Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Доказательство человечности Николай Владленович Басов Лотар Желтоголовый #2 «Лотар, прозванный Желтоголовым, торопился. Он хотел попасть в Ашмилону, столицу королевства Гурхор, до того, как на ночь закроют ворота. Конечно, ворота можно было перелететь, но он хотел войти в город как обычный путник, не привлекая внимания. Крылья, которые он отрастил себе в оазисе Беклем вместо рук, устали. Вечереющий воздух уже не казался таким надежным и прозрачным, как в начале полета, он стал слишком плотным и в то же время слишком разреженным, чтобы можно было опереться на него кожистыми драконьими перепонками. Немногие вещи, захваченные Лотаром из оазиса, стали стеснять движения, а фляга, которую он неудачно привесил к поясу на слишком длинном ремне, при каждом взмахе била по ногам…» Николай Басов Доказательство человечности ГЛАВА 1 Лотар, прозванный Желтоголовым, торопился. Он хотел попасть в Ашмилону, столицу королевства Гурхор, до того, как на ночь закроют ворота. Конечно, ворота можно было перелететь, но он хотел войти в город как обычный путник, не привлекая внимания. Крылья, которые он отрастил себе в оазисе Беклем вместо рук, устали. Вечереющий воздух уже не казался таким надежным и прозрачным, как в начале полета, он стал слишком плотным и в то же время слишком разреженным, чтобы можно было опереться на него кожистыми драконьими перепонками. Немногие вещи, захваченные Лотаром из оазиса, стали стеснять движения, а фляга, которую он неудачно привесил к поясу на слишком длинном ремне, при каждом взмахе била по ногам. На этот раз Лотар не слишком трансформировал себя. Он практически не изменил ноги, голову, шею, хотя вынужден был нарастить на торс дополнительные мускулы, чтобы управлять крыльями, и совершенно изменил руки. На концах крыльев он оставил человеческие кисти, чтобы при необходимости обхватить рукоять меча, хотя одному Кроссу известно, каково это – биться крыльями вместо рук. В крайнем случае можно попытаться удрать. А если не получится, решил Лотар, придется трансформировать крылья в руки во время схватки. Это было в высшей степени сомнительно, потому что трансформация требовала огромного напряжения и вызывала дикие приступы боли. Но иметь возможность держать меч было лучше, чем ничего. Улетая из Беклема, Лотар взял с собой огромную серебряную флягу с водой, уложил в кожаную сумку кошелек разменного серебра, несколько красивых безделушек, дюжину старинных книг по медицине и не очень сложному колдовству, а на самый верх положил рубашку и длинную куртку, которые собирался надеть после перелета. Большое чистое полотенце уже не поместилось, и его пришлось засунуть в наружный карман сумки. На себе Лотар оставил сапожки, штаны из темного грубого шелка и широкий кожаный пояс, в потайные кармашки которого уместилось триста цехинов. Вооружился Лотар длинным широким кинжалом для левой руки с замысловатой плетеной гардой, легкими поножами, чтобы блокировать низовые атаки, и небольшой нагрудной пластиной, похожей на украшение, но способной выдержать удар алебарды. Кроме того, в ней был устроен небольшой тайник, в котором уместилось жало мантикоры, сохранившее, как ни странно, многие свои свойства и после того, как Лотар отрезал его. Кованые наручи из черной меди с когтями и потайными захватами для клинка противника Лотар вынужден был оставить в сумке, потому что на измененные руки они не надевались. Но главным его приобретением был меч. Когда Лотар в оружейной убитого колдуна впервые увидел это оружие, то сначала не обратил внимания – другие клинки формой и блеском затмевали его. Лишь опробовав его, Лотар понял его совершенство. За простотой меча скрывалось мастерство боя, которому даже нынешнему Лотару предстояло еще учиться. Кроме того, в стали клинка было что-то, что не позволяло накладывать на него ни темное заклятье, ни светлые чары. Но и без всякой магии эта дуга чистой стали была губительна для всякой нечисти не меньше, чем самородное серебро. Чем дольше смотрел Лотар на свой новый клинок, чем глубже пытался проникнуть внутренним зрением в его прошлое, тем больше убеждался – меч выкован гениальным мастером и ни разу не подвел своего обладателя. Всех его прежних владельцев убивали не в бою, а предательством, ложью, магией или подлым превосходством соблазнов над честью. Когда Лотар впервые опустил клинок в заплечные ножны, он понял, что меч носит имя. Сосредоточившись, Лотар нашел слово. Он догадался, что это не настоящее имя, клинок еще не совсем доверял ему, он лишь подчинился владельцу и согласился на имя – Гвинед. Пока Лотар жил в Беклеме, он учился работать Гвинедом от восхода до зари, стремясь понять его тактику, характер и силу. Это было непросто, непривычная форма предлагала другой рисунок боя, чем тот, которому учили Лотара. Длина клинка чуть больше трех футов, и острие его было приспособлено скорее разрывать, чем прокалывать. Кроме того, Лотара сначала смущала чересчур маленькая, овальная гарда, которая не закрывала руку от атак противника. И в довершение, Лотар не понимал, что делать с длинной, чуть не в три ладони, рукоятью, оплетенной каким-то черным материалом, который не становился скользким ни от пота, ни от крови. Но потом случайно открыл, что эта форма рукояти давала возможность укорачивать выпады, что резко усиливало удары и делало их чрезвычайно эффективными при выпадах назад или атаках снизу. Лотар так и не понял, сам он пришел к такому открытию или Гвинед каким-то образом повлиял на его сознание и научил подобным приемам. После этого открытия посыпались одно за другим, и уже через несколько дней Лотар лишь усмехался, вспоминая свою недогадливость первых дней, а его уважение к мечу переросло почти в благоговение. Этот-то меч и довершил экипировку Лотара, когда он отправился в Ашмилону. Миновав пустыню и оказавшись над дорогой и полями, Лотар попытался стать невидимым, но, как ни старался, далеко внизу под собой постоянно видел полупрозрачную тень, скользившую по сухой земле. Этим колдовским приемом он еще не овладел. Тогда, чтобы его не увидели издалека, он снизился на высоту в несколько локтей, так что на пригорках его крылья взвихряли пыль, и стал петлять между холмами. Он надеялся, что предчувствие не подведет его. И ошибся. Вылетев из-за очередного излома грубой скальной породы, он чуть не врезался в конных стражников с гербами короля Конада. Их было всего двое, оба устали от жары, от слепящего солнца, от однообразного патрулирования. Они почти спали в седлах, потому-то Лотар и не почувствовал их. Лошадь под одним из всадников заржала и поднялась на дыбы, ее седок чуть не вылетел из седла. Он ничего не понял, потому что не успел даже поднять голову. Но другой подался вперед, закрывая глаза от солнца, и тренированным движением перехватил пику для боя. Это сбило его коня с толку, тот повернулся, оступился и чуть не грохнулся в какую-то яму, но все-таки – Лотар был в этом уверен – всадник что-то разглядел. На мгновение его слабая тень накрыла патрульных, это значило, что солнце оказалось за его спиной, а против солнца трудно что-нибудь разглядеть. Но это было слабым утешением. Лотар перемахнул через верхушку ближайшего холма, сразу снизился и прибавил ходу. Через четверть часа полета он оказался над небольшим полупересохшим прудиком с невысоким ореховым деревом на берегу. Вокруг было пусто. Лучшее место, чтобы вернуть себе человеческий облик, трудно было найти, и Лотар опустился на землю. Прежде всего он нуждался в воде. После трансформаций, какими бы они ни были, на коже выступала отвратительная зеленоватая слизь с мерзким запахом. Как-то, заглянув в себя проникающим зрением, Лотар увидел, что она образуется от гибели ненужных, сменяемых клеток его тела. Эту слизь полагалось сразу смыть, потому что, помимо неприятного ощущения, она служила отчетливым доказательством оборотничества Лотара и могла его выдать. Не обращая внимания на боль, Лотар стал очень быстро трансформировать руки, чтобы никто не захватил его врасплох. Еще во время своих первых экспериментов он заметил: чем быстрее меняешь тело, тем болезненнее это происходит. Сейчас он так торопился, что чуть не выл от боли, и все равно подгонял себя. Едва окончив трансформацию, он вдруг обнаружил, что оба всадника, с которыми он чуть было не столкнулся, всплыли в его сознании. Каким-то непонятным образом Лотар видел их, хотя они находились на расстоянии пяти миль и их закрывали довольно высокие, обрывистые холмы. Патрульные неслись по дороге во весь опор, озираясь по сторонам. Один из них, тот, который едва не вылетел из седла, вдруг закричал: – Ради Рамона, что это было?! Второй, не поворачивая головы, ответил: – Я видел каждую складку на его крыльях! Первый вдруг резко остановил коня и вытер пот со лба. Второй, услышав, что его напарник не скачет за ним, перевел свою лошадь на рысь, оглянулся и тоже остановился. – Мазот, пока ты не скажешь, что ты видел и какими дураками собираешься выставить нас перед начальством, я не тронусь с места, – отчеканил первый. – Я расскажу, Элирах, но, может быть, ты выслушаешь на ходу? – Я не тронусь с места… – Хорошо. В отличие от тебя, я сразу понял, куда нужно смотреть. И солнце не так слепило меня, как тебя. Поэтому… – Что это было? – Элираху определенно не нравилось, что его напарник обошел его в чем-то, что могло оказаться важным. Впрочем, Лотар не сомневался: к тому моменту, когда они доедут до города, Элирах будет твердить всем и каждому, что они разглядели все на пару, а через день начнет утверждать, что видел даже чуть-чуть больше, чем его дружок, хотя, конечно, и тот кое-что заметил. – Это был голый человек. Что-то блестящее висело у него на животе, а вместо рук у него были крылья. Он ими махал, как аист после долгого перелета, и… – Мазот замолчал. – А может, это был Черный Дракон? Голос Элираха звучал так, что Лотару захотелось внушением поучить его вежливости, но он был слишком занят. Да и не интересовало его, как эти двое разговаривают между собой. – Знаешь… – Мазот не заметил издевки, он старался лишь описать то, что видел. – Он был как из стекла. – Ага, теперь эта летучая штука стала стеклянной! – Элирах пожевал губами. – Она не стала, а была. И не штука, а человек, который… – Хватит. – Элирах достал флягу, сделал несколько долгих глотков. Он подчеркнуто не торопился. – Ты хочешь все это рассказать капитану? – Мы обязаны рассказать. – Мазот насупился. – Да кто нам поверит? – Мы должны. А не поверят, это будет уже не наша вина. Лотар ахнул. Если бы он подготовился, то успел бы внушить этим двоим, что все это привиделось им от жары. Но момент был упущен. Лотар был так переполнен болью после трансформации, что не имело смысла и пытаться – они сразу поймут, что эти мысли наколдованы, потому что с ними придет эхо непонятной боли. Оказалось, быстрота не всегда лучше медлительности. – Послушай, Мазот. – Элирах подъехал к другу, положил руку ему на плечо, незаметным движением заставил лошадей стоять смирно. – Я не против того, чтобы доложить все это капитану. Только нужно подумать, что и как мы скажем… Лотар стал терять контакт со стражниками, он уже не мог их слышать, хотя он еще видел место, где они находились, с высоты, как будто пролетал над ними. Не торопясь, стражники ехали по извилистой и довольно широкой дороге. Лотар даже приметил в стороне нескольких крестьян, что дремали дружной компанией после обильного обеда в тени пальм, пережидая жару. Сосредоточившись, он прервал это наваждение и попытался определить, где находится. До города стражникам предстояло проехать не меньше двух лиг, а ему по прямой нужно было пройти чуть больше мили. Если он поторопится, то опередит Элираха и Мазота. Лотар прыгнул в воду и переплыл прудик несколько раз. Он и забыл, какое это удовольствие – плавать. Потом оделся, не вытираясь, – при такой жаре вода высохла едва ли не быстрее, чем он возился бы с полотенцем. Перед тем как пуститься в путь, он снова попытался почувствовать, что лежит впереди, но ничего, стоящего внимания, не обнаружил. Правда, теперь он ни в чем не был уверен. Вздохнув, Лотар поправил Гвинед и кинжал, выпил воды из фляги, еще раз тщетно попытался изгнать боль из мышц плеч, спины и рук и пошел к городу, который отчетливо ощущался впереди. ГЛАВА 2 Ворота, к которым подошел Лотар, оказались главным караванным входом в Ашмилону. Они были закрыты, но стража не ушла за стены, а скучала на солнцепеке. Теперь Лотар больше всего опасался собак и лошадей. Собак поблизости не было, а вот пяток лошадей стояли у коновязи, грустно косясь на ворота, за которыми находилась конюшня. Лотар пошел к постовым чуть ли не боком, он и представить не мог, что будет, если лошади признают в нем оборотня. – Кто ты и откуда? С какой целью прибыл в престольный город Ашмилону? – скороговоркой спросил командир стражников. – Я путник из пустыни, иду в Ашмилону, потому что слух об этом городе достиг отдаленных сторон мира, – ответил Лотар присказкой караванщиков. Сержант усмехнулся, ему понравилась шутка. Лотар тоже улыбнулся из вежливости. – Что-то ты слишком легко снаряжен для похода по пустыне, путник. – Много ли нужно человеку? Меч, чтобы не бояться дороги, вода, чтобы выжить, и несколько книг, чтобы мир предстал храмом. – А, книжник. – Интерес сержанта к Лотару мигом угас. – Тогда с тебя три обола. Лотар полез в сумку, вытащил кошелек с мелочью и расплатился. – Интересный у тебя меч, – сказал один из стражников, подойдя сзади. – Другого такого, может, и нет на свете. – Пока стражник не отошел, Лотар быстро спросил: – Почему так малолюдно у главных ворот, добрый человек? – Были дни, когда тебе пришлось бы толкаться полдня, чтобы пройти в ворота, а теперь… – Воин сокрушенно махнул рукой. – Эй, не болтать! – взревел сержант и повернулся к Лотару. – А ты проходи, если пришел. – Ты что, Костах, ведь он все равно узнает. – Стражник, заинтересовавшийся мечом, удивленно смотрел на сержанта. – Неважно. Узнает, да не на моем посту. Стражник отвернулся. Лотар осторожно подошел к лошадям. Они дружно вытянули в его сторону головы. От облегчения Лотар рассмеялся, достал из сумки несколько соленых сухарей и стал скармливать их мохнатым, как всегда, немного грустным, большеглазым и горячим животным. – Ты что делаешь? – От ужаса сержант, казалось, готов был выхватить меч. Лотар вытянул вперед руку с сухим хлебом: – Это всего лишь… Стражник, с которым у Лотара так и не получилось разговора, схватил его за руку и потащил к воротам. На ходу он быстро говорил: – Будь осторожен, чужеземец. Странные у нас тут дела творятся, и люди легко теряют голову, когда видят необычное. – Разве дать лошади остаток лепешки – необычно? Стражник дружески, но довольно настойчиво подтолкнул Лотара к воротам, которые двое других служивых уже приоткрыли ровно настолько, чтобы мог пройти один человек. – Сам все узнаешь. Лотар понял, что, стараясь опередить Элираха и Мазота, снова поторопился. Город и все, что здесь происходило, следовало оценить еще на подходе. А теперь прочувствовать что-либо он мог только изнутри, что было гораздо труднее. Лотар пошел по улицам, оглядываясь по сторонам. Теперь, когда ему подсказали, что не все здесь в порядке, он начал ощущать какую-то пелену, которая, казалось, заткала сам воздух над городом. Но определить, что это было, он не мог. Одно ясно: это не чума, иначе его не впустили бы так легко. Кроме того, все духаны, которые попадались ему, были открыты, и из большинства доносились голоса. Нет, это определенно не какая-нибудь местная зараза. И все-таки что-то было разлито в воздухе, какое-то незнакомое, жгучее ощущение, скорее присущее людям, чем городу. Людей, кстати, в городе осталось немного, и было очень трудно определить, что они думают, потому что все их мысли были скованы какой-то боязнью. Внезапно Лотар понял – то, что делало этот город странным, связано с ночью. Конечно, можно прочитать их мысли. Но это был столичный город, и, как в каждом месте, где обитает власть, здесь жило немало волшебников, и они-то уж непременно почувствовали бы, что кто-то охотится за мыслями людей. Едва это пришло ему в голову, Лотар почувствовал, как что-то действует на него самого. Он словно бы заранее знал, что сейчас пойдет по этой улице, свернет в ту сторону, оглянется на редкие фонари, которые уже зажигали фонарщики, пойдет к какой-то неясной, смутной точке, горящей в его сознании, словно маячный огонь в темной ночи. Скорее всего, это было неопасно, но, конечно, могло оказаться и ловушкой. Раздумывая над этим, Лотар все-таки шел туда, куда вело его это воздействие. Вот духан, вот дверь. Лотар подошел, толкнул, и… ничего не произошло. Но предчувствие исчезло. Лотар шагнул вперед. Внутри было грязновато и дымно от очага, который горел на кухне. Посетителей было трое. Двое сидели рядом, сумрачно разглядывая общую кружку с дешевым кислым вином. Третий, несмотря на жару, кутался в плащ и вздрагивал, как в приступе лихорадки. Лотар отошел к противоположному от двух выпивох краю длинного общего стола, снял сумку и сел на вытертую до блеска деревянную скамью. Почти сейчас же из двери, ведущей на кухню, выскочил голый по пояс, потный духанщик и бросился к новому посетителю. – Чего угодно молодому господину из отдаленных земель? – Ужин и комнату для ночлега. Но постель должна быть без клопов, а ужин без мух. – У меня самый чистый духан во всем городе, – горделиво произнес хозяин. – Если бы было иначе, то даже в эти трудные времена у меня не собралось бы… – Он едва ли не с гордостью обозрел двоих нищих. – Что господин будет пить? Лотар заколебался. Он знал, что алкоголь не доставит ему удовольствия. Но не заказать вина значило стать слишком приметным клиентом, о котором, пожалуй, несколько недель духанщик с негодованием будет рассказывать каждому встречному и поперечному. – Вино, конечно, и большую кружку воды, очень большую. Я, знаете ли, – Лотар чуть ли не заискивающе улыбнулся, – привык на Срединных островах разбавлять вино холодной водой. Духанщик огорченно покачал головой: – И каких только чудачеств не придумают чужеземцы. Скоро на столе в огромном деревянном блюде появился ужин, затем кувшинчик с вином и огромная глиняная кружка с водой. Но духанщик не уходил. Он смотрел, как Лотар расправляется с мясом и ароматной, свежей зеленью, и вздыхал, не решаясь задать следующий вопрос. Наконец он осмелился: – Молодой господин долго пробудет в нашем городе? – Не знаю, завтра поброжу по базару, посмотрю, какие у вас цены. – Для того чтобы двигаться дальше, Лотару необходимо было купить множество самых разных вещей. – И еще я хотел послушать разговоры… – В таком случае господину следует заплатить вперед. И всего-то. Лотар усмехнулся. Ему, как воришке, всюду мерещатся мнимые ловушки. Он кивнул, сунул руку в сумку, достал кожаный кошелек, отсыпал на стол три драхмы. Монеты исчезли молниеносно. Лотар даже удивился, как быстро может летать пухлая рука духанщика. Потом хозяин стал приседать и кланяться. – Благородный господин может оставаться три дня, а может, если пожелает, и больше. У меня самый приличный духан в нашей части города. Надеюсь, я не обидел благородного чужестранца тем, что попросил деньги вперед? Духанщик, пятясь, исчез. Лотар посмотрел на блюдо с мясом. Интересно, будь он обычным человеком, сумел бы он разглядеть, что ест? В общем-то Лотару это было не нужно, он видел каждую щербину на противоположной стене духана так же отчетливо, как в ясный полдень. Но теперь такие мелочи будут определять, насколько он покажется подозрительным другим людям. Повысив голос, он произнес: – Духанщик, я не вижу своего ужина. Принеси свечу, и поскорее! Толстая сальная свеча в большом глиняном подсвечнике появилась почти мгновенно. Почему-то пятно желтого свечного света около его блюда обрадовало Лотара. Он с наслаждением вонзил зубы в хорошо пропеченную баранину, чувствуя, как горячий жир течет по его подбородку… И тут сильная рука опустилась на его плечо. Чей-то смутно знакомый голос произнес по-гурхорски, с легким варварским акцентом: – А не угодно ли будет благородному чужеземцу разделить ужин с соплеменником? И, может быть, отдать ему долг? Лотар повернулся. На него, улыбаясь во все тридцать два великолепных зуба, смотрел измученными, голодными глазами Рубос из Мирама, бывший командир Лотара и почти что его земляк. – Старина! – Лотар и сам не ожидал, что в порыве радости обнимет этого человека. – А я думал, тебя нет в живых. – Я и сам так думал, – ответил тот, – пока дассы не убедили меня в обратном. ГЛАВА 3 Вторая кружка вина уже исчезла в широкой глотке Рубоса, и на столе появилась третья, к нескрываемой зависти двух выпивох на другом конце стола. Четвертое блюдо с мясом опустело, хотя уже и не так быстро, как третье. Свеча догорела до половины. Лотар допил свою кружку воды и попросил духанщика принести еще одну, уже ничего не опасаясь. Рубос вытер жир с подбородка и облизал пальцы. Белесая щетина двигалась со щеками, за которыми почтенный воин языком выковыривал волокна мяса, застрявшие между зубов. Он был вполне счастлив. – Ты не поверишь, но я почему-то приперся в этот духан и целых три дня ждал неизвестно чего. Я действовал, – Рубос развел руками, – словно по приказу! – Знаешь, я тоже. – На мгновение Лотару показалось, что он слышит колокольчик, зазвеневший только для него и предупреждающий о смертельной опасности. – Ладно, потом… Ты лучше расскажи, почему ты живой? – Вечером перегрыз веревки, которые оказались из старого льняного тряпья, и убежал. Но меч вернуть не удалось. А что я теперь без меча? Так, копыто без подковы. – Подожди, я не понял, ты что же, пешком шел через пустыню? – Нет, я увел у них двух лошадей, но они по дороге сдохли, потому что удрать-то я удрал, а вот захватить с собой пищу и воду, особенно для лошадей, не успел. – Устроил при бегстве бучу? – Буча сама поднялась, после того как я столкнул двух разбойников, а их головы загрохотали, как пустые кувшины. – Они гнались за тобой? – Пытались, но я выбрал самый тяжелый путь, который даже меня чуть не прикончил. – Теперь понятно, почему ты загнал лошадей. – Они были плохо подготовлены для настоящего дела. Если бы у меня был мой Веселок, я прискакал бы сюда свеженьким, как после поцелуя прекрасной барышни. Лотар поймал себя на том, что разглядывает Рубоса пристально, как в бою. За словами, которые так небрежно произносил воин, была и смертельная рубка, и плен, и угроза позорной смерти, и драка безоружного, изможденного пленника с сухопутными пиратами, и отчаянное, чудом окончившееся успехом бегство, и погоня, которая привела к гибели сильных, выносливых коней, и последние, на грани возможного, усилия добраться до людей, и, наконец, нужда и лютый голод последних дней. Рубос провел грязной рукой по подбородку. – Теперь бы мне выспаться, сходить в баню, к цирюльнику, переодеться, купить новый меч, а там… – Он закинул руки за голову и привалился к стене, счастливо улыбаясь, словно все это у него уже было. – И что бы ты сделал? – Я потерял все, что нажил за пятнадцать лет службы. По-моему, самое время податься в родные края. Как только появятся деньги на обратную дорогу. – Знаешь, я думаю о том же. И мне нужен попутчик. Может быть, поедешь со мной? – И быстро добавил, пока Рубос еще улыбался: – Естественно, расходы я беру на себя. – Здорово, малыш! – Рубос хлопнул Лотара по плечу. Раздался звук, словно его ладонь шлепнула по твердому, сухому дереву. Глаза у Рубоса сузились. – Эге, да ты немного изменился. – Он еще раз хлопнул Лотара. – С тобой ведь тоже что-то происходило, верно? – Глаза Рубоса залучились смехом. – Или мне теперь нужно называть тебя «благородный господин»? – Он очень похоже изобразил сюсюканье духанщика. – Сдается, тебе повезло больше, чем мне. Пока он болтал, Лотар напряженно думал, следует ли рассказать Рубосу правду. Обмануть его не составило бы труда. Рубос из Мирама был мудрым воином, но весьма легковерным человеком. И все-таки Лотар решил ничего не скрывать. Чтобы потом не опасаться, что Рубос может подвести. – Да как сказать. Не думаю, чтобы то, что со мной произошло, называлось везеньем. И Лотар поведал все, что помнил и что мог определить словами. Он не пытался ничего объяснять, он лишь рассказал, как все было. Когда он закончил, свеча догорела до подставки, выпивохи ушли, духанщик, заперев дверь, отправился спать, многократно перед этим спросив, не нужно ли чужеземным господам чего-либо еще. Одна из его служанок, часто кивая, доложила, что на дворе готовы два ведра воды, чтобы вымыться господину, который пришел первым – то есть Рубосу, – и что кровати застелены новым, надушенным лавандой бельем. Окончив рассказ, Лотар долго смотрел в сторону. Потом решился и поднял взгляд на Рубоса. В глазах воина отражалось пламя свечи. Почему-то Лотару не хотелось сейчас читать его мысли. – Ты говоришь, это осталось в тебе? – Да. Я могу делать все, что хотел сделать со мной Гханаши, только по собственному желанию. Но я не оборотень, Рубос, и даже не колдун. Я человек и могу это доказать. – Как? – Пока не знаю. Рубос вытянул вперед руку и сжал запястье Лотара. – Знаешь, я даже немного завидую тебе. Так драться… – Он огляделся. – Если бы я не объелся, можно было бы попробовать на заднем дворе. – Что попробовать? – Ну, ты показал бы мне какие-нибудь из твоих новых ухваток. Ведь все прежние я знал наизусть. – Рубос поморщился. – Они были очень уж щенячьими. Так что я замечу любой из новых приемов… Рубос не успел даже мигнуть, как кинжал Лотара, который до этого лежал на блюде с остатками мяса, был приставлен острием к его горлу. Рука, которая сжимала кинжал, была та самая, которую Рубос перед этим придерживал и, казалось, полностью контролировал. Рубос окаменел. – Это тебя убеждает? – спросил Лотар и убрал кинжал в ножны. – Клянусь Живой, такую шутку я бы не позволил сыграть с собой даже тебе, если бы… – Вот именно, если бы мог хоть как-то противостоять. Рубос вытер пот со лба. – Не нужно было так много есть, а еще вернее – столько пить. Это вино, оказывается, слишком крепко для моей старой головы. – Это не вино, Рубос, – покачал головой Лотар. – Но все равно, я утверждаю, что я человек. Рубос задумался на мгновение. – Знаешь, я не совсем понял, что ты сделал со слонихой. Сначала дрогнули губы Лотара, потом улыбнулись глаза, потом он рассмеялся по-настоящему. – Она же спасла меня. Кроме того, у нее был такой голос… Собственно, я до сих пор не понимаю, как она могла говорить, и если не она произносила те слова, то чьи же предупреждения спасли меня? Но сейчас я не о том. Чтобы отправить ее в места, где она могла бы выжить со своим детенышем, я хотел сначала вырасти до гигантского размера, подцепить их обоих и перенести через те двести лиг, которые отделяли оазис от ее родных лесов. Это ей не понравилось, она боялась, что, став драконом, я забуду о цели превращения и сожру ее с малышом. – Капризная особа, – проворчал Рубос. – Как настоящая женщина, – усмехнулся Лотар. – Мне пришлось расчистить один из ходов, которые оставались в развалинах дома Гханаши. И по нему мы дошли до места, где все было по-иному. – Как по-иному? И что представлял собой этот ход? – Я не все понял в этом колдовстве. Идешь по коридору, все похоже на обычный дом, а оказываешься за двести лиг от места, где вошел в него. – Ну а назад можно пройти? – Можно, я ведь так и сделал. – Лотар помолчал, глядя в пламя свечи. – Этот коридор пришлось расширять, чтобы она могла пройти. А самое трудное было – затащить ее в дом Гханаши. Она очень упиралась и пошла только после того, как Джирда пробежал туда и стал звать ее уже от другого выхода… – Кто такой Джирда? – Слоненок. – Он ей трубил? – Нет, звуки там не проходят. Такой коридор – вообще неприятное место. Я не очень даже и сердился на нее за то, что она упрямилась. Тем более что в какой-то момент понял – все кончится наилучшим образом. – Удивительно, как ты с ней управился. – Она возмущалась, как будто я замыслил нечто бесчестное. Но я был тверд, и она подчинилась. Да и Джирда помог, вот уж кто не дрогнул ни на мгновение. – Лотар сделал глоток воды, так приятно было пить воду сразу же, как только возникала мысль о воде. – Но когда мы перешли на ту сторону, мои хлопоты не кончились. Оказалось, это место занято другими слонами, и они не хотели принять ее. – Скажи пожалуйста, – удивился Рубос, – слоны, а компанию выбирают, как спесивые ибрийские дворяне. – Пришлось заставить их предводителя защитить ее. – Значит, ты дрался со слоновьим вожаком? – Нет, конечно. Просто вошел в его сознание и сказал, что новенькая будет отличной подругой его старшему сыну. – Ну и правильно. – Рубос кивнул, громко глотая, допил вино, потом спросил: – Что будем делать завтра? – Прежде всего я верну тебе долг. Потом пригласим цирюльника, сходим в баню, я и забыл, что такое горячая вода, потом… Дверь трактира задрожала от бешеных ударов с улицы. Зычный, привыкший к командам голос заревел: – Именем короля Конада, духанщик, приказываю открыть дверь! Считаю до десяти, а потом, если дверь не будет открыта, я прикажу выломать ее. Испуганный духанщик прибежал, путаясь в длинном ночном халате, когда дверь уже ломали. Вместо того чтобы открыть ее, он стал бестолково бегать по комнате, натыкаясь на скамейки. Когда дверь рухнула, подняв клубы пыли, в духан сразу вломилось не менее десятка стражников. Среди них Лотар без труда узнал Мазота с Элирахом. Вперед, важно покручивая ус, выступил толстяк в смешных доспехах, но с холодным выражением глаз, выдававшим задиру. – Духанщик, почему не открыл? – Зычный голос толстяка так не вязался с его обликом, что Рубос улыбнулся. – Не успел, господин Зерес. – Духанщик кланялся как заведенный. – Все случилось так быстро… – Я тебе покажу, что такое быстро… – Неожиданно затянутый в тугую кожу кулак капитана сбил духанщика с ног. Стражники словно ждали этого. Они выхватили оружие и стали атакующим полукругом перед Лотаром и Рубосом. Старый вояка из Мирама вскочил, опрокинув табуретку, присел в боевой стойке, выставил вперед руки, готовый к драке. Лотар внимательно осмотрелся. Главное – как защитить Рубоса. Скорее всего, Лотару удастся прикрыть его от арбалетчиков, замерших у противоположной стены. Сразу-то они стрелять не будут, им помешают свои, а это, что ни говори, шанс… Нет, так рисковать нельзя. Если существует хоть малейшая угроза его жизни, следует быть послушным. Пока. Капитан неистовствовал: – Без глупостей, идиоты! Я могу сделать с вами все, что захочу, и ничего мне не будет, поэтому… Меч на стол, ты, молокосос! – Ты всегда такой смелый, когда тебя прикрывает десяток медных лбов? – холодно усмехнулся Рубос. Капитан размахнулся и ударил Рубоса, но наемника нельзя было достать так же просто, как духанщика. Неожиданно кулак капитана оказался в огромной руке Рубоса. Все затаили дыхание. Послышался треск суставов, и Рубос оттолкнул капитана. Тот, кусая губы от боли, принялся растирать раздавленную кисть. Мечники подняли оружие. – Мы сдаемся, господа. – Лотар достал Гвинед из-за спины и положил его на стол. Потом добавил к нему кинжал. – Только обращайтесь с этим мечом аккуратно, господин капитан, ему цены нет. – Стану я… – Мучительное выражение не сходило с лица капитана. – Я еще раз прошу обращаться с этим клинком аккуратно, – сказал Лотар и понял, что, пожалуй, этого будет достаточно. Перегнув палку, он добьется обратного. – Да, кстати, дружок, – добродушно, с деланной пьяной расслабленностью спросил Рубос, – ты забыл сказать – мы арестованы или как? – Я должен разоружить вас и доставить во дворец. – Капитан подошел и взял Гвинед так осторожно, словно он был раскален докрасна. После этого злость снова вспыхнула в его воспаленных глазах. – А там вас, скорее всего, вздернут на дыбу как бродяг и разбойников. Лотар повернулся к духанщику и приказал: – Наши кровати, добрый человек, оставь за нами. За них заплачено. Допив из кружки воду, чтобы она не пропадала зря, Лотар, поеживаясь от тычков в спину, впрочем, довольно деликатных, вышел из духана. Рубос, переругиваясь с капитаном, топал сзади. ГЛАВА 4 За крохотным окошком под потолком стояла темень, как будто никогда не существовало ни звезд, ни даже факелов. В камере было прохладно, и Лотар с удовольствием разлегся на каменном, довольно чистом полу, отдав свою подстилку Рубосу. Впрочем, наемнику не сиделось, он расхаживал из угла в угол. Его шаги отдавались в коридоре щелкающим, гулким эхом. – Рубос, сядь, пожалуйста, – попросил Лотар. – Из-за тебя ветер поднялся. Тот остановился, потянулся и, стараясь не казаться рассерженным, пророкотал: – Удивительно, как ты можешь оставаться таким спокойным! Арестовали ни за что, отобрали оружие, и какое! Сняли пояс, в котором было триста цехинов – этого бы хватило, чтобы до конца дней жить в роскоши, словно гурхорский принц. А ты!.. – Ну вот, теперь и гром загрохотал, – прокомментировал Лотар. – Отвечай – почему ты не дрался, если все, по твоим словам, так просто? – Неожиданно глаза Рубоса округлились, он с недоверием воззрился на Лотара, а потом с силой втянул воздух, стараясь успокоиться. – Или ты подумал, что я не выдержу схватки с этими ватными куклами? Ты меня пожалел? – Глупости, ничего такого мне и в голову не приходило, – солгал Лотар. – Тогда почему? Лотар подложил ладони под голову и стал смотреть на невысокий сводчатый потолок, на котором играли блики от единственной освещающей камеру свечи. – Понимаешь, это все предопределено. И я решил, пусть случится то, что должно случиться. – Что именно? – Пока не знаю, но скоро все прояснится. – А если все-таки – ловушка? Если этот король Конад, чтоб его… – Рубос вовремя прикусил язык – камера могла прослушиваться, – …величество правил во веки веков! – Лотар хмыкнул и подмигнул другу. – Если он задумал сыграть с нами какую-нибудь из тех шуток, после которой нам будет не до смеха? – Не думаю. Во-первых, Ашмилона – торговый город. Здесь привыкли к чужакам и обращаются с ними неплохо, иначе давно распугали бы все караваны. Во-вторых, все делается, по-видимому, с разрешения достаточно авторитетного лица, а это значит, что мы нужны им больше, чем они нам. И в-третьих, я полагаю, еще ничего плохого с нами не случилось. – А деньги?! – Что деньги? Как забрали, так и вернут. Повторяю, мне почему-то кажется, что мы им нужны. А этот капитан просто перестарался. К тому же он все-таки держал себя в руках. – Но лишь после того, как понял, что их не следует протягивать слишком далеко. – Да, Рубос, ты сделал то, что требовалось. Знаешь, не будем терять время. Лучше займемся делом. Ты прожил здесь на три дня дольше и, наверное, каждый день прогуливался по базару. Расскажи, что ты слышал, что вокруг происходит? Рубос вздохнул, подошел к подстилкам и сел, поджав ноги. Почесал подбородок, многодневная щетина заскрипела под его пальцами. – В общем, дело довольно поганое. Сам знаешь, я не знаюсь ни с колдовством, ни с колдунами. – Он усмехнулся. – Ну, разве что вот попал в компанию с оборот… – Ближе к делу, – оборвал его Лотар. Простодушие друга временами казалось ему прямо-таки опасным. – Как говорят, в городе объявилось некое чудище. Оно способно вселяться в любого, кого выберет, и заставляет делать все, что угодно. Причем человек даже не представляет, что стал рабом этого демона. – Рубос помолчал. – Особенно оно свирепствует, как и положено, по ночам. Не раз и не два почтенные, законопослушные люди просыпались и обнаруживали свои руки и грудь залитыми кровью, находили у себя во рту куски сырого мяса… А стражники вылавливали из канав разорванные, обглоданные невиданным образом трупы людей и животных. – Как оно вселяется в человека и почему выходит из него? – Говорят, что в королевском дворце все уже давно не смотрят друг другу в глаза. Что перед тем, как предстать пред светлые очи короля, нужно попасть к его главному колдуну Илисару, который внимательно изучит взгляд того, кто добивается аудиенции. Собственно, двора уже нет. Те, кто был посвободнее, давно удрали в отдаленные замки, а те, кто не смог оставить службу, отправили туда семьи и завели такие же правила приема, что и в королевском дворце. Больше всего, конечно, страдает торговля. За полгода местные купцы не распродали и сотой части товаров, которые обычно вывозили к соседям. Местные караванщики жаловались, что, узнав, откуда они, их начинали преследовать, как бешеных псов. Да что там говорить, караваны из Ашмилоны не пускают к себе даже иные подданные Конада! – Зачем демон нападает на людей? – Как зачем? Он ими кормится! Ведь… Рубос замер. До него теперь тоже дошло. – Вот именно, – спокойно проговорил Лотар. – Он не может просто так кормиться мясом своих жертв, ведь эта пища остается в желудках тех, в кого он вселяется. – Ну, может быть, если он сам состоит из одного духа… – Рубос помялся. – Он кормится душами тех существ, которых убивает. – Тогда при чем здесь животные? Ведь они, как говорят священники, лишены души? – Вот это, мне кажется, лучше спросить у тебя. Лотар кивнул. – Пожалуй. По-моему, ему нужна не та бессмертная часть души, которая присутствует в человеке и которой нет в животном, а чистая животная энергия или более грубое, эфирное тело, которое есть во всем, даже в растениях, даже в неживом… – Избавь меня от этого, будь другом, Лотар. Это для меня чересчур мудрено. – Ты знаешь, как зовут этого демона? – Люди называют его… Нуриманом. В голосе Рубоса появилось напряжение. По его мнению, он рисковал, называя демона по имени. Это могло оказаться призывом, и Рубос, по всей видимости, решился на это только потому, что перед этим слышал, как его называли другие люди, и, кажется, с ними ничего худого не приключилось. Лотар посмотрел на наемника удивленно. – Ты думаешь, что это может быть вызыванием? Вряд ли, скорее всего это не настоящее имя, а значит… – Я не люблю гадать, – резко произнес Рубос. – Но бояться каждого куста тоже не следует. Помолчали. Где-то неподалеку в ночи закричала птица. Звук этот разлетелся над дворцом, как круги расходятся по темной воде, скрывающей ужас неведомого мира. Рубос поежился. – Ладно. – Лотар поднял глаза к потолку, обдумывая услышанное. – И еще вот что важно. Как Нуриман переходит от одного своего слуги к другому? – Ну, это понятно. Если он вселился в кого-либо, то до поры ведет себя тихо. Потом, когда поблизости никого нет, он лишает человека господства над своим телом, нападает на кого-нибудь, насыщается – не имеет значения, мясом он питается или эфирным блеском, – а потом, понимая, что поутру этого человека, скорее всего, схватят, переходит в кого-то еще, чтобы снова выждать до поры. Достаточно только этому несчастному, послужившему обиталищем Нуримана, встретиться взглядом с каким-нибудь прохожим, или заглянуть в окно дома, или… – Стража, наверное, хватала всех, кто ночью был слугой демона? И что с ними сделали? – Сначала, когда люди не понимали, в чем дело, они бросались к священникам, но те, похоже, отшатнулись от них и даже стали на них доносить. Некоторых из этих несчастных запытали до сумасшествия или самоубийства. Иных казнили, и довольно жестоко. Потом поняли, что это бесполезно, но было уже поздно, обыватели стали прятаться. В общем, как везде, власти наделали много идиотских ошибок. Сейчас этих людей не казнят, просто держат в одном из загородных королевских замков, где устроили что-то вроде следственного изолятора, но это ничего не дает. Тот, кто был, как ты говоришь, слугой этого демона, больше им не становится. – Значит, это самые безопасные люди в королевстве. Понятно. Но если власти придут к выводу, что кто-то был слугой Нуримана, что грозит такому человеку? – Полное лишение прав и практически вечное заточение. – Как это происходит? Ведут ли расследования или достаточно простого доноса? Слыхал ли ты о судах над этими нечастными? – О расследованиях я ничего не знаю, а судов точно не бывает. – Что эти люди рассказывают о том, где, как и когда в них вселялся Нуриман? – Думаю, ничего, иначе хоть что-нибудь, хоть краем уха я бы услышал. – Интересно. Представь, ты идешь по городу, тебе встречается один из слуг Нуримана, только что совершивший убийство. Он грязен, в крови, у него дикий взгляд, одежда его изорвана, потому что он вынужден был сломить отчаянное сопротивление очередной жертвы… Неужели ты не запомнил бы такую встречу? – Нет, ничего подобного никто не рассказывал. – Рубос вздохнул. – Но это ничего не доказывает. Просто следует предположить, что Нуриман вселяется тайком, – так, что никто этого даже не замечает. – Ты говорил, здешние дворяне предполагают, что нужно встретиться со слугой Нуримана взглядом. Думаю, при этом новый слуга должен испытать малоприятные ощущения, – все-таки потеря контроля над сознанием. Вряд ли это можно сделать совершенно незаметно. Следовательно… Далеко по коридору заскрипели несмазанные петли на двери. Послышались возбужденные голоса и шаги по каменным плитам. Лотар вздохнул. – Жаль, я так хотел подремать. Теперь, похоже, не успею. Ключ в тяжелом медном замке повернулся с громовым лязгом, дверь открылась. Неверный свет факелов упал на Лотара, который, привстав на локтях, повернул к стражникам голову. Их было трое, ни на одном не было панциря. Это были грубые люди, привыкшие к повиновению заключенных и давно забывшие, что такое настоящая схватка с решительным и умелым противником. Оружие, которое они носили, было едва ли не декоративным привеском к их мрачным физиономиям. – Эй, ты, молокосос, вставай, пойдешь с нами. – Думаю, будет лучше, если мы пойдем вместе, – спокойно ответил Лотар. – Всякий сопляк указывать будет… – Тот, кто стоял впереди всех, сделал шаг и занес ногу, чтобы пнуть Лотара. Лотар вдруг перекатился на плечи и развернулся с силой боевой катапульты. Ступни его, в мягких сапогах, одновременно воткнулись в подбородок и в пах чрезмерно агрессивного тюремщика, который отлетел назад и безвольно повис на руках своего товарища, блокировав его действия. Пока третий тюремщик хватался за свой меч, Желтоголовый поднялся на ноги, но, как всем показалось, очень неудачно, потому что оказался к нему спиной. Широкий, мутный клинок уже на три четверти выполз из ножен, а Лотар все не поворачивался. Потом вдруг, наклонившись, он выбросил ногу назад и вколотил каблук своего сапога в живот тюремщика. Тот, закатив глаза, сполз по стенке, постанывая от боли, так и не успев обнажить оружие. Второй тюремщик уже избавился от своего приятеля и шагнул вперед. Он не стал выхватывать меч, а замахнулся на Лотара факелом, пламя которого затрещало, как сырое белье на ветру. Однако факел так и завис в воздухе, не продвинувшись вперед ни на дюйм. Грязную, в ссадинах руку тюремщика спокойно и несокрушимо, как бронзовая статуя, держал своей левой Рубос. Тюремщик подергался, пытаясь вырваться, но тут правая мирамца оглушительно хлопнула по кожаной куртке стражника. Тот опустился на колени. Его движения стали медленными, словно он укладывался спать и относился к этому чрезвычайно серьезно. Факел остался у Рубоса. – Зря, – сказал вдруг Лотар. – Я хотел узнать, куда они собирались нас вести. – Думаешь продолжать эту игру? – изумился Рубос. – Она еще и не начиналась, – улыбнулся Лотар. Старый воин вздохнул, почесал затылок. – Не знаю, прав ли ты? Ну ладно. – Он наклонился над тюремщиком, схватил его за перевязь на груди и без малейшего усилия поставил на ноги. – Эй, ты, оболтус караульный, смирно! Это неожиданно возымело действие. Взгляд стражника стал тверже, и стало ясно, что он выполнит все, что Рубос потребует от него решительным тоном. – Оправься, – сказал Рубос, – и отвечай. Ты знаешь, куда нас нужно привести? – Так точно, господин… – тюремщик замялся, не зная, как именовать своего победителя. – Неважно. Продолжай. – К господину Блеху, начальнику тайной полиции. Он приказал доставить вас и сделать поразговорчивей, чтобы… – Неважно. Исполняй его первое приказание. Рубос хмыкнул и перевел взгляд на двух стражников, растянувшихся на полу. – А с этими что будем делать? Лотар поднял ключи, выпавшие из-за пояса одного из тюремщиков. – Запрем здесь. Вряд ли они скоро смогут исполнять какие-либо распоряжения господина Блеха или даже самого короля Конада. Лотар, Рубос и их провожатый вышли из камеры, заперли дверь, пошли по коридору. Несколько раз их сопровождающий кивал стражникам, которые удивленно поднимали брови, но так и не пробовали выяснить, чем вызвано столь странное шествие. Лишь когда они вышли на длинную галерею, ведущую, очевидно, во дворец, им навстречу шагнул офицер. – Стражник, что происходит? Тюремщик вытянулся, и Лотару показалось, он отчетливо слышит, как колени их сопровождающего часто-часто стучат друг об друга. – Приказано доставить к господину Блеху. Офицер нахмурился. – Кем приказано? Неплохо, отметил про себя Лотар. – Первым помощником его светлости визиря сиятельнейшим начальником тайной полиции господином Блехом. Рубос ласково усмехнулся. Офицер отошел в сторону. Потом их остановили у высоких дверей, ведущих, вероятно, в кабинет сиятельнейшего Блеха. Вернее, попытались остановить, но Рубос, войдя во вкус, так рявкнул на сержанта, который оказался на их пути, что бедного служаку сдуло чуть не в другой конец приемной. Дверь открылась, Лотар и Рубос вошли. Сначала им показалось, что во всем огромном кабинете горит единственный подсвечник, и тот поставлен таким образом, чтобы освещать лишь входящего. Хозяин кабинета в это время оставался во тьме. Лотар быстро перешел на магическое зрение и сбоку, за толстой, не пропускающей ни лучика ширмой увидел невысокого человечка, на лице которого явственно отразилось удивление. Лотар шагнул вперед, отодвинул ширму и увидел, что господин Блех, как и полагалось государственному чиновнику его ранга, сидит за столом, заваленным разного цвета и размера бумагами. Некоторые из них были перевиты шелковыми шнурками и украшены большими красивыми печатями. Блех быстро сунул руку под столешницу и произнес голосом, эхом прокатившимся под высоким потолком: – Кто вы? Лотар неторопливо уселся в самое удобное кресло, повернутое к столу первого помощника визиря, и с наслаждением вытянул ноги. – Мы те, кого вы ждете. Двое чужеземцев, которых вы приказали незаконно арестовать в одном из духанов города, которых ограбили, заперли в темницу и от которых хотите добиться чего-то, что, скорее всего, противоречит их интересам. Рубос, усмехаясь – ему нравилась ситуация – расположился в другом кресле сбоку от Лотара. Бедный тюремщик, непрерывно кланяясь, проговорил: – По вашему распоряжению, сиятельнейший… – Дальше было что-то неразборчивое, Лотар не стал напрягать слух, чтобы понять, что он хотел сказать, – …арестованные доставлены. Краска залила лицо Блеха. Он привстал и зашипел: – Разве так надлежит доставлять арестованных? – Не ругай его, господин Блех, – вмешался Рубос. – Это не его вина, а твоя. – В ответ на удивленный взгляд помощника визиря он пояснил: – Для того чтобы доставить нас сюда так, как тебе хотелось бы, следовало послать не меньше манипулы бойцов. Блех издал какой-то нечленораздельный звук, протянул руку к пиале с чаем, несколько раз шумно глотнул и вперил тяжелый взгляд в Рубоса. – Да как ты смеешь?.. – Осторожнее, Блех, – жестко сказал Лотар. – Не думаю, что тебе стоит нам грубить. – Правильно. – Рубос кивнул и улыбнулся, хотя его глаза вспыхнули недобрым блеском. Блех не был бы придворным, если бы не умел быстро ориентироваться в обстановке. Рукой, унизанной драгоценными перстнями, он отослал стражника и подождал, пока тот, пятясь, не вышел из кабинета. Затем еще раз поднес пиалу к губам, но на этот раз глотал чай беззвучно, как и положено вельможе. Когда пиала оказалась на столе, он уже улыбался. – Пожалуй, я вынужден согласиться. Итак, приступим к делу. – Он встал, потер руки, несколько раз прошелся перед столом. – Если вы сделаете то, что… – он замялся, – я прошу сделать, вам хорошо заплатят. Суть в том, что существует некий разбойник, посещающий наш город в разных обличьях, которого следует убить. После того, что произошло с моими стражниками, я убежден, от вас это не потребует большого труда. Рубос открыл было рот, чтобы возразить, но Лотар быстро произнес: – Как мы узнаем его? – Вам укажут место, где вы должны его перехватить. Кроме того, он может напасть первым. – А если он будет осторожнее, чем ты думаешь? Блех нахмурился. – Я знаю намного больше вашего и убежден, что он нападет на вас, даже если вы будете торчать там как огородные пугала. – Сколько? – Что сколько? – не понял Блех. Он не ожидал, что этих варваров так легко можно обмануть. – Сколько ты добавишь к тем деньгам, которые твои люди украли у меня в духане? – У тебя были деньги? – Блех на этот раз, казалось, не врал. Он действительно ничего не слышал о поясе, начиненном цехинами. – Ты хочешь сказать, твои люди с тобой не поделились? – Рубос захохотал. Блех снова налился краской. Не говоря ни слова, он шагнул в темноту, и очень скоро его шаги стихли. – Рубос, мне кажется, тебе не следует дразнить его. Возможно, он наш единственный союзник, а это скоро будет очень важно, если я правильно понимаю то, что здесь происходит. – Он мне не нравится. – И все-таки прошу тебя, предоставь действовать мне. Снова послышались торопливые шаги помощника визиря, потом он появился в круге света, отбрасываемого подсвечником с его стола. – Все разъяснилось. Та мелочь, которую ты назвал деньгами… – Ты считаешь?.. – начал было Рубос, но Лотар ощутимо надавил на его мягкое, пружинящее сознание, заставляя замолчать. Равнодушно, не выдавая своего интереса, Лотар посмотрел на товарища. Тот выглядел ошеломленным, но постепенно взгляд его стал спокойным. Он понял значение этого ментального толчка и согласился, что заслужил его, – упоминание о золоте было так же неразумно, как мышиное хвастовство своей упитанностью в лапах голодного кота. – Вам все вернут, – твердо сказал Блех. – А по-моему, нам должны доплатить. В том, что мне вернут мое имущество, я не сомневаюсь. – Лотар начал довольно сложную игру, чтобы выжать из ситуации всю возможную информацию. – Разумеется. Я могу предложить за эту несложную работу шесть нобилей. По-моему, это более чем щедро. – На двоих? – воскликнул Лотар, он надеялся, что это у него получается не совсем уж издевательски. – Разумеется. И никакой торговли, господа. Времени в обрез. Лотар понял его. Приближалась полночь. Они здесь полагали, что Нуриман, как и многие другие исчадия ада, появляется в двенадцать часов. – Мне нужно оружие, – сказал Рубос. – Да, его нужно вооружить. – подтвердил Лотар. – И все должно быть хорошего качества. Я не намерен рисковать жизнью рядом с напарником, вооруженным кухонным ножом. – Стоимость его оружия будет вычтена из общей платы. – Ну уж нет! Я не намерен платить за него! А если он окажется так глуп, что даст себя убить? Рубос усмехнулся. Кажется, он начал понимать Лотара. – Тогда оружие должно быть за твой счет, Блех. Мне жалко расставаться с денежками, они слишком нелегко достаются, – пророкотал он. Молодец, подумал Лотар. Получается довольно натурально. – Ну хорошо, господа. – Блех сделал ударение на последнем слове. Наверное, его уже тошнило от их глупости. Лотар понял, что начальник тайной полиции созрел. Он уже не ждет подвоха, даже если они и побрыкаются еще немного. Теперь можно было требовать то, ради чего он и затеял весь спектакль. – Да, чуть не забыл, – сказал Лотар ленивым голосом, – договор должен подтвердить король. – Ч-что? – в горле Блеха пискнуло. – Ты в своем уме, милейший? – Знаешь, мне кажется, что такую сумму, как шесть нобилей, чинуши твоего ранга не имеют права выплачивать из государственной казны. Такую основательную трату должен кто-то подтвердить. А кто сделает это лучше, чем король? Блех впился в Лотара взглядом, от которого замерз бы водопад. Рубос протяжно, в голос, зевнул и добавил: – Кроме того, мы теперь слуги короля. Это тоже нужно подтвердить. – После того как вы расправитесь… – начал было Блех. – Тебе уже ничто не помешает крутить хвостом. – Лотар повернулся к Рубосу и доверительно пояснил: – Обычная история. – Но уже поздно! – Если тебе не к спеху, то и мы подождем. Разумеется, договоренность остается в силе. – Лотар встал. – Мы возвращаемся в духан, где нас дожидаются кровати, застеленные свежим, надушенным лавандой бельем. – Оставайтесь здесь, – жестко приказал Блех. – Я узнаю о возможности аудиенции. Снова Блех ушел в темноту. Рубос вскочил на ноги и, подойдя вплотную к Лотару, спросил: – Что происходит? Я не понимаю… – Они хотят захватить Нуримана, и нам отведена роль приманки. А чтобы мы не узнали о нем слишком много, спешат. – А почему ты хочешь увидеть Конада? – Охота на Нуримана – лишь видимость того, что здесь происходит. Чтобы выпутаться из этой ситуации, нам нужно узнать как можно больше. Рубос с тревогой оглянулся на темные углы необъятного кабинета. – Скорее всего, без тебя я пропал бы. Лотар невесело усмехнулся. – Без меня, скорее всего, тебя оставили бы в покое. ГЛАВА 5 Зал был залит светом душистых свечей. Вдоль всех четырех стен стояло почти две дюжины солдат в блестящих доспехах, вооруженных тяжелыми алебардами. Переступив порог, начальник тайной полиции согнулся в таком подобострастном поклоне, что стало ясно – они в самом деле находятся в покоях его величества. Но когда они выпрямились, угодливость слетела с Блеха, как черепок литьевой формы спадает, открывая поверхность бронзовой статуи. Начальник тайной полиции стал твердым, сухим и весьма раздраженным. Что-то получилось не так. – Я привел двух наемников, чтобы его величество подтвердил условия договора, – проговорил он дрогнувшим от гнева голосом. – Где он, Илисар? Человек, который сидел в высоком кресле с резной спинкой, улыбнулся так, словно это вызывало у него боль. Присмотревшись к нему, Лотар решил, что он и в самом деле нездоров. Болезнь поглотила его, сделала вялым и покорным, но и покорность не могла избавить его… От хвори, которая зовется страхом. Да, этот человек боялся. Причем так давно, что уже не представлял жизни, в которой не существует страха. Он уже ни в чем не был уверен. Стоило сделать в его сторону резкий жест, и он мог умереть, как кролик умирает от слабого щелчка по носу. – Не надо так громко. – Илисар не проявил ни малейшего желания встать с кресла. – И тем более так раздраженно. На мне лежат определенные обязанности. – Обязанности, у тебя? – Ответная шпилька прозвучала у Блеха не очень убедительно. – Не забывайся, – резко ответил Илисар. – И не пытайся быть слишком смелым. Лотар все отчетливее понимал, что этот худой, слабый человек, наряженный в бесформенную синюю хламиду, украшенную серебряными звездами и золотыми побрякушками на груди, человек, который сначала показался ему едва ли не старцем, на самом деле довольно молод. Но из этого следовало, что он вел на удивление нездоровую жизнь либо страх так состарил его. – А по-моему, – вмешался Лотар, – смелость не может подвести. Мне кажется… – Кто ты такой, бездельник, чтобы вмешиваться в наш разговор?! – Не надо так громко, – медленно произнес Лотар, – и тем более так раздраженно. – Он заметил, что Блех облегченно усмехается. – Мы с моим приятелем именно те люди, которым его величество согласился дать аудиенцию. И наши дела не касаются никого из посторонних, не так ли, господин Блех? Начальник тайной полиции перевел взгляд своих неожиданно глубоких, умных, печальных глаз на Лотара. Желтоголовому показалось, что в них появилась благодарность, если это чувство вообще было знакомо при королевском дворе Ашмилоны. – Делай свое дело, Илисар. И побыстрее, время действительно не терпит. Илисар соскользнул с кресла и, бормоча какие-то неразборчивые ругательства, подошел к Лотару. Когда он оказался совсем близко, Лотар вдруг почувствовал отвратительный запах изо рта главного королевского колдуна. Он отшатнулся. Оказалось, Илисар не терпел ни малейшего намека на этот свой недостаток. Он завизжал, словно в бок ему воткнули кинжал. – Стой смирно, дрянь, или я прикажу схватить тебя как одержимого Нуриманом! И смотри мне в глаза! – Если будешь орать, вонючка, – ответил Лотар, стараясь казаться злым, – я вобью твои гнилые зубы тебе в глотку. Как ни странно, это подействовало. Илисар задержал дыхание, приблизив свой крючковатый нос к лицу Лотара. Наполненные студенистой влагой глаза колдуна оказались перед Лотаром. И хотя еще мгновение назад Лотар готов был поклясться, что Илисар никакой не колдун, а шарлатан, каких много при дворах Гурхора, оказалось, кое-что он все-таки умеет. Например, читать по глазам, а к этому Желтоголовый оказался не готов. Илисар легко проник за ту внешнюю оболочку, которую Лотар надевал на себя, чтобы показаться обычным человеком. И то, что Илисар увидел там, подействовало на колдуна, как на мышь действует взгляд удава. Он растерялся, его внимание заметалось, он сделал попытку выйти из сознания Лотара, но теперь Желтоголовый был настороже. С легко читаемой угрозой он приказал Илисару признать себя и Рубоса не имеющими к Нуриману никакого отношения. Потом он отпустил главного королевского колдуна, и тот в изнеможении, с видимым даже Блеху облегчением отвалился в сторону. Вернувшись в обычное состояние, Лотар увидел, что Илисар дрожит всем телом. Блех положил руку на эфес сабли. – Что-нибудь не так? – Что? Э-э, нет, все в порядке, убери оружие, Блех. – Илисар провел рукой по лицу, приводя себя в чувство. – К Нуриману это не имеет никакого отношения. Это… так, вообще. Блех успокоился. Он даже попытался улыбнуться, причем усмешка эта была адресована Илисару. Трус несчастный, отчетливо прочитал Лотар в сознании Блеха. Но мальчишка-то каков? А я полагал, что гигант гораздо опаснее. Какие же преступления скрыты за взглядом этого мозгляка, если Илисар, прочитав их, чуть не грохнулся в обморок? Илисар осмотрел сознание Рубоса без затруднений. Потом повернулся и сказал, обращаясь к кому-то, кого посетители не видели: – Его величеству не опасны эти люди. Они не являются слугами Нуримана. – Разумеется, ведь они только сегодня вечером прибыли в город, – чуть слышно добавил Блех. Илисар кивнул Блеху. – Его величество сейчас выйдет. Король вошел почти сразу, едва скрылся колдун. Ответив на поклоны троих ожидающих его людей, он проговорил низким, хрипловатым голосом, в котором, как отдаленное эхо, звучали повелительные нотки сильного человека. – Блех, и вы… господа, не обессудьте. Илисар сейчас смотрит в глаза всем без исключения, кто встречается с нами. Он полагает, что этот ужасный демон появился здесь, чтобы… Король запнулся. Вероятнее всего, он плохо представлял, что происходит в его королевстве, и не мог даже уверенно повторить то, что слышал от других. Блех воспользовался этой заминкой. – Ваше величество, мы недостойны ваших объяснений. – Э-э, возможно… Если ты так считаешь, эмир. Ого, подумал Лотар, а наш союзник на самом деле не последняя спица в здешней колеснице. – Позвольте представить вам, ваше величество, двух отважных людей, коих я счел возможным попросить сегодня вечером выполнить одно… трудное задание. Я обещал, что казна рассчитается с ними, как только они совершат то, что надлежит сделать. – Разумеется. Я всегда полагался на тебя, эмир, и, насколько помню, это оправдывалось. Если бы остальные так же преданно служили мне, я не знал бы забот и… Оказалось, король Конад привык не заканчивать фразу. Это давало возможность его приближенным, оставаясь вежливыми, говорить за него. Теперь настала очередь Лотара воспользоваться этим приемом. – Мы говорили о шести нобилях, ваше величество. Брови короля поползли вверх. Но Блех опередил его. – Эта служба на одну ночь, ваше величество. – В таком случае это неплохая плата. – И я так считаю. В коридоре, из которого вышел король, внезапно послышался смех, шуршание платьев, звон кифары и петушиный голос пажа – признаки молодости, беспечности и желания развлекаться хоть до утра. Дверь распахнулась, ударившись о стену, и в зал вошла целая компания молодых людей и девушек в ярких нарядах. Некоторые юноши несли подносы, с которых девицы жеманно брали кусочки фруктов, сластей или стаканчики остро пахнущего вина. Несомненно, ухаживать таким хлопотным образом было последней придворной модой. Во всей шумной, внешне веселой толпе выделялось только одно темное пятно. Это была пожилая женщина, которая прятала лицо под непроницаемым, как паранджа, а не кокетливым девичьим покрывалом. Одета она была в черное грубое платье, а черные складки сорочки почти скрывали шею и желтые руки, на которых не было ни одного кольца. Эта женщина – а может быть, и не женщина, засомневался Лотар, – вошла со всеми, но отступила в сторону, застыла в привычной позе сосредоточенного, как у хорошо обученной собаки, ожидания. Ее взгляд, ощутимый, как луч иссушающего солнца, смерил Рубоса, потом медленно переполз на Лотара. Эта женщина, – все-таки женщина, решил Лотар, – осмотрела Желтоголового так внимательно, словно от того, запомнит она его или нет, зависела ее жизнь. Лотар очень хотел заглянуть в сознание этой женщины, но сдержался. Если это не простая дуэнья, а кто-то еще, это равнозначно открытому вызову. А он еще не был готов. Из толпы вышла высокая, гибкая девушка. Ее прекрасные волосы прикрывала не серебряная сеточка, как у остальных, а тонкой работы маленькая корона, украшенная крохотными, но изумительно красивыми жемчужинами. Она подошла к королю и сделала танцевальное движение, в котором присутствовала веселая пародия одновременно на поясной поклон восточных женщин и на глубокий книксен женщин Запада. Лицо ее смеялось от этой невинной шутки, глаза блестели, она была, возможно, самой счастливой во всей этой толпе. И, без сомнения, самой прекрасной. И еще, она была очень здоровой, сильной и ловкой. Это привлекало не меньше, чем красота. Лицо короля разгладилось. Он шагнул к девушке, положил руку ей на плечо и заставил выпрямиться. Губы его уже шептали что-то. Лотар напряг слух. – Дочь моя, вы стали очень поздно ложиться. Я прикажу нашему лекарю… – Умоляю, ваше величество! В этом нет нужды, я уже отправляюсь в спальню и пришла проститься на ночь. Скорее наоборот, вашему величеству необходима забота лекаря, потому что даже в столь поздний час я застаю вас в делах. Это неразумно. – Есть вещи, которые король должен решать самостоятельно. – Король неожиданно смутился. – Впрочем, пожалуй, этого никто не требовал от меня, просто я решил, что будет лучше… Странно… – Ваша добросовестность в делах государственных всем известна, – чуть быстрее, чем нужно, произнесла принцесса. – К тому же мы уже заканчиваем, – произнес король. Он снова улыбался, задумчивости больше не было на его лице. – Так вы поцелуете на ночь свою единственную дочь? – Дорогая моя Мицар… – Король Конад нагнулся к принцессе, его губы легко коснулись чистой кожи девушки на виске. Молодые люди склонились перед королем, проговорили положенные в таких случаях слова, и вся ватага выкатилась в коридор. Король с улыбкой смотрел им вслед. Он был печален, но спокоен и даже, как показалось Лотару, выглядел чуть уверенней, чем прежде. Затем он повернулся к Блеху. – Итак? – Полагаю, ваше величество, мы уладили все недоразумения. – В таком случае… Король отступил на шаг, Блех поклонился и стал пятиться к двери, предназначенной для посетителей. Лотар и Рубос последовали его примеру. Оказавшись за дверью, Рубос перевел дух и голосом, в котором звучала улыбка, спросил: – Так это и была принцесса Мицар, красоту которой славят певцы и поэты при дворах и на площадях всех гурхорских королевств? – Да, это она, – суховато ответил Блех и пошел вперед, бросив через плечо: – Нужно торопиться, у нас много работы. – Удивительно хороша, – сказал Рубос, поворачиваясь к Лотару. – Да, очень. Но была бы еще лучше, если бы не устроила этот карнавал. – О чем ты? Лотар потер виски. Больше всего ему сейчас хотелось сделать пару глотков чистой, холодной воды. – Впрочем, возможно, она лишь пешка в руках другого игрока. Но этот взгляд… – Какой взгляд? – Видишь ли, когда король целовал ее, она не опустила глаза, как сделало бы большинство девушек, когда их целует отец. Она внимательно смотрела, и не куда-нибудь, а на наши скромные персоны. Возможно, эта странная старуха… – Эй, долго вас ждать? – раздался голос Блеха. – Давай-ка действительно поторопимся. ГЛАВА 6 Лотар, радуясь, что Гвинед снова висит у него за плечами, а грудь, руки и ноги укрывают надежные щитки, стоял перед Блехом, который внимательно осматривал его. Но тон, выбранный для начальника тайной полиции, требовалось пока выдерживать. – Почему мне не отдали мой пояс? – Пояс тебе вернут позже. – Блех промямлил слова неуверенно, словно не до конца понимал их значение. – Но если он мне потребуется, то… – Помолчи. Собственно, пока пояс был не нужен. Триста цехинов делали его тяжелым, и пояс все равно пришлось бы оставить во дворце, среди остальных вещей. Еще, разумеется, не вернули книги. Из-за них, возможно, его потом обвинят в причастности к какой-нибудь секте, которая находится под запретом. Но все равно им с Рубосом следует сделать то, чего от них добивается Блех. Наконец из оружейной появился Рубос. Он провозился дольше Лотара, потому что даже самые большие в королевском арсенале доспехи оказались для него маловаты. Зато теперь он был доволен. Закрытый чешуйчатой стальной рубахой, плотно облегающей его могучую фигуру, он был неуязвим и в то же время подвижен. В правой руке он держал тяжелый ятаган, а в левой – украшенный бронзовыми насечками шлем, похожий на птичью голову. На поясе висел нож с широченным лезвием и огромным, как булыжник, шипастым навершьем. Шлем он подставил под свет факела, чтобы Лотар рассмотрел его получше. – Слишком много украшений, – пробормотал он, – тебе не кажется? Но другого, во что бы влезала моя голова, не нашлось. Странные у них тут оружейники, на металле экономят, что ли? – Нужно торопиться, – сказал Блех. Они зашагали по мрачным, сырым коридорам. Лотар, конечно, плохо представлял гигантское подземелье королевского дворца, но понял, что Блех повел их в дальнюю, самую древнюю его часть, в которой, кроме стражников и рабов, давно никто не жил. Коридоры становились все теснее, факелы попадались все реже. Ступени лестниц, по которым приходилось то подниматься, то вновь сходить вниз, стали качаться под ногами. Один раз Блех резко остановился и поднял свой небольшой факел как можно выше, напряженно всматриваясь под ноги. В полу сумрачного перехода, по которому они шли, зияла огромная дыра, которая оставляла лишь узкие, не больше фута, карнизы у стен. Вероятно, когда-то тут была ловушка, что-то вроде переворачивающейся плиты или раздвигающегося люка, но механизм разрушился, а никто так и не собрался хотя бы заложить дыру. – Осторожно. Прижмитесь к стене, – приказал Блех. Лотар подождал, пока Рубос минует ловушку, потом пошел сам. Из дыры пахнуло такой сырой вонью, что стало ясно – внизу плещется целое болото грязной воды. Носком сапога Лотар скинул вниз несколько камешков. Рубос успел отойти на десяток шагов, прежде чем снизу долетело смачное, булькающее эхо. – Служанки рассказывают, оттуда появляются гигантские нетопыри, – проворчал Блех, заметив интерес Лотара. – Разумеется, здесь должен стоять стражник, но теперь не так-то просто найти смелых людей. Они прошли еще не меньше четверти мили по сырым полуобвалившимся переходам, прежде чем вышли в освещенный коридор. Разумеется, и здесь попадались горы мусора, но самые большие обломки все же убрали. Теперь они поднимались. Скоро в узеньком окошке под потолком Лотар увидел показавшиеся празднично яркими звезды. Они вышли во двор. Рубос, а за ним и Лотар вдохнули всей грудью свежий ночной воздух. Мирамец крякнул от удовольствия и расправил плечи. И тут же в темном небе над ними прозвучал странный, незнакомый крик птицы. От него заломило в ушах, а зубы вдруг заныли. Лотар вздрогнул и попытался сбросить эту волну холодной боли, прокатившейся по телу. Когда он справился с ней и повернулся к спутникам, то увидел, что Рубос, выронив шлем, закрывает уши, а Блех, выпрямившись как струна, раскачивается из стороны в сторону и с его губ срываются стоны. Такой же крик они слышали в темнице, куда их бросили стражники Зереса. Но там толстые стены защитили их. – Божественная Жива, что это было? – Рубос поднял искаженное лицо к Блеху. Начальник тайной полиции батистовым платком вытирал пот со лба. – Никто не знает, но говорят, что так кричит птица Сроф. Сегодня что-то очень громко… – Он вздохнул и спрятал платок дрожащей рукой в карман. – Но, может быть, так всегда бывает на открытом воздухе. – Она где-то очень близко, – неожиданно сказал Рубос. – Ради Рамона! – Блех предостерегающе поднял руку. – Давайте поторопимся. – Но разве ты не хочешь взглянуть на нее? – Рубос стал прежним воином, которого так любил Лотар. – Может, нужно только подняться на какую-нибудь из башен, и тогда… Вот на эту, например. Рубос указал на темную массу, поднимающуюся, казалось, прямо в звездную вышину. Лотар подумал, что, скорее всего, даже не с самого верха этого каменного кинжала виден не только весь город, но и холмы, а возможно, и далекая от стен Ашмилоны пустыня. Блех поправил саблю, в этом жесте страха было не меньше, чем угрозы. – Это Звездная башня. Войти в нее невозможно, ее замуровали семьсот лет назад, еще до того, как Ашмилона стала столицей королевства. – Замуровали? Почему? Блех ничего не ответил. Он повернулся и зашагал по замковому двору. Здесь их несколько раз со стен окликали стражники, но, увидев Блеха, больше ни о чем не спрашивали. Наконец они оказались перед темной дверью, над которой горел один тусклый факел. Пара стражников с ленивыми глазами стояла по бокам. Блех без стука распахнул ее и, прикрывая глаза ладонью, вошел. Каково же было удивление Лотара, когда они вновь увидели Илисара. На этот раз королевский колдун был в светлом широком халате и лицо его не было сковано маской страха. Он был почти спокоен. – Входите, господа. Я еще ничего не делал, ждал вас. Но здесь, где не бывает ничего неожиданного, где я сам себе господин, можно и не спешить. Лотар осмотрелся. Они оказались в огромном зале, некогда построенном для приемов. Хотя на колоннах, уходящих в темную высь башни, горели огромные факелы, их света не хватало на все помещение. Лотар тут же сменил свое нормальное зрение на темновое и увидел прикрытую плотной тканью летающую машину, приводимую в движение силой человеческих рук, потом в углу различил самошагающую повозку со множеством шароподобных копыт на суставчатых лапах, на отдельных столах увидел блестящие стеклянные приборы, позволяющие увидеть неизведанное и услышать речь, произнесенную за тридевять земель. Хотя Лотар никогда не видел ничего подобного, у него не возникло никаких сомнений в предназначении этих аппаратов. Он каким-то образом понимал, что в этом не было ни высокой, ни запретной магии – лишь человеческое умение, смешанное с хитростью, знание некоторых таинственных свойств обычного мира и недюжинная изобретательность. Это были игры любопытного и спокойного разума. – А, не обращай на это внимания, – небрежно сказал Илисар, хотя в его голосе, вопреки словам, звучала гордость. – Эти аппараты стоили мне и казне Ашмилоны несусветных денег, а толку от них… Они не работают, а у меня не доходят руки, чтобы их исправить. – У каждого свои искушения, – ни с того ни с сего произнес Блех. Илисар разозлился. – Что ты понимаешь в этой технике, костолом заплечный? – А я и не говорил о технике. Я имел в виду чрезмерный азарт в дворцовых играх… – Ну хватит! Прошу подойти к этому столу. Илисар подвел их к небольшому столику, на котором лежал лист плотной бумаги, изрисованный мелкими линиями разной толщины. Приглядевшись, Лотар узнал подробный план Ашмилоны. Гости колдуна собрались вокруг, разглядывая редкую работу. – Неплохо, клянусь бородой Рамона, – нехотя проворчал Блех. – В нашем департаменте такая совсем не была бы лишней. – Знаешь, Блех, если дела пойдут неплохо, я, пожалуй, позволю снять с нее копию. Впрочем… Да, они могли бы жить дружно, подумал Лотар, если бы… Если что? Вот этого он и не знал. Возможно, это как-то связано с криком птицы Сроф, с Нуриманом, с той старухой в черной одежде, которая не отходила от принцессы Мицар, со страхом, пропитавшим воздух стольного города Ашмилоны? Почему он вообще пошел на поводу у каких-то сил и стал участником этого дела? Он вполне мог, например, удрать от патруля в духане и остаться в стороне. Но тогда никогда не узнал бы, в какую беду попали эти люди. Он позволил втянуть себя и Рубоса в спланированные кем-то действия, чтобы доказать себе, прежде всего себе, а уже потом остальным, что он человек. Если он расправится с этим неизвестным злом, если свернет ему шею и в этот город вернется если не мир, то хотя бы прежняя жизнь с ее заботами, с которыми эти люди и сами могут справиться, только тогда можно считать, что он доказал свою человеческую суть, свою человечность. Лотар отбросил эти мысли. Он-то лучше других понимал, на какое опасное дело решился. И эта опасность, сходная с переливом колокольчиков в его воображении, вполне могла заставить его отступить, отказаться даже от доказательства его людской принадлежности. Но это было бы хуже, чем все, что с ним пока произошло. Потому что тогда поединок с Гханаши, в котором он победил, он на самом деле все-таки проиграет. – Начинай, Илисар, – резко сказал Лотар. – У нас действительно мало времени. Не тратя больше ни одного лишнего слова, колдун достал золотой перстень с причудливо ограненным острым алмазом, привязал к нему шелковую нитку, потом раскурил огромный кальян, сделавший воздух в лаборатории более душным, чем в подземелье, и, затягиваясь сизым дымом, принялся читать какие-то невнятные заклинания. Через пару минут, когда глаза Илисара уже не реагировали на свет, деревянным, неуверенным жестом он поднял кольцо на нитке и поднес его к плану. Против всех законов природы нитка жестко, как проволока, отошла от вертикали. Сверкающее, окутанное дымом, вылетающим из ноздрей колдуна вместе с дыханием, алмазное острие указало на улочку в самой грязной и бедной части города. Илисар передвинул руку в сторону, но кольцо дернулось и приняло новое положение, указывая все на ту же точку на плане. – Он… вышел на охоту… здесь. – Дыхание Илисара сделалось шумным, он почти задыхался. – Он в засаде. – Ты можешь удержать его? И отводить всех, кто идет в ту сторону? – быстро спросил Лотар. – Попробую… Это нелегко. Волшебник тихим, едва слышным голосом стал читать заклинания. Было видно, что некоторое время он все-таки продержится. Блех сказал: – С вами пойдет отряд прикрытия. – Не нужно, – ответил Лотар. – Это на самом деле очень опасно. Рубос удивленно посмотрел на Лотара – неужели он не понимает? – Он боится, что ты его обманешь, – объяснил мирамец. Лотар мельком взглянул на Блеха. – Хорошо, но пусть твои люди держатся сзади. И будет лучше, если ты обо всем расскажешь офицеру. – Отряд поведу я сам, – произнес Блех. Рубос усмехнулся. – Еще бы, иначе они все разбегутся. – Что бы ни происходило, держись сзади, – еще раз проговорил Лотар. – Остальное – наше дело. – На этот счет не волнуйся. – Рубос надел шлем. – Они не вмешаются, даже если ты засеешь всю мостовую под Нуриманом цехинами. ГЛАВА 7 Лотар несся так, словно отрастил себе крылья. Сзади бежал Рубос, и его топот становился нестерпимо громким. Лотар вдруг осознал, что и смотреть пытается только под ноги, чтобы глаза не слепли от фонарей. Он усмехнулся: еще минуту назад этого света ему едва хватило, чтобы найти дорогу. Но теперь мир преображался. Темные дома сделались видимыми чуть не до последней трещины на стенах. Земля крошилась под ногами, как перепеченный хлеб. Между биениями сердца можно было совершить очень много движений. Воздух становился все гуще и неподвижнее. Лотар был готов к бою. Конечно, драться сейчас в полную силу, показывать все, что он умеет, неразумно. Он лишь предупредит кого-то, на что способен. Но тут уж как получится – раскрутив волчок боевого состояния, придержать его почти невозможно. Кроме того, Желтоголовый был уверен, что сегодняшний слуга Нуримана предназначен для боя именно с ним, это будет очень сильный человек с мощной энергетикой. Эту уверенность поддерживало и то, что за ними следили. Лотар все время ощущал легкие ментальные касания. Это, конечно, не Илисар, ему такое не по силам. Кроме того, королевский колдун и не решился бы следить за Драконьим Оборотнем. Воздух втекал в легкие, как вода. Мышцы тела требовали, чтобы он усилил их трансмутацией или снизил этот сумасшедший темп. Лотар остановился и осмотрелся. Он находился в полусотне шагов от улочки, где Нуриман устроил засаду. На покосившемся столбе не выше человеческого роста еле мерцал масляный фонарь. Три его стекла из четырех были разбиты. Ночная мошкара кружила вокруг пламени и усыпала сожженными трупиками закопченную металлическую подставку. Топот Рубоса сзади становился все громче. Не двигаясь, Лотар дождался его. Мирамец запыхался. Конечно, в таких доспехах и Лотару пришлось бы нелегко. И даже не потому, что чешуйчатая кольчужка была тяжелой. В самой природе железа Лотар сейчас своим магическим взглядом различал какой-то порок, какую-то тягу к заторможенности, к излишней статике. – Ну ты носишься! – выкрикнул Рубос. Лотар не сразу понял, что на самом деле тот говорит шепотом. Он внимательно посмотрел на своего напарника. Человек устал, вспотел. Кроме того, он еще не протрезвел. Неужели так трудно выгнать остатки алкоголя через поры, раздраженно подумал Лотар. Ах да, они этого не умеют. Ему и в голову не пришло, что «они» такие же, как и он, только… Нет, сейчас он был другой, и мысли у него были другие. Неожиданно Рубос отшатнулся, его рука конвульсивно сжала рукоять меча и выдернула его из ножен. – Значит, так, – сказал Лотар, стараясь не спешить. – Ты не должен смотреть ему в лицо. Смотри не выше пояса, даже на оружие не обращай внимания. Если мне придется плохо, атакуй только со спины. – Но ты говорил, что он не взглядом… – Настороженность не оставляла Рубоса. – Мы слишком мало знаем, чтобы быть в чем-то уверенными. В общем, не лезь на рожон. На этот раз я, скорее всего, и сам справлюсь. И помни: особенно опасен он станет в последней стадии поединка, когда попробует удрать в нового слугу. Постарайся сделать так, чтобы это был не ты. Лотар снова осмотрелся. Небо было усыпано звездами, из которых люди не видели, наверное, и десятой части. Воздух приносил столько мельчайших звуков, что это могло свести с ума. Но еще больше было запахов. Сейчас Лотар без затруднения определил бы, как пахнет воздух в каждом из всех домов этого города, в каждой его комнате… Он мог так поднять темп своего восприятия и способность двигаться, что на лету отрубил бы крылья у ночной мыши. – Нуриман, я здесь, – позвал Лотар шепотом. Он знал, что этот вызов восприняли все, кто за ними следил. Из них Илисар был самым слабым и неумелым. Неожиданно Лотар понял, что они будут ему мешать, они собрались не только для того, чтобы понять его возможности, но и чтобы затормозить его, подыгрывая тому, что ворочалось в темноте за домами. Вот оно, тяжелое, грозное, темное и очень, очень грязное… Оно выдвинулось из щели между домами, вот оно уже на улице, но Лотар еще не видит его как следует. Лотару хватило чувствительности, чтобы понять, как Илисар пытается сковать это существо. Кажется, Нуриман даже не заметил эту помеху. И все-таки теперь Лотар знал, что у них есть еще один союзник. Внезапно Нуриман сильным ментальным ударом отбросил это торможение. Где-то далеко Илисар взвыл и потерял сознание. Не стоило просить его придержать это чудище, подумал Лотар с раскаянием. Жаль, что он сам не мог вот так же отбросить всех, кто мешал ему. Нуриман показался из-за угла. Лотар прищурился – сейчас фонарный свет закрывал его проницаемым, но ощутимым занавесом. Лотар оглянулся: насекомых у фонаря больше не было. Нуриман был не очень высоким, широкие плечи и длинные руки делали его почти квадратным. Ощущение нечистоты возникало из-за бурой шерсти, космами свисающей с плоской головы и выпяченного живота. Руки и ноги у него были почти безволосыми. Под сухой морщинистой кожей перекатывались бугры мускулов. На роже чудовища горели красным кровавым отсветом глаза. С клыков, торчащих между губами, как темные, острые кинжалы, капала слюна. Он был очень голоден и разъярен. Внезапно Лотар понял, что сквозь чудовище светят звезды. Он отключил магическое зрение и увидел все так, как увидел бы Рубос, если бы поднял глаза. Это была молодая, гибкая как лоза женщина. Почти обнаженная, с обрывками полупрозрачной ночной рубашки, клочьями свисавшими с ее плеч, она была легка, стремительна и полна нерастраченной энергии. Это было хуже всего. Убить эту девушку, почти подростка, Лотару будет труднее, чем любого другого человека. В этом заключался какой-то очень важный смысл, но сейчас не время разгадывать его. Лотар попытался представить варианты боя, когда он сумеет прогнать Нуримана, не убивая его нынешней служанки. Он взглянул девушке в лицо и тут же забыл о приступе жалости. С нежного, почти детского лица на него смотрели горящие нечеловеческой ненавистью глаза Нуримана. Оказалось, демон ждал этого взгляда. Прощупав сознание Лотара, он швырнул тугой заряд своей энергии, пытаясь испугать его. Лотар рассмеялся. Без малейших усилий он рассеял этот порыв демона и выхватил меч. Если у чудовища нет других приемов, все становилось просто. Пожалуй, девушка совершила ошибку – именно она, а не сам демон. Она не только атаковала, посылая Лотару этот импульс темных эмоций, но и раскрывалась сама. И теперь Лотар знал, что имеет дело не с очередной несчастной, захваченной случайно или насильно. Перед Лотаром была ведьма, добровольно согласившаяся служить в сегодняшней битве Нуриману, потому что каким-то образом сумела возненавидеть и Желтоголового, и весь род человеческий. Гвинед зашелестел в воздухе, как тихая молния. Но все-таки медленнее, чем Лотар ожидал: помощники Нуримана делали свое дело. Девушка шагнула вперед. Лотар снова видел демона в его подлинном эфирном измерении. Нуриман взревел так, что вены вздулись на шее его служанки, которая стала сливаться с призрачным чудовищем. Лотар, меняя левые и правые стойки, мелкими шажками пошел вперед. Гвинед несколько раз облетел Лотара, срастаясь с его руками и взглядом. Нуриман снова взревел. Он хотел атаковать, но ему не разрешали, и он не понимал почему. Знать бы, кто держит его в узде, можно было бы и не связываться с этим животным, подумал Лотар. Внезапно Нуриман прыгнул вперед, атакуя Лотара ногами, но… пронесся над легко присевшим Драконьим Оборотнем. Воздух еще не улегся после этого выпада, а Лотар уже прыгнул и ударил мечом, который должен был разорвать эту ведьму снизу до самой груди… И промахнулся. Она уже была сзади, за ним. Лотар едва успел повернуться. Да, его противники знали, что делали, когда посылали против него не быка с мощными, но почти отечными мускулами, а подвижную, как змея, девчушку. Она ударила раньше, чем он успел выставить Гвинед, и достала. Это было легкое, касательное попадание, но Лотар почувствовал, что летит назад, потеряв опору под ногами. Он не успел подняться даже на колени, как она ударила его ногой в голову. Он видел этот удар и увернулся от него, но опять не очень чисто. Ее нога врезалась ему в плечо, которое он даже не подготовил для блока. Падая назад, он взмахнул мечом, понимая, что перед ним уже никого нет. Упав, он прокатился назад, высвобождая руки. Девица с глазами Нуримана уже стояла над ним, но теперь он был готов. Меч вылетел сбоку и вспорол все пространство на уровне ног, где она могла находиться. Каким-то образом он трансмутировал локтевой и плечевой суставы, превратив левую руку в плеть с почти неограниченными возможностями, успел переложить в нее Гвинед и даже подготовил мускулы для этого удара. Нуриман среагировал на это движение, дернулся назад, но опоздал. Слишком неожиданно, точно и правильно ударил Лотар. Гвинед с тугим звуком, с каким женщины колотят сырое белье на берегу реки, врезался в лодыжку колдуньи и после неуловимой задержки полетел дальше. Девица закричала и отвалилась назад. Отрубленная ступня осталась в пыли, судорожно скребя ухоженными ногтями сухую землю. Лотар поневоле подивился живучести, какую сообщал своим слугам Нуриман. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/nikolay-basov/dokazatelstvo-chelovechnosti/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 49.90 руб.