Сталин умер в марте пятьдесят третьего. Похоже, Власик либо что-то знал, когда произносил фразу: «Возьмут меня – вскоре не будет Сталина». Уж больно точный прогноз. Примерно за полгода до ареста Власика, а точнее в мае 1951-го, Главное управление охраны преобразовали в обычное управление. Его начальником по совместительству стал сам министр госбезопасности Игнатьев. Но как опытный аппаратчик через какое-то время Игнатьев делает классический ход – назначает себе заместителя, на которого и перекладывает всю работу. Этим заместителем стал главный герой двух серий фильма, никогда ранее не дававший интервью, – Николай Петрович Новик. Самое интересное во всей этой истории – поведение Сталина. Маниакально боявшийся за свою жизнь, окруживший свою персону со всех сторон верными людьми, он вдруг позволяет убрать Власика, одного из самых преданных ему людей. Вслед за Власиком он, как сказали бы сегодня, сдает Поскребышева – человека, охранявшего Хозяина от внешнего мира, всемогущего руководителя его канцелярии. Поскребышева, естественно, обвинили в утечке информации, причем все было устроено так, что эту «диверсию» раскрыл лично Сталин. Ну а что произошло с кремлевскими врачами и личным доктором Сталина Виноградовым, мы уже говорили. Да, Сталин пытался наносить ответные удары – «мингрельское дело» было затеяно против Лаврентия Павловича, но он его не довел до конца. Противостояние Хозяина и набравшего силу слуги было похоже на последние раунды боксерского поединка тяжеловесов, где противники, уже не думая о защите, а значит, о потерях, наносят друг другу тяжелые удары. Только этим можно объяснить жертвы, которые принес Сталин в свой последний год: преданные Хозяину личные врачи, а самое главное – Власик и Поскребышев, стоявшие на страже вождя по тридцать лет каждый. Арестованный в 53-м году по делу Берии Богдан Кобулов показал на следствии, что за Василием Сталиным, Поскребышевым и Светланой вплоть до самой смерти Сталина велась слежка. Готовивший удар по своему ближнему окружению Хозяин вдруг не противится желанию этого самого окружения ввести в святая святых – обеспечение личной безопасности – новых людей. Что же это, такая уверенность в своем величии, преклонении перед этим величием всех поголовно подчиненных? Тогда чего он боялся, а главное, кого? Он не мог так быстро забыть стенограммы прослушивания высших генералов и не мог не понимать, сколько людей в мире ненавидят его лютой ненавистью. В общем, поведение Сталина в этой ситуации – большая загадка. Быть может, он просто устал или решил не ввязываться в драку весной и летом пятьдесят второго, потому что уже осенью собирался смахнуть все шахматные фигуры с игрового поля одним ударом. Но эту тайну Иосиф Виссарионович Сталин навсегда унес с собой в могилу. Впрочем, может быть, поэтому он так странно принял нового начальника охраны. Вот как вспоминает об этом Новик: – Сталин стоял в углу, значит, вход там, – Николай Петрович показал, где он стоял. – Сталин стоял в углу, окна завешаны тяжелыми шторами. Он спиной, значит, к двери. Я поздоровался, он так вполоборота поздоровался со мной, ну, еще некоторое время стоял. Полковнику Николаю Новику, впервые пришедшему на аудиенцию к генералиссимусу Сталину, пауза показалась бесконечно длинной. – Не оборачивался. Курил и явно какие-то проблемы, не касающиеся меня, обдумывал, так я принял решение. Но потом я подумал, что генералиссимус стоит, а я сижу. Я, значит, встал, он сказал: «Сидите», – и подошел ко мне». Вопросы Сталин задал самые обычные. Служил ли Новик в погранвойсках? Кто родители? Какая семья? Но ответы слушал невнимательно. – Повернулся, снова пошел в свой угол, и мне несколько показалось, что как-то это… ну, еще мало очень я его интересую вообще, какие-то вопросы он обдумывает. В пятьдесят втором году вождь, кажется, махнул на все рукой, лишь бы добиться главной цели – избавиться от всех разом. Именно поэтому он лично вел «дело врачей» и «мингрельское дело». Именно поэтому, на наш взгляд, как бы странно это ни выглядело, так безучастен был Хозяин при знакомстве с человеком, сменяющим на посту более чем преданного и верного генерала Власика, которого Сталин знал еще со времен Царицына. Тем временем судьба предшественника Новика, генерала Власика, развивалась более чем трагично, с одной стороны, а с другой – по довольно тривиальному, известному тому же Власику до мельчайших подробностей сценарию. Его арестовали 16 декабря 1952 года. – Это был страшный день. Не хочется вспоминать, но придется. Не только неожиданно… это… я была в шоке. Я пришла из школы 16 декабря 1952 года. Мамы дома не было. И вдруг врываются трое мужчин очень свирепого вида, начинают бегать по комнатам с такими возгласами: «Сдать золото! Сдать оружие!» Семнадцатилетней девушке эта сцена запомнилась на всю жизнь. Рассказывая об этом спустя пятьдесят лет, Надежда Николаевна волновалась, будто это происходило несколько минут назад. Перерыли все шкафы, постельное белье, все. Потом в течение двух дней описывали конфискованное имущество. Во время обыска пропало много ценных вещей, посуды и драгоценностей. Как всегда в таких случаях, замолчал телефон. Многие товарищи исчезли еще весной, после отставки. Арест стал завершающим аккордом. – Мучили его, спать не давали сутками, включали яркий свет в камере. Мучили: за стеной заводили пластинку с плачем ребенка. Отец очень любил детей. Это его страшно мучило. И потом на допросах, что Берия, что потом Серов, прямо так говорили: «Мы тебя уничтожим! Мы сотрем тебя в порошок!» Дважды генералу устраивали ложные расстрелы. Завязывали глаза, водили в подвал, командовали солдатам «пли!», а потом повязку с глаз снимали, возвращали в камеру. Свидание с семьей бывшему генералу разрешили уже после смерти Сталина. Это самое тяжелое воспоминание для Надежды Николаевны Власик. – Вот это тяжело вспоминать… Увиделись мы в конце марта или в середине марта, не могу точно сказать. Арестовывали бравого генерала, а пришел на свидание согбенный старик, шаркающей походкой. Смотреть было тяжело на него. Этого я никогда не забуду, мое впечатление тогда о нем… Никогда не забуду… Эндшпиль В фильме этот эпизод назывался «Последний и решительный…». Пришли мы к этому названию не случайно. То, что произошло на XIX съезде партии и последовавшем за ним Пленуме ЦК осенью 52-го, без содрогания его участники не вспоминали. Заранее подготовивший удар Сталин сумел до последнего момента не раскрыть свои намерения. Паузу держать Хозяин умел. Вот что писал Анастас Микоян в своих воспоминаниях: «Я не сразу понял шахматную расстановку фигур, но потом стало ясно: Сталин хотел лишить активности членов Политбюро. И члены Политбюро это почувствовали». Отчетный доклад делал Маленков, а ближний круг, соратники, с опасением ждали одного – выступления Сталина. Всего три слова, произнесенные перед этим съездом, – «это враги народа» – могли разом покончить со всеми комбинациями последних лет. Сталину явно доставляло удовольствие играть в кошки-мышки со своими соратниками. Он видел, как они нервничают, гадают: будет выступать сам Хозяин, не будет? А если будет, то чем это для них закончится? – В перерыве съезда я наблюдаю на сцене: несколько членов Политбюро окружили так… в углу зажали Поскребышева и допрашивают его буквально: «Скажи, будет выступать Сталин или нет?» Он отвечает, у него такой голос был – низко посаженный, грубый: «Ей-богу, не знаю. Ну, ей-богу, не знаю». Именно так отвечает. «Да врешь ты, ты что-то писал ему!» – «Ей-богу, ничего не писал!» Это все рассказал нам Николай Новик. Далее все происходило по воле изощренного сталинского ума. Он прочно держал инициативу в своих руках. Он знал, когда нужно будет нанести удар, и он ударил. Но не на съезде, а сразу после него. На Пленуме ЦК, который собрался сразу после съезда. Академик Румянцев, присутствовавший на съезде, очень точно описал то, что произошло в зале. Основная масса так и не поняла, что стояло за фантастическим поведением Сталина. Все понял только «ближний круг». Он вошел, мрачный, даже угрюмый, не поднимая глаз, вслушиваясь в нарастающую овацию и здравицы в его честь. – Чего расхлопались? – глухо, неприязненно, с сильным акцентом спросил он. – Что вам тут, сессия Верховного Совета или митинг в защиту мира? Аплодисменты смолкли. – На повестке дня, – сказал Сталин, – два вопроса. Первый – выбор Генерального секретаря. Второй – выборы Политбюро… – И после паузы: – Прошу освободить меня от обязанностей Генерального секретаря партии. Я стар стал. Выросли новые, молодые кадры. Поэтому прошу освободить… Все замерли. Казалось, привычный страх превращается в ужас. Это было ловушкой. Если бы кто-то клюнул и рискнул назвать имя преемника, то возможный преемник и стал бы первой жертвой новой партийной чистки. А то, что она не за горами, присутствующие убедились, услышав финал выступления вождя. У Маленкова – почти официального преемника – отвалилась челюсть. Онпонял, что, если кто-то предложит его кандидатуру, – ему конец. А Сталин молчал минуту, другую, третью… Пока кто-то, а затем за ним весь зал не выдохнул: – Не согласны! – Прошу отпустить, – повторил Сталин. И тут же, не давая залу опомниться (великий игрок!): – Переходим ко второму вопросу. И снова сделал длинную паузу. Зал замер, почувствовав, как Сталин вновь наполняется гневом и яростью. – Я должен доложить Пленуму, – сказал Сталин, – что враги партии, враги народа переоценивают единство нашей партии… На самом деле в нашей партии – глубочайший раскол. Снизу доверху. В том числе в Политбюро. Вот почему, я думаю, мы должны обмануть наших врагов. Давайте на этом Пленуме выберем большой-большой Президиум нашего ЦК – и состав его опубликуем в газетах. А потом выберем маленькое-маленькое Политбюро, о котором ничего не будем сообщать. Но это было еще не все: – Я должен доложить Пленуму, что в нашем Политбюро также раскол. Антиленинские позиции занимает Молотов. Ошибки троцкистского характера совершает Микоян… Холодный ветер тридцать седьмого задул в октябре пятьдесят второго. Удар был хорошо рассчитан и подготовлен. Слова Сталина «у нас в политбюро раскол» определяли начало новой великой чистки. Молотов и Микоян были первыми, а далее мог быть любой из списка. Кто будет следующим, знал только Сталин. Сказать, что сразу после съезда соратники испугались, – это значит очень смягчить ситуацию. На самом деле они были в ужасе. Спасла их всех как-то уж очень вовремя наступившая смерть Сталина. То, что произошло в ночь с первого на второе марта пятьдесят третьего года, описано сотни раз, начиная с рапортов службы охраны и кончая третьесортными романами, повествующими о жизни и смерти Иосифа Джугашвили-Сталина. Тем не менее мы еще раз попробуем восстановить событие, круто изменившее жизнь многих тысяч людей, а впоследствии и всей страны, которая называлась СССР. Генерального секретаря КПСС генералиссимуса Сталина нашли лежащим на ковре в малой гостиной возле дивана. Он был еще жив. Было три часа ночи. Николай Петрович Новик – новый руководитель охраны вождя – накануне перенес операцию по поводу гнойного аппендицита. Вернувшись домой, он тут же доложил своему непосредственному начальнику, что готов продолжать службу. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/vitaliy-pavlov/stalin-tragediya-semi/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.