Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Беглец поневоле Борис Анатольевич Долинго Странник по Граням #2 Второй роман цикла «Странник по Граням» (первый – «Странник поневоле»). Действие начинается через 15 лет после событий, описанных в первой книге цикла. По искусственной планете – шестигранному цилиндру, путешествует землянин Богдан Домрачев, давным-давно попавший сюда, и получивший прозвище Лис. Неожиданно он оказывается в положении беглеца, преследуемого неизвестными, но очень могущественными врагами. В смертельной гонке Лис обретает не слишком надёжных союзников – нескольких тех самых Творцов, которых он безуспешно искал все годы. Они, как и сам Лис, вынуждены спасаться от древнего порождения собственной цивилизации – шаровиков, некой формы искусственного интеллекта, способной захватывать людские тела. Перед Лисом и двумя выжившими Творцами встаёт выбор: либо отсиживаться в одном из искусственных миров, постоянно ожидая вторжения врагов, либо раз и навсегда поставить точки в древнем конфликте… Борис Долинго Беглец поневоле Глава 1 К вечеру с Северных Безвоздушных гор подул ветер. Здесь, вдали от Океана, он был злым и пронизывающим. Благородному Лису, как он ни стремился уйти от погони, совсем не улыбалось скакать на холодном ветру по сильно пересеченной, поросшей лесом и жестким кустарником местности, где он сейчас находился. Он решил сделать остановку на ночлег, тем более что Резвому, отличному гнедому коню, требовался отдых. По прикидке Лиса преследователи отставали километров на десять, и у него имелась приличная фора. Небольшая скалистая гряда, тянувшаяся чуть поодаль, могла предоставить неплохое убежище на ночь – небольшой грот или даже пещеру. Лучше всего, конечно, подошла бы пещера, поскольку разведённый в ней костёр не заметят издалека. Лис повернул коня к скалам, на которых тут и там росли кряжистые сосны. Конечно, пещера может быть занята мраморным барсом или, что хуже, самим пещерным медведем, которые встречались иногда в этих пустынных краях, но здесь, где его никто не видел, он мог использовать кое-что надежнее отравленной стрелы. Настроения вступать в схватку с каким-либо зверем у него не было, но он устал и не хотел тратить время. Лис подвернул правый рукав куртки и обнажил широкий серый браслет незатейливого вида. В браслете таилось устройство направленного действия, поражавшее нервные клетки любого живого существа. Лис медленно двинул коня вдоль валунов, которыми было усеяно подножие гряды. Довольно долго ничего подходящего не встречалось, но, к радости, не попадалось и никакого крупного зверья. Наконец, когда уже почти опустились сумерки, Лису повезло: в скалах обнаружилась приличная расщелина с узкой горловиной, но достаточно широкая внутри, уходившая под нависающий каменный свод – то, что надо. Благородный Лис остановил коня, спешился и, держа браслет наготове, приблизился к расщелине. Она оказалась не настолько глубока, как ему показалось вначале, но там было пусто, а дно покрывала сухая хвоя. Лис намотал поводья коня на сук низкой сосенки, росшей у входа в расщелину, и отвязал от седла торбу-кормушку с овсом. Только обеспечив своему четвероногому другу возможность подкрепиться, он стал устраиваться сам. Сухих веток вокруг валялось в изобилии, и вскоре в глубине расщелины запылал костер. Лис достал из мешка завёрнутые в листья лопуха ломти свежей оленины, добытой утром, нанизал на прутья и стал ждать, пока мясо поджарится. На небе из-за гор появилась луна, которую на этой грани, очевидно, с легкой руки потомков древних греков, почти везде называли Селена. Зеленоватая Селена всходила точно из-за центрального горного пика, куда Лис, в общем-то, и держал путь. Прожевав последний кусок аппетитного мяса с рисовой лепешкой, и запив нехитрый ужин водой из бурдюка, Лис достал трубку и кисет с табаком. Он не стал подбрасывать веток в костер, а, устроившись поудобнее у нагретого за день валуна, с удовольствием закурил, глядя на Селену. Если он сумеет добраться до крупного торгового города Омакс, находившегося почти в конце Второго Плато на большой реке Трапхор, то ему удастся замести следы: в этом городе у него имелись люди, которые помогут уйти от погони. В конце концов, преследователи не могут знать, что он держит путь к Центральному Пику, и, оторвавшись от них в Омаксе, он спокойно продолжит путь к ближайшей известной точке перехода. Собственно, самая ближайшая точка находилась рядом со стойбищем племени вишту, откуда ему пришлось бежать так глупо и поспешно. Он не предполагал, что подобное может произойти, и теперь у него оставалось не так уж много вариантов. Самая удобная точка оказалась отрезанной, поскольку между ней и Лисом находились воины племени, а следующая, расположение которой он помнил наверняка, была значительно дальше. Лис не думал, что дела сложатся так, что ему придется бежать в отроги Безвоздушных гор и там искать лазейки на другие грани или во Дворец. Для странствий по граням этого мира точек перехода хватало и в других местах, хотя Лис помнил расположение далеко не всех. У него имелась специальная закодированная карта, но он потерял её уже давно, а возвращаться во Дворец, чтобы сделать новую, всё как-то руки не доходили. Хотя он помнил места многих точек перехода, иметь карту стоило, так как не все удержишь в памяти. Давным-давно он хотел вложить эти сведения просто себе в голову так же, как можно было выучить во Дворце язык любого народа, населявшего грани, но почему-то эта возможность оказалась заблокированной. Вся ситуация с его вынужденным побегом и преследованием сложилась до невозможного глупо. Он слыл хорошим воином в племени Вишту, был фактически усыновлен этим племенем и вполне мог стать вождем и тем самым сильно возвыситься. Однако этому мешали две вещи. Во-первых, стать вождем при жизни здравствующего вождя Шотшека можно было только в случае, если тот сам передаст власть кому-либо добровольно. Это также было легко сделать, взяв в жёны дочь вождя Мельшоат, и сам Шотшек – Быстрый Барс, много раз намекал Лису, что он не прочь видеть свою дочь в его хижине в качестве главной жены. Лис к данному моменту уже жил с двумя женами – нравы в племени практиковались несложные, а поскольку воины погибали в стычках и на охоте, недостатка в свободных женщинах не ощущалось. Но Лис вообще не горел желанием обладать дочерью вождя, не ахти какой при всём красавицей. Но самое главное, он просто не хотел быть вождем, ведь это означало ответственность за все дела племени, необходимость решать дурацкие бытовые споры соплеменников и прочее, прочее, прочее. Лиса здесь, на гранях, привлекала в первую очередь обретённая когда-то неожиданная свобода, и он не был намерен менять её даже на должность Верховного Герцога на грани Европы или, скажем, Шаха на грани Азии. Свобода служила ему пока основным инструментом познания главного секрета – что же такое этот мир и где те, кто построил Дворец. В конце концов, в племени возникла ситуация, когда надо пришлось решать окончательно. Лис выбрал свободу и послал головной убор вождя к черту. Но публичный отказ от официально сделанного предложения самим Шотшеком неожиданно вызвал реакцию последнего, на которую Лис не рассчитывал. Шотшек объявил, что отказ Лиса стать мужем Мельшоат и новым вождем, ставит его, Лиса, вне закона: пусть убирается из племени! «Хорошо, – сказал Лис, – быть, по-твоему, уберусь». Тем более к этому моменту он уже лишний раз осознал, что без подробной карты точек перехода жить затруднительно, значит, настоятельно требовалось наведаться во Дворец. Но подобный приговор Шотшека оказался лишь желанием надавить на Лиса и заставить его одуматься. Вождь понимал, конечно, что Лису в любом случае было куда пойти: многие племена, не раздумывая, приняли бы его, ведь слава Лиса как воина и человека, способного дать ценные советы, широко распространилась в этой части грани. Не знал Шотшек, что Лис, кроме того, вполне сносно мог устроиться почти на любой грани, за исключением разве что Доисторической или Грани Динозавров. Но даже не зная этого, вождь совсем не собирался отпускать Лиса на все четыре стороны. Он стремился удержать его любой ценой, даже ценой жизни Лиса – но такая плата была для последнего, мягко говоря, слишком высокой. Лис был хитёр, недаром получил своё прозвище у индейцев: когда ситуация накалилась, он искусно сделал вид, что готов покаяться и подчиниться. Несмотря на это, Шотшек приставил к нему двух воинов в качестве соглядатаев. Впрочем, официально они выполняли вполне обычную обрядовую роль «друзей» жениха. Но Лис и тут вывернулся без особых затруднений: он «вырубил» обоих стражей и, связав, оставил в надежном месте, где их не скоро хватились. Он старался не убивать без особой надобности, не только людей, не сделавших ему ничего плохого, но и врагов. Именно благодаря этому к его прозвищу в своё время прибавилось дополнение «Благородный». Лис пустился в бега, и у него образовалась прекрасная фора перед воинами Шотшека, который поклялся выставить в стойбище три шеста: на одном должна находиться скальпированная голова Лиса, на другом – собственно, скальп, а на третьем шесте – гениталии. Такого слова никто, разумеется, тут не знал, так что Шотшек провозгласил просто: член и яйца предателя. Лис не мог с этим согласиться: ни с тремя шестами, на которых Шотшек собирался вывесить такие необходимые ему части тела, ни с утверждением, что он, Лис, предатель. Никого он никогда не предавал, во всяком случае – без веских на то оснований, а чтобы такие основания возникли, нужно было сначала предать Лиса. В своё время Лис окунулся в новый мир, как в загадку и великое приключение, какое только может выпасть на долю, казалось бы, совершенно обычного человека. Помимо подарка, который он обрел здесь в виде очень долгой жизни, он получил власть над этим миром, власть хотя и ограниченную, но все-таки огромную. И ещё он столкнулся с загадкой: кто, когда, как и с какой целью создал этот мир. Чем руководствовались таинственные Творцы, верша причудливой формы планету и расселяя людей по её граням? И самое главное: где эти Творцы сейчас? Почему между ними и Землёй угадывается явная связь, ведь взять хотя бы то, что Компьютер Дворца мог работать в режиме основных языков Земли, хотя сам язык Творцов был Лису совершенно не знаком на слух и имел совершенно неземное происхождение. В добавок ко всем этим возможностям и загадкам, перед ним лежали двери ещё во множество миров, наверняка не менее интересных. Правда, заняться новыми мирами пока не представлялось случая: и тот он не успел изучить без остатка. Лис мог бы, конечно, в странствиях по граням пользоваться всеми техническими возможностями, какие бы только нашлись во Дворце, но не хотел выступать в роли новоявленного бога или чудотворца. Он сразу заметил простой факт: все религии, существовавшие на гранях, где жили люди, включали предания о Богах, сотворивших данный мир. Очевидно, что под «Богами» и скрывалась та раса, представители которой построили Дворец на торце гигантского цилиндра планеты, и, как можно было понять по множесту данных, саму планету. Лис не хотел вносить сумятицу в устоявшиеся здесь отношения, а предпочел рискнуть и странствовать, полагаясь в основном на собственную реакцию и смекалку. Разумеется, он не слишком сознательно выбрал себе именно такую дорогу – просто так получилось. Примерно через месяц пребывания во Дворце Лис попал, а точнее «вывалился» через одностороннюю точку перехода на противоположный торец планеты. Он оказался в чрезвычайно сложной ситуации, но ему удалось выжить, и с ним случилось то, о чём он и не мог раньше подумать. Преодолевая трудности и, зачастую, смертельные опасности, одновременно со страхами, леденящими кровь, Лис почувствовал вкус настоящей жизни. И, самое главное, он познал, пожалуй, сильнейшее, никогда не проходящее наслаждение – истинное наслаждение выиграть схватку и остаться живым в безнадежной, казалось бы, ситуации. Он понял, что только упоение собственной победой именно в таких обстоятельствах не наскучивает никогда. Жизнь всё равно когда-нибудь – через пятьдесят или через пять тысяч лет – кончится, так пусть же она пройдёт насыщенно и интересно. На Земле ему не было дано такого. Там он прозябал в болоте однообразной жизни, просиживал штаны на скучной, работе в стране, где общий стиль жизни рядовых людей определяли «высшие идеологи» КПСС. На Земле Лиса звали Богдан Александрович Домрачев. Он жил в государстве, называвшемся СССР, в большом городе, стоявшем на восточных отрогах Уральских гор. Когда Богдан попал в Мир Граней, на Земле шёл 1983 год. За два года до этого он окончил политехнический институт и работал по распределению в НИИ черной металлургии. Практически на свете он был один: родители ещё три года назад погибли в автокатастрофе, а близких родственников у их семьи не наблюдалось. По меркам страны Советов Богдан оказался богатым наследником: прекрасная квартира и автомобиль, правда сильно пострадавший в аварии. Как нормальному человеку, наследство, полученное таким путём, не могло доставить ему радости, но многие друзья-сверстники завидовали, это чувствовалось, и было неприятно. Такая ситуация привела, в конце концов, к тому, что круг общения сузился до предела, хотя количество приятелей именно в этот момент стало расти в геометрической прогрессии: ещё бы, хорошо иметь «другана», живущего в отдельной квартире. Можно завалиться выпить в любой момент, а и «тёлку» притащить. Довольно часто Богдана посещали девушки, поскольку успех у женского пола он имел, но ни одна особа не задерживалась в его квартире, хотя многим и хотелось бы устроить свою жизнь: отдельная жилплощадь, вполне приличный парень – что еще надо? Но Богдан и не помышлял о браке – жизнь, разворачивавшаяся вокруг, вдруг стала ему скучна, сера и однообразна. В 1983 году маразм в высших эшелонах власти Страны Советов достиг пика расцвета. Информационная программа «Время» Центрального телевидения в основном состояла из показа выживающего из ума руководства страны на разного рода партийных шабашах. Не успели отзвучать смачные поцелуи усопшего «Лёни», как его место занял не менее больной Андропов. Богдану было скучно, тоскливо и скучно, просвета, казалось, не предвидится, и он решил бежать на Запад. Однако в те времена это было возможно осуществить, только поехав по туристической путевке в капиталистическую страну, где и попросить политическое убежище. Но путевки в капстраны по негласным законам Советского Союза не продавали лицам, не побывавшим предварительно по таким же путевкам в странах социалистического лагеря. Поехать в соцстрану Богдан мог только, отработав не менее года на одном месте – без этого он не имел возможности получить обязательную в таком случае характеристику, заверенную в партийном и профсоюзном комитетах по месту работы. Отработав год, получив характеристику и съездив в Болгарию, Богдан столкнулся с новой проблемой, о которой ранее не знал. Уже договорившись через знакомую девицу из бюро путешествий «Спутник» о покупке путевки в круиз вокруг Европы (удобнейший вариант для бегства), он был остановлен на уровне профкома института, где работал. Там ему заявили, что имеется высокое распоряжение (опять же негласное, но чёткое), не разрешающее советским людям ездить за границу по путевкам два года подряд. Богдан скрипнул зубами, но делать было нечего – требовалось ждать еще год. Ладно, ждал и ещё подожду немного, сказал он себе. Потом, вспоминая, он радовался, что советские бюрократы из профкомов и партбюро его «тормознули»: вырвись он тогда из СССР, он никогда не попал бы сюда. Работал бы каким-нибудь официантом в Чикаго и думал, что счастлив… Всё началось с командировки на небольшой металлургический завод. Там, проходя мимо кучи металлолома, он увидел среди ржавых грязных железяк интересную штуку. Это была половинка круга диаметром примерно сантиметров сорок-сорок пять. И встреча с этим невзрачным на первый взгляд куском металла перевернула его жизнь. Богдан увёз полукруг к себе домой и попытался определить материал, из которого тот изготовлен – ничего не получилось. Выглядело всё так, словно такого материала не могло существовать в природе. Полукруг не поддался ничему: ни кислотам, ни даже газовой горелке. Обратиться в местное отделение Академии наук юноша не успел – ему позвонил человек, разыскивавший таинственный полукруг. Представившийся Ингваром Яновичем, латышским учёным, неизвестный попросил о встрече и был готов заплатить за находку. Богдан согласился, но торги едва не кончились для него плачевно – незнакомец был готов убить Богдана. Держа юношу на мушке непонятного пистолета, неизвестный сложил из полукруга Богдана и второго, принесённого с собой полный круг, но что он собирался сделать с этим устройством, Богдан тогда не понял. В этот момент благодаря собственной сообразительности и стечению обстоятельств, Богдан сумел оглушить псевдо-латыша и связать его. Пока он ходил по квартире, приводил Ингвара Яновича в чувства и собирался допросить его с целью выяснения причины нападения на себя, Богдан сам случайно наступил на составной круг. Наступил – и оказался в странном месте, во Дворце на планете Граней. Богдану повезло в том, что почти сразу же он попал в комнату, где располагался терминал связи с устройством, называвшимся «Главный Компьютер». Этот агрегат понимал, как выяснилось, и многие, земные языки – в частности, и русский, так что Богдан довольно быстро смог многое узнать о месте, где очутился. Однако компьютер не дал пояснений, откуда он знает земные языки. Благодаря факту предварительного диалога с Главным Компьютером, Богдан выжил во Дворце. Без этого, если бы он сразу не оказался рядом с пультом, а попал в другие места, защитные механизмы неизвестных хозяев могли, просто-напросто, его уничтожить. Познакомившись с обслуживающей программой Главного Компьютера, землянин быстро разобрался, как пользоваться многими устройствами, и в первую очередь конверторами, которые, насколько он понимал, преобразовывали энергию в вещество и позволяли получать практически всё, начиная от штанов и кончая чашкой чая. Тогда, в самом начале, Богдана (наряду со способностью компьютера отвечать по-русски) поразило, что в этом необыкновенном мире присутствовало множество знакомых земных предметов. Потом, странствуя по граням, Богдан выяснил, что и предки большинства населения этого мира были так или иначе перенесены сюда с Земли, правда, из самых разнообразных эпох и мест. Как выяснилось, планета имела форму гранёного цилиндра, и в самом центре одного её торца на высокой монолитной скале располагался огромный парк с комплексом сооружений, которые условно можно было назвать Дворцом – так много там было действительно роскошных зданий и помещений. Расстояние от подножия монолита до края торца оказалось более двух тысяч километров, а грани планеты имели площади примерно в третью часть СССР – места на планете хватало, с учётом того, что водные пространства на гранях занимали в совокупности не более чем шестую часть суши. Края каждой грани обрамляли горы, поднимавшиеся выше существующего слоя атмосферы, что не позволяло перемещаться с грани на грань обычными способами. При таком невероятном строении и меньших, чем земные размерах планеты общая сила тяготения оставалась привычной для землянина и, что совершенно противоречило законам физики, одинаковой во всех точках поверхности! Странности мира, в котором оказался Богдан, не ограничивались лишь этим. Вокруг планеты по довольно сложным орбитам вращались несколько солнц и лун. Таким образом, практически все участки поверхности получали примерно равное количество тепла, и продолжительность дня и ночи везде сохранялась одинаковой. И в микроскопической вселенной, где располагались эти объекты, больше вообще ничего не было! С точки зрения физики, знакомой Богдану, этот мир не мог существовать. Но, не смотря ни на что, он существовал, и являлся во всех отношениях не менее реальным, чем мир Земли. Дворец был пусть, если не считать сервом – кибернетических трасформеров, выполнявших функции уборщиков, стюартов, ремонтных роботов и ещё бог знает, чего. Таинственные хозяева планеты куда-то исчезли – то ли на время, то ли совсем – Главный Компьютер отказывался выдавать какую-либо конкретную информацию по вопросам, связанным с ними. Единственное, чего смог узнать Богдан, что народ этот назывался себя Творцами. Немного освоившись, Богдан начал подумывать о том, чтобы отправиться исследовать грани удивительной планеты, имея под боком такое надежное укрытие с, казалось, неисчерпаемыми техническими возможностями. Отправиться далее в совершенно неизвестные пространства миры, в которые вели «двери» – так называемые точки перехода Богдан не рискнул – Дворец, ставший за это время почти привычным, вселял уверенность и спокойствие, хотя землянин первое время каждую минуту и ждал появления кого-то из хозяев, к которым, по-видимому, принадлежал и фальшивый латыш Ингвар Янович. Перед этим он по многим причинам подумывал и о том, чтобы совершить вылазку на Землю и осторожно узнать, что же там происходило после его исчезновения. Помешала этому опять же случайность: однажды, примерно через месяц своего пребывания во Дворце, он случайно «вывалился» через замаскированную точку перехода на противоположный торец планеты-цилиндра. Противоположный торец представлял собой сплошной океан, среди волн которого были разбросаны отдельные острова, самый крупный из которых имел размеры не более нескольких десятков квадратных километров. Богдан уже знал, что на большинстве островов имелись точки перехода, а поскольку люди там не жили вообще, то сами устройства для переноса через пространство даже не были замаскированы. Загвоздка заключалась лишь в том, что на каждом острове была только одна точка перехода, точки эти вели в неизвестные заранее места, а многие из них являлись к тому же односторонними, как и точка перехода на том острове, куда попал Богдан. У него была с собой карта точек перехода, которые ему сообщил. Чтобы выбраться с торца планеты, ему необходимо было попасть на другой остров и найти точку перехода, которая вела либо на одну из граней, либо, чего очень хотелось, в сам Дворец. Но Богдан не мог точно сказать, на каком именно острове в данный момент оказался. Направления же точек перехода с островов на его карте вообще не были помечены – такие указания имелись для точек, существовавших на гранях планеты, но туда надо было ещё попасть. Если это была шутка хозяев Дворца, то Богдан оценил её в полной мере. Никаких устройств, позволявших добывать пищу на острове не было, и как выяснилось, там водились разные хищники. К счастью, опасаясь неожиданных гостей, Богдан по Дворцу везде ходил с лучемётом и не оказался совершенно безоружным. На втором острове он обнаружил останки немецкого профессора-зоолога, попавшего на остров через затерянную в Африке точку перехода, и поживился кое-каким снаряжением, что тоже явилось существенным подспорьем. Несколько месяцев Богдан искал дорогу во Дворец. Ему пришлось добывать себе пропитание и строить нечто среднее между лодкой, плотом и катамараном, чтобы перебираться с острова на остров в поисках нужной точки перехода. Так прошло несколько месяцев. В океане несколько раз Богдан видел громадин вроде морского змея, которые, к счастью, не обратили на него ни малейшего внимания. Один раз его плавучее сооружение разбило штормом о скалы, и он чуть не утонул. У него оказалось с собой только четыре запасных обоймы к лучемёту, поэтому он сразу уяснил, что расходовать заряды следует крайне экономно, и использовал это супер-оружие только для обороны. Для добычи мяса Богдан сумел изготовить вполне сносный лук и стрелы, сделал копьё и научился ставить ловушки. Из городского жителя, сам того не сознавая, он превратился почти в дикаря-охотника и первобытного мореплавателя, но вынужденная одиссея пошла ему на пользу. Как ни банально, но Богдан закалился телом и душой, что отлично подготовило его к последующим странствиям уже по населённым граням. Трудно сказать, насколько первое путешествие Богдана по планете изменило его взгляды, но, когда он, в конце концов, вернулся во Дворец, то уже практически не думал о возвращении на Землю – во всяком случае, о немедленном возвращении. Богдан почувствовал, что у него есть силы познакомиться с этим миром поближе, и он окунулся в новую жизнь, которая и составила для него смысл существования на долгие годы. Он снова, уже совершенно сознательно, отправился странствовать по граням. Мало помалу он втянулся в полукочевую жизнь среди разнообразного смешения культур и народов, и совершенно неожиданно это ему так понравилось, что первоначальные планы как можно скорее разобраться, кто такие Творцы, тоже постепенно не то чтобы исчезли, но отошли на некий задний план. При всей необычности мир этот не знал пороков индустриальной цивилизации Земли, здесь пахло травами, конским потом, может быть не всегда чисто вымытыми человеческими телами, но в лужах после дождя здесь отражалось небо, а не цветные разводы пролитого бензина. Здесь было исключено, что, просыпаясь утром, человек мог вдохнуть удушливые выхлопы дизельного грузовика, который грел мотор под его окнами. В воды рек и морей не сбрасывались промышленные стоки, и никто не мог отравиться пестицидами, солями тяжелых металлов и прочими прелестями, хорошо знакомыми земному человечеству. В мире этом практически не было болезней. Единственными причинами смерти являлись старость, наступавшая по земным мерками примерно в 250-300 лет, меч врага или когти дикого зверя. Конечно, к обеспечению такого положения вещей приложили руки неизвестные создатели, но кто бы не сказал им за это «спасибо»? Богдан открыл в себе неведомые ранее возможности. Он никогда бы не поверил, живя в огромном земном промышленном городе, что будет получать наслаждение от бешеной скачки на лошади по степи, от смертельных схваток на ножах и мечах, от охоты на диких зверей, некоторые из которых вымерли на Земле ещё до наступления последнего Ледникового периода. Богдан положился на собственную удачу, силу и ловкость и нашёл в таком подходе неожиданное пьянящее удовольствие. Он побывал на многих гранях, естественно, нажил врагов, но приобрёл и много друзей, и даже не помышлял о возвращении на Землю. А планируемые вылазки в другие миры всё откладывались. Можно было сказать, что его жизнь странника по граням вошла в своеобразную колею, которая радовала его полнотой ощущений и нисколько не тяготила. Он стал Лисом. Беспокойство новизны в ситуацию внёс его последний визит во Дворец почти три месяца назад. Он обнаружил свидетельства, что во Дворце бывает ещё кто-то, и, судя по всему, этот «кто-то» был явно из хозяев данного мира, поскольку управление Главным Компьютером осталось переключённым на язык Творцов. Компьютер отказался дать объяснения, и это ещё больше насторожило Лиса. Но свидетельства враждебности со стороны неизвестного визитёра или визитёров отсутствовали, и он немного успокоился, решив просто появляться во Дворце с большими мерами предосторожности, чтобы не оказаться застигнутым врасплох. Лис отправился вновь на грань планеты, но данное происшествие не давало ему покоя. Он решил не откладывать надолго следующий визит во Дворец, тем более что требовалась новая карта точек перехода. Всё было просто, нужная сейчас ему точка располагалась недалеко от нынешнего места пребывания Лиса рядом со стойбищем вишту, но попытка вождя Шотшека женить Лиса на своей дочери ускорила события и усложнила дело. Поскольку Лис не мог теперь воспользоваться точкой, находившейся рядом со стойбищем, ему предстояло добраться до Омакса. Оттуда имелось два варианта движения: либо вверх по реке Трапхор до точки перехода, которая находилась в Проклятом лесу, либо к переходу в Безвоздушных горах за Океаном, расположенному гораздо дальше, да Лис и не был уверен, что сможет найти этот переход без карты. В некоторой степени Лис даже радовался новому элементу, который появился в его жизни здесь: это сулило, в конце концов, возможную разгадку тайны, не дававшей покоя с самого начала. Досаду вызывала лишь дурацкая погоня, организованная глупым вождём, спутавшая все размеренно выстраиваемые планы. Глава 2 Сейчас, спустя более чем 15 лет после этих событий, Лис усмехнулся, глядя на Селену, медленно плывшую по ночному небу, и уже сильно сместившуюся на чёрном небе с редкими по земным меркам звёздами, выбил трубку и стал устраиваться на ночлег. Подбросив в костёр сучьев, Лис завернулся в одеяло и быстро уснул чутким сном воина, которому часто приходится отдыхать на враждебной территории. Ночь и утро прошли спокойно. Погоня явно отставала, и уже в середине дня Лис выехал на большую торговую дорогу, которая вела к Омаксу. Вскоре ему встретился караван, следовавший из Галикарнаса, города, расположенного далеко на юге от этих мест. Люди в караване не знали Лиса, что было ему на руку. У встреченных торговцев, он купил одежду, характерную для горожанина Омакса, а также хороший меч и ножны к нему, отдав несколько шкурок ценной золотой куницы. Жаль было расставаться с конём, но пешему в городе проще смешаться с толпой, и, кроме того, ему требовались наличные деньги. Лис обменял скакуна на приличную сумму и к вечеру на попутной торговой повозке подъехал к городским стенам. Он не надеялся выехать из Омакса сегодня же. Поскольку путь по реке предстоял неблизкий и лежал в направлении, куда которым простые торговцы не плавали, необходимо было время, чтобы договориться насчёт судна и гребцов. Пока же будут решаться эти вопросы, могут появиться преследователи. Дело осложнялось тем, что Лис был довольно известным человеком в Омаксе, поскольку однажды сослужил большую службу городскому Совету, вернув похищенную ворами золотую статуэтку Творца, считавшегося покровителем города. Статуэтка была дивной работы, очень древняя и ходили слухи, что её создал сам Творец. Лис не удивился, если бы это оказалось правдой, тем более что он видел статуэтки очень похожей работы во Дворце. Одновременно с возвращением статуэтки он оказал неоценимую услугу и Главе городского Совета, геронту Олеандру, поскольку вышло так, что грабители захватили заложницу – жену Главы. Лис вернул не только реликвию, но и супругу геронта Дилсею. Вообще история с этой женщиной случилась более чем пикантная. Некоторые законы связанные с вопросами прелюбодеяния в свободном городе Омакс были на взгляд Лиса весьма странными. Например, в случае доказанной измены неверную жену казнили. Тут, по мнению Лиса, возникала нелогичная ситуация, поскольку женщину могли казнить даже тогда, когда её, допустим, изнасиловали – и при условии что она не могла представить доказательств достойного сопротивления сему акту. Правда, надо было отдать должное правосудию Омакса: схваченные и уличённые насильники шансов на помилование абсолютно не имели. Кроме того, мужчин кастрировали за незаконное прелюбодеяние с чужими жёнами, опять же, если таковое было доказано. Впрочем, имелись и положительные нюансы сего закона: свободные женщины и мужчины имели право совокупляться, без каких бы то ни было ограничений. На переговорах с разбойниками власти города достигли договорённости о том, что их выпустят из города, но, отъехав на определённое расстояние, бандиты, в свою очередь, отпустят заложницу целой и невредимой – Олеандр, обожавший жену, согласился даже на потерю святой реликвии. С грабителями отправились несколько слуг, которые должны были доставить Дилсею назад в город. Больше по предъявленному ультиматуму никто не имел права следовать за разбойниками, и тогда по просьбе геронта за караваном тайно отправился Лис. Грабители, отъехав от Омакса на условленное расстояние, не выполнили обещаний. Они зарезали слуг и продолжили путь через леса, увозя Дилсею. Лис крался за ними, выбирая удобный момент – как-никак грабителей было двенадцать человек. В лесистой горной местности Лис на какое-то время потерял след. В конце концов, он выяснил, куда скрылась банда: она имела тайное убежище в большой пещере, где укрывалась и отсиживалась после набегов. Добравшись до пещеры, Лис обнаружил, что Дилсея прислуживает бандитам, готовит им пищу и выполняет все их прихоти: пока Лис, дожидаясь ночи, наблюдал из укрытия за лагерем, Дилсею, молодую красивую женщину, неоднократно насиловали. Правда, Лис не мог сказать, чтобы жена Главы городского Совета Омакса сопротивлялась. Напротив, она была более чем покорна, если не сказать большего по её стонам и крикам, которые, скорее, выражали явное наслаждение. Но он не взялся бы осуждать женщину. Дилсея спасала жизнь: если бы он вздумала сопротивляться, её все равно взяли бы силой, жестоко избив, и, возможно, нанеся увечья. Лис заметил в лагере нескольких женщин, которые явно прошли через это: у кого был выбит глаз, у кого разорван рот или даже отрезаны уши. Похищенные женщины часто служили объектами самых извращённых утех до тех пор, пока не погибали во время очередных издевательств. Бежать же никто из них не мог, поскольку путь из этих лесов до населённых областей был дальний и опасный. С облегчением Лис отметил, что Дилсея пока не обезображена побоями. Возможно, знатное происхождение пленницы и её красота позволяли бандитам надеяться продать её позже в качестве рабыни, например, в Ильмир. Ночью, когда бандиты вдоволь позабавились с ещё не приевшейся женщиной и валялись мертвецки пьяные, Лис снял пару нетрезвых часовых и спокойно перебил всех спящих. Тут его ждал неожиданный поворот событий: несколько женщин набросились на него, кто с ножами, кто с саблями, и Лису пришлось отбиваться ещё и от них. Очевидно, для этих пленниц перспектива остаться в лесу, населённом диким зверями, была более страшной участью, чем каждодневные издевательства со стороны зверей двуногих. Куда им было деться? Здесь они, по крайней мере, были сыты и даже получали сексуальное удовлетворение, поскольку бандиты иногда пользовали и увечных. Как ни пытался Лис объяснить содержанкам бандитов, что он и их выведет к людям, его никто не слушал, и чтобы спасти себя и Дилсею, он вынужден был защищаться и убить этих женщин, что оставило очень неприятное воспоминание. Когда бойня закончилась, Дилсея, тоже сильно пьяная, рыдая на коленях, молила Лиса не рассказывать мужу о том, как её насиловали мерзкие бандиты. Лис поклялся, что унесёт эту тайну в могилу. На обратном пути, на берегу небольшой речки, где они сделали привал, чтобы умыться и отдохнуть, Дилсея в знак благодарности отдалась Лису. Лису трудно было устоять, поскольку жена Главы Совета Омакса действительно была очень красивая женщина, а венерические заболевания, как и многие другие, в этом мире отсутствовали. В конце концов, он благополучно передал Дилсею в руки супруга и поклялся на святынях городского храма, что ни один из мерзких бандитов не успел коснуться благородной женщины. За это Олеандр щедро наградил Лиса, помимо всего прочего, присвоив ему звание почётного гражданина Омакса с правом раз в год в течение месяца поживать в городских стенах за счёт казны Совета, ни в чём себе не отказывая. Сразу через девять месяцев после этих событий Глава города Омакса стал отцом: Дилсея родила здорового крепкого мальчика. Олеандр, мужчина уже достаточно преклонных лет даже по меркам этого мира, был счастлив и, похоже, не имел никаких сомнений относительно собственного отцовства. Вообще ситуация с детьми в Мире Граней сложилась своеобразная. С учётом того, что продолжительность жизни была значительно больше земной, Творцы, судя по всему, позаботились, чтобы люди здесь не отличались плодовитостью. Относительно редкое рождение ребёнка становилось настоящим праздником, детей ценили и в самых жестоких боевых действиях не убивали, а, как правило, похищали. Лис, бывая в Омаксе, несколько раз встречался с Главой городского Совета и его супругой, и каждый раз Дилсея, улучив момент, шёпотом говорила ему: «Знай, это твой сын». Лис в знак почтительности прикладывал правую ладонь к левой стороне груди, кланялся и улыбался, про себя думая, что такие дети на Земле называются «сыновьями полка», поскольку к созданию мальчика в равной степени приложили свои мужские возможности не только он, но дюжина горных разбойников. В любом случае, такая пикантность не вызывала у него энтузиазма лишний раз встречаться с семьёй Главы. В общем, по многим причинам Лис не собирался сейчас просить помощи у Олеандра. Кроме того, в честь его появления в городе могли устроить открытое торжество, лишний раз афишировавшее его присутствие. Разумеется, Лиса оградили бы от домогательств Шотшека – но только внутри стен Омакса, где он сейчас не собирался долго гостить. Именно поэтому Лис сейчас вошёл в городские ворота под видом малозаметного горожанина среднего достатка. Хотя уже смеркалось, и город постепенно отходил ко сну, ему показалось, что в Омаксе непривычно малолюдно. Сделав крюк, огибая на всякий случай центральную часть поселения, Лис добрался до дома своего старого приятеля торговца Диаскена. Кроме давней дружбы их связывал и деловой интерес: Диаскен много путешествовал по торговым делам и мог рассказать массу интересных вещей о нравах и обычаях народов, населявших эту грань. Лис, чтобы сделать отношения более прочными и сильнее заинтересовать Диаскена в собственной персоне, изредка подбрасывал тому кое-какие товары, от которых торговец приходил в дикий восторг и имел баснословную прибыль: ткани, холодное оружие, украшения и тому подобные несложные вещи, доставляемые Лисом из синтезаторов Дворца. Так что помимо истинно дружеских отношений, у грека существовала огромная заинтересованность в связях с Лисом, и последний не сомневался, что друг-торговец без лишних проволочек поможет уплыть вверх по реке. Кроме всего прочего, Диаскен был интересный собеседник и любитель настоящего дружеского застолья. Лис постучался с чёрного входа. Когда высунулась голова слуги, он приказал доложить о прибытии «Заморского друга». Такое прозвище дал ему сам Диаскен, и Лис был уверен, что хозяин сообразит, что за «гость» заявился. Слуга ушёл, а землянин остался ждать в небольшом внутреннем дворике, располагавшемся с этой стороны дома. Через несколько минут появился Диаскен, крепко сложенный мужчина среднего роста в изящной тоге. Он горячо приветствовал гостя и, как показалось Лису, слишком поспешно и без лишних слов провёл его внутрь своего большого дома. Они вошли в комнату, которую Диаскен называл библиотекой, хотя там хранились в основном торговые записи хозяина. Здесь было также много манускриптов с географическими описаниями, рассказами о торговых путях и тому подобного. Диаскен усадил Лиса в кресло и приложил руку к груди: – Ты хорошо сделал, что пришёл ко мне. Если у тебя и есть в Омаксе друг, то он перед тобой. Я прошу прощения, у меня там сидят двое торговцев, собираются купить полотно, которое я доставил на прошлой неделе из Аркадии. Я пока оставлю тебя, а то они ещё чего-нибудь заподозрят, ведь о тебе уже несколько раз объявляли… Лис подумал, что ослышался и даже встал с кресла, в котором уже удобно Расположился: – Я тебя не понимаю, что объявляли? Он полагал, что ему самому, тайно пришедшему к Диаскену, потребуется подробно объяснять причину конспирации, а вышло так, что Диаскен воспринял визит через чёрный ход как должное! – Ничего не понимаю,… – повторил Лис, разводя руками. Диаскен выставил перед собой ладони: – Не могу тебя осуждать, жена Главы городского Совета безумно красивая женщина. Тебе трудно было устоять, чтобы не вступить с ней в порочную связь. Я тебя понимаю, но… – Зато я тебя не понимаю, друг! – повысил голос Лис. – Да что же случилось? О чём объявляли в городе? Я пришёл-то сюда всего час тому назад! Я действительно ничего не знаю, поверь! – Ты, не таясь, вошёл в город!? – Диаскен вытаращил глаза. – Твоё счастье, что тебя никто не узнал! Ведь Олеандр объявил, что ты обесчестил его жену! Дилсея казнена сегодня утром, а ты объявлен вне закона, и каждый, кто тебя встретит, обязан схватить тебя и доставить к Главе городского Совета, чтобы он мог свершить правосудие! За поимку объявлена награда – тысяча драхм! И ты свободно шёл по улицам? Тебе, видно, покровительствовал сам Зевс! Большинство жителей Омакса происходили от потомков древних греков, у которых были очень сильны элементы эллинской культуры. Лис покачал головой, налил вина из кувшина, принесенного слугой, осушил кубок и снова опустился в кресло. Диаскен похлопал его по плечу: – Не волнуйся, у меня ты как за каменной стеной. Я скоро вернусь, и мы подумаем, что делать. – Ну да, что делать, – сказал Лис, задумчиво глядя торговцу вслед. – Ещё понять, кто виноват… Получалось, рассчитывая скрыться в Омаксе от погони Шотшека, он попал в ещё худшее положение, оказался в ловушке. То, что удалось спокойно дойти до дома Диаскена, было, судя по всему, огромной удачей, хотя, правда, нельзя быть уверенным, что его не видели и уже не донесли. Тысяча драхм – сумма огромная, семья среднего горожанина могла прожить на эти деньги больше года в полном достатке. Лис подошёл к окну и осторожно выглянул на улицу: там уже совсем стемнело. Лис задёрнул шторы – скорее его увидят с улицы в освещённой лампами комнате, чем он разглядит, что творится снаружи. Нанять лодку теперь нечего было и мечтать. Но откуда Олеандр мог узнать про его единственное любовное деяние с Дилсеей? Никто не мог видеть Лиса и жену Главы городского Совета в той глуши на берегу лесной речки, а если и кто-то видел, то почему Олеандр узнал об этом только по прошествии столь длительного времени? Если же сама Дилсея вдруг всё рассказала мужу, то что – она сошла с ума, подписав себе смертный приговор? От женщины, ставшей матерью в мире, где материнство считалось колоссальным счастьем, такого ожидать просто не возможно. Лис мог только гадать, что случилось на самом деле. Поскольку этого цыганского занятия он не любил, то следовало, исходя из данности, просто продумать возможные варианты действий. Необходимо было загримироваться, а затем всё же постараться с помощью Диаскена нанять лодку. Хотя в данной ситуации попытки нанять лодку для путешествия в достаточно нетрадиционном направлении могли вызвать подозрения. Судя по награде, Олеандр решил поймать его, во что бы то ни стало, что тоже из ряда вон выходящее событие: никогда ещё Лис не слышал, чтобы за всю историю Омакса за поимку преступника по статье «прелюбодеяние с чужой женой» назначалась столь фантастическая награда! Лис, сидел, потягивал вино, глядя на пламя масляного светильника, и думал. За пятнадцать лет пребывания в Мире Граней он ни разу не оказывался в таком положении. Были смертельные схватки, погони и засады. Но стать в одночасье персоной «нон грата» в городе-государстве, где тебя всегда принимали с распростёртыми объятиями, пока не доводилось! И при этом за городскими стенами поджидает выживший из ума вождь полудикого племени с отрядом подручных, готовых выполнить самый дурацкий приказ, несмотря на любовь и уважение, которые они ещё вчера питали лично к Лису. Решив, что в любом случае для начала нужно подробнее расспросить Диаскена, Лис углубился в рассмотрение свитков с описаниями реки Трапхор и географических карт. Когда Лис ещё во Дворце познакомился с устройством этого мира, он сам для себя стал называть «севером» направление на тот торец планеты, где располагался Дворец, а «югом» – направление на торец-океан. Когда начались странствия по граням, он узнал, что мореходы тут широко пользуются простейшими компасами. Планета имела магнитное поле, и севером являлся именно тот торец, на котором стоял Дворец. Река Трапхор текла с Северных Безвоздушных гор и впадала в Северный океан. Океанов на данной грани было два: Северный и Южный. Город-государство Омакс располагался примерно в середине течения Трапхора в большой излучине, расстояние от него до предгорий по реке составляло километров шестьсот – несколько дальше, чем по суше. Место, интересовавшее Лиса, то, где находилась известная ему точка перехода, располагалось примерно в пятидесяти километрах вверх по течению от места, где река становилась несудоходной для достаточно больших судов. В этой гористой местности находился располагалось высокое обрывистое плато, покрытое дремучими трудно проходимыми лесами, среди которых затерялся заброшенный пещерный город. Кто там жил, Лис пока так и не смог узнать. Город был необитаем, по крайней мере, несколько сот лет, и место считалось проклятым. Кроме того, леса на плато населенные необыкновенными существа, которые, казалось, сошли со страниц сказок и мифов. Там водились человеко-быки, этакое подобие Минотавра, сатиры, кентавры, драконы, карлики-гномы. Выжить одинокому путешественнику в лесах было трудно, и поэтому человеческое население грани обходило эту местность далеко стороной. Лис так и не смог выяснить, как и откуда появились эти создания: Компьютер во Дворце сообщил, что эти данные в его памяти закрыты. Лис отправился на разведку в Проклятый лес и едва выбрался живым, так ничего особо и не узнав. Правда, ему удалось свести некоторое подобие дружбы с племенем гномов, поскольку он спас их Старшину из когтей гарпий, став при этом врагом для жестоких полугрифов-полуженщин. Лис, вынашивая далеко идущие планы исследования той территории, прикормил гномов, несколько раз доставляя им мешки со сластями из Дворца, за что маленький народец, казалось, остался ему очень признателен. Наконец, вернулся Диаскен. Он налил вина в кубки, стоявшие на низком столике, сел в кресло и предложил выпить за удачу. – Поверь, друг мой, повторяю, как мужчина я тебя не могу осуждать. Это была такая женщина, устоять перед которой невозможно. Тебе удалось то, что не удавалось многим… Лис вздохнул: – И, что, многие хотели остаться без яичек? – Нет, не в этом дело. Просто в своё время Дилсею сватало большинство знатных жителей города. В нынешней же ситуации… – Послушай, Диаскен, – перебил Лис, – тут что-то не вяжется. Ты говоришь, Дилсея сама призналась Олеандру? Подумай, какая нормальная женщина, признается в подобном, тем более что последние два года в семье Главы вашего города рос ребёнок. И что же: счастливая мать вдруг собралась оставить его сиротой? Необходимость задуматься несколько смутила Диаскена. Он пожал плечами: – Ну, это так объявили, что Дилсея сама призналась. Может быть, кто-то видел, как ты с ней…. понимаешь?… Ну и просто донёс Олеандру!? – Чушь! – Лис взмахнул рукой. – Ладно, слушай, как всё было на самом деле… И Лис рассказал Диаскену, что в действительности произошло два года назад. Торговец задумался, пощипывая курчавую бородку. – Да, если так, то вяжется плохо, – сказал он. – Постой-ка, а, может быть, тут дело в людях, которых разыскивают вместе с тобой? Ты их не знаешь? – Кого разыскивают? – удивился Лис. – Я понятия не имею ни о каких людях! Вот, что, друг, а я надеюсь, мы друзья, не так ли?… – Лис пристально посмотрел на Диаскена. Торговец приложил руки к груди: – Лис, я уже сказал тебе, что я твой самый верный друг в этом городе и вообще на плоскости Терры. Во мне ты можешь не сомневаться! Потомки эллинов звали мир, где они жили, Террой. – Верю, – вздохнул Лис. – Потому и пришёл к тебе за помощью, хотя, правда, не из-за прелюбодеяния. Лис рассказал торговцу о проблеме с племенем вишту, и про то, что должен быть по «очень важному делу» в горах в Проклятом лесу. Естественно, Лис не могу объяснить Диаскену истинную причину своего стремления в Проклятый лес, а только сказал, что для него это вопрос жизненно важный. – В общем, друг, моя проблема в том, чтобы не просто унести ноги из Омакса подальше от неожиданного гнева вашего геронта, а чтобы, прежде всего, бежать в нужном мне направлении. Поэтому я должен знать как можно больше. Расскажи-ка мне по порядку всё, что тебе известно. Как, когда и почему вдруг объявили на меня охоту? Что за люди, которых тоже ищут? Рассказывай всё, что тут происходило за последние дни. Выяснилось, что три дня тому назад в городе появились неизвестные – трое мужчин и одна женщина. Они пытались нанять лодку с гребцами, чтобы отправиться вверх по Трапхору. Люди эти очень торопились. Они начали переговоры с речниками на пристани, те порекомендовали обратиться к Тарлану, другу и партнеру Диаскена, промышлявшему вместе с ним контрабандой. Поэтому-то Диаскен и знал кое-какие подробности. Тарлан, посоветовавшись с Диаскеном, решил взяться за дело, так как четверка обещала большое вознаграждение. Из незнакомцев, кстати, только один мужчина более или менее сносно говорил на местном диалекте. Язык же остальных очень походил на тот, которым пользовались жрецы храмов Творца на данной грани. У Лиса замерло внутри: он знал этот язык – сильно искажённый язык Творцов. Отплыть на лодке наметили на следующий день после появления незнакомцев, то есть позавчера, но случилось непредвиденное. Неизвестные люди просто повадились посещать Омакс: утром в день отплытия в город вошёл небольшой отряд в странных доспехах. Эти незнакомцы тоже не говорили на местном наречии, но с ним был переводчик, жрец одного из храмов. Командир отряда пожелал видеть Главу города, ссылаясь на дело особой важности. Олеандр, как рассказывали очевидцы, согласился с большой неохотой. Диаскен не знал всех подробностей, но через непродолжительное время Олеандр вдруг воспылал необыкновенной любовью и доверием к новоприбывшим настолько, что даже моментально выучил их язык. Геронт объявил этих людей почётными гостями города и отдал приказ о поимке четырёх преступников, тайно проникших внутрь городских стен. Помимо всего, как уже упоминал торговец, было объявлено, что жена геронта прелюбодействовала с мерзким преступником охотником Лисом, которого также необходимо схватить и доставить к нему живым, чтобы Олеандр сам мог свершить правосудие. Тогда же был отдан приказ о казни Дилсеи. Лис удивился: – Ты говоришь, что городской Глава заговорил на языке жрецов? За сколько же он его выучил – за час?! Диаскен развел руками: – В том-то и странность! И, более того, при этом геронт вообще перестал говорить по-нашему! Все приказы Олеандр теперь отдаёт через переводчика. – Что за ерунда?! – воскликнул Лис. – Мне трудно судить, явно какое-то колдовство, чары. Правда, люди, видевшие Олеандра близко, говорят, что ходит он совершенно нормально. Но один человек, работающий в канцелярии геронта, рассказывал, что Олеандр совершенно позабыл многие подробности о делах в Совете, которые помнил ещё вчера. Лис хмыкнул: – Есть хоть малейшее представление, что за люди явились к геронту? – О них ничего не известно, – покачал головой Диаскен. – Раньше их никто никогда и нигде не видел. Одеты они как воины, но таких доспехов тоже никто нигде не встречал: все из какого-то тусклого серого металла, а из оружия у них лишь какие-то коробки с короткими трубками. Но это страшное оружие! – Коробки с трубками?… – протянул Лис. Доспехи из тусклого серого металла были ему знакомы: именно такую броню, защищающую от лучевого оружия, он видел во Дворце. А эти «трубки»… – А сколько всего людей в отряде? – Пятнадцать. – Так, ну а те первые четверо, за них тоже объявили награду? – О да, тоже по тысяче драхм за голову. – Где же они сейчас? К его безмерной радости оказалось, что четверка прячется в тайнике контрабандистов. Только эти незнакомцы могли помочь прояснить ситуацию. Многое мог бы рассказать, конечно, сам Олеандр, но сейчас Лис не горел желание идти в здание городского Совета для выяснения подробностей. Кроме того, неизвестные явно имели какую-то связь с Творцами. – Ты должен немедленно отвести меня к Тарлану! – потребовал Лис. – Сможешь? Диаскен всплеснул руками: – Конечно, мне и самому хотелось бы всё понять. Очень уж странные дела происходят в нашем славном городе. Если так дальше пойдёт, – Он нервно засмеялся, – того и гляди, ещё объявят о прекращении торговли или возьмут и запретят свободным горожанам получать прибыль, например. Лис внимательно посмотрел на него: – А ты думаешь, такое невозможно? Вот погоди, появятся у вас свои Маркс, Энгельс, да ещё и Ленин в придачу! Диаскен удивился: – Это кто ж такие? – Ладно, не обращай внимания! – махнул рукой Лис. – Это я так, легенды прошлого вспоминаю. Скорее всего, вам тут такое и не грозит. Глава 3 Диаскен решил выйти через черный ход. Всех слуг он предварительно отправил на служебную половину дома. Было уже достаточно поздно, время отхода ко сну. Диаскен не имел официальной жены, а несколько наложниц в его доме проблем не представляли: торговец просто приказал им оставаться в своих покоях. На хозяйской половине бодрствовал только слуга, охранявший парадный вход. Лис с Диаскеном как раз проходили через главную залу дома, когда раздался резкий стук в парадную дверь. Хозяин дома замер и поднял руку, прислушиваясь – на лице его читалась озабоченность. – Ждёшь кого-нибудь? – поинтересовался Лис, уже предчувствуя недоброе. – Никого не жду, – покачал головой Диаскен. – Мне это не нравится. Стук повторился – сильный, настойчивый. Диаскен осторожно прошёл в переднюю, Лис не отставал. Слуга, дежуривший там, как раз приоткрыл небольшой глазок в наружной двери. – Именем геронта Олеандра, приказываю открыть, – послышался голос снаружи. Слуга вопросительно посмотрел на Диаскена. Тот сделал жест, показывая, что его нет дома. – Хозяина дома нет, – крикнул слуга. – Он будет только завтра. В дверь забарабанили. – Открывай, – закричал тот же голос. – Нам известно, что в доме скрывается преступник! Приказано обыскать и сжечь дом, если вы не сдадите его добровольно! Слуга Диаскена был смелым парнем. – Без хозяина я не могу впустить вас. Приходите завтра и поговорите с хозяином. За дверью слышались голоса, но на этот раз недостаточно громко, и Лис не мог понять, что говорили. – Тебя покарает гнев богов! – снова крикнул всё тот же голос. – Слуги Творца откроют дверь с помощью своего волшебства! Неожиданно сквозь дверь проникла яркая тонкая игла. Диаскен и его слуга опешили, но Лис моментально узнал «твёрдый свет», испускаемый лучемётами, которые имелись во Дворце. Сейчас это оружие было, видимо, установлено на мощность, достаточную, чтобы резать толстое, местами обитое металлом дерево. Луч начал опускаться, легко вспарывая дверь. Слуга стоял слишком близко, Лис не успел крикнуть ему, чтобы отпрыгнул в сторону, и луч чиркнул по плечу парня, срезав руку. Бедняга закричал, и повалился, заливая пол кровью. Диаскен застыл с широко раскрытыми от ужаса глазами. Лис, стараясь не попасть под луч, полосовавший дверь, потащил обескураженного хозяина прочь. – Скорее, – крикнул он, волоча за собой шокированного торговца через комнату, – как нам теперь лучше выбираться из дома? К Диаскену с трудом вернулся дар речь. – Великие Боги, что это?! – выдохнул он. Лис с досадой отмахнулся: – После, Диаскен, после! Как нам бежать? Я уверен: возле чёрного хода нас уже тоже ждут. – Можно через сад, – Голос Дискена срывался. – У меня там есть потайной проход в заборе. Они побежали к дверям в сад. Сзади шумно упала дверь, и крики стали громче: преследователи ворвались в дом. – Ты мог бы меня выдать, тебе ведь ни к чему конфликты с властями, – прорычал Лис на бегу. К Диаскену быстро возвращалась обычная уверенность делового человека. – Ты меня обижаешь, друг, – возмутился он, тяжело дыша. – Тем более, мне кажется, что с нашим геронтом не всё в порядке: незнакомцы что-то с ним сделали. С ними скоро разберутся остальные члены Совета и наши воины. Нужно только уцелеть пока это произойдет. «Вряд ли воины Омакса смогут противостоять лучемётам», подумал Лис, но промолчал. Неожиданно, повинуясь осенившего его мысли, он остановился и схватил висевший на стене масляный светильник. – Я твой должник, – быстро скасообщил Лис хозяину дома. – Выберемся живыми – всё многократно компенсирую! И прежде, чем Диаскен успел что-то ответить, Лис выплеснул масло на мебель, стоявшую в комнате, и тяжелые тканые шторы, бросив на пол горящий фитиль. Пламя жадно набросилось на предоставленное угощение. – Боги, мой дом! – завопил Диаскен. – Я же сказал – расплачусь сторицей. А сейчас – ходу! Выбежав в сад, они припустились в дальний угол по дорожке, посыпанной песком. Лис на бегу оглянулся. В доме разгорался пожар, забегали слуги, видимо кипела схватка с ворвавшимися солдатами. В те несколько мгновений, что Лис смотрел на дом, там дважды сверкнул тонкий луч. Они пронеслись мимо бассейна, выложенного полированным камнем, обогнули раскидистые кусты сирени и оказались у забора. Диаскен дёрнул какую-то доску, и часть ограды между двумя каменными столбами повернулась на шарнирах, открыв выход на тёмную улицу, где пока было тихо. – Давай скорее к Тарлану, – сказал Лис. – Пока я никак не пойму, кто и зачем сейчас за мной гонится, а погоня серьёзная. Нужно увидеть тех незнакомцев, что прячутся у твоего компаньона. Надеюсь, они объяснят многое. Если бы это помогло, то я сразу готов жениться на дочке Шотшека. Свет всходившей Селены уже брезжил над крышами соседних домов, но пока улица освещалась в основном всполохами пожара, разгоревшегося в доме торговца. Диаскен посмотрел на зарево и застонал, привалившись спиной к каменному столбу: – У меня в кладовой столько товара – контрабандного, из Аркадии!.. Лис рванул торговца за плечо: – Я же сказал: выберемся – я за всё тебе заплачу, за все твои потери. Я заплачу больше, чем эти твари, что захватили город, обещали за всех – и за меня, и за незнакомцев! Дай только выбраться! Мне необходимо встретиться с теми, кто сидит в подвале Тарлана во что бы то ни стало! Метрах в сорока из-за угла появились две фигуры и двинулись в их сторону. Начинала всходить луна. В смешанном свете Селены и зарева пожара Лис разглядел, что незнакомцы одеты в тусклую серую броню, слабо отсвечивающую в полумраке. Головы покрывали округлые шапки, чем-то похожие на боевые шлемы воинов Омакса, но без высокого гребня на макушке. Лис узнал знакомое снаряжение и разглядел стволы лучемётов. Диаскен повернулся, намереваясь дать дёру, но Лис придержал торговца: если они побегут, это сразу же насторожит неизвестных патрульных, а их оружие легко достанет беглецов. – Спокойнее, идём к ним! – приказал он, подворачивая рукав рубахи и освобождая браслет. Торговец медлил, и Лис решительно потянул его за собой: – Предоставь всё мне. Они молча заковыляли навстречу патрульным, и Лис чувствовал, как напряжена рука Диаскена, которого он держал за локоть. Когда до незнакомцев оставалось несколько шагов, один из них поднял руку, приказывая остановиться. Не раздумывая, Лис нажал безымянным пальцем на спусковой язычок браслета, выступавший к запястью. Две фигуры кулями осели на утоптанную землю улицы. Лис бросился к убитым и осмотрел тела. Вблизи он лишний раз удостоверился, что незнакомцы одеты в защитные костюмы, однотипные тем, что имелись во Дворце. Эти доспехи были изготовлены из лёгкого, но очень прочного материала, и ручной лучемёт пробивал их только через 3-4 секунды непрерывного действия на одну точку. – Да, ребята, заявились вы без предупреждения, – пробормотал он себе под нос. У Лиса почти не осталось сомнений – эти люди имели прямое отношение к Творцам, если не были самими Творцами, и, вступив с ними в прямой конфликт, он нажил себе ещё большие проблемы, чем имел сегодня утром. Но вряд ли у него существовал иной выход: эти люди или существа охотились на него, явно собирались убить, поэтому ничего не остаётся, как адекватно защищаться. Пока идёт такая игра, прав только тот, кто жив в данный момент – а он пока жив, и значит, на сто процентов прав. Лис подобрал оружие и, обшарив трупы, нашёл шесть запасных обойм. Лучемёты данного типа либо были взяты из Дворца, либо просто являлись идентичными тем, что хранились в оружейных комнатах, знакомых Лису. Они слегка смахивали на пистолеты-пулемёты типа «узи», только имели длинный толстый ствол, а также ремень для ношения на плече или на шее. У убитых Лис нашел также фонари, переговорные устройства, надевавшиеся как часы на запястье, и мечи с лезвиями, свойства которых он тоже узнал во Дворце: в клинок был встроен генератор, создающий вокруг него силовое поле особой конфигурации. Это позволяло рубить практически любой материал, даже материал самих защитных доспехов. Один меч Лис отдал Диаскену, показав, как при ударе нужно нажимать кнопку на рукоятке: без включённого генератора меч был не опаснее ножа для резки бумаги. Торговец, естественно, не понял, каким образом Лис умертвил странных воинов, но молчал, подавленный необычностью ситуации и свалившимися проблемами. Среди снаряжения оказались также два непонятных устройства, сразу же привлекших внимание Лиса – во Дворце он не видел ничего подобного. Устройства имели форму шаров диаметром сантиметров пятнадцать и крепились к широким толстым поясам, охватывавшим талии убитых. Когда Лис наклонился к шару, стараясь получше рассмотреть устройство, и пошарил по нему ладонью, там вдруг разошлись два небольших сегмента и из образовавшегося отверстия выдвинулись тонкие стержни с чем-то вроде присосок на концах и потянулись к его голове. Лис отпрянул. Стержни тут же ушли в шар, сегменты закрылись. Чем-то стержни с присосками не понравились Лису. Вряд ли это было оружие, а если и оружие, то явно не бомбы – к чему бы бомбам тянуть манипуляторы к голове человека? В любом случае тащить непонятные устройства с собой не имело смысла, а оставлять их врагу – тоже. Поэтому Лис поднял лучемёт и направил луч на шар. Материал оболочки оказался прочным, под стать доспехам, но уже через пару секунд поверхность подалась, и из шара, шипя под лучом, потекла желеобразная жидкость. Запах почему-то напоминал горелое мясо, политое уксусом. Стараясь не вдыхать испарения, Лис вспорол и второй шар. – Что это? – подал, наконец, голос Диаскен, с изумлением наблюдавший за действиями Лиса. Лис пожал плечами: – Понятия не имею, но нутром чую – какая-то дрянь. А вот теперь давай уносить ноги. Стоило прихватить и доспехи, но снимать их с трупов было некогда: пожар уже начал привлекать внимание жителей. Кое-где хлопали калитки и ворота, послышались крики. Диаскен свернул в более узкие улочки и вскоре шум пожара остался далеко в стороне. Один раз они заметили вдалеке отряд воинов с факелами и на всякий случай скрылись в тёмной подворотне. Через полчаса, где бега, где быстрой, но осторожной ходьбы Диаскен привёл Лиса к дому, окруженному высоким бревенчатым забором. Диаскен поднял молоток, укрепленный на калитке ворот, и постучал условным образом. В тишине улицы стук этот показался неимоверно громким. Долгое время за воротами царила тишина, и Диаскен, явно нервничая, постучал ещё раз. Наконец на внутреннем дворе раздались едва слышные шаги, и хрипловатый голос осведомился, кто чёрт принёс. – Это я, Диаскен, – негромко сказал торговец. Калитка скрипнув, открылась, они вошли. Лис прикрыл плащом лучемёты, висевшие у него на плече. Лис и Тарлан пожали друг другу руки. – Слышали последние новости? – спросил вместо приветствия Тарлан. – Геронт Олеандр распустил Совет, несогласные были убиты. – А что же войско? – растерялся Диаскен. – Первый легион пытался встать на защиту Совета, но пришельцы уничтожили всех своим чудо-оружием. Против него нет спасения – оно режет любые латы как нож масло. Остальные сочли благоразумным подчиниться воле Олеандра, хотя, похоже, в него вселились демоны. К тому же, геронт удвоил награды за поимку тебя, Лис, и тех четверых, что прячутся у меня. Ты их знаешь? Кто они? Лис развел руками: – Сам хочу это узнать. Надо поговорить с ним, чтобы хоть что-то понять. Тарлан кивнул и повёл Лиса и Диаскена в дом, где оказались ещё двое контрабандистов, подручных хозяина. В одной из комнат Тарлан сдвинул в сторону массивный сундук и убрал с пола циновку. Под ней обнаружился люк в подвал. Лис уже решил, что чем больше для начала сам узнает о незнакомцах, и чем меньше те будут пока знать о нём самом, тем лучше. Поэтому он попросил у Тарлана мешок. Хозяин, недоумевая, подал просторную торбу, куда Лис запихал лучемёты и остальные трофеи. Кроме того, он попросил Диаскена молчать о случившемся на улице, и, если надо, соглашаться со всем, что он будет рассказывать. Тарлан взял светильник и поманил гостей за собой вниз. Втроём они спустились в подвал, а контрабандисты, оставшиеся наверху, опустили крышку и поставили на место сундук. В небольшом подвале было тесно. Вдоль стен располагались полки, где хозяин хранил различные припасы. Тарлан сдвинул один стеллаж в сторону – открылся узкий тёмный проход. В неверном свете масляной лампы виднелись стены лаза, выложенные камнем. Из темноты веяло лёгкой тёплой сыростью. Пройдя несколько шагов, контрабандист остановился и нажал на одну из балок, подпирающих свод. Часть вдруг стены повернулась – на самом деле тут стояла толстая деревянная дверь с рычажным механизмом, на которую так искусно крепились камни, что отличить её от стены прохода было непросто. Они вошли в неожиданно просторное помещение, часть которого загромождали тюки и ящики с контрабандными товарами. В центре свободного пространства находился деревянный стол, где горела большая лампа. На скамьях у стола расположились четверо – трое мужчин и женщина. Перед одним из мужчин, блондином с тёмными бровями, лежал небольшой лучемёт, похожий на простой пистолет. Все, сидевшие за столом, выглядели не старше двадцати пяти – тридцати лет, но Лис догадывался, что возраст Творцов – штука обманчивая. На незнакомцах были накинуты местные тканые плащи, но под плащами виднелись куртки и штаны из биосинтетики. Этот материал напоминал тонкую кожу, но обеспечивал чрезвычайно комфортный температурный режим тому, кто носил такую одежду. Лис внимательно изучал четверку. Все оказались недурны собой, красота женщины его просто восхитила, однако Лису не понравилось выражение лиц: на них, несмотря на явную озабоченность и усталость, читалось презрение, хотя и сильно разбавленное растерянностью. Мужчина, перед которым лежал лучемёт, взглянул исподлобья на Тарлана и спросил: – Ты кого это привёл? Лис отметил про себя, что говорил тот на эллинском диалекте достаточно хорошо, но с сильным акцентом. – Уважаемые! – Тарлан поклонился, как гостеприимный хозяин. – Вам не нужно беспокоиться. Эти люди мои старые знакомые, к тому же они также попали в затруднительное положение: на них, как и на вас, объявлен розыск. Это, – Тарлан указал на Диаскена, – мой старый друг, торговый человек Диаскен, а это – Лис. Он охотник, и тоже мой старый друг. Я думаю, Лис будет очень полезен вам, ведь он хорошо знает местные дороги и тропы. Блондин перевёл слова Тарлана своим товарищам. Говорили они на чистейшем языке Творцов. Лис выучил этот язык во Дворце с помощью специальных технических средств и отлично владел им. Когда блондин сообщил, что за Лисом и Диаскеном тоже гонятся, трое его спутников в недоумении переглянулись. Один из мужчин, смуглый и темноволосый, который на Земле вполне бы сошел за испанца или итальянца, хмыкнул и сказал: – Любопытно, чем же охотник и торговец удостоились внимания шаровиков? Спроси их, Эльот. Лис сразу же отметил про себя слово «шаровики», связав его с шарами, виденными недавно. Очевидно, воины, убитые им, чем-то отличались от этих Творцов. – Я полагаю, – ответил он по-гречески на вопрос того, кого назвали Эльотом, – что тут какие-то личные мотивы. Правитель этого города зол на меня за прелюбодеяние с его женой – только так и могу это объяснить. И Лис рассказал про историю с женой геронта. Эльот перевёл остальным. Они снова переглянулись. Красавица удивлённо пожала плечами: – Ванвир сам не знает, что говорит! С чего бы шаровику мстить за оскорбление, нанесённое прежнему хозяину тела? Ерунда! «М-да, я понимаю все меньше», подумал Лис. Он машинально отметил про себя слово «ванвир», которое впервые услышал много лет назад на Земле от Ингвара Яновича. Только теперь Лис знал, что оно значит: ванвиром в языке Творцов называлось животное типа земной обезьяны. Эльот задумчиво посмотрел на Лиса и взял в руку лучемёт. Молчавший до этого времени третий мужчина, тоже темноволосый, но не такой смуглый, как первый, кашлянул и сказал, кивнув на Лиса: – А может быть, он сам шаровик, и только прикидывается каким-то охотником? Женщина тряхнула гривой тёмных в свете лампы волос и презрительно усмехнулась: – Ты думаешь, шаровик сунется куда-то один и без шара? Плохо ты их знаешь, Нимрат! – А может быть он не один, – ответил за Нимрата Эльот, – а шар у него в мешке? Лис увидел смотрящий прямо на него ствол лучемета. «Возможно, я только усложняю дело», подумал он. Смуглый Творец повернулся к Эльоту: – Да, но если бы они были шаровиками, они бы ни черта не понимали на местном языке, ты об этом не подумал! А они, как я могу судить, прекрасно говорят на нём. – Если только они не использовали гипноизлучатель, – предположил Эльот, не отводя оружия от Лиса. – До сих пор они не пользовались другими языками, – сказала красавица, прищурившись, по очереди разглядывая Лиса, Диаскена и Тарлана, которые продолжали стоять у стены подвала. – Поджарь одного, Эльот, – посоветовал Нимрат. – Сразу будет всё ясно. Они бы у меня повертелись! Нират почему-то смотрел на Лиса. Женщина покачала головой: – Ну, да, сейчас ты герой! «Повертелись!» Ты бы лучше шаровиков прижаривал, а то так убегал, что потерял оружие! Нимрат покраснел: – Ты сама уносила ноги так, что вообще ничего не успела взять! – Я-то действительно просто ничего не успела, а вот ты потерял лучемёт уже здесь. Потому, что ты – трус! – А ты шлюха, Монра! – Нимрат покраснел ещё больше. – Ты так пялишься на этих ванвиров, что готов спорить: ты не отказалась бы переспать с каждым! Я знаю, как ты развлекалась раньше! Монра презрительно фыркнула, покосившись на Нимрата: – Много ты знаешь, как я развлекалась! Но, надо сказать, что среди дикарей иногда попадаются неплохие экземпляры, не чета тебе. Полагаю, этот охотник, например, – Она кивнула на Лиса, – даст тебе сто очков вперёд. Я тоже знаю про тебя кое-что: ты, сидя в своем кольцевом мире, вообще боишься высунуть нос на поверхность к аборигенам даже за женщинами. Чем ты там занимаешься, мастурбируешь? Или выпускаешь пар с биороботами? И Монра обидно засмеялась. «Сильно она мужика провоцирует», – подумал Лис. – Ах ты тварь! – Нимрат вскочил и замахнулся. Смуглый Творец, сидевший справа от Нимрата, успел поймать его за руку. – Прекратите, – гневно сказал он, – ведёте себя как капризные дети. Да ещё перед дикарями. Сядь, Нимрат! Отношения будете выяснять потом. Лис мог бы сейчас прыгнуть на Эльота, который невольно отвернулся, и выбить лучемёт – как он понял, этот был у Творцов единственный. Но он не двинулся с места. Нимрат вырвал руку, и сел, зло глядя на Монру. Презрительная усмешка продолжала кривить губы красавицы. Она даже не дёрнулась и не сделала попытки уклониться от замаха Нимрата, но Лис отметил, как напряглась её рука, готовая взметнуться и блокировать возможный удар. «Чертовски хороша, – подумал Лис. – Встретиться бы с ней при других обстоятельствах! Однако интересные у этих Творцов взаимоотношения. Я ещё сильнее заинтригован!» Диаскен кашлянул и хотел присесть на край свободной скамьи. – Но-но, ты! – крикнул Эльот по-эллински. – Стой, где стоишь! Диаскен растеряно посмотрел на Лиса. – Слушайся его, – посоветовал Лис, переходя на жаргон контрабандистов. – Эта штука убивает, ты уже сегодня видел. Лучше не делай резких движений. Эльот тут же снова прикрикнул: – Ну-ка, вы! Не болтать между собой на непонятном языке! А ты что, знаешь, что это такое? – обратился он к Лису, кивая на лучемёт. – Я видел, как разрезали дверь и убили слугу в доме моего друга, – невинно хлопая ресницами, ответил землянин. Эльот смотрел на Лиса, как бы раздумывая, и тот решил действовать напролом. Ведь, притворяясь, что он не понимает языка Творцов, Лис пока добился только возникновения множества вопросов, ответов на которые косвенным методом придётся искать очень и очень долго. – Уважаемый, – сказал Лис на языке греков, обращаясь в первую очередь к Эльоту, – вам не следует бояться нас. В сложившейся ситуации мы полностью ваши союзники. Те, кого вы называете шаровиками, гонятся и за нами, в первую очередь, за мной, хотя я пока не понимаю, почему. Но вы должны быть заинтересованы в сотрудничестве со мной и моими друзьями: как я понял, вы не слишком хорошо знаете этот мир. Тем более, по большому счёту, у вас почти нет оружия. Эльот внимательно смотрел на Лиса. – Я предлагаю держаться вместе, – продолжал Лис, – и пока сделать вот что. Я чертовски устал и очень есть хочу. Поэтому, пожалуйста, позвольте нашему хозяину принести еды. Если вы тоже ещё не вкушали пищи, прошу присоединиться к нам. За трапезой я расскажу о себе, а вы – о себе. Я, признаться, давно хотел о вас узнать побольше, хотя кое-что уже знаю, например – ваш язык. Брови Эльота поползли вверх. Остальные Творцы напряжённо ожидали перевода. – Да-да, – кивнул Лис. – Скрывая знание вашего языка, я хотел узнать побольше о вас, но уже понимаю, что это был неверный ход. Как видите, я откровенен. Переведите своим спутникам – я специально не стал пока говорить по-вашему, а то вспыльчивый господин может снова начать размахивать руками, а я – уж точно не женщина. Эльот усмехнулся: – Эта женщина тоже в долгу бы не осталась, – заметил он по-эллински. – Кроме того, – продолжал Лис, – у меня тут имеются кое-какие трофеи, которыми я готов поделиться. Сегодня вечером те, кого вы называете шаровиками, недосчитались двоих. Вот, что я успел забрать у них. И Лис высыпал на пол содержимое мешка, и четвёрка даже привстала из-за стола. – Ого! – почти с уважением воскликнул смуглый. – Как этот дикарь добыл оружие? – Не знаю пока вашего имени, уважаемый, – сказал Лис на языке Творцов, – но не надо звать меня дикарём. У смуглого и остальных его товарищей раскрылись рты. Диаскен растеряно сказал: – Лис, я и не знал, что ты говоришь на языке жрецов. Лис похлопал его по плечу: – Я ещё раз твой должник, я тебе тоже кое-что расскажу, но позже. – И, уже обращаясь к Творцам, Лис продолжал: – Я из мира, бесспорно уступающего вашему в техническом развитии, но всё же развитого достаточно, чтобы какая-то часть людей оттуда уже не считалась дикарями. Мой мир называется «Земля», если вы о нём слышали. На несколько секунд воцарилась тишина. Затем Нимрат выпучил глаза и прошептал: – Боже ты мой! Запретный мир! Лис вздохнул – вопросов пока становилось всё больше и больше. Глава 4 Сотни тысяч лет тому назад разумные существа на небольшой шарообразной планете, вращавшейся вокруг небольшой желтой звезды, создали высокоразвитую цивилизацию. Открытие определённых свойств пространства и гравитации дало практически неограниченные источники энергии, и проблема с ископаемыми энергоносителями отпала. Помимо мощных технических достижений, были совершены и крупные открытия в биологии, позволившие неимоверно продлить жизнь отдельного индивидуума. Перед обществом встал вопрос о перенаселённости планеты, но он весьма быстро решился сам собой: повысившаяся продолжительность жизни внесла, видимо, некоторые коррективы в массовое сознание, и долгожители сами не слишком старались увеличивать потомство. Примерно в то же время цивилизация создала возможности для полётов в дальний космос – и оказалась в шоке: пространство обрывалось в нескольких световых часах за орбитой последней планеты их солнечной системы. Был ли это вообще «конец космоса» или эту планетную систему окружало некое силовое поле, установить не удалось, все исследования просто ни к чему не привели. Преграда не поддавалась никаким воздействиям, а корабли, приближавшиеся к невидимому «краю» вселенной, начинали отклоняться в сторону от прямолинейного направления, и, в конце концов, описывая окружность в пространстве, выходили на движение по некой круговой траектории. Осознание ограниченности пространства привело каким-то образом к ограничению и упадку общего потенциала цивилизации. Пережитое в целом потрясение оказалось столь сильным, что сравнительно однородное прежде общество очень быстро раскололось. Если некоторая часть учёных продолжала вести работу по освоению планет системы и прочие научные изыскания, то большая часть населения на фоне общего изобилия материальных благ при высочайшем уровне автоматизации и отсутствии энергетического «голода» начала скатываться в пучину разгула и постепенно деградировала. Так продолжалось тысячелетия, и группы населения всё более абсолютно разделялись и замыкались в себе. Поскольку свойством разумных существ, даже при отсутствии вопросов обеспечения себя материальными ресурсами, является потребность чем-то занимать своё время, между группировками, складывающимися по разным принципам, начались стычки за обладание «пространством жизни». Стычки провоцировались ещё и тем, что сами такие группы, как правильно, не имели внутри себя специалистов для поддержания производства техники взамен выходившей из строя и, таким образом, для сохранения привычного уровня жизни. Поэтому они начали охоту за учёными и техниками, которые к тому времени уже называли себя Творцами, практически выделившись в отдельную касту. Малообразованная часть населения называлась Обычными. Подавляющему большинству Обычных в силу возраста и приобретённых психологических стереотипов гораздо выгоднее было заполучить «готовых» Творцов, чем самим осваивать новые знания. Часть Творцов, конечно, сотрудничала с Обычными по различным соображениям, но основная масса имела склонность замыкаться в собственной среде. Стычки переросли в полосу длительных войн, в результате чего население существенно сократилось. Часть Творцов, пытаясь разрешить проблему так называемого «комфортного жизненного пространства» и прекратить битвы за территории, открыла способ создания неких «подпространств» или искусственных вселенных, надеясь, что это положит конец кровопролитию. Но даже такое открытие не положило конца конфликтам, поскольку группы Творцов и Обычных ушли друг от друга очень далеко в плане идеологических и моральных соображений. Не настолько как эолы и морлоки у Уэлса, но, тем не менее, это были уже фактически две разные цивилизации. Ведя работы по проникновению в параллельные вселенные, Творцы неожиданно открыли вход во вселенную Земли, которая оказалась единственной, которую они открыли, а не создали сами. На Земле Творцы не обнаружили цивилизации, хотя определённые виды человекообразных обезьян уже обитали на планете. Но самое поразительное заключалось в том, что вселенная Земли была идентична вселенной Творцов – такой, какой та выглядела много сотен тысяч лет тому назад. По сведениям, имевшимся у новых знакомых Лиса, с помощью генной инженерии и различных биотехнологий Творцы создали на Земле расу, подобную себе для наблюдения за возможными вариантами её развития. Для более быстрых и динамичных циклов хода истории биологическую продолжительность жизни землян была существенно ограничена. Одновременно разрабатывались возможности практически неограниченного продления собственной жизни Творцов. Обычные требовали этого же, но, естественно, получили отказ, и конфликты вспыхнули с новой силой. В силу многих обстоятельств Творцы были чрезвычайно обеспокоены проблемой сохранения собственной личности при несчастном случае. Как раз в данный момент Творцы подошли к решению вопроса о создании искусственного интеллекта. Исследования на стыке кибернетики, электроники и биологии позволили создать устройства, переписывающие личность из мозга человека в портативное хранилище информации. Затем появилась технология перекачивания этой информации в новый мозг-донор, например, в мозг клона. Устройство имело форму небольшого шара из сверхпрочного материала. Параллельно выяснилось, что созданное устройство, представляя собой фактически искусственный мозг, может обучаться, в нём можно развивать интеллект и, таким образом, появляется новая личность. Тогда и вошёл в обиход термин «шаровик». Многие шаровики использовались в новых системах компьютеров, построенных на применении искусственного интеллекта. Другим для более полного развития личности были приданы биомеханические тела, к которым подключался мозг-шар. По сведениям, дошедшим до нынешних дней, занималась этим небольшая группа учёных, так что основная масса Творцов оставалась не в курсе экспериментов с совмещением мозга-шара и тела. Теперь вряд ли кто мог сказать, что произошло на самом деле, поскольку в живых не осталось никого из непосредственных участников тех событий. Каким-то образом шаровики захватили учёных, работавших над этой темой. Они переписали себя в мозги людей и, видимо, биологические тела и связанные с этим ощущения, понравились им больше, чем существование в виде монстров в телах биомеханических. Однако никто из Творцов не захотел предоставлять шаровикам своих клонов. Лаборатория, где велись подобные эксперименты, находилась на основной планете во вселенной Творцов. Шаровики пытались начать производство новых шаров и использовать Обычных, населявших планету, в качестве биологического материала для носителей. У шаровиков даже не стоял вопрос относительно продолжительности жизни: сам шар являлся очень надёжной, практически вечной конструкцией, а при ухудшении качеств тела носителя его можно было заменить новым. Когда большинство Творцов, которые находились либо в космосе, либо в параллельных мини-вселенных, поняли, что происходит, их родная планета уже оказалась под полным контролем шаровиков. Договориться не удалось, и Творцы уничтожили планету вместе с шаровиками и остававшимся на ней населением. Выбора у них не оставалось, поскольку если бы шаровики осуществили свой план и превратили большинство Обычных в себе подобных, то Творцы не имели бы шансов выстоять. Однако часть шаровиков всё-таки уцелела и после этого. Начались войны, куда более жестокие, чем стычки с Обычными. Войны шли уже по всей солнечной системе Творцов и даже во многих созданных вселенных. Поскольку многие искусственные вселенные в то время оставались не до конца обустроены и мало населены, контролировать их было проще. В конце концов, все известные искусственные вселенные очистили от шаровиков, но часть ускользнула куда-то. Слухи на уровне легенд гласили, что, вполне возможно, они сбежали через точки перехода на Землю и затерялись среди уже существовавших к тому времени племён и первобытных цивилизаций. Творцов оставалось очень мало – всего около тысячи человек. Войны и потери привели к тому, Творцы хотя и называли себя так, на самом деле перестали быть учёными и технологами, разбиравшимися во всём многообразии сложной техники, оставшейся им в наследство. Принципов работы множества механизмов они просто до конца не понимали, благо высокая степень автоматизации и самовоспроизводства систем позволяла поддерживать определённый технический уровень. Слушая Эльота, Лис поймал себя на ощущении, какое уже однажды испытал, стоя на площадке башни Дворца и всматриваясь в туманные дали торцевого плато: ему, разумеется, и сейчас страшновато, но куда более интересно, и в любом случае, он чрезвычайно благодарен судьбе, подарившей ему подобные приключения и встречи. Да, в этом мире он мог погибнуть уже не один раз. В довершение всего, сейчас за ним охотились непонятные существа, которые, похоже, не знают жалости и с которыми невозможно вести переговоры, но Лис ни за что бы не променял своё нынешнее положение на возможность защитить кандидатскую или даже докторскую диссертацию на покинутой Земле. Да что там докторскую! Богдан-Лис не променял бы приключения, выпавшие на его долю, на кресла Генеральных Секретарей, президентов, шахов и королей Земли, на виллы миллиардеров и тому подобные прелести – он мог без колебания признаться себе в этом именно сейчас. Лис совершенно не чувствовал комплекса неполноценности перед Творцами, являясь, похоже, потомком людей созданных предками или даже кем-то из ныне здравствующих Творцов. Для него сие являлось историческим фактом, не более. Он даже успел подумать о правоте некоторых учёных на Земле, высказывавших гипотезы об искусственном происхождении вида homo sapiens, ссылаясь на отсутствие явного переходного ископаемого звена между человекообразными обезьянами и современным человеком. Теперь понятно, что не было такого звена – ну и что? Лис взял персик с подноса, сочно откусил и посмотрел на сидевших перед ним Творцов. Наверняка, они превосходят его по уровню знаний, возможно, в чём-то превосходят духовно – хотя по поведению Нимрата этого не скажешь. Но он не чувствовал, что чем-то уступает им в целом как индивидуум. Ведь судя по тому, что они бегут, сломя голову, от внезапно появившихся шаровиков, они испытывают страх, и не малый. Он, конечно, тоже бежит от шаровиков, однако уже двоих ликвидировал. – Тебя не шокирует известие о твоём искусственном происхождении? – вдруг спросила Монра, искоса наблюдавшая за Лисом. Нимрат хихикнул, а Эльот нахмурил брови и кашлянул. Смуглый Творец промолчал. Лис обвёл взглядом сидевших за столом, включая ничего не понимавших Диаскена и Тарлана, поскольку вся беседа пока велась на языке Творцов. – Вы уж меня извините, друзья, – Лис улыбнулся торговцу и контрабандисту, – у нас с этими людьми долгая и, надеюсь, откровенная беседа. Но я вам всё расскажу, как только договорю с ними до конца. Диаскен немного нервно кивнул и налил себе вина. Лис снова откусил от персика и посмотрел на Монру – та ждала ответа с неким подобием улыбки на красивых губах. – А тебя? – спросил он вместо ответа, ухмыляясь. – Меня? – удивилась Монра. – А почему меня это должно шокировать? Меня родила мать, хотя уже очень давно. – И неправда, – сказал себе под нос Лис по-русски, жуя персик. – Что? – не поняла Монра. – Да нет, ничего. Но, если уж на то пошло, вы сами-то можете быть уверенными, что вас тоже когда-то не создал некто? – Лис взял со стола кубок и нарочито смачно отпил. – Знаешь, красавица, меня, между прочим, тоже родила мать. Я не знаю, что делали вы и ваши предки с нашими обезьянами, использовали ли они обезьянок как лабораторный генетический материал или трахали бедных зверюшек по-простому для того, чтобы появились первые люди. Может быть, ваши женщины спали с дядьками-обезьянками, кто знает? Но что касается меня лично, то как и остальные миллиарды людей на Земле, нас всех на протяжении последних тысячелетий, рожали самым обычным образом. Но вашей заслуги здесь уже нет никакой! Вы даже свечку не держали! – Этот ванвир слишком много себе позволяет! – воскликнул Нимрат. Лис смерил Нимрата презрительным взглядом, но промолчал. Эльот сказал, усмехнувшись: – Тут ты, землянин, возможно, не прав. Насколько я знаю, Творцы довольно долго присутствовали на Земле уже после того, как там появились люди. Поэтому я не поручусь, что кое-кто из Творцов не поучаствовал непосредственно в появлении, скажем, твоих предков. Как-никак, в вас генетически наша основа, и мы вполне можем скрещиваться. – М-м, это надо как комплимент рассматривать? – Лис выпятил нижнюю губу и многозначительно кивнул. – Хорошо, учту! Нимрат молча засопел, а Монра ухмыльнулась. – Эльот, введи его до конца в курс дела, чтобы землянин ясно себе всё представлял, – попросил смуглый Творец. Эльот согласился: – Ты прав, Васак. Видишь ли, – Он постучал пальцами по столу, – я один из немногих, кто интересовался нашей историей последние две тысячи лет, и я кое-что знаю. Не всё, конечно, поскольку информационных материалов вообще осталось мало, а те из наших, кто что-нибудь помнит, не очень склонны рассказывать или находятся неизвестно где. Мы вообще уже очень давно живём изолированно – почти каждый прячется в своей искусственной вселенной. Лис удивился: – Так сколько их, этих искусственных вселенных? Я полагал, что их примерно столько, сколько кругов на площадке во Дворце на верхушке этого мира. Творцы переглянулись, не вполне понимая, о чём речь. Лис объяснил, и Нимрат снова презрительно хмыкнул, а остальные усмехнулись. – Миров гораздо больше. Отсюда, из мира Терпа, ходы ведут далеко не ко всем вселенным. В принципе, по цепочке можно попасть из одного в другой, но чисто технически получилось так, что нет ни одного мира, откуда напрямую можно было бы попадать во все остальные. Это, разумеется, относится к стационарным ходам. А есть ходы, так сказать, частично стационарные. Их как раз формируют из полукругов, которые ты уже видел. А на Земле вообще непонятно, какие переходы куда остались. – Кстати, – вспомнил Лис, – почему Нимрат назвал Землю запретным миром? Эльот хмыкнул: – Объясню. Последние из известных захваченных шаров было поручено уничтожить группе Творцов, но она исчезла. Есть предположение, что шаровики всё-таки захватили этих Творцов, точнее их тела, и бежали на Землю. – Позвольте, а на чём такое предположение основывается? – вскинул брови Лис. – В основном на том, что в мире Земли куда проще затеряться, чем в каждом отдельно взятом искусственном мире. Говорят, стоял даже вопрос об уничтожении Земли, однако что-то не получилось или просто решили воздержаться. Во-первых, шаровиков туда попало немного, и они не имели никаких шансов воспроизводить себе подобных, ведь технический уровень цивилизаций Земли не позволил бы им делать это ещё тысячи лет. Но самое главное заключалось в том, что к тому моменту уже были данные, свидетельствующие, что вселенная Земли ничем не ограничена, и через неё можно достичь звёзд! – Это приятно слышать, но на основании чего были сделаны такие предположения? – спросил Лис. – Вы летали за пределы нашей солнечной системы и не обнаружили барьера? – Нет, не успели, потому что не так просто было доставить через ходы всё нужное оборудование для постройки космических кораблей. Да и не так много подобного оборудования оставалось после уничтожения нашей собственной планеты, и часто такое оборудование сложно воспроизводить. Целиком доставить корабль через ход не представлялось возможным, разбирать и протаскивать по частям тоже не имело смысла. Поэтому решили начать строительство кораблей прямо на Земле. Во время войн такие проблемы, естественно, не стояли. – Но как же вы тогда узнали, что вокруг нашей солнечной системы барьера нет? – Точных данных нет, насколько я знаю, но эта версия очень широко распространена. Кажется, на Земле находили какие-то артефакты, какие-то свидетельства. – Но что конкретно? – допытывался Лис. – Не знаю, – покачал головой Эльот, и было непонятно, то ли он действительно не имеет такой информации, то ли не желает говорить. – Хорошо, – Лис решил пока не настаивать на ответе на этот вопрос, – ну а как же вы объясняли идентичность наших вселенных? И насколько они идентичны, кстати? – Идентичность была полная, – сказал Эльот. – Солнце, планеты системы, сама Земля, даже вид звёздного неба с учётом временного смещения. – А, значит, пытались сравнивать положение звёзд? Это интересно, ведь так можно определить, имеется ли расхождение в возрасте этих двух вселенных и в какую сторону, чтобы понять, какая вселенная с какой смоделирована. Если, конечно, все эти звёзды на Земле тоже не имитация, что я теперь уже вполне допускаю. – Самомнения ванвиру не занимать, – хмыкнул Нимрат. Лис косо посмотрел на Нимрата: – Не называй меня ванвиром, неврастеник. Ты на него больше похож: глядя на тебя, трудно поверить, что твоя раса способна создавать вселенные. Сидевший напротив Лиса Нимрат вскочил и хотел схватить один из лучемётов, лежавших сейчас на столе, но Лис опередил его. Он блокировал кисть Нимрата и, выворачивая ему вытянутую руку, резко оттолкнул. Творец охнул и, упал на скамью, кривясь от боли. Диаскен вскочил, намереваясь помочь Лису, но никто из Творцов даже не пошевелился. Лис сделал торговцу успокаивающий жест, чтобы тот не вмешивался. Лис ожидал, что Эльот и Васак сделают попытку напасть на него, да и Монру нельзя было сбрасывать со счетов – она выглядела достаточно сильной и тренированной женщиной, однако Творцы не проявили активности Нимрата, а только обидно засмеялись. Монра со свойственным ей презрением процедила: – Совсем ополоумел в своем Кольцевом мире. Стоило дать ему ещё хорошенько по башке, чтобы немного образумить. Лис аккуратно отодвинул лучемёты подальше от Нимрата, который ругался сквозь зубы, но слово «ванвир» больше не употреблял. Эльот продолжал: – Если уж говорить о том, какая вселенная, кем и с кого смоделирована, могу только сообщить: у нас на этот счёт имелись самые различные теории. Многим не нравятся даже намеки на то, что вселенная Земли является образцом, с которого создана наша. В общем, сейчас подобных дискуссий никто не ведёт. – То есть как? – удивился Лис. – Очень просто, – ответил за Эльота Васак. – У нас мало кто рискует соваться на Землю. У нас она – как бы запретный мир. – Но вы мне так и не объясняете, почему? Неужели вы даже не попытались ничего до конца выяснить, найти какие-то следы тех, кто, возможно, создал вашу вселенную? – Видишь ли, – сказал Эльот, – войны между Творцами и Обычными, а потом с шаровиками продолжались не десять и не сто лет, они шли не одну тысячу, и надо учитывать, что многие факты истории утеряны. Всякие догадки строились, само собой. Например, были даже предположения, что вселенная Земли создана нашими далёкими предками. Однако сейчас мы с этим и не пытаемся разбираться. Мы владеем своими собственными мирами, организуем там жизнь так, как считаем нужным, и не хотим ни с кем ссориться. Тем более с тем или с чем, что может нас уничтожить. Нас просто очень мало осталось. – Но, как ты сказал, вас осталось около тысячи, и это было достаточно давно. Сейчас вас явно больше! Эльот криво усмехнулся: – Во-первых, мы практически не размножаемся. Увеличение населения привело бы к новым стычкам за миры, а этого никто не хочет – мы поддерживаем определённый статус-кво. Если кому-то из нас хочется оставить гены, так сказать, для потомства, то мы совокупляемся с людьми из наших миров – ведь очень многие миры населены людьми, и оставляем детей там. А во-вторых, после катастрофы на Земле, когда планировалось создать наше поселение и базу для строительства космических кораблей, нас всего осталось человек триста. Потом ещё какое-то количество погибло на Земле. В общем, технических ресурсов для доводки и преобразования, так называемых Недоделанных миров, нет. Эльот рассказал Лису, что на большом острове в океане на Земле, с которого было удалено немногочисленное туземное население (Лис не стал уточнять, что Эльот имеет в виду по словом «удалено»), Творцы начали строительство города-базы. Многие Творцы не захотели участвовать в этом, и обосновались в отдельных вселенных, находя такое существование вполне приемлемым для себя. Всё случилось около десяти тысяч лет тому назад. Неожиданно – сейчас уже никто не сможет сказать, что произошло на самом деле, но так или иначе, база была уничтожена. Вряд ли подобное мог вызвать какой-то катаклизм вроде землетрясения или цунами, поскольку в этом случае наверняка большинство Творцов спаслось бы. Но не спасся никто, а сам остров перестал существовать. Это не могла быть акция скрывшихся на Земле шаровиков, поскольку, если они там и находились, то просто не имели технических возможностей стереть с лица планеты целый остров. Оставшиеся Творцы на какое-то время притихли, но потом кое-кто снова стал выбираться на Землю. Кое-кто даже заводил что-то вроде семей с землянами, естественно, не открывая свою настоящую сущность. Отдельные владельцы собственных вселенных выводил большие группы землян, населяя искусственные миры, ведь поступать так было куда проще, чем создавать клонов или изобретать монстров в автоматизированных биолабораториях, которые, к тому же не у всех имелись. Однако через какое-то время заметили, что многие Творцы, которые находились на Земле достаточно долго и вели какие-то активные действия, погибали непонятным образом. По самой простой статистике это не могли быть просто несчастные случаи, и поэтому, в конце концов, Земля была негласно объявлена Запретным миром, а большинство известных переходов туда из большинства миров уничтожены. Одним из немногих мест, где оставались проходы на Землю, был мир Граней, которым владел некий творец по имени Терп. Почему сейчас хозяин отсутствовал, никто не знал. На самой Земле вполне вероятно затерялось некоторое количество мобильных и ограничено мобильных точек перехода, одна из которых и попала когда-то в руки к Лису. Кроме того, как считал Эльот, кое-где на Земле оставались стационарные ходы, ведущие в разные миры – ведь, возможно, многие давно забыты или потеряны в результате природных катаклизмов. Статус Запретного мира ещё более укрепился за Землей, когда туда после значительного перерыва отправились отдельные Творцы. Они обнаружили наличие некого фактора, непредвиденным образом искажающего развитие цивилизации: путь, по которому развивалась цивилизация землян, не повторял развитие цивилизации Творцов, несмотря на изначально существовавшие идентичные условия и смоделированную генетическую тождественность. Многие Творцы, обладавшие необходимыми знаниями, считали, что такие различия не могут быть вызваны лишь искусственным ограничением продолжительности жизни людей Земли. Один единственный ген, введенный в ДНК землян для того, чтобы примерно в три раза сократить начальную видовую продолжительность жизни, не мог, утверждали эти учёные, вызвать такое различие путей развития двух цивилизаций. Другие им возражали и считали, что решающее значение оказывает фактор многорасовости мира Земли. Кое-кто высказал предположение о скрытом влиянии шаровиков, нашедших там пристанище, но большинство такие мысли отвергали. Трудно себе представить, чтобы два или даже три десятка шаровиков могли так повлиять на развитие человеческих сообществ на разных континентах планеты, оставаясь при этом настолько в тени. При том, что не было никаких прямых свидетельств присутствия шаровиков на Земле или же даже того, что они хотя бы могли в течение тысяч лет энергетически поддерживать электронно-биологические компоненты собственных личностей, коими являлись шары. Конечно, сами шары были практически вечными, но для их активного функционирования требовалась энергия в определённой форме, которая пока не была известна Земле. Эльот почти не сомневался, что шаровики, напавшие на них сейчас, явились из одного из заброшенных миров, где сохранились остатки технологий Творцов, и где шаровики успешно отсиделись все эти годы. Экипировка врагов свидетельствовала, что они обладали техническим потенциалом, но все вещи были явно захвачены когда-то давно. Лис, уже рассказавший о себе ранее, спросил: – Но кто же тогда был человек, который хотел отнять у меня полукруг – Творец или шаровик? Эльот пожал плечами: – По твоему описанию он не похож на тех, кого я знаю. – Я тоже не могу никого подобного припомнить, – согласилась Монра, – но это ещё ничего не значит. Подал голос молчаливый Васак: – Конечно, это ничего не значит. Ведь мы так мало общаемся друг с другом, что знаем и помним далеко не всех, хотя нас и не так много. Судя по тому, что этот тип был один, скорее всего, он не шаровик: они почти никогда не действуют в одиночку. Ведь всегда требуется партнёр, который перепишет личность в шар, если что-то случится с телом-носителем. – Угу, чуть-чуть понятно, – кивнул Лис. – Да я и не видел у него шара, а вот лучемёт, такой же, – он указал на лучемёт Эльота, – у него был. Эльот вопросительно посмотрел на Лиса: – Ты что-то хочешь этим сказать? – Абсолютно ничего, – развёл руками Лис. – Да нет, кто спорит: того, что это был кто-то из Творцов, исключать нельзя, – сказала Монра. – Однако, например, на Терпа этот тип явно не похож. Вполне возможно, что он сейчас где-то на Земле – Терп всегда любил это место, не смотря ни на что. Но зачем ему так цепляться за полукруг? Как утверждает землянин, тот, кто напал на него, чуть глотку ему не перегрыз за полукруг! Несколько отошедший после испытанного унижения Нимрат хмыкнул: – Может быть, этот тип лишился иной возможности вернуться и совсем озверел на Земле! Монра даже не взглянула на него. – Я знала Терпа лучше, наверное, чем кто-либо другой, – сказала она, особо ни к кому не обращаясь, – и утверждаю, что действия, которые описал землянин, не похожи на возможные действия Терпа в такой ситуации. Кроме того, у Терпа всегда имелись возможности не так, так эдак уйти к себе с Земли: в его мир есть не мало ходов с Земли! – В общем, – констатировал Эльот. – мы не знаем, кто это был. Да и какое это сейчас имеет значение? Важно выработать план действий и выбраться из города. Даже с оружием, добытым для нас неожиданным союзником, – Эльот кивнул на Лиса, – мы не может противостоять пятнадцати хорошо вооруженным шаровикам в доспехах. – Тринадцати, – поправил Лис. – Два уже долой. – Даже тринадцати. Кстати, я не вполне понимаю, как тебе удалось справиться с ними без нормального оружия? – Я очень хорошо бросаю ножи, – ответил Лис. Он решил не рассказывать о браслете. Лучемёты не возможно было не показать, но вот оружие, которое он сам замаскировал в мастерских Дворца под серебряный браслет, изготовленный в Аркадии, небольшой стране на юго-западном берегу Северного моря, Лис вполне мог не демонстрировать. На всякий случай, ведь недаром его прозвали Лисом. К тому же, он не лгал, говоря о том, что мог прекрасно метать ножи. Он потратил множество дней, совершенствуя технику броска из любых положений, и достиг весьма впечатляющих результатов. Эльот хмыкнул: – Сочиняешь! Ночью, да и к тому же шаровики, по твоим же словам, были в защитных костюмах. – Они вели себя слишком самоуверено, – пояснил Лис. – Подходили к нам с Диаскеном и не держали лучемёты наготове. Щитки шлемов были подняты, и я бросил ножи им в лицо. Два ножа – два шаровика, всё очень просто. – Да ну?! – тоже усомнилась Монра. У Лиса на поясе с каждой стороны висели два прекрасно сбалансированных клинка, которые он изготовил сам, обсчитав на компьютере Дворца переделки, требовавшиеся для превращения в почти идеальное оружие ножей, использовавшихся для таких же целей в племени вишту. – Здесь тоже не слишком светло, верно? – заметил Лис и, не дожидаясь ответа, встал. Он резко откинув полы куртки, метнул ножи в деревянную крепь, поддерживавшую потолок подземного тайника, где они сейчас сидели. Крепь имела ширину сантиметров десять. Расстояние до нее от места, где сидел Лис, было около пяти метров. Движение Лиса заняло не больше секунды, и ножи вонзились в деревянный столб почти на одном уровне. Выйдя из-за стола, Лис выдернул ножи из бревна. Он украдкой посмотрел на Монру, но, встретившись с ним глазами, та скривила губы и отвернулась. Лис усмехнулся. – Я ведь так убил тех двоих на улице? – сказал он, многозначительно посмотрев на Диаскена. Лис надеялся, торговец сообразит, как вести себя, тем более, что он его предупреждал, и не ошибся. Диаскен был достаточно умён и хитёр как, наверное, любой преуспевающий торговый человек в любой вселенной, и мгновенно понял, чего от него требуется. – Именно так мой друг убил тех людей на улице, господин, – сказал Диаскен, обращаясь у Эльоту, и поклонился. – Всё чистая правда. Творец побарабанил пальцами по столу, раздумывая. – Похоже, – сказал он, наконец, – ты правда ценный для нас союзник, Лис. Землянин отметил, что Эльот первый раз назвал его по имени: ранее Творец, похоже, избегал подобного обращения в разговоре. – Полагаю, я ценен для вас и не только умением метать ножи, – заметил Лис. – Я хорошо знаю расположение многих точек перехода на гранях этого мира, «ходов», как вы выражаетесь. – Тут ты действительно самоуверен, – несколько резко заметила Монра. – Найти ходы мы можем и без тебя! – Красавица, – Лис галантно склонил голову, – но неужели лично вы будете возражать, чтобы вас до этих ходов сопровождал охотник и воин, которому знакомы местные условия, и который умеет очень хорошо метать ножи? Да и других умений у которого хватает? Возможно, Монра ответила бы нечто резкое, но её опередил Васак. Он усмехнулся и сказал: – Я уверен, что мы все не возражаем против такого союзника. Тем более что шаровики и его не пощадят, попади он к ним. Поэтому мы можем быть уверены в лояльности нашего попутчика. Хотя бы пока. Лис криво усмехнулся: он не мог не признать, что Васак точно выразил все его мысли. Глава 5 Тем временем наверху уже наступало утро. Решено было, что Тарлан отправит своих подручных узнать городские новости и постараться договориться насчёт лодки. Чтобы использовать вынужденное безделье с пользой, Лис предложил Творцам вздремнуть, так как всё, что им оставалось в сложившейся ситуации, это сидеть и ждать. Творцы, считавшие себя в подвале в большей безопасности, расположились на тюфяках, принесенных хозяином и его работниками, а Диаскен ушёл в одну из комнат дома. Самому Лису не очень хотелось спать – он чувствовал некоторое возбуждение от свалившегося на него объёма информации. Кроме того, привычка всегда просчитывать вероятные будущие ходы, особенно, когда ситуация предоставляла возможность раскинуть мозгами, заставляла его размышлять и сейчас. Раз шаровики проникли на поверхность планеты-цилиндра, значит, они проникли и во Дворец. Насколько знал Лис, на поверхности планеты не было точек перехода в другие миры. Такие ходы имелись только из Дворца, но гарантировать это на сто процентов Лис, конечно, не мог. Проникновение шаровиков во Дворец, означало, что они хорошо знали системы защиты Творцов. Но, собственно, почему бы им не быть с ними знакомыми? Теперь, как считал Лис, необходимо поскорее проникнуть на территорию Дворца, или хотя бы на само торцевое плато. Пытаться скрываться от шаровиков на гранях планеты было можно, но Лиса не устраивало положение затравленного зверя. Шаровики, судя по всему, знали их всех в лицо – наверняка они использовали изображения Творцов, имевшиеся в памяти компьютеров в разных мирах. Изображение Лиса тоже зафиксировано Компьютером здешнего Дворца, а, возможно, шаровики располагали ещё каким-то методами слежения. За пятнадцать лет пребывания на планете и странствия по граням Лис почти не демонстрировал местным жителям технические средства Творцов, обладателем которых он стал (как, кстати, выяснилось, на время). Шаровики, похоже, были лишены такого «комплекса неполноценности», им явно было наплевать на сложившееся на гранях статус-кво. Если они воспользуются техникой, имевшейся во Дворце, то преследование и поимка беглецов станет только вопросом времени. В ангаре Дворца, например, стояло несколько гравилётов, с помощью которых шаровики могли бы контролировать с воздуха большие территории. Во время последнего визита во Дворец Лис, правда, на всякий случай дезактивировал гравилёты и вынул кое-какие блоки из систем управления, но он не обольщался на этот счет: наверняка шаровики понимали в технике Творцов намного больше, чем он, и поэтому вполне могли применить в скором времени летающие машины. Учитывая данное положение вещей, Лис стал приходит к мысли о попытке атаковать Дворец, после того, как большинство шаровиков выберется оттуда на поверхность планеты – тогда представится возможность самим завладеть нужной техникой. Однако практически осуществить это было куда сложнее, чем подумать. Хотя он понимал, что стоило отдохнуть, Лис встал и отправился поговорить с Тарланом, которого застал за складыванием в мешки продовольствия: вяленого мяса, сыра, сухарей и копченой рыбы: контрабандист готовил припасы для предстоящего путешествия. Лис вообще был весьма удивлен согласием Тарлана помогать беглецам, которых преследовали столь могущественные враги, тем более что и городские власти выступали теперь от лица этих захватчиков. Кроме того, перед обещанной наградой мало кто мог устоять – кто-то же донёс, что Лис вошёл в дом Диаскена! Сам Лис полагал, что мог рассчитывать на помощь Тарлана, поскольку контрабандист был тесно связан с Диаскеном. Лис много раз помогал Диаскену в его торговле, подкидывая ценнейший по местным меркам товар, и Тарлану с этого тоже перепадало немало. Но с чего ему помогать незнакомцам? Тарлан посмотрел на Лиса и поинтересовался, продолжая набивать мешки: – Не спится? Лис вздохнул: – Точно! Думаю, как теперь выпутаться из всего этого. Тарлан усмехнулся: – Ты найдешь способ уйти от любой погони: не зря индейцы прозвали тебя Лисом. – Ну, сейчас, похоже, мне будет нужна и твоя помощь, – тоже улыбнулся Лис. – Кстати, Тарлан, скажи мне честно, почему ты взялся помогать этим чужестранцам? Ты ведь многим рискуешь. Таралан перестал улыбаться: – Они пообещали заплатить в три раза больше, чем любая награда, обещанная геронтом. – Ты думаешь, они смогут выполнить свое обещание? – Лис прищурил глаз. Тарлан завязал мешок и поставил его на пол. – Я на это надеюсь, – ответил он. Лис продолжал хитро смотреть на Тарлана. – Кроме того, – продолжал контрабандист, – мне не нравятся люди, которые приходят неизвестно откуда и начинают верховодить в моём городе. Говорят, тут дело нечисто: почему геронт ни с того, ни с сего так поверил незнакомцам, что выворачивается наизнанку и готов убивать своих солдат и жечь дома? Так же не бывает! Лис покивал: простой, но сметливый ум Тарлана точно подметил неадекватность действий главы Омакса. Контрабандист завязал второй мешок и поставил его рядом с первым. Лис усмехнулся: – И только поэтому?… Тарлан достал трубки и кисет – обычай курения потомки греков переняли в этом мире у индейцев. Табак же у контрабандиста, как правило, был отменный. – Понимаешь, – сказал Тарлан, – я, конечно, не очень рассчитываю, что эти четверо смогут выполнить обещание и заплатить втрое больше, чем их преследователи. Но я ещё меньше уверен в этих пришельцах с их ужасным оружием – вряд ли они вообще заплатят, даже если беглецов выдать немедленно. Злые люди – плохие люди. Я контрабандист, я нарушаю закон, но я не люблю злых людей. Ну а беглецы не злые. Они держатся надменно, видно – люди знатные, но не злые, хотя один из них производит впечатление глупца. Но я немного рассчитываю на то, что они-то, может быть, и заплатят. А теперь, когда появился ты, я уверен, что без награды не останусь. Они посмеялись. – Уверяю тебя, – сказал Лис, – не останешься. – Кроме того, – продолжал Тарлан, – почти сразу же было объявлено и о твоём розыске. А ты наш друг, ты много раз помогал Диаскену, да и я не оставался внакладе. Потому я надеюсь, что ты ещё не раз дашь таких же чудесных товаров, какие давал раньше. Зачем же я буду предавать друга, который к тому же мне жить помогает? Награда этих чужестранцев мало что значит для меня – я и так вполне обеспеченный человек, да и, говорю же, не верю я в то, что они заплатят. Лис кивнул: – Спасибо за откровенность – и будем считать, что я и твой большой должник, как я должен и Диаскену за сгоревший дом. Кроме того, ты прав, эти чужеземцы вряд ли заплатят за нашу поимку. Зачем им платить, когда они получат нас? Они вряд ли даже вспомнят об этом, тем более что они вообще не люди. У Тарлана вытянулось лицо, и трубка чуть не выпала изо рта: – Не люди?! Кто ж они тогда? Лис пожал плечами: – Я и сам не до конца понял. Судя по тому, что я узнал от наших новых знакомых, это довольно безжалостные существа в человеческом обличии. Называют их шаровиками. Они могут захватывать тела людей и поселяться в них. После этого человек уже мёртв – его нет. – Тогда это точно демоны зла, – с ужасом сказал Тарлан. – Вот почему наш геронт действует так, как сейчас: они поселились в нём! – Ты быстро схватываешь суть, – подтвердил Лис, выбивая трубку в большую глиняную чашу, служившую пепельницей. – Но могу заверить, что хотя они и демоны, но вполне смертные. Отличить же их можно по небольшому шару, который они таскают с собой везде. Это их самая ценная часть – они там прячут свою мерзкую душу. Тоже, впрочем, вполне смертную. И он рассказал Тарлану, как уничтожил двоих шаровиков. Подробности про браслет Лис опустил. – Ты великий человек, Лис, – сказал Тарлан с искренним благоговением. – Ты всегда можешь рассчитывать на мою преданность. Может быть, ты и эти четверо незнакомцев поможете нашему городу избавиться от демонов. Лис хмыкнул: – Боюсь, другого выхода у нас не будет, ведь они вряд ли оставят нас в покое – либо мы их, либо они нас. Я предпочитаю первое, но для этого мне сперва нужно попасть в одно место, чтобы достать средства борьбы с демонами. И тут как раз ты и можешь мне помочь. Кроме того, я полагаю, что если мы уйдем, то они погонятся за нами и просто оставят ваш город в покое: сам по себе Омакс им не нужен. Кстати, твои ребята, которых ты послал на разведку, надёжны? Не выдадут нас? Тарлан задумчиво погладил короткую курчавую бороду. – Уверен – нет. Один из них, Димокл, давно у меня в работниках, и я ему вообще очень доверяю в делах. Второй, Скаридис, служит недавно, но я помогал их семье, когда у них произошло несчастье – утонул его старший брат. Я надеюсь на обоих, – повторил он. – Ну, хорошо, коли так, – сказал Лис, – но я боюсь вот чего: многие горожане и воины наверняка не обладают твоей прозорливостью, Тарлан. Они могут поверить, что геронт Олеандр по-прежнему настоящий геронт, а те, у кого и возникнут сомнения, вряд ли осмелятся перечить шаровикам. Тем более, после того, как те продемонстрировали своё оружие. Посему, возможно, нас будет ловить большая часть славного города Омакса, и я хочу побыстрее отсюда убраться. – Я поручил ребятам проникнуть в порт, узнать обстановку там и нанять судно. Они должны представлять дело так, что это я хочу вывезти товары. Нам потребуется судно с потайным трюмом, где можно будет всех вас спрятать. – Нам ведь нужно плыть вверх по реке, – напомнил Лис. Тарлан кивнул: – Сейчас, хвала Зевсу, время благоприятное: течение слабое, и ветер дует как раз в том направлении – можно будет идти под парусами и на веслах. – Ты хочешь договориться с людьми, промышляющим перевозками контрабанды? – Да, это было бы самое лучшее: на их судах есть потайные помещения. Самая большая сложность – убедить капитана отправиться вверх, ведь туда по Трапхору контрабанду не возят. – Ещё бы, – согласился Лис, – и это сразу же вызовет подозрения. Вообще, если шаровики не идиоты, они уже отдали приказы о проверке судов. – А тебе обязательно надо вверх по реке? – спросил Тарлан. Лис задумался. Ближайшая точка перехода в направлении вниз по течению, располагалась очень далеко – на небольшом полуострове у Северного Океана. Путь, однако, лежал через Аркадию, и мотивы нанять судно в этом случае выглядели бы более чем естественными. Можно вернуться к точке перехода у стойбища вишту, правда, это означало неминуемое столкновение с воинами племени, которые постараются выполнить приказ вождя о поимке Лиса. Не составило бы большого труда перебить всех воинов племени из лучемётов, которые теперь имелись у Лиса, но он этого не хотел: вишту не ведали, что творили. Поэтому неожиданная мысль, которую подал Тарлан, показалась Лису интересной. Конечно, путешествие вниз по Трапхору предстояло бы более долгое, но чем сильнее удастся запутать преследователей, тем лучше. Но будет ли их появление во Дворце неожиданным для захватчиков, через какие ходы они бы там не появились? Шаровики располагают устройствами связи с теми, кто остался во Дворце, и наверняка успеют сообщить, с какой стороны могут появиться он и Творцы. Хорошо хоть точки перехода в разные районы на гранях планеты располагались не в одном месте, а были рассредоточены по территории Дворца и парка. Когда-то Лис счёл это очень неудобным, но сейчас такое положение играло ему на руку: чтобы держать вооруженных стражей у каждого хода, шаровикам требовалось бы располагать свободным личным составом минимум в двадцать единиц (у Лиса язык не поворачивался сказать «человек») – и это только по ходам на одну грань! А, по словам Творцов, их враги не располагают нужным количеством голов (или шаров?). Значит, лучшим выходом было оторваться от преследования, замести следы и появиться из хода, из которого тебя, скорее всего, не ждут. Таким «козырем» как раз могла стать точка на полуострове Вишмат-кохат, как его называли индейцы. Но для успеха плана неожиданного вторжения во Дворец нужно быть уверенным на все сто, что погоня потеряет след, а какое-то предчувствие, говорило Лису, что у шаровиков есть некий способ прослеживают перемещение Творцов. Его самого шаровики могли вычислить по племени вишту: во Дворце при желании можно было найти указания о его пребывании в настоящий момент именно в этом племени. Но вот чтобы выследить на грани планеты Творцов, шаровики должны иметь некий пеленгатор. Знать бы, какие сигналы они могли пеленговать? Во дворе послышался тихий свист, и Тарлан вышел посмотреть. Вскоре хозяин вернулся в сопровождении Скаридиса. Юноша запыхался от быстрого бега и, жадно схватив ковш с водой, начал пить большими глотками. Вода бежала у него по подбородку. – Чужеземцы проверяют всех в порту, – сообщил он, переводя дух. – У них волшебный серп, которым они проводят над головой человека. И тогда маленький ящичек, который есть у них, свистит. Проверяют всех, кто хочет куда-то отплыть. Ясно, что шаровики располагали неким сканером, с помощью которого и проверяли людей – видимо, так они могли определить, если среди купцов и матросов окажутся замаскированные Творцы. – Волшебный серп? – невесело усмехнулся Лис. – Им точно над головой проводят, а не по горлу или ещё по каким местам… Но Скаридис не понял мрачноватого юмора и начал подробнее объяснять, в чём дело. Из рассказа юноши Лис понял, что чужестранцы и привлечённые на подмогу городские воины осматривали все суда, собиравшиеся отплыть из порта. Собственно, из порта сейчас не отплывало никаких судов. Все городские ворота были закрыты, из города никого не выпускали. Впускали только тех, кто хотел привезти продовольствие. Причем привезенный провиант забирали, выдавая, правда, плату, а самих крестьян и купцов, доставивших товар, сразу выпроваживали вон. Судя по всему, шаровики располагали только одним устройством, которое описал Скаридис. Иначе, как мог заключить Лис, они поставили бы пост, как минимум, хотя бы ещё у одних ворот. Возможно, на значительном расстоянии аппарат не давал, очевидно, точного ответа, но позволял примерно определять местонахождение нужной личности. Так, по-видимому, шаровики и проследовали Творцов. Однако оставалось непонятным, почему они проверяли сейчас всех подряд в порту, а не шли прямиком к дому Тарлана? Почему-то Лису казалось, что таким способом шаровики выследили Творцов, но не его. Они ведь пришли в Омакс вслед за четвёркой, но никто, кроме вишту не преследовал его на пути через плато. Или у них есть какая-то карта индивидуального биополя каждого из Творцов, или тут ловится ещё какой-то сигнал. Карту биополя Лиса шаровики могли получить и во Дворце: он сам проходил медицинские переделки на Главном Компьютере, в частности, связанные с продлением жизни, и в памяти машины осталась масса его физических характеристик. Но Лис не слышал, чтобы даже техника Творцов могла вычислить нужного человека на большом расстоянии по биополю. Кроме того, прибор даже по описанию не походил на приборы для сканирования биополя, имевшиеся во Дворце. Но Лис, конечно, не мог быть уверенным на сто процентов, что его и Творцов обнаружили не по биополям. Требовалась какая-то проверка смутных предположений, вертевшихся у него в голове. – Дома в городе тоже обыскивают? – спросил он Скаридиса. Юноша кивнул: – Чужеземцы начали от порта, но сюда они доберутся нескоро. В обыске участвуют солдаты, и с ними пять чужеземцев с их волшебным оружием. Остальные чужеземцы и солдаты находятся в порту. Лис задумался. Что мешает шаровикам, имеющим своеобразный детектор нужных личностей, направиться прямо к норе, где прячется дичь? И тут его осенило: конечно, сама нора, именно то, что они сидят в подполье! По всей видимости, слой земли экранирует нужные сигналы. Но нельзя ли использовать в качестве экрана что-то ещё? Как человек, изучавший физику достаточно глубоко, Лис понимал, что таким экраном может, безусловно, служить металл. Но как надеть металл на голову, не вызывая подозрений? – Чужестранцы заставляют снимать головные уборы, когда подносят этот серп к голове проверяемого? – спросил Лис. Скаридис на секунду задумался, потом покачал головой: – Не у всех – только у воинов. Лис поскрёб подбородок – было ясно, что просто надев металлический шлем или нечто подобное на голову, проверку пройти не удастся. Ну а если что-то иное, не столь явно металлическое? – У тебя не найдется чапи? – спросил Лис у Тарлана. Чапи представляли собой небольшие шапочки типа тюбетейки, обильно прошитые серебряными и медными нитками. Их носили многие жители Аркадии, особенно купцы. – Чапи? – удивился Тарлан. – Зачем тебе? – Хочу кое-что проверить, – сказал Лис, подмигивая. – Может быть, удастся протащить наших новых знакомых мимо поста в порту. Тарлан пошёл искать чапи, а Лис спустился в подвал. Творцы спали. Стараясь не будить спящих, Лис достал из дорожной торбы небольшую коробку, которую он всегда возил с собой. Наверху на глазах изумлённого Тарлана Лис загримировался. Волосы у него и так были достаточно тёмными, а тёмные усы и бородка сделали его очень похожим на купца из нужных мест, которых в Омаксе всегда болталось немало. Чапи, принесённая хозяином дома, дополнила общую картину. Грим Лису потребовался на случай, если шаровики знали его в лицо, да и многие горожане могли бы его опознать без маскировки. – Ты и сам просто волшебник, – сказал поражённый Тарлан. – Что ты задумал? Лис засмеялся: в этом мире не имели понятия о театральном гриме, и это часто играло ему на руку. Театр у греков существовал, но они по-прежнему использовали маски. – Я должен лично оценить обстановку в городе, – ответил Лис. – Тогда я лучше смогу понять, как выбраться отсюда. – Будь осторожен, – посоветовал Тарлан, пожимая ему руку. – Не учи учёного! – дружески огрызнулся Лис. Он вышел через заднюю калитку в заборе, окружавшем дом контрабандиста. Из оружия у него был только браслет и короткий аркадийский меч, подходивший по определению скорее на длинный кинжал с широким лезвием. Лис не взял лучемёт, поскольку при обыске это выдало бы его с головой, а против нескольких шаровиков в доспехах и лучемёёт бы не помог. Глава 6 Город Омакс раскинулся на нескольких холмах, плавно понижавшихся к реке. В центре на самом высоком месте находилась агора – площадь, вокруг которой группировались такие постройки как здание городского совета, дворец геронта и дома знатных и самых богатых горожан. К окраинам, как это имело место во всех человеческих поселениях, постройки становились беднее, и люд там проживал попроще. Непосредственно у городских стен ютились самые бедные, хотя надо сказать, что в Омаксе, городе купцов и ремесленников, явной нищеты было мало: удачное географическое расположение (в этом мире следовало бы говорить – «гранеграфическое») позволяло городу процветать. Омакс славился далеко в округе мастерами кузнечного дела, гончарами, ткачами и судостроителями, а купцы города вели выгодную торговлю вдоль берегов Северного Океана. Городская стена, сложенная из гладко отесанных глыб гранита, имела высоту около 10 метров и надежно защищала горожан от набегов воинственных племён, населявших земли по эту сторону Океана. Как узнал Лис, чтобы придать стене её нынешний вид и мощь ушло более 300 лет. Стена полукольцом окружала город, спускалась к реке и выдавалась в воду метров на тридцать с каждой стороны. На концах стен, выступающих в реку, высились башни, где располагались мощные метательные машины, способные поражать вражеские суда сосудами с горящим маслом на расстоянии до ста метров. Лис направился к порту по одной из радиальных улиц. Редкие прохожие, попадавшиеся на пути, в основном жались к стенам. Очевидно, большинство жителей сейчас предпочитали отсиживаться по домам. Лис посмотрел в сторону, где находился дом Диаскена. Жидкий дымок указывал на расположение того, что осталось от добротной усадьбы торговца. Ещё в нескольких местах в городе тоже что-то горело. Как быстро может измениться всё буквально за считанные часы. Ещё вчера ничто не указывало на возможное безлюдие в Омаксе, хотя вечером Лису уже показалось, что народу маловато. Улицы торгового города всегда наполняла самая разномастная и разноплеменная торговая публика, но сейчас везде царило безлюдье. Когда-то Лис полюбил Омакс буквально с первого взгляда – его разноголосицу, шум базаров, меняльных рядов, аппетитные запахи харчевен и деловитый гомон в порту. Сегодня же он не видел именно тех нюансов, которые как раз так ему нравились. Только по мере приближения к портовым кварталам стало попадаться большое количество торгового люда, слуг и рабов, но лица большинства были хмурые, встревоженные и напуганные. Лис не был большим знатоком земной истории, но Омакс, основу населения которого составляли потомки древних греков, вряд ли сильно походил на города земной Эллады. За почти две тысячи лет жизни в этом мире технический прогресс явно отстал от такового на Земле, но всё же многое изменилось в укладе жизни, обычаях и архитектуре. Хотя в городе попадались здания, сильно напоминавшие широко известный Парфенон и обильно украшенные разнообразными колоннадами и портиками, быт многих иных племён, перенесённых на данную грань планеты-циллиндра, внёс массу дополнений и расцветил то, что, как мог догадываться Лис, представляла собой Греция античных времён. Надо сказать, что разнообразие народов на так называемой Смешанной грани создавало здесь куда более самобытную среду, чем на остальных гранях, где культуры по прихоти местного Творца являлись куда более однородными. Впрочем, на каждой грани имелись свои прелести, и за пятнадцать лет Лис побывал во многих местах. Некоторое удивление у Лиса вызывало только то, что техническое направление цивилизации не получило здесь такого прогресса, как на Земле. Лис иногда гадал, в чём причина, но прямого ответа пока не нашёл. Причиной могла быть и много большая, чем на Земле продолжительность жизни, вносившая большую «рутину» в уклад быта местных народов. Кроме того, имелись сведения, что хозяин данного мира определёнными карательными мерами добился, что люди опасались заниматься изобретательством в определённых направлениях, связанных со средствами ведения войн и транспортом. В общем, это не являлось главным: Лис не мог утверждать, что люди на Земле более счастливы с их автомобилями и самолетами. Многие сравнения как раз получались не в пользу его родины. Чем ближе Лис подходил непосредственно к набережной и пирсу, тем плотнее становилась толпа. Порт оставался закрыт, а многим именно сейчас не терпелось убраться из Омакса подальше. Плотно стояли многочисленные повозки и носилки с товарами, слонялись купцы, опасливо и с надеждой поглядывавшие в сторону реки и на видневшихся у берега мачты судов. До Лиса долетали обрывки разговоров. – Неужели они будут держать всех тут бесконечно? – Да нет, уже начали выпускать, проверяют только… – Кого проверяют-то и что ищут? – Ищут не что, а кого. Каких-то врагов и предателей. – Говорят, геронт Олеандр вдруг заговорил на языке богов! – А ещё говорят, что не геронт это вовсе! – Тише вы! Но кто же это тогда? – В него вселились демоны! И наслали их люди, которые пришли в город. – Вы, уважаемый, имеете в виду этих воинов в серых доспехах? – Да они сами демоны – они же легко перебили весь первый легион… – Тише, господа! Если хотите знать, они ищут личного врага геронта, предателя Лиса! За него, кстати, и награда изрядная обещана. «Ну вот», – подумал Лис, – «я и тут предателем объявлен!» Он погладил фальшивую бороду, надеясь, что его никто не узнает в гриме. Улица спускалась к реке и упиралась в набережную, на которой стояло множество торговых домов и складов, где товары ожидали перегрузки на речные галеры. Здесь же, естественно, располагалось изрядное количество питейных заведений. Лис остановился у трактирчика в самом начале улицы, хозяин которого, несмотря на тревожную ситуацию, старался извлечь выгоду из создавшегося скопления народа. Делать многим поневоле было нечего, и кувшины с напитками сновали взад-вперёд. Взяв чашу вина, Лис отыскал свободное место и присел на скамью. В любое другое время он расслаблено смаковал бы отличное местное вино, напоминавшее земные полусладкие вина. Сейчас же мысли его были заняты анализом обстановки в районе порта, благо, улица и часть площади хорошо отсюда просматривались. Так Лис просидел с полчаса и отметил, что подступы к самому порту оцеплены солдатами. Людей пытавшихся пройти непосредственно к причалам, они пропускали, но выпускали из портовой зоны далеко не всех. Те немногие, кого выпускали, что-то предъявляли солдатам. Рядом с ним на скамью плюхнулся полный мужчина в просторной белой хламиде. Лис приветливо посмотрел на него. Мужчина был смугл, на голове красовался тюрбан из пестрой ткани с куском горного хрусталя в серебряной оправе, а лицо украшала реденькая, но длинная бородёнка. По облику соседа Лис определил, что это купец из Ильмира, небольшого государства на Южном берегу Северного Океана. Ильмирские торговцы забирались очень далеко – некоторых Лис встречал даже в странах на берегах Океана Южного. Толстяк, отдуваясь, пригубил из чаши и встретился глазами с Лисом. – Когда начнут выпускать суда из порта, уважаемый? – Лис взял начальную инициативу разговора в свои руки. – Не знаете, часом? А то я уже второй день теряю. – Надеюсь, уже скоро. – Мужчина вновь сделал жадный глоток. – Эти чужестранцы, захватившие город, не чинят препятствий торговле. Они просто ищут каких-то людей, укрывшихся от них в Омаксе. Лис понимающе кивнул. – Кто бы мог подумать, – засмеялся купец, – что достославный Омакс так просто захватить. Несколько воинов – и всё! А никому ранее это не удавалось! Когда я расскажу хану, он будет долго смеяться! – Но незнакомцы обладают волшебным оружием, – возразил Лис. – Такому оружию невозможно противостоять. – Да! – согласился ильмирец, и глаза его нехорошо блеснули. – Если бы хан обладал таким оружием, мы бы расширили свои владения до Южного Океана! Лис тактично улыбнулся: – Зачем воевать, уважаемый? Торговля и так идёт хорошо. Вот вы, я надеюсь, преуспеваете? Ильмирец посмотрел на Лиса и ответил вопросом на вопрос: – А вы, уважаемый, как я вижу из Аркадии? Лис, поклонился, подтверждая эту догадку. – Вам, уважаемый, хорошо говорить, – несколько ворчливо продолжал купец, – у вас мирные соседи: на побережье Фивы, на севере – Омакс. С индейцами вы сумели как-то договориться. Нам же досаждает Лариса, племена джунглей, а с запада норовят напасть степные племена. Нам поневоле приходится быть воинственными. Лис подумал, что, например, граждане государства Лариса могли бы сказать, что сам Ильмир досаждает им не меньше. Воинственные племена джунглей, конечно, не раз нападали на южное побережье Северного Океана, но ильмирцы тоже многократно пытались овладеть богатствами легендарных золотых копей, лежащих где-то на трудно проходимых берегах Нила – крупнейшей реки этой грани, которая вытекала из Северного Океана, и, петляя сквозь фантастические дебри, несла свои воды на юг, где впадала в океан Южный. Лис слышал много рассказов о стране, раскинувшейся по берегам Нила, но исследовать эти земли пока и не успел. Насколько он знал, точек перехода там не было. Вслух Лис сказал: – Я, как и большинство торговых людей Аркадии, с огромным почтением отношусь к купцам славного Ильмира, которые, несмотря на опасности и трудности, ведут торговлю на всём пространстве между Безвоздушными горами, окружающими наш мир по воле Творца. За вашу славную страну! – Лис поднял чашу. – Я искренне тронут, уважаемый, – Купец приложил ладонь к груди. – За славного хана Асаира, да хранит Творец его и его наследников! Они выпили. Ильмирец подмигнул Лису и сказал: – Вы, как я понимаю, тоже торговый человек. Что, если не секрет, привело вас в Омакс в столь непростое время для этого города? Вы один или с караваном? – Я путешествовал самостоятельно, – ответил Лис, и добавил: – С группой моих старых друзей-торговцев из далекого государства Алемана. Оценив внешний вид ильмирца, он решил, что вполне вероятно тот имеет в порту собственное судно. Лису пришла в голову мысль сыграть на широко известных алчности и азарте ильмирских купцов, и он сочинил фантастическую историю, чтобы воспользоваться возможностями его случайного знакомого. Он решил представить группу Творцов как торговцев из далекой страны Алемана, расположенной в бассейне реки Штром у подножия Восточных Безвоздушных гор примерно на экваторе данной грани. Государство, созданное потомками средневековых германцев, держалось очень замкнуто и вело постоянные войны, отражая набеги племен из джунглей и индейцев. Проблема состояла только в том, как заставить Творцов всё время молчать, особенно, если ильмирец паче чаяния хоть что-то понимает по алеманийски. Это, правда, было маловероятно в силу многих объективных обстоятельств, но язык жрецов купец, безусловно, узнал бы на слух, и у него могли сразу же возникнуть самые невероятные подозрения. Пока Лис не знал, как решить эту проблему, но он решил действовать, а данный вопрос разрешить, так сказать, «в рабочем порядке». – Разрешите я представлюсь, уважаемый, – начал он свою легенду. – Мое имя Керос, я купец и путешественник из Аркадии. Ищу новые пути и возможности умножения богатства. А что может быть наиболее быстрым способом обогащения? – Лис хитро посмотрел на ильмирца и подмигнул. – конечно, открытие одного или нескольких из тех несметных кладов, которые, как гласят легенды, разбросаны по нашим землям ещё с тех времен, когда сам Творец путешествовал среди простых смертных! Есть места, где таких кладов много. Лис, ухмыляясь, посмотрел на купца, откинувшись на скамье и стараясь придать лицу глуповато-самодовольное выражение. По блеснувшему в глазах ильмирца неприкрытому интересу Лис понял, что тот клюнул. – Я прошу прощения, уважаемый, что не представился вам первым. – Ильмирец сложил ладони на груди по обычаю своей страны и расплылся в улыбке. – Моё имя Гарун, я купец и поставщик товаров для свиты хана Асаира. Лис не смог удержаться, чтобы не съязвить: – Уж не вы ли тот самый Гарун аль-Рашид? Ильмирец удивился – естественно, он не слышал о халифе с подобным именем. Лис поклонился: – Прошу прощения, я вас спутал с другим человеком. В любом случае, весьма польщен. Давайте поднимем чаши за наше знакомство. Они выпили, и Лис несколько погрустнел: – Знаете, я попал в Омакс весьма неудачно. – Он сокрушенно покачал головой. – Мой корабль потерпел крушение на Трапхоре в районе порогов. Я вернулся, чтобы пополнить потерянное снаряжение и припасы. Заночевал у старого знакомого, мы естественно попировали. Два дня не выходили из дома – у моего друга прекрасные наложницы, вы понимаете? – Лис доверительно взял Гаруна за локоть; тот хихикнул – мол, как не понять! Лис продолжал: – А сегодня что же я вижу!? В Омаксе творится несусветное! Появились какие-то странные незнакомцы, ходят слухи один другого невероятнее, а самое главное – не выпускают суда из порта! – Но уважаемый Керос! – возразил Гарун. – Как я уже сказал, эти серые воины не чинят препятствий торговле. Обещают, что судам разрешат отплывать уже сегодня. Только они проверяют всех: ищут каких-то врагов геронта. – Да, я знаю. Мне рассказывали, они проверяют всех в порту как-то чудно. Но не колдовство ли это? Может быть это опасно? Об этих чужестранцах столько всего говорят. – Я тоже сперва сомневался: не наведут ли они порчу? Но, что делать, надо же отплывать! Поэтому мне ничего не оставалось, как пройти их обряд проверки. Я так понял, что если вы не тот, кого они ищут, то вам бояться нечего. – Гарун махнул рукой. – Это не порча. Просто у них есть какое-то чудесное устройство, раскрывающее врагов. И ильмирец рассказал Лису примерно то же, что тот уже слышал от Скаридиса. Лис сделал вид, будто оживился. – Как я вас понял, уважаемый Гарун, вы в порту уже побывали? – Вас не просили снимать тюрбан? Ильмирец кивнул: – Вы хорошо знаете наши обычаи, благодарю. Они так и хотели, но потом один из них пощупал его и махнул рукой. В чем тут дело я не понял, но это и хорошо, ведь взрослый благочестивый ильмирец не должен снимать тюрбан при свете дня. после проверки мне выдали вот такой знак для выхода и входа в порт. Гарун вытащил из складок одежды квадратик зеленого цвета размером со спичечную этикетку. Лис попросил разрешения посмотреть поближе. Квадратик не представлял ничего особенного: на нем не стояло никаких знаков, оттисков или вставок магнитных материалов. Да такого и не требовалось: квадратик был из пластика, вещества, подделать которое в этом мире было просто невозможно. – Чудной материал, не правда ли, уважаемый? – спросил Лис. Купец всплеснул руками: – Да! И на таком материале, когда бы раздобыть его много, можно заработать хорошие деньги. – Не сомневаюсь, – согласился Лис, – но я имею возможности заработать и без столь необычных вещей. Он встал: – Прекрасно, раз вы уверяете, что это не опасно, мне нужно будет пойти и получить такой же пропуск, а потом заняться наймом судна. У меня, правда, нет денег – утонули при крушении, но имеются иные платёжные средства, не хуже. Лис засмеялся и снял с шеи небольшой мешочек, в котором всегда держал немного драгоценных камней на разные непредвиденные случаи. Алмазы, изумруды, рубины и прочие драгоценности синтезировались во Дворце, но не только ювелиры этого мира, а даже их куда более искушённые земные коллеги, не смогли бы отличить эти камни от настоящих. Поскольку они и были настоящими. Глаза Гаруна масляно засияли, и руки сами потянулись к драгоценностям. – О, уважаемый Керос, я не сомневаюсь, что вы сможете нанять любое судно в порту, и не одно… Лис молчал. Гапрун немного помедлил и, подобострастно глядя в глаза Лису, сказал чуть подрагивающим от возбуждения голосом: – Я даже осмелюсь предложить вам, уважаемый, оказать мне честь и воспользоваться моим судном. У меня прекрасный корабль, вы будете довольны. Лис удивленно вскинул брови: – Но, как я понимаю, вам требуется отплывать в Ильмир?! Как я могу так обязывать вас? Гарун всплеснул руками: – О, я могу отложить дела на некоторое время. Если вы окажете мне честь и воспользуетесь моим судном, я готов оказывать вам посильную помощь. Помощь во всём, можете на меня рассчитывать. «Так», – подумал Лис, внимательно глядя на Гаруна, – «купчишка поверил что я и вправду нашёл какой-то клад». – А вы не боитесь, уважаемый, отправиться не куда-нибудь, а в сам Проклятый лес? – спросил он вслух. На лице ильмирца мелькнул страх. Купец судорожно глотнул и ответил: – Не скрою, это не самое приятное место. – Гарун сделал паузу. – Но за хороший куш можно и рискнуть. Лис хмыкнул: – Ну что же, мне будут нужны помощники. Я не рассказываю всё моим здешним друзьям, поскольку не хочу, чтобы весь славный город Омакс бросился искать сокровища в Проклятом лесу, сокровища, которые я уже нашёл сам. Драгоценностей там много, но на всех делить не хочется. Гарун засмеялся: – Как я вас понимаю… – А вы меня устраиваете, – продолжал Лис. – Вы человек не здешний, поэтому вам нет смысла рассказывать кому-то ещё, тем более не земляку. Сколько человек у вас в команде? – У меня на судне семнадцать человек моих людей, включая слуг и матросов. Правда, гребцов я обычно нанимаю. – Хорошо, – кивнул Лис, – нам потребуются люди. Я не хотел набирать команду из местных – это меня и задерживало, а с вами мне просто повезло. Я готов заключить сделку, уважаемый Гарун. Когда мы дойдём до места, известного мне, мы поделим сокровища. Вот эти камни у меня – только малая толика того, что мы сможем унести. Я побывал в этом городе два года тому назад, мне повезло вернуться живым, хотя все мои спутники погибли. Но там остались горы сокровищ, ради которых стоит рискнуть ещё раз. Лис сочинял историю, не задумываясь о последствиях. Сейчас ему нужно было заполучить временного союзника, который помог бы начать продвижение от Омакса в нужном направлении и не стал бы болтать лишнего налево и направо. Он нисколько не обольщался насчёт ильмирца и его команды: Гарун уже узрел такое количество драгоценностей, кое обеспечило бы ему и его детям вполне безбедное существование. Поэтому Лис допускал, что ильмирец мог попытаться завладеть ими, умертвив обладателя богатства и не дожидаясь прибытия к основному кладу. Но землянин не собирался давать Гаруну шансов легко расправиться с собой. – А у вас сколько людей здесь? – поинтересовался Гарун, как бы подтверждая худшие догадки Лиса. – После крушения судна осталось всего пять человек. Возможно, с нами отправится ещё один мой здешний знакомый, правда, не посвящённый в истинную цель мероприятия. Тогда будет шесть. – У вас немного людей, уважаемый Керос, – заметил ильмирец. – А много и не надо, – стараясь казаться как можно более уверенным, ответил Лис. – Чтобы пройти Проклятый лес, нужно не количество людей, а отвага, умение и знание местности. Гарун улыбнулся немного натянуто: – Наверное, вам виднее. «Куплю его со всеми потрохами», – подумал Лис. Он встал и, не глядя, вынул из мешочка один камень – подвернулся средних размеров изумруд. – Прошу принять этот задаток, уважаемый. – Лис протянул камень Гаруну. – Когда мы вернёмся, у нас будет много таких камней, очень много. Надо будет всего лишь вернуться. Ильмирец склонился в низком поклоне: – Я ценю ваше доверие, уважаемый Керос, мы постараемся вернуться. Как вы знаете, ильмирцы не из робкого десятка. Мы вернемся, – повторил он ещё раз, сделав ударение на слове «мы». Лис улыбнулся и, условившись с Гаруном о месте и времени встречи, пошёл по направлению к цепи солдат, окружавших порт. На каменном возвышении, откуда обычно зачитывали указы городского Совета и делали объявления о разного рода торгах и тому подобных мероприятиях, он увидел восемь шаровиков. Двое стояли у прибора, о котором Лис уже был столько наслышан, остальные шестеро располагались вокруг постамента с лучемётами наготове. С ними находился также один из жрецов-переводчиков. Очередь на проверку стояла небольшая. Большинство же портового люда толпилось поодаль, поглядывая на процедуру и переговариваясь. Лис подошёл к постаменту. Проверка проводилась быстро. Жрец спрашивал у купца, кто они и куда собираются отплывать, делал запись на свитке, один из шаровиков проводил серпообразным датчиком над головой человека и махал рукой партнёру, выдававшему пропуск. Когда его очередь подошла, Лис поднялся на возвышения и встал рядом с проверяющим. Шаровик уставился на чапи и сказал жрецу: – Пусть снимет шапку. – Да она маленькая, – небрежно сказал второй шаровик. – Так, конечно, но шапка прошита металлическими нитями, – возразил первый. Несмотря на драматизм ситуации, в которой оказался, Лис лишний отметил, что, не знай, кто такие шаровики на самом деле, отличить их по поведению от обычных людей просто невозможно. – Они просят вас снять чапи, – сообщил Лису жрец. Возразить было нечего: обычай носить чапи в Аркадии не соблюдался настолько строго. Лис понимающе кивнул, прикидывая, как ему лучше воспользоваться браслетом, если вдруг шаровики его раскроют. Ясно, что в таком случае шансов выжить практически не будет: этих двоих он, безусловно, прикончит, однако браслет имел ограниченный радиус действия и работал только импульсно, поэтому остальные шестеро успеют исполосовать его лучемётами. Но делать было нечего – он ещё раз кивнул и снял чапи. Глава 7 Вообще-то Лис оставался почти уверен, что прибор фиксирует нечто, присущее только Творцам, но в момент, когда шаровик потребовал снять чапи, его уверенность сильно поколебалась. Однако топор судьбы уже был занесён – отступать некуда. В данном случае, это был не совсем топор, а серповидный датчик у шаровика в руке. Лис уже успел произнести в уме фразу, которую они в своей студенческой компании часто повторяли, когда происходили особенно большие неприятности: «Как серпом по яйцам…», и приготовиться, если что, продать жизнь максимально дорого. Шаровик провёл датчиком над головой Лиса, взглянул на прибор… и ничего не случилось. Лис облегчённо вздохнул, уже уверенный в успешном завершении первой части своего плана. Вдруг на переговорном устройстве, висевшем на груди у шаровика, пропел сигнал вызова. Шаровик включил режим интеркома. – Молтс слушает, – сказал он, отворачиваясь от Лиса. Продолжая играть роль тёмного аборигена, Лис сделал вид, что очень поражен происходящим, и с напускным страхом отступил в сторону. Он прошёл проверку, и достоверно выяснил важную вещь: шаровики регистрируют нечто, свойственное только Творцам. Определить бы, что конкретно – и шансы скрыться от погони резко возрастут. Но разговор, состоявшийся между Молтсом и кем-то из другой части отряда шаровиков, заставил Лиса похолодеть: поисковая партия шаровиков по наводке обнаружила укрытие в доме Тарлана! Из разговора Лис понял, что предателем явился второй слуга Тарлана по имени Димокл, он ведь так и не вернулся. Хотя это было уже и не важно. «Дьявол, – подумал Лис, – зря я положился на уверенность Тарлана в его людях». Лис понял следующее: в стычке, произошедшей в доме Тарлана, был убит один шаровик, (точнее, как понял Лис, его тело-носитель, а личность шаровики успели переписать в шар), хозяин дома Тарлан и один Творец. Остальным удалось бежать и, захватив лошадей, вырваться из города. Из переговоров шаровиков Лис так же понял, что они направились в сторону верховьев Трапхора, то есть в сторону Проклятого леса – очевидно, Творцы действительно знали кое-что о расположении точек перехода на этой планете. Как мог догадываться Лис, шаровиков задержала необходимость переписать мозг умирающего товарища в шар, и он отметил для себя данное обстоятельство, как возможную слабость врагов. Шаровики должны были дорожить каждым своим собратом, поскольку их осталось совсем мало, а на формирование новой личности требовалось не намного меньше времени, чем на воспитание человека. – А где тот, кто хозяйничал во Дворце? – спросил Молтс. – Он вместе с остальными? Лис сообразил, что шаровик имеет в виду его самого. – Мы не заметили точно в этой суматохе, – ответили из рации, – но вполне возможно: всего бежало пять человек, так что он тоже, скорее всего, там. – Дувертус, – сказал Молтс, обращаясь к собеседнику, – имей в виду, этот непонятный человек нужен нам больше всех. «Ага, кажется, ясно, почему я им нужен,» – подумал Лис. Дело в том, что он спрятал все полукруги, находившиеся на площадке башни Дворца, и настроенные на переход на Землю. Таким образом, скорее всего, эти шаровики явились во Дворец не с Земли, а откуда-то из другого мира, но они почему-то хотели попасть именно на Землю. Всё в какой-то степени укладывалось в картину, описанную Творцами: на Земле находились шаровики, а эти стремились воссоединиться со своими товарищами. Но информации для окончательных выводов пока недоставало. – Ну, что будем делать? – спросил второй шаровик, слушавший разговор Молтса с Дувертусом. Молтс побарабанил пальцами по каменным перилам возвышения, на котором стоял. «Ну, человек и человек», – подумал Лис. – Надо догнать их! – решительно сказал Молтс. Его товарищ поморщился: – На лошадях? Меня тошнит от скачек на этих животных. – Тебя? – насмешливо спросил Молтс. – Ну не меня, не цепляйся к словам! Это тело тошнит. – Шаровик ткнул себя пальцем в грудь. – Кто мог знать, что у этого человечишки окажется такой паршивый вестибулярный аппарат? Надо будет переписать меня в другого. Только найди кого-то, кто хорошо переносит езду верхом. И чего наши так долго копаются во Дворце? Надо было тащить гравилёты из того мира, который мы захватили перед этим – там имелось достаточно техники. Речь, видимо, шла о тех шаровиках, кто оставался во Дворце и пытались привести в действие летающие машины. – Чего переливать из пустого в порожнее? – возмутился Молтс. – Ты сам прекрасно понимаешь, что протащить гравилёты целиком через проходы между мирами невозможно, а разборка на достаточно мелкие части требовала слишком много времени. Шаровики не могли воспользоваться гравилётами из Дворца Терпа поскольку Лис в последнее посещение вынул из машин кое-какие блоки управления. Тогда он сделал это просто так, на всякий случай, но сейчас благословил провидение, подкинувшее ему такую мысль. – В общем, готовься к поездке на этих смешных, вонючих, но достаточно быстрых животных, – посоветовал Молтс своему приятелю, – а тело мы тебе подберем. Надо вообще осмотрительнее выбирать тела, брать только самых здоровых и выносливых. Вот, кстати, неплохой экземпляр. – Молтс кивнул на Лиса. – Может тебя переписать в него, а Таруус? Таруус оценивающе посмотрел на Лиса: – А что, совсем неплох. Ну-ка, ты, – Он позвал жреца, присевшего на корточки у края постамента, – спроси этого человека, может он ездить на лошади? Лис похолодел, но старался казаться как можно более беззаботным, чтобы шаровики, не дай бог, не заподозрили, что он понимает их разговор. У него, правда, мелькнула мысль, обмануть шаровиков так, чтобы они думали, что в теле находится их собрат, и таким образом внедриться в отряд врагов. Это дало бы ему возможность устроить внезапное нападение. Однако Лис плохо представлял себе процесс переписывания личности из шара в тело и всего, что связано с этим, а рисковать не хотелось: если он не сможет вывернуться, то, как понял из рассказа Творцов, сам он просто исчезнет – личность человека заместится личностью шаровика. Поэтому на вопрос жреца Лис ответил отрицательно, прикинувшись простоватым купцом: – Серым воинам нужно, чтобы Керос, купец из Аркадии, отправился куда-то верхом? Но, к сожалению, я никогда не путешествовал на лошадях. Я могу проехать дальнюю дорогу на повозках, если этим уважаемым людям потребуется доставить товары из Аркадии. Досточтимый жрец, – продолжал Лис, – предложите серым воинам взглянуть на мои товары, которые я доставил сюда – они будут заинтересованы. И скажите ещё им… Шаровик сделал недовольный жест рукой: – Что он болтает? Хорошо ездит верхом или нет? – Увы, нет, ваше могущество, – ответил жрец. – Он говорит, он очень плохой наездник. Он просит… Молтс махнул рукой снова: – Скажи, пусть замолчит и убирается вон. Найдём другого среди воинов. Ну, что? – Он посмотрел на Тарууса. – Собираемся у здания городского Совета, возьмём с собой местных солдат – пообещаем хорошую награду просто за участие в операции. Нам они понадобятся и как резервный материал, если кого-то из нас ранят или убьют. Из толпы крикнули, обращаясь к шаровикам, можно ли отплывать из порта? Жрец перевёл вопрос и, получив ответ, крикнул людям, толпившимся на площади: – Все могут плыть, куда хотят, выход их порта с этой минуты свободный! Толпа радостно загудела, кто-то даже подобострастно заорал: «Слава великим серым воинам!», но в массе особых приветствий не выкрикивалось. Над площадью просто пронесся вздох облегчения. Шаровики собрались в тесную группу и, держа оружие наготове, направились к центру города, жрец ушёл с ними. На Лиса никто больше не обращал внимания. Он медленно сошёл с постамента и, присев на нижней ступеньке, задумался. Он остался практически безоружным, не считая парализующего браслета и короткого аркадийского меча. У него, правда, были с собой драгоценные камни, на которые можно купить много чего из снаряжения, нанять или даже купить судно в порту, но он остался без трофейных лучемётов. Браслет хорош как оружие внезапного ближнего боя, но тягаться с лучемётами не мог. Кроме того, в сумке Лиса в Доме Тарлана остались кое-какие мелочи, весьма нужные в сложившейся ситуации. Лис посмотрел на солнечные часы в центре площади. До условленной встречи с Гаруном оставалось ещё много времени. Хотя теперь Лис не знал, как ему поступить: подниматься на борт ильмирского судна и оказываться одному против семнадцати человек команды ему не хотелось, но в любом случае требовалось как можно скорее следовать в сторону Проклятого леса. Там находилась ближайшая известная ему точка перехода, если не считать бывшей рядом со стойбищем вишту. Самое главное, туда же отправились бежавшие Творцы, а он не хотел терять с ними контакта. Ведь только они могли ответить на те вопросы, которые накопились у него за все эти годы. Но сейчас следовало, прежде всего, осмотреть дом Тарлана. Отряд шаровиков уже скрылся из виду, и Лис побрёл за ними вслед по той же улице, поскольку дорога от портовой площади к центру города пролегала как раз мимо дома контрабандиста. Весть о том, что чужестранцы собираются покинуть Омакс, ещё не начала распространяться, и на улицах по-прежнему было довольно пустынно, хотя людей уже попадалось больше, чем утром. Ворота во двор Тарлана, равно как и двери дома, оказались срезанными лучемётами. Кое-где тлели деревянные части строения, обложенные камнем или обмазанные глиной, хотя явного пожара не разгорелось. На террасе дома Лис обнаружил самого хозяина – Тарлан мёртвой рукой сжимал меч. Лучемёт опалил ему лицо и вспорол грудь, тошнотворно пахло горелым мясом. Лис посмотрел на мёртвого контрабандиста и вздохнул. – Прости дружище, – пробормотал он. – Я мог бы компенсировать тебе разрушенный дом, но, увы, не жизнь. Спасибо, ты остался верен до конца. Пока на месте погрома было пустынно, но в любой момент мог появиться кто-нибудь из соседей, просто любопытных прохожих, а то и вновь нагрянуть шаровики – так, на всякий случай. Лис, правда, считал это маловероятным, так как они должны сейчас лихорадочно готовиться к погоне. Лис осмотрел дом. Он нашёл труп Димокла, которого зарубили мечом – очевидно Тарлан успел расправиться с предателем. В большой комнате наверху лежал труп мужчины с явным поражением в лицо из лучемёта. Труп был почти раздетым. Лис догадался, что это, видимо, и есть шаровик, подстреленный Творцами. Вероятно его разум переписали в тело одного из городских солдат. У входа в подвал смрад горелого мяса достигал тошнотворной силы – здесь лежали три трупа местных воинов в разрезанных латах. У выхода из потайной комнаты, где Лис впервые увидел Творцов, лежал еще один сильно обожжённый труп – глаза выглядели как печёные куриные яйца. С большим трудом Лис опознал Васака. – Жаль, – сказал он, сдерживая рвоту от отвратительного вида и запаха гари. – Этот, похоже, был самым спокойным и рассудительным. Однако он поймал себя на том, что почувствовал удовлетворение, что это всё-таки не Монра. Увидеть такую красавица обезображенной было бы для него совсем печально. В подвале Лис понял, как выбрались Творцы: у Тарлана, как и у многих контрабандистов всегда имелся второй выход. Из подвала шёл лаз, открывавшийся с задней стороны дома у конюшни, что дало возможность беглецам ускользнуть, когда шаровиков задержала необходимость спасения личности собрата из умирающего тела. Лису повезло – в подвале, где они сидели за столом, он нашел свою сумку. Она имела неказистый местный вид, и шаровики при недостатке света просто не обратили на неё внимания. Кроме того, в углу под скамьей Лис обнаружил маленький лучемет, судя по всему, отлетевший туда в суматохе и тоже не замеченный никем в темноте. Это была настоящая удача, хотя магазин, судя по индикатору, оказался почти пуст: заряда оставалось не более чем на один-два хороших выстрела, не больше. Лис также нашёл одежду, которую снял, маскируясь под купца из Аркадии. Она была более удобной, чем то, что было на нём сейчас, и он переоделся. В комнате, где Тарлан хранил оружие, Лис взял хороший лук и два колчана стрел. Короткий аркадийский меч он сменил на более длинный местный. С ним остались и его метательные ножи. Грим с лица землянин пока удалять не стал. Лис взял один из мешков с припасами, брошенный Тарланом, обвязав его верёвкой, и получилось нечто вроде объёмистого солдатского вещмешка. Остановившись на террасе, он ещё раз посмотрел на мёртвого Тарлана. Следовало бы организовать похороны по местным обычаям, но времени не было, а Тарлану, как не крути, уже всё равно. Так никем и не замеченный, Лис вышел на улицу и направился в сторону порта. Он прошёл уже почти половину пути, как вдруг ему в голову пришла на первый взгляд совершенно безумная идея. Она по-своему была гораздо более дерзкая и безумная даже чем выходка с чапи, но если бы это сработало, он получил бы возможность находиться рядом с шаровиками, преследовавшими беглецов. В нужный момент можно было бы, что называется, ударить преследователям в тыл, откуда никто из них не ожидает нападения. Однако имелась существенная трудность: его видели в нынешнем гриме, по крайней мере, двое шаровиков. В этом был, правда, также и положительный момент – железное подтверждение, что его не узнали. Его первоначальный план отправиться по реке вместе с ильмирцем по сути своей был не менее опасным, поскольку весьма вероятно, Гарун мог решить удовлетвориться драгоценностями, которые уже видел, вместо того, чтобы рисковать своей шкурой в Проклятом лесу. Лис пожалел, что показал Гаруну все камни, но в тот момент это являлось частью плана, поскольку он рассчитывал отправиться с Гаруном не один. Предполагая путешествовать на чужом судне в одиночку, он, конечно, никогда не дал увидеть все имевшиеся у него драгоценности. Но Лис хорошо знал ильмирцев и понимал, что и один камень, выданный в качестве задатка, способен возбудить подозрения купца-разбойника о наличии ещё некоторого их количества, и, таким образом, поставить жизнь клиента под угрозу. Лис вернулся к дому Тарлана, где по-прежнему было пустынно, и, расположившись внутри, сильно изменил грим – средства, требовавшиеся для этого, лежали в его сумке. Он укоротил бороду, добавил усы, перекрасив волосы в рыжий цвет, добавил контактные фильтры, сделавшие его зеленовато-серые глаза тёмно-карими. Он также изменил форму носа, введя под кожу специальный препарат, создавший горбинку – в нужный момент это вещество легко удалялось с помощью специального безвредного растворителя. Лис всегда имел этот походный набор при себе, обновляя содержимое во время визитов во Дворец. Когда-то в одном из помещений Дворца он нашёл целую мастерскую, содержащую средства для нанесения грима, о которых на Земле могли только мечтать, настолько они были удобны и эффективны. Лис мог лишь догадываться о причине, зачем хозяин Дворца имел такую мастерскую. Однако для него это оказалось чрезвычайно полезно во время странствий по граням. Оглядев себя в серебряном зеркале, он признал результаты более чем удовлетворительными. В конце концов, шаровики всё же не были людьми, и Лис полагал, что они должны воспринимать окружающее несколько иначе, и им ещё сложнее, чем людям распознавать за гримом одного и того же человека. На сей раз, выйдя из разгромленного дома контрабандиста, Лис направился в сторону, противоположную порту. На улицах стремительно прибывало народу, и большинство двигалось в сторону центральной площади. Прислушиваясь к разговорам, Лис удивился, насколько быстро распространялись новости в обществе, лишенном настоящих средств массовой информации. Горожане уже обсуждали вести о том, что чужестранцы собираются покинуть город, так как добыча от них ускользнула, что, как говорят, Благородный Лис сумел вывернутся из лап преследователей и бежать. Ну, в общем-то, на то его Лисом и прозвали. Что бы там не говорили о странном приказе геронта Олеандра, всё-таки Лис – человек неплохой, и даже хорошо, что серые дьяволы не смогли его пока поймать. Лис усмехнулся и порадовался достаточно высокой собственной репутации в Омаксе: большинство высказываний были весьма благожелательными, особенно теперь, когда стало ясно, что чужестранцы уберутся отсюда. На агоре, куда он пришёл, толпилось много народа. С высокой колоннады городского Совета жрец переводил публике слова геронта Олеандра, стоявшего рядом с ним в серых доспехах, накинув, для создания «официального» антуража плащ главы города. Объявляли о наборе добровольцев в отряд, который будет вместе с шаровиками преследовать беглецов. Охотников даже при условии высокой обещанной награды, нашлось не так много, как ожидал Лис: горожане и солдаты опасались чужестранцев и всего сверхъестественного, связанного с ними. Несмотря на то, что сам геронт готовился возглавить преследование, к ступеням лестницы Совета вышло всего чуть больше двадцати человек. Пробежав по ним глазами, Лис сделал заключение, что большинство – отпетые головорезы, уже не страшившиеся ни бога, ни чёрта. Он вздохнул, мысленно перекрестился, вышёл к колоннаде и встал в шеренгу добровольцев. Простоять пришлось ещё около получаса. Попеременно разглядывая стоящих в шеренге и шаровиков на вершине лестницы, Лис подумал, что что-то часто стал стоять в очередях. За это время из толпы вышло ещё человек десять. Наконец шаровики удовлетворились числом кандидатов и занялись выбором наиболее подходящего материала. Кое-кого забраковали, но Лис, естественно, оказался в числе отобранных. Всего шаровики выбрали восемнадцать человек. В основном, кроме Лиса и ещё двоих, все были воинами из городских отрядов. Подготовка к выступлению заняла всего два часа – собрали свежих лошадей, подготовили оружие и снаряжение воинам. Лис получил местные доспехи, состоявшие из панциря, защищавшего торс, налокотников, наголенников, шлема и щита. Оружие включало характерные мечи, выкованные мастерами города, двухметровые копья и луки. Те, кто хотел взять ещё какое-то оружие, его взяли – шаровики не запрещали. За всё время сборов Лис стал свидетелем того, как шаровика, называвшегося Таруусом переписали в новое тело. Одного из подобранных воинов увели в здание городского совета вместе с Таруусом, и минут через двадцать все увидели его уже в серых доспехах. Лис отметил про себя то удивление и благоговейный страх, которое вызвало для знавших воина товарищей его превращение в компаньона чужестранцев: люди просто не могли себе этого объяснить. – Я вам говорю, что они дьяволы и селят в телах людей дьяволов, – зло сказал один из добровольцев, седлавший лошадь рядом с Лисом. Лис не удержался и насмешливо спросил его: – А не боишься отправляться в поход со слугами дьяволов? Воин угрюмо посмотрел на Лиса и ответил: – За назначенную плату я готов служить кому угодно. А кто боится, мы ещё посмотрим! У шаровиков, как заметил Лис, похоже, отсутствовало жесткое единоличное руководство. Глядя на них, казалось, что все руководят каждым, а каждый – всеми. Это производило несколько странное впечатление, и, пожалуй, могло служить единственным, что отличало шаровиков от людей, но заметить такую особенность можно было, судя по всему, только если наблюдать достаточное количество этих тварей, собравшихся вместе. Для придания законности отдаваемым прикаам шаровики выставляли перед горожанами своего товарища в теле геронта Олеандра, но между собой все держались как бы на равных и вносили предложения, которые почти всегда принимались, ввиду достаточной даже на первый взгляд разумности и целесообразности. Очевидно, это было связано с весьма рациональным мышлением шаровиков. Как ни крути, а они всё же являлись образцом нечеловеческого разума, хотя и нашли явное удовольствие от пребывания в бренных телах. Правда, в определённых ситуациях такое могло оказаться и слабой стороной шаровиков. Во время сборов к шаровикам подлетела птица и села к одному из них на руку. Лис узнал биокибернетический организм из Дворца. Таких птиц там имелось довольно много в одном из хранилищ. Они служили, как он догадывался, для сбора информации и осмотра территорий. Лис никогда не пользовался соколами, как сам назвал эти создания, и сейчас впервые наблюдал квази-птицу в деле. Киборг мог разговаривать, и сообщил шаровикам, что беглецы следуют вдоль Трапхора, стараясь держаться вблизи лесистой поймы реки. Это подтвердило догадки Лиса о наличии у Творцов информации про точку перехода в заброшенном древнем городе в Проклятом лесу. Лис только недоумевал, почему Творцы стремятся попасть именно туда, так как, зная о направлении преследования, шаровики, оставленные во Дворце, успеют наверняка организовать засаду в ответной точке в самом Дворце. Наконец отряд выступил в погоню. Беглецы имели почти четырех часовую фору, но шаровиков данный факт, похоже, не очень смущал: как понял из подслушанных разговоров Лис, они ждали прибытия гравилётов. При наличии летательных аппаратов поимка становилась только вопросом времени. «Да уж, – подумал Лис, – если эти уроды заимеют гравилёты, ситуация осложнится». Как показали события, ему нетрудно было изображать из себя провидца. Глава 8 Весь остаток дня отряд двигался лёгкой рысью вдоль границы леса, росшего по берегам Трапхора. Лис заметил, что для определения направления преследования шаровики пользовались своим прибором как компасом. Время от времени прилетали два сокола и докладывали о местонахождении беглецов, которые, судя по всему, не так уж далеко оторвались: погоня чётко шла по следу. То, что прибор не указывал на присутствие Лиса, лишний раз подтверждало: регистрировался некий сигнал, исходящий лишь от Творцов. Если бы он успел в дом Тарлана из порта раньше шаровиков, вполне вероятно, загадка бы прояснилась! Теперь Лис практически был уверен, что его шаровики искали только по признакам внешности и по информации о пребывании в племени вишту. Знание же о его движении в сторону Омакса, возможно, являлось следствием поиска соколов-киборгов. Спускались сумерки, и шаровики приказали остановиться на ночлег. Скорее всего, они имели приборы, позволявшие видеть в темноте, но явно не собирались выдавать их солдатам. Для лагеря выбрали поляну в глубине лесной полосы вдоль реки. Солдаты развели костры и приступили к трапезе. Многие достали прихваченные с собой бутыли, оплетённые лозой, в которых в Омаксе хранили талик – разновидность крепкой браги. Однако шаровики, увидев начинающуюся пьянку, через жреца запретили солдатам пить спиртное и под угрозой лучемётов заставили вылить всё содержимое сосудов на землю. Многие солдаты были недовольны и ворчали, но подчинились, так как даже эти сорвиголовы боялись серых воинов. Делая вид, что занят чисткой лошади и ему время от времени требуется вода, Лис несколько раз прошёл рядом с костром, где расположились шаровики и жрец. Этот последний, сидя на корточках, спокойно жевал вяленое мясо, и отрешённо смотрел куда-то перед собой в пространство. Изредка он отвлекался, переводя приказания шаровиков солдатам. Шаровики уже и сами освоили много простых слов и фраз типа «Эй ты, стой!», «Назад!», «Иди сюда!» и тому подобных. Из обрывков подслушанных разговоров Лис сделал вывод, что беглецы опережают их всего километров на пять-шесть. Шаровики не стали преследовать дичь ночью во многом из соображений безопасности, но самым главным и неприятным явилось известие о прибытии первого отремонтированного гравилёта, ожидавшееся на следующий день. Лис сел у костра и задумался. Знать бы, что регистрирует прибор шаровиков! Изобрели ли его шаровики сами, или же они воспользовались чем-то, захваченным в одном из миров, принадлежащих Творцам? Сколько у них таких приборов? Если у них нет запасного, а такового Лис не видел, то можно было бы попытаться вывести прибор из строя. Оставались, правда, соколы, но они явно уступали индикатору-пеленгатору по возможностям: Соколы могли не понять, кого видят – прибор же хоть и имел явно ограниченный радиус действия, но указывал направление преследования, тогда как соколы, потеряв дичь из виду, должны были бы затем искать её практически наудачу. К тому же соколы не подчинялись кому-то конкретно. Ими можно было управлять, заполучив специальное устройство, прозванное Лисом «свисток». Прибор работал строго избирательно, то есть для каждого летающего киборга имелся свой, настроенный только на него. Соколы выполняли приказание того, кто вызывал их в данный момент с помощью «свистка» и отдавал распоряжения на языке Творцов. Это могло сработать на руку Лису, но требовалось, разумеется, завладеть «свистком». Пеленгатор можно было бы уничтожить выстрелом из лучемёта, однако трудность заключалась в том, что его унесли в палатку, установленную в центре лагеря. Лис не мог видеть, где конкретно аппарат располагается в палатке и, следовательно, не мог точно выстрелить, скажем, ночью, пока шаровики спали. Стрелять же на виду у всех означало самоубийство: Лис вряд ли мог рассчитывать ускользнуть после такой акции, а повторять подвиги типа подвигов Гастелло или Матросова он не имел ни малейшего намерения. Шаровики приказали выставить ночные посты, и остальные солдаты, кому выпало дежурить позже, начали укладываться спать. В дежурство назначили по пять человек, определив продолжительность каждой смены в один час. Шаровики тоже собирались дежурить по очереди: двое с лучемётами постоянно должны были контролировать наёмников. Лагерь располагался на холме в перелеске, спускавшемся к реке. Ширина лесистой полосы, тянувшейся вдоль берега Трапхора, в этих местах составляла от силы метров двести-триста. Местами степь, напоминавшая Лису американскую прерию так, как он её себе представлял по немногим фильмам об индейцах, которые доводилось смотреть на Земле, подступала почти к самой реке. Эта степная зона раскинулась между реками Трапхор и Тикса, протекавшей юго-восточнее. За Тиксой степь широкой полосой, кое-где рассекаемой лесистыми участками, тянулась ещё дальше на юг вдоль Восточных Безвоздушных гор. Эту территорию полностью контролировали индейские племена. На юге в восьмистах километрах от Тиксы прерия упиралась в густые леса, росшие по берегами полноводной реки Штром, и переходившими в Великие джунгли, расположенные в центральной части этой грани планеты. В междуречье Трапхора и Тиксы отряды степных индейцев забредали не часто, но их, тем не менее, следовало опасаться, поскольку некоторые отчаянные головы могли бы сунуться сюда в расчёте на скальпы греков, имевшие у индейцев прерий высокую цену. Кроме того, в степях водились хищники, промышлявшие по ночам. Здесь встречались львы, волки, а иногда из окраин Проклятого леса сюда спускались мерзкие твари, которые как подозревал Лис, были либо синтезированы прежним хозяином Дворца для развлечения, либо доставлены из какой-то иной вселенной. Эти звери напоминали желтовато-серебристого кенгуру, но имели морду, похожую на морду гиены, лишённой пасти. Но им и не требовались зубы: звери могли высасывать кровь жертв с помощью особого полого костного отростка, выпускаемого из подбородка и напоминавшего толстую иглу. Передние лапы в отличие от сравнительно слабых лапок кенгуру были приспособленными для нападения и располагали мощными когтями. Не менее опасными являлись и мощные нижние конечности, позволявшие хищникам передвигался с большой скоростью. Правда, к счастью, визиты этих «зверюшек» были редкостью. Шаровики вряд ли могли знать такие подробности, но многое им разъяснили жрец и наёмники. С учётом этих возможных опасностей и выставлялись посты. Лису выпала вторая смена караула. Пройдя ещё раз мимо палатки шарвиков, Лис чуть не подпрыгнул от радости: через окно, занавеску на котором как раз приоткрыли, он заметил, что пеленгатор стоит на небольшом раскладном столике у левой от входа стены палатки. Теперь, коли аппарат никто не передвинет, Лис знал, куда выстрелить, представься такая возможность. Устроившись на одеяле под сосной, Лис прикидывал, как ему действовать. Шаровики не были слишком беспечными и не полагались целиком на ночное охранение на штыре на крыше палатки они установили систему слежения не позволявшую приблизиться никому из посторонних. А действовать нужно быстро, во что бы то ни стало, ведь если завтра у шаровиков появится гравилёт, на котором они наверняка установят дополнительное вооружение, то противостоять им будет совершенно невозможно. Зная местонахождение беглецов, они легко нагонят их по воздуху и уничтожат. Похоже, что только Лис был нужен шаровикам живым, да и ему они не позволят долго таковым оставаться после того, как узнают всё, что им нужно. «В общем, или сегодня ночью, или никогда», подумал Лис. Он усмехнулся, вспомнив ленинское выражение, знакомое по курсу истории КПСС: «Сегодня рано, а завтра будет поздно». Смейся, не смейся, а так и есть в данном случае. Лис закурил трубку и стал продумывать порядок возможных действий. Рядом с ним тоже на одеяле устроился хмурый верзила, с которым они уже перебрасывались парой слов, когда седлали коней на площади перед городским Советом в Омаксе. Верзилу звали Олором, и, несмотря на хмурое выражение лица, он был не прочь поболтать. Олор тоже курил трубку и посматривал на Лиса с явным намерением начать разговор. Лис прикрыл глаза, правда трубка в его рту не давала возможности считать его крепко спящим. Олор кряхтел, ворочался, но, наконец, прочистил горло и спросил: – Ты хоть откуда, парень? Что-то я тебя раньше не видел ни в Омаксе, ни в легионе. Лис чертыхнулся: похоже, покоя от Олора не будет, особенно учитывая то, что они вместе попали в караул. – Я пришлый, только два дня назад приплыл с купцами из Галикарнаса. Нанимался для охраны товаров, но потом продлить контракт не получилось, ну я и остался тут в Омаксе ни с чем. Ладно, хоть эта работёнка подвернулась. А вообще-то я охотник. Олор хмыкнул и сострил: – У нас в городе, как я понял, не слишком много нашлось охотников на это дело, а ты, стало быть, решил попытать счастья. Многим не нравится, а по мне – какая разница? Эти пришельцы ведь такие деньги обещают! Я правильно говорю? Лис приподнялся на локте и посмотрел на собеседника: – Согласен с тобой… Однако, похоже, нашим наниматели и тебе не очень-то нравятся? Ты же сам говорил, что полагаешь, будто они злые демоны и всё такое. Да и людей они в вашем городе перебили достаточно. Неужто кто-то должен их на руках носить? Олор выругался: – Я уже сказал, что за такую плату готов служить кому угодно. Лис выбил трубку о торчавший из земли корень дерева: – Приятель, я это уже слышал, давай лучше отдыхать. Ты, кстати, не слишком обольщайся – они могут ведь и не заплатить вообще. Держи ухо востро! Олор озадаченно попыхтел трубкой. – Что ты имеешь в виду? Ты-то сам тогда зачем здесь? Лис выругался про себя: Олор обладал достаточно острым умом. Он не был идиотом, и цеплялся за любой намек. – Зачем-зачем, – Лис усмехнулся и повернулся на бок, натягивая на себя вторую половину одеяла из овечьей шерсти, – за тем же, что и ты: денег получить. Спи! Он не стал смотреть в сторону Олора, но тот ещё долго вертелся и кряхтел, устраиваясь поудобнее. В конце концов, солдат затих, пробормотав напоследок: – Непрост ты, охотник… Ох непрост! Лис ещё раз выругался про себя, но промолчал. С того места, где он лежал, была видна палатка шаровиков. Свет в ней, наконец, погас. По прикидке Лиса стрелять лучше всего из-за деревьев, росших по склону чуть выше палатки примерно метрах в шестидесяти. Караулы из наемников были расставлены вокруг лагеря, и двое шаровиков постоянно патрулировали территорию, переходя от одного поста к другому и проверяя, не спят ли солдаты. То, что шаровики ходили вместе, было Лису только на руку: это давало возможность использовать браслет против обоих одновременно так же, как в Омаксе, с минимальной растратой заряда. Если всё получится удачно, то в неизбежной суматохе он рассчитывал завладеть конём и «сделать ноги», полагая, что ночью в незнакомой местности шаровики не решатся пуститься в погоню. Таким образом, он получит фору до утра и, возможно, нагонит беглецов. А уже вместе они подумают, как можно создать экран для сигнала, если ему не удастся уничтожить прибор или если шаровики получат второй пеленгатор. Грандиозную проблему, конечно, будет представлять гравилёт, который должен появиться завтра, но от этого никуда не деться. Километров через сто вдоль реки леса станут намного гуще и обширнее, и скрываться будет легче. Если же он с Творцами успеет добраться до самого Проклятого леса, то там шаровиков будут ждать многочисленные сюрпризы, к которым они явно не готовы. Естественно, и для Лиса Проклятый лес – далеко не парк для прогулки, но об этом пока рано беспокоиться. По берегам реки впереди имелась пара небольших поселений. Таким образом, шаровики могли получить информацию о продвижении беглецов не только по приборам или от соколов, но и от людей, которые могут заметить отряд. Но поворачивать в степь и огибать населённые места Лис считал ещё более опасным: на открытом пространстве они вовсе не скроются от наблюдения и нападения с воздуха. В довершение всего, Лиса начал вновь подумывать о том, чтобы двинуться не к точке перехода в Проклятом лесу, а вниз по реке, где можно затеряться среди большого количества людей и торговых судов. Но надо сначала догнать Творцов. Ему казалось, что он не спал, но нервное напряжение последних двух дней дало себя знать, и когда его потрясли за плечо, Лис от неожиданности даже вздрогнул. – Вставай, парень, – пробурчал над ухом Олор, – наша очередь. Лис открыл глаза и увидел двух шаровиков, стоявших неподалеку, ухмылявшихся и знаками показывающих ему: пора отправляться на смену караулов. Лис тоже криво усмехнулся, кивнул, протер глаза, повесил на плечо сумку, где помимо всего прочего лежал лучемёт, и, взяв лук со стрелами и меч, встал в колонну вместе с Олором и остальными солдатами, заступавшими в караул. Шаровики повели их к точкам назначенных постов вокруг лагеря. Прикинув путь движения разводящих, Лис постарался встать в колонне так, чтобы попасть на пост, расположенный поближе к месту, откуда будет проще стрелять по палатке. Он сменил наёмника, который рад был поскорее отправиться спать, и шаровики увели караульный развод дальше. Лис притаился за кряжистой сосной в невысоком кустарнике. Селена уже взошла, и свет её, более яркий, чем у земной луны в полнолуние, пробивался сквозь кроны деревьев, серебря траву и вычерчивая причудливые, резкие тени. С места, где он находился, Лис видел лагерь и чуть дальше между деревьев поблёскивавшую в лунном свете воду реки. Лес здесь был не слишком густым, но достаточно частым, чтобы незаметно перебраться на другую позицию. Шаровики расставили пять постов вокруг лагеря по окружности на равном расстоянии друг от друга. Каждый, находившийся на посту, получал свисток для подачи сигналов в случае опасности. Сменившихся людей шаровики отвели в лагерь и начали неторопливый обход постов. По кругу это занимало минут пятнадцать. Таким образом, они должны были пройти возле каждого поста четыре раза. Лис решил действовать, когда шаровики подойдут во второй или в третий раз, то есть тогда, когда они уже войдут в определенный ритм обхода и внимание слегка притупится. Конечно, подобная логика надёжнее применима к человеческим существам, но поскольку ничего другого придумать не получалось, Лис решил воспользоваться именно такими расчётами. Кроме того, он не без оснований, как ему казалось, полагал, что, пользуясь телами людей, шаровики, несмотря на свой нечеловеческий разум, волей-неволей впитают что-то человеческое, если не на уровне психики, то на уровне физиологии и моторики, так как эти параметры оставались полностью человеческими. Когда шаровики прошли мимо него первый раз, Лис отметил, что двигаются они по лесу довольно шумно, не таясь подсвечивая путь фонариками. Он подумал, что имей Творцы больше смелости, то вполне могли бы предпринять попытку напасть ночь на своих преследователей, тем более теперь, располагая лучемётами и достаточным количеством боеприпасов. Хотя, стоп – он забывает про датчик слежения, с помощью которого шаровики, видимо, могли засечь приближение Творцов. Знают ли Творцы наверняка о том, что у шаровиков есть средство слежения за ними? Лис постарался припомнить, говорилось ли что-нибудь об этом во время их первой и пока единственной встречи или нет. Насколько он помнил, таких упоминаний не было, и, кажется, первый раз эта мысль пришла в голову самому Лису во время беседы с Тарланом. Сейчас Лис подумал, что другие наёмники, находящиеся в карауле, могут заметить, например, как фонарики шаровиков вдруг неожиданно упадут, когда он применит против них излучатель-браслет. Это насторожит караульных, они станут следить за лесом более внимательно и могут заметить Лиса, крадущегося к лагерю. Чего доброго, часовые поднимут тревогу, а то и пустят стрелу в самый неподходящий момент. Получалось, что для пущей надежности следовало бы убрать ещё и караульных как минимум слева и справа от него. Те, кто находился на постах дальше, уже вряд ли что-то заметят сквозь заросли. Лису не хотелось убивать ни в чём не повинных людей, но ещё меньше ему хотелось провалить план или неожиданно получить стрелу в спину. Сейчас он ругал себя, что не просчитал эту необходимость заранее: тогда бы ему следовало выбирать не нынешнее место караула, а на два места в сторону, так сейчас ему предстояло устранить караульного слева и справа от себя и вернуться в нужную точку напротив палатки. Шаровики вот-вот должны были пройти мимо него во второй раз, и только Лис подумал об этом, как двое в матовых серых доспехах, почти не различимых в лунном полумраке леса, подошли к сосне, за которой он прятался, и посветили фонариком. – Я тут, – сказал Лис условную фразу и выглянул из-за дерева. Шаровики кивнули и двинулись дальше, больше не глядя на человека, а сосредоточив внимание на противоположной стороне лагеря. Они поравнялись с Лисом, и, продолжая движение, оказались спиной к нему метрах в двух-трёх. Идеальное расстояние для применения браслета, и их фонари, к счастью, пока не светили. Даже не таясь, Лис вытянул правую руку и активировал браслет – шаровики осели в траву. Лис замер на несколько секунд и прислушался. Вокруг оставалось тихо, вряд ли часовые на соседних постах успели что-то заметить. «Всегда бы так просто получалось», подумал он. Но любоваться своей «работой» не было времени, и Лис бесшумно скользнул к шаровикам. Первым делом он подобрал лучемёты, затем нашёл в карманах запасные заряды, взял устройства связи, фонарики и сложил всё в сумку. Теряя драгоценные секунды, Лис снял доспехи с одного шаровика. Стараясь не вставать из-за кустов и осторожно, чтобы не звякнуть металлом, он сбросил греческую амуницию, в которую был одет, и облачился в трофейную броню. В защитном костюме он сразу почувствовал себя уверенней: теперь ему, по крайней мере, не грозил выстрел из лука. Хорошо было бы забрать и второй комплект, но ему будет неудобно таскать такую поклажу. Лис не знал, что делать с шарами. Если прожигать их сейчас, луч могут заметить, а после атаки на палатку, времени уже не останется. Просто же оставлять шаровикам запасные вместилища их поганых душ тоже не хотелось. В конце концов, Лис запихал оба шара в сумку, которая раздулась, и стала таки очень неудобной для ношения, но делать было нечего. У Лиса возникло сомнение, а не попытаться ли теперь с мощным оружием, уничтожить всех шаровиков, застав их врасплох. Однако он отбросил эту мысль. Во-первых, шаровики, находясь в палатке, вряд ли снимут доспехи, поэтому ему не удастся уничтожить их быстро и наверняка. Реально вывести из строя двоих-троих, но не более, поскольку, стреляя наугад, нельзя рассчитывать попасть в открытое лицо или хотя бы в стыки подвижных частей доспехов. В любом случае останется ещё семь-восемь шаровиков. С этим количеством ему не справиться, кроме того, нельзя не учитывать наёмников. Оставив пока сумку под сосной, Лис встал и пошёл в направлении, куда шли шаровики, когда миновали его пост. Метров через шестьдесят он посветил фонариком. Из кустов высунулся наёмник. Лис направил луч фонаря ему в лицо. Человек прищурился и сказал: «Я здесь». Лис кивнул, нажал рычажок браслета, и воин замолчал навсегда. Затем Лис сходил к предыдущему посту и убрал часового там. Он ещё раз прислушался: тихо, только издалека из степи доносился вой волков. Лис подобрал сумку и осторожно взял под уздцы свою лошадь, которую он накануне предусмотрительно привязал крайней и чуть в стороне от всех. Гнедая покосилась на него, но Лис, предупреждая вопросительное ржание, сунул животному заранее приготовленный сладкий корешок. Мягкая трава заглушала цоканье подков, и Лис осторожно вывел кобылу к намеченному месту и поднял трофейный лучемёт. Как назло в этот момент из-за палатки вышел шаровик. Очевидно, он справлял нужду – точнее, нужду справляло используемое им тело. Шаровик мог ничего не заметить, но по чистой случайности поднял голову и встретился глазами с Лисом, стоявшим у сосны. Шаровик заорал и схватился за оружие. Лис выстрелил. Он целился в незащищенную голову, поскольку шаровик вышел без шлема, но удар пришёлся в грудной панцирь. Шаровика отбросило на спину, а его лучемёт отлетел в сторону. Шаровик бросился к оружию, но Лис, прижимая спусковую кнопку, непрерывным лучом вспахал песок и перерезал упавший лучемёт врага. Уворачиваясь, шаровик на четвереньках кинулся в противоположную сторону. Зрелище могло показаться комичным, но потешаться было некогда: каждую секунду из палатки могли выскочить новые враги. Не теряя времени, Лис направил оружие туда, где предположительно стоял прибор-пеленгатор, несколько раз полоснув по стене палатки. Лоскут материала отвалился, накрыв собой то, что, по-видимому, было столиком, на котором стоял аппарат. Повалил дым, в палатке вспыхнуло, и раздались крики. Лис сделал стволом лучемёта крестообразное движение, как бы осеняя палатку знамением. Один край каркаса подломился, но в ту же секунду энергия иссякла. Из-под обломков палатки выскочило несколько шаровиков и бросилось врассыпную. Лис отметил, что они действовали очень рационально: все побежали в разные стороны. Стрелявшего, похоже, не заметили, поскольку, когда первые шаровики выскочили из палатки, лучемёт уже не работал, и Лис присел за ствол дерева, перезаряжая оружие. Поскольку сылы были неравными, Лис не стал вступать в перестрелку и дожидаться, пока шаровики осмотрятся и начнут вести прицельный огонь. Он вскочил на лошадь и, надвинув щиток шлема, пустился галопом среди деревьев. Его всё-таки заметили, и вслед ударили лучемёты. Однако стрелявшие остались уже достаточно далеко, и энергия лучей сильно гасилась деревьями. Кое-где вспыхнула сухая смолистая кора, крупная ветка, срезанная лучом, упала, хлестнув Лиса по броне. Самым опасным сейчас было бы попадание луча в лошадь. Лис нёсся, целиком полагаясь на чутье кобылы, инстинктивно выбиравшей правильную дорогу в лесной чаще. Оглянувшись через плечо, он увидел уже в отдалении всполохи пожара: что-то загорелось в лагере либо от его выстрелов, либо горел лес, подожжённый ответным огнём шаровиков. Увы, не хватило времени ударить лучом по лошадям у коновязи – так он лишил бы отряд преследователей мобильности на какое-то время, но и сейчас погони не было. Деревья расступились, и началась открытая степь. Хотя его хорошо было видно в свете полной луны, Лис поскакал по равнине – так было быстрее, а расстояние позволяло уже не опасаться поражения из лучемёта. Лис постоянно оглядывался – погони по-прежнему не было. Это его слегка озадачило, поскольку сам он в подобной ситуации постарался бы преследовать врага. Правда, шаровики не могли знать, сколько людей напало на лагерь, и нет ли засады в самом лесу. Только через полчаса, вспомнив о шарах, лежавших в сумке, Лис остановился и потратил некоторое количество заряда на их уничтожение. Он плюнул на остатки шаров и сказал себе под нос: – Ну вот, ещё парочка. Пока четыре – ноль в мою пользу. Но, несмотря на приподнятое настроение, он понимал, что когда появятся гравилёты, игра станет намного труднее. А с его стороны счёт должен оставаться только сухим: даже один пропущенный «гол» в данном случае стоит жизни. Глава 9 Уничтожив шары, Лис поехал медленнее, чтобы лошадь могла немного передохнуть. Судя по подслушанным в лагере разговорам, беглецы должны были находиться где-то не так далеко. Конечно, в их ситуации вполне естественно продолжать движение и ночью, но отдыхать нужно всем. Вскоре Лис должен был подъехать к небольшому поселению Медис, расположенному на берегу реки, по сути – форту на границе владений Омакса. Здесь жили несколько десятков фермерских семей, имелась пристань для судов, кабак и постоялый двор. В Медисе часто собирались охотники из прерий, иногда заходили для торговли представители невраждебных индейских племён. Народ здесь встречался отчаянный и ради наживы готовый на многое. В Медисе наверняка уже знали о событиях в Омаксе, и беглецам не стоило тут показываться: охотников заработать объявленную награду могло найтись более чем достаточно. Как точно знал Лис, бежало пять человек. Творцов осталось трое, поэтому он мог предположить, что остальные двое – это Диаскен и Скаридис. Лис надеялся, что они, как местные жители, сумеют правильно оценить обстановку и предупредят Творцов о нежелательности визита в Медис. Вполне возможно, что беглецы не вошли в форт, а укрылись где-то в лесу. Если у Диаскена достало сообразительности, он мог посоветовать свернуть в открытую степь и заночевать в одном из небольших перелесков. Переждав в степи, беглецы могли надеяться пропустить преследователей, которые, скорее всего, будут двигаться вдоль реки, так как это был кратчайший путь к Проклятому лесу, и оказаться у них в тылу. Затем можно было попытаться через Диаскена нанять судно и, спрятавшись на нём, отправиться дальше. Сам Лис, наверное, выбрал бы именно такую тактику, но Диаскен всё-таки являлся торговцем, а не охотником, так что сильно рассчитывать на это не стоило. В любом случае существовала вероятность, что кто-то из беглецов наведывался в Медис, и Лис решил проверить данную версию. Лес вдоль берега Трапхора кончился, уступив место распаханным полям. Примерно в километре впереди у берега в свете Селены виднелись бревенчато-каменные стены форта. Камень возили из каменоломен, находившихся на противоположном берегу реки. По прихоти создателя этого мира ночь здесь имела стандартную продолжительность в 7 земных часов, а сутки в целом равнялись земным. В своё время Лис много недоумевал по этому поводу, но когда из рассказа Творцов он узнал, что их исходный мир был подобен Земле, стало ясно, почему архитектор данной искусственной вселенной сохранил приверженность более или менее привычному соотношению дня и ночи. О Творце по имени Терп Лис знал только от своих новых знакомых. Соотнося эти новые знания с кое-какой косвенной информацией, почерпнутой за время пребывания на планете-цилиндре, он начал подозревать, что, возможно, личности Создателя не чужда некоторая сентиментальность и ностальгические воспоминания. Лис остановил лошадь на опушке леса и выругался: как же можно было забыть про переговорные устройства! Он вытащил из сумки одну из «раций» и осмотрел её. Вообще данный прибор имел 200 фиксированных диапазонов передачи сигналов, а те, которые оказались у него сейчас, остались установлены на десятый диапазон. Два таких же устройства, добытые им в первый раз, должны оставаться у Творцов, если те не потеряли их, убегая. Как помнил Лис, те устройства были установлены на самый первый диапазон. Лис включил устройство на односторонний приём и сразу же попал на беседу шаровиков: отряд, оставшийся в лесу, связывался с Дворцом. Они как раз вели речь о смене диапазона. – Нас могут слушать, – сказал мужской голос, – не называй цифры. Помнишь, сколько нас было, когда мы вошли в этот мир? – Разумеется, – ответил собеседник. – Так вот, переходим на номер диапазона, соответствующий тому числу. – Хорошо. Слушай, а что вы намерены делать теперь, когда остались без пеленгатора? Шаровик из отряда преследователей довольно резко перебил: – Нас могут слушать – переходи на другой диапазон! – Ладно-ладно, – примирительно ответили из Дворца, – не нервничай. Пусть слушают, им это не поможет. – В переговорном устройстве наступила тишина. Так-так, подумал Лис. По крайней мере, их не более 200 голов, поскольку диапазонов всего 200. Сколько же могло остаться во Дворце? Если сюда пришло 15, то для охраны и работ во Дворце наверняка было выделено никак не меньше. Но – сколько же? Наудачу Лис предположил, что шаровиков во Дворце осталось 20, и начал с тридцать пятого диапазона. На пятьдесят четвертом ему повезло – он снова попал на переговоры шаровиков. Таким образом, становилось ясным, что шаровиков оставалось сейчас всего сорок девять, и тридцать девять из них находились во Дворце. Подслушанная информация оказалась неутешительной: гравилёты, даже сразу два, прибудут уже сегодня во второй половине дня. Шаровики задерживались, поскольку хотели подготовить достаточное количество золотых монет. Они поняли допущенную ошибку не платить вперёд и решили иметь при себе деньги для оплаты услуг доносчиков и покупки симпатий населения на местах. Кроме того, шаровики условились о смене диапазонов для затруднения прослушивания их разговоров. Они договорились прибавлять к номеру диапазона или отнимать от него число резервных, то есть, как понял Лис, «пустых» шаров, которые имелись у них. Сколько таких шаров было, Лис мог только догадываться. Их, однако, не могло быть больше ста сорока шести, поскольку в этом случае не хватало бы количества диапазонов на переговорных устройствах. Но пытаться найти нужный диапазон наугад крайне затруднительно, так как шаровики решили не поддерживать связь дольше одной минуты. Лис включил рацию на первом диапазоне и попробовал вызвать Творцов. Эфир молчал. Либо переговорники были уже установлены на иной диапазон, либо они вовсе не были включены в режим ожидания вызова. Вполне возможно, что они вообще по каким-то причинам уже не находились у Творцов. Лис остановил коня на опушке и внимательно посмотрел на видневшийся за полем посёлок. Бинокль, оказавшийся у одного из убитых им шаровиков, имел встроенное устройство ночного виденья. Поэтому Лис хорошо разглядел странное оживление, царившее в форте, несмотря на поздний час. Собственно, и без прибора ночного виденья было хорошо заметно множество огней, горевших там помимо обычных фонарей на сторожевых башнях. «Интересно, – подумал Лис, – что там такое происходит?» Поскольку на нём красовались пресловутые серые доспехи, то Лис решил действовать как один из членов отряда шаровиков. Поэтому, не таясь, он выехал на дорогу, идущую вдоль полей, и поехал к Медису. Ещё метров за сто стали слышны возбуждённые голоса и даже крики, раздававшиеся за стенами поселения. Часовые на ближайшей к воротам башне оказались так увлечены происходящим внутри форта, что не сразу обратили внимание на одинокого ночного всадника. – Эй, стража! – позвал Лис зазевавшихся стражников. – Именем геронта Олеандра – открывайте! Солдаты на башне аж подпрыгнули и уставились на него. До Лиса долетел шепот: «Серый воин!» Один из часовых побежал отворять ворота. Держа лучемёт наготове, Лис въехал в форт. Недалеко от ворот на небольшой площади, на которой в Медисе днём обычно происходила торговля, толпилось человек тридцать. Они оживленно спорили. Увидев Лиса, толпа притихла, переходя на шёпот. Лис остановил лошадь, не доезжая метров десять до людей, и молча смотрел на них. Шёпот тоже смолк, и некоторое время наступившую тишину нарушало только потрескивание горящих факелов. Наконец из толпы выбрался высокий грузный человек в засаленных кожаных штанах и куртке. По бахроме с золотыми нитками Лис догадался, что это был так называемый выборный Старшина форта. Его назначение после выборов на землях, входящих в юрисдикцию Омакса, утверждалось геронтом, который и выплачивал чиновнику жалование. Старшина остановился перед Лисом и поклонился. – Уважаемый серый воин, мы уже много наслышаны о вас, – начал он, подобострастно выгибая спину. – Могу я узнать, говорите ли вы по-нашему? Нам сообщали, что всем серым воинам нужны переводчики, но у нас здесь нет ни одного… Лис перебил его: – Мне не нужен переводчик, идиот! Разве ты сам не слышишь? Хватит болтать – как твоё имя и что у вас тут происходит? – Да-да, я всё понял, прошу прощения. Я – Старшина Гомер… – Вот даже как?! – невольно усмехнулся Лис. – Знал я одного Гомера… – Коли вы о гончаре из Омакса, так он мой троюродный брат… – Мне плевать на гончара Гомера из Омакса, – грубо оборвал Лис. – Я спрашиваю, что здесь происходит? Мужчина чуть растерялся, оглянулся на толпу, почесал затылок и сказал: – Мы спорили о награде. Как нам сообщили, тех, кто схватит беглецов, ожидает большая награда. У нас и шёл спор о справедливом дележе. Дело в том, что только четыре человека, по моему мнению, могут рассчитывать на награду… – О чём ты толкуешь, Старшина Гомер? – вновь перебил его Лис, стараясь говорить как можно более высокомерно. – Вы уже делите награду?! На каком основании, позволь узнать, за что? Старшина смутился, нервно усмехнулся и начал переминаться с ноги на ногу. – Но как же, уважаемый, мы задержали беглецов, а по распоряжению геронта Олеандра за поимку обещана м-м… высокая награда. Награду обещали даже за указание места, где они скрываются, а мы их живьём взяли! «Ну и ну! – подумал Лис, – невежественные фермеры так легко поймали моих Творцов. Как им удалось, интересно, если в поимке участвовало только четыре человека?!..» Лису очень хотелось узнать, как же Творцы дали себя пленить, но сейчас это было не главное. Он надменно посмотрел на Гомера. – Ты прав, награда действительно обещана. И она будет выплачена, если только вы поймали тех, кто нужен геронту. Где вы их держите? Веди меня и покажи пленников! – Но уважаемый господин, – осмелился напомнить Старшина, – как же делить награду? Кто, по-вашему, должен её получить? Лис бросил на мужчину уничтожающе-пронзительный взгляд: – Ты и сам участвовал в поимке беглецов? – Да, господин, да! Нас было четверо: я, мой сын, зять и моя жена. Но посмотрите на всех этих прихлебателей! – Старшина указал рукой на толпу и возмущённо хлопнул себя по бедру: – Они тоже требуют долю! Лис не выдержал и, не скрывая насмешки, спросил: – Всё сделали только вы четверо?! Как это вам удалось? Беглецы же были вооружены чудесным оружием! Старшина заулыбался: – Уважаемый, ведь они сперва прятались в лесу, а с ними также был Диаскен, торговец из Омакса. Он знает меня, и сначала пришёл один попросить о помощи, сказав, что им надо нанять судно или хотя бы помочь скрыться. Обещал щедро заплатить. Я с сыном привёл беглецов в наш дом, жена накормила их ужином и напоила…, – Старшина захихикал. – Дальше! – нетерпеливо потребовал Лис. – Дело в том, уважаемый господин, что у меня припасён сонный порошок – я его купил по случаю у ильмирского торговца, а они там большие мастера на всякие снадобья. Порошок оказался и впрямь хорошим: все заснули, как младенцы. Когда мы их вязали, даже не пошевельнулись и сейчас они у нас в сарае. – М-да, – пробормотал Лис. – Легко купился Диаскен! – Что-что, господин? – спросил Старшина, подобострастно заглядывая в лицо Лису в свете факелов. – Ничего! – сплюнул Лис. – Молодцы, хорошо поработали. Веди, показывай пленников. – Конечно, конечно, уважаемый, – засуетился Гомер, – но как же с наградой? – Чёрт тебя побери, ты не веришь, что геронт Олеандр заплатит?! Или ты не веришь мне, серому воину, слуге самого Творца? Да тебе, похоже, и вовсе жить надоело! – Нет-нет, сохранят меня боги, что вы! Но как вы прикажите делить награду? Они, – Старшина покосился на толпу, которая настороженно переговаривались, – такие алчные. Гомер придвинулся ближе и, понизив голос, продолжал: – Но с какой стати, мой господин? При чём тут они?! Всё сделал я и мои родственники. Прошу вас, уважаемый серый воин, решите так, чтобы они не зарились на чужое. Лис кивнул: – Я обязательно решу данный вопрос, но сначала требую показать пленников. После того, как я удостоверюсь, что это именно люди, нужные нашему досточтимому геронту, я объявлю решение о награде. Я даже выдам её сам, не дожидаясь прибытия казначея геронта. – Вы заплатите сразу, мой господин? – Глаза Старшины заблестели. – Слышите все? – крикнул Лис, привстав на стременах и игнорируя последние слова Старшины. – Приказываю не устраивать беспорядков и не судачить на площади! Те, кто ослушаются, будут наказаны. Я осмотрю пленников и вернусь огласить решение. А сейчас веди меня, управитель славного форта Медис! Старшина с готовностью взял лошадь под уздцы, стараясь помочь Лису спуститься на землю. Лис отмахнулся. Гомер подозвал одного из молодых людей, очевидно, сына или зятя, и передал ему поводья. Лис посмотрел на молодца, снял с седла личную сумку и забрал второй лучемёт. – Пропадёт хоть крошка, – Лис похлопал ладонью по торбе, притороченной к седлу, где у него лежало кое-какое походное снаряжение, – погибнете страшной смертью. Живьём спалю! Старшина замахал руками: – Что вы, что вы, господин! Он будет смотреть за вашими вещами. И не беспокойтесь, у нас вообще народ честный, не ворует. Лис перевесил оружие поудобнее. – Пошли, пошли. О чести будем рассуждать потом, при дележе награды. Старшина, продолжая елейно улыбаться, взял у одного из слуг факел и повёл Лиса, постоянно оглядываясь на него. – Так вы всю награду передадите мне, господин? Сразу? Вместо ответа Лис тоже улыбнулся. Он дождался, чтобы никто не мог их слышать и, продолжая держать на лице нехорошую улыбку, спросил: – Стало быть, Диаскен был твоим другом? Хорошо же ты подставил друга, молодец. Толковый ты малый. Отблески света факела, который нёс старшина, ещё беспорядочнее заплясали в глазках Гомера. Он прокашлялся: – Да разве этот торговец мне друг? Так, знакомы немного. Приезжал он сюда несколько раз, у меня останавливался. – Старшина почувствовал себя в неловком положении и вдруг нашёлся: – Какие там ни на есть знакомые, но надо властям содействовать. Старшина переложил факел в другую руку и поскрёб толстую шею, сразу переходящую в затылок. – Я ведь правильно полагаю, господин? – Правильно, правильно, – подтвердил Лис. – Ты молодец, Гомер, тебе полностью воздастся. Пошевеливайся, бля буду! – последние слова он добавил уже по-русски. Старшина ничего не понял, но, решив, что это какое-то заклинание серого воина, заспешил вперёд. «Будет тебе награда, сволочь, – подумал Лис, – я тебе устрою похохотать. Тебя твои же местные разорвут на клочки, если только шаровики раньше сюда не нагрянут.» Они обогнули здание постоялого двора, где у коновязи стояли стреноженные кони. В тихом прогретом воздухе плавали запахи трав, тёплой земли, конского навоза и терпкого виноградного вина. Мягко, но ярко светила луна, разбавляя волшебным ночным светом букет ароматов, витавших над фортом. «Прямо пастораль», подумал Лис и выругался. А, в общем, к чёрту, никакая тут не пастораль, а то же скотство, что и на Земле, только воздух чище. Так же продадут ближнего за деньги и так же готовы за деньги угождать властям, не рассуждая особо, какие это власти. Пройдя дальне вдоль тёмных строений, старшина и Лис свернули в переулок, упиравшийся в стену, окружавшую посёлок. Здесь высился большой крепкий сарай, сложенный из камня. У двери был выставлен караул – четыре человека с мечами. – Это мой зять и его слуги, – пояснил старшина. Увидев Лиса в серых доспехах, о которых местные уже слышали от гонцов из Омакса, стражи попятились. Старшина засмеялся: – Не бойтесь, Япет, да и вы ребята, господин добрый. Он нам даже выкуп передаст, поскольку действует от имени геронта! Гомер вместе с зятем убрал толстую перекладину, запиравшую ворота снаружи. Лис вошёл в сарай, а остальные двинулись следом. У правой стены на куче соломы лежали связанные люди, в которых Лис сразу узнал Диаскена, Скаридиса и Творцов. Под действием подмешанного порошка все ещё спали. Лис включил фонарик, чтобы лучше разглядеть пленных. Когда вспыхнул яркий свет, Старшина и его люди ахнули. До Лис долетел шёпот: «Волшебство серых воинов!» Все, лежавшие на соломе, выглядели вполне пристойно, похоже, их и вправду пальцем не тронули. На Монре Лис задержал луч фонаря несколько дольше, и Гомер истолковал это по-своему. – Баба-то хороша. – Толстяк даже прищёлкнул языком. – Её бы в Ильмир продать ко двору хана – кучу денег заработаешь! Ребята хотели пустить её по кругу, уж очень соблазнительно такую попробовать, да побоялись – вдруг геронт будет недоволен. Может она ему в целости и сохранности нужна? Лис посмотрел на старшину исподлобья прищурился и сказал грозным голосом: – Вы очень правильно сделали, что не стали её пробовать. А то бы потом вообще никого бы уже не попробовали. – Это как же так, господин? – с осторожным интересом поинтересовался Старшина. – А вот так: ведьма она: порчу бы напустила, члены ваши детородные отпали бы у всех – и у тех, кто пробовал, и у тех, кто даже просто смотрел на такое. И осталось бы вам только задницу свою подставлять, чтобы хоть какое-то удовольствие получать, а сами уже ничего не могли бы. – Ишь ты, – протянул Япет. – Не зря у меня какой-то страх был, точно вам говорю: глаза у неё нехорошие. Лис похлопал Старшину по плечу: – Сам ты, Гомер, сообразительный, и родственники у тебя сообразительные. Не зря ты тут глава. Кстати, ты сколько сонного порошка подмешал им? Они уже долго спят? Старшина почесал затылок: – Да часа два уже, поди, спят, Порошок-то хороший, ильмирцы дело знают. Они ещё, может, часа два проспят, если не больше. Лис хмыкнул: – Ничего, я их подниму. В общем, хватит лясы точить. Где их вещи? – Лис повысил голос: – Где всё?! Старшина открыл рот для объяснений, но Лис не дал ему говорить: – Всё до последней мелочи принести сюда, всё, что было у них. Я знаю, что у них должно быть. Чего-то не окажется, накажу жестоко. Сейчас убирайтесь отсюда, все! Я ими займусь, и чтобы никто тут не болтался! – Но как же, господин?! Вы остаетесь один, а их пятеро. А когда они проснутся… Лис сделал нетерпеливый жест рукой: – Пошли, пошли, я кому сказал! Я о себе сам позабочусь. Им тоже приготовить коней. У них были кони? – Истинная правда, – мелко закивал старшина. – Неплохие, надо сказать кони. – Значит, приготовить хороших коней, свежих. И без дураков: я караю именем геронта, и своим личным. Лис поднял лучемёт, чтобы для острастки продемонстрировать его на чём-нибудь, но потом подумал, что пора сменить кнут на пряник. Подобная политика должна быть очень действенной с такими алчными людьми. Лис расстегнул воротниковый замок доспехов и снял с шеи мешочек с камнями. На ощупь он выбрал средних размеров камень и, вынув, осмотрел его в свете факела. Попался, ни много, ни мало, алмаз. – Держи, блюститель порядка, это тебе задаток. Пошевеливайся! Чтобы всё было готово не позднее, чем через полчаса. – Лис усмехнулся и добавил: – Меня геронт Олеандр ждёт – не дождется. Старшина схватил камень и поднёс его к свету. Остальные столпились вокруг. – О, мой господин! – ахнул Гомер. – Я сразу увидел, что вы человек, который держит слово. Вы и впредь можете на меня рассчитывать во всём. Я… – Давай, скройся с глаз, выполняй приказы, – оборвал Лис. – Все вон отсюда! Двери закрыть и носы не совать! Он вытолкал людей из сарая и, убедившись, что Старшина и остальные отправились делать то, что им сказали, закрыл двери. Несколько секунд Лис стоял, глядя на спящих людей. Он хотел первым делом срезать веревки, но передумал. Покопавшись в сумке, Лис достал небольшую аптечку. Брызнув каждому в ноздри по порции универсального стимулятора-антидота, он сел на стоявший в сарае чурбан и стал ждать. Примерно через минуты три спящие зашевелились. Первой, к удивлению Лиса, открыла глаза Монра. Лис сидел, поставив лучемёт между ног, и смотрел. Монра попыталась встать и только тут сообразила, что связана. Она повернулась и застонала от досады, увидев Лиса. Пару минут она, молча и с ненавистью, разглядывала землянина. Постепенно проснулись и остальные. Кое-как все попытались сесть, и растеряно уставились на Лиса, не узнавая его измененной внешности. Было ясно, что Творцы уверены: напротив них сидит шаровик. На лице Нимрата читалась откровенная паника, как, впрочем, и на лицах Диаскена и юного грека. Эльот и Монра уже начали вполне осмысленно оглядываться по сторонам и, несмотря на связанные руки, косились на второй лучемёт, стоявший несколько поодаль. Лису это понравилось. С такими ребятами, похоже, можно будет попытать счастья вывернуться даже из такой дерьмовой ситуации. Правильно он сделал, что пока не развязал им руки. Лис встал и выглянул за двери сарая. Рядом никого не было, но издали доносились голоса – вероятно, Старшина, не теряя времени даром, выполнял его приказы. Он вернулся внутрь сарая. Эльот сидел уже гораздо ближе к оставленному лучемёту. Лис улыбнулся. – А вы мне нравитесь, ребята, – сказал он вслух. – Это хорошо, а то мне что-то начинало казаться, что вы так напуганы, что бороться-то уже не в состоянии. Я уж боялся, вы и вкус к жизни потеряли за те сотни или тысячи лет, как на свете живёте. Хотя лично мне всегда казалось, что я бы вкус к жизни не потерял, проживи я хоть десять тысяч лет, особенно, в молодом и здоровом теле. Пленные таращились на Лиса, ничего не понимая. Само собой, его не понимали греки, поскольку Лис говорил на языке Творцов, но и сами владельцы отдельных миров смотрели на Лиса с удивлением. – Кто ты, если не шаровик? – спросил Эльот. – Мне очень знаком твой голос, я его уже определённо слышал. Лис усмехнулся: – Диаскен, дружище, – спросил он по-гречески, – хотя бы ты узнал меня, что ли! Глаза торговца расширились: – Ты демон, – прошептал он. – У тебя голос Лиса, но облик другой. Неужели Лис мёртв? – Тут ты не прав, мой друг. Я живей живого и надеюсь пожить ещё долго, хотя в сложившихся обстоятельствах ни в чём нельзя быть уверенным. Просто я изменил внешность, но это совсем не волшебство. Ты, Эльот, – обратился Лис к Творцу уже на его языке, – чтобы мне не повторяться, можешь перевести остальным, что я сказал Диаскену по-гречески. Я – Лис. Ты-то должен знать, что существуют способы изменять внешность, весьма примитивные, известные, в общем-то, даже на Земле, а не только у вас! У меня были с собой нужные средства, я слегка загримировался. Меня, как я понял, шаровики ищут только по физиономии, идиоты! Несколько секунд Монра и Нимрат ошарашено смотрели на Лиса, а потом Монра взорвалась: – Чертов придурок, почему ты не развязал нас сразу? Ты полный идиот! Нимрат, поглядывая на Лиса с недоверием, сказал: – Я так и знал, он заодно с шаровиками, поэтому он ушёл и бросил нас в той западне в городе. Это он прислал туда шаровиков! Эльот дёрнул плечом: – Нимрат, похоже, ты как всегда говоришь ерунду: шаровиков привёл тот местный парень, слуга хозяина. – Ну и что? Всё просто: слугу послал ты! Лис покачал головой: – Зачем бы мне тогда спасать вас сейчас? Зачем бы я оставил вас в доме Тарлана с оружием, не разрядив его? Более того, я не идиот, – Тут Лис посмотрел на Монру, – и именно поэтому я вас сразу и не развязал: ведь вы, чего доброго, накинулись бы на меня и объяснить бы ничего не дали. Эльот сказал терпеливо, кивнув на свои связанные руки: – Ну, сейчас-то, по крайней мере, можно развязать? – Да, надеюсь, вы не будете вырывать у меня оружие. Тем более что «гостеприимные» хозяева сейчас принесут все ваши. Кстати, все эти вещи добыл для вас я – не забывайте! Лис встал и по очереди разрезал верёвки, связывавшие пленников. Диаскен захотел потрогать Лиса, чтобы убедиться, что он настоящий, живой и тёплый. Лис засмеялся: – Дружище, это я, не сомневайся. Обниматься будем потом, а пока давай поговорим о деле. Он вкратце рассказал о своих похождениях и о том, что узнал, прослушав переговоры шаровиков. – Прибор, по которому они выслеживали вас, я уничтожил. Однако это может быть просто ловко подброшенная дезинформация, чтобы ослабить нашу бдительность, – сказал Лис. – Но в любом случае, скажите мне, какой сигнал вы можете испускать, чтобы вас пеленговали, как шпионскую радиостанцию? Творцы недоуменно переглянулись. Лис покачал головой: – Что не ясного? Шаровики как-то определяют ваше местоположение, и я хочу понять – как? По каким-то признакам и сигналам? Тогда что они регистрируют? Это не могут быть биотоки или биополя, как я сначала подумал: даже при всей сложности вашей техники вряд ли существует прибор, распознающий такие сигналы на фоне десятков тысяч других подобных. Но что в вас есть необычного? Меня, например, этот прибор не обнаруживал, а я стоял рядом с ним! Монра приложила ладони к лицу: – Мы кретины, мы забыли про наши датчики шаровиков! Они регистрируют их, это точно. Просто ничего другого быть не может! – Датчики шаровиков? – теперь уже Лис озадаченно посмотрел на Монру. – Что за датчики? Эльот покачал головой: – Это странно, не думаю. Такие датчики служат для приема сигналов шара. Он посмотрел на Лиса и пояснил: – Монра хочет сказать, что шаровики нашли способ регистрировать наличие датчиков, которые давным-давно вживлены всем Творцам. Когда шли войны с шаровиками, это было сделано для того, чтобы выявлять ублюдков, захвативших тела людей – они же всегда таскали с собой и шары! Датчик начинал посылать сигналы в мозг, когда шаровик оказывался угрожающе близко. Но я не понимаю, как можно регистрировать сами датчики, да ещё с большого расстояния? Монра усмехнулась: – Мы не специалисты, чтобы понимать всё в таких тонких технических вопросах. Невероятно, как эти твари додумались, но ничего другого больше предположить нельзя. Лис прав: биотоки в таком поле сходных сигналов на больших расстояниях выявить нельзя, а датчики, которых нет больше ни у кого в этом мире, кроме нас, засечь как-то можно. По крайней мере, теоретически. – Нет, подожди, – начал Эльот. – Я, естественно, не специалист, но я кое-что понимаю. Ты объясни, как же можно регистрировать приёмник энергии? Понимаешь – приёмник! Лис похлопал в ладоши: – Стоп-стоп-стоп! Ребята, чем больше вас узнаю, тем больше поражаюсь. Даже я, закончивший учебное заведение на отсталой с вашей точки зрения Земле, могу выдвинуть подобную гипотезу. Но сейчас не об этом! – Лис поднял ладонь, прерывая явное намерение Эльота что-то сказать. – Какая, хрен, разница, как они их регистрируют, раз регистрируют? Давайте разберёмся, куда у вас имплантированы эти датчики? В какие места ваших драгоценных тел? Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/boris-dolingo/beglec-ponevole/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.