Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Мужчина моей мечты

Мужчина моей мечты
Мужчина моей мечты Джоанна Линдсей В огне страстиМужчина моей мечты #1 Состоятельный и знатный красавец, молодой герцог Девлин Сент и не думал, что жизнь занесет его в эту глухую, забытую Богом провинцию. Но это была единственная возможность избежать дуэли. И вот однажды, коротая очередной безрадостный день, Девлин встречает прекрасную Меган Пенуорти, дочь сельского сквайера. Она – настоящее сокровище! Но ужасно избалована. Между молодыми людьми вспыхивает страсть, они влюбляться друг в друга с юношеской безрассудностью. Но Девлин вынужден выдавать себя за простого конюха. Неужели им не суждено быть вместе? Джоанна Линдсей Мужчина моей мечты Johanna Lindsey Man Of My Dreams © Jon Paul, обложка, 2018 © Johanna Lindsey, 1992 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2018 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2018 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2018 Глава 1 Англия, 1878 – Да на что же это вы уставились, Тайлер Уотли? Голос Меган Пенуорти был необоснованно строг, но в тот момент именно этого она и хотела. И голос ее, и обращенный к нему взгляд выражали такое высокомерное пренебрежение, словно этот парень ей уже до смерти надоел. Но это было неправдой. На самом деле достопочтенный Тайлер Уотли ей нравился. У него были приятные черты лица, послушные светлые волосы, которым требовалось лишь немного макассарового масла, аккуратно подстриженные усы и небольшие бачки, не скрывавшие крепкую нижнюю челюсть. Темно-зеленые глаза были тоже довольно красивы. Кроме того, он не был настолько высоким, чтобы бедной девушке приходилось задирать голову, разговаривая с ним на близком расстоянии. От его стройной мускулистой фигуры веяло силой. В свои двадцать семь он был молодым человеком с блестящими перспективами, не говоря уже о довольно внушительном состоянии, унаследованном по материнской линии. Меган ничуть не сомневалась, что Тайлер будет прекрасным мужем. Она, может быть, и сама была бы не прочь его заполучить, если бы ее лучшая подруга Тиффани Робертс вскоре после знакомства с ним не призналась, что она хочет его. Именно так она и выразилась: «Я хочу его, Мег». Они всегда говорили друг с другом прямо, по крайней мере, когда рядом не было никого, кто мог бы быть шокирован подобной откровенностью. Но в тот день Тиффани была слишком возбуждена, чтобы беспокоиться, слышат их или нет. «Это настоящее, это он. Я никогда не чувствовала себя так… так… Когда он мне улыбнулся, у меня было такое чувство, что… черт побери, я не могу его описать, но клянусь тебе, я чуть не упала в обморок». – Наверное, ты опять слишком затянула корсет, – поддразнила ее Меган. – Ты же знаешь, надо оставлять хоть немного места, чтобы дышать… – О, прекрати, – рассмеялась Тиффани. – Я говорю совершенно серьезно. Что мне делать, чтобы его завоевать, Мег? Меган была старше подруги на пять месяцев, и потому предполагалось, что она знает ответы на все вопросы, но именно в этом вопросе она была почти полным профаном, хотя никогда бы в этом не призналась. Вообще-то, обычно мужчины изо всех сил старались привлечь ее внимание. Это смущало Меган, особенно если учесть, что она ничегошеньки не предпринимала, чтобы их очаровать. Но после того как в течение двух лет каждый достойный внимания мужчина округи пытался за ней ухаживать, она решила, что это из-за ее внешности, хотя волосы у нее были самого отвратительного, кричаще-яркого оттенка меди, какой только можно себе представить, – единственная черта, унаследованная ею от отца. Поэтому в тот день Меган призвала на помощь здравый смысл и сказала своей лучшей подруге: – Просто улыбнись и будь самой собой, и он не устоит. И он не устоял. Через два месяца после знакомства досточтимый Тайлер сделал Тиффани предложение. Они собирались пожениться в день ее восемнадцатилетия, а до этой даты оставалось меньше трех месяцев. И уж конечно, свадебная церемония сына виконта будет грандиозной, да еще и в самый разгар лондонского сезона. Учитывая, как рада была Меган за свою подругу и каким прекрасным молодым человеком она считала Тайлера, ее грубый вопрос должен был удивить обрученную пару, которую в этот славный летний день она сопровождала в церковь. И в самом деле, Тайлера удивила ее резкость – да и вообще, с самого начала их знакомства ее поведение по отношению к нему вызывало у него сначала недоумение, а потом раздражение, тем более что он никогда не давал повода для ее дерзких нападок. Однако Тиффани это нисколько не удивило – она прекрасно знала, по какой причине Меган так себя ведет. Меган хотела убедить Тайлера в том, что она – самая настоящая стерва, и вначале Тиффани приняла это с благодарностью, поскольку всякий хоть сколько-нибудь интересовавший ее молодой человек, разумеется, тут же влюблялся в Меган. Нет, Тиффани не была дурнушкой. Ее можно было назвать очень хорошенькой: светлые локоны и темно-голубые глаза – это сочетание как раз вошло в моду. Но симпатичная внешность не шла ни в какое сравнение с магнетической красотой, какой была одарена Меган. Так что Меган изначально решила сделать все, чтобы интерес Тайлера не отклонялся от его возлюбленной ни в какую сторону, а в особенности в сторону самой Меган. Но свою оригинальную тактику девушка применяла уже довольно давно, и вскоре Тайлер перестал краснеть и извиняться при каждой откровенной выходке Меган. Теперь он давал отпор, и надо сказать, довольно успешно. Резко стегнув поводьями взыгравшего гнедого, запряженного в открытый экипаж, отъезжающий от крыльца дома Тиффани, где он встретил обеих девушек, он, не глядя на Меган, заметил: – Да ни на что я не уставился, мисс Пенуорти. Совершенно ни на что. Тиффани замерла. Тайлер еще никогда не был так резок с ее подругой. Меган, как поняла Тиффани, приняла его реплику близко к сердцу и, вспыхнув, отвернулась, чтобы молодой человек не заметил, как ее задел. Тиффани не могла винить Тайлера. Слишком уж много ядовитых стрел было направлено в его сторону, чтобы он мог сдерживать желание выстрелить в ответ. Нет, Тиффани сама была виновата в том, что давно уже не положила конец замыслам Меган. Причиной тому было еще тлеющее в ней маленькое опасение, что, увидев Меган настоящую, Тайлер так же потеряет голову, как и любой мужчина, которого подруга хоть раз одарила одной из своих улыбок. Но наступил момент расставить все по своим местам. Тиффани была уверена, что Тайлер ее действительно любит. И если уж она не сможет удержать его сейчас, то значит, она его недостойна – точнее, это он ее недостоин. Она поговорит с Меган сразу же после службы или даже до нее, пока обида подруги не сменилась гневом. Этого Тиффани опасалась, потому что когда Меган охватывал гнев, что, к счастью, случалось не так уж часто, она становилась абсолютно непредсказуемой. Возможность поговорить представилась Тиффани, когда они прибыли наконец в приходскую церковь на краю Тидейл-Виллидж. Тайлер отошел, чтобы засвидетельствовать свое почтение леди Офелии и трем ее дочерям. Будучи княгиней Веджвуд, Офелия Теккерей имела самый высокий титул в округе, что возвышало ее над более мелким дворянством. Даже Меган признавала ее влиятельное положение. Она никогда не упускала случая предстать пред очи знатной дамы, поскольку та была царствующей хозяйкой в приходе, и быть приглашенным в ее дом было для многих вожделенной мечтой. Меган на многое была готова, чтобы заполучить ее приглашение. Меган ринулась было за Тайлером, намереваясь поздороваться с графиней, но Тиффани ее остановила. Однако судя по нетерпеливому виду Меган, она не собиралась внимательно слушать, и Тиффани постаралась скорее перейти к делу. – Надеюсь, Тиффани, ты не собираешься говорить о том, что произошло в экипаже. – Как раз об этом я и хотела поговорить, – бесстрашно ответила Тиффани. – Я понимаю, что ты делаешь, Меган, и люблю тебя за это. Уверена, вначале это было лучшее, что можно сделать. Но теперь мне хотелось бы думать, что я могу удержать Тайлера собственными силами, и твои очаровательные ямочки на щеках не заставят его упасть к твоим ногам. Меган заморгала, а потом разразилась громким хохотом и крепко обняла подругу. – Я знаю, ты права. Думаю, у меня уже вошло в привычку поддразнивать этого молодого человека. – Так начни отвыкать прямо с сегодняшнего дня. Меган ухмыльнулась. – Очень хорошо, но не думаешь ли ты, что если я вдруг стану мила к нему, он подумает, что со мной что-то не так? – Я думаю, он перестанет мне мягко намекать, чтобы я с тобой не общалась. Темно-синие глаза Меган вспыхнули, а потом превратились в узкие щелки. – О, дьявол! Когда это он намекал? – Не раз, но разве его можно винить, если ты демонстрируешь ему только плохие свои черты? Он не понимает, как мы с тобой можем дружить, если у нас такие разные характеры. – Много он понимает, – выпалила Меган. – Мы сделаны из одного полотна, до самого обтрепанного подола, – она прикусила язык, не скрывая тревоги. – Он же не станет настаивать после свадьбы, правда? – Ты же знаешь, он вовсе не похож на тирана, – убежденно сказала Тиффани. – Но даже если и станет, это все равно ничего не изменит. Боюсь, эта подруга у вас на всю жизнь, мисс Пенуорти. Меган тепло и искренне улыбнулась, и на ее щеках появились очаровательные ямочки. Тиффани даже замерла на минутку, хотя не раз видела эту сияющую улыбку подруги, обращенную к ней. В такие моменты Тиффани до сих пор чувствовала себя так, будто ей вручили особый дар, и для своей любимой подруги она бы сделала что угодно. А стоявшие в церковном дворе джентльмены, украдкой поглядывавшие на Меган, умолкли на полуслове и откровенно уставились на красавицу. Некоторые из них решили снова попытать счастья в ухаживаниях за самой непревзойденной красавицей прихода. Произнеся эту речь, Тиффани взяла Меган под руку и повела к церковной двери, у которой Тайлер все еще беседовал с четырьмя дамами семейства Теккереев. Не глядя на подругу, Тиффани прошептала: – У меня предчувствие, что сегодня нас ждет удача. Мы наконец получим это долгожданное приглашение, я просто в этом уверена. А в этом новом голубом поплиновом платье ты просто бесподобна! Старая курица наверняка будет очарована. – Ты правда так думаешь? – с надеждой спросила Меган. Тиффани хотелось бы, чтобы это треклятое приглашение не представлялось ее подруге такой уж несравненной ценностью. И дело вовсе не в том, что графиня, казалось, знала всех в Девоншире, что на ее вечера люди приезжали бог весть откуда, и в ее салоне всегда можно было завязать новые интересные знакомства. Все это составляло лишь часть причин, хотя и значительную для молодой девушки с такими же надеждами, как и у всех молодых девушек, которые не нашли мужчину своих романтических грез среди ближайшего окружения. И все же это было не главное, поскольку через несколько месяцев Меган предстоял ее первый лондонский сезон, где она могла встретить всех достойных молодых людей, о которых только можно было мечтать. Нет – графиня Веджвуд годы потратила на то, чтобы приглашение в ее дом стало считаться серьезным достижением. Ни разу не оказаться в списке ее гостей могло означать, что вы еще не доросли до него, или, что еще хуже, с вами что-то не так – возможно, семейный скандал, слухи о котором еще не утихли. С другой стороны, каждая знатная семья в округе хотя бы раз получала ее приглашение – в числе прочих и семья Тиффани. Ее родители тогда отправились на прием, а она под предлогом мигрени осталась дома из верности Меган. Но даже ей она никогда бы не призналась, что после этого стала еще более отчаянно жаждать приглашения. Они обе были почти уверены в том, что графиня просто ждет, пока Меган исполнится восемнадцать. Но прошло уже два месяца со дня рождения, а сквайр и его дочь все еще не были приглашены. В ответ на вопрос подруги Тиффани крепко сжала ее руку, молясь, чтобы внушаемые ею надежды не оказались разбиты. Но сегодня благодаря Тайлеру они впервые за прошедший месяц будут иметь возможность поговорить с графиней. Возможно, леди Офелии нужно просто напомнить, что Меган Пенуорти – ее соседка. – Значит, в следующую субботу, мистер Уотли, – как раз говорила леди Офелия, когда девушки подошли к семейству Теккереев. – Небольшой вечер, человек сорок, не больше. И, конечно, привезите с собой вашу очаровательную невесту. Графиня улыбнулась Тиффани, бросила взгляд на Меган и, повернувшись, вошла в церковь. Это было прямое попадание, преднамеренный удар. Младшая из сестер, семнадцатилетняя Алиса Теккерей, даже хихикнула, прежде чем поспешить за матерью. Две старшие дочери, Агнес и Энни, попросту злорадствовали. Всего мгновение Тиффани чувствовала себя оскорбленной, а затем ее охватил гнев. Как они смеют? Все знают, что Меган и Тиффани – лучшие подруги, и что Меган повсюду сопровождает ее с Тайлером, поскольку является их компаньонкой. Впечатление было такое, будто Теккереи все заранее спланировали, выбрав самое подходящее время, чтобы дать понять, что долгожданное приглашение для Меган не последует никогда. Тиффани подозревала, что знает причину. Меган слишком красива, чтобы ее можно было пригласить в дом, где есть три гораздо менее привлекательные девицы на выданье. Тайлер слегка кашлянул, напоминая девушкам о том, что они замерев стоят у входа в церковь. Тиффани, наконец взглянув на Меган, поняла, насколько серьезно ранило подругу пренебрежение Теккереев. Серьезнее, чем Тиффани ожидала. Лицо Меган было белым, как ленты на ее шляпке, а большие голубые глаза наполнились слезами, готовыми в любой момент пролиться несмотря на то, что девушка изо всех сил старалась сдерживаться. Сердце Тиффани сжалось от сочувствия, и она рассердилась еще сильнее, потому что ничем больше помочь подруге не могла. Она сжала ее руку, и Меган взглянула на нее. – За что? – прошептала она. Тиффани была так рассержена, что сказала прямо: – Ты слишком красива, черт побери. У нее на выданье три серые мышки, но ни один мужчина на них не посмотрит, если рядом будешь ты. – Но это… это… – Эгоистично? Мелко? Разумеется, Мег, но… – Все в порядке, Тифф, правда… но сейчас мне нужно побыть… Не окончив фразы, она стремительно пошла прочь. – Меган, подожди! – крикнула ей вслед Тиффани, но та уже бежала из церковного двора, потому что больше не могла сдерживать слез. Мистер Покок предложил ей носовой платок, когда девушка проносилась мимо него, но этот благородный жест остался без внимания. – Думаю, надо ее догнать – до Саттон-Мэнор больше мили, – заметил Тайлер. – Ее надо догнать не поэтому, – ответила Тиффани с отсутствующим видом, все еще глядя, как Меган споткнулась, остановилась, поискала в сумочке носовой платок и снова пошла вперед, так им и не воспользовавшись. – Мы с ней уже проходили пешком это расстояние. Тут Тиффани наконец посмотрела на него, и его выражение лица ей совсем не понравилось. – Не смей быть таким довольным, Тайлер Уотли. Она не заслуживает того, что сделала эта ужасная женщина. – Позволь мне не согласиться… – Нет, не позволю. Завтра ты все равно увидишь перемену в ее поведении, так что я уже могу тебе это сказать. Единственная причина, по которой Меган так безобразно вела себя с тобой, – это забота о том, чтобы тебе не понравиться. Она делала это из любви ко мне, потому что знала, как сильно я… как сильно ты мне нравишься, и не хотела, чтобы мне было больно, если бы ты стал симпатизировать ей. – Но я ее едва терплю, – возразил Тайлер. – Когда вы впервые встретились, ты этого не чувствовал, не так ли? – выпалила в ответ Тиффани. – Нет, пожалуй, но… ты хочешь сказать, что все это было преднамеренно? – Да, и если ты собираешься из-за этого рассердиться, то сердись на меня, потому что я могла остановить это раньше, но я… мне кажется, я еще немного боялась, что ты поймешь, какая она на самом деле открытая, любящая, добрая… – И избалованная, и своенравная… – Всего лишь немного избалованная, но с таким добрым и щедрым отцом, как сквайр, этого можно было ожидать. А своенравности во мне ровно столько же, сколько и в ней, Тайлер. – Да, но в тебе она кажется мне очаровательной. – Спасибо… пожалуй, я рада это слышать. Но можешь ли ты понять дилемму Меган? Она знает, как к ней относятся мужчины, Тайлер. Манера поведения, которую она продемонстрировала с тобой, – ее единственный способ удержать мужчин от безнадежной влюбленности в нее. – Но, дорогая, мне не нужна жена, похожая на нее. Боже милосердный, ни за что! – он и вправду казался оскорбленным этим предположением. – Этой девушке нужен мужчина крепкого сложения, со слабым характером и такой, который понятия не имеет, что такое ревность. Я бы не перенес, если бы каждый мой знакомый влюблялся в мою жену… одного-двух я еще смог бы вытерпеть, – добавил он с улыбкой. – Но всех – боже, я бы впал в совершенное уныние. – Но то, что ты говоришь, делает ее положение безнадежным. Кто сможет оставаться не ревнивым, когда дело касается его жены? – Ну, пожалуй, ревность не имела бы большого значения для мужчины, если он уверен в привязанности жены. Но ей пришлось бы постоянно прилагать усилия, чтобы он сохранял эту уверенность. Тиффани не понравился такой односторонний взгляд. – А что если она по какой-либо причине начнет ревновать его… должен ли он прилагать усилия со своей стороны? – Разумеется, нет. Он ведь женился на ней, не так ли? – Пока еще нет, – пробурчала Тиффани. И, отбросив шлейф платья, она решительно двинулась к экипажу, оставив Тайлера в растерянности. – Я надеюсь, мы только что не сменили предмет разговора, не правда ли? – беспокойно спросил он, догнав невесту. – Скажи мне это сам, Тайлер. Мы не сменили предмет разговора? – Разумеется, нет, – убежденно сказал он. – Случай твоей подруги уникален, Тиффани, потому что уникальна она сама… ты ведь понимаешь, что я имею в виду. Просто это значит, что ее нельзя сравнивать с нами. – Хорошо, Тайлер, я тебя прощаю. – Спасибо… наверное, я рад это слышать. Глава 2 – Ты опять ешь? – спросила Тиффани, тайком проскользнув в столовую. Дворецкий Пенуорти – Кребс – с недовольным выражением лица едва успел подскочить и закрыть за ней дверь. Он никогда не успевал опередить Тиффани, чтобы должным образом встретить ее у входа. Кребс давно уже мог бы с этим смириться, но никак не хотел, несмотря на то, что обычный протокол в отношении Тиффани не соблюдался с самого дня ее знакомства с Меган. Для Тиффани стало развлечением удивлять Кребса, каждый раз входя через разные двери, и она все еще получала от этого удовольствие. Если Кребсу и удавалось заметить ее экипаж, это мало ему помогало – в этаких случаях девушке нравилось быстро обойти дом кругом, и таким образом обвести дворецкого вокруг пальца. Он мчался ко входу в кухню, а она выбирала застекленные двери гостиной; если же он ожидал ее в гостиной, то она входила с заднего входа, и ее насмешливый голос: «Есть кто-нибудь дома?» раздавался где-нибудь у лестницы на второй этаж. Однажды, зная, что она должна прийти, Кребс оставил широко открытыми все три входа в дом и ждал ее в холле первого этажа, куда она непременно должна была попасть, в какую бы дверь ни вошла. В тот день Тиффани влезла в окно столовой. После такого поражения Кребс не разговаривал с ней целых две недели. Меган надеялась вовлечь в такую же игру и дворецкого Робертсов. Но он был славный добрый старичок и только улыбался, желая ей хорошего дня, когда она появлялась в его владениях, а такое поведение лишало развлечение всякого интереса. Меган зевнула, прикрыв рот платком, а затем бросила платок на стол. – Вообще-то, я ем сегодня первый раз за день. Но, кажется, я уже сыта. – Ну что ж, тогда допивай чай, – сказала Тиффани, садясь рядом с ней. – Я, пожалуй, составлю тебе компанию и выпью тоже чашечку. – А затем добавила беспечно, словно бы ничуть не удивившись замечанию Меган: – Первый раз за день, говоришь? А который теперь час? Пожав плечами, Меган налила чай в свою чашку и передала ее Тиффани, которая добавила в чай сахар. Сама Меган пила чай без сахара, и они обе об этом знали. Ведь девушки дружили уже одиннадцать лет, и у них не было секретов друг от друга. Кребс же был настолько наблюдателен, что уже мог предвидеть кое-какие странности подруг, поэтому отправился на кухню и приказал Коре принести еще одну чашку. Кора была дочерью поварихи. Пышные формы этой хорошенькой девушки с трудом умещались в соответствующий моде тугой корсет, так что Коре вечно не хватало воздуха. Ее форма горничной была самого простого покроя, хотя она все еще носила турнюр и длинный шлейф, вошедшие в моду после того как много лет назад стали не модны кринолины. Для многих дам настоящим проклятием был тот факт, что стиль одежды их слуг ничем не отличался от их собственного, даже несмотря на большую разницу в качестве. Даже поденные уборщицы приходили на работу в платьях с длинным шлейфом, который скреплялся узким ремешком, чтобы не мешал работать, и отпускался, когда работа была закончена. Меган дождалась, пока Кора, проделав свой учтивый реверанс, выйдет из комнаты, и призналась: – Я проспала. Это и вправду было удивительно, потому что Меган не была соней, и обе девушки прекрасно это знали. – Как, второй раз в жизни? Я еще понимаю в первый раз, когда мы полночи ждали появления призрака лорда Бэкона в этом полуразрушенном особняке, где он, как все говорят, обитает. Какая жалость… – чуть было не увлекшись воспоминаниями, Тиффани оборвала себя на полуслове и сочувственно спросила: – Плохо спала? – Не то слово, – призналась Меган. – Черт, я чувствовала, что мне надо было остаться ночевать у тебя. Но мне казалось, что ты в порядке, и у тебя хватит злости, чтобы не предаваться тягостным размышлениям. Меган широко улыбнулась. – Ты думаешь, злость помогает уснуть? – Ну, больше, чем тягостные размышления. – Я бы охотно с тобой согласилась, но не могу, Тиффани, можешь мне поверить, – ответила Меган. – Тогда понятно, – проговорила Тиффани. – Я так понимаю, после моего ухода тебе стало хуже? – Самую малость. Вчера, когда Тиффани вышла из экипажа, чтобы пройтись с подругой по дороге, Меган уже перестала плакать. Тайлеру пришлось следовать за девушками на расстоянии, чтобы они могли поговорить наедине. Тогда Тиффани еще не поняла, что Меган уже перестала жалеть себя, и в ее груди кипела здоровая ярость. Чтобы подбодрить подругу, Тиффани предложила вернуться и стукнуть леди О по носу. Меган сначала отнеслась к этой затее серьезно, но в конце концов отвергла ее, поскольку посчитала, что такая месть будет слишком слабой. Тиффани с ней согласилась, сказав, что графиня не стоит того скандала, который за этим последует. Тиффани была рада, что Меган не терзается больше чувством вины, и что, наоборот, она вся исполнена праведного гнева. Что ж, это гораздо более естественно. Вот только злилась Меган больше на себя, досадуя, что с самого начала потратила на это безнадежное предприятие столько времени и энергии. Она чувствовала себя полнейшей идиоткой. Тиффани со своей стороны тоже считала себя идиоткой, потому что не смогла предвидеть такого исхода. Но старая курица действительно не должна была наносить удар так злобно. Это было совершенно незаслуженно. – Я же знала, что не надо было тебя слушать! – восклицала теперь Тиффани. – «Иди домой», «Со мной все в порядке», «Как будто меня раньше никто не унижал», – вот что ты мне говорила. Меган усмехнулась. – Ну да, так и есть. – Не знаю, как ты можешь смеяться над этим. Тиффани возмущало то, что многие их друзья один за другим переставали приходить в дом Меган по мере того, как расцветала ее красота. Все объяснялось очень просто – другие девушки чувствовали себя рядом с ней простушками, и перенести это было выше их сил. Но мелочность некоторых из них приводила к тому, что они вдобавок еще и публично унижали Меган. Можно было подумать, она нарочно выросла такой красавицей, чтобы их позлить. Меган и сама не знала, как она может смеяться, поскольку боль от предательства друзей никогда не утихала в ее сердце и только, затаившись, ждала удобного случая, чтобы вернуться с новой силой. И вчерашний поступок леди Веджвуд был именно тем случаем. – Лучше смеяться, чем плакать, как ты думаешь? – спросила Меган, кусочком сосиски рисуя узоры на нетронутой порции джема в своей тарелке. И Тиффани решилась. – Господи, ну конечно! Именно так! Ты хочешь об этом поговорить? Они обе понимали, что разговор перешел с теперешней обиды на прошлые. – Нет… разве только добавить, что, когда я вспоминаю, как весело мы провели эти годы, то мне жаль бедных девушек, которые все это пропустили. – Когда ты так говоришь, мне тоже становится их жаль. В конце концов, покинув нас, они превратились в таких скучных зануд. Хотя, если честно, я их ничуть не жалею. Меган, подняв голову, усмехнулась. – И я тоже, но мне показалось, это так благородно звучит. И они обе рассмеялись, несмотря на всю печаль обсуждаемого положения. Тиффани решила сменить тему разговора. – Надо полагать, столь поздний завтрак означает, что ты пропустила утреннюю поездку верхом, и теперь из-за этого весь день будешь в ужасном настроении. Обычно после раннего завтрака со сквайром Меган половину утра проводила верхом, а вторую половину сама ухаживала за своим любимцем, Сэром Амброузом. Никаким конюхам – хотя у них и был-то всего один, а лошадей четыре – не разрешалось подходить к ее красе и гордости. Исключение составляло лишь кормление, хотя и это Меган любила делать сама. Всем, кто знал, сколько времени она проводит в конюшне, было совершенно ясно, что Меган без ума от лошадей. – Вообще-то я ездила верхом, – добавила Меган, снова уставившись на сосиску. – Прошлой ночью. – Не может быть! Посмотрев на подругу, Меган честно призналась: – Я не могла этого не сделать, Тиффани, клянусь. Я чуть с ума не сошла. – Ты взяла с собой хотя бы одного из лакеев? – Я не решилась их будить. – Меган! – Да ладно, меня же никто не видел, – уже защищаясь, сказала Меган, запоздало осознав, каким скандалом могла бы обернуться ее ночная прогулка без сопровождения. – Ради Сэра Амброуза я не сходила с дороги, поскольку вчерашней ночью было довольно темно. И это помогло. Вернувшись, я сразу же уснула. Тиффани молча смотрела на Меган, и та добавила: – Эта прогулка помогла мне не только уснуть. Возвращаясь из деревни в третий раз… – Третий? – Я проехалась по этой дороге пять раз… ну же, Тифф, я ни на дюйм не сошла с этой чертовой дороги, и Сэр Амброуз был так же, как и я, не прочь пройтись галопом. Тиффани закатила глаза. – Так вот, я продолжаю, – вернулась Меган к разговору. – На третьем круге мне пришло в голову, как лучше всего утереть нос леди Офелии, и именно это я и собираюсь сделать. Тиффани беспокойно спросила: – Ты ведь не собираешься и вправду ей врезать? – Нет, – усмехнувшись, сказала Меган и с триумфом добавила: – Я построю особняк вдвое больше, чем у нее, и стану новой госпожой всей округи. Вот тогда она посмотрит. – Гм, и как же ты намерена это сделать? – Очень просто. Я выйду замуж за герцога. – О, ну что ж, это способ. И какого же герцога ты имеешь в виду? – Конечно, Ротстона, – ответила Меган. – Это единственный герцог, которого мы знаем. Тиффани выпрямилась. Упоминание имени Ротстона придало реальный вес сумасбродной идее Меган, и Тиффани с тревогой поняла, что подруга говорит вполне серьезно. – Но мы его совершенно не знаем. Если ты помнишь, его не было на Черинг-Кросс, когда мы пили чай с его бабушкой. В его доме мы бывали лишь однажды, и то потому, что твой отец был дальним знакомым вдовствующей герцогини и написал ей, прося совета, когда подбирал подходящую лошадь тебе в подарок. Тебе исполнялось тогда двенадцать лет. – Поистине, какая судьба, что она пригласила нас выбрать лошадь из конюшни герцога. – Судьба? Да у них сотни лошадей. Она была рада избавиться хотя бы от одной. Меган наклонилась к подруге, чтобы прошептать ей слова, которые молодая леди не должна была произносить вслух: – Они разводят их у себя на Черинг-Кросс, так что, разумеется, она была рада продать одну из них, – и, выпрямившись, она добавила: – Видишь, у нас есть общее увлечение – лошади. – У вас? То есть у тебя и герцога? Господи, Мег, ты ведь это не серьезно? – Совершенно серьезно, – улыбнулась Меган. – Ты только представь, Тифф, к церкви подъезжает великолепный экипаж с гербом Ротстонов, а у входа, сгорая от любопытства, стоит графиня со своими все еще незамужними дочерями. И тут из экипажа выходит твоя верная подруга в сопровождении самого красивого мужчины, какого только можно себе представить. Конечно же, я великодушно поздороваюсь с графиней и даже представлю ей своего мужа, герцога. И, разумеется, деликатно сделаю вид, что не замечаю ее открытого от изумления рта. – Да уж, она точно откроет рот, – рассмеялась Тиффани, на минуту поддавшись приятным мечтам. – О да, это был бы прекрасный ответ. – И, тяжело вздохнув, добавила: – Если только это было бы возможно. – Но это возможно, – тихо ответила Меган. – И я намерена это осуществить. Тиффани с тревогой увидела, как на лице подруги появилось упрямое выражение. – Постой минутку. Давай посмотрим на это с другой стороны. Если ты хочешь выйти замуж из-за титула, мы можем найти тебе какого-нибудь милого виконта. Может быть, даже графа. Да, графа, и это поставит тебя с леди О на равную ногу. Не качай головой, черт побери! – Тиффани, если уж я собираюсь опуститься до замужества из-за титула, то это будет очень высокий титул. – Тогда не опускайся вовсе. – Я уже решила опуститься. И чем больше я об этом думаю, тем больше мне нравится идея стать герцогиней. Тиффани издала тяжкий стон. – Ну почему мне приходится быть такой суровой? Ладно, раз так, послушай, Меган. Возможно, у тебя в роду есть графы… – Четыре поколения назад, плюс еще парочка баронов. – Пусть так, все равно ты остаешься дочерью простого местного сквайра. Герцоги же могут жениться на девушках королевского рода, если захотят. Они не женятся на дочерях сквайров. – А Ротстон женится, и я не вижу причин, почему бы ему не жениться, – азартно парировала Меган. – Он и так уже сверх меры богат. Положение у него и так самое влиятельное, какое только можно себе представить, так что ему не нужно жениться из-за титула. Он, если захочет, может жениться по любви, а герцоги, черт побери, могут делать все, что им хочется. А мое происхождение не такое уж низкое, я вполне ему подойду. Конечно, он может найти девушку и более знатную, но это совершенно не будет его интересовать, потому что он влюбится в меня, и влюбится безнадежно, заметь это. И думаю, ты знаешь почему. Из-за моих красивых глаз, будь они прокляты. До сих пор моя красота доставляла мне одни неприятности, но теперь именно она поможет мне завоевать герцога. В этих словах было столько горечи и злости, что Тиффани осторожно спросила: – А как же ты сама? – Что я сама? – Что, если ты не полюбишь его? – Ну, конечно, полюблю. – А если не сможешь, Мег? Что, если он злой, ужасный, и его нельзя любить? – Он не смеет быть таким. Он герцог. Тиффани оставалось только улыбнуться такой наивной уверенности подруги. – А что если ты, познакомившись с ним, в глубине души сразу поймешь, что он тебе не подходит, что он только сделает тебя несчастной? Ты все равно будешь хотеть выйти за него? Немного подумав, Меган ответила: – Нет. «Слава Богу, хотя бы это», – со вздохом произнесла про себя Тиффани. Почувствовав под ногами твердую почву, она тут же принялась ее вспахивать. – Он, видишь ли, может оказаться уродливым. – Ты разве забыла ту горничную? Помнишь, она нашептывала нам, как он красив? – Она старалась произвести на нас впечатление. – В тот день мы и так были вне себя от благоговения перед герцогиней. Не было необходимости впечатлять нас еще больше. – Это другое дело. Но ты ведь не хочешь в самом деле жить в таком месте? – Ты шутишь? – воскликнула Меган. – Черинг-Кросс – самый роскошный особняк, какой только можно себе представить. – Это же не дом, а какой-то чертов мавзолей, занимающий добрых шесть акров. Одна конюшня там больше, чем весь ваш дом, а он у вас не маленький. – Знаю. Но тот особняк такой величественный, – мечтательно произнесла Меган. – Величественный? Да в нем наверняка каждый день кто-нибудь гибнет, потому что заблудился, и его так и не нашли. Подруги посмотрели друг на друга и расхохотались. – Гибнет, Тифф? – Во всяком случае, этого стоит опасаться. Они снова рассмеялись, а затем Тиффани подытожила. – Ну что ж, думаю, с твоей красотой заполучить герцога вполне возможно. Но ты совершенно уверена, что хочешь этого, Мег? – Да. Амброуз Сент-Джеймс может начинать прощаться со своей холостяцкой жизнью. – Боже мой, – изумленно воскликнула Тиффани, – я и забыла, что ты назвала в его честь свою лошадь! Меган ей подморгнула. – И я тоже! И они снова расхохотались, но на этот раз их веселье было прервано Кребсом, который распахнул двери и объявил о приходе достопочтенного Тайлера Уотли. Меган, улыбаясь, учтиво поздоровалась с гостем: – Доброе утро, Тайлер. Боже, как потрясающе вы сегодня выглядите. Подождите минутку, я только поднимусь, чтобы надеть шляпку, и мы можем идти. И она проплыла мимо него, так и не дождавшись ответного приветствия, поскольку Тайлер так был ошарашен ее приветливостью, что не смог ничего произнести в ответ. Тиффани сделала глоток чая, ехидно улыбаясь, ее потешило то, что такая реакция Тайлера на ее любимую подругу не вызывает в ней ни малейшей ревности. Затем Тиффани сказала: – Тебе стоит быть с ней полюбезнее, Тайлер, если не хочешь, чтобы она снова вернулась к своей недружелюбной манере общения с тобой. Тайлер наконец пришел в себя, сунул руки в карманы и пробормотал: – Господи, не завидую я парню, за которого она выйдет, ох, не завидую. – Он уже выбран, так что будем надеяться, что он завоюет ее сердце. Тайлер вопросительно поднял брови. – Кажется, я что-то пропустил? – О, ничего особенного… но думал ли ты когда-нибудь, что станешь сочувствовать герцогу? Глава 3 – Этих предосторожностей, черт побери, становится уж слишком много, мистер Браун. Идти пешком, Бог ты мой. Фредди просто лопнул бы от смеха, если бы это увидел. Мортимер Браун бросил на идущего рядом с ним высокого мужчину очередной презрительный взгляд. С тех пор, как они выехали из Кента, он только и слышал от него жалобы и выражения недовольства. Но его предупреждали, что этого следует ожидать. – Вам не пришлось бы идти пешком, если бы вы, как я вам советовал, взяли с собой другую лошадь. – Ты слышишь, как он тебя оскорбляет, а, Цезарь? – обратился Девлин к коню. Жеребец, которого вел Девлин, фыркнул, словно соглашаясь со словами хозяина, и Мортимер бросил на него уничтожающий взгляд, но продолжал упрямо настаивать на фактах. – Путешествовать ночью, как мы делали до сих пор, – это одно, мистер Джеффрис, но днем и вы видите, и вас видят гораздо больше людей, а это лишь дает встречным повод размышлять, почему это малый вроде вас гарцует на таком породистом коне, разве не так? Вы отправились в путь для того, чтобы скрыться, а не для того, чтобы привлекать к себе лишнее внимание. – А вы, как видно, для того, чтобы своими нравоучениями загнать меня в могилу, – ответил Девлин. – Но на всякий случай, если вы еще этого не заметили, я позволю себе обратить ваше внимание, что деревня уже давно позади, а на этой чертовой дороге нет ни души. – Не было, сударь, а теперь есть, или вы не только невежественны, но и слепы? Девлин даже не удостоил вниманием показавшийся на холме экипаж. Вместо этого он резко остановился и бросил на Мортимера устрашающий взгляд. А этот крепкий упитанный малый ростом в шесть футов три дюйма определенно мог, если хотел, выглядеть устрашающе. Но Мортимеру поручили сопровождать этого молодого человека вовсе не потому, что его можно было легко заткнуть за пояс. Как раз наоборот. И потом, он имел прямые указания от единственного человека, которому Девлин не смел перечить, и это давало ему некоторые преимущества, – ну, по крайней мере, пока. – Нам было сказано, что до владений сквайра осталось немного, – рассудительно заметил Мортимер. – Как только мы до них доберемся, вы оседлаете это прекрасное животное. А пока позвольте вам напомнить, что вы – не более чем конюх… – Специалист по разведению лошадей, мистер Браун, – резко оборвал его Девлин. – Я развожу и объезжаю великолепных породистых лошадей. Да, и объезжаю. Это звучит благородно… – Но вы ничегошеньки не знаете… – Затем вы и сопровождаете меня, чтобы я не попал в дурацкое положение. – Вовсе не за этим… – Но я согласился терпеть вашу противную физиономию только поэтому. Если уж мне придется жить в конюшне, то я, черт побери, буду в ней главным, а иначе покончим с этой нелепой затеей прямо сейчас. Мортимер открыл было рот, чтобы возразить, но вовремя понял, что сейчас это не принесет ему ни малейшей пользы. Поэтому он просто кивнул, решив, что лучше отдавать приказы, имеющие больше шансов быть исполненными. – Поскольку нам навстречу все-таки едет экипаж, везущий, несомненно, кого-то из местной знати, будьте любезны надвинуть шляпу на глаза, чтобы скрыть… – О, хватит уже, Браун, – выпалил Девлин, по-видимому, уже готовый выйти из себя. – Проклятье, мы тут на краю света. Если кто-то из этих деревенских простачков меня узнает, я съем эти отвратительные ботинки, которые вы где-то для меня откопали. – Но вы можете хотя бы слегка пригнуться? – Нет, – и это «нет» прозвучало как окончательный вердикт. – Я иду пешком – ради всего святого, пешком, на плече висит изъеденная молью куртка, на ногах протертые ботинки, которые даже в ящик для нищих не положишь, и я вспотел, мистер Браун. Вспотел! Но больше я не намерен делать ни одной уступки, черт побери. Ни одной. – Вспотеть в белой батистовой рубашке, – пробормотал себе под нос Мортимер. – Самый что ни на есть признак джентль… – Что-что? – Нет-нет, мистер Джеффрис, ничего, – сказал Мортимер. – Но если это предприятие потерпит неудачу, то мы будем знать, по чьей вине, не так ли? – Разумеется. Такой ответ звучал малоутешительно. Не было ничего необычного в том, что по дороге из Тидэйла шел человек и вел за собой коня под уздцы, вместо того чтобы ехать верхом. Необычным был сам этот конь. Меган заметила чистокровного вороного задолго до того, как Тайлер удивленно воскликнул: – Господи боже, видели ли вы когда-либо такого отличного жеребца? Тиффани и Меган обменялись изумленными взглядами. Слово «жеребец» никогда не слетело бы с уст Тайлера, если бы он не был впечатлен до такой степени, что забыл о присутствии дам. Прохожие подошли ближе, и элегантный силуэт вороного не оставлял никаких сомнений. В самом деле, они еще никогда не видели такого великолепного коня. Меган, безумно обожавшая лошадей, была восхищена не меньше Тайлера, если не больше. Она тешила себя мыслью, что ей принадлежит лучшая лошадь во всей округе, если не во всем Девоншире, но этот вороной мог посрамить Сэра Амброуза, и его невозможно было за это упрекнуть. Он был просто красавцем. Она представляла себе, каково на нем прокатиться, какую скорость мог бы развить на нем опытный наездник. Как несправедливо, что дамам не подобает ездить на жеребцах, потому что такую лошадь, как эта, Меган желала бы всей душой. Она уже начала лихорадочно обдумывать, как уговорить отца ее купить. Он никогда ни в чем ей не отказывал – безусловно, в разумных пределах. Но она сама тут же отказалась от этой мысли, уверенная, что владелец этого животного ни за какие деньги с ним не расстанется. Во всяком случае, она бы не рассталась. Даже не заметив, что Тайлер остановил экипаж, она, не отрывая глаз, любовалась великолепным конем, который стоял теперь прямо перед ней. Меган даже привстала, намереваясь подойти поближе, но Тиффани, рассмеявшись, прошептала ей на ухо: «Веди себя прилично», напоминая о том, что леди никогда не станет подходить, чтобы рассмотреть чью-то лошадь, без приглашения ее владельца. Чтобы получить это самое приглашение, девушка повернулась к человеку, который держал поводья красавца-вороного… и тут же забыла о коне. Мокрый от пота и покрытый пылью с головы до ног, он стоял прямо перед ней, и ей показалось, что она видит перед собой самого красивого мужчину в своей жизни. Забыв о приличиях, Меган вытаращилась на него так же, как только что смотрела на его коня. Высокий, широкоплечий, отлично сложенный и чисто выбритый, он являл ее взору свои позолоченные лучами солнца черты во всей их надменной красе. Она нашла прекрасной даже руку, медленно поднявшуюся вверх, чтобы снять шляпу, и непокорные вихры волос, черных как вороново крыло. И, встретившись со взглядом самых изумительных бирюзовых глаз, Меган внезапно поняла, что они тоже, не отрываясь, смотрят на нее. От этого взгляда, словно от удара током, она вдруг осознала, что делает, и немедленно отвернулась, благословляя широкие поля шляпы, скрывавшие ее пылающие щеки. Меган просто не могла себе простить того, что только что сделала. Единственным оправданием, которое она могла себе придумать, было то, что, восхищаясь конем, она вдруг увидела еще более великолепное создание, только другой породы… но это никак не извиняло того, что она так вытаращилась на незнакомца. Никогда еще она не смотрела на мужчину так откровенно, как, без сомнения, уставилась на этого человека. Впрочем, этот мужчина, судя по одежде, был беден, его манеры оставляли желать лучшего, и он не носил шейный платок, как благородные джентльмены. Значит, он был не благородного сословия, и слава Богу, – по крайней мере, Меган надеялась, что это так, и ее ужасное поведение не станет предметом толков и пересудов среди знакомых. Может быть, над ней посмеются в одной-двух тавернах, но с этим она еще сможет жить… нет, не сможет. Господи, да что же это на нее нашло? К счастью, Тиффани ничего не заметила, да и Тайлер тоже все еще был занят рассматриванием жеребца, в то время как хозяин расхваливал его благородное происхождение. Меган вполуха слушала, о чем они говорили. Ей хотелось поскорее оказаться как можно дальше отсюда и никогда больше не встречаться с человеком, имевшим несчастье стать свидетелем такого недостойного ее поведения. – …как будто у меня есть мешок денег, чтобы его купить, – не слишком любезно отвечал низкий голос. – Тогда чей же он? – поинтересовался Тайлер. – Его новый счастливый обладатель – сквайр Пенуорти. Меган резко обернулась и снова была поражена красотой говорившего незнакомца, который опять так посмотрел на нее, что она, к своему ужасу, совершено забыла о поразившей ее новости. Впрочем, спустя несколько секунд самообладание вернулось к ней, и девушка резко выпалила: – Не могу поверить! Отец сказал бы мне. – А кто ваш отец, что ему это должно быть известно? – Разумеется, сквайр Пенуорти. Теперь настала очередь незнакомца ненадолго умолкнуть. После чего он насмешливо произнес: – А, ну что ж… но если он решил основать конный завод, для чего и приобрел этого племенного жеребца-производителя, то вас это никак не касается, не так ли? Для большинства молодых леди это, несомненно, было бы правдой. Но не для Меган, поскольку отец прекрасно знал, с каким интересом она отнесется к покупке новой лошади, какова бы ни была причина этой покупки. Только отец сообщил бы ей о своем решении в более деликатной форме, а не так, как этот мужлан, который с явным наслаждением как можно грубее и двусмысленнее произнес слово «жеребец». Даже Тайлер неловко поежился, услышав это «запретное» слово, совершенно позабыв, что сам произнес его несколько минут назад. Эти бирюзовые глаза снова смотрели на Меган, и в них читалось откровенное вожделение. Незнакомец оглядывал ее так же медленно и внимательно, как только что это делала она, – и, без всякого сомнения, это была преднамеренная месть. И она не могла ничего поделать, не поведав всему миру – или, по крайней мере, их маленькому обществу, – того, что он просто отвечает ей любезностью на любезность. Но это вовсе не было любезностью с его стороны. Напротив, это было прямым оскорблением, которого не допустил бы ни один благородный джентльмен, что в очередной раз доказывало, что он к таковым не принадлежит… если только он не думает, что его личное внимание ей приятно. Господи боже, после того, что она только что сделала, он вполне может так думать. – Так вы должны лишь доставить нам этого жеребца? – выпалила Меган. – И после этого уедете? Расслышав в ее словах нотку надежды, Тиффани недоуменно глянула на подругу. Незнакомец, очевидно, тоже уловил странную интонацию в голосе девушки. На мгновение он смутился, а потом улыбнулся такой откровенно злорадной улыбкой, что Меган мысленно ощетинилась – и не напрасно. – Я занимаюсь разведением коней, мисс, и привел этого жеребца, потому как никто, кроме меня, с ним не справится. Вы же не думаете, что предыдущий владелец расстался бы с таким конем, не убедившись, что о нем как следует позаботятся? Не бывать такому! Я еще и тренирую лошадей, так что от меня пользы больше, чем от кого-то другого. У меня к этому есть сноровка, потому как я с ними обращаюсь точно так же, как с женщинами, – в основном ласково, а когда нужно – то и твердо. А уж если они слишком норовистые, то и хороший шлепок по крупу не помешает. «Какого черта я все это говорю? – думал про себя Девлин. – Чтобы увидеть, как ее щечки станут такого же цвета, как эти чертовски красивые медно-золотистые волосы? Рыжеволосые обычно не очень-то хороши, когда краснеют. Эта же хороша, черт ее побери». Джентльмен, сидевший рядом с девицами, однако, начал уже закипать от негодования. Девлин удивился бы, если бы этого не произошло. Он посмотрел на этого блондина невинным взглядом и получил в ответ взгляд, недвусмысленно говоривший: «Каких еще манер можно ожидать от конюха?» Однако дочь сквайра разозлилась не на шутку и даже не пыталась это скрыть. – Поехали, Тайлер. Я его уволю раньше, чем он успеет зайти в нашу конюшню, обещаю. Молодой человек хлестнул поводьями коней, и экипаж тронулся. Но Девлин расслышал, как этот блондин ответил своей спутнице: – Уверен, он вовсе не хотел сказать ничего плохого, во всяком случае, обидного для тебя. – Черта с два он не хотел. – Она права, – произнес Мортимер, вместе с Девлином глядя вслед удаляющемуся экипажу. – Что, нашли свой проглоченный язык? Щеки Мортимера вспыхнули. – Значит, это я проглотил язык? Да, проглотил, потому что никогда не встречал такой красавицы, как она, а вы как объясните свое поведение? Язык вы не проглотили, но где был ваш чертов рассудок? Это и была собственной персоной дочь сквайра, того самого сквайра, который еще даже не знает ни того, что мы направляемся в его конюшню, ни того, что он купил отменного породистого жеребца. Что, если она заставит этого парня отвезти ее прямо домой, чтобы пожаловаться отцу? Девлин нахмурился, осознав, что допустил глупость и не спохватился вовремя. Но вслух он возразил: – Тогда нам пришлось бы устроить небольшие скачки, чтобы посмотреть, кто первым доберется до сквайра. Подумайте-ка, кто выиграет? – О, прекрасное решение проблемы, несомненно, молодая леди останется с носом. Зачем вам вообще было ее оскорблять? – Я думал, мне по роли полагается быть грубым. – Конюх, который разводит породистых лошадей, а значит, вращается в обществе аристократов, должен знать правила приличия, не так ли? Или вы имеете в виду роль кочующего бродяги, который понятия не имеет о манерах? Девлин внезапно расхохотался. – Думаю, мне будет спокойнее, если я усвою манеры бродяги, во всяком случае, в обществе этого дивного маленького рубина. – Спокойнее? – Без сомнения, – ответил Девлин. Но поскольку Мортимер продолжал смотреть на него в замешательстве, он добавил: – Я убедился, что вы правы, мистер Браун. Мой бедный рассудок совсем пропал. И пока еще не вернулся. – Да, в ней есть на что посмотреть, не правда ли? – Если вам нравятся медно-рыжие. Мортимер фыркнул. – А вам, я полагаю, не нравятся? – Слава Богу, нет. Если бы нравились, то мне был бы конец. Но вы знаете, мистер Браун, я, кажется, начинаю думать, что это наше совместное путешествие к черту на кулички может принести мне некоторое удовольствие. – Надеюсь, это не означает, что вы решили развлечься с этой маленькой мисс? – Конечно, нет! Или вы не заметили, что мы только что объявили друг другу войну? Глава 4 Арнольд Пенуорти уже в третий раз поднял взгляд от письма, которое держал в руке, чтобы как следует рассмотреть Девлина, а затем снова углубился в чтение. Взгляд у него был теплый, дружеский. Даже испытывая, как сейчас, беспокойство по поводу изложенной в письме просьбы, сквайр все равно приветливо смотрел на человека, стоящего перед ним. Девлин почувствовал себя каким-то великаном, когда сквайр вышел из-за своего письменного стола, чтобы взять у него письмо. Сквайр определенно был коротышкой – возможно, даже на дюйм или два ниже дочери. И к тому же был кругл, как крепкий бочонок эля. Меган совершенно не походила на отца. Девлин, много раз имевший дело с женскими корсетами, предполагал, что фигуру мисс Пенуорти не нужно слишком стягивать, чтобы добиться такой стройной, словно у песочных часов, талии. Мисс? Впрочем, это еще неизвестно. Она вполне может быть замужем. Тем более что возраст у нее как раз подходящий для замужества. Возможно, он даже видел сегодня ее мужа. Девлин и не собирался этим интересоваться. – Здесь не упоминается, почему он хочет, чтобы я спрятал вас в своей конюшне, – вдруг заметил сквайр. Девлин задумался и, в конце концов, решил выложить все начистоту. – Один мой друг намерен оторвать мне голову. Густые рыжие брови сквайра поползли вверх. – Друг, вы говорите? Девлин кивнул. – И самый близкий. Из-за недоразумения, которое он, с его горячим нравом, сейчас неспособен осознать, он решил покончить со мной. Поэтому все заинтересованные стороны предположили, что будет лучше, если я пока на время исчезну. – Понимаю, – проговорил сквайр. В действительности он мало что понимал и снова углубился в чтение. Единственная общая черта у отца и дочери – это цвет волос, хотя и разного оттенка: ярко-медный у дочери и поблекший с годами, тронутый сединой у отца. А еще у него на носу и щеках красовалась целая россыпь веснушек. Сквайр мог бы отрастить бакенбарды, чтобы скрыть хотя бы часть их, но почему-то этого не сделал. Девлин подумал о том, есть ли веснушки у молодой мисс на теле. Во всяком случае, на нежных щеках цвета слоновой кости он их не заметил. Как там ее звали, черт побери? Он и не подумает спрашивать. Сквайр в который раз медленно перечитывал письмо. Но Девлина это совершенно не заботило, потому что в мыслях он снова и снова возвращался к той встрече с красавицей на пыльной дороге, стараясь понять, почему он повел себя тогда как осел. Может, он и не натянул шляпу, как советовал ему Мортимер, но зато все время смотрел под ноги, а уж скромнее поведения и не придумаешь. Но теперь он вынужден был признаться самому себе, что нужно было бы сначала рассмотреть красавицу издали, чем, подняв глаза, оказаться с ней вот так – лицом к лицу. К такому блеску надо сперва привыкнуть, чтобы не выглядеть круглым идиотом. Счастье еще, что ни она, ни ее спутники не заметили, как у него чуть было не отвисла челюсть от изумления. И пока все трое смотрели на Цезаря, он успел прийти в себя, хотя первый вопрос, который ему был задан, пришлось повторить дважды. Где бы ни появлялся Цезарь, он всегда приковывал к себе внимание, но затем наступала очередь Девлина ловить восхищенные взоры. Сегодня впервые все лавры славы достались коню, а Девлина попросту проигнорировали, – по крайней мере, представительницы женского пола. Это задевало, черт побери. Правда, потом красотка обратила на него уж слишком много внимания – осмотрела с ног до головы, словно племенного жеребца, с таким же выражением лица, с каким перед этим разглядывала Цезаря. С одной стороны, его оскорбило такое откровенное разглядывание, словно он был лотом на аукционе, за который вот-вот начнутся торги. А с другой… он ощутил прилив сильнейшего физического влечения. Это само по себе было для Девлина большой редкостью. Любитель женщин, он с легкостью ухаживал за ними и регулярно менял предмет своего обожания, потому сильная страсть к одной женщине была для него чем-то неизвестным. И потом, сколько он себя помнил, все женщины, молодые и не очень, сами добивались его внимания, и этот похотливый интерес, как и следовало ожидать, совершенно его избаловал. Однако интерес к нему рыжеволосой девушки не отличался похотью, потому Девлин никак не мог объяснить себе причину своей странной реакции на ее поведение. Он был одновременно оскорблен и возбужден. Однако, что бы она там ни думала, такое поведение было совершенно непристойно, потому он и решил преподать ей урок, отплатив ей таким же откровенным разглядыванием. Но от вида ее высокой груди и тонкой талии жар в его теле только усилился, и от этого жара, по-видимому, он совершенно утратил рассудок. Так помолвлена она или нет? Едва сдерживая себя, Девлин сидел на предложенном сквайром стуле как на иголках. Он прислушивался к звукам за дверью кабинета, ведь каждый из них мог быть ее шагами. Интересно, она сразу же ворвется к отцу, чтобы, как и обещала, потребовать его увольнения? Судя по ее огненным волосам, она, должно быть, делает все спонтанно, бездумно, страстно… Девлин сдержал стон. Он не может здесь оставаться. Одна из причин, по которым он согласился гнить в деревне, заключалась в том, что ему необходим был отдых от рутины, и он рассматривал этот временный переезд как каникулы, отпуск, время, когда он может отложить свои заботы и тревоги и немного пожить в мире и благодати, среди природы. Но нечего было и рассчитывать на спокойствие рядом с такой рыжеволосой красоткой, и в данный момент, напряженно ожидая ее прихода, он чувствовал себя комком нервов, а это был уже совершеннейший абсурд. Он мог бы просто найти какую-нибудь другую глушь, где можно похоронить себя заживо, – но тогда она подумает, что он сбежал? Ни за что, черт побери, он не доставит ей такого удовольствия. Карие глаза сквайра снова взглянули на него дружелюбно. У нее глаза были цвета самой темной синевы ночного неба. И ни капельки не приветливые. – Лошадь, которая упоминается в качестве благодарности за ваше пребывание здесь, кажется, очень дорогая? Я действительно должен ее купить? – спросил сквайр. Девлин благодарно вздохнул, радуясь возможности подумать о чем-то другом. – Нет, сэр, Цезарь не продается. Вам только нужно говорить всем, кто спросит, что вы его купили. Пенуорти обеспокоенно нахмурился. ? Я не очень-то умею лгать. При малейшей лжи язык заплетается. Вот бы у всех нас была та же проблема, усмехнувшись про себя, подумал Девлин. – Вам вовсе нет нужды ставить себя из-за всего этого в неловкое положение. В благодарность за ваше гостеприимство я просто-напросто временно предоставлю вам право собственности на Цезаря, с условием, что в день моего отбытия вы откажетесь от него. Джентльменское соглашение. Это вас удовлетворит? – То есть я действительно буду его владельцем? И, говоря об этом, ни на йоту не солгу? – Вы будете говорить чистую правду, сэр. В ответ сквайр улыбнулся. – Господи, вот удивится Меган! – Меган? – переспросил Девлин. – Моя дочь, – ответил сквайр. – Она просто обожает породистых лошадей. Ее собственная лошадь… – Я чувствую, что должен вас предупредить, сэр, что я уже имел честь встретиться с вашей дочерью, и она меня за что-то сразу же невзлюбила. Однако я жизнью клянусь, что не понимаю, за что. Обычно я не произвожу на дам такого неприятного впечатления. Снова взглянув на Девлина, сквайр усмехнулся: – Да уж, охотно верю. – Возможно, придется обратить ее внимание на то, что я привез сюда Цезаря и не могу быть уволен. – Она вас настолько невзлюбила, говорите? – У меня сложилось такое впечатление. – Что ж, поскольку вы сопровождаете коня, которого я только что купил, речь об увольнении не идет, да и как бы я мог вас уволить, если я вас вовсе и не нанимал. Сквайр нахмурился, не зная, правильно ли он выразился. И тут же добавил: – Знаю, я избаловал ее. Признаюсь в этом первый. Кажется, я просто не могу сказать ей «нет». Но в этом случае я буду тверд. Не каждый день доводится получать просьбы об одолжении от этого человека, – завершил он, кивнув на письмо. Ничуть не сомневаясь в ответе, Девлин из вежливости спросил: – Значит, такие условия для вас приемлемы, сэр? – Абсолютно, мистер Джеффрис, – улыбнулся сквайр. – Я счастлив помочь вам. – И я уверен, вы понимаете, что этот договор должен держаться в строжайшей тайне. Даже ваша семья не должна знать истинных причин моего пребывания здесь. – Вам не о чем беспокоиться. Моя семья – это только я и Меган. – Значит, она не замужем? – Девлин мог бы поклясться, что не собирался задавать этот вопрос. – То есть, я имею в виду, у вас есть зять, который мог бы усомниться в вашем внезапном желании основать конный завод? – Нет, пока еще нет, хотя думаю, что мне недолго осталось ждать… вы говорите, конный завод? Это значит, что мне придется купить еще лошадей? – Да, две-три кобылы… недолго осталось ждать – что вы имеете в виду? Она обручена? – Кто? – Ваша дочь. Брови сквайра сошлись на переносице – ему трудно было разговаривать на две темы одновременно. – Моя дочь – нет, во всяком случае, я об этом не слышал… то есть нет, конечно, нет. Она бы сообщила мне об этом, как вы думаете? Девлин надеялся, что они говорят об одном и том же. – Да, разумеется. – Но вы с ней встретились. Нельзя не признать ее красавицей, правда? Скоро она будет в Лондоне, выйдет в свет. Да, думаю, мне недолго осталось ждать. Меган Пенуорти в Лондоне? Теперь сошлись на переносице брови Девлина, хотя он и не отдавал себе в этом отчета. – Так вот, что касается кобыл, сэр, – несколько резко произнес Девлин. – Они будут ваши на время моего пребывания здесь, как и Цезарь. Но можете не утруждать себя заботой обо всем этом деле. В конце концов, чтобы основать конный завод, требуется время, а я не намерен пробыть здесь слишком долго. Возможно, даже не понадобится их скрещивать, но кобылы придадут всему делу правдоподобия. – Конный завод, – задумчиво произнес сквайр, качая головой. – Никогда и не думал о такой возможности, знаете ли. Меган и вправду удивится. «Она уже удивилась», – припомнил Девлин. Она попросту не поверила сказанному, и, наверное, поэтому была так враждебно настроена к нему, хотя надо сказать, что в конце он и сам немало этому поспособствовал. И все же конный завод, выдуманный или настоящий, ее совершенно не касается. Он ей так и сказал. Поэтому у дочери сквайра не будет никаких поводов встречаться с новым конюхом. И Девлин намеревался приложить к этому все усилия. Он поднялся. – Если мы уже все обсудили, то я хотел бы вас покинуть. – Рад пригласить вас расположиться в доме. – Благодарю вас, сэр, но это идет вразрез с нашим планом. Я должен держаться подальше от посторонних глаз, а будучи гостем я окажусь на виду. Тогда мой друг быстро меня разыщет. – Ну что ж, если вам что-нибудь понадобится, сообщите мистеру Кребсу. Это наш дворецкий, и он обо всем позаботится… – Отец, я… Она вошла в комнату тихо, а не ворвалась, как воображал себе Девлин, но и вправду без всякого предупреждения. Очевидно, она не ожидала его здесь увидеть, потому что, заметив его, умолкла на полуслове, заметно напряглась и бросила на него почти испепеляющий взгляд. К своему ужасу, Девлин осознал, что возбуждение, которое он ощутил в прошлый раз, совершенно не имело отношения к ее взгляду, которым она осмотрела его с ног до головы, потому что сейчас его тело среагировало на нее точно так же, как и тогда, на дороге. – Ты сегодня немного рановато, дорогая моя, – заметил сквайр. – Кажется, ты уже встречалась с Девлином Джеффрисом? – Да, – ответила девушка, и в воздухе словно повисли непроизнесенные слова «к несчастью». – Прости, что прервала вас, отец, но мне нужно поговорить с тобой… наедине. – Разумеется, – согласился сквайр. – Мистер Джеффрис как раз собирался нас покинуть. – Покинуть? – она быстро глянула на Девлина. – То есть вернуться туда, откуда он прибыл? В ее голосе прозвучала нотка надежды, и это разозлило Девлина. – Не так далеко, мисс Пенуорти. Я просто собирался обустроиться в вашем доме. – Тогда вы можете подождать в холле, – сжав губы, ответила она и отступила, пропуская его к открытой двери. – Потому что я уверена, что мой отец через несколько минут захочет сказать вам еще пару слов. – Я? – переспросил сквайр. Проходя мимо нее, Девлин улыбнулся. – К вашим услугам. А затем проговорил почти шепотом, так что слышать могла только она: – Я подожду, и вы сами покажете мне, где конюшня. Ответный взгляд ясно говорил: единственное, что она может ему показать, – это выход из дома. Девлин мог бы рассмеяться, но дверь в кабинет резко захлопнулась за его спиной, и он оказался в холле лицом к лицу с дворецким, который с интересом его оглядывал. – Я должен подождать, – объявил Девлин, и услужливый слуга тут же указал ему на одну из двух скамей, стоявших в конце холла по обе стороны от входа. Но Девлин уверенно улыбнулся: – Нет нужды, мистер Кребс. Я уверен, что буду ждать недолго. Он не собирался уходить от двери, так как хотел послушать, когда же разговор по ту сторону начнется на повышенных тонах. Глава 5 Как только дверь кабинета закрылась, Меган развернулась и, наклонившись через стол к отцу, требовательным тоном спросила: – Конный завод? – А тебе не нравится эта мысль? – Это великолепная мысль, отец, но почему раньше ты ничего об этом не говорил? – Как тебе сюрприз? Меган не обратила внимания на вопросительную интонацию. – Да, вот это сюрприз. Проклятье, я выставила себя полной дурой из-за этого сюрприза. Сквайр никогда не упрекал Меган за ее лексикон, не вполне подобающий для молодой леди, поскольку этими смачными словцами она осмотрительно пользовалась только в узком кругу… и кроме того, от кого же, как не от него, она им научилась. Иногда он сам изумлялся тому, что она – его дочь. Ему бы хотелось, чтобы его любимая жена была еще жива и могла полюбоваться, какую необыкновенную девушку они произвели на свет, но она умерла вскоре после того как Меган исполнилось три года. – Этот жеребец стоит целую кучу денег! – продолжала Меган, но, припомнив Цезаря, отклонилась от темы: – Он и вправду твой? – Теперь – да. – И ты собираешься его скрещивать? – Для этого я его и взял. Но такие вещи требуют времени, – предупредил он ее. – Да, знаю, и потом, нельзя ведь скрещивать такого жеребца с любой старой клячей. Нам нужно приобрести лучших… – Уже приобрел. Их скоро доставят, и поверь, я получил их с хорошей скидкой. – Что ж, тем лучше для тебя. Разумеется, придется расширить конюшню, но я уверена, ты уже об этом подумал. – Расширить конюшню? – неуверенно переспросил сквайр. – И потом, всех этих лошадей нужно будет объезжать и тренировать. В этом я тебе помогу, особенно с этим жеребцом. Ох, не могу дождаться, когда на него сяду! – Послушай, Меган… – Нет, это ты послушай, отец, – горячо прервала его она. – Тебе вовсе не нужно за меня беспокоиться. Я буду очень осторожна и не буду ездить на нем там, где меня могут увидеть. Она продолжала его убеждать, а Девлин за дверью, слыша это, скрипел зубами. Объезжать Цезаря? Она? Ни за что. И когда же она, интересно, собирается требовать его увольнения? Тем временем в кабинете раздался голос сквайра, прервавшего дочь: – Ты должна будешь спросить у Джеффриса. – Что??? – Он хорошо знает этого коня, его темперамент. Может, тот вообще не годится для верховой езды. И, в конце концов, я его приобрел не для этого. В комнате повисла тишина. Меган долго смотрела на отца, а потом выпалила: – Черт побери! Не годится? Но даже в этом случае я ни за что к нему не обращусь, и вообще, что касается него, отец, он совершенно не подходит для такой должности! Тебе нужно просто найти другого… – Он говорил, что ты его невзлюбила. Не представляет себе, за что. Чертов красавчик, как по мне, если хочешь знать. – Он чертов грубиян, вот кто он такой! – Но у него отличные рекомендации, милая, самые лучшие рекомендации. – Даже если это рекомендации от самой королевы… – Ты почти угадала, – пробормотал сквайр. – …все равно, у него отвратительные высокомерные манеры. Я хочу, чтобы ты его уволил. – Не могу. – Конечно, можешь. Просто отошли его обратно. Разве трудно найти ему замену? Я сама ее разыщу, если тебе не хочется этим заниматься. – Ты этого не сделаешь, девочка моя. А я его не уволю, так что оставь все, как есть. – Папа, – начала она самым просительным тоном, после которого сквайр обычно сдавался. – Ну, ну, оставим это. Мистер Джеффрис прибыл сюда вместе с этим конем, это условие сделки. Уйдет он – уйдет и жеребец. – Но это же бессмыслица! Сквайр пожал плечами. – С этим ничего не поделаешь. Продавец хотел быть уверен, что уход за жеребцом будет самый лучший. Мистеру Джеффрису он в этом вопросе доверяет целиком. – Господи, неудивительно, что он так раздулся от гордости. Он знает, что его нельзя уволить. – Я тоже считаю, что он самая подходящая кандидатура. Он знает лошадей, ему известно все об их разведении, – но тут сквайр обеспокоенно прибавил: – Я бы не стал его увольнять, но если он сделал что-то совершенно недопустимое… – Нет, нет, ничего особенного, – быстро уверила его Меган. – Просто… он мне не понравился, как он и сказал тебе. – Он не наш гость, – заметил сквайр, – и ты не обязана развлекать этого парня в нашей гостиной. Ты, может, и видеться-то с ним не будешь. Она обошла вокруг стола и поцеловала отца в щеку, показывая, что все в порядке. Но на самом деле Меган огорчилась. Сама мысль о том, что Джеффрис будет жить в их усадьбе, будоражила ее не меньше, чем недавняя встреча с ним. Ну почему же он – неотъемлемое условие приобретения этого великолепного жеребца? Если бы этот конь не был для нее таким желанным призом… Выйдя из кабинета и закрыв за собой дверь, Меган нос к носу столкнулась именно с тем, о ком только что шла речь. Думая о нем, она совсем забыла, что велела ему подождать в холле. Ее руки машинально поднялись и уперлись в белый батист его рубашки. Она почувствовала ладонями его крепкие мускулы, и щеки ее вспыхнули от неловкости, хотя она коснулась его совершенно случайно. Отпрыгнув, Меган наступила на длинный шлейф своего платья и чуть не потеряла равновесие. Когда же она наконец выпуталась из шлейфа, Джеффрис уже хохотал вовсю. – Признаюсь, женщины иногда падают к моим ногам, но вовсе не потому, что хотят как можно быстрее удрать. – Без сомнения, они падают в обморок от ваших вульгарных домогательств, – парировала Меган и посмотрела ему в глаза. Лучше бы она этого не делала. Он стоял к ней слишком близко и был так красив, что у нее перехватило дыхание. А эти глаза! Господи, до чего же они прекрасны – идеальное сочетание синего и зеленого, и так идут к его смоляным волосам! Прошло около минуты, прежде чем они оба одновременно осознали, что попросту таращатся друг на друга. Меган, зардевшись еще сильнее, отвернулась первой и не увидела, как ярко вспыхнули щеки Девлина. – Они падали в обморок, но вовсе не от моих домогательств. Вряд ли я когда-либо кого-нибудь домогался. Я гораздо более прямолинеен и перехожу прямо к сути. Показать? – Нет! – Какая жалость. Вам так идет розовый цвет. Он намекал на ее предательский румянец – вот грубиян! Она осмелилась еще раз поднять на него глаза, чтобы он увидел ее возмущение. Но он ответил ей насмешливым, если не откровенно триумфальным взглядом, и когда Меган поняла причину этого триумфа, то снова покраснела, дав ему еще раз повод позлорадствовать. – О, вижу, ваша девичья память наконец понемногу восстанавливается, – почти промурлыкал он. – Вы проиграли. И теперь самое время рассчитаться. – Рассчитаться? – Пойдемте со мной и покажите мне вашу конюшню. Ради этого я вас ждал. Из его уст это прозвучало почти непристойно, словно он говорил не о постройке, а о части ее тела. – Наша конюшня стоит не в густом лесу, а прямо за домом. Ее нашел бы и полный кретин, так что, думаю, вам это вполне по силам. – Так и знал, что вы разочаруете на финише. – А я и не подозревала, что мы делали ставки, – поджав губы, ответила Меган. – Разве? Будь ваша воля, вы бы немедля указали мне на дверь. Вы бросили вызов, я его принял – и выиграл. – В таком случае я скажу, что вы нечестно сыграли на том, что знали определенное смехотворное условие. – А я скажу, что, очевидно, вам от меня не отделаться, так что лучше достойно принять свое поражение. Эти слова были такими знакомыми, что Меган ахнула. – Вы что, подслушивали за дверью? – Ни за какие сокровища не упустил бы такой возможности, – ответил он с насмешливым поклоном. Меган процедила сквозь зубы: – Чего же можно ожидать от человека со свинскими манерами! Он удивленно поднял брови, но расползшиеся в ухмылке губы выдавали его истинные чувства. – Я вообще-то намеревался лишь слегка опуститься в статусе, но не ожидал, что дойду до такого уровня. Даже не пытаясь понять, что он имеет в виду, Меган хотела пройти мимо него к двери, но Девлин сделал шаг в сторону и преградил ей путь. – Так что, мы будем что-то делать или нет? – спросил он, и его руки неожиданно уперлись в стену позади нее, приковав ее к месту так, что она не могла уклониться от его жаркого шепота. – Мы сейчас одни. Не хотите потрогать меня руками так же, как недавно ощупывали глазами? Меган издала возмущенный вопль – не слишком громкий, но достаточно ясно отражающий всю гамму ее чувств. И тут же, выскользнув из-под его правой руки, побежала к ступенькам. За спиной она услышала смех и язвительный голос: – Вот это действительно были свинские манеры, Мегги, цыпочка. Ты заметила разницу? Остановившись на безопасном расстоянии, она прошипела: – Разницу между этой вульгарностью и вашей недавней грубостью? Ни малейшей. – Ну тогда, что касается манер, вы смотрите на мужчину так, словно щупаете его руками, мисс Пенуорти. Такое у меня впечатление! – Негодяй! – Избалованная девчонка! – выпалил он в ответ и, отвесив насмешливый поклон, вышел через парадную дверь. Весело насвистывая, он был абсолютно уверен в своей победе в этом раунде, в то время как Меган так разозлилась, что чуть было не бросилась за ним с кулаками. Она едва сдержала себя. Но если он когда-нибудь еще с ней заговорит… Глава 6 – Я хочу проехаться на тебе верхом, ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу. Ты разрешишь мне? При тихих звуках этих слов, доносившихся через приоткрытую дверь, Девлин резко проснулся и открыл глаза. Замка на двери не было, она даже не закрывалась как следует. Вчера Девлин первым делом заменил заплесневевшую, продавленную кушетку в комнате, которую он занял, на новую кровать. Починка замка на двери не являлась делом первой важности, поэтому он ее отложил на время. И теперь Девлин пожалел об этом. Это же надо, проснуться оттого, что какие-то любовники устроили свидание в его конюшне. И это после того, что перед сном он фантазировал о своем собственном свидании с этой вспыльчивой мисс Пенуорти. Правда, в его фантазиях она была скорее не вспыльчивой, а пылкой. Она ничего не говорила, даже не открывала рот, разве только для того, чтобы ответить на его поцелуи и дать почувствовать бархатистую мягкость своего язычка… Девлин застонал и снова, как прошлой ночью, почувствовал, как по его телу разливаются волны жара. Ему определенно надо стараться избегать подобных мыслей, во всяком случае пока он не разыщет где-нибудь в округе подходящую курочку, желающую утолить жажду, которую эти мысли в нем пробуждали. Он быстро перебрал в уме все свои возможности. На днях им встретилась симпатичная дочка трактирщика, которая, убедившись в отсутствии всякого интереса с его стороны, принялась флиртовать с Мортимером. Прошлой ночью Мортимер как раз должен был провести в этом трактире еще одну ночь. Интересно, подумал Девлин, удалось ли ему задуманное? Потом была еще горничная, которая вчера принесла ему чистое постельное белье. Как бишь ее звали? Он не мог припомнить, но ее пышные формы вызвали в нем воспоминание о его последней любовнице, и потом, оглядев Девлина, она явно распустила слюни. Такую легко заполучить. Вчера он мог это сделать без малейшего усилия. И следовало бы. Но ему лучше избегать шалостей с домашней прислугой сквайра. Слуги обычно распускают слухи без всякой меры, а он предпочитал держать свои любовные интрижки в секрете. Вообще, Девлин ничуть не сомневался, что найдется девушка, которая придется ему по вкусу и будет не прочь поразвлечься, вот только его тело требовало сделать это как можно скорее, предпочтительно сегодня. Черт бы побрал эту Меган Пенуорти! Да еще эти любовники за дверью: их шепот подливал масла в уже разгоревшийся огонь. Наверняка это слуги из усадьбы, которые еще не слышали, что в конюшне теперь живут не только лошади. И занесло же их сюда в такую рань! В маленькое окошко комнаты было видно, что рассвет едва занимается. – Сэр Амброуз, наверное, будет ревновать, но это не важно. Я смогу справиться с вами обоими. Фраза закончилась хрипловатым смешком. Девлин опять подавил стон. Он попытался вспомнить, что находится за дверью в той части конюшни. Кажется, два стойла? И в одном из них Цезарь. Странно, что он не фыркает, нервничая и волнуясь. Постепенно в Девлине закипала ярость – он порядком разозлился, что его сон был прерван женским голосом, который показался ему знакомым. Еще больше его злило то, как действует на него этот голос, – кажется, он начинает его узнавать. – Эта щекотка… Опять смешок. – Тебе нравится, да? Уверена, что нравится. Сэр Амброуз любит, когда я так делаю. В ярости Девлин в мгновение ока вскочил с постели – в его памяти всплыло личико обладательницы этого мягкого мурлыкающего голоска. Он резко распахнул дверь, но в недоумении замер. В стойле не было никакого мужчины, которому можно было бы расквасить его чертово лицо. Только Меган, замершая в круге света под фонарем, да Цезарь, который, шевеля губами, брал сахар из ее сложенной лодочкой ладони. Она была одета в нефритово-зеленую амазонку, толстая ярко-рыжая коса сбегала по спине, словно язык пламени. Девушка не слышала звука распахнувшейся двери, все ее внимание занимало животное, к которому и были обращены ее мягкие искушающие слова, сопровождаемые соблазнительными лакомствами. Несмотря на очевидную невиновность девушки, гнев Девлина не утих. Это было попросту невозможно. Девлин слишком распалился, даже не зная почему, ведь он никогда не страдал от ревности. Сначала он считал эту девушку девственницей, а такие его не особо интересовали. Но проснувшись и узнав ее по голосу, он в тот же момент решил, что Меган не девственница. И сама мысль, что она делит свое роскошное тело не только с неизвестным счастливчиком, но и с неким ревнивым сэром Амброузом, привела его в ярость. И это при том, что он сам всю ночь, лежа в постели, только и представлял Меган в своих объятьях. Девлин понял, что ошибся в своих поспешных и довольно глупых умозаключениях, но это его не успокоило. Он решил, что у него была причина для раздражения – если бы это можно было назвать просто раздражением, – после того как он отказал себе в удовольствии самому совратить Меган, а потом понял, что она была вполне доступна для его ухаживаний. Но тут же оказалось, что это вовсе не так, и именно эта мысль и допекала его больше всего. – Что вы здесь делаете, детка? – раздраженно спросил Девлин. Меган не обернулась, но ее спина напряглась, и он понял, что девушка узнала его голос. Она медленно опустила руку и небрежно стряхнула о юбку прилипшие к ладони белые кристаллы. Цезарю это не понравилось, он вытянул шею из стойла в поисках новых кусочков сахара. – Буду весьма вам благодарна, если вы будете обращаться ко мне должным образом… – Тогда не стоит благодарности. – …или не будете обращаться вовсе, что было бы предпочтительнее. Она обернулась к Девлину, чтобы добавить еще что-то, но смогла издать лишь сдавленный возглас удивления. Перед ней стоял полуобнаженный мужчина, одетый только в брюки, да и те наполовину расстегнутые, причем разрез ширинки открывал солидный участок живота ниже пупка. Меган, как завороженная, стала любопытным взглядом рассматривать его золотистую кожу, широкие плечи, длинные мускулистые руки и широкую грудь, плоский живот и узкие бедра, почти не отличающиеся по ширине от талии. Верхняя часть груди была вся сплошь покрыта черными густыми волосами, и только вокруг сосков кожа оставалась чистой, как и по центру груди, но ниже пупка волосы появлялись опять и густой прямой дорожкой исчезали в штанах. И еще ниже – объемная выпуклость, натягивающая ткань едва держащихся брюк. Меган, не отрываясь, смотрела на эту часть его тела, и Девлин, затаив дыхание, чувствовал, как выпуклость становится еще больше под ее взглядом, и не мог поверить, что девушка проделывает с ним это снова. Девлин спал в штанах из скромности, ведь дверь в его комнату не закрывалась. Он стоял бы здесь совсем голышом, черт возьми, потому что, когда вскочил с постели, чтобы вышвырнуть из конюшни ее любовника, вообще не думал об одежде или об отсутствии таковой. Разглядывала бы она его точно так же, если бы он и вправду был голым? Он чувствовал, что да. – Если бы моя дверь запиралась как следует, вы бы смогли увидеть сейчас гораздо больше. Я обычно сплю нагишом, но могу это исправить прямо сейчас. Хотите, чтобы я снял их? Когда до Меган наконец дошел смысл сказанного, ее глаза округлились, а щеки вспыхнули румянцем. Она отпрянула и попыталась сбежать, но замешкалась. К ярости, уже тихо кипевшей в Девлине, теперь добавилась пробужденная только что страсть, и, повинуясь первобытному импульсу, он решил, что в этот раз не позволит Меган вот так уйти. Он прыгнул вслед за ней, за секунду покрыв расстояние между ними, и не успела Меган закричать, как он развернул ее к себе, прижал к груди и впился в губы поцелуем. Сначала Меган была совершенно шокирована, а потом испугалась, осознав, что он сейчас с ней делает. Ноги девушки не касались земли, коса была зажата мертвой хваткой у самого основания, поэтому Меган не могла увернуться от его беспощадного рта. Намертво прижатая к Девлину, она все равно начала вырываться, стуча кулаками по его плечам и рукам. Меган не нравилось то, что он с ней делает. Его рот больно прижимался к ее губам, и она была почти уверена, что руками Девлин сломает ей ребра. Сопротивляясь ему, она чувствовала, как вырываются волосы из крепко зажатой в его кулаке косы. Меган не могла дышать и уже представила себе, что умирает от удушья, но, как только перед глазами запрыгали черные точки, проснулся инстинкт самосохранения, и девушка стала дышать носом. Казалось, Девлин вовсе не обращает внимания на ее яростное сопротивление, продолжая все так же хищно впиваться ей в рот. Действительно, лишь спустя время Девлин заметил, что попытки Меган вырваться из его объятий не притворные, а настоящие. Он впервые в жизни настолько потерял контроль над собой, что не заметил отсутствия ответа на свою необузданную страсть. Когда в его голове слегка прояснилось, он взглянул на объект своего безумия, но не увидел в ее больших голубых глазах слез, скорее это было нечто большее, чем настороженность. Похоже, это самый настоящий страх. – Вы причиняете мне боль, – тихо произнесла Меган обвиняющим тоном. Господи, что происходит? Что, черт возьми, эта женщина делает с ним, заставляя вести себя в такой не свойственной его характеру манере? – Простите меня, – Девлин действительно был полон сожаления, по крайней мере, о том, что причинил ей боль. – Я заснул, думая о вас, и проснулся от звука вашего голоса. А снова оказавшись обласканным вашими прекрасными глазами, я просто-напросто лишился рассудка. Для Меган сказанное больше походило на жалобу, чем на извинения, словно в том, что он только что сделал, была ее вина, и страх внутри нее стал превращаться в ярость. Она уже была готова высказать все, что думает, когда он спросил: – Где больно? Злясь, что он этого не понял, Меган, сверкая глазами, принялась просвещать его, тем более что Девлин продолжал сжимать ее в объятиях. – Вы ломаете мне спину. Наверное, вырвали большую часть волос. И если я не оцарапала губы собственными зубами, то буду удивлена. Девлину данная тирада подозрительно напоминала мелкие жалобы дующей губки молодой леди, которая ничего не знает о страсти. Для мужчины, известного своими победами в спальне, пощечина была бы предпочтительнее. Девлин чувствовал себя оскорбленным. Он вспомнил, почему всегда избегал девственниц, а также что Меган молода и невинна, вот только ее поведение свидетельствует о желании изменить этот факт. Но как бы то ни было, он тут же избавил себя от чувства вины и желания ее загладить, чего Меган, по его мнению, не заслуживала. Хотелось бы ему так же легко избавиться и от желания, но оно все еще жгло его, и отчасти поэтому он не мог заставить себя извиниться еще раз. – Это случайность, поверьте, – отмел обвинения Девлин, однако поставил Меган на ноги, чтобы удобнее обхватить ее. – Это вам за то, что поедали меня глазами. – Этого не было! – задохнулась от возмущения девушка. – Было, было. И в следующий раз, когда посмотрите на меня подобным образом, получите то же самое, и в каждый последующий раз тоже. А если будете продолжать в таком же духе, то, может, хотя бы научитесь как следует целоваться. Он хотел причинить Меган боль, потому что ужасно страдал от желания обладать ею. Но рассудок уже вернулся к нему, и Девлин понимал, что так и будет страдать, потому что не мог и не хотел бы позволить себе ничего, кроме как продолжать целовать ее. Может, все его резкие слова заставят ее держаться от него подальше, поскольку Девлин сомневался, что способен устоять перед столь соблазнительным очарованием этой рыжеволосой мисс Пенуорти. Ее пылкое «Ненавижу вас!» вызвало у Девлина лишь ухмылку. – Мне следует впасть в отчаяние? – ехидно спросил он. – Только почему-то вы еще не попросили отпустить вас, что следовало бы сделать, если бы вы действительно меня ненавидели. – Пустите меня! – Теперь слишком поздно. Его рот опять накрыл губы Меган, только этот поцелуй был совсем другим. Узнав, что она невинна, он, используя весь свой опыт, принялся с нежностью касаться ее губ, мягко убеждая раскрыться ему навстречу. Когда же она наконец это сделала, он насладился поцелуем сполна. Господи, какие же сладкие у нее губки! Меган еще пару раз ударила Девлина кулачками, после чего ее ладони замерли у него на плечах. Она расслабилась, прижавшись к нему всем телом, чего он и добивался. Девлин уже хотел проникнуть глубже языком в рот Меган, чтобы распалить в ней страсть, но решил, что это может вызвать противоположную реакцию. Откуда ему знать, как ведут себя в подобных ситуациях девственницы? Поэтому он сдерживал порывы страсти, постоянно напоминая себе действовать медленно и осторожно, и приготовился к быстрому отступлению, если вдруг Меган пустит в ход зубы, но она, будучи неопытна в таких вопросах, до этого не додумалась. Меган даже не отвечала на его поцелуи, просто принимала все, что Девлин с ней делал, но для него это было даже хорошо, потому что он с трудом сдерживал себя и мог напрочь потерять голову, начни она его целовать – если бы она знала, как это делается. Ее неопытность его тоже не волновала – если бы она еще и была искушена, он бы этого не вынес. Губы девушки были мягкими и слегка припухлыми от предыдущего поцелуя, дыхание – сладостным, смущенная уступчивость – еще сладостнее, тело – теплым и податливым… Господи, дай мне сил! Чтобы хоть как-то утолить свое желание оказаться внутри нее, Девлин, теряя самообладание, прижал бедра Меган к своим возбужденным чреслам. Ответный вздох Меган дал ему понять, что она еще не испытывала в своей жизни ничего подобного. Его возбуждение росло, и Девлин уже готов был потерять остатки разума и отнести Меган в свою постель. Если бы она опять разозлилась и отвесила ему пощечину! Дрожа от страсти, стараясь успокоиться и вернуться к реальности, Девлин заставил себя оторваться от губ Меган. – Ну вот, теперь вы знаете, – сказал он, понимая, что попытался получить то, что ему было действительно нужно, но пока не взял этого. – Дайте мне знать, если захотите испытать то же самое, но без одежды. Через пару мгновений ошеломленного молчания Девлин получил так необходимую ему пощечину, однако эффекта, которого он так ждал, она на него не возымела. Его охватило еще большее желание схватить Меган в охапку и опять впиться поцелуем в ее пухлые губки. Чтобы справиться с эмоциями, Девлин изменил тактику и перешел к открытым оскорблениям. – Первое, что вам надлежало бы сделать, это тотчас закрыть глаза, перестав пялиться на мое полуобнаженное тело, и с оскорбленным видом удалиться. Но, увы, правила пристойного поведения, видимо, не для вас, а, мисс Пенуорти? И Девлин получил вторую пощечину, заслуженно или нет – неизвестно, потому что сказал он истинную правду. А Меган повернулась и что было сил побежала к дому. Глава 7 Меган стремглав неслась к дому и, только захлопнув за собою дверь собственной спальни, позволила себе перевести дыхание. Запыхавшись, она привалилась спиной к двери и крепко зажмурилась, все еще дрожа всем телом. Наконец она издала глубокий стон. Он был прав, совершенно прав. Она опять вела себя недостойно. Ей следовало бы закрыть глаза в ту самую секунду, как она увидела, что Девлин полураздет. Но она предпочла поддаться гипнозу его роскошного тела, рассматривать его, «пожирать глазами», как грубо выразился Девлин. Но ведь именно это она и делала, забывшись и не заботясь о том, что он наблюдает за ней. Не удивительно, что он предложил снять перед ней брюки. Как она может винить его, если именно ту часть его тела она рассматривала дольше всего? Девлину оставалось лишь прочесть ее мысли, ведь ей действительно хотелось увидеть то, что находилось под тканью брюк. То, что там было, казалось таким огромным, и позднее она это почувствовала через слой плотной ткани юбки, когда Девлин прижимался к ее бедрам. Это ощущение сначала испугало Меган, но, кроме страха, было и другое, новое для нее чувство необычайного волнения, возникшее от его прикосновений и разлившееся по всему ее телу, до самых кончиков пальцев. Лучше бы она вовсе не испытывала этого чувства, как и того приятного ощущения где-то внизу живота, когда Девлин поцеловал ее во второй раз. Меган снова застонала, оторвалась от двери и в раздражении зашагала по комнате. Этого не должно было случиться. Все, что она хотела, так это подружиться со скакуном, чтобы позже объезжать его. У нее не было никакого желания сталкиваться с Девлином Джеффрисом, именно поэтому она пришла в конюшню так рано, чтобы ее там никто не увидел. Это был отличный план, только проклятая незакрывающаяся дверная задвижка да чуткий сон спящего все испортили. Боже мой, ведь она разговаривала с лошадью шепотом и не могла разбудить Девлина, даже если бы дверь в его комнату была открыта. Но он сказал, что ее голос разбудил его, а еще – что, засыпая, он думал о ней. Может, это правда? Скорее всего, нет. Он наговорил ей столько гадостей, хотя половину всего сказал нарочно, чтобы доставить себе удовольствие, видя, как она шокирована его словами. Меган перестала шагать по комнате и, сама того не желая, замерла у окна, из которого был виден двор и конюшня. Она находилась далеко за домом, но девушка прекрасно видела вход в нее и всех, проходящих в ту или иную сторону. Она услыхала ржание лошади и подумала, что сейчас увидит Тимми, помощника конюха, верхом на старой кляче, на которой он каждый день ездил на работу. Но вместо Тимми из ворот вылетел черный жеребец, на спине которого сидел Девлин. Как же ей хотелось, чтобы он уехал навсегда, но она знала, что это невозможно. Жеребец был не оседлан, а Девлин – без сапог. На молодом человеке была белая рубашка, похожая на ту, что он носил вчера. Меган хотелось, чтобы он свалился с коня, но и этому желанию не суждено было исполниться. Человек и конь, казалось, являлись единым целым. Мгновение, и они исчезли из виду – но не из ее мыслей. Черт возьми, если бы Девлин не был так красив, она бы не выставила себя такой дурой! Она никогда раньше не встречала такого красавца, который заставил бы ее потерять голову. Да, она вела себя непростительно грубо, пристально разглядывая его тело. Но он повел себя еще наглее, предложив спустить перед нею брюки. Как он мог! Он не должен быть таким вульгарным каждый раз, когда открывает рот в ее присутствии, но он все же позволяет себе это. Он не должен был нападать на нее. Она не собирается винить себя за то, что он это сделал. А может, стоило бы? Разве Девлин не сказал ей, что она смотрит на него, словно гладит руками? Ну нет! Меган не верилось, что она могла спровоцировать Девлина. Ей казалась неправдоподобной угроза целовать ее каждый раз, когда она посмотрит на него как тогда, в конюшне. Да он просто не посмеет! А вдруг? Да такой нахал на все способен! Вообще-то, Меган даже в голову не приходило, что он осмелится поцеловать ее, но он это сделал. Почему же она не может прекратить думать об этом наглеце? Если бы только не второй его поцелуй! Он был совершенно не похож на первый и так хорош, что у нее закружилась голова, а тело охватила сладкая нега. К своему стыду, Меган не хотела останавливать Девлина. Но он сам хотел остановиться, и неудивительно. Конечно, ведь она не умеет целоваться, о чем он сказал ей в лицо. Девушка нахмурилась, вспомнив о его насмешливых словах. Действительно, у нее совершенно нет опыта в амурных делах. Единственный поцелуй в ее жизни осмелился сорвать с ее губ один из местных ухажеров, к тому же тот поцелуй был настолько коротким, что она так и не поняла, приятно ей или нет. Ведь она собирается выйти замуж за герцога! Может, ей следует узнать об этом побольше, прежде чем целоваться с ним? Меган не хотелось, чтобы герцог тоже считал ее неумехой. Только теперь, когда она поняла, за кого собирается выйти замуж, было бы нечестно поощрять ухажеров целовать ее, а это значит, что у нее нет возможности попрактиковаться. Эх, а она даже не запомнила, как это делал Девлин – настолько была охвачена новыми ощущениями, что просто не думала, как он ее целует. Но больше она ему не позволит целовать себя. Это даже не обсуждается. Конюх! Да как он посмел!.. Меган все еще стояла у окна, когда Девлин вернулся, – волосы его были мокрыми, рубашка прилипла к груди. Он что, ездил купаться? «Только не в ее пруду», – подумала девушка с надеждой. От одной мысли, что Девлин плавал там, она пришла в ярость. Хватит и того, что он живет в ее конюшне! Пораженная его дерзостью, Меган не сразу обратила внимание, что Девлин ее заметил. Он остановил коня под ее окном и посмотрел ей прямо в глаза. Несмотря на его предупреждение, девушка ответила вызывающим, дерзким взглядом, зная, что у себя в комнате она может не бояться ни его самого, ни его угроз. Она даже самодовольно улыбнулась про себя. Но Девлин продолжал смотреть на нее. И даже тогда, когда он уже подъехал ко входу в конюшню и спешился, взяв Цезаря под уздцы. Меган решила, что Девлин играет с ней в гляделки, но тут он неожиданно стянул с себя рубашку. Меган охнула, отпрянула от окна и задернула шторы. Снаружи до нее донесся хриплый мужской смех, звучащий оскорбительнее, чем вчерашний свист, – Девлин выиграл еще один раунд. Это совершенно невыносимо! Он сам совершенно невыносим! Нужно поговорить с отцом. Этого мужлана следует поставить на место! Глава 8 Позднее, за завтраком, у Меган появилась возможность поговорить с отцом. Она даже заранее обдумала, что именно скажет отцу, – только ту часть правды, которая может пошатнуть репутацию Девлина, но не привести к увольнению, чтобы не лишиться вместе с ним великолепного коня. Все, что нужно было сделать, – это упомянуть о поведении конюха между обсуждением предстоящей поездки в Лондон и планов на сегодняшний день. Но все же ей было страшновато. Она боялась – и справедливо, учитывая наглость Девлина, – что он может изложить свою версию происшедшего, в которой она выглядит не менее виноватой, чем он. Тогда вместо этого плана она решила сообщить Девлину о своих намерениях, в глубине души все же надеясь, что ей вообще не придется больше общаться с ним на какие-либо темы. В конце концов, вполне возможно, он думает, что она ничего не скажет отцу по той же причине, по какой ничего не рассказала и в первый раз, когда просила отца уволить молодого человека, о чем он знал, подслушивая за дверью. Так что, убедив Девлина, что она не станет молчать, если он не оставит ее в покое, она, черт возьми, добьется этого. Но, несмотря на такой тщательно разработанный план, Меган все-таки нервничала, направляясь в конюшню после завтрака. Войдя, она вздохнула с облегчением, не заметив никого, даже Тимми, который всегда находился в конюшне. Где-то с тыльной стороны постройки слышались удары молотка, но Меган, не обращая внимания на шум, направилась прямо к стойлу Сэра Амброуза. Перед прогулкой Меган всегда сама обтирала лошадь, а по возвращении тщательно чистила. Однако сегодня ей хотелось скорее покинуть конюшню, пока не появился Девлин, поэтому в этот раз девушка обошлась без традиционной процедуры. – Доброе утро, мисс Меган. – Доброе утро, Тимми, – замешкалась на секунду с ответом девушка. – Этот конь, Цезарь, ох и чудо, правда? – сказал Тимми, взбираясь на ограду и усаживаясь рядом с развешенным на ней седлом. Таков был их обычай: Меган занималась лошадью сама, не прося Тимми о помощи, а тот сидел на ограде, составляя девушке компанию. Эта обычная рутина успокоила Меган, и она почти решила все-таки не изменять своим привычкам и почистить Сэра Амброуза. – Тебе нечем заняться, Тимми? У тебя есть задание, так что отправляйся-ка работать. Меган просто застонала при звуке этого голоса. Тимми мгновенно соскользнул с ограды и убежал. – Вы вмешиваетесь не в свое дело, – Меган повернулась к Девлину, который замер в дверном проеме. – Тимми что, не может поговорить со мной? – Может, конечно, но не тогда, когда я дал ему задание. Сейчас парень находится в моем подчинении. Меган уже собралась внести ясность, на кого в действительности работает Тимми, но вдруг поняла, что опять смотрит на Девлина. Она умолкла и отвела глаза. – Что? Сказать нечего? – Убирайтесь! – буркнула Меган. – И не подумаю, – ответил Девлин, как показалось Меган, чтобы ее позлить. – Вы забыли, что я живу здесь, и, фактически, это мой дом, хоть и на время. Его веселый тон крайне раздражал Меган. Она с трудом удержалась, чтобы не обронить, что конюшня – самое подходящее для него место, и решила вообще не разговаривать с Девлином. Да, она просто будет игнорировать его до самого отъезда. Девушка потянулась, чтобы взять седло, но Девлин внезапно оказался позади нее и, упершись грудью ей в спину, снял его сам. Меган развернулась, чтобы вырвать седло у него из рук, и ей это удалось, поскольку Девлин от неожиданности выпустил его из рук. Из-за резкого рывка и тяжелого седла в руках Меган потеряла равновесие и приземлилась пятой точкой прямо в небольшой стог сена. Вскрикнув от досады, девушка оттолкнула протянутую Девлином руку. Да сколько раз она уже выставляла себя полной дурой перед ним? Меган просто сбилась со счета. – Я только хотел помочь, – произнес Девлин, – ведь Тимми я отослал. Меган не уловила в его голосе насмешки, но наверняка он улыбается про себя. Она не поднимала на него глаз… ну, когда же он поймет этот красноречивый намек? Девушка встала, стряхнула соломинки с амазонки и потянулась за седлом. Пока она седлала Сэра Амброуза, в конюшне стояла гробовая тишина. Меган не была уверена, ушел ли Девлин, но проверять ей не хотелось. – Что же, за все это время вы ни разу на меня не посмотрели? – раздался раздраженный голос Девлина. – У меня что, выросли рога? – Думаю, они уже у вас есть, – не сдержалась Меган. – Смотрите мне в глаза, когда оскорбляете! Меган не повернулась к нему, но воспользовалась случаем объяснить все этому тупице. – Вы, наверное, совсем запамятовали, о чем предупреждали меня, мистер Джеффрис. А я не забыла. Я совсем не хочу провоцировать вас своим взглядом на необдуманные поступки. – Да вы уже сейчас провоцируете, – проворчал Девлин и добавил чуть мягче: – Смотреть можно по-разному. Вы прекрасно понимаете, черт возьми, что я имею в виду. Кроме того, я был зол, когда обещал наказывать вас за подобные взгляды. Возможно, что в следующий раз, когда вы на меня посмотрите, с вами ничего не случится. Проверим? – Нет, спасибо. – Как хотите. Вода в проклятом пруду оказалась холоднее, чем я думал. – Этот проклятый пруд, мистер Джеффрис, мой, – язвительно произнесла Меган, – и вам следует держаться от него подальше. – Тогда не разжигайте мое тело до такого состояния, что хочется либо нырнуть в холодную воду, либо затащить вас в постель. – Хорошо. Можете купаться в пруду, – сквозь зубы проговорила Меган, покраснев от смущения. – Так и думал, что вы это скажете. Меган вывела Сэра Амброуза из стойла и направилась к выходу, возмущенная до глубины души самодовольным тоном Девлина. – Упрямое создание, – услышала она предназначавшееся явно не для ее ушей восклицание, потому что потом Девлин добавил уже громче: – Я думал, что вы попросите меня помочь вам с седлом. – Это еще зачем? Я всегда сама ухаживаю за своим конем, чищу его и седлаю. – Вашим конем? – Что вы находите в этом странного? – Меган прищурилась, услышав удивление в его голосе. – Да ничего. Только удивляюсь, откуда у вас такая чистокровная лошадь. – Сэра Амброуза мне подарили на двенадцатилетие. – Это Сэр Амброуз? – Девлин захохотал. Меган стиснула зубы. – Что, черт возьми, здесь смешного? – Не хочу расстраивать вас, мисс Пенуорти, только это кобыла. – Я отлично знаю это! Девлин перестал улыбаться. – Тогда почему вы назвали ее Сэром Амброузом? – В честь ее предыдущего владельца, Амброуза Сент Джеймса. – Но почему? – резко спросил Девлин, нахмурившись. – Вы с ним когда-нибудь встречались? Он что, похож на эту лошадь? Меган удивила эта вспышка злости. – Нет, я не знакома с ним и не знаю, как он выглядит. Но что это меняет? И какое вам дело, как я назвала свою лошадь? – Никакого. Абсолютно никакого, – ответил резко Девлин. – Просто считаю, что давать такое дурацкое имя кобыле глупо. – А я считаю глупым давать имя Девлин мужчине – тут же вспоминаешь про дьявола и другую нечисть. Впрочем, оно вам подходит как нельзя лучше. Вместо ответа Девлин обхватил Меган за талию и приподнял, так что их глаза оказались на одном уровне. – Вы помните, я рассказывал вам, как поступаю с норовистыми лошадьми и женщинами? – спросил он тихим угрожающим голосом. Слова застряли у Меган в горле, потому она только кивнула. – Не забывайте об этом, мисс Пенуорти. Пока Меган садилась в седло, она немного оправилась от замешательства, вызванного словами Девлина. А он не стал дожидаться, когда девушка скажет колкость в ответ, и спокойно вернулся в конюшню. Поэтому Меган ничего другого не оставалось, как смотреть вслед этому несносному человеку, кипя возмущением от его последней выходки. Да как он посмел прикоснуться к ней?! Лучше бы ему этого не делать. Она хотела уже броситься ему вслед и все высказать, но в ушах у нее все еще звенел его угрожающий голос. Лучше уж в другой раз. Да, в другой раз, когда она будет… спокойнее. Глава 9 – Розовые? – Девлин удивленно смотрел на шторы, которые Мортимер повесил на единственное в комнате окно. – Это все, что вы смогли найти, Мортимер? – Да я рад был найти в этом крохотном селе Тидэйл хоть что-то подходящее. Не знаю, почему вы жалуетесь. Нужно же хоть как-то сделать комнату ярче. Девлин же, кипя от злости, считал, что эту комнату вообще следует спалить дотла. – Вы починили дверную задвижку? – Да, держится нормально. Сегодня привезут пару половиков на пол. – Половиков? А обычные ковры есть? – Только не в Тидэйле. Девлин вздохнул, чувствуя себя обделенным. «Это пойдет тебе на пользу, – уверяла его герцогиня. – Может, научит смирению, которого тебе так не хватает, дорогой мой мальчик». Просто герцогиня не видела конюшню сквайра, стоявшую необитаемой много лет. Даже Тимми предпочитал возвращаться ночевать в набитый битком дом своей матери, чем спать в одной из двух крошечных комнатушек, предназначавшихся изначально для грумов, но использующихся в качестве кладовок. Девлин никак не мог взять в толк, как это у сквайра, человека с положением, был только один помощник конюха, да и тот обслуживал четырех лошадей. – Покрасить бы эти голые стены, – промолвил задумчиво Девлин, – но только не в розовый. – Вам придется спать в комнате, пропахшей краской, – предупредил Мортимер. – Я сплю в стойле, черт побери, – ответил резко Девлин. – Вы правы, – хихикнул Мортимер. – Одним зловонием больше, одним меньше – невелика разница. Девлин не видел здесь ничего смешного. Эх, отбросить бы осторожность и поселиться в одной гостинице с Мортимером, однако он хорошо помнил предостережение герцогини держаться подальше от людных мест. Когда же, черт возьми, он научится говорить ей «нет»? – Мне нужны свежие рубашки, – Девлин с отвращением глядел на когда-то белые, а теперь покрытые пятнами рукава. – Дюжина, не меньше. – Я ведь предупреждал вас, что белые рубашки джентльмена не подходят для работы в конюшне. – Пошлите за рубашками, мистер Браун, и пока их доставят, узнайте, есть ли в округе подходящие женщины. – Подходящие для чего? – невинно поинтересовался Мортимер, но под взглядом Девлина осекся. – О, послушайте, не думаю, что я… – Давайте обойдемся без театральщины, мистер Браун, или мне придется… – Придется страдать, как и всем нам. Девлин изумленно поднял брови. – Вы уже разузнавали? – Здесь такая милая, тихая глушь, что, если местному парню захочется отправиться на сеновал с девицей, ему нужно сначала на ней жениться. – А шлюхи в таверне? – не унимался Девлин. – Здесь даже нет таверны, если не считать пивной в гостинице, – с восторгом закончил Мортимер. – Так что же мне делать, скакать в Лондон? – И не думайте! Вы что, хотите, чтобы эта ваша дуэль состоялась? Девлин зло посмотрел на слугу, а Мортимер продолжил с ехидцей: – Слышал, недалеко есть прекрасный пруд с холодной водой, и он может решить вашу проблему хотя бы частично. – Мне уже знаком этот чертов пруд, – фыркнул Девлин. При упоминании об утреннем купании в ледяной воде перед его глазами тотчас возник образ Меган верхом на Сэре Амброузе. Сэр Амброуз! Боже мой! Первым желанием Девлина было броситься вдогонку за Меган, чтобы убедиться, что энергичное животное ее не сбросит и с девушкой все в порядке, но здравый смысл подсказывал, что если Меган, по ее словам, ездит на этой кобыле с двенадцати лет, то она прекрасная наездница. Только вот желание броситься вслед за девушкой не имело никакого отношения к здравому смыслу… – Добавьте к моему заказу еще ящик бренди, – недовольно сказал Девлин и переспросил с надеждой: – Что, ни одной падшей голубки во всей округе? – Ни одной. – Тогда пусть привезут два ящика бренди. Меган из-за своего плохого настроения чуть было не проехала луг, покрывающий весь холм. Обычно по утрам несколько раз в неделю она встречалась здесь с Тиффани, и дальше они ехали вместе. Тиффани, хотя и была опытной наездницей, не любила верховую езду так же страстно, как Меган, и сопровождала подругу не каждое утро. Сегодня девушки не планировали встречаться. Тиффани всегда появлялась без предупреждения, поэтому Меган старалась каждое утро на всякий случай проезжать через этот луг, расположенный как раз между их земельными владениями. Тифффани уже была на месте, что было удивительно, ведь Меган выехала раньше обычного, торопясь покинуть конюшню. – Должно быть, хорошая погода выманила тебя из дому в такую рань, – сказала Меган, подъезжая к подруге. – Или у твоей матери сегодня снова плохое настроение, и она решила сделать перестановку? – Не угадала. У меня есть новости, которыми мне не терпится поделиться, и еще я умираю от любопытства. – Думаю, сначала ты удовлетворишь свое любопытство? – Естественно! – усмехнулась Тиффани. – Особенно после того как ты вчера не вернулась со всеми в карете, а послала с экипажем лакея. Я хотела заехать к тебе сегодня попозже, но мамочка взяла с меня обещание выступить на собрании ее Поэтического общества, а потом придут на обед Тайлер с родителями. – Как все прошло? – Отлично, если учесть, что я сильно нервничала. А теперь скажи, твой отец действительно купил того потрясающего коня? Меган усмехнулась. – Действительно купил, и еще несколько кобыл, только их еще не доставили. – Представляю, в каком ты восторге! Тайлер тоже просто с ума сошел. Он вчера весь вечер только и говорил об этом жеребце. Рассказал все своему отцу. Они заключили пари, побеждал ли этот конь раньше на скачках или нет, так что не удивлюсь, если они оба на этой неделе заедут к вам взглянуть на этого красавца. Ты уже выезжала на нем? – Ты что, леди ездить на жеребцах неприлично! – Но это тебя не остановит, – заметила Тиффани со знанием дела. – В самом деле, еще не ездила? – Нет пока. – А как же красавчик-тренер? Вы его уже уволили? – Ты считаешь его красивым? – На удивление! А ты? Меган пожала плечами. – Конечно, он по-своему красив, если не замечать его грубости, а этого лично я сделать не могу. Нам не удалось от него избавиться. Когда Девлин Джеффрис сказал, что прибыл вместе с конем, он имел в виду именно это в буквальном смысле слова. Таковы условия дурацкого соглашения, что конюх не может быть уволен. – Надо же, какие странные условия. – Полная нелепица, вот что это такое! – при одной мысли о молодом человеке к Меган вернулась ее злость. – Представляешь, что он может делать, прикрываясь договором? Он может позволить себе быть грубым, непристойно шутить и вести себя нагло! – Что-то еще случилось? – Да, и все из-за того, что я перечислила! – Как странно, – задумчиво произнесла Тиффани. – Мужчины обычно так себя не ведут в твоем присутствии. Меган уставилась на подругу. – Действительно, не ведут, ты права. – Похоже на то, как ты вела себя с Тайлером, – предположила Тиффани. Меган пришла в замешательство. – Пожалуй. – Слушай, мистер Джеффрис на самом деле намного привлекательнее большинства мужчин, – продолжила Тиффани. – Может, у него такая же проблема, как у тебя? Каждая встречная женщина влюбляется в него с первого взгляда? Меган сделала серьезное лицо и сказала: – Не каждая женщина, которую я встречаю, влюбляется в меня с первого взгляда. – Ты знаешь, о чем я, – рассмеялась Тиффани. – Да, но факт остается фактом – мистер Джеффрис совсем не стремится быть милым. – Как и ты с Тайлером! Только наоборот. Это правда. Хотя Меган никогда не думала, что мужчина может использовать ту же уловку. Умышленно? Неужели все эти оскорбления были умышленны? Значит, и целовал он ее только для того, чтобы оскорбить? Вспомнив о поцелуе, Меган сказала: – Я не хочу больше обсуждать этого конюха. У меня есть дело более важное, и уверена, ты можешь мне в этом помочь. Я совершенно не умею целоваться. – Целоваться? – недоуменно переспросила Тиффани. – Ну да, я даже не знаю, с чего начать, а ведь мне нужно научиться целоваться перед встречей с герцогом. – Совсем не обязательно. Подожди секунду. Ты же не думала, что я научу тебя целоваться? – Не будь гусыней, Тиффани. Ты же знаешь об этом больше, чем я. Разве Тайлер еще не научил тебя целоваться? Или все получается естественно? Или тут нужна практика? – Практика… пожалуй, да. Тайлер не знал, что учит меня целоваться, но так оно и было. И нет, это не пришло само по себе, я слишком волновалась, чтобы получить удовольствие от первых поцелуев. Но теперь мне кажется, будто я умела это делать и раньше. Но… Меган, мы же не целовались серьезно, только мимолетом, на прощание и при встрече, или когда никто не видит. Так ты тоже умеешь. Меган, будучи компаньонкой Тиффани и Тайлера, не раз тактично отворачивалась, когда пара начинала прощаться. – Он уже просовывал свой язык тебе в рот? – в лоб спросила Меган подругу. – Меган! Как тебе могло такое прийти в голову? – Случайно, уверяю тебя, – ответила уклончиво Меган и продолжила: – Так что, просовывал? – Нет еще, но уже предупредил меня, чтобы я не испугалась, если вдруг он не сдержится и сделает это. А еще он сказал, что, после того как мы поженимся, такие поцелуи станут частью… – Того? – прошептала Меган. – Да, того. И как по мне, это отвратительно. – Вовсе нет. У Тиффани от удивления округлились глаза. – Меган Пенуорти, признавайтесь, кто просовывал язык в ваш рот? – Разве я сказала, что… – И не думай отрицать! – Ну хорошо, – выдохнула Меган. – Это сделал Девлин Джеффрис. И перед тем как ты спросишь, почему я не рассказала тебе об этом ранее, сразу предупреждаю, что впадаю в ярость всякий раз, когда вспоминаю об этом. – Конюх?! – Я же говорила, что он отвратительно себя вел. И в происшедшем обвинил меня, представляешь?! Я, видите ли, пялилась на него. – Что ты делала? Пялилась? – Можно, я сначала задам тебе вопрос? Если перед тобой вдруг появится обнаженный по пояс мужчина, ты сразу же отвернешься? – Шутишь? – хихикнула Тиффани. – Я бы немножко рассмотрела его, прежде чем отвернуться. – Ну, а я вообще забыла, что нужно отвернуться. – Ты видела его голым?! – Только наполовину. Чувствую, мне придется объяснить тебе все. На объяснение ушло немало времени, и когда Меган закончила повествование о событиях последних двух дней, она добавила: – Может, ты и права, что он делал все это умышленно. Как ты думаешь, мне следует ему сказать, чтобы он не беспокоился, потому что мое сердце принадлежит другому? – Я думаю, тебе нужно рассказать все это отцу. – Если я это сделаю, мы потеряем жеребца. Отец немедленно уволит конюха. – Просто замкнутый круг! – воскликнула Тиффани с негодованием. – Проклятье, что ни сделай – результат одинаково плохой. Как же нам заставить его вести себя прилично?! – Нам? – усмехнулась Меган. – Ну, раз ты мне все рассказала… – Не волнуйся об этом. Я решила игнорировать его, а если это не сработает, скажу, что выхожу замуж за Сент-Джеймса. Ни один человек в здравом уме не захочет вызвать гнев всемогущего герцога, даже такой беспринципный нахал, как Джеффрис. Что бы ни было причиной его оскорблений, узнав о герцоге, он тут же их прекратит, помяни мое слово. – Ты, бесспорно, права. И как будущая герцогиня Ротстон ты можешь заставить его ползать на коленях, вымаливая прощения… – Это не обязательно. Мне достаточно увидеть его потрясение и выражение лица леди О, когда я подъеду в карете с гербом герцога. Тиффани внезапно ахнула. – Я чуть не забыла рассказать тебе новость, которая, возможно, приблизит тебя ко дню отмщения. Моя мама получила приглашение от своей старой подруги Элизабет Лейтон на предсезонный бал-маскарад. И во вчерашней папочкиной «Таймс» как раз говорилось про этот бал и про то, что в списке приглашенных есть очень важные особы, в том числе и… – Он?! – Меган вскрикнула от восторга. – А я-то думала, как же мне с ним познакомиться. Твоя мама приняла приглашение, да? – Думаю, ее удастся уговорить. – И я могу отправиться на бал с тобой? – Конечно! – Вот видишь – судьба сама ведет меня в нужном направлении. Словно это не мое решение, а перст Всевышнего. Где будет бал? Когда? – Лейтоны живут в Хэмпшире, и бал состоится на следующей неделе. Мэг, Бога ради, не волнуйся. У тебя еще много времени, чтобы приготовиться… – Но не сшить новое платье! – У тебя множество… – Платье для этого бала должно быть особенным. Я собираюсь пленить герцога, Тифф, – герцога! – Ты права, – согласилась Тиффани. – Тут рисковать никак нельзя. Я провожу тебя до… – Встретимся на месте! – крикнула Меган через плечо, уже запрыгнув на коня и направив его в сторону дома. – Я сейчас не в состоянии сдерживать Сэра Амбро… Тиффани не услышала остаток фразы, но в этом не было нужды, как и в объяснениях, что Меган будет ждать ее в лавке мисс Виппл, местной портнихи. Умение читать мысли – явление, присущее только очень близким друзьям. Глава 10 Выбрав для нового бального платья нежный зеленый шелк и белое кружево, Меган в приподнятом настроении вернулась домой. Вполне понятно, что ей не хотелось портить такой чудесный день визитом в конюшню, даже чтобы поставить в стойло Сэра Амброуза. Но уход за любимой лошадью доставлял девушке радость, от которой она вовсе не собиралась отказываться. Меган отправила в конюшню слугу за всем необходимым и принялась чистить лошадь прямо во дворе, в тени орехового дерева. Не прошло и десяти минут, как появился Девлин Джеффрис. – Что вы тут делаете? – сразу набросился он на девушку. Появление конюха вопреки ожиданиям Меган не испортило ей настроения. Девлин же был явно раздражен увидев ее, а может, он был в таком настроении весь день. От этой мысли губы Меган расплылись в улыбке. – А на что это похоже, мистер Джеффрис? Мне кажется, вы прекрасно видите, чем я занята, не так ли? От ее снисходительного, слегка насмешливого тона молодой человек заскрипел зубами. – Это мог сделать Тимми. – Конечно, мог, но мне нравится ухаживать за своей лошадью. Разве я не объяснила вам это сегодня утром? – Тогда почему бы вам не заниматься чисткой лошади в положенном месте, вместо того чтобы устраивать спектакль перед домом? – Спектакль? Без публики? Не преувеличивайте. И то, почему я не чищу лошадь в стойле, тоже понятно. Я пытаюсь избежать вашего не слишком приятного общества. А вот что делаете здесь вы? Пытаетесь разрушить мой прекрасный план? Джеффрис посмотрел на Меган долгим взглядом, затем засунул руки в карманы и произнес: – Я вовсе не выгонял вас из вашей конюшни. Это была явная ложь, но Девлин провел весь день, зевая от скуки. Единственное, чего он ждал, это появления Меган. Он не думал, что она будет избегать его. Девлин рассчитывал, что Меган укрепив оборону, ринется в бой – как сделала бы любая рыжеволосая девушка – и, черт возьми, с нетерпением ждал этого. И что он получил в итоге? – Возможно, я должен извиниться, – с горечью произнес он тихо, почти шепотом. – И не один раз, но кто будет считать? Ого, дай ей палец, откусит по локоть! – Хорошо. Примите мои двойные извинения. Меган удалось скрыть, насколько она удивлена таким поворотом событий. Конечно, его извинения звучали неискренне. Меган показалось, что Девлина вынуждают извиняться какие-то печальные обстоятельства. Она задумалась, что же такого отвратительного произошло с ним сегодня утром, что извинения он счел меньшим злом? И вообще, зачем ему это нужно? Но на случай, если Девлин действительно предлагает ей оливковую ветвь мира, просто это дается ему с огромным трудом, она сказала: – Не уверена, что обычных извинений будет достаточно для того, чтобы… – Меган замолчала, заметив, как он напрягся и сдвинул черные брови. «Этот раунд остается за мной, мистер Джеффрис», – подумала она самодовольно и ослепительно улыбнулась Девлину. – Но с другой стороны, у меня сейчас такое хорошее настроение, так что не будем держать зла друг на друга. Я принимаю ваши извинения – в двойном размере. Девлин едва ее слышал. Он пытался оправиться от ошеломляющего впечатления, которое произвела на него ее улыбка. Кто бы мог подумать, что его смогут обезоружить две обычные ямочки на щечках? Девлин, смущенный, пытался что-то произнести, но его язык словно завязался в узел. Молодому человеку казалось, что ему дали приличного пинка. «У нее должны быть веснушки, – подумал он с недовольством. – Почему, черт возьми, их нет? Должно же быть хоть что-то, нейтрализующее действие ее улыбки, от которой хочется сжимать ее в объятьях и защищать до конца своих дней?» От этой мысли Девлин вздрогнул. Меган глядела на него выжидающе, поэтому он просто кивнул в ответ, не будучи уверенным, приняла она его извинения или нет. Он и не подумает просить ее повторить то, что она только что сказала. Он обошел вокруг нее, оперся спиной о ствол дерева и стал наблюдать за девушкой. Если бы она не приняла его извинения, тогда сказала бы что-то еще. В крайнем случае, попросила бы убраться подальше. Но Меган этого не сделала. На самом деле она попросту игнорировала его. Вот черт! Он добился временного прекращения огня, чего на самом деле не очень-то и хотел, и теперь не знал, что сказать девушке. Обычная беседа, которую он мог завести с представительницей ее круга, звучала бы странно в устах «конюха». Кроме того, ему понравилось рядом с Меган оставаться конюхом. Это давало ему свободу говорить то, что думаешь и чувствуешь, чего в обычной жизни Девлин позволить себе не мог – редкое удовольствие не сдерживать ни свой язык, ни свой нрав. – Я собираюсь на этой неделе в Хэмпшир, на бал-маскарад. – И почему вы сообщаете мне это? – Девлин удивленно приподнял брови. – Я радуюсь этому событию и почему-то хочу поделиться этой радостью с вами, – Меган пожала плечами. – Вы хотите ткнуть меня носом, что простых конюхов не приглашают на подобные мероприятия? – И это тоже, – Меган лукаво взглянула на Девлина. – Что, больно носу? Девлин едва сдержал смех. – Не особенно. Я был на парочке подобных мероприятий. – Правда? – насмешливо спросила Меган. – Вы говорите о народных маскарадах в «Ковент-Гарден»? – Как вы догадались? – сухо поинтересовался Девлин. – Это не то же самое, что танцевать с герцогами и графами. – Я сейчас работаю на вашей конюшне, детка, но не очень-то задирайте нос, мисс Пенуорти. Это на всякий случай. Меган никак не отреагировала на его замечание, просто стала энергичнее чистить лошадь. Девлин усмехнулся, наблюдая, как она старательно его игнорирует. Когда она злится, то вспыхивает как спичка: щеки горят, глаза сверкают. Он представил себе, как бы она выглядела в разгаре… Напряжение в паху заставило молодого человека отогнать подобные мысли. – Что особенного в этом маскараде в Хэмпшире? – решился спросить Девлин. – Совсем скоро начинается сезон в Лондоне, а вам это, думаю, намного интереснее. Девушка повернулась и пристально взглянула на него. – Откуда вы знаете, что я еду в Лондон? – Разве не все девицы вашего возраста стремятся в Лондон в поисках мужа? – Не все, если хотите знать. Я, возможно, и не поеду, если в Хэмпшире все сложится удачно, – о, забыла о свадьбе Тиффани. На свадьбу я должна буду поехать, но… – Если в Хэмпшире все сложится удачно? – переспросил Девлин резче, чем ему хотелось. – Вы ждете предложения? – Боже мой, конечно, нет, – засмеялась Меган. – Я только встречусь с ним в первый раз. У меня, конечно, есть надежды, но не такие большие. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/dzhoanna-lindsey/muzhchina-moey-mechty/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 272.00 руб.