Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Встречай меня в полночь

Встречай меня в полночь
Автор: Сюзанна Энок Жанр: Зарубежные любовные романы, исторические любовные романы Тип: Книга Издательство: ООО «Издательство АСТ» Год издания: 2018 Цена: 149.00 руб. Просмотры: 31 Скачать ознакомительный фрагмент FB2 EPUB RTF TXT КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 149.00 руб. ЧТО КАЧАТЬ и КАК ЧИТАТЬ
Встречай меня в полночь Сюзанна Энок Академия мисс Гренвилл #2Шарм (АСТ) Виктория Фонтейн снова и снова потрясала своими дерзкими выходками лондонский свет. Поэтому, когда она была застигнута на балу целующейся с молодым Синклером Графтоном, маркизом Олторпом, и он, естественно, тут же сделал скомпрометированной девушке предложение, родители юной кокетки вздохнули с облегчением. Ни они, ни сама Виктория, наивно считавшая супружескую жизнь унылой скукой, не подозревали, какой невероятный медовый месяц ждет молодоженов. Ведь отныне новая маркиза Олторп станет частью полной приключений жизни своего мужа – опытного контрразведчика, ведущего смертельно опасную охоту за наполеоновскими шпионами в Англии… Сюзанна Энок Встречай меня в полночь Suzanne Enoch Meet Me at Midnight © Suzanne Enoch, 2000 © Перевод. О. Кондратьева, 2018 © Издание на русском языке AST Publishers, 2018 * * * Глава 1 Леди Виктория Фонтейн весело рассмеялась. – Быстрее, быстрее! Виконт Марли обхватил ее за талию и начал бешено кружиться по полу танцевального зала. Другие пары, несмотря на призывные звуки кадрили, жались вдоль стен. Их взгляды и завистливый шепот воспринимались танцующей парой как нечто далекое и неясное. Не зря родители не выпускали Викторию из дома целых три дня, пытаясь научить сдержанности. – Быстрее! – У меня кружится голова, Лисичка! – задыхаясь, произнес Марли, но его слова заглушил шелест ее зеленого шелкового платья. – Тогда в другую сторону! – Лисичка… проклятие! – Марли покачнулся, и они оба упали на полированный пол танцевального зала. – Ох! Толпа обожателей бросилась ей на помощь, и несчастный Марли вынужден был отползти подальше, чтобы его не затоптали. – Боже мой, это было так забавно. – Пошатываясь, она отошла в сторону и прищурилась, так как зал продолжал кружиться, а пол уходил из-под ног. – Послушайте, Лисичка, – заворковал Лайонел Пэрриш, поймав ее и прижав к груди. – Вы показали герцогу Холингу почти все, о чем не следует упоминать в приличном обществе. Мы не можем позволить вам снова упасть, иначе его хватит апоплексический удар. – Я чувствую себя, словно вращающийся волчок. Пожалуйста, подведите меня к креслу. Увидев, что Лисичка уже на ногах, несколько человек из ее свиты, сжалившись над Марли, подняли его с пола, и он тут же начал ворчать: – К черту! Из-за вас у меня началась морская болезнь. – Я думала, что вы крепкий мужчина, – засмеялась она, все еще не восстановив дыхание. – Кто-нибудь, будьте добры, принесите мне пунша. Некоторые из ее кавалеров тотчас бросились к столу с освежающими напитками, пока остальные старались найти свободные места поблизости. Музыканты настраивали свои инструменты, чтобы начать контрданс. Когда зал вновь наполнился парами, Люси Хейверс, ускользнув от пристального взгляда матери, поспешила сесть на свободное место рядом с Викторией. – О боже, ты не ушиблась? – воскликнула она, взяв подругу за руку. Виктория сжала ее пальцы. – К счастью, нет, но этот тип все испортил. Марли протянул ей бокал. – Если бы вы оказались крупной женщиной, меня бы уже не было на этом свете. – Зато тогда вы не смогли бы приподнять меня в воздух, как флаг победы. – Засмеявшись, она вновь повернулась к Люси. – Что-нибудь сохранилось от моей прически? – Вообще-то сохранилось, но ты потеряла гребень. – Он у меня, Лисичка, – сообщил лорд Уильям Лэндри, держа в руках изящную вещицу из слоновой кости. – Я верну его вам в обмен… на поцелуй. О боже, вот это сюрприз! Пытаясь пригладить кудри, которые к полуночи совсем растрепались, Виктория послала третьему сыну герцога Феншира пленительную улыбку. – Только один поцелуй? Ведь это мой любимый гребень. – Возможно, мы могли бы обсудить подробности позже, но сейчас будет достаточно и одного. – Отлично! Лайонел, поцелуйте лорда Уильяма за меня. – Даже за пятьсот фунтов не соглашусь. Все засмеялись, а Виктория вздохнула про себя. Чем дольше она будет откладывать этот поцелуй, тем больше он будет торжествовать и напоминать ей, что она его должница, и… Черт побери! Это действительно был ее любимый гребень. Она встала, оправила юбку, шагнула к Уильяму Лэндри и, поднявшись на цыпочки, легко коснулась губами его щеки, прежде чем он успел ответить ей звонким поцелуем. От него пахло бренди, но в этом не было ничего удивительного. – Теперь мой гребень, пожалуйста, – потребовала Виктория, протягивая руку, не в состоянии скрыть довольную улыбку. Пусть он знает, что никто не проведет Лисичку. – Так не считается, – нахмурившись, запротестовал Уильям, а остальные кавалеры иронически заулыбались. – На мой взгляд, это был поцелуй, – услужливо произнес Марли. – Тихо, – скомандовала Люси. – Леди Фрэнтон снова смотрит в нашу сторону. – Вот ведьма, – прошептал Уильям, передавая гребень хозяйке. – Только помела не хватает. – Возможно, ей хочется, чтобы ее покружили, – предположила Люси и хихикнула. – Знаю, чего еще ей хочется, – мрачно уточнил Марли. – Только уж увольте, от меня она этого не дождется. Люси покраснела. Виктория не возражала против откровенных высказываний, но она не хотела, чтобы ее покинули наиболее галантные друзья, поэтому ударила Марли по пальцам сложенным веером. – Прекратите. – Ох! Снова защищаете обиженных? – Он потер пальцы. – Леди Фрэнтон куда более благородна, чем те, кого вы обычно опекаете. – Вы плохо влияете на окружающих, – произнесла Виктория. – Мне, право, больше не хочется говорить с вами. – Да, не повезло вам, Марли, – заметил Лайонел Пэрриш. – Уступите место следующему претенденту. Ее свита немедленно задвигалась, чтобы оказаться поближе к ней, но Виктория не была уверена, шутили они или действовали вполне серьезно. На самом деле ей все это давно надоело. Сидеть взаперти в Фонтейн-Хаусе казалось ей сейчас предпочтительнее. – Я решила дать клятву, – заявила она. – Надеюсь, не клятву целомудрия, – с хохотом произнес лорд Уильям. Лайонел Пэрриш нахмурился и подошел к Люси. – Здесь не место для подобного рода разговоров. – Поберегите пальцы, Уильям, – поддержал Марли, убирая руки подальше от Виктории. – Моя клятва касается и вас, лорд Уильям, – заметила Виктория. Слава богу, ее родители сейчас находились в портретной галерее лорда Фрэнтона, любуясь его новыми приобретениями. Даже одного из замечаний Уильяма было бы достаточно, чтобы убедить их отправить ее в монастырь. – Отныне я намерена разговаривать только с приятными молодыми людьми. Ее слова были встречены недоуменными взглядами, но тут Стюарт Хаддингтон начал смеяться. – А кого, кроме нас, отъявленных негодяев, вы знаете, Лисичка? – Да-а, – протянула Виктория, пытаясь обрести чувство юмора. Похоже, Марли закружил ее так, что она утратила свое привычное уравновешенное состояние. – Это проблема. Марли, вы должны быть знакомы хотя бы с несколькими приятными джентльменами – с теми, кого вы всегда избегаете. – Конечно, я знаю парочку замшелых трупов, но они уже через минуту наскучат вам. Он приблизился, пытаясь вновь занять свое привычное место подле нее, но Виктория сделала вид, что ищет Люси, и отошла в сторону. Сама не зная почему, сегодня она не могла отделаться от чувства, что все это уже было раньше и даже тогда не казалось забавным. – Почему вы решили, будто я буду скучать? – Пай-мальчики скучны, дорогая. Вот почему вы здесь, со мной. – С нами, – поправил лорд Уильям. Виктория обвела всех хмурым взглядом. К сожалению, Марли прав – приятные люди скучны и ограниченны, а их наборы комплиментов по поводу ее внешности не более чем оскорбление уму и ничем не отличаются друг от друга. По крайней мере эти грубияны согласились покружить ее. – Я просто терплю вас, джентльмены, потому что вам, по всей видимости, некуда больше пойти, – заметила она свысока. – Грустно, но справедливо. – Лайонел кивнул, но явно не раскаялся. – Мы достойны сожаления. – Мне вас жаль, – хихикнула Люси и вновь покраснела. Он поцеловал ей руку. – Благодарю, моя дорогая. – Черт побери! – зашипел Марли, устремив взгляд в дальний угол танцевального зала. – Не верю глазам своим. Виктория снова начала выговаривать ему за его язык, пока не увидела, кто привлек его внимание. Ее сердце бешено забилось. Люси быстро обернулась. – Кто это? О боже, Лисичка, он смотрит прямо на тебя! – Не думаю. – В висках у нее стучало. – Или правда смотрит? – Ублюдок, – проворчал Марли. Лицо показалось Виктории знакомым, хотя она была уверена, что никогда раньше не встречала этого человека – словно греческий бог вошел в душноватый, обшарпанный зал леди Фрэнтон. Его элегантная темно-серая одежда и уверенная поступь, пока он двигался сквозь толпу гостей, подчеркивали знатность происхождения, а взгляд, прикованный к ней, выдавал в нем законченного повесу. Но она знала каждого повесу в Лондоне – и ни один из них никогда не наполнял ее душу беспокойным предчувствием. – Грех во плоти, – пробурчал лорд Уильям. – Олторп, – эхом отозвался Лайонел. Виктория была потрясена. – Олторп? Брат Томаса? – Я слышал о возвращении блудного сына. – Марли перехватил у слуги стакан мадеры. – Должно быть, он растратил все свои денежки. – Или его выслали из Италии. – Лорд Уильям мрачно наблюдал, как молодой человек уверенно направляется к ним. – Я думал, он разграбил Испанию. – А я слышал – Пруссию. – Можно ли попросить кого-нибудь покинуть сразу всю Европу? – пошутил Уильям. Виктория слушала напряженный шепот, смешивавшийся со звуками контрданса, и ей вдруг показалось, что она стоит над пропастью, – хотя, конечно, это было нелепо. Все поклонники не сводили с нее глаз. – Он очень похож на брата, – тихо сказала она, – хотя Томас выглядел мягче. – Душа Томаса была светлее, – вмешался лорд Уильям и шагнул вперед, едва темноволосый молодой человек приблизился к ним. – Вот и вы, Олторп. Не ожидал увидеть вас в Лондоне. Маркиз наклонил голову. – Люблю сюрпризы. Все внимание Виктории было приковано к нему. Без сомнения, ни одна из женщин в зале не могла оторвать взгляд от его стройной, гибкой фигуры. Среди всех встречавшихся ей красавцев она никогда не видела человека, который казался столь… опасным. Одежда из тончайшего сукна безукоризненно облегала его широкие плечи и подчеркивала узкие бедра; черные лосины обтягивали мускулистые ноги. Маркиз демонстрировал силу и властность, которые были по-звериному привлекательны. В его глазах цвета золотистого янтаря не было улыбки, когда он смотрел на толпу ее обожателей. В голове у нее возникла мысль, что вот сейчас он подойдет к ней, перебросит ее через плечо и унесет далеко отсюда, но лорд Олторп лишь любезно приветствовал джентльменов, окружавших ее и Люси. Его низкий, слегка замедленный голос отозвался у нее в позвоночнике, и, хотя она пыталась не обращать на это внимания, все ее попытки оказались безуспешными. Завиток темных волос выбился из его прически, и она почувствовала неудержимое желание дотронуться до этой пряди и убрать ее. Чувственные губы изогнулись в легкой, пресыщенной улыбке. – Лисичка, Люси, позвольте мне представить вам Синклера Графтона, маркиза Олторпа, – торжественно произнес Уильям. – Олторп, леди Виктория Фонтейн и мисс Люси Хейверс. Его взгляд вернулся к ее лицу, изучая и оценивая, затем он взял ее руку и склонился над ней. – Леди Виктория. – Лорд Олторп, мои соболезнования по поводу кончины вашего брата… Я бы выразила их раньше, но, к сожалению, вы были вне досягаемости. Взгляд Олторпа охватил ее с головы до ног. – Если бы я знал, что вы ждете меня, желая утешить, то, несомненно, вернулся бы гораздо скорее, – сказал он тихим голосом. – Что привело вас в Лондон? – поинтересовался Марли. Маркиз слегка пожал плечами: – Я давно не бывал здесь и теперь, когда получил титул, решил наверстать упущенное. – По-моему, вы носите титул уже два года, – заметила Виктория, не обращая внимания на удивленный взгляд Люси. Черт побери, ей не хотелось, чтобы он ушел с Марли пить, говорить о женщинах или держать пари. Олторп снова взглянул на нее. Она предпочла бы не быть такой крошечной, чтобы не смотреть снизу вверх на возвышающегося знатного гостя, стоящего рядом с ней, но увы, ее макушка едва доходила ему до плеча. Что-то вспыхнуло в его янтарном взгляде и быстро исчезло. – Вас интересует титул Олторпа, миледи? – спросил он. – Ваш брат был моим другом. На этот раз Виктория уловила что-то резкое в выражении его лица. – Не знал, что мой добрый скучный брат знакомился с кем-то, кто передвигался без помощи трости. Эти слова показались ей слишком жестокими, и Виктория подумала, не хочет ли он нарочно поймать ее на удочку. Она не потерпит этого – даже от родного брата скончавшегося маркиза. – Томас не… – Может быть, обсудим это во время вальса? – предложил он, разглядывая зал. Оркестр снова заиграл, и Виктории показалось, что она теряет рассудок. – Этот танец принадлежит господину Пэрришу. Как бы ни был красив Синклер Графтон, он не более чем самовлюбленный повеса. Олторп даже не взглянул на соперника. – Надеюсь, вы не возражаете, Пэрриш? – Ну, если Лисичка не возражает… – дипломатично ответил Лайонел. – Я возражаю, – вмешался Марли. – Этот вальс не принадлежит вам. – Олторп протянул девушке руку. Жест выглядел скорее не предложением, а приказом. Его манеры оказались менее обещающими, чем внешность, но поскольку она уже устроила сцену в этот вечер, ей ничего не оставалось, как только согласиться. Маркиз взял ее за талию и повел в танце. Когда она касалась его, волшебное ощущение становилось сильнее. Интересно, чувствовал ли он то же самое? – Это грубость по отношению к Лайонелу, – строго сказала она, чтобы только оторвать свой взгляд от его загадочных глаз. – Вы так считаете? – Рука, обхватившая талию, все ближе и ближе притягивала ее к себе. – Я предпочитаю думать, что просто взял верх. – Ради чего? – Ради вас, – ответил он без малейшего колебания. – Нужна ли другая цель? Она разочарованно вздохнула. Все те же истасканные излияния. – Итак, из всех присутствующих здесь леди вы выбрали именно меня. – Она не могла понять, зачем ей нужен этот разговор. – У меня безупречный вкус. – Возможно. Но всем известна ваша репутация, и все отворачиваются от вас. Что-то снова промелькнуло в его взгляде. – И тем не менее вы танцуете со мной. – У меня не оставалось выбора. – Как видите, я действую весьма успешно. Для меня вальс – только начало. Их тела покачивались, бедра соприкасались, и горячее чувство, которое Виктория испытала, впервые увидев его, вернулось к ней с утроенной силой. Возможно, Марли кружил ее слишком энергично, так как что-то продолжало дрожать у нее внутри. – Значит, у вас есть дальнейшие планы относительно меня, милорд? – Я был бы дураком или полуразложившимся трупом, если бы не имел подобных планов. – Его голос напоминал рычание, он был чувственным и очень уверенным. – И все же вам не удастся шокировать меня. Юмор засветился в янтарных глазах. – Держу пари, что удастся. – Его взгляд остановился на ее губах. – Мы начнем с поцелуев, глубоких и медленных, которые длятся бесконечно долго и заставляют вас таять изнутри. «О небеса, он так хорош, но все же не единственный, кто обладает сообразительностью». – Сначала объясните, почему вам хочется поцеловать меня, лорд Олторп, принимая во внимание, что еще пять минут назад вам было интереснее беседовать с Марли, чем танцевать со мной. На этот раз Виктория почувствовала, что завладела его вниманием. Ничего не изменилось – ни выражение его лица, ни то, как он держал ее, но она вдруг поняла, почему Олторп заметил ее с другого конца бального зала леди Фрэнтон и почему она не ощутила его присутствия раньше. Он не хотел этого. – Вы должны позволить мне загладить мою невнимательность. Нет ли здесь более уединенного уголка, где я бы смог извиниться перед вами? Она вовсе не собиралась спасаться бегством от скрытого смысла его слов и позволить ему подумать, что он испугал Лисичку Фонтейн. Никому еще не удавалось добиться этого. Кроме того, сейчас Виктория еще не была готова позволить ему ускользнуть. – К сожалению, леди Фрэнтон заперла все двери, за которыми имеются укромные уголки. – Проклятие! – Он бросил хмурый взгляд на толпу ее поклонников. – Мы могли бы… – За исключением ее знаменитого сада. Вот так. Она не позволила ему обмануть себя. Теперь он мог отказаться от своего вызова. Однако вместо того, чтобы придумать извинения и остаться в безопасности на публике, маркиз улыбнулся: – Сад. Могу ли я извиниться перед вами в саду, мадам? Теперь уже она не могла уклониться, так как предложение исходило от нее. – Мне не нужны извинения. – Виктория надеялась, что она не выглядит так, словно потеряла рассудок. – Впрочем, вы можете объясниться и здесь, если хотите. Они уже приблизились к другой стороне зала, и достаточно было проскользнуть через одну из приоткрытых дверей, расположенных на западной стене, чтобы очутиться в саду леди Фрэнтон. Этот экзотический сад уже много лет завоевывал всевозможные призы, и если бы Виктория не бывала здесь днем, она потерялась бы уже в двадцати футах от дома. Кое-где горящие факелы освещали дорожки из каменных плит, которые петляли среди растительности, соединяясь в кольцо вокруг маленького пруда в центре сада. Теперь, когда они вышли из танцевального зала, девушка ожидала, что Олторп растеряется: по всей видимости, он никак не предполагал, что она присоединится к нему, и ему просто хотелось поддразнить ее. Никто никогда не уводил графских дочерей публично, чтобы соблазнить их. Однако какая-то частица ее желала, чтобы это было именно так. Скука быстро испарилась; ей хотелось приникнуть к нему, и пусть прикосновения окутают ее, как его слова и голос уже окутали ее чувства. – Ваши оправдания, милорд! – подсказала Виктория. Если он намеревался отступить, то ей хотелось, чтобы это произошло поскорее и маркиз перестал мучить ее своим присутствием. Они остановились под лиловыми цветами глицинии, запах которой витал вокруг, подавляя своей тяжелой летней сладостью. – Ну, – он с любопытством глянул на нее, однако не выпустил ее локоть, – на чем мы остановились? Ах да, я должен принести… извинения. Девушка отважно встретила его взгляд, напоминающий кошачий. Под бархатом держащей ее руки она чувствовала сталь мышц. Маркиз остановился между ветвями глициний и прижался к ней своим гибким мускулистым телом. Он явно чего-то хотел от нее. – Ранее я была не права. – Она старалась не повышать голос. Его взгляд скользнул вниз, затем вернулся к ее лицу. – Не правы в чем? – Когда я впервые увидела вас, то подумала, что вы напоминаете вашего брата. Но вы совсем непохожи. Длинным пальцем Олторп дотянулся до ее растрепавшегося локона и погладил его. – Как долго вы знали этого тупицу? От легкого как пух прикосновения по телу Виктории пробежала дрожь. Это встревожило ее, поскольку его вопрос звучал оскорбительно. – Маркиза Олторпа все очень уважали. – А я нет? Едва ли это открытие. О боже, он снова заставляет ее дрожать. – Не могу понять, почему вы так плохо отзываетесь о своем брате. Синклер придирчиво изучал ее лицо в мерцающем пламени факела, и у нее сложилось впечатление, что его занимало что-то еще, помимо флирта. – Очевидно, не все, кто-то ведь прострелил ему голову. Девушка оцепенела. – И вам совершенно безразлично, что он мертв? Он пожал плечами: – Смерть есть смерть. – Его губы чуть дрогнули. – Я правильно слышал, что Марли называл вас Лисичкой? Неожиданно все обрело смысл. – Значит, весь этот разговор был лишь попыткой заманить Лисичку Фонтейн в сад, чтобы потом похвастаться победой перед дружками? На секунду маркиз замер. – А что, если и так? – Его чувственный рот сложился в легкую улыбку, от которой у нее перехватило дыхание. – Кроме того, у меня нет друзей. Есть только соперники. – Итак, вы хотите поцеловать меня. – Наверняка это не удивляет вас. – Он приподнял ее головку. – Вас ведь целовали раньше? Например, Марли. Виктория едва удержалась от импульсивного желания облизнуть губы. – Множество раз. И не только Марли. – Но не я. – Олторп нежно взял ее лицо в ладони. С тихим прерывистым вздохом, который вовсе не был характерен для нее, Виктория скользнула руками по его плечам, стараясь поближе прижаться к нему. Он медленно склонился к ней, теплые пальцы скользнули вниз, остановились, затем коснулись бедер, опускаясь все ниже. Ее пальцы запутались в его густых волосах, и Виктория попыталась управлять горячим крепким соприкосновением их губ. Все, что ей удалось услышать, это прерывистое дыхание и шум бежавшей по ее венам крови. Она никогда не чувствовала себя такой горячей, возбужденной и распущенной. Отдаленная, мечтательная часть ее существа ощутила легкий холодный ветерок, который не способен был остудить начинавшийся пожар. К счастью, за ее спиной оказалось дерево, иначе она не смогла бы стоять прямо. – Виктория! В донесшемся до нее голосе звучала ярость. Граф Стиветон, должно быть, выкрикнул ее имя раз пять, но она впервые услышала его. Оторвавшись от губ Олторпа, девушка с трудом перевела дыхание. – Да, отец. Бэзил Фонтейн стоял на берегу пруда и смотрел на нее. Его рука так крепко сжимала бокал с мадерой, что Виктория удивилась, как это он не раздавил его. – Что, бога ради, вы тут делаете? И перестаньте наконец обниматься! Каким-то образом во время их поцелуя маркиз поднял юбку красавицы до бедер, так что в свете луны можно было увидеть чулки и шелковое белье. Теперь он медленно выпускал ее из своих объятий. Виктории хотелось взглянуть на него, но она сумела преодолеть искушение. Взволнованная, в измятом платье, она не перенесла бы, если бы их поцелуй не произвел на маркиза такого же впечатления, как и на нее; не могло быть и речи, чтобы предположить, что все вышло наоборот. – Вы, верно, лорд Стиветон, – протяжным голосом сказал маркиз. – Я не намерен знакомиться с вами при данных обстоятельствах, мерзавец! Немедленно отойдите от моей дочери! Виктория нахмурилась, здравые мысли начали проникать через окутывающее ее розовое облако. Отец не терпел сцен; конечно, он не стал бы кричать и топать ногами, привлекая внимание, если бы не необходимость спасти собственное доброе имя. Она взглянула на противоположный берег пруда, и у нее все сжалось. – Черт! – Ее голос был едва слышен. – Я ожидал совсем другого конца, – пробормотал Олторп, очевидно, еще не придя в себя. Все гости леди Фрэнтон стояли на дальнем конце пруда, хихикая и перешептываясь, указывая на злосчастное место, желая быть свидетелями ее последнего и самого шокирующего скандала. – Как вы смеете столь фривольно обращаться с моей дочерью? Леди Стиветон вышла из толпы и присоединилась к мужу. – Виктория, как ты могла? Немедленно отойди от этого ужасного человека! Виктория попыталась заставить рассудок вновь заработать. Она чувствовала себя настолько инертной, что даже сейчас предпочла бы стоять под глицинией и целовать высокого джентльмена, находящегося рядом. – Это просто поцелуй, мама, – сказала девушка так спокойно, как только могла. – Просто поцелуй? – повторила леди Фрэнтон пронзительным голосом. – Да вы уже почти прелюбодействовали. – Да нет же… Лорд Фрэнтон вышел на пространство, освещенное факелом. – Это переходит все границы, – объявил он. За ним следовало полдюжины самых рослых лакеев. – Я позволил вам присоединиться к нам сегодня вечером лишь из уважения к вашему покойному брату, Олторп, однако совершенно ясно, что вашему поведению нельзя доверять и ваши манеры не подходят… – Могу ли я сделать предложение? – попросил маркиз; его голос звучал так спокойно, словно они обсуждали прогноз погоды. Вне всякого сомнения, ему нередко приходилось сталкиваться с толпами сердитых людей. Виктория, однако, чувствовала себя униженной. Одно дело испытывать приподнятое настроение, а вот оказаться посмешищем – это выглядело совсем иначе. Теперь практически все видели ее почти обнаженной. – Предложение? – с презрением откликнулся лорд Фрэнтон. – Нет уж, увольте… – Прежде чем вы продолжите свою тираду, – перебил его Олторп, – сообщаю вам, что я вернулся в Англию с намерением взять на себя обязательства, соответствующие моему титулу. – В саду стало тихо, и Виктория рискнула бросить на него взгляд. – Я не желал нанести оскорбление неблагоразумным поведением ни леди Виктории, ни вам, – продолжил он ровным тоном, – а поэтому не откладывая поправляю дело. Мы с Викторией собираемся пожениться. Это удовлетворит ваше стремление сохранить приличия? Виктории показалось, что у нее земля уходит из-под ног. – Что? – выдохнула она. Маркиз кивнул, но было невозможно определить, шутит он или же говорит серьезно. – Мы оба зашли слишком далеко. Это единственно правильное решение. – Единственно правильное решение, – резко произнесла она, – забыть о случившемся. Ради всего святого – это был просто поцелуй! – С его рукой, лежащей на… вы знаете на чем. Это вовсе не поцелуй! – прокричал герцог Холинг из толпы. Десятки других гостей эхом повторяли его замечание в еще более живописных тонах. – Вы, несомненно, вступили во внебрачную связь! И это в моем саду! – Леди Фрэнтон артистически упала в обморок на руки своего мужа. Выносить продолжающиеся хихиканье и шепот было нестерпимо. – Я никогда не видела его до сегодняшнего вечера! – пронзительно завопила Виктория. – Нас заботит не то, где были твои глаза, дочка, – с побелевшим лицом прохрипел лорд Стиветон. – Вы зайдете ко мне завтра, Олторп, иначе я засажу вас в тюрьму или повешу. Маркиз коротко поклонился: – Значит, до завтра. – Он взял руку Виктории и нежно провел по ней губами, затем повернулся на каблуках и пошел по направлению к дому. Бездельник! Виктория готова была побежать вслед за ним, но отец решительно шагнул к ней. – Пойдем, девочка. – Я не выйду замуж за Сина Графтона! – выпалила она. – Нет, выйдешь! Я не раз предупреждал тебя, но ты и не думала прислушиваться к нашим советам. Если ты не станешь его женой, никто из нас уже не сможет больше показаться в Лондоне. Половина твоих кавалеров видели у тебя то, что неприлично назвать… Дважды за один вечер, как сообщила мне леди Фрэнтон. – Но… – Достаточно, – отрезал он. – Мы сделаем все приготовления завтра. Виктория открыла было рот, чтобы возразить, но при виде свирепого взгляда отца успокоилась и замолчала. Завтра еще так далеко – у нее достаточно времени объяснить все случившееся, когда родители смогут ее выслушать. Одно ей было абсолютно ясно: ни при каких обстоятельствах она не выйдет замуж за Синклера Графтона, маркиза Олторпа. И разумеется, не потому, что он явился так внезапно, как темный демон-искуситель, и сделал ей предложение. Глава 2 Этот проклятый ублюдок Марли снова пытается испортить ему жизнь. Надо было решать: умыкнуть ли подружку виконта или расправиться с ним самим. Принимая во внимание последствия вчерашнего вечера, Синклер вовсе не был уверен, какой из шагов окажется наиболее приемлемым. Кто-то постучал в дверь спальни, но он не обратил на это внимания и продолжал бриться. Его камердинер, однако, выпрямился и посмотрел на дверь. – Нет, – произнес Синклер прежде, чем Роман смог что-нибудь предложить. – А вдруг это что-то важное? Твоя невеста могла покинуть Англию. – Или еще один из ее поклонников прибыл, чтобы застрелить меня. Маркиз не прочь был бы повидать одного из них. У него в кармане лежал очаровательный пистолет с перламутровой ручкой, как раз для таких случаев. В дверь опять постучали, на этот раз громче. – Может, все-таки… – Перестань так нервничать. Камердинер неподвижно смотрел на хозяина какое-то время, затем отделился от стены и широко распахнул дверь. – Это Майло, милорд. Ничуть не удивившись, Синклер продолжал брить подбородок. – Благодарю тебя, Роман. Ты не знаешь, чего он хочет? – Я бы знал, милорд, но он все еще не разговаривает со мной. Син со вздохом бросил бритву в тазик с мыльной пеной. Подхватив полотенце, он поднялся на ноги и повернулся к двери. – Да, Майло? Дворецкий обошел Романа, стараясь не смотреть на гротескно одетого камердинера. – Почта только что доставила письмо для вас, милорд. От леди Стэнтон. – Тон Майло был не дружелюбнее абсолютного молчания, которым он приветствовал Романа. Маркиз вытер остатки мыльной пены с лица. – Благодарю. Дворецкий протянул ему послание, и Синклер положил в карман сложенную бумагу, даже не взглянув на нее. – Майло, ты часто прерывал туалет моего брата, чтобы принести ему пустячную корреспонденцию? Дворецкий покраснел. – Нет, милорд. – Он поднял свой заостренный подбородок. – Но пока я еще не знаю ваших привычек. К тому же я не предполагал, что письмо пустячное. Извините. – Извинения принимаются. Пожалуйста, пошли леди Стэнтон букет алых роз с моими наилучшими пожеланиями и сообщи господину Туодлу, что сегодня вечером я не ужинаю дома. – Хорошо, милорд. – Майло! Дворецкий обернулся. – Да, милорд. На лице Синклера появилась мрачная улыбка. – Забудь про леди Стэнтон. Я сам разберусь с ней. – Я… да. Как прикажете, милорд. Как только дворецкий вышел, Роман закрыл за ним дверь. – Тебе следовало бы уволить этого напыщенного индюка. Синклер пожал плечами: – Он достаточно опытный дворецкий. – Да, но мне не нравится твоя идея сохранить штат прислуги твоего брата. Один из них способен однажды ночью всадить пулю тебе в голову. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь из них скрылся из виду. – Сев в кресло, Синклер жестом указал на костюм, разложенный на большой смятой постели. – Кроме того, я не собираюсь удивлять этим голубым безобразием моего будущего тестя. – Но одежда вполне подобает случаю… – Точно. Он может одобрить ее, и где я тогда окажусь? Подбери что-нибудь в бежево-кремовых тонах. – Тогда вы будете выглядеть повесой. – Я и есть повеса, идиот. Я не намерен позволить Стиветону забыть об этом хотя бы на минуту. Олторп вынул из кармана письмо и, пробежав его глазами, сердито откинулся на спинку кресла. – Сначала общество пыталось навязать мне неожиданную женитьбу, а теперь еще и это. Недаром говорят: «Пришла беда – отворяй ворота». – Можешь сколько угодно обзывать меня идиотом, – проворчал камердинер, – но ты первый, кто попал в брачную ловушку Лисички Фонтейн. – Я еще никуда не попал. Мы теперь на равных с Марли. – А как же женитьба? – Это был единственный путь избежать побития камнями и изгнания из Лондона. – А… – Вот тебе и «а»… Ни один отец в здравом уме не позволит своей дочери выйти за меня замуж. Все считают, что безопаснее приковать меня за ногу к какой-нибудь бедняжке, но это недоразумение. – Синклер перечитал письмо, ища в нем хоть какой-то луч надежды. – Бейтс шлет тебе привет. – Мог бы прислать и кое-что посущественнее, мошенник. За ним должок в десять фунтов. Наконец на кровать легла надлежащая одежда, и камердинер направился к туалетному столику. – А кто эта леди Стэнтон? – Вдова, живущая в Шотландии, дальняя родственница Уолли, седьмая вода на киселе. – Звучит вполне безопасно. Синклер взглянул на слугу. – Хотелось бы думать, что я кое в чем сведущ и твои десять фунтов находятся на пути в Лондон, если тебе это интересно. Это известие подействовало на слугу умиротворяюще. – Бейтс ничего не раскопал? – Нет, хотя, полагаю, всегда есть надежда. Уолли и Криспин встречаются с ним. Здесь мы перегруппируемся. На Уэйхаус-стрит сдается дом, вернее, это делает леди Стэнтон. – Олторп протянул письмо камердинеру. – По крайней мере я рад, что приезжает Криспин, – сказал Роман. – Может быть, он сумеет уговорить тебя образумиться и не кончать дело женитьбой. – Теперь я маркиз Олторп. Мне необходимо немедленно жениться, хотя бы ради Томаса. Мысль о том, что он сможет залучить Лисичку Фонтейн в свою постель, действовала возбуждающе. Зная вкус Марли, можно было ожидать встречи с вульгарной девчонкой, но не богиней. Эти длинные загнутые ресницы… – Знаю, знаю. Но все в Лондоне думают, что ты… ну, вроде бы как… он, а он не стал бы выбирать себе невесту – даже такую необузданную, как Лисичка. Фыркнув, Синклер взял у слуги письмо, смял его и бросил в камин. – Я – это он, и сейчас ни о какой свадьбе не может быть и речи. Не усложняй ситуацию. Роман оживился. – Это ты усложняешь, разве нет? Синклер прищурился. – В последний раз, Роман, я – это он. Ничего не изменилось после пребывания во Франции, Пруссии или Италии, за исключением стоящей перед нами цели. Перестань заставлять меня защищать себя, бедняжку. – Но это не… – Разговор окончен! – Хорошо, милорд. – Роман взмахнул рукой. – Если ты хочешь, чтобы каждый считал тебя подлым мерзавцем, и собираешься жениться на экстравагантной дочери графа, лишь бы замаскировать свой обман, – это твое дело. Если же… Син вскочил с кресла. – Я здесь, чтобы найти убийцу моего брата, Роман. Последние пять лет чертова Корона заставляла меня скитаться по всему континенту, но с Бонапартом теперь покончено, как и со мной. Однако я буду маскироваться, пока это соответствует моим планам, понятно? Слуга подавил глубокий вздох. – Ясно как день. – Отлично. – Синклер позволил себе легкую усмешку. – И не болтай лишнего, иначе мы все погубим. Роман скрестил руки на груди. – Впредь буду нем как рыба, честное слово! – Ты не можешь говорить об этом всерьез. – Я никогда не был столь серьезен, Виктория. – Граф Стиветон ходил кругами вокруг кушетки, стоящей посреди библиотеки, и от его тяжелых шагов дребезжали стеклянные двери стоящего в другом конце комнаты шкафа. – На сколько твоих проделок мы были вынуждены закрывать глаза, и как долго нам придется делать это впредь? – Столько, сколько понадобится. – Виктория! Положив одну руку на лоб, Виктория приняла позу полной беспомощности. – Ради бога, поверь, это был просто глупый поцелуй! – Ты целовала Синклера Графтона в совершенно… интимной манере. Ты позволила ему обнимать себя! Я больше не желаю выносить все это. Увы, она уже использовала позу беззащитности на прошлой неделе. Тогда это не сработало и долгих три дня ее не выпускали из дома. Виктория села. – Итак, ты хочешь, чтобы я вышла за него замуж? А это не слишком сурово? Я целовалась и с другими мужчинами, но тогда ты не требовал… – Довольно! – Стиветон закрыл уши руками. – Тебе и тогда не следовало целоваться, но на этот раз ты делала это в присутствии целой толпы гостей. – Чрезвычайно глупой толпы. – Виктория! – Но… – Никаких объяснений. Если он еще не покинул нашу страну, ты выйдешь замуж за лорда Олторпа и сама будешь отвечать за последствия своих действий. – Неужели тебе никогда ничего не приходилось делать ради забавы? – Она попыталась воззвать к его чувству сострадания. – Забавы предназначены для детей, а тебе уже двадцать лет, и сейчас главное, чтобы кто-нибудь захотел взять тебя в жены. – С этими словами граф покинул комнату и направился в свой кабинет. Там он будет ждать прихода Олторпа и тогда уж постарается сбагрить дочь с рук долой, так чтобы ему больше не нужно было беспокоиться о ее чересчур резвом поведении. Виктория вздохнула и прилегла на кушетку. Этот брак станет всеобщим посмешищем. Конечно, она зашла слишком далеко, но ее родители должны бы уже привыкнуть к этому. – Я не собираюсь замуж! – пронзительно закричала она, глядя в потолок. Ответа не последовало. Из всех видов наказаний, которые изобрели ее родители, этот являлся наихудшим. Через год она станет совершеннолетней, сможет путешествовать и заниматься делами, которые сочтет нужными. Но стоит ей выйти замуж, ее деньги перейдут к Синклеру Графтону, и он, вне всякого сомнения, спустит за игорным столом все до последнего пенса, прежде чем она сможет употребить их на что-то полезное. Правда и то, что ее сердце бешено забилось от его поцелуя. Этого, однако, недостаточно, чтобы выходить за него. Виктория ничего не знала о Синклере, кроме слухов о его ужасной репутации, и родители не вправе приковывать ее к подобному человеку. Виктории оставалось только надеяться, что идея брака так же ненавистна Олторпу, как и ей. Возможно, он уже на дороге в Европу или куда-нибудь еще. Девушка закрыла глаза и вдруг обнаружила, что медленно водит пальчиком по губам. С громким возгласом она вскочила на ноги. Замуж не выходят только потому, что мужчина целуется как бог, и ей не нужен тот, кто не ожидает от жены ничего, кроме кукольной красоты, умения вышивать и устраивать чаепития. Она никогда не сможет стать такой женой. Синклер вышел из фаэтона и поднялся по узким мраморным ступеням парадного входа дома Фонтейнов. Он долго думал, нанести визит лорду Стиветону или нет, и решил, что тот Син Графтон, которого все знали вдоль и поперек, отправится туда – с извинениями, объясняющими, почему брак невозможен. Ему было известно, что граф скучен, как дождливый осенний день, но не дурак. Когда у Стиветона возобладает здравый смысл, одна проблема решится, но она оставит нерешенными по крайней мере еще две. Во-первых, он зашел слишком далеко вчера вечером. Лисичка Фонтейн, вероятно, могла знать что-то о возможной причастности Марли к убийству, но вряд ли стоило расспрашивать ее об этом. К тому же он был слишком занят ухаживанием за великолепной темноволосой крошкой и наслаждался тем, что украл ее у поклонника. Если бы ему вовремя не пришло в голову выступить с брачным предложением, вечер у Фрэнтонов был бы первым и последним для него и никто из собравшихся там никогда больше не прислал бы ему приглашение. Что бы он ни думал об этом достойном обществе, ему необходимо получить туда доступ и доказать, что Марли или кто-то другой из них убил его брата. Само собой, Стиветон не согласится на свадьбу, но граф должен услышать достаточно искренние извинения с его стороны, чтобы несостоявшийся зять мог пользоваться благосклонностью общества до тех пор, пока это будет ему нужно. Вторая проблема казалась почти столь же сложной. Прошлым вечером Син полностью потерял рассудок: Лисичка Фонтейн устремила на него свои прекрасные глаза цвета фиалки, и он забыл свои предположения не только относительно Марли, но и относительно лорда Уильяма Лэндри, а также других возможных подозреваемых, наверняка числящихся среди ее шумных поклонников. Он вывел ее в сад, не пытаясь что-то выпытать, а лишь чтобы поцеловать ее. Если бы ее отец и остальные разини не обнаружили их, он, разумеется, не ограничился бы одними поцелуями. Теперь, черт побери, ему снова хотелось целовать ее и завершить короткий интимный эпизод, который они начали. Глубоко вздохнув, Синклер ударил медным молотком по двери. Не прошло и секунды, как тяжелая дубовая дверь распахнулась перед ним. – Лорд Олторп? – Низенький дворецкий взглянул на его одежду с легким пренебрежением. – Где я могу увидеть лорда Стиветона? Дворецкий отступил назад. – Сюда, пожалуйста. Синклер проследовал за дворецким по короткой прихожей к устроенному под лестницей кабинету. Семейство Фонтейн являлось древним и обеспеченным родом, пользующимся всеобщим уважением, и он мог представить, как глубоко родители чувствуют оскорбление, нанесенное их дочери. И все же лучше он, чем хладнокровный убийца вроде Марли. Если, конечно, именно Марли застрелил Томаса. За последние два года жизнь Синклера, похоже, превратилась в ряд «если» и «как», и он чертовски устал от того, что не мог добиться ответа. Граф сидел за письменным столом красного дерева и больше напоминал банкира, чем аристократа. Перед ним лежал раскрытый гроссбух. Когда маркиз вошел в комнату, Стиветон поднял глаза. – А, Олторп! Я думал, вы к этому времени уже бежали из страны. – Доброе утро, лорд Стиветон. Жаль, что разочаровал вас. Граф сощурил глаза. – Тиммс, попроси, чтобы нас не беспокоили. – Слушаюсь, милорд. – Дворецкий поклонился и вышел. – То, что вы раскаиваетесь сейчас, не оправдывает ваши действия прошлой ночью, сэр. – Стиветон положил руки на крышку стола. Синклер пожал плечами: – Меня нельзя извинить. – Теперь вы согласны со мной, но это также не принесет вам ничего хорошего. Сколько раз вы вели себя как человек с сомнительной репутацией и затем исчезали без всякого сожаления. Синклер поднял бровь. – Вы хотите знать точное число? – Какие бы вольности вы ни позволяли себе в Европе, мы не терпим подобного поведения здесь. – При всем моем уважении к вам, лорд Стиветон, должен пояснить – хотя это была моя инициатива, ваша дочь весьма охотно следовала за мной. Граф с шумом вскочил на ноги. – И таким способом вы просите извинения? Синклер стряхнул невидимую пылинку со своего рукава. – Я не прошу вас ни о чем, но у меня есть предложение. Не сводя глаз с маркиза, Стиветон медленно сел. – Вы ожидали, что, защищая честь Виктории, я вызову вас на дуэль? – Конечно, нет – у меня нет намерения убивать вас. Я думал, вы потребуете публичного извинения… – Это может как-то залатать вашу репутацию, но ничем не кончится для моей дочери. Каминные часы пробили четверть, а граф все еще продолжал оценивающе смотреть на гостя. Синклеру не нравились ни задумчивое выражение его лица, ни направление, в котором развивался разговор. В голове у Стиветона, вероятно, созрело какое-то решение. Граф наклонился над своей огромной книгой. – Как бы мне ни хотелось утверждать противное, события прошлого вечера не были целиком вашей виной. – Это звучит обещающе. Тогда мы договоримся, и извинений будет достаточно… – Погодите, Олторп, я еще не закончил. У моей дочери, к сожалению, полностью отсутствует чувство самоконтроля. Я надеялся, что соответствующее образование и дисциплина излечат ее от импульсивности, но, как вы убедились, этого не произошло. Синклер без приглашения опустился на неудобный позолоченный стул, стоявший напротив письменного стола. С этого места он намеревался услышать, как будет защищаться репутация Лисички за счет его собственной. Виктории просто не из чего было выбирать; он не дал ей шанса. – Итак? – подсказал он. – Итак, не имея возможности обуздать дочь, я предприму шаги, чтобы вынести скандал из моего дома. Виктория теперь – ваша проблема. Синклер удивленно захлопал глазами. – Но вы ведь не хотите, чтобы она вышла замуж за… – Я не намерен прощать нарушение правил приличия даже членам моей собственной семьи. Особенно членами моей семьи. – Стиветон взял со стола карандаш. – Вы можете рассчитывать на десять тысяч фунтов сразу, а затем на три тысячи фунтов ежегодно, начиная со следующего года, когда Виктории исполнится двадцать один год и она получит наследство от своей бабушки. Думаю, что теперь, после возвращения в Лондон, вы быстро разберетесь с состоянием вашей семьи. Маркиз почувствовал, как его пробирает озноб. Расчеты не оправдывались: похоже, граф не понимал, сколь порочной была его репутация, если действительно намеревался устроить этот брак. – Меня удивляет подобная щедрость. Ваша дочь, десять тысяч фунтов. – И весь скандал долой из моего дома. Вот за это я и плачу. – Лорд Стиветон, что бы вы ни говорили сейчас, вам следует понять: любой холостой пэр в Лондоне сочтет вашу дочь достойной невестой, теперь, когда я извинился. Вы уверены, что… – Возможно, они и сочтут ее хорошей партией, но она не примет предложения ни от одного из них, так что у нее нет выбора. Свадьба состоится через неделю после ближайшей субботы: я уже отправил записку принцу Джорджу. Венчание пройдет в Вестминстерском соборе. Вероятно, граф не хотел рисковать и постарался не дать возможности обоим участникам предполагаемой свадьбы сбежать. – Тогда, я полагаю, будет присутствовать и регент? – Принимая во внимание знатность двух наших семей, я в этом не сомневаюсь. – И ваша дочь согласится? – Синклер скептически пожевал губами. – Разумеется, нет, но ей, вероятно, надо было хорошенько думать перед тем, как упасть в ваши объятия на глазах у такого количества гостей. – Я… – Послушайте, Олторп, – граф постучал карандашом по столу, – за последние три года я предложил ей по меньшей мере пару дюжин потенциальных мужей и предоставил достаточно времени, чтобы выбрать любого из них. Вместо того чтобы принять решение, она таскалась по всем злачным местам Лондона, разбивая сердца, позоря свою и мою репутацию и клянясь при этом, что и слышать не хочет о свадьбе. Вы, наверное, знаете, как ее прозвали – Лисичка. – Да, я что-то слышал об этом. Граф важно выпятил грудь. – Не поймите меня неправильно, Олторп, но я считаю, что вы достойны сожаления. – Что ж, благодарю за весьма ясно высказанное мнение. – Синклер почувствовал себя так, словно потерял слона и королеву в шахматной партии, и теперь его ожидал неотвратимый мат. Но, что удивительно, он не испытывал особого ужаса. Все, что ему оставалось, это признать свое поражение, а отношения с Лисичкой Фонтейн в постели будут утешительным призом. К тому же он никогда не думал о завтрашнем дне и всегда полагался в этом на Томаса. – Виктория войдет в древнее высокоуважаемое семейство, и это хоть как-то скрасит последствия вашего недостойного поведения. – Рад услужить, – язвительно ответил Синклер. – Подождите здесь. – Стиветон поднялся на ноги. – Я сейчас позову вашу невесту. Маркиз совсем не был уверен, что ему хочется увидеть ее. Как ни привлекателен был приз, ему не нравилось чувствовать себя загнанным в угол. Итак, чтобы не покидать Англию и не отказываться от своих поисков, он вынужден будет жениться на Лисичке Фонтейн. Какая досада! Он показал себя отменным дураком, и сейчас Стиветон использовал минутную потерю им здравого смысла, чтобы избавить свое семейство от неуемной вертихвостки. Все это чертовски усложняло положение дел. – Проклятие! – Я высказалась точно так же, когда отец сообщил мне, что вы здесь. Леди Виктория Фонтейн вошла в кабинет отца с таким спокойным видом, будто собиралась обсуждать погоду, и Синклер против воли поднялся. Еще накануне вечером он заметил, что в ее присутствии ему хотелось выглядеть «на все сто». Обойдя стул, он взял ее руку и поднес к губам. – Доброе утро, леди Виктория. Ему нравилось касаться ее. Она не убрала руку, и он провел губами по ее пальцам. Виктория продолжала спокойно смотреть на него, и лишь ее фиалковые глаза были немного растерянны. В скромном муслиновом платье она притягивала его внимание еще сильнее, вызывала желание. Наконец девушка освободила руку, повернулась к окну, и Синклер увидел, как покачиваются ее бедра, обтянутые шелковистой тканью. – Отец сказал, что вы приняли его условия. – Виктория облокотилась на широкий подоконник. – Да, условия оказались достаточно щедрыми. Она кивнула: – Граф никогда не скупится по мелочам. Синклер долго не отрывал от нее глаз, завороженный часто бьющейся жилкой на ее шее. – Вам, похоже, также свойственно быстрое принятие решений. – Мне хотелось, чтобы вы вытащили меня в сад, – призналась она, покраснев, – но я не предполагала, что вы попытаетесь раздеть меня догола. Она хотела его. – Вы не казались чрезмерно обеспокоенной этим – пока не появился ваш отец. Приятный розовый цвет на ее щеках стал еще гуще. – Я согласна, милорд, что вы хорошо целуетесь, – по-видимому, у вас не было недостатка в практике. Слегка изумленный этим замечанием, Синклер поклонился. – Я доволен, что все мои усилия привели к чему-то хорошему. – Слишком хорошему, если судить по моим родителям. – Я приношу извинения за то, что наши объятия стали достоянием публики, но не за то, что целовал вас. – Он приблизился к ней, испытывая все большее влечение, даже несмотря на накинутую ему на шею брачную петлю. – Вы великолепны. Она повернула к нему головку. – Все еще стараетесь соблазнить меня? – Виктория отошла от окна и направилась к двери. – Это ни к чему, лорд Олторп: вы уже выиграли мою руку. Синклер с любопытством наблюдал, как она тихо прикрыла дверь и повернулась к нему лицом. – Если вы хотите продолжить то, что мы начали прошлой ночью, миледи, – пробормотал он, – я охотно присоединюсь к вам. Чрезвычайно охотно. – Кое в чем я готова участвовать, чтобы выбраться из этой истории. – Виктория понизила голос. – Вы ведь вряд ли хотите, чтобы брак состоялся, не так ли? – И что вы предлагаете? Она хлопнула в ладоши и сразу взялась за дело. – Последние пять лет вас постоянно видели в Европе. Никто ничего не подумает, если вы решите вернуться туда. Итак, этот маленький вулкан думает, что может диктовать ему условия. Ее отец прав в одном – она способна устроить ему «хорошенькую жизнь». – Возможно, вы правы. – Если дело в деньгах, то в моем распоряжении имеется сумма, которая принадлежит только мне. Вы могли бы достойно существовать в Париже ну, скажем, на тысячу фунтов в год? Маркиз не верил своим ушам. – Вам хочется, чтобы я вернулся в Париж? – Да, и чем скорее, тем лучше. – И вы готовы платить за мою еду, квартиру, одежду, поддерживать меня? – Он принялся по очереди загибать пальцы. На лице Виктории появилось некоторое сомнение. – Ну да… – А как насчет того, чтобы навещать меня время от времени и приносить мне шоколад? Глаза девушки сузились. – Я не предлагаю содержать вас и не имею в виду какую-либо грязную сделку. Мне нужно только, чтобы вы держались подальше от меня. – К этому все и сводится. Неужели у вас есть другие потенциальные женихи, скрывающиеся где-то в сельской местности? – Я говорю абсолютно серьезно. Синклер подошел ближе. – Но я не хочу возвращаться в Париж. Мне здесь нравится. – А я уверена, что вы будете гораздо счастливее среди ваших экстравагантных подружек в Париже. Между прочим, там очень приятно находиться в это время года. – Здесь тоже неплохо, тем более рядом с вами. – Но вас не любят в Лондоне! – выпалила она и побледнела. И никто из жителей Лондона не знает, что за последние пять лет он раз десять готов был умереть за них. У Синклера сжалось сердце, и он отвернулся, чтобы скрыть внезапно вспыхнувший в его глазах гнев. – Мало кто понимает, насколько я очарователен, – спокойно заявил он, притворяясь, что изучает вид, открывающийся из окна. Неожиданно Виктория положила руку ему на плечо. – Извините, – тихо сказала она. – Это было жестоко. Жалость – вот еще одно чувство, которое не вызывало у него симпатии. – Думаю, Лондон полюбит меня гораздо сильнее, если я буду в вашей компании, леди. – Но… – Вы очень популярны – можно сказать, любимица общества. Это могло бы сыграть ему на руку, подумал Син, любуясь ровным кремовым цветом ее кожи. Их брак не только возвысит его в глазах общества, но и откроет ему доступ в места, которые иначе были бы закрыты для него из-за потрепанной репутации. Принимая во внимание ее собственную одержимость, она не будет цепляться за него каждую минуту и вмешиваться в его дела. – Но я не собираюсь выходить замуж – тем более за вас. Он улыбнулся: – Тогда вам не следовало целоваться со мной. Виктория покраснела. – А вы не думаете, что брак будет мешать вам путаться с женщинами, играть и напиваться? В ее голосе сквозило отчаяние. Виктория нагнулась вперед, попав в ловушку между стеной и его руками. – Не больше, чем он будет вмешиваться в ваш флирт, вашу светскую жизнь, покупки и во все другое, чем бы вы ни занимались. Он посмотрел ей в глаза и был удивлен, что она не отводит взгляд. Это не дано большинству людей; им слишком многое приходится скрывать. – Очевидно, мы идеально подходим друг другу. – С этими словами Синклер нагнулся и поцеловал ее. Мгновенный горячий ответ возбудил его, как это уже случилось ночью, в саду леди Фрэнтон. Сейчас он был глубоко уверен в том, что она никого не убивала, и… Ему приходилось целоваться с сотней женщин, и никогда он не испытывал подобного состояния. Он неохотно оторвался от ее губ. Длинные, загнутые вверх ресницы, затрепетав, поднялись, и фиалковые глаза умоляюще глянули на него. – Если я выйду за вас замуж, – прошептала она, – это будет только ради моей семьи. Маркиз усмехнулся. Надо скорее бежать из этого дома, подумал он. – Могу я пригласить вас на пикник завтра? Виктория сняла руки с его плеч. – Завтра я собиралась пройтись по магазинам с Люси Хейверс и Маргарет Портер. – Тогда прогулка в экипаже по Гайд-парку в субботу. – В субботу я тоже занята. – Она сделала вид, что поправляет прическу. Синклер приподнял бровь, гадая, идет ли речь о свидании с лордом Марли. – Вы не хотите, чтобы нас видели вместе? Она заколебалась. – Я думаю, мы воспринимаем это слишком серьезно, – предположила она. – Возможно, на следующей неделе ко всем вернется здравый смысл и нам не придется участвовать в этой глупой сделке. – Возможно. Итак, вы поедете кататься со мной в субботу утром? Виктория вскинула подбородок. – А если нет, что вы сделаете? На губах Синклера появилась непроизвольная улыбка. Ее вызов не лучший способ избавиться от него, и она весьма скоро обнаружит это. – Как я сказал вам вчера, поцелуй – лишь начало обольщения. Следующий шаг значительно более… интересен. Прежде чем Виктория смогла ответить, он поклонился и широко распахнул дверь. – Теперь мне следует сообщить моей семье, что я собираюсь жениться. Увидимся в субботу, моя милая. Глава 3 – Ха, ха! Син! Кристофер Графтон, сбежав вниз по ступеням Друсбери-Хауса, обнял брата. Синклер ответил на объятия, крепко прижав Кристофера к груди. – Рад видеть тебя, Кит! – Он, улыбаясь, отступил назад. – Ты вырос на целый фут. – Да, но я-то надеялся, что стал выше тебя, черт возьми. – Просто Кристофер пошел в дедушку, – произнес женский голос из маленькой гостиной, примыкающей к двери. – Удивляюсь, как ты узнал его через пять лет. У Синклера наконец пропало чувство, что все это был сон. Теперь он дома. Молодой человек обернулся. – Ты совсем не изменилась, бабушка Августа! Августа Друсбери прищурилась. – Конечно, изменилась. Я потеряла внука. – Бабушка! – Кристофер невольно покраснел. – Брат только что вернулся. Дай ему минутку передохнуть, прежде чем вцепляться в него. Хрупкие плечи пожилой дамы со вдохом приподнялись, в то время как голубые глаза оставались прикованными к Синклеру, словно оценивая его. Он подумал о том, что она увидела. Именно этого он больше всего страшился, возвращаясь в Лондон, – встречи лицом к лицу со своей бабушкой, которой ему придется объяснять свое безбожное поведение в последние пять лет. – Не беспокойся, Кит, – сказал он. Это были те самые слова, что в течение пяти лет придавали его голосу твердость. – Не лишай бабушку удовольствия высказаться. Она наверняка готовила свою речь целую вечность. – Я действительно приготовила речь, – тут же подтвердила старушка, – а теперь, когда ты наконец здесь, не вижу, что она может изменить. Ты разочаровал меня, мой мальчик. Тем не менее Кристофер сказал главное – ты вернулся. Заходи и выпей чаю. Маркиз покачал головой. Самым худшим было ее спокойствие. Он разочаровал Августу, оказавшись слабее, чем она надеялась. – Я не могу остаться. Августа кивнула – она, очевидно, ожидала и этого. – Что ж, тебе виднее. – Негоже, брат, так скоро уходить, – запротестовал Кит. – Ты ведь только что вернулся! Пробудешь в Лондоне хоть немного? – Не приставай к нему, Кристофер. И не сомневайся – его светский календарь полон приглашений. Немного ехидства с ее стороны все же лучше, чем холодный тон в начале встречи. – Вообще-то я пришел пригласить вас на одно событие, намеченное на пятнадцатое. Лицо Августы стало более жестким. – Ты член моей семьи, Синклер, но ни Кит, ни я никогда не будем участвовать в фарсе, задуманном твоими… приятелями. – Бабушка! – Кристофер замахал руками. – Это может сойти за фарс, – согласился Син, – и я пойму, если вы предпочтете не прийти. Я не очень уверен, что сам буду там, во всяком случае, трезвым. Речь идет о моем бракосочетании. Принц Джордж… – Что? – вскричал Кристофер. – Бракосочетание? Но ты же только что вернулся! Ты привез ее с собой из Европы? Она итальянка? – Да-да, – возмутилась бабушка, – она, верно, носит под сердцем твоего ребенка? Его имидж в глазах Августы падал все ниже, как только он открывал рот. – Вы оба ошибаетесь. Она англичанка. Я встретил ее… совсем недавно. – О боже, неужели это случилось только вчера? – Августа поджала губы. – И кто же она? – Леди Виктория Фонтейн. – Лисичка? Так, значит, она тебя поймала? – Кристофер не смог скрыть изумления. Наконец-то Августа выглядела изумленной. – Ты упомянул принца Джорджа. Он тоже будет присутствовать на этой церемонии? – Августа, видимо, не ожидала такого поворота событий. – Да. Он предоставил нам Вестминстерский собор. – Тогда мы будем там. Это дело семейной чести. Синклер поклонился: – Благодарю, бабушка. – Он хотел еще что-то добавить, однако старушка уже исчезла в своей маленькой гостиной. – Кажется, воссоединение семьи состоялось… – А чего ты ожидал? – поинтересовался Кит. – За последние пять лет от тебя пришло не больше десятка писем. Когда же ты не сумел выбраться на похороны Тома… мы… она… – Я не знал, что его убили, – соврал Синклер, возвращаясь в холл за шляпой и в душе ругая себя. Ложь давалась ему без усилий, что правда, то правда. Как только Синклер узнал об убийстве, он поклялся ничего никому не говорить, пока не будет абсолютно уверен, что никто из его семьи не подвергнется репрессиям за его действия в Европе. Только это и имело значение – чтобы они оставались в безопасности, и бог с ней, с его репутацией. – Син, – Кристофер последовал за братом, – ты будешь навещать нас? – Не знаю. Я остановился в Графтон-Хаусе. Приходи ко мне, если захочешь и если бабушка позволит. Кит нахмурился: – Мне уже двадцать лет, и я сам решаю, как мне поступить. Вздохнув, Синклер положил руку на плечо младшего брата. Семье достаточно и одной белой вороны. – Не покидай ее. Ты – это все, что у нее есть. – Я знаю свой долг, – мрачно ответил Кит. – Она будет только тогда довольна, когда ты выполнишь свой. – И тогда все мы будем счастливы, – ответил маркиз с улыбкой. – Все до одного. Люси откусила кусочек пирога, поданного к чаю. – Что ты имеешь в виду? Я не знаю ничего, помимо известного всем. Виктория сидела, удобно прислонившись к спинке кушетки в своей маленькой гостиной, и вертела в руках мягкую игрушку. – Но ты хоть слышала что-нибудь за последние несколько дней? – Она взглянула на высокие напольные часы, стоящие в углу комнаты. На это утро он назначил их следующую встречу; через пять минут наступит назначенное время, а он пока еще не появился. Конечно, ей нечего нервничать и беспокоиться по поводу его прихода. Она просто пригласила к себе друзей на случай, если он не приедет, и теперь без причины бросала вокруг недовольные взгляды. Люси грациозно стряхнула кончиком пальца крошки с платья. – Я слышала, что Марли напился до чертиков и до сих пор не протрезвел. В этом не было ничего удивительного. Напиваться и биться об заклад – это, похоже, все, на что Марли способен. Слова Люси по крайней мере объяснили, почему он не зашел проведать ее, тогда как еще совсем недавно появлялся на пороге дома ее родителей почти ежедневно. Маргарет Портер, сидевшая по другую сторону от Виктории, перебирала кружева на рукаве своего муслинового платья. – Диана Эддингтон очень хотела присоединиться к нам сегодня, но ее мама категорически запретила ей это. Она говорит, что ты оказываешь на нее дурное влияние, Лисичка. – Уймись, Маргарет, это было просто неблагоприятное стечение обстоятельств. – Люси хихикнула. – Боже, если бы я могла украсть поцелуй у лорда Сина, я бы непременно сделала это. – Маргарет, что бы ни говорила мать Дианы, семейство Эддингтон уже приняло приглашение на свадьбу. – Она поднялась с кушетки, подошла к окну и выглянула на улицу. Синклера все еще не было. – Конечно, никто не захочет пропустить свадьбу. Жаль, что ты не поехала в «Олмак» прошлой ночью. Все болтают об этом. Не отрывая глаз от Брук-стрит, Виктория отпила глоток чаю. – Мне не разрешают ходить куда-либо без сопровождения родителей или моего жениха – как будто это может чему-нибудь помочь. Отец, должно быть, думает, что я намереваюсь сбежать или сотворить еще какую-нибудь глупость. – Но ведь ты не сделаешь этого, – Люси бросила на нее расстроенный взгляд, – ты не покинешь Лондон? – Конечно, нет. Что мне делать – порхать где-нибудь за границей без денег? – Эта идея, не раз мелькавшая у нее в голове, теперь казалась ей в высшей степени эгоистичной и бессмысленной. Что бы ее отец ни думал, в ней не меньше семейной гордости, чем в нем. К тому же она не была готова к жизни за границей. Маргарет подняла глаза. – Я так рада, что он не испортил мою репутацию. – Она вздохнула. За окном, вверх по короткой изогнутой дороге поднимался фаэтон. Когда он остановился, высокий мужчина в штанах из дубленой оленьей кожи, черной куртке, коричневой бобровой шапке и начищенных до блеска высоких сапогах вышел из него и пошел к парадной двери, словно и не опаздывал на целых семь минут. Пальцы Виктории задрожали, и она, боясь уронить чашку, поставила ее на подоконник. Это было нелепо. Синклер Графтон разрушил ее жизнь – правда, с ее собственной помощью, – а она, как ни странно, радовалась возможности провести время в его компании. Минуту спустя Тиммс постучал в дверь маленькой гостиной, а затем распахнул ее. – Леди Виктория, к вам лорд Олторп. – Да, благодарю. – Доброе утро, миледи, – произнес Синклер, не обращая внимания на других присутствующих и устремляясь прямо к ней. – Добрый день, милорд, – ответила Виктория и указала на своих друзей. – Вы помните мисс Люси Хейверс? А это мисс Портер. Маркиз поднес ее руку к губам. – Вы заметили, – тихо сказал он. – Заметила что? На его губах появилась чувственная улыбка. – Что я опоздал. Виктория покраснела. Освободив пальцы, она снова указала на своих гостей. – Вы не сделали никаких шагов, чтобы исправить положение. – Имеется в виду мое опоздание? Она кашлянула. – Перестаньте перебивать меня. Маргарет, лорд Олторп. Девушки почти одновременно сделали реверанс. – Милорд. Какое-то время он продолжал смотреть на Викторию и только затем обратил внимание на ее приятельниц. – Мисс Люси, мисс Портер. Извините, но в моем фаэтоне всего лишь два места. – Я не думала, что вы появитесь, – вмешалась Виктория, опасаясь, что он поведет себя не по-джентльменски – например, предложив ее подругам удалиться. – Они пришли спасти меня от одиночества, я должна была провести дома целый день. Я, знаете ли, узница. Олторп одарил всех своей знаменитой улыбкой. – Тогда я предлагаю изменить планы вашего освобождения – мы отправимся на прогулку все вместе. – Все вместе? – пискнула Маргарет. – Почему бы и нет? – Он пожал плечами. – Сегодня прекрасный день, и мне вовсе не хочется лишать узницу ее подруг. – Возможно, они не хотят, чтобы кто-то видел их в вашем обществе, – предположила Виктория, нахмурившись. – Лисичка, как ты можешь такое говорить? – пробормотала Люси и покраснела. – Что ж, он уже погубил мою репутацию и не может жениться на всех нас, – легкомысленно заявила она. – Хм. Три замужем за одним – весьма пикантная ситуация, – пробормотал Синклер. Виктория с трудом отвела глаза – настолько привлекательна была его улыбка. – Да, но это означает, что вы должны найти еще восемь джентльменов, чтобы сопровождать нас. – Она взглянула на своих подруг с усмешкой, пытаясь не замечать последовавший взрыв смеха. – Хотя… вы не обязаны прогуливаться с нами. – О нет, я думаю, это будет забавно, – фыркнула Люси. – Наша четверка наделает много шума. – Верно! – Маркиз зааплодировал. – Я… я должна… встретиться с портнихой, – запинаясь, произнесла Маргарет, пятясь к выходу, словно ожидая, что маркиз превратится в пантеру и набросится на нее. – Поэтому, к сожалению, я не готова составить вам компанию. – Передавай привет своей маме! – крикнула Виктория вслед подруге, исчезнувшей за дверью ее маленькой гостиной. – Ну что же, леди, я могу представить, как мы втроем влезем в экипаж, но расположимся ли мы там со всеми удобствами? Люси подавила смешок. – А как же! Со вздохом Виктория взяла Люси под руку и подвела к двери. – Тогда давайте поскорее покончим с этим. Они забрали шляпки и зонты у Тиммса и зашагали по направлению к Гайд-парку. Олторп, казалось, был счастлив шагать позади двух леди, но Виктория крепко держалась за Люси на случай, если он попытается встать между ними. – Может быть, тебе лучше идти рядом с ним? – прошептала Люси. – В конце концов, вы же помолвлены. – Это вполне достаточное расстояние. – Виктория поморщилась. – Я все еще надеюсь, что отец образумится и положит конец этому фарсу. На самом деле ей хотелось идти рядом с ним, рука в руку, чтобы он замечал только ее одну и рассказывал разные скандальные истории только ей. И все же вопреки своему желанию она ни разу не оглянулась назад. Когда Виктория обдумала происшедшее, то решила, что приглашать двух других леди было невежливо по отношению к ней. Очевидно, маркизу безразлично, в какой компании он находится, но если ей действительно доведется выйти за него замуж, она не собирается с этим мириться. К счастью для Синклера, ему было невдомек, что Виктория уже разрабатывает планы его перевоспитания. Когда они вошли в Гайд-парк, он оставался на пару шагов позади, и его внимание разделилось между забавным разговором спутниц и толпой пешеходов, также наслаждавшихся прекрасным днем. Ему нужен был доступ к этим людям, и очаровательные юные леди, притворяющиеся, что не замечают его, были наилучшим поводом завязать разговор. Однако сейчас Виктория, похоже, не хотела оставаться наедине с ним. Синклер сожалел, что Маргарет Портер не решилась присоединиться к их компании. Виконт Бенстон приходился ей дядей и был знаком с Томасом. Мисс Портер опасалась скандала, но Син мог и подождать. Если он чему-то и научился, работая на правительство, так это терпению. Маргарет и Лисичка – подруги, и поэтому, пока продолжаются его отношения с Викторией, он не потеряет мисс Портер. – Вы что-то очень спокойны, – заметила Виктория, закрывая от него лицо зонтиком. – Любуюсь природой. – Маркиз опустил взгляд, чтобы насладиться ее изящными, округлыми ягодицами. Люси быстро обернулась. – Насколько все изменилось с тех пор, как вы покинули Лондон? – Несколько новых замков на дверях, хотя, возможно, это специально в мою честь. – Воспользовавшись возможностью, Синклер пошел быстрее и догнал Люси. – Итак, скажите мне, мисс Хейверс, сколько сердец разбила моя суженая? – О, сотни. – Люси! Не сплетничай с ним! Одним пальцем маркиз опустил вниз зонтик Виктории и посмотрел ей в глаза. – Это несправедливо. Вы повсюду трубите о моей дурной репутации, а я ничего не знаю о вашей. Она слегка прищурилась. – А вдруг после этого вам не захочется целоваться со мной? – Не думаю, что такое возможно. – При виде ее вспыхнувшего лица у него перехватило дыхание. – После свадьбы мы поднимемся на следующие ступени удовольствия и тогда будем… – Извините! – Люси покраснела и отступила чуть назад. – Вы уверены, что беседуете… только в третий раз? Синклер воспользовался тем, что Люси отошла, и вплотную приблизился к Виктории. – Скажите, миледи, я не слишком фамильярен? – Слишком. Если у нас появится возможность избежать этой ужасной западни, то, что вы маячите передо мной, не пойдет нам на пользу. – Маячу? – повторил он, гадая про себя, действительно ли ей присуще сознательное кокетство или она притягивает мужчин, как прекрасный цветок – пчел. – Никто раньше не обвинял меня в этом. Она направила свой зонтик ему в грудь. – Да отодвиньтесь же! Ее губы издали нежный звук, и он снова осознал, как ему хочется попробовать их. Играла она или нет, Виктория была неотразима. Не выдержав, маркиз склонился над ней. – Не смейте, – зашипела девушка, отгораживаясь от него зонтом. Не успела она моргнуть, как он разоружил красавицу, вырвав импровизированный щит из ее рук. – А почему бы и нет? – Верните мне зонтик! – Разве я не могу поцеловать вас? Она топнула ногой. – Послушайте, мы пытаемся избежать этой свадьбы, а не лишить себя возможности сбежать. Оставалось лишь несколько дней до того времени, когда пол-Лондона станут свидетелями их соединения, и необходимо было объяснить ей, что он намерен идти до конца. – Только вы пытаетесь избежать этого брака, – медленно произнес Синклер. – А мне нравится эта идея. – Вам… нравится? – Она побледнела. – Возможно, нам лучше продолжить прогулку, – предложила Люси, глядя мимо Виктории на толпу гуляющих. – Похоже, мы привлекли внимание публики, – раздраженно проворчал маркиз. – Мне все равно, – огрызнулась Виктория. – Почему вы хотите, чтобы вас заставили вступить со мной в брак? – А почему бы и нет? – Он улыбнулся, довольный тем, что лишил ее зонтика, так как она могла попытаться пустить его в дело. – Вы принадлежите к достойной семье, удивительно хороши собой, и я уже получил разрешение вашего отца. Как видите, совершенно безоблачная перспектива. Виктория не выглядела польщенной – скорее разъяренной. – На приеме у Фрэнтонов я дала себе клятву разговаривать только с приятными людьми. – Она повернулась на каблучках, увлекая за собой Люси. – Всего доброго, лорд Олторп. – А как же ваш зонтик, миледи? – Оставьте его себе. Он коснулся пальцами шляпы. – Увидимся в следующую субботу, на свадьбе. Следуя за девушками на достаточном расстоянии, Синклер удостоверился, что они благополучно достигли дома Фонтейнов. Больше всего в женитьбе на Виктории его беспокоило то, что в этом случае она также могла подвергнуться опасности. Минуту спустя после того, как леди вошли в дом, фаэтон съехал с подъездной дорожки и направился по Брук-стрит ему навстречу. Когда Син взобрался на сиденье, бросив рядом с собой зонтик, Роман передал ему вожжи и пересел на узкий облучок в конце экипажа. Син причмокнул, погоняя лошадей, и они снова зацокали копытами по мостовой. – Ну, что скажешь? – обратился он к слуге. – Возможно, ты не такой уж сумасшедший, как я думал, – ворчливо ответил тот. – Но все же ты глупец, а она… она… – До удивления привлекательна, – закончил Синклер с легкой усмешкой. – И слишком хороша для мерзавца, каким ты притворяешься. – А ты слишком много болтаешь для камердинера. Я не собираюсь вновь спорить с тобой. – Ну а как насчет того, Син, что благодаря тебе она может оказаться в опасности? – Я знаю. Ты должен стать ее невидимым ангелом-хранителем. Это было необходимо, и Роман являлся одним из немногих, кому он мог доверять. – А кто же будет твоим ангелом-хранителем? – Дьявол не нуждается в ангелах, Роман. Слуга хмыкнул: – Скажи это убийце. – Надеюсь, скажу, и очень скоро. С утра в субботу Виктория согласилась бы выйти замуж за кого угодно, лишь бы убежать из дома и избавиться от хмурого вида и молчания родителей. Ей было ненавистно оставаться дома, тем более что никто, за исключением Люси, не заходил навестить ее. Последние два дня не появлялась и она, однако леди Стиветон продолжала настаивать, что все образуется сразу, как только маркиз Олторп наденет на ее палец обручальное кольцо. Она опять будет всюду желанной гостьей. И самое интересное состояло в том, что, возможно, так и случится. – Это смешно, – пробормотала Виктория, вертясь перед зеркалом. – Да, миледи, – согласилась Дженни, стараясь потуже затянуть кружева подвенечного платья. – Дженни, если я не смогу дышать, я упаду в обморок, и тогда не будет никакой свадьбы. – Прекрасный план на последнюю минуту, но прежде тебе придется спрятать всю нюхательную соль, – ответил кто-то за ее спиной. Виктория повернулась лицом к двери. – Лекс! – пронзительно воскликнула она, устремляясь вперед. Александра Балфур, графиня Килкерн, ответила теплым объятием. – Итак, это правда? – Будь на то моя воля, ничего подобного никогда бы не случилось, – ответила Виктория, усаживаясь на край кровати. – Ты не обидишься, Дженни, если мы пару минут побудем наедине? Горничная сделала книксен. – Леди, вам надлежит быть в кафедральном соборе к одиннадцати часам. – И я буду там. Как только Дженни вышла из комнаты, Александра с озабоченным видом присела рядом с подругой. – Лекс, мне не нужно читать лекций. По крайней мере никто не запирал меня в погребе, чтобы принудить к этому. – Понятно. Так что же случилось? – Все и ничего, выбирай сама. Я поцеловала маркиза Олторпа на вечере у Фрэнтонов, и все видели это. Мой отец решил, что я должна выйти за него замуж. – Но почему ты поцеловала его на глазах у всего общества? Виктория отвернулась. – Я не знаю! Он хорош собой и… – У твоих ног было множество красивых мужчин с тех пор, как тебе исполнилось двенадцать, но ты не целовала ни одного из них на приемах у леди Фрэнтон. – Он первый поцеловал меня. – Так-так. – Хорошо, я идиотка. – Она ударила кулаком по постели. – Причиняю неприятности, даже не желая этого. Со мной всегда так. – Ты прыгаешь, не успев подумать. Виктория не отрывала глаз от подруги, но вовсе не чувствовала себя успокоенной. – Хочешь сказать, я заслужила это? За последнюю неделю я столько всего наслушалась, что больше не нужно, благодарю тебя. – Вообще-то и когда ты посещала академию мисс Гренвилл, и после тебе всегда удавалось быть первой. Ты никогда не шла следом за кем-то и никогда не делала того, чего не хотела. – Так, по-твоему, я сама хочу выйти замуж за Олторпа? Ну уж нет! Его репутация еще хуже, чем моя. Он хочет жениться на мне только потому, что это освобождает его от неудобств при поисках невесты. – Это он сказал тебе сам? – Александра скептически посмотрела на подругу. – Да, именно так. Александра медленно встала. – Тогда он недостоин тебя, Лисичка. Но, кажется, остановить это уже невозможно. – Я пыталась остановить, но все бесполезно. Разве только у меня не появится желание убежать или стать бродячей актрисой. – Нет, я не могу этого позволить. – С печальным выражением лица Александра взбила юбки подвенечного платья Виктории. – И я не могу. – Я бы ни за что не вышла замуж за Люсьена без любви. Если ты чувствуешь себя обязанной пройти через это, дай себе время разобраться, прежде чем решить окончательно. Должно быть, у него присутствует интеллект, иначе он никогда бы не прожил пять лет в Европе. – Мне придется выйти за него замуж, Лекс, – вздохнула Виктория. – Иначе отец и все в Лондоне подумают, что я не забочусь о чести нашей семьи. Но я не буду иметь дело с Сином Графтоном до тех пор, пока он не докажет свою значительность. Александра поцеловала ее в щеку. – Не расставайся с надеждой, Виктория. Ты постоянно удивляешь меня; возможно, он удивит тебя. – Надеюсь, что все произойдет именно так. – Ты что, сошел с ума? – прошипел Джон Бейтс. – Возможно. – Синклер обернулся к зеркалу туалетного столика, чтобы посмотреть на узел своего галстука. – Великолепно, Роман. Ты превзошел самого себя. – Ага, – отозвался слуга. – Главное, хорошенько загримировать тебя перед казнью. – Син, ты не можешь жениться! Ты поклялся не делать этого, пока… – Она нужна мне. – Ты нуждаешься в ней? Или ты хочешь ее? – Это тоже, но… – Тогда уложи ее на спину и… – Остановись, Бейтс! – резко воскликнул Синклер. – Ты говоришь о моей будущей жене. – Жене – через двадцать минут, – уточнил Роман. – Бейтс, где Криспин? Этот парень мог бы отговорить его. – Ты прав, я немедленно приведу его. Не уходите, пока я не вернусь. Маркиз насупился. Он хотел жениться на Виктории Фонтейн не только потому, что их союз поможет ему поймать убийцу; что-то в ней влекло его, и отрицать это было невозможно. – Бейтс. – Синклер постарался успокоиться. – Возможно, Томас знал напавшего на него. Есть вероятность того, что этот человек – один из знакомых Лисички Фонтейн. – Значит, и она пострадает? – Я не допущу этого. Она ориентируется среди подонков лондонского света лучше, чем я. Не беспокойся, когда все кончится, если она захочет развестись со мной, я дам ей такую возможность. Лишь после того как сделал это заявление, Синклер понял, что эта идея ему совсем не по душе. Он жаждал Викторию Фонтейн, и, как ни странно, чем менее она стремилась соединиться с ним, тем сильнее становилось его желание. Он хотел, чтобы она полюбила его, а это невозможно. Вероятно, все закончится тем, что их убьют. – Если ты еще не опомнился, нам лучше всего отправиться в Вестминстерский собор, – ворчливо произнес Роман. Синклер сдержал неожиданный приступ нервного раздражения. – Думаю, представление удастся лучше, если я напьюсь. Как вы считаете? – Я бы выпил, – поддержал его Бейтс. – Я бы сказал – нет, Син, – вмешался в разговор слуга. – Высший свет примет тебя в свои ряды, если ты не будешь представлять для него угрозы. Если ты шокируешь их, перед тобой закроются все двери, и тогда твоя игра окажется напрасной. – Кроме того, – добавил Бейтс, – стоит остаться трезвым, чтобы с ясным умом оценить величайшую ошибку в своей жизни. Возможно, Бейтс был прав. Однако он начал это и нужно пройти все до конца. Маркиз через силу улыбнулся: – Только одну из многих. И если бы все ошибки выглядели, как Лисичка Фонтейн, я бы не возражал повторить их. – Он взял в руки перчатки из тонкой кожи. – Роман, лорд Стиветон перешлет вещи своей дочери во время церемонии. Размести их в спальне и в гостиной. – Ты скажешь это Майло? Иначе он меня не послушает. – Я уже сказал и хочу, чтобы здесь все было под твоим присмотром. Слуга вздохнул: – Слушаюсь. Было бы гораздо приятнее, если бы ты насчитывал больше четверых людей в мире, которым можешь доверять. Усмехнувшись, Син хлопнул его по спине. – Ты уверен, что я тебе доверяю? Роман нахмурился: – Я упакую все на случай, если ты передумаешь. – Убирая вещи, он продолжал ворчать: – Привести Лисичку в дом, где уже полно змей. И надо же было такое придумать! Глава 4 Все, что Виктория вспоминала позже о своей свадьбе, было отмечено слепящим блеском: бисер, жемчуга и драгоценные камни на гостях отражали свет сотен свечей, мерцающих вдоль длинных нефов собора. Слава богу, с ней не случилось обморока, хотя достало бы самого легкого ветерка, чтобы она упала на пол. В соборе присутствовали все, от принца Джорджа до герцога Веллингтона и герцога Монмаута; большинство из них снисходительно улыбались, когда Виктория оцепенело повторяла вслед за епископом приличествующие случаю слова. Вся процедура казалась ей фальшивой. Когда епископ провозгласил их мужем и женой и Синклер Графтон приподнял с ее лица фату, его янтарные глаза загадочно замерцали. Из всей процедуры это, очевидно, позабавило его больше всего. Коснувшись Виктории, он вывел ее из оцепенения. – Не хмурьтесь, – прошептал маркиз, лаская ее щеку, – я не разочарую вас. – Он нагнулся и коснулся ее губ. Если таков его способ извиниться, то этого слишком мало. – Из вас вышла прекрасная невеста. Виктория обернулась на звук низкого мужского голоса, опасаясь новых глупых поздравлений и добрых пожеланий. Когда она встретилась взглядом со светло-серыми глазами, пристально смотревшими на нее, и увидела стройную сильную фигуру, одетую в черное, то невольно улыбнулась: – Люсьен. Граф Килкерн взял ее руку и склонился над ней. – Чтобы вы там ни наговорили Александре, никто не проведет Лисичку. Она вздохнула, заметив, что муж находился на другой половине комнаты, разговаривая с несколькими подвыпившими молодыми людьми. – Думаю, Лисичку перехитрили. Когда-то это должно было случиться. – Хм! Но вы ведь не лишены права выбора, миледи. – То есть? Килкерн пожал плечами: – Если он не нравится вам, застрелите его. С ее губ сорвался смешок. – Едва ли это традиционный выход, но я запомню ваши слова. Он кивнул, улыбнулся и подошел ближе. – Я считаю вас своим другом, Виктория. Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать. Виктория вскинула голову. Килкерн никогда не делал ничего, не обдумав прежде последствия. – Благодарю, Люсьен, – спокойно произнесла она, – но я справлюсь сама. Двигаясь так тихо, что Виктория даже не услышала его приближения, Синклер взял ее пальцы и положил на свою руку. Однако его внимание было направлено на Килкерна. Если бы Виктория верила, что ему тоже присущи эмоции, она назвала бы это ревностью. – Лорд Олторп, это герцог Килкерн. Люсьен, – лорд Олторп. Два высоких темноволосых человека выглядели отражением друг друга, янтарные глаза оценивали серые. Люсьен заговорил первым: – Олторп, вы заключили хороший брак. – Хотелось бы надеяться, – ответил Синклер так холодно, что от его дыхания могли образоваться сосульки. Килкерн, несомненно, тоже был сделан из льда. – Именно так, пока вы цените это – и ее. Глаза маркиза сузились, и тут Виктория встала между ними. – Довольно петушиться, – заявила она. Серые глаза Люсьена оттаяли. – Отлично. Никаких кровопролитий на вашем приеме. Всего доброго, Олторп. Синклер выждал, пока герцог вышел в дверь, соединяющую бальный зал с расположенной наверху гостиной, и только тогда спросил, повернувшись к жене: – Кто это был? – Я же сказала вам, – ответила она, удивленная его горячностью. – Люсьен Балфур, лорд Килкерн. – Один из ваших воздыхателей? – Кажется, вы ревнуете? Он вспыхнул. – Просто пытаюсь рассортировать игроков. – Люсьен не принадлежит к их числу. – Виктория отступила на шаг. – Забавно, что вы полагаете, будто я могу завести интрижку в день нашей свадьбы, милорд. – Но… – Спасибо, что так высоко цените меня, – продолжила она, – но лучше не судить других по вашим меркам. Олторп спокойно ждал. – Закончили? – Да. – Тогда лучше называть меня Синклером или Сином, на ваше усмотрение. – Я бы предпочла, чтобы вы не оскорбляли меня и сменили тему, милорд. – Согласен. Вы будете танцевать со мной, моя избранница? Виктория чувствовала, что разрывается между желанием ударить его так, чтобы он потерял сознание, и упасть в его объятия, чтобы он опять довел ее до экстаза. – Полагаю, что буду, – ответила она, протягивая ему руку. Оркестр начал с вальса, и, когда Синклер повел ее в танце, она почувствовала то же магнетическое притяжение, что и в ночь первой встречи. – Вы нервничаете? – Он привлек ее ближе. – Почему я должна нервничать? Ведь вальсировать очень легко. – Вы дрожите, – прошептал он в ответ. – Вероятно, предвкушаете сегодняшнюю ночь? Виктория стиснула зубы. – Не пытайтесь представить эту свадьбу чем-то, кроме фарса. Сегодняшней ночи не будет, во всяком случае, в том виде, как вы это представляете. Какое-то время, пока они скользили по залу, Синклер хранил молчание. – Вы так сильно ненавидите меня? Еще неделю назад все выглядело по-другому. – Желание поцеловать вас и желание беседовать с вами – две совершенно разные вещи. Ему было несложно уловить значение этого высказывания. – Вы хотите поцеловать меня. Вы хотите, чтобы я поцеловал вас. В таком случае разговор всегда можно отложить. Она зарделась. – Полагаю, женщинам нравится ваше внимание, в противном случае вы были бы просто дураком. Она могла видеть, как блеснули его глаза. – Я не дурак, Виктория. Дураки те, кто не удержал вас. Девушка одарила его улыбкой. – Безусловно, вы заплатили высокую цену за подобную возможность, но этого не случится, Синклер. Его ответная улыбка вызвала во всем ее теле восхитительную дрожь. – Думаю, вы знаете, что рано или поздно это произойдет. – Он усмехнулся. – Неудивительно, что это немного пугает вас. – Во всяком случае, вы меня не пугаете, милорд. – Синклер, – мягко поправил он. – Синклер, – повторила Виктория. У нее появилось странное чувство, будто она воюет сама с собой. – С мужчинами легко разговаривать, – добавила она, надеясь, что неожиданная волна безрассудства не отразится в ее голосе, – достаточно лишь польстить им. – Видите ли, я просто хочу побольше узнать о вас. – Узнать, как я реагирую на вас? Вальс закончился, но Синклер не убрал руку, уверенно державшую ее за талию. Вместо этого он взглянул на оркестр, насмешливо подняв брови, и звуки вальса раздались снова. – Вы не можете еще раз танцевать со мной. – Никто не остановит нас, мы ведь только что обручились, помните? Кроме того, вы бросили мне вызов. – Ничего подобного. – Вы сказали, что я хочу узнать о вас только то, что касается меня. – Нет, я… – В каком-то смысле вы правы, потому что узнать о вас все – одно из моих сокровенных желаний. Прошу, снизойдите до меня. Расскажите мне что-нибудь о себе. – Я не люблю вас, – ответила Виктория, кипя от негодования. Его мягкий смех заставил ее вздрогнуть. – Чего нельзя сказать обо мне, моя дорогая. Теперь он просто измывался над ней. Виктория поморщилась. Нельзя не согласиться, что он не дурак, но тогда она, определенно, вела себя как дура. – Я предлагаю вам выбрать другую тему для беседы, – проговорила она. – Отлично. – Синклер оглядел зал. – Ваши друзья. Расскажите мне о них. – Он указал на коренастого мужчину с квадратной челюстью, который вальсировал с Дианой Эддингтон. – Вон тот, почему он на нашей свадьбе? Виктория проследила за его взглядом. – Не знаю. Мне он тоже не нравится. – Почему? – Этот джентльмен – виконт Перингтон. Он топит котят. – Ему определенно не стать святым. – Ему безразлично, чьи котята. И он считает их. – Тогда как же он умудрился получить приглашение? – Тут виноваты родители. Он просил моей руки в прошлом сезоне, и отказ глубоко оскорбил его. Они хотят показать ему, какой нелепый выбор я сделала. Мне продолжать? – Да, очень интересно. Что там за чучело с огромной булавкой для галстука около стола с закусками и вином? – Рамсей Дюпон. Он тоже сделал мне предложение в прошлом году. – Надеюсь, тогда на нем была другая одежда. – Вообще-то могла быть и эта. Лимонная зелень – его излюбленный цвет. – И вы отвергли его из-за плохого вкуса? – Я отвергла его потому, что он мне не нравится и вел себя так, словно не сомневался в моем согласии. – И как же он принял ваш отказ? – Без энтузиазма… Надеюсь, здесь он не устроит сцену. Выражение лица Синклера не изменилось. – Это было бы забавно. Никакой разрушительной деятельности, только крики и размахивание руками, да? Виктория подумала, что по-прежнему ничего не знает о нем. – Ваша бабушка очаровательна, и брат тоже. Его зовут Кристофер, не так ли? Вальс закончился, но маркиз продолжал держать ее в объятиях, затем, взяв за руку, повел к столу с угощением. – Да. Я удивлен, что вы их никогда не встречали, хотя были дружны с Томасом. Ревнивая нотка зазвучала вновь. Очевидно, он рассматривал Люсьена и Томаса как серьезную угрозу в отличие от Перингтона или Рамсея. Интересно, был ли он действительно ревнив, смотрел ли на других женщин таким же напряженным янтарным взглядом? По всей вероятности, да, и, принимая во внимание его репутацию, он будет делать это и впредь. – Я видела их на похоронах и выразила свои соболезнования. Болтовня в подобных случаях неуместна. – Вы были на похоронах? – Да, как и весь свет. А почему не было вас? Прежде чем он успел ответить, Люси Хейверс налетела на них и расцеловала Викторию. – Ты самая прекрасная невеста из всех, что мне доводилось видеть, – затарахтела она. – Я слышала, как Диана говорила своей маме, что хочет такое же платье, когда будет выходить замуж. Увы, к тому времени оно уже выйдет из моды. – Не у каждой дочери есть такие понимающие родители, – прочувственно сказала Виктория и взглянула на своих родителей, невозможно уставших от многих десятков поздравлений, которые они принимали целый день. – А где вы собираетесь провести медовый месяц? – продолжала щебетать Люси. – Мы никуда не уезжаем. – Синклер взял с подноса стакан пунша. – Поскольку я только что вернулся в Лондон, у меня есть ряд неотложных дел, которые мне хотелось бы завершить. Виктория сделала неосторожный шаг и чуть не споткнулась, но удержалась за руку Синклера. Она не была удивлена, однако чувствовала себя разочарованной. – Надо же, а я сказала Диане, что вы собираетесь в Испанию. – Мы обязательно туда поедем, только позже, – неуверенно предположила Виктория. Люси улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки. – Это здорово. Когда подруга упорхнула, Виктория убрала свою руку с руки Олторпа. – Вы должны были сообщить об этом мне. – Сообщить? – О наших планах попутешествовать или об отсутствии оных. Настороженное выражение его лица сменилось оборонительным. – Вы сказали, что мне не следует притворяться, будто наша свадьба нечто большее, чем фарс. Да, проклятие, она говорила это. – Но это было сугубо между нами. – Вот оно что. Итак, весь мир должен поверить, что мы бешено влюбились друг в друга с первого взгляда? Что бы этот человек собой ни представлял, он, несомненно, обладал незаурядным даром сарказма. – Да, что-то вроде того. – Тогда дайте мне вашу руку. Я не очень гожусь для того, чтобы бросать взгляды, полные любви, через весь зал. Виктория была готова ответить в том же духе, когда заметила приближающегося лорда Уильяма Лэндри с широкой улыбкой на лице, говорившей о том, что он выпил, и немало. – Сколько еще времени нам необходимо оставаться здесь? – напряженно спросила она. – Я думал, что мы только начинаем знакомиться. – Для меня слишком много знакомств за один день. Синклер заколебался. – Тогда, может быть, поедем домой? Домом для него, конечно, был Графтон-Хаус. В конце концов, возможно, ей лучше задержаться на приеме. Виктория вздохнула. У родителей было достаточно возможностей задержать ее здесь, если бы они намеревались это сделать. – Отлично, домой так домой. Маркиз взял ее за руку, и они достаточно легко избежали общения с Лэндри. Вместо того чтобы подойти к родителям и попрощаться с ними, Син повел ее вдоль стены бального зала к центральной двери. – Тиммс, – сказал он тихо, – пусть кучер подаст мой экипаж. Дворецкий колебался. – Конечно, но… – Сейчас. Рослый слуга поклонился. – Сию минуту, милорд. Они проследовали вниз по ступенькам и остановились в холле. Из бального зала доносилась музыка; вне всякого сомнения, гости еще не осознали, что жениха и невесты уже не было с ними. Виктория не спеша изучала профиль Синклера. Ей было скучно, тревожно, и она испытывала разочарование, однако что-то в ней хотело дождаться. Будет ли неистовая физическая страсть, которая должна проявиться, достаточной, чтобы компенсировать потерю свободы и независимости? Виконт Перингтон, Рамсей Дюпон и Люсьен Балфур. Первые двое уже были под подозрением. Лисичка знала их всех, знала о них то, чего не знал он, и все же впервые в жизни маркиз сомневался в том, как ему действовать. В прошлом люди, которых он загонял в ловушки или от которых добивался признаний, временами вызывали у него жалость. Однако как убедить себя в том, что Виктория Фонтейн – теперь Графтон – заслуживала этого? – Ваш отец уже позаботился о вещах, которые вам могут понадобиться, – сообщил он. Ему было непривычно видеть ее спокойной и сдержанной. – Да, знаю. Где я буду спать? Синклер предполагал, что Виктория изменит свое решение, и не объявлял всем и каждому, как они проведут медовый месяц. Так у него по крайней мере оставался шанс. Виктория взглянула на него, затем опять отвернулась к окну. Поскольку Синклер хочет остаться в Лондоне, она вынуждена согласиться. Ему даже не пришло в голову, что ей захочется, чтобы с ней посоветовались относительно их планов. Раз от раза маркиз казался ей все более невоспитанным. Это еще одно разочарование для каждого из них. – Полагаю, мне не удастся убедить вас присоединиться ко мне… Виктория повернулась к нему лицом. – Нет, и вы не сможете заставить меня… – Я не сделаю этого – мягко перебил он. – Это несовместимо с моей моралью. – Поймав ее любопытный взгляд, устремленный на него, Синклер нахмурился: – В чем дело? – Принимая во внимание поспешность, с которой вы женитесь, я могла бы предположить, что у вас есть намерение создать семью. Вы сказали, что этот брак был, в конце концов, удобен для вас. – Я люблю, когда мне бросают вызов. – Счастлива оказать вам эту услугу. – Она улыбнулась. – Слава богу, – буркнул маркиз. Ее слова произвели на него впечатление, несмотря на значительные неприятности, которые он предвидел для себя. – Меня легко уговорить, Виктория. Я хочу вас. Я снова хочу коснуться ваших губ. Девушка покраснела. – Вам не скоро это удастся, милорд. – Син, – поправил он. – Я с нетерпением буду ждать этого момента в будущем. Пока же для вас приготовлена соседняя с моей спальня. Дверь запирается с обеих сторон. Я дам вам ключ. – И у вас тоже будет ключ? Он покачал головой: – Вы довольно скоро пригласите меня. Экипаж качнулся в последний раз и остановился. Обычно достаточно было одной-двух секунд, чтобы лакей открыл дверцу, но Синклер понимал, что их ранний приезд вызвал переполох в доме. Действительно, прошло около минуты, прежде чем запыхавшийся Орсер распахнул входную дверь. – Простите, милорд, мы не ожидали вас так рано. – Я так и понял. Синклер заранее дал указание челяди выстроиться перед домом, чтобы приветствовать новую хозяйку. Пока они выходили из экипажа, все двадцать слуг, нанятых в Лондоне, уже стояли в ряд вдоль короткой подъездной дорожки. – Ну вот, я опять создала суматоху, – пробормотала Лисичка. Он улыбнулся, ведя ее к началу строя. – Мы живем в суматохе. По крайней мере я. – Остается это увидеть, милорд, – сказала Виктория, освобождая свою руку, и затем, вежливо кивнув слугам, остановилась возле одного из них. – Майло, – позвал маркиз, и тот выступил вперед. – Виктория, это наш дворецкий Майло. Слуга поклонился. – Леди Олторп! Синклер отошел в сторону, наблюдая, как Майло представляет Виктории старших слуг. Точно так же несколько недель назад они встречали его. Сегодня, однако, несмотря на возбуждение, слуги не казались такими растерянными. Но Виктория не заменяла любимого хозяина или хозяйку, как это было с ним; ее репутация была не такова, чтобы приветствовать ее пощечиной у входной двери. От этой сцены встречи он испытал облегчение; ей будет нелегко с ним, и не хватало только, чтобы слуги наносили дополнительные оскорбления. Роман не присоединился к остальным слугам, он намеревался следить за всем внутри дома, наблюдая и выжидая, не появится ли другой наблюдатель. – Спасибо, Майло, – сказал маркиз, когда процедура представления закончилась. – Милорд, могу я предположить, что вы и леди Олторп будете обедать дома сегодня вечером? Синклер полагал, что даже для него будет слишком, если он проведет вечер, просматривая последний список подозреваемых и анализируя сведения от своих друзей, которые наверняка все еще оставались на приеме, собирая по крупицам необходимую ему информацию. Они поднялись по узким ступеням к двери, и он остановился, глядя на свою миниатюрную жену. – Могу я перенести вас на руках через порог, миледи? Ее щеки слегка порозовели, однако Синклер не был уверен, нервничала она или это было раздражение. – Нет, не стоит. – Тогда после вас. – Пряча свое разочарование, он ввел Викторию в дом. Конечно, у нее не было причины желать его внимания, но, черт побери, это была его первая брачная ночь и он желал свою новоиспеченную жену все сильнее с каждой минутой. Пока Виктория рассматривала темные полированные полы и холл, отделанный красным деревом, Синклеру пришло в голову, что у его брата был очень консервативный вкус. – Маленькая гостиная – справа от вас, – он указал на ближайшую дверь, – а другая гостиная внизу. Там сохранился богатый запас превосходного бренди. – Я бы хотела пойти в свою комнату и отдохнуть, – перебила Виктория. – Тогда пожалуйте сюда. – Подавив вздох, Синклер повел ее к изогнутой лестнице. – Жаль, но только мы двое знаем, что наш брак – притворство. – Простите, я устала. – Вы уверены, что не собираетесь прятаться? Надеюсь, я не шокирую вас? – Вы – нет. – Девушка остановилась наверху лестницы. – И прятаться я не буду, – решительно заявила она. – Это подразумевало бы, что я боюсь вас. Он не спеша приблизился к ней. – Хорошо. Мы сядем обедать в восемь часов, если вы не придумаете чего-то… более интересного, что мы могли бы предпринять. – Увы, вам придется самому заняться собой. – Виктория протянула руку – жест скорее беспомощный, чем вызывающий. Она стояла посреди его дома в своем изысканном платье из шелка и кружев, и ему захотелось вынуть украшения из ее темных волос и позволить им рассыпаться по его рукам. – Ключ, – произнесла Виктория. Синклер прищурился. – Как вы серьезны. – Разве я сказала что-то, что заставляет вас усомниться в этом? Он покачал головой и улыбнулся. Опытный агент был обведен вокруг пальца слабой женщиной, которая едва доставала ему до плеча. – Нет. – Порывшись в кармане, он достал ключ и неохотно положил его ей на ладонь. – Я не обижу вас, Виктория, и, поверьте, я не такой уж ужасный. Девушка долго смотрела на него молча, пока он демонстрировал свою самую безобидную улыбку. – Надеюсь, что нет, – выговорила она наконец, как бы ловя его на слове. Маркиз прошелся по холлу. – Ваши комнаты расположены здесь. Моя спальня – за ними. – Благодарю вас, милорд… Синклер. – К вашим услугам. И не думайте, что вы прикованы только к своим комнатам. Этот дом отныне ваш. – Вы не боитесь, что я убегу? Он улыбнулся: – До сих пор вы этого не сделали. Казалось, он был готов весь день стоять в холле, беседуя с ней. На миг Викторию охватило желание остаться, однако она проскользнула в свою спальню и закрыла за собой дверь. И тут же вскрикнула, так как кто-то потерся о ее лодыжку. – Лорд Бэгглс, – она опустилась на колени, – ты испугал меня до смерти. Что ты здесь делаешь? – Он не пошел бы в клетку, миледи, – сказала Дженни, входя в спальню из прилегающей к ней гардеробной. – Я думала, что леди Килкерн могла бы приглядеть за ним, пока вы и лорд Олторп будете отсутствовать. – А как насчет этой неприглядной собаки Шекспира, намеревающейся оторвать эти сладкие хорошенькие ушки? – Виктория взяла на руки черно-серый шар шерсти, известный под именем Лорд Бэгглс, и встала. – Нет надобности прогонять моего маленького котика. – Может быть, тогда Майло приглядит за ним или мисс Люси, – продолжала Дженни. – Я не распаковывала два сундука, как вы велели, поскольку не знала, какое платье вы выберете для путешествия. Виктория взглянула на два больших сундука, стоящих под окном. – Не доставай ни одного. Мы остаемся в Лондоне. – Но… – Синклер только что вернулся в Англию, Дженни. Неужели ему захочется вновь таскаться по Европе, тем более с женой, которую он едва знает? – Лорд Бэгглс вырвался из ее рук и вспрыгнул на большую кровать. – Но разве после свадьбы… – Не думаю, что это нарушит его светские планы. – Виктория печально вздохнула. – Мне послать кого-нибудь за остальными вашими малышами, миледи? – Да, сделай это, пожалуйста. Папа с мамой будут довольны, если их уберут из дома. – Она почесала Лорда Бэгглса за ушком, и кот замурлыкал. Дженни хихикнула. – Лорд Олторп по крайней мере щедр при выделении комнат. Думаю, у нас наконец-то будет достаточно места для всех ваших туалетов. – Она замолчала, раздумывая. – Во всяком случае, надеюсь. – Что же, это весьма веская причина, чтобы выйти замуж. Итак, покажи мне мои новые комнаты, Дженни. Горничная оказалась права: маркиз отвел Виктории не только спальню с гардеробной, но и личную гостиную и за ней – маленький зимний сад с балконом, где изысканные растения выглядели крайне неухоженными, вероятно, о них мало заботились после смерти Томаса. Виктория не отличалась особой любовью к садоводству, но подумала, что иногда будет приятно провести время в хорошо освещенной, полной свежего воздуха комнате. Самым лучшим в ее комнатах было то, что она могла проходить весь путь от спальни до балкона, не заходя в холл верхнего этажа. Лорд Олторп предоставил ей пространство и возможность уединиться, если она захочет провести время в одиночестве. К сожалению, как часто сокрушался по этому поводу ее отец, Виктория, похоже, была самым общительным созданием в Лондоне. Вместе с Дженни она вернулась в спальню, чтобы снять подвенечное платье. В гардеробной была еще одна дверь, и девушка остановилась, не спуская с нее глаз. Его гардеробная и спальня, очевидно, находились там, за дверью. Ей очень хотелось попробовать, заперта ли дверь, но он мог находиться там, а Виктория не чувствовала себя готовой вновь увидеть его так скоро. Казалось, ей трудно даже говорить в его присутствии. Она медленно вынула ключ и посмотрела на него. Он не хотел давать его ей, но все равно сделал это, правда, заявив, что она вряд ли захочет пользоваться им слишком долго. Фыркнув, Виктория вставила ключ в замок и повернула его. Щелчок не доставил ей удовлетворения, на которое она надеялась, но это не имело значения. – Голубое муслиновое или зеленое шелковое, миледи? Она вздрогнула. – Что? О, я думаю, зеленое шелковое. Я не уверена, насколько формально следует одеваться на первый обед со своим супругом, но уж лучше быть нарядной, чем раздетой. Горничная взглянула на нее. – Вы имеете в виду скромно одетой, не так ли, миледи? Виктория нахмурилась и, вернувшись в спальню, бросилась на кровать. – Боже мой, ну конечно, ты права! Скромно одетой. – Поскольку вы вышли замуж за очень красивого джентльмена, – рассуждала горничная, раскладывая платье на стуле, – несомненно, появится и третий. – Дженни! Горничная покраснела. – Но это правда, миледи. – Наш брак не настоящий, пойми. Во всяком случае, с моей стороны. – Интересно, а что думает об этом его светлость? – Не имею ни малейшего представления, и меня это не волнует. Несмотря на свое заявление, до восьми часов вечера Виктория потратила немало времени, вспоминая восхитительные, пьянящие поцелуи своего жениха. Хотя ей была знакома планировка самых больших лондонских домов, по пути на обед она умудрилось заблудиться, попав сначала в библиотеку и музыкальный салон, а уж затем в столовую. Синклер сказал, что теперь дом принадлежит ей, но это было не совсем так: она стала дополнительной частью его собственности, и он владел ею так же, как и Графтон-Хаусом. Она вошла в столовую раньше Синклера. Выстроившись в ряд, шестеро слуг в ливреях и дворецкий ожидали появления хозяев. – Добрый вечер, – сказала Виктория, направляясь к своему месту в конце стола. – Добрый вечер, миледи, – ответил Майло, спеша отодвинуть для нее стул. – Вам, наверное, это кажется странным, – продолжала она дружеским тоном. – Сначала новый маркиз, теперь его жена – и все это меньше чем за месяц. Вы давно служите у Графтонов, Майло? – Да, миледи. Более половины слуг остались в доме от предыдущего лорда Олторпа. – Он был хорошим человеком. – Очень щедрым человеком, – выразительно произнес Майло, и она улыбнулась ему. – Лорд Олторп, вероятно, доволен такой преданностью своей семье. Как долго ты служил Томасу? – Пять лет, миледи. И еще, если позволите… негодяй, который убил его, заслуживает виселицы. Другие слуги закивали в знак согласия, однако Виктории было любопытно, о чем они больше сожалели – об утрате своего старого хозяина или о приобретении нового. – А вот и вы, – донеслось от двери. Легкая дрожь пробежала по ее спине при звуке его голоса. – Добрый вечер, Синклер, – поздоровалась она, и имя на ее губах прозвучало как иностранное и в то же время знакомое. Виктория с любопытством подумала, привыкнет ли она когда-нибудь произносить его. – Вы выглядите просто ошеломляюще, – произнес он, обойдя ее сзади, прежде чем занять место на противоположном конце длинного парадного стола. – Благодарю вас. Маркиз склонил голову. – Я зашел к вам, чтобы проводить в столовую, но вы, похоже, прекрасно ориентируетесь сами. – В Лондоне дома очень похожи. – Она лукавила, но поскольку в его присутствии язык отказывался служить ей, следовало быть довольной уже тем, что ей удалось произнести связное предложение. – Возможно. Я не часто выходил в свет с тех пор, как вернулся. – Это не важно. В доме всегда есть слуга, который может проводить редкого гостя, а завсегдатаи знают дорогу сами. В какую-то секунду выражение его лица изменилось, и теперь перед ней предстал Син-повеса, со смутной чувственной улыбкой. – Похоже, я попадаю в категорию редких гостей. Он, кажется, совсем забыл, что она тоже оказалась в Графтон-Хаусе впервые. – Я нашла дорогу сама, – сказала Виктория, желая напомнить ему, что он должен поддерживать ее, а не наоборот. – Мы должны исправить это. Я уже достаточно ознакомился с домом, чтобы показать его вам, когда вы захотите. Возможно, завтра. – Возможно. Но завтра я должна посетить благотворительный завтрак. Он поднял бровь. – У меня сложилось впечатление, что завтра мы собирались уехать из города. «Пропади все пропадом», – подумала она. – Я тоже так и предполагала, но завтрак был намечен несколько месяцев назад, и я согласилась участвовать в нем задолго до того, как встретила вас. Если уж я осталась в Лондоне, то должна на нем присутствовать. Вы говорили, что мне не нужно менять мои светские привычки. – Виктория смотрела в свою тарелку, когда Майло подавал божественно пахнущего жареного фазана. – Вы можете сопровождать меня, если пожелаете. Синклер фыркнул. – На благотворительный завтрак? Удивлен, что вас втянули в это дело, но я еще не сошел с ума. Этого было более чем достаточно. – Меня никто не втягивал в это, милорд, – возразила она, сжав в руке вилку. – Я занимаюсь этим добровольно. Именно в этом и состоит благотворительность – отдавать часть себя. Маркиз усмехнулся, смакуя жареного фазана. – Тогда эта птица тоже посвятила себя благотворительности. Она определенно отдала себя. И она чертовски вкусна. Девушка взглянула на собравшихся слуг. Если ему было безразлично, какое впечатление он производит на них, тогда и ее не заботило, каким тупым он выглядит. – Если вы смешиваете поедание птицы с благотворительной деятельностью, могу вообразить, насколько ваша преданность Англии была поколеблена, пока вы находились в Европе. Он застыл, затем медленно положил на стол нож и вилку, не сводя с нее глаз. – Моя преданность? – Да. Почему вы оставались во Франции, когда вся остальная Англия была в состоянии войны с ней? Синклер молчал, затем, расслабив плечи, продолжил трапезу. – Моя преданность никогда не вызывала сомнений. – И это печально. – Виктория отодвинулась от стола и встала. – Извините, но я покину вас сегодня пораньше. На этот раз он даже не взглянул на нее. – Спокойной ночи, Виктория. – Спокойной ночи, Синклер. Глава 5 Маркиз мерил шагами свою спальню, каждый раз останавливаясь перед дверью в гардеробную, а затем опять возобновляя движение. Он будет идиотом, если войдет в ее комнату, – она сама должна попросить его об этом. Итак, эта соплячка оспаривает его любовь к Англии, кокетливая и избалованная лондонская красотка ставит под сомнение его преданность. Конечно, это было бы занятно: создать у всех – тем более у Бонапарта – впечатление, что он слишком занят собой, чтобы думать о политике, и будет заниматься чем угодно, лишь бы это забавляло и приносило ему пользу. Эти самые качества, возможно, дадут ему свободу действий в Лондоне, чтобы найти убийцу Томаса. Часы пробили два; проклиная свою забывчивость, маркиз схватил накидку и проскользнул в темный холл, затем поспешно спустился вниз и тихо вошел в кабинет на первом этаже. В темноте ему хватило секунды, чтобы снять крючок и распахнуть окно. Перешагнув через оконный проем, Синклер оказался на земле и, прячась в глубокой тени дома, добрался до конюшни. – Бейтс, – прошептал он. – Самое время, – ответил за его спиной более низкий и гортанный голос. Он развернулся, в мгновение ока вытащил из кармана пистолет и прицелился. – О боже! – Не двигайся! – приказал Синклер. – Где уж там, с этой пушкой, направленной на меня. Побойся Бога, Син, это была всего-навсего шутка. Маркиз медленно опустил пистолет, затем положил его обратно в карман. – Право, Уолли, мертвые наемные убийцы не представляют никакого интереса. – Я говорил тебе, – произнес Бейтс, выходя из-за угла дома вместе с высоким мускулистым человеком, – это не смешно. Уолли провел рукой по своим уже начинающим выпадать светлым волосам. – Если бы ты не опоздал, у меня не было бы времени шутить. Синклер кивнул: – Я потерял счет времени. – Чего и следовало ожидать. – Бейтс улыбнулся, и его зубы блеснули при свете луны. – Ведь это твоя свадебная ночь, и все такое. – Я удивляюсь, как ты вообще решился покинуть теплую мягкую постель, – продолжил Уолли. Так как у него не было намерения сообщать им подробности первой брачной ночи, Синклер просто пожал плечами. Рыжеволосый великан, который сопровождал Бейтса, выступил вперед. – Предполагаемый свидетель, за которым мы следовали, оказался старым, испитым сквайром, у которого ума не больше чем на пенс. Мягкий шотландский акцент не сделал новость более приятной. – Совсем ничего? – Да. Я предлагал деньги за информацию, но не думаю, что он отличит твоего брата от принца Джорджа. – Все же мы должны были попытаться. Уолли покачал головой: – Если бы дело было в деньгах, кто-нибудь выдал бы негодяя еще два года назад. – Я знаю. Мы собираемся вести это дело по старинке и не можем исключить никого из подозреваемых без доказательств противного. – Но это займет массу времени. Синклер взглянул на Бейтса. – Ты не обязан помогать мне. Молодой человек хмыкнул. – Не начинай снова молоть чепуху. – У нас две крайности, из которых можно выбирать, – медленно произнес маркиз. – Ни один из прислуживающих в тот вечер не видел и не слышал ничего особенного. Итак, речь идет либо о постороннем, который проник в этот огромный дом и умудрился найти и убить Томаса, не встретив никого на своем пути, либо мы имеем дело с кем-то, достаточно знакомым с домом и его обитателями, чтобы сделать свое грязное дело и незаметно ускользнуть. – Причем ему помогла гроза, разразившаяся в ту ночь. Мне кажется, что возможны обе версии, – размышлял вслух Бейтс. – Мы уже говорили на эту тему, – проворчал Уолли, втягивая голову в плечи, чтобы хоть как-то защититься от ночного прохладного ветра. – И мы продолжим, пока не найдем проклятого убийцу. – Синклер пристально посмотрел на него. – Я проверил: стол в кабинете расположен в двенадцати футах от двери. Он ближе к окну, но одна оконная створка забита намертво, а другая так скрипит, что поднимет мертвого из могилы. – Достаточный сигнал для твоего брата, – сказал Криспин с его обычной проницательностью, – но он не видел необходимости встать или достать оружие. – Точно. Готов биться об заклад, что Томас был хорошо знаком со своим убийцей. И мне кажется, мы должны исходить из этой предпосылки. – Тогда никаких изменений в списке подозреваемых? – Незначительные. Я хочу иметь твердое алиби от каждого из свидетелей, прежде чем мы отметем их. Уолли, ты займись мистером Рамсеем Дюпоном. Сомневаюсь, что это наш человек, но у него сейчас полоса неудач. Ты, Бейтс, возьмись за лорда Перингтона, который любит топить котят и успешно занимается экспортом. А граф Килкерн – твой, Криспин. – Ну и повезло мне, – пробормотал шотландец. – Сам Сатана. Ты не подозревал его раньше. – Зато сейчас подозреваю. – Это была не совсем правда, но Синклер не мог забыть радостную реакцию Виктории на появление Килкерна. Он был бы более чем доволен, если бы удалось выяснить что-нибудь неприятное о Люсьене Балфуре. – Мы будем связываться через леди Стэнтон, а если я не получу от вас известий до четверга, встретимся в борделе Джезебель в полночь. Бейтс прищурил глаз. – Эй, Син, ты уверен в этом? – Да. А что? – Ты же знаешь, что женатый джентльмен у Джезебель вызовет удивление многих посетителей. Синклер выругался. – Ты прав, черт побери. Значит у Будлса. Ты там по-прежнему на хорошем счету, Криспин? – Надеюсь! Слишком приличное местечко для нас, но мы справимся. – Тогда до встречи. И будьте осторожны. – Тот же совет тебе, Син, – сказал Криспин. – В твоей жизни были сумасшедшие поступки, но жениться потому, что тебе нужен список подозреваемых, – это ненормальный поступок даже для тебя. – Или, возможно, моя самая блестящая операция, – предположил маркиз. – Да. Или это произошло по совершенно иной причине. Синклер нахмурился: – Например? Криспин улыбнулся: – Спокойной ночи. Через минуту трое мужчин растворились в темноте. Синклер на мгновение задержался на месте встречи, затем подошел к открытому окну кабинета. Захочет Виктория разделить с ним ложе или нет, она уже ответила на несколько вопросов о трех подозреваемых и о реальном пути проникновения в дом. Виктория отошла от окна. Она не могла отчетливо видеть их, но была абсолютно уверена, что именно с этими тремя джентльменами Синклер разговаривал на свадьбе. Забавно. Тогда они выглядели безнадежно глупыми и пьяными, но сейчас, на конном дворе, казались такими же трезвыми, как и он. Весьма странно. Девушка села на край постели и с отсутствующим видом погладила Лорда Бэгглса. Она не знала таких повес, которые прятались на своем собственном конном дворе посреди ночи, с оружием и, очевидно, были способны умело обращаться с ним. И это было еще не все. Прямая напряженная линия его фигуры, свобода в разговоре и жестах напомнили ей о другом Синклере Графтоне, о том, чей поцелуй опрометчиво толкнул ее на этот брак. Виктория вздохнула, чувствуя безграничную усталость. В том, что ей приходилось следить за ним, была его вина, потому что она лишь смотрела на лунный свет – именно он дал ей возможность все видеть. Вероятно, у него найдется совершенно логичное объяснение этой странной короткой встречи, однако ее вопрос означал бы признание в том, что она наблюдала за ним из окна. Пока еще она не была готова услышать или дать объяснения, так как до сих пор не разобралась, как в такой короткий срок ей удалось оказаться замужем. Когда Виктория спустилась к завтраку, Синклер уже отправился на конную прогулку. Обычно к этому времени в маленькой гостиной Фонтейн-Хауса уже находились два-три молодых человека с приглашениями на пикник или прогулку в экипаже на тот случай, если у нее вдруг появится свободная минута в течение дня. В Графтон-Хаусе она была полностью лишена этого удовольствия. За исключением легкого раздражения по поводу того, что ее игнорировали и ею пренебрегали, ей это даже понравилось. Не было никого, перед кем нужно было казаться умной, с кем приходилось разговаривать о том, что она уже сотню раз обсуждала раньше. – Майло, – позвала Виктория, намазывая маслом тост, – сегодня утром я ожидаю, что мне кое-что привезут из дома. Как лорд Олторп относится к животным? – К животным, миледи? Она улыбнулась, увидев его озадаченный взгляд. – Да, к животным. – Не знаю. После приезда он купил несколько лошадей, если это то, о чем вы говорите. Виктория поднесла тост к губам. – Ты сказал «приезд», а не «возвращение». Ты не знал лорда Олторпа до того, как он принял титул? Дворецкий наполнил ее чашку. – Я встречался с ним раньше, вскоре после того, как стал работать здесь. Его визит, однако, был довольно… кратким, и, естественно, лорд Олторп не представил нас друг другу. Это было чрезвычайно интересно. Хотя дворецкий не сказал ничего определенного, да и не скажет, если он достаточно сообразителен, у нее возникло отчетливое чувство, что ему не нравится новый хозяин. Поскольку Синклер не был склонен много рассказывать о себе, ей придется пойти по другому пути. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/suzanna-enok/vstrechay-menya-v-polnoch/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.