Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Убить иллюзии. Универсальные правила

Убить иллюзии. Универсальные правила
Убить иллюзии. Универсальные правила Андрей Владимирович Курпатов Психологические проблемы у разных людей разные, но в основании этих проблем лежат четыре фундаментальные ошибки, которые допускает каждый из нас. Мы тревожимся из-за иллюзии опасности, разочаровываемся из-за иллюзии счастья, страдаем из-за одноименной иллюзии и конфликтуем с другими людьми из-за иллюзии взаимопонимания. Эти иллюзии скрыты в нашем подсознании и обходятся нам слишком дорого. Так что если мы действительно хотим быть счастливыми, нам нужно знать эти «классические ошибки» и иметь инструкцию по борьбе с ними. И то и другое вы найдете в этой книге. Книга ранее издавалась под названиями «Самые дорогие иллюзии», «21 правдивый ответ. Как изменить отношение к жизни». Доктор Андрей Курпатов 21 правдивый ответ. Как изменить отношение к жизни От автора Раньше эта книга называлась «Самые дорогие иллюзии». И мне, честно скажу, это название нравилось. Мы ведь любим свои иллюзии, они нам дороги. Разумеется, это приводит к печальным последствиям, а потому наши иллюзии обходятся нам очень дорого. Так что в названии книги была игра слов – дорогие иллюзии, очень дорогие… Но меня за эту игру раскритиковали – мол, непонятно, о чем речь! И еще – зачем человеку знать об иллюзиях, может, ему полезнее про здравый смысл почитать? Ну и так далее. В общем, после некоторого сопротивления я сдался. Хотите, чтобы в заглавии значился здравый смысл, пусть значится. В конечном итоге эта книга как раз про него, про здравый смысл. Если что и может избавить нас от иллюзий, так это он, родимый! А избавление от иллюзий – это единственно правильный путь, если вы хотите изменить свое отношение к жизни. Всего «базовых» иллюзий четыре штуки: иллюзия опасности, иллюзия страдания, иллюзия счастья и иллюзия взаимопонимания. Это такие своего рода системные ошибки. Они сбивают нас с панталыку, уводят в мир грез, фантазий и ужасов. И мы уже не видим реальный мир, мы воспринимаем его искаженным. А в иллюзорном мире не может быть по-настоящему хорошо, там все иллюзорно – даже счастье. И вот чтобы изменить свое отношение к жизни, чтобы увидеть мир таким, каков он есть на самом деле, нужно отказаться от иллюзий и прийти к честным решениям. Этих честных решений – по пять на каждую из иллюзий. Об этих решениях я и рассказываю после подробного описания каждой из иллюзий. Так что перед вами двадцать правдивых ответов о том, как изменить свое отношение к жизни. И есть еще двадцать первый – он по поводу пятой, особой иллюзии – иллюзии любви. Я желаю Вам настоящего счастья, искреннего взаимопонимания и истинной любви! Это возможно. Надо только отказаться от иллюзий! Искренне Ваш, Андрей Курпатов Предисловие У каждого из нас одна-единственная жизнь – не две, не три, не десять и не пятнадцать, а одна. Факт это очевидный, но мы с вами как-то не очень серьезно к нему относимся. Если бы мы относились к нему серьезно, то вряд ли превратили свою жизнь в бесконечное турне по городам и весям с названиями «Тревога», «Депрессия», «Беспокойство», «Раздражение», «Страх», «Напряжение», «Страдание», «Хроническая усталость», «Ссоры», «Конфликты», «Разочарование»… А ведь превратили. Впрочем, мы уже свыклись с такой своей участью. Мы даже хорохоримся и бодримся: «Все не так плохо!» Но это девиз утешения, а его оптимизм искусственен. И я отнюдь не сгущаю краски, просто мы разучились говорить с самими собой начистоту и пытаемся выдать желаемое за действительное. Негоже выносить сор из избы, да и зачем бередить рану? Нам кажется, что лучше сделать хорошую мину при плохой игре, нежели признаться самим себе в том, что все совсем не так хорошо, как бы нам того хотелось. Человек – это величайший конспиратор. Он умудряется спрятать правду о самом себе не только от окружающих, но даже и от себя самого. Мы хорошо усвоили: не дай бог взглянуть правде в лицо, может случиться крайне неприятная встреча! Чур меня, чур! Вот почему о трудностях, разочарованиях и потерях не хочется вспоминать. Вот почему не хочется говорить о своих тревогах и сниженном настроении. И хотя подобная тактика понятна, она неконструктивна. Мы замалчиваем проблему, но от этого она не исчезает и не решается. В своих предыдущих книгах, адресованных «массовому читателю» (т. е. не специалистам, а обычным людям), я попытался рассказать, какие у нас с вами есть проблемы, чем они проявляются и что с ними делать. Теперь же, мне кажется, важно понять, в чем «корень зла», уяснить основную, базовую причину их возникновения. Я хочу рассказать, где, в каком пункте мы допускаем ошибку. До тех пор пока мы не разберемся в этом, мы будем бесцельно ходить по кругу. Ничто не возникает просто так, у всего есть свои причины, а потому и наши душевные терзания – это не наложенное на нас бог весть кем проклятье. Наше положение, наше психологическое состояние – это результат каких-то, и в первую очередь наших собственных, действий. И здесь от ответственности никуда не уйдешь, она всегда нагонит и заставит расплатиться. Жизнь – штука удивительная! Даже совершая крутой вираж вниз, она через какое-то время все равно снова выправляется. Это прямо наказание какое-то: пока мы живы, что бы ни происходило, как бы ни била нас судьба, некая неведомая сила все равно выталкивает нас на поверхность. Мы, как бы ни старались, не можем утонуть! Иногда даже хотим этого, жаждем конца, а не получается! Жизнь требует «продолжения банкета». Однако эта неведомая сила, выталкивающая нас на поверхность, кажется, совершенно не заботится о качестве жизни, о том, чтобы нам хорошо было жить. Ее интересует сам факт жизненности, продолжения жизни, но не то именно, как мы будем свою жизнь проживать. Может быть, в этом и есть своя сермяжная правда: жить – живи, а вот если хочешь с удобствами, то будь любезен обеспечить их себе сам. Таким образом, нам важно решить две задачи. Во-первых, необходимо разобраться с тем, где мы допускаем ошибку, т. е. понять, что делать не нужно. А во-вторых, и это важно вдвойне, нам кровь из носу необходимо знать, что нужно делать, как поступать правильно. И когда я говорю – «правильно», речь не идет о какой-то формальной «правильности», о том, как «надо». Я говорю о том, что нам надо, если, конечно, мы хотим жить хорошо. Итак, два вопроса. Почему нам живется плохо? И как сделать так, чтобы наше с вами житье-бытье было не наказанием, а тем, ради чего стоит жить? Сформулируем этот вопрос проще: как жить так, чтобы было хорошо? Вот на эти вопросы мы сейчас и постараемся ответить. Наши иллюзии, о которых пойдет речь в этой книге, и есть наши самые большие ошибки, и они стоят нам слишком дорого, чтобы мы могли позволить им управлять нашей жизнью. Вместо введения: Что такое иллюзии? Иллюзия – ключевое понятие этой книги. Поэтому прежде чем мы начнем обсуждать конкретные иллюзии, превращающие нашу жизнь в постоянную муку, мы должны уяснить, что такое иллюзии в принципе. В этой книге особенное понимание слова «иллюзия» – психотерапевтическое. Психология, например, определяет иллюзии как «обманчивое восприятие». Посмотрите на стакан с водой, в котором болтается ложка. На границе воздух – вода нормальная ложка кажется переломившейся. Это ошибка восприятия, или, иначе говоря, иллюзия. Если же мы возьмем в руки два шара одинаковой массы, но разного размера, то больший покажется нам более тяжелым – это тоже иллюзия с психологической точки зрения. Есть свое понимание иллюзии и в психиатрии. Например, если человеку начинает казаться, что его преследуют, тогда как на самом деле до него никому и дела нет, то это, объясняет психиатрия, болезненная, «патологическая иллюзия». Для психотерапевта иллюзия – это нечто совсем другое. Когда он говорит об иллюзии, он говорит об ошибках, которые совершает наше сознание, он имеет в виду ошибки в отношениях, в чувствах. Иногда мы воспринимаем желаемое за действительное, а это, как известно, чревато рядом нежелательных последствий. Иногда у нас «от страха глаза увеличиваются», а потому невинные, в сущности, события воспринимаются нами как «настоящая катастрофа». Иногда нам начинает казаться, что мы достигли с кем-то «абсолютного взаимопонимания», а потом, глядь, он нас не понял, не поддержал, подвел или даже предал. Что ж, налицо допущенные нами ошибки, или, психотерапевтически говоря, «иллюзии». Можно, конечно, в таких обстоятельствах посетовать на «гнусную человеческую натуру», на «жесткость жизни», на свой «прошлый опыт». Но проблема-то в другом, проблема в том, что мы неправильно воспринимали действительность, а потому и сели в калошу. Исходили из ошибочных суждений, а потому и действия наши были ошибочными. А реальность просто все расставила на свои места. Зарисовка из психотерапевтической практики: «Мама, молчите!» Дети, к сожалению, часто повторяют жизнь своих родителей, причем не лучшую ее часть. Почему? Благодаря родителям… Анина мама по каким-то неизвестным мне причинам не смогла наладить свою личную жизнь. С первым мужем, отцом Ани, они прожили меньше года, он ушел из дома на все четыре стороны с одним чемоданом. Второй брак Аниной мамы последовал через пять лет, но новый муж, отчим Ани, оказался запойным пьяницей, а потому и в этот раз семейное счастье было недолгим. Мама Ани рассталась со своим вторым мужем через четыре года, которые по насыщенности семейными скандалами могли потянуть на все сорок. Последний, третий муж Аниной мамы был выдворен из квартиры на втором году совместной жизни после того, как был заподозрен в измене. Таким образом, когда Ане исполнилось четырнадцать, когда ее девичье тело и сознание стали превращаться в тело и сознание женщины, у нее уже был богатый опыт «семейного счастья». Ее мать озлобилась и говорила своей дочери, что «мужчинам только одно нужно», что «на них нельзя полагаться» и даже если они гулять не будут, то «пропьют все на свете». Согласитесь, инструкция, полученная Аней на предмет строительства «семейного счастья», была исчерпывающей! Не случайно мать, обращаясь с подобными сентенциями к дочери, неизменно добавляла: «Я так хочу, чтобы ты была счастлива, дочка!» Чтобы быть «счастливой», Аня решила обрести полную независимость от мужчин, а это, по ее мнению, могли обеспечить только образование и хорошая работа. Образование Аня получила юридическое, что к началу девяностых было большим подарком. Сменив несколько мест работы, Аня решила делать свой бизнес и сделала. К середине девяностых она уже руководила одной из самых успешных в Санкт-Петербурге нотариальных контор. Дефолт 1998 года слегка выбил ее из колеи, но она собралась, и ее карьера снова пошла в гору. Только вот душевное состояние Ани благополучно покатилось под горку. Почему я ничего не сказал о том, как складывалась Анина личная жизнь? Ответ прост: этой жизни у нее не было. Подозревая в каждом мужчине субъекта, на которого нельзя полагаться, поскольку он или «себе на уме», или «бабник», или «алкоголик» (а в наше время еще и наркоман в обязательном порядке), эта милая и успешная женщина превратилась в настоящего следователя. Аня экзаменовала всех мужчин, которые проявляли к ней признаки внимания, на предмет наличия у них соответствующих качеств. По странности, все сдавали экзамен успешно. Если потенциальный претендент не был запойным алкоголиком, то оказывался себе на уме, а если он не был бабником, то, конечно, был наркоманом. От юриста ничего не скроется! Когда она оказалась у меня на приеме, жалуясь на сниженное настроение и отчаянное нежелание жить, я задался таким вопросом. Если человек невротично ожидает подвоха, насколько велика вероятность того, что он этот подвох заметит, даже если его нет? Практика показывает, что изощренный ум найдет достаточное количество аргументов в пользу любой своей гипотезы. А гипотеза, сформированная Аниной матерью, была железобетонной: «мужчинам доверять нельзя ни при каких обстоятельствах». С другой стороны, если человека без конца экзаменовать, то он, верно, сильно осерчает. Если мне не доверяют в моих лучших чувствах, то рассчитывать на мои лучшие чувства вряд ли оправданно. Наконец, разве не проблема для мужчины успешная женщина? Безусловно, проблема. Если же ты связан с нею по бизнесу, то это двойная проблема. А ведь круг Аниных знакомых был этим бизнесом ограничен… Короче говоря, Аня сделала все возможное и невозможное, чтобы ее личная жизнь оказалась такой, какой она оказалась. Виноваты ли в этом мужчины? Не готов сказать однозначно, хотя совершенно очевидно, что тот способ взаимодействия с мужеским полом, который избрала мать Ани, действительно борозду здесь подпортил. Дети за родителей, конечно, не отвечают, но вот за ошибки их расплачиваются – это точно. Возможно, что Аниной маме действительно не везло с мужчинами, но вполне может статься, что и позиция самой этой женщины не была конструктивной. Беременность – дело непростое, можно сказать, гормональная катастрофа, но все-таки нам остается только догадываться о том, что должна делать женщина, чтобы любящий ее мужчина был вынужден оставить ее с едва народившимся, желанным ребенком… То, что «прощения ему нет и быть не может», это тоже понятно, а потому следующий муж Аниной мамы получил, как и положено в таких случаях, гранату – за себя и за того парня. Запить с горя – это тоже вариант решения семейных проблем, хотя и чреватый осложнениями, но, как ни крути, вариант. Вот второй и запил. В общем, все происходило в лучших традициях. Последующая измена третьего мужа только дополнила общую гамму и, возможно, также была спровоцирована. Но оставим это. Здесь важно другое, важно то, что Аня, запамятовавшая о презумпции невиновности, о которой должна была знать хотя бы как профессиональный юрист, подозревала каждого неравнодушного к ней мужчину во всех тяжких. И сами эти подозрения сыграли с ней дурную шутку. Безусловно, способная в делах юридических, Аня проглядела самое важное свое заблуждение, самую серьезную свою иллюзию, стоившую ей так дорого. Она ошибочно полагала, что ее жизнь – это жизнь ее матери. Она заблуждалась, уверяя себя в том, что ни на одного мужчину нельзя положиться, поскольку это явное преувеличение. Она, наконец, совершенно не отдавала себе отчета в том, что отношения между двумя людьми – между мужчиной и женщиной – это отношения обоюдные. И поэтому поведение одного самым непосредственным образом сказывается на поведении другого. В результате этих своих заблуждений она вела себя так, что на надежность мужчин ей рассчитывать действительно не приходилось. Не всякий выдержит бесконечные подозрения и дискриминацию по половому признаку, не каждый настолько хорошо осведомлен в человеческой психологии, чтобы видеть за возникающими на ровном месте скандалами столь глубоко скрытую душевную проблему. А сама Аня не могла спокойно переносить одиночество, на которое она была обречена своей иллюзией. И депрессия стала логическим завершением этого безумия. После того как в процессе психотерапии мы обнаружили эту Анину иллюзию, многое изменилось, но это было только началом дела. Дальше нам предстояло избавиться от страхов и предубеждений, научиться иначе реагировать на мужчин и сформировать готовность к стабильным, долгосрочным отношениям. Мне, кстати сказать, пришлось консультировать и того молодого человека, который уже более года пытался добиться Аниного расположения, но, по известным нам с вами причинам, не был в этом успешен. К счастью, он не успел к этому времени озлобиться и проявил изрядное понимание состояния своей возлюбленной. Кроме того, в процессе нашей совместной работы он уяснил для себя очень важную вещь: быть надежным – это призвание. Что ж, сейчас их браку уже три года, они научились понимать и поддерживать друг друга, что и сделало эти отношения по-настоящему надежными. А недавно у них родилась дочь, и я думаю, что Аня, желая своей дочери счастья, не будет взращивать в ней иллюзии, способные сделать это пожелание недостижимым. Два мозга в одном Всем хорошо известно, что мозг человека состоит из двух полушарий. На самом деле мозг человека устроен, мягко говоря, несколько сложнее – есть здесь и ба-зальные ганглии, и мозжечок, и мост, и ретикулярная формация, и много чего еще. Но нам важны именно эти полушария, ведь здесь-то и квартирует наше с вами сознание. Так вот, эти внешне похожие друг на друга, как близнецы, полушария мозга выполняют разные функции, а потому у нас не одно, а два «сознания». Первое наше сознание пользуется образами и называется «образным», а второе – словами и называется «словесным». Мы, с одной стороны, можем «размышлять картинками», а с другой стороны, «думаем словами». Конечно, в действительности оба процесса идут одновременно: мы и видим «внутренние образы», и делаем по этому поводу различные «словесные умозаключения». То есть эти два «сознания» – образное и словесное – взаимно дополняют друг друга, но все-таки они разные. Ученые исследовали различия между правым и левым полушариями головного мозга человека с помощью специальных психологических методов. В качестве испытуемых здесь выступали не обычные люди, а пациенты, которые пережили или электрошоковую терапию, «выключавшую» одно из полушарий мозга, или оперативное вмешательство, заключавшееся в пересечении нервных путей, связывающих полушария мозга друг с другом[1 - Разумеется, речь не идет о врачах-садистах, проворачивавших свои грязные делишки в концентрационных лагерях. Речь идет о психологических тестах, которые выполняли люди, которые перенесли операцию на мозге по медицинским показаниям. Например, электрошок одного из полушарий иногда необходим для лечения тяжелой депрессии, которая «не слушается» лекарств, а операции на мозге по рассечению нервных связей между полушариями раньше делали в случае тяжелой эпилепсии.]. Это и позволило выяснить, как именно работают наши полушария по отдельности. В процессе этих исследований выяснилось, что правое полушарие мозга человека ответственно за восприятие информации и ее эмоциональную окраску, а левое полушарие – за логический анализ и принятие решений. Проще говоря, правое полушарие воспринимает и переживает, а левое – размышляет и действует. В этом, конечно, скрыт глубокий биологический смысл, который можно выразить в знаменитой формуле: «разделяй и властвуй». Однако здесь же и возникают серьезные проблемы. В нас как будто живут два человека. Один (правое полушарие мозга) – впечатлительный, эмоциональный, но совершенно безрассудный, я бы даже сказал – бестолковый. Второй (левое полушарие), напротив, настоящий логик, формалист и, без преувеличения, отчаянный зануда, а потому – тупица. И разговаривают эти два брата-акробата на разных языках. Формально «язык» у них один и тот же, и правое, и левое полушария мозга понимают слова, человеческую речь. Но если левое полушарие пользуется в своей практике только словами, то правое «думает чувствами», слова выступают здесь в роли провокаторов чувств, но не более того. Вот и получается, что они вроде бы понимают друг друга, а подлинного единомыслия меж ними днем с огнем не найти! Все выглядит так, словно бы за обсуждение одного и того же вопроса взялись, с одной стороны, чокнутый математик (левое полушарие мозга), а с другой стороны, экзальтированный художник (правое полушарие мозга). При этом «художник», поскольку он ответственен за восприятие и, соответственно, получает информацию первым, задает тон всему обсуждению. Тогда как наш «математик» подключается к обсуждению вторым, а поэтому он уже не может изменить характер, дискуссии, он только подливает масла в огонь: сказал давить – давит, сказали воспевать – воспевает. Если «художник» оценил воспринятое им положительно, то «математик» не оспорит эту оценку, а только усилит позитив. Если же «художник» оценил воспринятое им отрицательно, то «математик» усилит негатив То есть левое полушарие, хоть оно и отвечает за наш; «разумность», фактически вынуждено следовать в на правлении, которое проложено чувствами. Но давайте задумаемся: насколько правильным будет наше восприятие того или иного события, если оно основывается на анализе факта, а на «первых впечатлениях»? Здесь вряд ли приходится рассчитывать на здравомыслие! С другой стороны, событие, изначально воспринято нами (нашим правым полушарием) ошибочно, в последующем анализируется нашим левым полушарием на предмет того, правильно или неправильно это «первое впечатление», а на предмет того, почему оно правильно. Иными словами, наше левое полушарие, включившись в дискуссию по какому-то вопросу вторым, не подвергает сомнению достоверность первичной оценки (данной событию правым полушарием), но лишь утверждает – с помощью «логических аргументов» – в том, что эта оценка, какой бы она ни была на самом деле, верна. Моя твоя не понимай! Рассмотрим работу наших полушарий на конкретном примере, так будет понятнее. Мы рассказываем своему другу о том, как дурно с нами обошелся какой-то человек (т. е. излагаем ему свое субъективное мнение на этот счет). А наш друг в ответ заявляет, что думает иначе, что, мол, это мы поступили дурно, а с нами, напротив, обошлись очень гуманно (это его субъективное мнение, на которое, он, понятное дело, имеет право). Это его сообщение, противоречащее нашему, поступает в наше правое полушарие, в котором господствуют образы и чувства обиды, раздражения и т. п. Разумеется, мы воспринимаем позицию нашего собеседника в штыки. Мы рассчитывали на поддержку, понимание и одобрение, а тут на тебе, нас стали гладить против шерсти! Друг занял вражеские позиции! Вместо того чтобы разобраться в том, почему наш друг думает так, а не иначе, мы сразу начинаем раздражаться. И как раз в этот момент активизируется наше левое, «логическое» полушарие. О чем оно будет рассуждать? Займется беспристрастным прояснением позиции нашего друга, который предательски перешел на вражескую сторону? Попытается проанализировать его аргументы? Заинтересуется тем, почему он думает иначе? Ничуть не бывало! Оно, направленное нашим правым полушарием в русло непримиримой борьбы, станет думать о том, какой этот наш друг негодяй и подлый перебежчик. Оно станет, с одной стороны, подыскивать новые доказательства в пользу нашей правоты, с другой стороны, доводы в пользу ошибочности позиции этих двух – того, кто, по нашему мнению, поступил с нами дурно, и того, кто еще секунду назад был нашим другом, а теперь стал настоящим врагом! Если бы мы могли сначала проанализировать сложившуюся ситуацию, а потом уже принять решение, как на нее реагировать, то, верно, этот разговор пошел бы иначе. Мы бы удивились заявлению друга, который поддержал не нас, а нашего врага. Мы бы подумали о том, что друг на то и друг, что желает нам добра. Мы бы, исходя из этого, немедля решили бы прислушаться к его мнению (мало ли, мы чего-то не заметили, а он нам подскажет – со стороны-то виднее). Иными словами, мы бы в этом случае усомнились в собственной правоте и смогли бы объективно (с помощью нашего друга и своего собственного видения ситуации) разобраться в сути дела. Вполне возможно, что в обсуждаемой ситуации мы были не правы. Если так, то нам следовало бы сделать из этого выводы, чтобы впредь не допускать подобных ошибок. Но… Это злосчастное «но»! Первым в дело включилось не левое, а правое полушарие! Мы были в раздраженных чувствах, мы жаждали поддержки, одобрения, утешения, поэтому и обратились к своему другу. Но нашим ожиданиям не суждено было оправдаться, они потерпели настоящее фиаско. Вот почему в нашем правом полушарии сразу возникло раздражение или даже негодование, которое и задало тон всему последующему разговору. Включившееся вторым, наше левое полушарие быстро нашло доводы в пользу нашей исключительной правоты и столь же исключительной подлости всего внешнего мира, включая и обидчиков, и «мнимых друзей». Итак, вместо дружеской беседы мы вышли на ссору и открытую конфронтацию. Друг в этом запале был оценен нами как предатель, а потому дальнейший разговор с ним вряд ли мог бы стать продуктивным. Опасность любви и любовь к опасности Представим теперь, что эти наши два полушария обсуждают такое сложное явление, как любовь. Экзальтированный «художник» (правое полушарие мозга) рисует нам райские кущи, а чокнутый «математик» (левое полушарие мозга), ориентированный «художником» «как надо», пытается создать «формулу любви». Что ж, у нас тут настоящий бригадный подряд! Любо-дорого посмотреть! Пошло-поехало! Однако не будем торопиться с выводами. Зададимся вопросом, а правильно ли оценило мое правое полушарие возникшую в этом случае ситуацию? С первого взгляда можно влюбиться, но можно ли с одного взгляда узнать человека? Вряд ли. Но что тогда это мое чувство, как не банальное сексуальное влечение, возбужденное подходящим стимулом? Когда-то, в пору формирования моей сексуальности, подобный разрез глаз, цвет волос, запах тела или манеры поведения принадлежали человеку, отношения с которым доставили мне высшее удовольствие. Возник банальный условный рефлекс, как у собачки И. П. Павлова! Я стал автоматически реагировать на эти стимулы соответствующим образом: радостью, сексуальным возбуждением, восхищением. Теперь стоит этому разрезу глаз, цвету волос, запаху тела или манерам поведения появиться в поле моего зрения, и все, готово, я влюблен! Точнее говоря, правое полушарие задало мне соответствующее направление, ориентировку – «марш-бросок на любовь». Дальше в дело включается левое полушарие, мой «математик». Как я буду использовать его возможности? Во-первых, я расскажу себе, что любовь – это самое важное, необычайно редкое и священное дело. Во-вторых, я буду рассматривать объект моей страсти под соответствующим углом: я замечу все его достоинства, возможно и отсутствующие в действительности, и одновременно проигнорирую все его недостатки. В-третьих, я начну объяснять себе поведение этого объекта необходимым мне образом: я уверю себя в том, что моему чувству отвечают взаимностью, а если и не отвечают сразу, то вот-вот ответят – я уже «вижу» все симптомы. Наконец, чтобы уж совсем себя убедить в правильности своего выбора, я расскажу себе, что «она не такая, как другие» (в случае женщины: «он не такой, как другие»), «на сей раз это настоящее чувство», «мы будем счастливы вместе». А потому я просто обязан ее (его) обворожить, добиться взаимности, влюбить в себя, удержать и т. п. Клинический случай! Левое полушарие («математик») занято не объективной оценкой ситуации, а усилением первой реакции, принадлежащей, как мы уже знаем, правому полушарию («художнику»). Последнее же реагирует на обертку, ориентируется по внешним признакам, но ничего не смыслит ни в сути, ни в содержании, а главное – оно и не хочет смыслить! Оно не рассуждает, не исследует, не анализирует, оно дает заготовленные ответы. Какова история этих ответов, почему у меня сформировались эти, а не другие ответы на данные стимулы (обертку, внешние признаки) – это первый вопрос, на который мы ответим по ходу этой книжки. Второй вопрос: всегда ли суть проявляется одними и теми же внешними признаками? И здесь ответ очевиден сразу: за одной и той же оберткой могут скрываться совершенно разные вещи. Человек, который привлекает меня внешне, может совершенно не соответствовать мне по духу, и напротив, тот, кто может быть мне по-настоящему родным человеком, возможно, ходит с такой внешностью, которая совсем меня не прельщает. Дельфин – млекопитающее, причем высокоразвитое млекопитающее, но выглядит он как обычная, ничем не примечательная рыба. Внешность обманчива… Впрочем, дело еще не так плохо, если благодаря своему правому полушарию я испытал радость и воодушевление, как в случае с любовью. Да, скорее всего, я наломаю дров, а в результате прочувствую всю терпкую горечь разочарования, на которою только способен. Но, по крайней мере, я буду наслаждаться «процессом»! Если же мое правое полушарие начинает свою очередную картину не с позитива, а с негатива, то даже на это наслаждение мне рассчитывать не приходится. Например, я оказываюсь в ситуации, которая воспринимается моим «художником» как «чудовищная опасность». Началось не с той ноги и пошло-поехало! Мой «математик», взбудораженный, испуганный этой картинкой, нарисованной «художником», начинает «просчитывать варианты»… Допустим, начальник сказал мне, что он недоволен моей работой. Эта информация благополучно направилась в мое правое полушарие. Там, разумеется, этой информации не обрадовались, поскольку ожидали совсем другого, хотели похвалы и поощрений, а получили назидание и наказание. Левое полушарие приходит к трем выводам: во-первых, «начальник – дурак», во-вторых, все надо переделывать, в-третьих, «меня уволят!» Далее все эти три моих «гениальных» прозрения складываются воедино. И я начинаю думать, что, во-первых, переделывать без толку, поскольку начальник все равно дурак, а потому ему никогда не угодишь; во-вторых, если ты ему не угодишь, то он точно тебя уволит; в-третьих, я все равно не справлюсь и окажусь на улице. Дальше переход хода, и мы снова оказываемся в правом полушарии, где все прозвучавшие тезисы принимаются на веру и начинается «изобразительное творчество». Мой «художник» рисует красочные картины моего безуспешного и мучительного труда, последующее недовольство начальника, оскорбления, унижения, понижение в должности и зарплате. Наконец, увольнение, невозможность куда-либо устроиться (почему мне не удастся устроиться на новую работу, правому полушарию расскажет левое), долги, продажа движимого и недвижимого имущества, бедность, нищета, голод и смерть… В конечном счете после одной случайно брошенной моим начальником фразы («Вот здесь в вашем отчете что-то не сходится, вы посмотрите повнимательнее, возможно, нужно пересчитать») я через каких-то пару дней представляю собой жалкое зрелище – демонстрационный экземпляр тревожно-депрессивного расстройства. Зарисовка из психотерапевтической практики: «СПИД – не спит!» Как этот выходец из Латинской Америки оказался у меня на приеме – это отдельная история. А начиналось все замечательно! В разгар интернациональной эйфории, царившей в Советском Союзе, отец Габриеля обучался в Ленинградском тогда еще университете. Здесь он и познакомился с русской девушкой, которую по окончании своей образовательной эпопеи забрал к себе на родину – в Аргентину. Она стала его законной аргентинской женой и родила ему сына – Габриеля, обаятельного и жизнерадостного мальчика. Габриель рос, слушая рассказы о замечательной стране, расположенной в другом полушарии. Он мечтал поехать в Россию и, как его отец, получить там образование. Надежды оправдались… Россия сейчас уже не та, что прежде. И Габриель, конечно, несколько оторопел, сопоставляя рассказы родителей с личными наблюдениями. Впрочем, учеба – это дело, которое нужно делать, несмотря ни на что, и он начал грызть гранит науки. Но возникали проблемы, и чем дальше, тем больше. Относительное безденежье, одиночество, тоска по родным и любимой девушке, а главное – низкое питерское небо, которое никогда не знало жаркого аргентинского солнца. Желание учиться сошло на нет, Габриель начал испытывать приступы меланхолии и болеть. Время от времени у него поднималась температура, возникал странный, сухой кашель, а потом вдруг появились две язвочки на коже. Молодой человек не на шутку обеспокоился, отправился к доктору, а тот назначил ему какую-то заживляющую мазь. Несмотря на проводимое лечение, воспаление не проходило, снова поднялась температура, усилился кашель. Габриель стал сопоставлять симптомы и вдруг вспомнил, что на одной из студенческих вечеринок больше года назад у него случился флирт с одной девушкой… Своим поведением сам Габриель был недоволен, поскольку дома его ждала невеста, которую он очень любил. А вдобавок ко всему через какое-то время он узнал о том, что та девушка, с которой у него случилась эта единственная «случайная половая связь», была наркоманкой. Теперь все встало на свои места: все симптомы указывали на то, что Габриель заболел СПИДом! На фоне нарастающей депрессии у него началась паника, он бросился сдавать анализы, но результатов, как это у нас водится, пришлось ждать почти месяц. За этот месяц Габриель превратился в живого покойника и собрался немедленно вылететь в Аргентину, «чтобы умереть на родной земле». Все это и заставило его российских товарищей подыскать ему психотерапевта. Не буду останавливаться на деталях нашего с ним разговора, а сразу расскажу о том, что происходило у Габриеля в голове. Во-первых, Россия, мягко говоря, не оправдала его ожиданий, а потому его правое полушарие впало в некоторое раздражение. Левое полушарие Габриеля какое-то время сопротивлялось, убеждая юношу в том, что образование превыше всего, но постепенно правое его полушарие, недовольное действительностью, все-таки стало брать верх. Во-вторых, у Габриеля стали возникать симптомы физического недомогания. Понятно, что его правое полушарие восприняло эти симптомы без всякого энтузиазма, а когда проводившееся лечение не возымело эффекта, то левое сразу же объявило о том, что «у нас серьезные проблемы». Дальше левое полушарие начало рассуждать «логически»: температура, кашель, язвочки на коже, лечение неэффективно, а в анамнезе «случайная половая связь» с наркоманкой. Все понятно: СПИД! Когда левое полушарие Габриеля доложило правому о результатах проведенного им анализа, случилась настоящая катастрофа. Правое полушарие Габриеля, получив эту информацию, стало рисовать картины тяжелой и мучительной болезни, смерти и похорон, что выяснилось при подробном расспросе. Левое полушарие после подобных «иллюстраций» и вовсе сошло с ума. Габриель стал обвинять себя во всех смертных грехах, решил, что его постигло неотвратимое Божье наказание. И вот так, слева направо и справа налево, а при каждом новом пассаже – все хуже и хуже. В результате – тревога и депрессия, т. е. столбовая дорога к психотерапевту. Конечно, врач Габриелю был необходим, но не тот, что лечит СПИД, поскольку никакого СПИДа у него не было, а тот, который лечит голову. Мы с Габриелем подробно разобрали то, как он довел себя до этого состояния. Через неделю подоспел «отрицательный результат» анализа на СПИД, но депрессия все равно требовала психотерапевтического лечения. Габриель прошел курс психотерапии и снова превратился в того веселого парня, которого знала когда-то далекая Аргентина. Он уже заканчивает свое обучение и скоро вернется на родину. А полученный им опыт отличать иллюзии от реальности и реальность от иллюзии поможет ему и в Латинской Америке. В конце концов, на каком бы континенте мы ни жили, иллюзии у всех у нас одинаковые, поскольку у всякого человека, вне зависимости от рода и племени, два полушария. Иллюзии – это не случайность Итак, мы с вами просмотрели два взятых наугад варианта развития иллюзии. Мы видели, как возникает любовная иллюзия и развитие иллюзии опасности (угрозы). Но признаемся себе, что только с большой натяжкой можно назвать описанное выше чувство «любовью». Равно и ощущение опасности, возникшее в другом приведенном примере, весьма и весьма условно. Иными словами, и любовь, и угроза здесь – иллюзии. Все это ясно и понятно, если смотреть на соответствующие состояния здраво и со стороны. Если же видеть их изнутри, переживать их, оказавшись втянутым в эту игру двух своих полушарий друг с другом, то дело получает совершенно иной оборот. В этом случае мы действительно думаем, что любим, верим в существование угрозы. В соответствии с этим умонастроением мы и действуем. Поскольку же в основании этих действий лежит ошибка, то и результат наших поступков окажется соответствующим. Наши иллюзии не единичны, они сплетены в сложные конгломераты и представляют собой своеобразную «иллюзорную карту действительности». Чтобы ориентироваться на местности, нам нужна карта, которая бы адекватно отражала эту местность. Но карта, сделанная из иллюзий, неизбежно приведет нас к ошибкам и печальным последствиям этих ошибок. Иллюзии – это то, что запутывает нас в нашей собственной жизни. Плачевный результат, к которому приводят нас наши иллюзии, это прежде всего ужасное душевное состояние. Душевная катастрофа может разразиться сразу (как в случае иллюзии опасности – беспокойство, тревога, страхи, нарушения сна и т. п.) или позже, вследствие разочарований, что так свойственно иллюзии любви. Так или иначе, но рассчитывать на душевное благополучие, полагаясь в принятии решений на иллюзии, не приходится. С другой стороны, плачевный результат подобной «внутренней политики» обусловлен еще и тем, что, находясь под влиянием своих иллюзий, мы совершаем уйму ошибочных поступков. Мы женимся (выходим замуж) не на тех, на ком следовало бы, мы обижаемся на близких нам людей, ссоримся и конфликтуем, бросаем важные дела и, наоборот, ввязываемся в те, которые совершенно не стоят наших сил и душевных терзаний. И все это не случайно. Так устроен наш мозг, на это мы запрограммированы с детства (потому что большинство наших иллюзий родом именно из детства), наконец, так мы привыкли ошибаться. Ошибка, знаете ли, тоже может войти в привычку… Короче говоря, если у нас и есть враг, то этот враг – наши с вами собственные иллюзии. Мы, конечно, не виноваты в том, что верим в свои иллюзии, это вполне естественно. Но какая разница, кто виноват, если все равно нам расплачиваться? Вот почему так важно понимать, по каким механизмам формируются наши иллюзии, знать их наперечет, помнить и остерегаться. Здравый смысл – вот единственное, что может нас спасти, поскольку с иллюзиями он, к счастью, несовместим. Что такое «здравый смысл»? Иногда кажется, что «здравый смысл» – это умение рассуждать разумно. Но ведь важно не то, что человек рассуждает разумно, а то, на чем он основывается, строя свои «разумные рассуждения». Разве не разумно ведет себя человек, который, находясь в приступе «белой горячки», атакуемый своими галлюцинациями – чертями, змеями и прочими монстрами, бросается наутек или даже выпрыгивает из окна? Нет, право, он ведет себя абсолютно разумно! Если на тебя нападают черти, то вполне разумно взять ноги в руки и делать ноги. Не стоять же и не ждать, пока они утащат тебя в ад! Конечно, нужно спасаться. Очень разумно… Иными словами, разумное действие и действие, продиктованное здравым смыслом, это отнюдь не одно и то же. Разве создатели атомной бомбы ваяли свой знаменитый продукт без участия разума? Нет, конечно, с участием, и еще каким! Но здравого смысла в создании атомной бомбы нет и быть не может, хотя бы потому, что радиация распространяется на тысячи километров и поражает территории на многие сотни лет. Поэтому если вы хорошенько атакуете военные базы на Аляске, то, во-первых, радиационные облака покроют весь российский Дальний Восток, Сибирь и далее по списку. Во-вторых, возникнет экологическая катастрофа, а завоеванную таким образом Аляску невозможно будет использовать; считай, что и не завоевывали. Как ни крути, ничего более бессмысленного и абсурдного, чем применение атомного оружия, нет и быть не может. Однако разум (и еще какой!) участвует и в разработках нового оружия, и в создании военных планов. Но здравый смысл… Итак, разумность и здравый смысл – вещи, мягко говоря, разные. Иллюзии – это, как ни странно, тоже плод нашего разума. Левое полушарие, хотя оно и называется «разумным», играет в формировании наших иллюзий не меньшую, а может быть, даже и большую роль, нежели правое. И лишь здравый смысл – это единственное противоядие, способное избавить нас от иллюзий, предупредить ошибочные поступки и наладить нашу жизнь. Я бы хотел уповать на разум. Но что мой разум, если ему задают направление, в котором он обязан двигаться? Какой в нем прок, если он вынужден следовать в русле случайной, по сути, оценки событий? Я бы хотел разобраться, я бы хотел изучить, понять, уяснить суть и принять решение. Я бы хотел дать возможность проявить себя моему здравому смыслу. Но… Но факт остается фактом: все возможности своего разума я трачу не на то, чтобы быть объективным и освоить реальность, а лишь с тем, чтобы усилить свой взбалмошный субъективизм и удалиться от реальности как можно дальше. Вот почему мы должны разобраться в том, какие иллюзии господствуют в нашем правом полушарии и поддерживаются нашим левым полушарием. Мы должны знать их по именам, чтобы иметь возможность вовремя озаботиться, дистанцироваться от этой игры, изучить вопрос, стоящий на повестке дня, и дать ему объективную оценку. Только уяснив для себя суть и содержание данной жизненной ситуации, мы можем принять в ней правильное, действительно нужное нам решение, согласованное с нашим же здравым смыслом. В противном случае мы будем постоянно совершать одни и те же ошибки, наступать на одни и те же грабли. Глава первая. Иллюзия опасности Первая универсальная (т. е. свойственная всем без исключения людям) иллюзия, которую мы рассматриваем в этой книге, называется иллюзией опасности. Эта иллюзия проявляется опасливостью, боязливостью, подозрениями, что за всяким событием может скрываться что-то недоброе. Наши тревоги и страхи, беспокойство и внутреннее напряжение были бы невозможны, не будь у нас этой иллюзии – иллюзии опасности. Родом из детства Все мы родом из детства, и наши страхи – не исключение. Родители и воспитатели, беспокоясь о нашем будущем, приложили все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы научить нас бояться. Когда я говорю, что нас научили бояться, – это никакая не оговорка. Мы всему в этой жизни учимся, а бояться – тем более. Нас учили бояться чужих людей, неизвестных мест, болезней, низкого социального статуса, потери собственного лица. «Не уходи далеко – потеряешься!», «Не заговаривай с незнакомыми людьми, они могут сделать с тобой что-нибудь нехорошее!», «Не ешь мороженого – заболеешь, умрешь от пневмонии!», «Сделай домашнее задание, а то будешь всю жизнь побираться, дворником работать!», «Если ты сейчас соврешь, то тебе потом никто не поверит!», «Если ты так будешь себя вести, с тобой никто и никогда дружить не будет!» Безусловно, во всех этих наставлениях есть свой смысл. Но сама форма подачи подобных «инструкций» отвратительна. С одной стороны, ребенка учат безысходности, поскольку только указывают ему на опасность, но не рассказывают о возможных вариантах поведения в случае реальной угрозы. С другой стороны, все эти угрозы чрезвычайно преувеличиваются, драматизируются, абсолютизируются, доводятся до абсурда. И если взрослый прекрасно знает, что данное его заявление грешит преувеличением, а потому способен отнестись к нему более-менее спокойно, то ребенок об этом преувеличении не ведает. Если ему говорят, что он умрет или что его убьют, это действует соответствующим образом. На одну секунду потеряв из вида своего родителя в магазине, ребенок способен пережить ужас, который отложит неизгладимый отпечаток на всю его дальнейшую жизнь. По уму следовало бы рассказывать ребенку о том, что нужно делать, если он потеряется, если он оказался в неизвестном ему месте, если к нему обращается незнакомый человек. Нужно дать ему почувствовать, как важно обладать хорошим здоровьем и как неразумно подвергать его опасности. Необходимо показывать ему преимущества, которое дает человеку образование, и делать это нужно на примерах. Наконец, важно говорить ему о том, как это «выгодно» – поддерживать с людьми хорошие, доброжелательные отношения. Многое из того, что говорят ребенку взрослые, он понимает с трудом или не понимает вовсе (просто потому, что у него еще нет достаточного жизненного опыта). Но для того и существуют взрослые, чтобы рассказывать ребенку важные вещи на понятном для него языке, с понятными ему примерами, оперируя теми ценностями, которые способны задеть ребенка за живое. Но, согласитесь, ведь испугать его легче… Запугивание и само по себе является наиболее удобным для взрослого средством воспитания малыша. Как заставить его тебя слушаться, если не прибегнуть к знаменитой формуле: «Будешь себя так вести, я тебя отдам дяденьке милиционеру!», «Если ты будешь кричать и безобразничать, то сейчас вот этот дядя тебя заберет!» Конечно, всем этим означенным дяденькам, о чем хорошо осведомлена находчивая мама, и дела нет ни до нее, ни до ее ребенка. Однако малыш об этом не знает и принимает эту фиктивную угрозу на веру. Родители пугают ребенка в «воспитательных целях» бог знает чем. Они не только готовы призвать на помощь милицию, но и сдать ребенка в детский дом, оставить его в месте, где случилась очередная воспитательная коллизия: на улице, в зоопарке, в лесу. Разумеется, ни о каком реальном детдоме не идет и речи. Но ребенок-то доверчив, да и на шутку мамины заявления мало похожи. Родители неуемны, они даже проводят специальные следственные эксперименты: «теряют» ребенка, «оставляют» его. Тот, разумеется, переживает смертельный ужас, пока его родители, довольные своим воспитательным маневром, подглядывают из-за угла. И так, шаг за шагом, он тренируется в своей способности бояться, тревожиться и умирать от страха. Нас в нашем детстве учили бояться того, что может быть опасно. Причем нас пугали, вместо того чтобы обучить тому, как выходить из трудных жизненных ситуаций. Нас вообще учили запугиванием – самым простым и самым жестоким способом, позволяющим добиться от ребенка желаемого поведения. Иными словами, с самого раннего детства в нас воспитывали профессиональных невротиков. «Плохая оценка» (которой, кстати говоря, в какой-то семье может быть и четверка) способна настолько запугать ребенка, что он будет бояться приходить домой. Дети неспроста воруют школьные журналы и сжигают их в подворотнях, не от нечего делать они переправляют оценки и переписывают свои дневники. Единственная цель этих поступков – только бы родители не узнали о «провале» их чад. Дети бывают настолько напуганы возможной двойкой, что просто неспособны ответить задание, даже если они его знают! Наконец, самые изощренные способы запугивания ребенка, – это заверения, что «его не будут любить», что «с ним не будут дружить», что «он никому не будет нужен». И даже уже сейчас никому не нужен, а мама мучается с ним только по гуманитарным соображениям. Конечно, мама врет, причем самым виртуозным способом. Конечно, любят не за «поведение», а за человеческие качества. Но какие, позвольте, «человеческие качества» будут у человека, который полагает, что он никому не нужен, и боится в этом очередной раз убедиться? При этом подавляющее большинство детских «демаршей» (когда ребенок ведет себя «плохо») как раз и служит целям привлечения к себе родительского внимания. Ребенок не знает других способов, не умеет привлечь к себе внимание по-другому. А иногда и не может, потому что его родители готовы уделять внимание только его «демаршам», тогда как сам ребенок, в силу тех или иных причин, их мало интересует. Родителей, учитывая их занятость, понять можно, но кто поймет ребенка? Итак, нас, а все мы с вами были детьми (если кто не помнит), учили бояться, и учили запугиванием. Правда, мы плохо это помним, ведь большая часть этих действий по нашему запугиванию исходила от наших родителей, а ребенок их любит и зла не помнит. В результате такого воспитания наше правое, весьма впечатлительное полушарие обрело столь богатый арсенал «потенциальных угроз», так натренировалось бояться, что вся наша последующая жизнь не может пройти иначе как под флагом хронического внутреннего напряжения, тревоги и страха. Зарисовка из психотерапевтической практики: «Я, доктор, з-з-за-ааа-икаюсь…» Семнадцатилетнего Дмитрия ко мне на прием привела его мама. Когда я спросил у нее, по какому поводу она хочет проконсультировать своего сына, она, срываясь на крик, сообщила: «Вы понимаете, он не хочет учиться! Он просто не хочет учиться!!!» Мои барабанные перепонки перенапряглись, и я отправил маму Дмитрия восвояси, оставшись с ним один на один. Это был высокий молодой человек с крупными чертами лица, слегка сутулившийся. Он держал голову постоянно опущенной, словно бы что-то выглядывая на полу. Фактически же он просто не смотрел на своего собеседника, что само по себе весьма показательно. Его мать развелась с его отцом, когда мальчику было восемь лет. Личная жизнь ее не устроилась, и она полностью переключилась на воспитание сына. Воспитание это сводилось к следующему. Она денно и нощно объясняла Диме, что «на него теперь вся надежда», что отец у него «сволочь» и помогать ни ему, ни ей он не будет. Следовательно, надо серьезно учиться, «чтобы встать на ноги» и «обеспечить семью». Надо признать, что подобные наставления не были очень уж необходимыми. Дмитрий и так был слишком ответственным от природы ребенком и сам по себе очень неплохо учился. Однако мать Дмитрия не столько была занята им, сколько его воспитанием. По большому счету, этого мальчика следовало воспитывать самым бережным и аккуратным образом. Натура у него была чувствительная, а готовность к испугу – большая, нежели у среднестатистического ребенка. Впрочем, где-то глубоко внутри Димы скрывался еще и борец, о чем, собственно, вообще никто не подозревал. Как же разворачивались события в этой истории? После развода мать Дмитрия год-полтора с трудом приходила в себя, а потом «спаслась», полностью переключившись на сына. Дима как раз заканчивал третий класс (младшую школу) и вопреки ожиданиям матери, которая привыкла к его четверкам и пятеркам, принес в дневнике тройку за год по русскому языку. Почему мальчик принес эту тройку, догадаться нетрудно. С одной стороны, родителям было в это время не до него, а без их помощи в наше время в школе учиться, прямо скажем, трудно. С другой стороны, когда в семье происходят такие события – отец уходит из дома, а в доме остается убитая горем мать, – несчастное дитя переживает тяжелейший стресс. Проблема в том, что ребенок не способен должным образом понять произошедшее, однако переживает все это своим нутром. Что с этим переживанием делать, он не знает, затаивается и параллельно забрасывает учебу. Короче говоря, он находится в стрессе со всеми вытекающими отсюда последствиями. За свою тройку по русскому языку Дима получил «по полной программе»: мама назначила его ответственным за все в ее жизни неприятности. Впрочем, она не только драматизировала ребенка, но и пошла в школу, устроила там скандал, от чего Диме стало совсем неловко. Он начал бояться не только свою мать, но и учителей. В четвертом классе он пытался выправиться, но учительница, которая вела у него русский язык, теперь вела у него и литературу. А там, как вы знаете, надо читать вслух, отвечать стихотворения и излагать свои мысли о том или ином произведении перед классом. Тут-то и случилась первая оказия. Испугавшись учительницы, испугавшись того, что она поставит ему плохую оценку, за которую мать будет его ругать, он, отвечая на какой-то вопрос, стал заикаться. В целом это совершенно естественно, поскольку в состоянии стресса у нас по физиологическим законам перенапрягается мускулатура глотки и гортани, а потому и возникают спазмы, приводящие к эффекту заикания. Учительница пожалела мальчика и сказала ему: «Не волнуйся, я спрошу тебя в другой раз». Эта добродетельная, в сущности, реакция учительницы и сыграла в жизни Дмитрия роковую роль. С одной стороны, он благополучно избежал двойки, и его подсознание четко для себя усвоило: «заикание может спасти тебя от опасности». С другой стороны, в тревожном ожидании этого обещанного учительницей «другого раза» Дмитрий и стал потихонечку сходить с ума. Дальше – больше. Дмитрий начал заикаться где надо и не надо. Он постоянно боялся, что его снова будут спрашивать, он боялся не справиться, он, наконец, боялся гнева своей матери. От этого страха его горловые спазмы только закреплялись. Учителя со временем перестали на них реагировать и ставили ему самые разные оценки, в том числе и тройки, и двойки. Мать переживала и давила на сына пуще прежнего. В общем, нашла коса на камень. Однако во всяком мальчике живет сопротивление давлению. И я не случайно упомянул о том, что глубоко внутри него был борец. Причем борец этот был подсознательным, а нашему подсознанию абсолютно все равно, чем, какими «благими намерениями» руководствуется субъект, осуществляющий давление. Оно сопротивляется этому давлению, даже если давление необходимо и оправданно. Поскольку же мать Дмитрия давила на него всеми мыслимыми и немыслимыми средствами – вызывая в нем чувство вины, запугивая, унижая, то и сопротивление было соответствующим. Впрочем, мы слишком отвлеклись, описывая эту ситуацию. Вернемся к фактам. Дима сказал мне, что его мать ошибается, он хочет учиться и, более того, учится. Но есть проблема: «Я з-з-за-ааа-икаюсь», – сказал Дмитрий. Действительно, в моменты своих ответов, а особенно сдавая экзамены, он начинал заикаться настолько, что не мог толком произнести ни слова. В школе эту ситуацию решили: ему было разрешено сдать все экзамены письменно. Но ведь школа заканчивается, все, дальше высшая школа, а там никто с тобой цацкаться не будет. «Поэтому я и не могу поступить в вуз», – резюмировал Дмитрий. Не знаю, надо ли говорить, что я ему не поверил? Почему не поверил? Да очень просто. Во-первых, после проведенного мною теста выяснилось, что никакой органической патологии речевого аппарата у Дмитрия нет, а потому причины его заикания чисто психологические. Во-вторых, я узнал (и убедился в этом на деле), что «приступы заикания» Дмитрия связаны с образованием, а в иных случаях или вовсе отсутствуют, или незначительны. В-третьих, мне было понятно, что поведение Дмитрия определяется двумя вещами: с одной стороны, ему казалось, что он не сможет справиться с заданием (иллюзия опасности), с другой стороны, этим заиканием он обезоружил мать в своей необъявленной войне с нею. Да, Дмитрий искренне верил в то, что у него проблемы с заиканием, и с помощью своего заикания он подсознательно боролся со своей матерью. Зная, как ей важно заставить его учиться, он, сам того не подозревая, придумал способ нарушить все ее планы. Он стал заикаться, и вопрос с поступлением в вуз снялся сам собою. Но надо признать, что победа его была пирровой. И все-таки самой главной бедой Дмитрия была иллюзия опасности. Ему казалось, что проблема в том, что он заикается, но на самом деле он боялся оскандалиться, не справиться с заданием и вызвать материнский гнев. Однако, как это обычно и бывает в случае иллюзии опасности, настоящая опасность пришла совсем с другой стороны. Ведь именно эта иллюзия опасности и сделала его неспособным учиться, именно она и заставила сходить с ума его мать! Так педагогическая практика запугивания показала, чего она стоит. Расплачиваться за эту ошибку пришлось обоим участникам действа. Вот почему мы и начали терапию и разоблачения иллюзии опасности. С выявления подлинных угроз, главной из которых был невротический конфликт Дмитрия с его матерью, их необъявленная война друг с другом. Кроме того, Дмитрию угрожало теперь само его заикание, которое могло лишить его возможности получить нормальное образование. После этого мы реконструировали, отстраивали заново отношения Дмитрия с его матерью. К сожалению, они уже не могли стать такими, какими бы они были, поведи себя мать иначе десять лет тому назад. Но что поделаешь, за ошибки приходится расплачиваться. Далее мы избавились от мышечных спазмов и научились говорить нормально. Нам же остается задуматься над тем, так ли уж велика опасность плохой оценки? Вряд ли. Но вот неконструктивное, запугивающее детей поведение их родителей действительно способно стать реальной опасностью. Впрочем, не беда даже, если человек не сможет получить высшее образование (в конце концов, от отсутствия высшего образования еще никто не умирал). Бедой будет то, что он станет невротиком, бедой будет то, что он станет страдать от своих страхов и окажется неспособным к нормальным, искренним отношениям с близкими людьми. Но иллюзия опасности способна спутать все карты – вот о чем следует помнить. Может быть, кому-то интересно, как должна была повести себя мать Дмитрия – тогда, десять лет назад? Ответ прост: она должна была дать ему чувство защищенности, помочь ему преодолеть его страх перед учителем, плохой оценкой и заиканием. Она, проще говоря, должна была быть ему «любимой мамой», а не жестоким воспитателем, позабывшим о том, что главное – это не образование, а здоровье (и прежде всего – психическое). Человеку больному, человеку страдающему образование ни к чему, а вот здоровый, радостный и уверенный в себе человек может свернуть горы. Запугивать легко, да вот только накладно… Мои университеты Впрочем, экзекуциями страха, которыми нас «осчастливили» наши родители и воспитатели, дело, конечно, не ограничивается. Далее мы вступаем во взрослую жизнь, которая буквально насквозь пронизана самыми разнообразными «опасностями». Каждый из нас имеет то, что называется «личным опытом». Из чего состоит наш личный опыт? Он содержит в себе все случаи происходивших с нами неприятностей. Он помнит пережитую нами боль, происходившие с нами неприятности и конфузы, испытанные нами чувства разочарования и обиды, а также многое, многое другое, о чем не стоило бы и вспоминать. Кроме того, мы постоянно сталкиваемся с самыми разнообразными чужими бедами. Из телевизионных программ и газет, из книг и кинофильмов мы узнаем о том, какие беды выпадают иногда на долю других людей, а потому могут выпасть и на нашу голову. Наши знакомые и друзья рассказывают нам о том, какие с ними случились неприятности, как дурно они себя чувствовали и как их подвели какие-то недобросовестные люди. Мы узнаем, что нашей жизни постоянно угрожают чрезвычайные ситуации – пожары, наводнения, автомобильные и авиакатастрофы, техногенные аварии и прочее, и прочее. Мы осведомлены о том, что можно оказаться случайной жертвой насилия, непрофессионализма врачей, самодурства начальников, произвола чиновников, бессовестности служителей правопорядка. Мы знаем, что человек в одночасье может лишиться средств к существованию, социального статуса, доброго имени, здоровья и жизни. Мы не сомневаемся, что нас могут осмеять, надуть, унизить, оговорить, предать, подставить. Все это живет в нас, все эти опасения буквально пронизывают нашу жизнь, наполняя ее тревогами и страхом. Как правило, мы даже не задумываемся над тем, сколько страхов одновременно квартирует в нашем сознании. Что бы мы ни делали, наши страхи сразу же тут как тут. Ложась спать, мы боимся проспать и опоздать на работу. Закрывая квартиру, мы боимся, что не выключили газ или свет, не закрыли форточку или оставили работающими электроприборы. Покидая дом, мы боимся, как бы воры не проникли в него в момент нашего отсутствия. Выходя на улицу, мы боимся попасть под машину или упасть, переломав себе все конечности. Оказываясь в толпе, мы боимся, что нас обворует карманник, что нас раздавят в давке. Покупая что-нибудь в магазине, мы боимся, что нас обвесят, обманут, подсунут некачественный товар или что мы купим то, что нам не пригодится. На работе мы боимся получить взыскание и не получить премии. Мы боимся кляуз и сплетен, наветов и оскорблений. Мы боимся заболеть и того, что врач просмотрит нашу болезнь. Перед знакомством мы боимся, что контакт не заладится, если же он заладился, то мы боимся, что он потребует продолжения. Мы боимся бог знает чего и делаем это каждый день с исключительной педантичностью, с фантастической изобретательностью и вопиющей ненавистью к самим себе! Все наши страхи – это сочетание нашего личного негативного опыта, который хранится в нашем правом полушарии, и информации о том, какие опасности в принципе угрожают каждому человеку (эту информацию подбирает и складирует наше левое полушарие). В нашем сознании постоянно связываются наш собственный опыт и наши знания о возможных угрозах, в результате мы начинаем бояться не только повторения того, что произошло именно с нами, но и всего того, что в принципе может произойти с любым человеком. Механизм возникновения этих страхов прост. Правое полушарие усваивает все случившееся с нами неприятности, а левое полушарие объясняет нам, почему эти неприятности неотвратимо возникнут вновь. Оба они вместе помогают нам перенести на себя все неприятности, которые случались с другими людьми и «поэтому» могут случиться с нами. Постепенно наше правое полушарие научается усматривать опасности в каждом жизненном событии, в любом факте, при любых обстоятельствах. А левое полушарие помогает ему обоснованиями, выводами, соображениями, доказательствами. Эти двое – наши правое и левое полушария – представляют собой удивительно слаженную команду, ответственную за неукротимый рост нашей общей тревожности и «потенциальных угроз». Это только иллюзия Мы страдаем патологическим желанием знать свое будущее. Именно поэтому так популярны в нашем обществе политические и астрологические прогнозы, именно поэтому, случись что, люди обращаются к гадалкам и экстрасенсам. Все это напоминает клиническое безумие, но, с другой стороны, и само это желание – знать будущее – есть лучший способ свести себя с ума. Зачем живому существу знать свое будущее? «Если ты знаешь, какие напасти ожидают тебя в будущем, то, вероятно, можешь от них уберечься» – так, я думаю, рассуждала природа, когда работала над сотворением нашего психического аппарата. Инстинкт самосохранения, как ни крути, определяет все наше с вами существование, лежит он и в основе нашей психической организации[2 - Не знаю, насколько мне это удалось, но я попытался рассказать об этом в своей книге «С неврозом по жизни», вышедшей в серии «Карманный психотерапевт».]. Можно сказать, что он и строил ее под себя. Вот почему мы тревожимся с такой легкостью. Наш мозг создан таким образом, что он без конца заглядывает в будущее, надеясь разглядеть в нем возможные угрозы. Однако мозг человека существенно отличается от мозга других животных: мы обладаем удивительной способностью к обучению. То, что зверь способен почерпнуть только из собственного опыта, мы с успехом можем узнать из рассказов других людей, газет, телевидения. В результате мы знаем о гигантском количестве потенциальных угроз, в принципе угрожающих каждому человеку. Исходя из этих «фундаментальных знаний», мы и прогнозируем свое будущее. Стараясь предупредить себя о возможных опасностях, мы проецируем эти свои знания в будущее и автоматически начинаем тревожиться. И если количество страхов каждого конкретного животного ограниченно, то количество страхов, которыми поражен каждый образованный человек, не поддается никакому подсчету. Вот почему эти невинные твари блаженны, как дети, а мы с вами – тревожны, беспокойны и лишены всякой возможности вольготного и приятного времяпрепровождения. Везде нам будет чудиться угроза, мы будем переживать почем зря, а жизнь наша превратится в настоящую муку. Причем по нашему собственному трудовому почину! Надо ли говорить, что это иллюзия? Как ни странно, надо. Ведь вот что обидно! Нам-то, по сравнению с другими животными, просто нечего опасаться! У животного есть естественные враги, оно вынуждено постоянно бороться за выживание, за пропитание, тепло и бог знает за что еще. Никакие социальные службы его защитой не занимаются. В общем, у него реальные проблемы! А у нас? Естественных врагов у нас нет, тогда как естественных защитников – более чем достаточно. От всех напастей природы мы защищены научными и общественными достижениями, социальными службами, правоохранительными органами, наукой. Право, если нам что-то и угрожает, так это только случайности. Но случайности на то и случайности, что от них не убережешься. Случайность не предугадаешь – прогнозируй не прогнозируй. С помощью наших прогнозов мы пытаемся предупредить именно случайности! Мы пребываем в иллюзии, что знаем свое будущее, принимаем свою фантазию об этом будущем за реальность и тихонько бьемся в конвульсиях. Пытаясь защитить нас от этих иллюзорных опасностей, наш собственный инстинкт самосохранения рисует в нашем сознании такие картины будущего, что мало не покажется! Мы, разумеется, пугаемся и затем всячески стараемся подобного будущего избежать. Но ведь это только наша фантазия, а как будет на самом деле, мы не знаем. Возможно, нас, напротив, ожидает большое счастье за грядущим поворотом судьбы. Но мы пытаемся застраховаться и таким образом сами себя подставляем. Так ли в действительности опасна наша жизнь, чтобы проживать ее в постоянном страхе? «У будущего, – писал Милорад Павич, – есть одно большое достоинство: оно всегда выглядит в реальности не так, как себе его представляешь». Но мы совершенно не понимаем и не ценим этого. Мы не критичны к собственному воображению и действуем согласно установленному природой закону: остерегаемся неприятностей, постоянно забегая вперед, придумывая этот «перед», исходя из собственных знаний и опыта. На самом деле занятие это абсолютно бесполезное. Любовь, равно как и прочие жизненные неприятности, нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь, – эта истина столь очевидна, что совершенно не нуждается в каких-либо доказательствах. Вспомните все свои серьезные неприятности, разве вы знали, что они с вами случатся? Нет, поскольку настоящие проблемы всегда падают как снег на голову. Мы не знаем своего будущего, и наверное, это хорошо. Неприятности следует переживать по мере их поступления, а вот мучить себя заранее – это просто негуманно! Но нам неймется, мы постоянно пытаемся забежать вперед. И как только наше внимание обращается в будущее, нами овладевают тревога и беспокойство. До тех пор пока мы думаем, что мы знаем свое будущее, мы будем испытывать тревогу. Но знание будущего – это иллюзия! Скажите сейчас, что именно (конкретно!) вы прочтете на следующей странице, пятая строка сверху? А вы уверены, что вы вообще это прочтете, что не отложите книгу, не забудете ее, не потеряете? Ни вы, ни я, ни кто-либо еще не способен ответить на эти элементарные, в сущности, вопросы! А я, например, не знаю, напишу ли я то, что будет там написано (если будет!). И что это будет, я тоже не знаю! Признаемся же себе: мы не знаем, а предполагаем наше будущее. Посмотрите на то, что вас тревожит, и вы поймете (вспомните), почему вы боитесь именно этого, а не чего-то другого. Вас этому страху научил ваш собственный жизненный опыт и, как это ни парадоксально, ваши знания. Но тут вступает в силу закон вероятности: из тысяч возможных неприятностей на вашу долю выпадет какая-то одна, может быть, две. Но как можно узнать, какая именно? Разве прошлый опыт поясняет будущее? Все наши страхи – это предположения, основанные на субъективном жизненном опыте, а будущее – это всегда новое. Так что если вас и ожидают какие-то неприятности, то будьте уверены, вы не в курсе того, какие именно. Поэтому расслабьтесь, до их появления на вашей жизненной сцене вы абсолютно свободны! И это плюс, которым, впрочем, смогут воспользоваться только те, кто хорошо понимает: его будущее ему неизвестно. А знание будущего – это только иллюзия. Зарисовка из психотерапевтической практики: «В вашем случае медицина бессильна!» Наталья обратилась ко мне за помощью, когда от нее уже отказались все без исключения врачи. Ей исполнилось 57 лет, так что от ее организма действительно уже можно было ожидать манифестации каких-то телесных недугов, положенных человеку хотя бы «по возрасту». Но несмотря на все многочисленные проведенные исследования, никакой серьезной патологии у нее врачам выявить не удалось. Все, что «накопали» мои коллеги, укладывалось в несколько безобидных диагнозов: • во-первых, она перенесла острый артроз (воспаление суставов, вызванное, как правило, иммунными нарушениями), который на момент появления Натальи у меня уже благополучно сходил на нет; • во-вторых, остеохондроз – болезнь всех невротиков, возникающая из-за того, что, пребывая в стрессе, они постоянно неосознанно напрягают мышцы, поддерживающие позвоночный столб, что и приводит к локальным нарушениям кровообращения с последующей дистрофией межпозвоночных дисков; • в-третьих, у Натальи обнаруживался небольшой и неопасный узел в щитовидной железе, который, надо признать, может вызывать весьма неприятные симптомы, но лишь в случае избыточной продукции гормонов этой железы, но у Натальи анализы на гормоны были идеальными; • наконец, у нее отмечались фиброматозные изменения в матке, которые, впрочем, носили лишь начальный характер и хорошо поддавались консервативному лечению. Без всякого преувеличения можно сказать, что любой другой человек, который бы не знал о наличии у себя этих заболеваний, скорее всего, считал бы себя абсолютно здоровым, поскольку не испытывал бы никаких серьезных болезненных симптомов. Однако состояние Натальи было таким, что казалось, еще чуть-чуть и жизнь ее оборвется. Хотя суставы, которые действительно сильно пострадали в процессе артроза, стали беспокоить ее меньше, приступы затрудненного дыхания, на которые она жаловалась и демонстрировала во время беседы, не только не унимались, а, напротив, существенно увеличились. Кроме того, он страдала от приступообразного повышения артериального давления, сердцебиений, нарушений со стороны желудочно-кишечного тракта и еще десятком других, более мелких, но не менее неприятных симптомов. Врачи, которые занимались обследованием и лечением Натальи, назначали и отменяли ей препараты, выдвигали одну, другую, третью и десятую гипотезу, объясняющую ее состояние. Зачастую она получала до 8-11 самых разнообразных лекарственных средств одновременно! И несмотря на всю интенсивность проводимого лечения, Наталья чувствовала себя все хуже и хуже. В чем же проблема? Почему медицина в ее случае оказалась бессильна? Ответ на этот вопрос, к сожалению, тривиален. Просто эти врачи – терапевты, эндокринологи, кардиологи, гинекологи, невропатологи и проч. – не удосужились внимательно ее выслушать. Если бы это произошло, то они бы выявили нечто, что решило бы задачу, – они бы направили Наталью к психотерапевту. Чего же не узнали врачи, обследуя Наталью? Они не узнали, что случилось у нее за последние несколько лет. А случилось следующее. Эта женщина, всегда отличавшаяся сильным и решительным характером, волевая, привыкшая самостоятельно принимать решения, обеспечивать семью, в одночасье лишилась всякой возможности вести прежний образ жизни, а проще говоря, просто лишилась своей прежней жизни. В течение многих лет она была руководителем, возглавляла крупный универмаг. Но после пресловутой «смены собственника» она лишилась своей работы. Сразу вслед за этим последовал знаменитый финансовый кризис 1998 года, из-за которого она потеряла большую часть своих сбережений. Ее дочь, которой в это же время исполнилось 27 лет, благополучно вышла замуж за англичанина и уехала жить за границу. С последним из двух своих мужей Наталья развелась еще 10 лет назад по причине его беспробудного пьянства. А потому после отъезда дочери она осталась в России без близких родственников. Жива была, впрочем, еще ее мать, но отношения с ней у Натальи были, мягко говоря, сложными. Матери было уже 89 лет, она всегда была слишком требовательна к своей дочери, а теперь нуждалась в постоянном уходе. Наталья уехала бы к дочери, но ни оставить свою мать, ни взять ее с собой она не могла. Кажется, что ничто из пересказанного мною не является серьезной жизненной драмой, а потому и не могло послужить развитию у Натальи какого-либо психологического расстройства. Однако же это не так. Она всегда была лидером, причем во всех смыслах, а теперь стала целиком и полностью зависеть от дочери. Отношения у них были прекрасными, но удаленность, невозможность быть с ней рядом тяжело травмировали лишенную прежних забот женщину. Лишь пару раз в году Наталья могла встречаться и со своей внучкой, которую очень любила и по которой скучала. Мать Натальи, прикованная к постели после инсульта, требовала постоянного ухода, а психологически не оказывала своей дочери никакой поддержки. Короче говоря, вся эта ситуация была стрессовой: потеря работы, сбережений, потом отъезд дочери, невозможность часто видеться с любимой внучкой, необходимость постоянно быть при матери, которая и сама по себе была стрессом, – вот только общие, самые крупные штрихи к портрету. И вот вдобавок к этому хроническому, изматывающему стрессу у Натальи начинается артрит, который лишает ее возможности передвигаться. Сильнейшие боли не позволяют ей уснуть, провоцируют сердцебиения, которые никак не унимаются, причиняя мучительный дискомфорт. Назначаемое лечение не оказывает эффекта, врачи дают противоречивые рекомендации – одни говорят, что нужно бросить принимать лекарства, другие, напротив, назначают их пачками. И вот эта внезапная болезнь и стала той последней каплей, которая привела к резкому ухудшению психического состояния Натальи. На фоне столь бездарно проводимого лечения у Натальи возник приступ удушья, который, по всей видимости, был проявлением аллергической реакции, вызванной лекарственной терапией. Она, разумеется, испугалась, пыталась раздышаться, но субъективно (т. е. по ощущению) это ей не очень-то удалось. Врачи развели руками и снова что-то отменили, а что-то назначили. Наталья стала бояться повторения приступа, а поскольку страх сам по себе вызывает нарушение дыхания, долго ждать не пришлось. Приступ повторился, а врач «скорой помощи» сказал, что «дела плохи». Наталья перепугалась пуще прежнего, зафиксировалась на своем состоянии и снова оказалась в замкнутом круге своих страхов и врачебных консультаций. После специального обследования выяснилось, что с дыханием никаких проблем быть не должно. Но они были! И никто не догадался, что причина этих приступов не телесная, а психологическая. Целый год врачи находили объяснения этим приступам, ссылаясь то на аллергию, то на остеохондроз, то на щитовидную железу, то на эндокринные сбои, то на бог знает что! Наталья стала бояться выходить на улицу одна, постоянно принимала разнообразные препараты, из которых видимый эффект давал только феназепам (противотревожный препарат!). И вот через год эдаких страданий ее лечащий врач догадался, что пора уже проконсультировать эту измученную до невозможности женщину у психотерапевта. Что обнаружил у нее психотерапевт? Он обнаружил, во-первых, хронический стресс, во-вторых, приступы субъективно затрудненного дыхания, которые являлись непосредственным проявлением этого стресса, а в-третьих, и это самое главное – иллюзию опасности. Да, Наталья находилась под дамокловым мечом иллюзии опасности. Испугавшись весьма тягостных проявлений своего артроза, она получила вдобавок приступы затрудненного дыхания, которые сопровождались повышением артериального давления, сердцебиением, головокружениями, потливостью. Все перечисленное – типичные симптомы тревоги, страха, внутреннего напряжения. То есть страх, вызванный телесным недомоганием, сам проявился телесными симптомами, которые, в свою очередь, стали необычайно беспокоить Наталью. Страх, таким образом, прошелся по кругу и сформировал очерченный невроз, в основании которого лежала иллюзия опасности. Только во время первых приступов Наталья боялась, что может задохнуться и умереть. Потом она стала бояться уже самих этих приступов и своим страхом сама же их и провоцировала! Разумеется, от приступа субъективно затрудненного дыхания, который вызван собственным страхом, умереть невозможно, и сами по себе эти приступы не опасны. Организм человека, к счастью, не может ни с того ни с сего сам себя убить. Так что, в сущности, бояться было нечего. И если бы Наталья узнала и поняла это сразу, то никакого «порочного круга» страха у нее бы не сформировалось. Первым делом нам предстояло выявить и развенчать иллюзию опасности, которая и была во всем произошедшем повинна. Параллельно мы с Натальей заново учились дышать, по-иному реагировать на мать, иначе воспринимать изменение ее социального и семейного статуса. Короче говоря, необходимо было начинать жить заново: избавляться от невротического симптома, изживать прежний стресс и находить новые жизненные стратегии, способные предупредить возникновение подобных состояний. Как-никак достаточно скоро ей предстояло перебираться на «туманный Альбион», к дочери и внучке, а ведь это тоже стресс… Впрочем, если помнить об иллюзорности опасности, с одной стороны, и ее пагубности – с другой, можно переезжать жить хоть на Северный полюс. Так ли велика опасность? К сожалению, мы слишком серьезно относимся ко всем своим «напастям», «опасностям» и «угрозам». Мы драматизируем все и вся, мы, если анализировать содержание наших страхов, «умираем» по десять раз на дню. И при этом как ни в чем не бывало каждый вечер благополучно отходим ко сну. Мы готовы переживать из-за каждой ерунды так, словно бы это вопрос жизни и смерти. Но, бог мой, когда последний раз вы решали вопрос жизни и смерти?! Решали ли вы его вообще? Все, что мы считаем «трагедиями», «катастрофами», «концом света» и т. п., на деле оказывается лишь очередным зигзагом судьбы. И ничем более! Сколько было таких зигзагов! Сколько раз мы лишались сна, не могли сосредоточиться, собраться, адекватно реагировать! И все из-за чего? Из-за того, что нам казалось, что это конец. И где он? Теперь нам кажется смешным, как мы переживали, когда родители тащили нас в детский сад. Нам кажется забавным, что от страха за невыполненное домашнее задание, за несданный зачет или экзамен мы сходили с ума и были готовы молиться всем святым, только бы… «Только бы» – что?! А как мы переживали, когда временно оказывались безработными. А как мы убивались, когда наша любовь оказывалась неразделенной. А как, наконец, мы можем тревожиться, «потеряв» своего ребенка или престарелого родителя, который или не отзвонился, уйдя на вечеринку, или не услышал нашего звонка из-за слишком громко работающего телевизора! Ну что тут еще говорить… Но мы таки переживаем каждое событие – случившееся или только могущее случиться – так, словно бы это последний аккорд и финал нашей судьбы. Какие бы трагедии нам ни довелось пережить, мы их переживем, оклемаемся – плохо ли, хорошо, но оклемаемся и будем продолжать жить дальше. Я подчеркиваю: любые трагедии! Без всякого преувеличения, единственной подлинной катастрофой, свалившейся на нашу голову, можно было бы считать собственную смерть. Однако же вот в чем штука: это катастрофа, с которой нам никогда не придется иметь дела. По этому поводу замечательно выступил блистательный античный философ Эпикур: «Моя смерть – это то, что я никогда не узнаю, то, с чем я никогда не встречусь. Ведь пока я есть – ее нет, когда она придет, меня уже не будет». Мы безумно боимся неизвестного, в сущности, это нормальная защитная реакция: не знаешь – не лезь. А чтобы не лезть, надо бояться лезть. Страх, вообще говоря, самый эффективный способ добиться от нас активных действий. Но если в нас есть хоть толика разума, разве не следует нам думать, что неизвестное – это вовсе не плохое и опасное, а неизвестное. Разве не случается так: что-то казалось нам «ужасным», «роковым», «трагичным», а на деле по истечении некоторого времени оказывается подлинной удачей? Практически во всех медицинских вузах профессор, читающий студентам лекцию по сифилису, начинает ее с такой якобы личной истории: «Когда я учился на четвертом курсе института, – говорит профессор, – то был влюблен в одну девушку. Но в нее был влюблен и мой друг. Классический любовный треугольник! И вы не поверите, она выбрала его, а я остался с носом. Итак, тема лекции: „Клинические проявления сифилиса“». Конечно, если женщина предпочитает тебя другому, это кажется настоящей трагедией. Ну а если она больна сифилисом? Разве не является этот ее выбор большой личной удачей для того, кто остался с носом (в прямом смысле этого словосочетания)?.. После знаменитой катастрофы авиалайнера «Конкорд» во Франции все мировые телеканалы обошли кадры, запечатлевшие лицо человека, опоздавшего на этот злополучный рейс. Еще несколько минут назад он был в трансе – пропадала его путевка, стоившая ему не одну тысячу долларов! Еще за час до этого, за два часа, за три он уже начинал беспокоиться, что не поспевает к вылету. Возможно, он рвал на себе волосы и погонял нерасторопного водителя такси, возможно, он сокрушался и проклинал все на свете. Господи, как он бездарно реагировал на внезапно выпавший ему шанс остаться живым! А как, наверное, счастливы были поспевшие на рейс туристы, размещаясь в мягких креслах салона аэробуса… У меня тысячи таких историй. Есть и личные, как у нас всех. Но, может быть, вы думаете, что в значительном числе случаев, когда вам не повезло, вам действительно не повезло: условно говоря, самолет, на который вы опоздали, не разбился. Это совершенно неверное и поверхностное истолкование ситуации. Всякое событие, которое мы оцениваем позитивно, влечет за собою некие не известные нам еще последствия, которые, в свою очередь, могут стать и трагическими. Не будь этого события, не было бы и этих трагедий. Возможно, что не опоздай вы на ваш самолет, который благополучно долетел в пункт назначения, вы бы попали в этом пункте в другую – например, автомобильную – аварию или встретили бы там людей, которые бы оказали неблагоприятное влияние на всю вашу дальнейшую жизнь. Допустим, вы расстраиваетесь из-за своего развода. Но почему вы не думаете о том, что, останься вы в этом браке, на вашу голову, возможно, посыпались бы куда более серьезные проблемы? Если же вы тяготитесь своей бедностью, то, верно, и не подозреваете, сколько трагедий, сколько рисков и утрат потенциально несет в себе богатство! Бедность – не сахар, но как знать, может быть, мед богатства в вашем случае – это чаша с ядом? Как знать, кем мне следует быть, чтобы избежать неприятностей, – бедным или богатым? На это совершенно невозможно ответить, а коли так, то стоит ли расстраиваться из-за того, что сейчас происходит то, что происходит? В известной песне эта тема обыгрывается самым изощренным образом: «Если у вас нет собаки, то вам ее не потерять». Так иметь или не иметь? Я не знаю, никто не знает, даже Господь Бог, наверное, не знает, но в любом случае бояться – это просто глупо! Да, оценить события можно только спустя время, только изведав те последствия, которые повлечет за собой это событие. Мы же полагаем возможным рассуждать о том, хорошо случившееся или плохо, еще до того, как это случившееся произойдет. Конечно, мы оказываемся наказаны за эту исключительную наглость – наглость утверждать, что мы знаем, что к чему в этой жизни. За самомнение, за свою индюшачью уверенность в том, что мы знаем то, какими окажутся последствия тех или иных событий. Что это за наказание? Его имя – страх. Страх – это проблема Проблема не в причинах наших страхов и опасений. Как правило, они просто смешны и бессмысленны – эти «причины». Проблема в том, что мы испытываем страхи, вот что действительно важно, вот что по-настоящему чревато! В основе всех наших жизненных ошибок лежал страх. Мы боялись что-то или кого-то потерять, а потому шли на сделку с совестью, поступали так, как, наверное, не должны были поступать. Впоследствии жизнь все расставила по своим местам, уготовив боявшимся не самые лучшие из них. Мы боялись потерять лицо, показаться недостаточно благородными или сообразительными, а потому решались на то, на что не следовало решаться. Время же, как ему и положено, показало, чего стоили эти наши поступки, вызванные страхом. Свои страхи мы, как правило, не замечаем. Испытывая страх, мы увлечены тем, что считаем опасностью, тем, что кажется нам серьезной угрозой. И в этой своей увлеченности «предметом» страха мы не видим губительности совершаемых нами действий. С другой стороны, именно из-за страха мы упускаем реальные возможности и не замечаем тех вариантов решения проблем, которые всегда могли бы отыскать, не будь мы испуганы. Страх сужает и парализует сознание, это происходит всегда, вне зависимости от происхождения страха (животный страх, страх социальный, порожденный культурой, воспитанием). Так или иначе, страх всегда остается страхом, а мы, руководимые страхом, не способны сделать то, что следует сделать, но делаем то, чего ни в коем случае нельзя было делать. Есть у страха и другое печальное свойство. Страх порождает проблемы, программирует человека на несчастья и неудачи. Например, опасаясь неудачи в каком-либо предприятии, мы избегаем этого предприятия, а потому автоматически терпим в нем неудачу. Если бы мы все-таки решились на это дело, то судьба выбрала бы нам один из двух возможных исходов – или пан, или пропал. Но, гонимые страхом, мы даже не предоставили судьбе возможности выбирать, выбирал страх, а что он выберет, известно заранее. В этом механизме программирования неудачи могут быть задействованы и более глубокие механизмы. Например, человек, опасающийся за свое здоровье, начинает переживать и тревожиться. В результате у него перенапрягается вегетативная нервная система, которая регулирует функции внутренних органов. Это приводит к ряду самых неблагоприятных последствий: расстройству функций сердечно-сосудистой системы, желудочно-кишечного тракта, дыхания и т. п. Страх, кроме того, сказывается на обмене веществ и гормональном фоне, что также влечет за собой серьезные страдания организма, включая ожирение и бесплодие. Наконец, страх, длительное чувство тревоги неизбежно ведут к снижению иммунитета, т. е. защитных свойств организма. В результате человек оказывается беззащитным перед лицом инфекций и даже онкологических заболеваний! Получается, что страх болезни может привести к развитию заболеваний у совершенно здорового человека. И ведь ничего этого не было бы, не бойся человек заболеть. Аналогичная ситуация складывается и в тех случаях, когда дело касается наших межличностных отношений. Представим себе женщину, которая опасается измены мужа. Как она будет реагировать на то, что он задержался, встретился со своими прежними знакомыми, уделил внимание сотруднице по работе? Вполне возможно, что все эти его действия были в высшей степени невинными и о какой-либо измене речь даже не шла. Но, испытывая страх и ревнуя, эта женщина будет провоцировать семейные скандалы и сцены. Хорошо будет этому мужчине в такой семье? Как он будет себя чувствовать, если подвергается постоянным нападкам, страдает – без вины виноватый? Разумеется, его чувство к жене охладеет, он будет тяготиться этими отношениями и в конечном счете действительно изменит своей супруге, а может быть, просто уйдет в какой-то момент к другой женщине. Но разве не очевидно, что своими действиями, продиктованными страхом, его жена сама, собственными руками, создала все условия к тому, чтобы их отношения разладились, а брак распался? Страх программирует наше поведение, и последствия такого поведения разрушительны. И наконец, третье плачевное последствие наших страхов – это последовательная и неотвратимая утрата силы. Количество наших ресурсов, которые пожирает наш страх, несопоставимо ни с чем другим. Страх вечно голоден и всегда ненасытен, он в буквальном смысле этого слова отбирает у нас последнее – способность ему сопротивляться. Вся наша сила, затрачиваемая, как кажется, на борьбу с нашими страхами, фактически идет не на изживание страха, а напротив, на последовательное его усиление. Ничего не поделаешь, так работает наш психический аппарат. Если мы позволили своему страху в какой-то момент одолеть нас, если у него получилось взять инициативу на себя, подчинить себе наши мысли и действия, то все последующее наше ему сопротивление, к сожалению, будет иметь лишь обратный эффект. Страх сужает и парализует сознание, лишает нас здравого смысла и внутренней свободы. Страх порождает проблемы, программирует человека на несчастья и неудачи. Страх вечно голоден и всегда ненасытен, он в буквальном смысле этого слова отбирает у нас последнее – способность ему сопротивляться. Вот почему знаменитое высказывание Франклина Рузвельта: «Единственное, чего нам следовало бы бояться, так это собственного страха» – отнюдь не банальная игра слов. Только понимая ту реальную опасность, которую несут в себе сами наши страхи, мы способны увидеть, насколько мелки и смехотворны вызывающие их причины. Это все равно что бояться грибкового поражения ногтей, страдая раком. Если же мы будем относиться к своим страхам подобным образом, то, верно, они перестанут нас одолевать. В конечном счете, нас можно испугать только в том случае, если мы со всей серьезностью относимся к угрозе. Если же мы понимаем, сколь эти угрозы иллюзорны, а по большому счету, надуманны, то бояться их мы просто не сможем. Зарисовка из психотерапевтической практики: «Смертельная привлекательность» Катя оказалась у меня на приеме после того, как ее уволили с работы секретаря-референта, заподозрив в ней наркоманку. Впрочем, работодателям восемнадцатилетней Кати было от чего обеспокоиться. Девушка худела буквально на глазах, на вопросы отвечала невпопад, стала постоянно опаздывать, мерзла в жару и вдобавок ко всему одаряла посетителей фирмы болезненно-блестящим взглядом. Однако же работодатели ошиблись, Катя страдала не от наркомании, а от нервной анорексии. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/andrey-kurpatov/21-pravdivyy-otvet-kak-izmenit-otnoshenie-k-zhizni/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Разумеется, речь не идет о врачах-садистах, проворачивавших свои грязные делишки в концентрационных лагерях. Речь идет о психологических тестах, которые выполняли люди, которые перенесли операцию на мозге по медицинским показаниям. Например, электрошок одного из полушарий иногда необходим для лечения тяжелой депрессии, которая «не слушается» лекарств, а операции на мозге по рассечению нервных связей между полушариями раньше делали в случае тяжелой эпилепсии. 2 Не знаю, насколько мне это удалось, но я попытался рассказать об этом в своей книге «С неврозом по жизни», вышедшей в серии «Карманный психотерапевт».