Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Остров Бешеного Виктор Николаевич Доценко Бешеный #15 На далеком тропическом острове, сокрытом от глаз посторонних и наблюдательных приборов, спрятана секретная разработка советских ученых. По слухам, на острове проходили исследования нового источника энергии, способного изменить политическую карту мира… Это был лишь вопрос времени, когда Савелия, лучшего специалиста в мире по неразрешимым проблемам, направят на другой край света. Однако не один только Савелий охотится за разработкой советских ученых, и сильные мира сего посягают на самое главное – на семью Савелия… Виктор Доцнко Остров Бешеного Юленьке и Натали, моим любимым девочкам, а также, моему Другу Георгию Анджепаридзе ПОСВЯЩАЕТСЯ… Автор считает своим долгом заявить, что все герои этого произведения и ситуации, в которых они действуют, плод его фантазии. Всякие совпадения с реальными лицами и событиями случайны, и Автор не несет за них ответственность… © Доценко В. Н., 2018 © Издание. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2018 ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЮ ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА «Дорогие друзья мои и мои Читатели, здесь я, как Автор, просто обязан объяснить Вам некоторые существенные вещи касательно моих книг, которых, в силу разнообразных, не зависящих от Автора причин, не было в продаже более ДВЕНАДЦАТИ лет!!! И не потому, что Автор исписался и НЕ МОГ продолжать писать свои книги, которые так понравились моим Читателям! Совсем НЕТ! Просто моя фамилия, как писателя, и как режиссера, стала под НЕГЛАСНЫМ запретом и никакие издатели не хотели меня издавать!!! Наконец, пришло моё время как писателя, и мои книги снова стали востребованы на книжном рынке!!! И всё это благодаря моему НОВОМУ издателю Макаренкову Сергею Михайловичу, возглавляющему издательство РИПОЛ-классик. Именно он, поверив в меня и в моё творчество, решил не только издавать мои новые книги, но и принял решение переиздать все мои книги в новом оформлении и под редакцией Автора. За что ему моя ВЕЧНАЯ благодарность!!! Конечно, как Автор я понимаю, что ДВЕНАДЦАТЬ лет перерыва в издании книжного сериала, который имеет одного ГЛАВНОГО героя, большой срок! А ведь появление НОВОГО Героя Сёмы-Поинта началось именно двенадцать лет назад с книги «БЛИЗНЕЦ БЕШЕНОГО». Потом вышли ещё две книги: «ЗОНА ДЛЯ СЁМЫ-ПОИНТА» и «ПРИГОВОР САМУРАЯ»… На сегодняшний день о НОВОМ Герое Автором создано ещё три книги: «ОХОТА НА САМУРАЯ», «ЛОВУШКА ДЛЯ САМУРАЯ» и «БОРЬБА САМУРАЯ»… Сейчас Автор работает над седьмым романом о НОВОМ Герое: «ВОЙНА САМУРАЯ»… МОИ ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ! Я очень ценю Ваше внимание. Перед Вами обещанный подарок. Специально для Вас я сделал сайт http://viktordozenko.com/ Мои новые аудио- и электронные книги будут публиковаться в первую очередь на этом сайте. Счастья Вам и успехов!!!     Виктор Доценко Обращение автора Уважаемые Читатели: Друзья мои! Если Вы читаете или слушаете эти строки, значит, Вы приобрели новую версию книг писателя Виктора Доценко. И подсказала их писателю во сне болгарская целительница, с которой писатель знаком лично: Баба Ванга… Главные отличия в том, что, во-первых, выпускает их издательство РИПОЛ-классик, во-вторых, книги Автора издаются на всех существующих в данное время носителях: в бумажном, в электронном и АУДИО формате. В-третьих, важные и существенные новинки: РЕДАКТУРА на всех носителях и ЗАПИСЬ АУДИОрежима произведена ЛИЧНО АВТОРОМ!.. Если данного ПРЕДИСЛОВИЯ в книге нет, то данная книга издана НЕЛЕГАЛЬНО, то есть является КОНТРАФАКТНОЙ, и Вы можете призвать к ответственности продавца!!! Очень надеюсь, Друзья, что эти новости придутся Вам по душе, и Вы сумеете оценить их по достоинству! БЛАГОДАРЮ за внимание: с уважением Ваш Виктор Доценко… Снова Бешеному поручена невыполнимая миссия… На далеком тропическом острове он должен отыскать оставшуюся еще с советских времен секретную лабораторию и привезти в Россию контейнер с «абсолютной энергией». Но за этим открытием наших физиков давно охотятся могущественные конкуренты. Чтобы вывести опасного противника из игры, они организуют похищение сына Савелия… Предисловие Уважаемый Читатель! Если по предыдущим книгам этой серии Вам довелось познакомиться с Савелием Говорковым по прозвищу Бешеный, прошу простить Автора за короткое напоминание об основных событиях одиссеи нашего героя. Делается это для тех, кто впервые встречается в этой, пятнадцатой, книге серии с главными персонажами повествования… Итак, «Говорков Савелий Кузьмич родился в шестьдесят пятом году, трех лет от роду остался круглым сиротой. Детский дом, рабочее общежитие, армия, спецназ, война в Афганистане, несколько ранений. Был незаслуженно осужден, потом реабилитирован, по собственной воле вновь оказался в афганском пекле, получил еще одно тяжелое ранение, был спасен тибетскими монахами, обрел своего Учителя, прошел Посвящение… Затем наступили суровые будни „мирной“ жизни: борьба со злом, несправедливостью, коррупцией. Савелию много дано, но и спрос с него особый. Обстоятельства сложились так, что Говоркову пришлось сделать пластическую операцию, сменить фамилию, имя. Сейчас он – Сергей Мануйлов, невысокий, плотного телосложения блондин с тонкими чертами лица и пронзительно голубыми глазами. В предыдущей книге „Любовь Бешеного“ рассказывается о том, как спецслужбы двух могущественных стран, объединив усилия, сорвали грандиозную международную сделку наркодельцов и предотвратили появление нескольких тонн „белой смерти“ в Европе и Америке. Руководил операцией генерал госбезопасности России Константин Богомолов. Одним из главных участников сделки был Аркадий Рассказов, в прошлом – генерал КГБ, который в свое время сбежал из Советского Союза, прихватив значительные средства из партийной кассы КПСС. Эти события происходят в Нью-Йорке, где живет и учится Розочка Данилова. В свое время Савелий был близко знаком с ее родителями, знал и саму девочку, которая когда-то с детской непосредственностью категорически заявила, что «будет его ждать хоть всю жизнь». Вскоре родители Розочки трагически погибли, и ее взяла на воспитание сестра матери, Зинаида Александровна. Несколько лет спустя судьба сводит нашего героя с дедом Розочки, бывшим функционером КПСС, хранителем одного из тайных счетов партийной кассы. В благодарность за участие в спасении его жизни партаппаратчик, который не оправился от ранения, перед смертью доверяет Савелию Говоркову номер счета и завещает использовать часть средств на обучение своей внучки в одном из самых престижных университетов Америки. Вернув России огромные деньги, Савелий Говорков исполняет последнюю волю старика и отправляет Розу на учебу в Колумбийский университет. Оказавшись в Нью-Йорке, Савелий решает проверить, как живется его подопечной. Розочка знакомит его со своей подругой – дочерью комиссара полиции, который в силу обстоятельств посчитал нашего героя кровным врагом и отправил в тюрьму Райкерс-айленд. Но Савелию удается освободиться и предотвратить преступление, в котором замешан коррумпированный комиссар. Пока Савелий находится в тюрьме, его неожиданно вызывает на Великий Сход Учитель, и наш герой не только узнает, откуда пришел Учитель, но и приобретает новые уникальные способности, недоступные обычному человеку. Названого брата нашего героя, Андрея Воронова, имеющего самое непосредственное отношение ко всем перипетиям противостояния Аркадию Рассказову, неожиданно вызывает из США в Москву генерал госбезопасности Говоров, чтобы поручить ему опасное задание в Чечне…» В предыдущей книге «Террор Бешеного» рассказывалось о том, что Тайному Ордену масонов удалось похитить Савелия Говоркова по прозвищу Бешеный с помощью суперсовременного наркотика – преступники собирались использовать его сверхъестественные способности в своих целях. Однако самолет, на котором его пытались вывезти из России, неожиданно захватывают террористы. На короткое время Савелий приходит в себя, преодолевает воздействие наркотика, «усмиряет» террористов и возвращает самолет в Москву. Врачи никак не могут найти средство против неизвестного наркотика, и жизнь Говоркова висит на волоске. На помощь приходит его Учитель: он вызывает Савелия на космический Великий Сход, на котором его космические братья наделяют Савелия новой миссией Посланца Космоса – стать и Судьей и Палачом в борьбе со Злом. К тому времени, когда он пришел наконец в себя, выяснилось, что бесследно исчез его названый брат Андрей Воронов. Вскоре Савелий получает от него странное послание, в котором тот взывает о помощи. Письмо приходит из Нью-Йорка. Савелий летит в Америку, отлично сознавая, что цель похищения Воронова – заманить его в ловушку. Интуиция не подвела Бешеного: Десятый член Великого Магистрата Тим Рот, после того как Савелию удалось вырваться из рук его людей, обращается за помощью к могущественным главарям китайской Триады, итальянской Коза Ностры, американской Мафии и другим, чтобы те помогли захватить Бешеного за приличное вознаграждение. Но параллельно он приказывает своим людям похитить Андрея Воронова: на случай, если криминальным партнерам не удастся захватить Бешеного. Однако заказчики операции снова недооценили противника. Бешеному удается не только вырвать Воронова из лап Тайного Ордена, но и разобраться с посланцами криминального мира. Наконец-то он может увидеть свою любимую Розочку и сынишку. Несколько безмятежных и счастливых дней с любимой женщиной и маленьким Савушкой… Предыдущая, четырнадцатая книга «Террор Бешеного» оканчивается следующим образом: «…Савелий забыл обо всех своих врагах, об опасностях, которых только что избежал: ему казалось, что это осталось в далеком прошлом и его семейная идиллия продлится вечно. Но вскоре позвонил Майкл. – Привет, приятель, как отдыхается молодому папаше? – слишком бодрым голосом спросил он. – Здравствуй, Майкл! Спасибо, отлично! Но мне кажется, что моим безмятежным денькам пришел конец. – С чего ты взял? – удивился генерал. – Тебя выдал слишком бодрый голос, – улыбнулся Савелий. – Чем могу быть полезен? – Ты сейчас можешь приехать ко мне? – На Риверсайд-драйв? Да, конечно! – Тогда выходи и садись в мою машину. – А если бы я оказался занят? – Водитель дождался бы, когда ты освободишься. – Ну и хитрый ты, генерал! – Потому и генерал, – рассмеялся тот. Когда они встретились, Майкл Джеймс, не вдаваясь в лишние подробности, сказал: – Нужна твоя помощь. – Я твой должник, помнишь? – Ты мне ничем не обязан, Савелий. Я обращаюсь к тебе только потому, что наши не смогли выполнить задание, и второй раз мне никогда не позволят послать на него людей, а это необходимо. Кроме того, я могу доверить это только тебе, как моему другу и как человеку, горячо преданному своей Родине. – Вот даже как? – Савелий сразу стал серьезным. – Что я должен делать? – Ты должен лететь в Никарагуа, точнее, на остров Маис, другое его название – Корн-айлендс. Он расположен в Карибском море, примерно в ста двадцати километрах на восток от побережья Никарагуа… – И что мне там делать? – Загорать, купаться, отдыхать. Пальмы, мягкий чистый песок, кристально прозрачная вода, белые кораллы, смуглые красавицы… – …и акулы, барракуды, клещи и температура выше тридцати по Цельсию круглый год, – продолжил Савелий. – Откуда знаешь? – А читать умею, однако, – усмехнулся он. – Какова же моя миссия на самом деле? – Держать уши и глаза открытыми, а еще постараться выяснить вот что… – Майкл наклонился ближе к нему и долго посвящал Савелия в суть его задания. И через пару дней, объяснив Розочке, что должен выполнить просьбу Майкла и что все это займет лишь несколько дней, ласково поцеловав ее и сына, Савелий вылетел на самолете компании „Эйр Америка“ в далекую и неизвестную страну. Буквально за день до отъезда Бешеный позвонил Шеппарду и попросил приглядеть за неким Велиховым, поселившимся в отеле „Шератон“. Он даже шутливо сказал Дону, что считает эту услугу компенсацией за выполнение просьбы генерала Джеймса. Понятно, что сержант охотно согласился…» Глава 1 Пути Господни неисповедимы Савелий летел в бизнес-классе комфортабельного воздушного лайнера компании «Эйр Америка», об этом позаботился генерал Джеймс. Полет продолжался несколько часов, и Савелий решил не терять времени даром, а посвятить его предварительному знакомству со страной, куда он был направлен стараниями Майкла. За помощью он обратился к обаятельной стюардессе, и через пару минут, мило улыбнувшись, она положила перед Савелием небольшую брошюрку и спросила: – Может быть, желаете что-нибудь выпить? – Нет, спасибо, все о’кей! – улыбнулся в ответ Савелий и углубился в чтение. От Автора: «Никарагуа – государство в Центральной Америке. Граничит на севере с Гондурасом, а на юге – с Коста-Рикой. На юго-западе омывается Тихим океаном, на востоке – Карибским морем. Население более четырех с половиной миллионов человек. Столица, город Манагуа, насчитывает около миллиона жителей…» С интересом Савелий отметил, что Никарагуа является республикой. После свержения в семьдесят девятом году диктатора Сомосы к власти пришло правительство национального возрождения, так называемые сандинисты… От Автора: «Именно при этом правительстве и началось сближение СССР и Никарагуа, но оно оказалось кратковременным: сандинисты проиграли выборы в девяностом году, и к власти пришло правительство Виолетты Бариос де Чаморро, которая не питала особых симпатий к „рассаднику коммунизма“. В девяносто первом году развалился Советский Союз, и наши страны разошлись, углубившись в свои проблемы…» Савелий оценил предусмотрительность Майкла, вручившего ему MasterCard, повсеместно принимаемую в Никарагуа. И улыбкой отреагировал на предупреждение составителя справочника для туристов о том, что нужно держать ухо востро при оплате кредитной картой. Потому как некоторые заведения начисляют грабительские комиссионные, до двенадцати процентов, и в таких случаях лучше иметь местные деньги – кордобы, которые можно получить в любом банке по курсу один доллар к восьми и трем десятым кордоба… * * * Островов, принадлежащих Никарагуа, было много, и Савелий не сразу нашел на карте остров Маис. К его удивлению, под этим названием существовало два острова: Маис-Пекенья и Маис-Гранде. Первый был едва ли не втрое меньше второго, да и расстояние до него от порта было километров на двадцать больше. Маис-Гранде находился примерно в ста двадцати километрах на восток от побережья Никарагуа, напротив города Блуфилдс. Поскольку Майкл ни словом не упомянул об острове Маис-Пекенья, Савелий остановил свое внимание на южном острове с красивым названием Маис-Гранде, что означало по-русски Большой Маис. Добраться до него можно было двумя путями: по воздуху, на небольшом самолете, летающем туда два раза в неделю, и морем – на пассажирском катере, который отплывал из порта города Блуфилдс тоже дважды в неделю и шел до острова пять часов. Находясь в пути и не зная расписания самолета и катера, трудно было выбрать транспортное средство, и потому Савелий решил определиться на месте. Население острова составляло около четырехсот человек. Они говорили, несмотря на официальный испанский язык, и на английском языке. Островитяне занимались в основном рыбной ловлей и выращиванием кокосовых пальм. Имелось два отеля: «Морган» и «Исленио». Савелию понравилось первое название, и потому он решил остановиться в нем. Дочитать справочник туриста до конца Савелий не успел: самолет пошел на посадку. Международный аэропорт, названный в честь национального героя Аугусто-Сесар-Сандино, был расположен в пригороде столицы Никарагуа Манагуа и по обслуживанию и по кондиционерам внутри аэровокзала вполне соответствовал званию международного. Обменяв, согласно совету справочника, более ста долларов на местную валюту прямо в аэропорту, Савелий вышел на улицу, где его сразу опалило зноем: было очень жарко и душно. На площади перед аэровокзалом стояло несколько таксомоторов разных марок и степени сохранности. Чисто интуитивно он остановился на самом древнем, немало повидавшем на своем веку, и непонятно какого цвета «Фиате». – По-английски говоришь? – спросил Савелий сонного темнокожего водителя примерно одного с ним возраста, который, услышав обращение к себе, тряхнул головой и тут же разродился широкой улыбкой: – Разумеется, сэр! Чем могу быть полезен? – Твой агрегат двигается? – Двигается? – обиженно воскликнул водитель. – Да она просто летает, как антилопа! – Ага… антилопа-гну, – невольно пошутил Савелий. – Гну? Может, и быстрее! – Парень явно не был знаком с «великим комбинатором» Ильфа и Петрова. – Куда вам, сэр? – В отель «Морган», – сказал Савелий, задумавшись о чем-то своем. – В отель «Морган»? – удивился тот. – Честно говоря, моя дорогуша хоть и лучшая из машин, но она, к сожалению, пока не плавает! Савелий было удивился, но тут же вспомнил, что отель «Морган» находится на острове. – Я имел в виду какой-нибудь приличный отель в Манагуа! – Отель «Гранада», четыре звездочки, очень красивый и удобно расположен: подойдет? – Вполне! – В таком случае моя красавица домчит до него быстрее ветра! Садитесь, не сомневайтесь! Вы поступили совершенно правильно, остановившись на моем кабриолете: в тех дорогих машинах конечно же удобнее, но это удобство обойдется пассажиру не только по цене воздушного лайнера, но и времени уйдет раза в два больше… – Как это? – Самсон берет с пассажиров мало денег, поэтому и бензин бережет, самой короткой дорогой едет и быстрее в два раза везет, – рассудительно пояснил он. – Уговорил, Самсон, – кивнул Савелий, открывая заднюю дверь. – Поехали. – Хорошо, сэр! – Он повернул ключ зажигания, и мотор нехотя попытался набрать обороты. – Ты что, моя девочка, застоялась совсем? – ласково проговорил Самсон, нежно погладив руль. – Давай, давай, не ленись, красавица моя. – Он разговаривал с ней, как добрый возница со своей лошадью. Как ни странно, машина, словно реагируя на его ласковые слова и нежные поглаживания, тут же завелась и резво рванула с места. – Вы, сэр, к нам по делам или отдохнуть? – И то и другое, – ответил Савелий и чертыхнулся. – Черт, совсем забыл! Может быть, ты знаешь расписание рейсов на остров Маис? – Вы хотите побывать на Маисе?! – удивленно воскликнул водитель. – Теперь понятно, почему вы вспомнили про отель «Морган»; я же сам с этого острова, и что удивительно, вы за неделю у меня второй пассажир, который хочет побывать на моей малой родине! Я имею в виду Маис-Гранде. А если вам понадобится гид, то лучше моего отца вам там не найти: он один из старейших жителей острова! Рыбака Киламбе каждый знает! – Киламбе? – Савелию показалось, что это имя что-то ему напоминает. – Да, Киламбе! Это имя мой отец получил в честь одной из самых высоких гор Никарагуа! – с достоинством пояснил тот. – В молодости он был самым сильным на острове! – А сейчас? – Отец и сейчас мало кому уступит, хотя ему и исполнилось шестьдесят пять лет. – А ты хорошо знаешь Никарагуа? – Как можно плохо знать свою родину? – удивился Самсон. – Это что за озеро? – Савелий попытался переменить тему разговора, указав на озеро, которое они проезжали. – В Никарагуа два озера: самое большое называется в честь страны – Никарагуа, второе, расположенное в окрестностях столицы Манагуа, называется в честь столицы – Манагуа. В моей стране пять лагун, четыре залива и одна бухта Падре-Рамас… – Я совсем не для того спросил, чтобы проверить твои географические познания, – пожал плечами Савелий. – Но как мне попасть на Маис-Гранде? – спросил он. – Ближайший рейс через… – парень взглянул на часы, – через два с половиной часа, однако следующий рейс только через три дня. – В таком случае, приятель, отель отменяется! Поворачивай в аэропорт! – Вы хотите сегодня лететь? Но зачем поворачивать в аэропорт? До отлета более двух часов! – Чтобы билет купить! – Прямо в самолете и купите! – улыбнулся наконец Самсон. – А сейчас, если, конечно, есть желание, я вам лучше город покажу, нашу столицу… Согласны? – Согласен! – отозвался Савелий. – Вот и хорошо, а то тот господин, который тоже рвался на остров, мало того что был неразговорчив, но и все время морщился от недовольства, что ему приходится ехать на такой развалюхе, как моя старушка… – А что ж он в таком случае другую не взял? – удивился Савелий. – Не успел: остальные были заняты. – Самсон хитро усмехнулся. – Пришлось ему, бедняге, с тремя своими слугами, настоящими головорезами, в моем обществе париться! Важный такой, видно, богатый, а на чай дал только один доллар. – Он брезгливо сплюнул в окно. – Почему ты решил, что они его слуги, а не сотрудники или просто спутники, да еще и головорезы? – Так он же все время командовал ими! Честно признаться, он мне так не понравился, что я и сам не захотел с ним общаться: сделал вид, что не понимаю по-английски! – Вот как? – Савелию показалось, что словоохотливому парню не терпится поделиться своими впечатлениями о неприятном пассажире. – И что же тебе удалось подслушать? – Он с улыбкой подмигнул ему. – Судя по всему, этот господин очень торопился оказаться на Маис-Гранде, но я же не понимаю по-английски, – Самсон хитро взглянул на Савелия, – а потому я промолчал о том, что самолет вылетает на остров через сорок минут, и ему пришлось ждать следующего рейса три дня… – И что же ему понадобилось на этом острове? – Откровенно говоря, я и сам толком не понял: со своими спутниками он говорил о каких-то документах, лаборатории, смеялся над каким-то нашим правительственным чиновником, которого подкупил за гроши, чтобы получить лицензию на геологические разработки на острове… – И это все, о чем он говорил? – осторожно спросил Савелий, заметив, что в голове Самсона продолжается «мыслительный процесс». Неожиданно Самсон обернулся и посмотрел Савелию в глаза. – Это что, ваши соперники по бизнесу? – догадливо предположил он. – Я сразу понял, что ты очень толковый и смышленый парень, Самсон, тебе бы не водителем быть, а в налоговой полиции работать, – польстил Савелий, уходя от ответа. – Скажете тоже… – смутился водитель и с неожиданной горячностью сказал: – Но я на вашей стороне: мне нравятся «люди-орехи»! – В каком смысле? – специально переспросил Савелий, догадавшись, что имеет в виду водитель. – По моему определению, «люди-орехи», в отличие от «людей-капусты», имеют внутри полезное ядро, – начал объяснять парень. – Орех трудно вскрыть, но, когда вскроешь, получаешь ядро, а капусту раздеваешь легко, лист за листом, а когда доходишь до конца, ничего не находишь внутри. – Самсон вздохнул и с тихой грустью добавил: – Одно разочарование… – А ты философ, Самсон! – рассмеялся Савелий. – Я знаю – это плохо! – убежденно ответил тот. – Почему это? – Философам мало платят! – Самсон тяжело вздохнул, пожевал губами и добавил, как бы оправдываясь: – А мне семью кормить нужно… – И большая семья? – Жена, трое детей и я… – Жена конечно же не работает? – Куда ей работать. Старшему сыну – девять лет, вот он подрабатывает: газеты разносит… – Да, тяжело… Нужно столько сил потратить, чтобы прокормить такую ораву… – А я еще вспомнил, о чем говорил тот господин! – воскликнул Самсон, стукнув себя по лбу. – О чем же? – Вы как сказали про силу, так я и вспомнил! Он говорил о какой-то уникальной силе… – Силе? – переспросил Савелий, заметив, что парень не совсем уверен, и потому осторожно спросил: – Может быть, речь шла об энергии? – Господи, конечно же энергии. Точно, вспомнил! Он сказал: уникальная энергия! – И когда же этот странный пассажир улетел на остров? – как можно спокойнее спросил Савелий. Ему пришло в голову, что предыдущий клиент Самсона прилетел на остров по тому же поводу, что и сам Савелий. – Три дня назад, если, конечно, он не отправился туда морским путем: на катере! – А ты не можешь описать мне его? – Кого? – Того господина. – Словами? – А как же еще? – Могу и на бумаге нарисовать, – пожал парень плечами. – Я же учился на художника, пока в аварию не попал и не сломал кисть… – Он показал Савелию исковерканную правую руку. – Врачи сделали, что могли, но… – Самсон криво улыбнулся и с тяжелым вздохом пояснил: – Мысль об учебе в художественной школе пришлось оставить… Так что профессионального художника из меня не получилось, так, рисую для себя… – Вот и нарисуй его! – Как, прямо сейчас? – Конечно! Зачем откладывать? – Как скажете, сэр! – довольно воскликнул Самсон и свернул к берегу озера. – Если хотите, искупайтесь, пока я рисую, – радушно предложил он. – Водичка – прелесть! – Прекрасная идея! – подхватил Савелий, на всякий случай «прислушавшись» к мыслям водителя, не задумал ли тот какой-либо подвох, но все мысли парня были заняты воспоминаниями о странном пассажире, и Савелий, быстро раздевшись, нырнул в воду прямо с берега. Вода действительно оказалась настолько прохладной и прозрачной, что выходить не хотелось. Савелий несколько раз нырнул в самую глубину и как зачарованный наблюдал за незнакомыми видами рыб и странными растениями подводного мира. Он плавал минут двадцать, с удовольствием нежась в воде. Наконец, увидев, как Самсон машет ему рукой, Савелий вышел на берег и подошел к машине. – Вот тот пассажир! – протянул водитель листок с карандашным рисунком. – Кажется, получилось похоже. Рисунок оказался весьма профессиональным и выполнен был в очень странной манере, как бы сочетая графику Чюрлёниса и мягкую живопись старых голландских мастеров. Однако не это поразило Савелия. Дело в том, что с небольшого листка ватмана на него смотрели хмуро-недовольные глаза самого Тима Рота. Его лицо было выписано так четко, словно это был не рисунок, а фотография. «Воистину пути Господни неисповедимы!» – подумал Савелий. – Перед тем как уезжать из Никарагуа, хочу взглянуть на твои картины. Чтобы купить какую-нибудь из них в подарок своей невесте, – произнес Савелий, чтобы скрыть волнение. – Вам правда понравилось? – обрадовался Самсон. – Правда. – Вы сколько пробудете в Никарагуа? – Не меньше недели точно, а там… как сложится… – Значит, я успею, – как бы про себя произнес тот. – Что успеешь? – Увидите, – загадочно сказал Самсон… * * * Тим Рот действительно оказался на острове, которым так интересовался генерал Джеймс. После провала операции по захвату Бешеного Тим Рот понял, что у него остался один шанс, чтобы реабилитировать себя в глазах Великого Магистра. И этот шанс был связан с уникальными открытиями ученых бывшего Советского Союза, разрабатывавших методику зомбирования людей, – это чище даже, чем захватить самого Бешеного! Десятому члену Великого Магистрата и в голову не могло прийти, что листки, попавшие к нему после потери власти в Никарагуа сандинистами в тысяча девятьсот девяностом году, были лишь малой частью научных разработок, да и то не прямых, а побочных исследований. Тим Рот подозревал это давно, но, увлекшись погоней за Бешеным, отложил проверку своих подозрений на будущее. Тем временем местный островитянин, завербованный им, недавно сообщил, что некая странная группа, действующая под прикрытием международной организации «Гринпис», провела несколько недель на острове, пытаясь разыскать какую-то лабораторию, предположительно укрытую в скалах. На самом деле эти люди явно напоминали американских военных, да и вели себя соответствующе: их поиски были столь настырными, что привели к нескольким столкновениям с местным населением, и власти Никарагуа под давлением общественного мнения были вынуждены выслать их из страны в двадцать четыре часа. Эта информация и заставила Тима Рота поспешить на остров, чтобы лично возглавить поиски. Понимая, что после высылки американской группы пребывание на острове будет затруднено, Тим Рот решил воспользоваться для достижения положительного результата самым древним способом: подкупом тех, от кого что-то зависело. Первым делом он купил чиновника правительства, который выдал ему лицензию на проведение на островах Маис изыскательских геологических работ нидерландской фирмой, названной в честь самой длинной реки Никарагуа – «Сан-Хуан Гранде». Получив соответствующие документы, Тим Рот созвонился с губернатором островов и дал ему понять, что собирается вложить в развитие социальной структуры на отведенных ему территориях значительные средства, и предложил перевести на имя губернатора пятьдесят тысяч долларов в целях создания совместного предприятия. В устав этого предприятия было внесено не только положение о развитии промысла редких пород рыб, но и о геологических изысканиях на островах Маис. Молодой губернатор сразу понял свою выгоду. Он ничем не рисковал: незадолго до этого ему пришло соответствующее распоряжение от высокопоставленного правительственного чиновника об оказании всемерной помощи нидерландской фирме «Сан-Хуан Гранде». После недолгих размышлений Тим Рот решил не брать с собой много людей: во-первых, чтобы не привлекать лишнего внимания никарагуанцев; во-вторых, он подумал, что никакой опасности для него местное население не представляет. Есть поддержка властей, а сами островитяне ничем другим, кроме рыболовства, выращивания пальм и изготовления сувенирных изделий, не занимаются – какое им дело до какого-то там иностранца? Именно поэтому он взял с собой лишь трех надежных парней, исполняющих роль не только телохранителей, но и администраторов. Однако все изыскания он собирался контролировать лично. Десятому члену Великого Магистрата и в страшном сне не могло присниться, что на этот же остров направляется тот самый человек. Человек, за которым он столько времени охотился. Который поставил под угрозу всю его дальнейшую карьеру в Тайном Ордене масонов и которого зовут Бешеный. Знай об этом Тим Рот, он окружил бы себя не одним десятком головорезов, а то и вообще постарался бы забыть об этом острове навсегда. Тем более что на этот раз в лучшем положении оказался Бешеный: теперь он превратился из дичи в охотника. Узнав, с кем ему предстоит встретиться на острове в качестве соперника, Савелий, немного подумав, решил как можно полнее использовать элемент неожиданности. Он прекрасно сознавал опасность встречи с человеком, планы которого он сорвал: из досье Тима Рота ему было известно, что тот никогда не прощает обид и жестоко расправляется с теми, кто перешел ему дорогу. За ним тянется такой кровавый след, что по его шее давно плачут веревка или топор палача. Да, сейчас у него перед Десятым членом Великого Магистрата есть преимущество: тот не предполагает, что Савелий тоже окажется на острове, но это преимущество минимальное, да и то лишь на первых порах – оно моментально исчезнет при их случайной встрече. Почему? Во-первых, потому, что Савелию не на кого рассчитывать, кроме самого себя, а у Тима Рота имеются в наличии по крайней мере трое помощников, наверняка профессионалов. Во-вторых, Тим Рот, судя по информации, полученной от Самсона, действует при содействии никарагуанских властей, а у Савелия лишь туристическая виза, тем более полученная в Америке, которую власти Никарагуа до сих пор не очень жалуют: случись что, его выдворят из страны моментально. Во что бы то ни стало, нужно было найти какой-то неординарный ход. – Где находится ближайший театр? – деловито спросил Савелий у Самсона. – Какой нужен? Драматический, оперный, фольклорный… – начал перечислять тот. – Ближайший, – перебил его Савелий. – Тогда – драматический. – Мы успеем до отлета? – Смотря сколько вы в нем пробудете… – Если ты мне поможешь, то… – Савелий с хитринкой взглянул на него. – А что нужно-то? – Все для изменения внешности. – Чисто интуитивно Савелий решил довериться этому парню. – Понял: ваши конкуренты знают вас в лицо, а вам пока не хочется привлекать к себе их внимание, – сразу догадался тот. – Что же, вам, сеньор, повезло: я действительно тот, кто вам нужен. В свое время я помогал делать в этом театре декорации, и администратор остался весьма доволен моей работой… Самсон нисколько не преувеличил свою полезность: через пятнадцать минут Савелий приобрел все необходимое для изменения своей внешности. Художница по гриму с подачи главного администратора не только подобрала ему по размеру парик, усы и бороду на всякий случай, но и предложила специальный клей последней разработки, который, как она заверила, мог удерживать накладные волосы более трех дней. Кроме того, она предложила коробку театрального грима и особый состав для его быстрого удаления. За все это Савелий заплатил такую смешную сумму, что по собственному почину переплатил обаятельной сеньоре едва ли не вдвое, как он заметил, «за красивые глазки». – Тогда разрешите мне, сеньор, самой все сделать, – смущенно предложила девушка. – Что сделать? – не понял Савелий. – Ну… показать, как все это будет смотреться на вас… – У нас есть время? – спросил у Самсона Савелий. – Максимум сорок минут. Савелий вопросительно взглянул на девушку. – Успею за полчаса! – заверила та и горячо добавила: – Родная мама вас не узнает… Девушка действительно оказалась не только настоящим мастером своего дела, но и человеком слова: не прошло и получаса, как, взглянув на себя в зеркало, Савелий увидел лицо совершенно незнакомого ему человека, которого вполне можно было принять за испанца. – Ты настоящая волшебница! – искренне воскликнул Савелий. – Жаль, что не все об этом догадываются, – с грустью вздохнула девушка, однако глаза ее сияли… * * * Когда мужчины вышли из театра и сели в машину, Савелий еще раз взглянул в зеркало заднего вида на свое отражение: – Что скажешь, Самсон? – Даже по глазам трудно узнать! Правда, как художник говорю, – серьезно ответил парень. – Только вот с отелем могут возникнуть проблемы, – задумался Савелий. – В смысле регистрации паспорта? Ничуть! – возразил Самсон и тут же пояснил: – Заполните анкету и сразу оплатите номер за трое суток вперед. – И документы не попросят? – Документы спрашивают только у того, кто вызывает сомнение в платежеспособности! Кому нужен ваш паспорт, кроме полиции? За деньги можно купить все, а по паспорту можно только привлечь к суду, – философски добавил он. – Пожалуй… – кивнул Савелий. * * * Когда Самсон привез его в аэропорт, Савелий спросил: – Послушай, приятель, как разыскать твой отчий дом, не спрашивая у местных жителей? – Очень просто, я вам нарисую. – Самсон вырвал листок из блокнота. – Вот местный аэродром… От него до дома моего детства минут двадцать пешком… Вы спрашивали об отеле «Морган», он тоже недалеко… – Парень быстро набросал схему острова и месторасположение дома отца и отеля. – Вот, все просто, – протянул он листок Савелию. – Покажете ему этот листок как пароль: он руку мою знает и для вас сделает то, что никогда бы не сделал для иностранца. На всякий случай о вашем появлении я ему сообщу. – Как? У отца есть телефон? – Нет, в доме отца нет телефона, но он есть у моего брата, который работает на почте: он и сбегает, чтобы предупредить о вашем приезде… – Спасибо тебе, Самсон! Ты очень хороший человек, – тихо проговорил Савелий, затем достал портмоне, вытащил оттуда триста долларов: – Это тебе! – Почему так много? – недовольно и чуть обиженно нахмурился тот. – Хватит и пятидесяти, во всяком случае, на бензин… – Не обижайся, приятель, это от чистого сердца! – заметил Савелий. – А разве я был это время с вами не от чистого сердца? – прямо спросил тот. – Экий ты… – Савелий хотел сказать «обидчивый», но передумал и примирительно произнес: – Считай, это аванс за картину, которую я приобрету у тебя при отъезде… – И, заметив его сомнения, добавил: – Всякий труд должен быть оплачен: если не понравится мне ни одна картина, тогда и поговорим… – Ладно, согласен… – чуть подумав, кивнул Самсон. – Удачи вам… – Он вопросительно поднял глаза: – Надо же, до сих пор не знаю вашего имени, а впечатление такое, будто мы давно знакомы. – Сильвестр, – почему-то вырвалось у Савелия. – Удачи вам, сеньор Сильвестр!.. * * * Самсон оказался прав: когда Савелий добрался до отеля «Морган», находящегося в паре километров от местного аэропорта, дежурный администратор, миловидная метиска лет двадцати четырех, обворожительно улыбнувшись, радушно поприветствовала его и спросила: – Сеньор приехал по делам или полюбоваться нашим островом? – Отдохнуть и побродить по вашей земле, – улыбнулся в ответ Савелий. – Сеньор надолго приехал к нам? – По меньшей мере на неделю, а там как… понравится. – Сеньору одноместный номер? – Да, но с видом на море! – Сеньор платить будет сразу или по факту проживания? – Посчитайте сразу за неделю. Улыбка девушки стала еще более обворожительной и многообещающей. – Сеньор будет платить наличными или кредитной карточкой? – А как вы посоветуете? – На кредитной карточке вы больше потеряете, – чуть понизив голос, ответила она. – В таком случае наличными… Как лучше: в долларах или кордобах? – снова спросил он. – Для сеньора особой разницы нет… – начала она, но тут же тихо добавила: – Однако для нас, служащих отеля, лучше в долларах… – Без проблем! – В таком случае с вас двести сорок пять долларов. Казалось, предложи сейчас Савелий девушке раздеться, она согласится без колебаний. – Возьмите двести пятьдесят, и сдачи не нужно… – Спасибо, сеньор! Вот вам ключ от четыреста тринадцатого номера, один из лучших наших одноместных номеров с видом на море, я сама вас провожу… – Она вдруг растерялась, взглянув на сумку рядом с Савелием: – А где ваши чемоданы? – Я всегда путешествую налегке! – В таком случае предлагаю следовать за мной. Девушка хотела взять его вещи, но, когда Савелий предупредительно подхватил сумку сам, она благодарно улыбнулась и пошла вперед, сексуально покачивая крутыми бедрами, обтянутыми изящной униформой отеля. Номер действительно оказался очень уютным, с прекрасным видом из окна. – Сеньору нравится этот номер? – кокетливо спросила девушка. – Очень! Вы не обманули… – Сеньор не из тех, кого хочется обманывать. – Она красноречиво потупила глаза. – А мы с вами забыли одну вещь, – сказал Савелий, чтобы перевести разговор со скользкой темы: ему совсем не хотелось заниматься амурными делами. И уж тем более подвергать милую девушку опасности. – Какую вещь? Сеньор сказал, что, кроме этой сумки, у сеньора ничего нет, – встревожилась она. – Я имею в виду, что я не заполнил формуляр. – Сеньору не стоит волноваться по таким пустякам: я сама заполню формуляр, если сеньор продиктует свое имя и страну, из которой приехал… – Сильвестр де Сильва, из Америки… – Спасибо, сеньор… Напитками сеньор может пользоваться бесплатно, – кивнула она в сторону мини-бара. – Если сеньору понадобится что-нибудь особенное, то можете позвонить в ресепшн – ноль один: мое имя – Окоталь. – Спасибо, Окоталь, очень красивое имя! Если что, я вам обязательно позвоню… – сказал Савелий и вдруг вспомнил, что не выяснил у нее нечто важное для себя. – Скажите, в отеле много американцев? – Нет, сеньор, к сожалению, сейчас не сезон, и в отеле проживает только несколько иностранцев: одна пожилая пара из Бостона, они к нам часто приезжают, две пары молодоженов из Канады, у них свадебное путешествие, и четыре человека из Нидерландов, которые, как и сеньор, приехали из Америки. – Тоже молодожены? – спокойно спросил Савелий. – Нет, сеньор, это мужчины: у них дела какие-то на острове… Они живут прямо над сеньором, на последнем, пятом этаже! Если сеньор желает познакомиться со всеми проживающими, то он должен спуститься через два с половиной часа в ресторан: именно там все собираются в вечернее время, чтобы поужинать и послушать музыку нашей местной группы «Ортега»… Я настоятельно рекомендую сеньору послушать этих музыкантов: очень талантливые ребята! – А что, ресторан работает только в определенные часы? – Да, сеньор. – Девушка виновато пожала плечами. – Мало проживающих, потому и работает с перерывами. Если сеньор хочет, я могу принести расписание работы ресторана… – Просто продиктуйте, я запомню. – Сеньор очень любезен! Утром ресторан работает с восьми до одиннадцати, днем – с часу тридцати до четырех тридцати и вечером – с восьми до одиннадцати тридцати… Сеньор еще что-нибудь желает? – Ничего, спасибо… хотя… – Савелий пожал плечами и протянул ей двадцать долларов. – За что это сеньор дает такие большие деньги? – удивилась девушка. – За очень красивые глазки, Окоталь. – Сеньор мне льстит. – Однако двадцатка в мгновение ока исчезла у нее за пазухой. – Вы очень щедры… Какую информацию хотите получить? – Мне хотелось бы подробнее узнать, чем занимаются эти господа из Нидерландов: не намерены ли они перейти дорогу моей фирме? – Думаю, что мне не составит большого труда доставить удовольствие сеньору, – многозначительно произнесла Окоталь, томно посмотрев ему в глаза. Видно было, что новый приезжий очень понравился девушке, и она с большой неохотой покидала его номер… Времени до ужина было вполне достаточно, и потому Савелий, быстро приняв душ, решил навестить отца Самсона, помня о том, что его легче застать после обеда, чем с утра… * * * Схема, нарисованная Самсоном, оказалась очень точной, и Савелий безо всякого труда вышел к небольшому дому с огромной верандой, окруженному внушительными кокосовыми пальмами. Его внимание привлекли вьющиеся растения с причудливыми цветами. Эти растения росли так плотно, что за ними в буквальном смысле не было видно стен дома. Да и аромат был запоминающимся: терпким, но приятным. Не успел он подойти к дому, как ему навстречу вышел седой как лунь темнокожий старик. Он действительно оказался очень высоким и настолько моложавым, что казалось, будто его возраст и седина – плод усилий театрального гримера. – Сильвестр? – спросил он. Его голос был настолько грудным, что могло показаться: старик чем-то недоволен. – Киламбе? – не отвечая, спросил Савелий и протянул ему рисунок Самсона. – Старик Киламбе не ожидал тебя так быстро в гости, сынок! – с родительской нежностью произнес он и тут же спросил: – Можно Киламбе тебя так называть? – Почту за честь! – ответил Савелий. Ему понравилось, как хозяин называет себя в третьем лице. – Вот и ладно… – облегченно вздохнул Киламбе. – Проходи в дом, там прохладнее… – Спасибо, с удовольствием… Скажите, а что это за растение? – указал он на стену дома. – Что, запах понравился? – Очень! – А вот собачки от него чихают, как от перца! Во всяком случае, дом старого Киламбе за милю обходят. – Его рот растянулся в широкой улыбке. – Это обыкновенный вьюн! – Вьюн? А у нас он совсем другой. – Так и климат у вас другой. Когда они вошли в дом, Савелий удивленно остановился. Если бы он не знал, что находится на другом краю света, и на полках и подоконниках не стояли причудливые фигурки местных мастеров да вместо тростниковых поделок висели расшитые полотенца, то он вполне мог подумать, что оказался в одном из деревенских домов России, Белоруссии или Украины. Несмотря на то что кондиционеров не было видно, внутри действительно было прохладно. Словно отвечая на возможный вопрос, хозяин заметил: – Этот дом, построенный еще отцом моего отца сто с лишним лет назад, сооружен с использованием специальных морских водорослей, которые не только не гниют, но и держат прохладу внутри дома… Присаживайтесь вот здесь, – указал он на кресло возле невысокого столика. – Хотите что-нибудь выпить? – Сока какого-нибудь… – Киламбе сказал, не попить, а выпить! – досадливо поморщился старик. – А что есть? – растерялся Савелий, не зная чего попросить, чтобы не обидеть хозяина: вдруг попросит того, чего нет? – Если хочешь совета Киламбе, сынок, то выпей «кокосовки» его собственного приготовления! – Хозяин удовлетворенно улыбнулся. – Куда до нее твоему виски? Выпьешь, ничем не запивая, и еще попросишь… – Я согласен! – с вызовом произнес Савелий. – Вот и хорошо! Киламбе и не сомневался нисколько… – Старик пожал плечами и пробурчал себе под нос, словно разговаривая сам с собой: – После такой рекламы только дурак не захочет попробовать «кокосовки» Киламбе! Он открыл дверцу холодильника, извлек оттуда внушительных размеров бутыль в оплетке из тростника и водрузил ее на столик перед гостем. Потом достал с полки стаканчики в такой же оплетке и поставил их рядом с бутылью. Из ниши в стене, прикрытой тростниковой занавеской, извлек два кокоса, снял со стены длинный нож, напоминающий мачете, ловко срубил верхушку одного, потом другого ореха, ставя каждый на специальные подставки на столике. – Это чтобы запивать второй или третий стаканчик… если, конечно, захочется, – пояснил старик, показывая на наполненные белесоватой жидкостью плоды. Все его движения были медленными, расчетливыми, даже грациозными, выверенными памятью не одного десятка поколений предков. Чем-то этот старик напомнил Савелию его тибетского Учителя. Киламбе открыл бутыль, медленно наполнил стаканчики, поставил бутыль на место, тщательно заткнул пробку и взял в руки стакан. – Ну, что? Как говорят русские: будем! – Хозяин лихо чокнулся с Савелием и быстро, едва ли не залпом, опрокинул жидкость в рот, после чего крякнул и занюхал рукавом: ну ни дать ни взять, русский мужик! Никак не среагировав, Савелий поднес стакан ко рту, и его губы тут же обожгло. Градусов семьдесят, если не больше! Настоящий самогон! Правда, запах более приятный. Старик внимательно наблюдал за гостем, явно его испытывая. Делать нечего: нужно было держать марку, и Савелий, сдерживая желание выпить содержимое одним глотком, медленно выцедил всю жидкость, потом так же медленно поставил пустой стакан на стол, усилием воли подавив желание поморщиться, и с бесстрастным видом сказал: – Ты прав, хозяин, твоя «кокосовка» гораздо лучше виски! – Ну, ты и силен! – восхищенно проговорил старик. – Так «кокосовку» Киламбе могут пить только русские! – Откуда ты знаешь русских? – удивился Савелий. – Так они здесь несколько лет работали, еще при сандинистах… Хорошие ребята: простые и не жадные. Старик Киламбе у них тоже работал, когда рыба далеко в море ушла… Вот Киламбе и подумал: что понадобилось русскому через столько лет на нашем острове? Савелий, не сдержав эмоций, резко вскинул глаза на хозяина, и тот мгновенно отреагировал. – Ты, парень, не бойся старого Киламбе, – успокаивающе заметил старик и вновь степенно разлил жидкость по стаканам. – Киламбе сразу чувствует хорошего человека и никому не скажет про то, что он скрывает. Если блондин хочет быть черноволосым, то ему, значит, так нужно… – Откуда… – начал Савелий, но хозяин его мягко перебил: – Старик Киламбе очень долго живет на земле… очень долго… И многое видит… – Он улыбнулся и пояснил: – Волосы на голове редко отличаются по цвету от волос на руках, однако ты, сынок, не беспокойся: старик Киламбе видит больше, чем другие, а потому те, от кого ты скрываешь свою внешность, этого не заметят, поверь… Так что давай выпьем за твою великую родину, а потом и поговорим о том, чем может старик Киламбе помочь своему гостю… Савелий настроился на его мысли и «услышал», что хозяин думает о нем как о русском, и его мысли чисты и бескорыстны, и навеяны они знакомством с одним русским ученым, с которым ему удалось поработать несколько месяцев. Старик, как и его сын, Самсон, несмотря на врожденную мудрость, были просты и бесхитростны. И тот и другой сразу понравились Савелию, и он почувствовал, что может им в чем-то довериться… Тем не менее даже Савелий не мог предугадать, насколько ему повезло, что он сел в машину Самсона и что тот по-человечески расположился к нему. Кто-то может сказать об удивительном совпадении, но есть народная мудрость: «Кому везет, у того и петух снесет!» Не успел Савелий заговорить о советских специалистах, работавших на острове десять лет назад, как старый Киламбе накрыл своей мощной жилистой рукой руку Савелия: – Тебя, сынок, интересует место, где работали русские ученые? – Старик буквально вперился в глаза Савелия, словно изучая его, чтобы решить наконец, насколько он может доверять этому незнакомцу. – Думаю, что старый Киламбе и сам знает ответ, – не отводя глаз, ответил Савелий, не заметив, как и сам стал говорить о хозяине в третьем лице. – Пару дней назад к Киламбе уже приходил один иностранец, который тоже хочет найти это место, – продолжая глядеть в глаза Савелия, тихо проговорил хозяин дома. – Это он? – Савелий развернул перед ним рисунок Самсона. – А все-таки способный у меня сын!.. – оживился Киламбе. – Получилось… как на фотографии! И в кого он пошел? – Конечно же в старого Киламбе! – польстил старику в ответ Савелий. – Старый Киламбе – рыбак, однако! – заметил тот. – Не только рыбак, но и философ, – мягко поправил Савелий. – И что же, вы показали это место тому человеку? – Как же мог старый Киламбе показать то, чего совсем не помнит? – Прямо на глазах Савелия произошло удивительное превращение: перед ним сидел сгорбленный, совершенно беспомощный старик с трясущимися руками и ничего не выражающим взглядом, который с огромным трудом удерживался в сидячем положении, норовя каждую минуту свалиться на пол. В какой-то миг Савелий даже поймал себя на желании подхватить его, чтобы не дать упасть. – Ну вот, а вы спрашиваете, в кого уродился ваш сын! Вы оба настоящие художники, каждый по-своему! Я бы сказал, сходство настолько сильное, что перепутать абсолютно невозможно! – не скрывая своих чувств, проговорил он. – Старый Киламбе покажет тебе место работы твоих соотечественников, сынок… – Я очень рад, что не ошибся в вас, отец, – проникновенно сказал Савелий. – Когда? – Старый Киламбе понимает твое нетерпение, сынок. – Его глаза дружелюбно прищурились. – Однако спешить нужно тогда, когда клещей на себе ловишь… – Надо же! – удивленно воскликнул Савелий. – У нас есть очень похожая поговорка: «Спешка нужна только при ловле блох!» – А чему тут удивляться? Каждый народ очень мудр, – рассудительно заметил старик. – Твои опасения, что тот господин найдет кого-то, кто покажет место, которое ищешь и ты, небеспочвенны: скорее всего, так оно и будет… Савелий с беспокойством вскинул глаза. – Однако… – Старик предупредительно поднял перед ним ладонь. – Однако это ничего не даст тому господину, по крайней мере, в течение месяца, а то и двух… Так что времени предостаточно, и потому сначала старый Киламбе осмотрится, людей послушает, поразмыслит немного, а потом и тебя, сынок, пригласит… – Его глаза вновь прищурились с хитринкой, и он добавил: – На рыбалку! – И долго ждать… приглашения на рыбалку? – Думаю, что усы у Сильвестра не успеют отвалиться… Глава 2 Конец Тима Рота Отправившись на остров на поиски того, что могло остаться от исследовательской базы русских ученых, Тим Рот был уверен, что без особого труда разыщет то место в горах, где ему удалось побывать около десяти лет назад. Ему и в голову не приходило, что за эти годы может не только подвести память, но и измениться и сам ландшафт. Тим Рот это понял лишь тогда, когда он, устроившись в отеле «Морган» и акклиматизировавшись в течение пары дней, вместе со своими тремя сотрудниками отправился на разведку. Побродив несколько часов и не найдя ничего похожего на то место, где ему повезло обнаружить несколько обгоревших листочков, он едва не сорвал злость на одном из проходивших местных жителей, на вид которому было лет тридцать или чуть больше. – Слушай, парень, ты давно живешь на острове? – раздраженно спросил он. – Что хотеть, сеньор? – на очень, ломаном английском спросил тот. – Ты… – ткнул Тим Рот в грудь, – много лет здесь… – он развел руки широко в стороны, – живешь? – Что хотеть, сеньор? – тупо повторил тот. – Ты что, глухой и слепой? – вскипел Десятый член Великого Магистрата. – Я тебя спрашиваю: ты здесь давно живешь? – повторил он, едва не срываясь на крик. – Я нет тупой! Я понимать сеньор! – с достоинством ответил парень. – Я хотеть знать, что сеньор хотеть? – Десять лет назад на острове работали русские ученые, и я хочу знать, где они работали, – с огромным трудом сохраняя терпение, пояснил Тим Рот. – Они работать на остров! – Это и дураку ясно, что на острове, но где, в каком месте? – И там, – махнул парень в сторону гор, – и там, – показал он в сторону небольшой лагуны, – и там, – кивок в сторону селений. – Можно я спрошу, сэр? – вмешался один из телохранителей. – Попробуй, Дон! – зло согласился Тим Рот. – Мы ищем место, где русские ученые проводили свои опыты, – как можно медленнее проговорил Донатас. – Это я не знать, это знать только тот, кто работать с русские, – ответил парень. – А ты знать, кто там работать? – Донатас подумал, что такой ломаный язык собеседник легче поймет. – Я знать только один человек: старый Киламбе! Он самый старый на остров Маис. – Где живет этот Коломбо? – Киламбе… – невозмутимо поправил тот. – Киламбе жить там, – махнул он рукой в сторону побережья. – Далеко? – Нет, ходить мало-мало: десять минут, можно тридцать… – Десять или тридцать? – Как ходить: быстро – десять минут, нет быстро – и сорок минут можно. – Парень пожал плечами и спокойно пошел своей дорогой, удивляясь тупости приезжих. – Что, шеф, пойдем сразу к этому Коломбо или сначала отдохнем? – спросил верный Донатас. – Все равно по пути: давай зайдем! – недовольно вымолвил Тим Рот. – Хотя бы договоримся, чтобы проводил, а завтра и отправимся на место… К жилью старика они подошли через час: сказывалась усталость, накопившаяся за те несколько часов, что они потратили на бесполезные поиски. Старик сидел на небольшом стульчике в тени роскошной пальмы. При виде гостей он хотел было подняться, но тут Тим Рот и допустил небольшую ошибку, чем заставил хозяина изменить свое отношение к гостям. – Слушай, старый, мне сказали, что ты здесь все знаешь, – грубо начал Тим Рот, затем, желая быстрее закончить дело, он вытащил портмоне. – Вот тебе, старый, сто долларов задатка, – сунул купюру в его нагрудный карман, – а когда завтра ты нас проводишь до места, где работали русские, ты получишь еще пятьсот долларов. Ты, конечно, согласен, не так ли, старый? – О каких русских гость говорит старому Киламбе? – медленно, с трудом выговаривая слова, спросил хозяин дома – казалось, что он с огромным трудом удерживает свое немощное тело в сидячем положении. – Помню, как в сороковых годах… или в пятидесятых… кажется… были на острове двое русских… очень себя плохо чувствовали, лихорадка у них была, и я их угостил кокосовым молоком… да… очень они плохо себя чувствовали… – Глаза старика неподвижно уставились в какую-то неведомую даль, как бы уйдя в воспоминания. – Нет, старый, я говорю о тех русских, что работали лет десять назад! – недовольно поджал губы Тим Рот. Старик никак не отреагировал, словно и не слышал его. – Послушай, старый! – Тим Рот притронулся к его плечу. – А? Что? – встрепенулся тот. – Нет-нет, катер отходит завтра, в восемь часов утра, – проговорил он. – Какой катер? – прорычал Тим Рот. – Что за чушь ты несешь, старый? – Шеф, вы что, не видите, что у него крыша поехала… старческий маразм, наверное? Он же сидит еле-еле. Из него же сейчас песок посыплется! Куда и кого проводить? Да он и двух шагов сделать не сможет! – Ты ходить можешь, старый? – небрежно толкнул его в грудь Тим Рот. – Ходить? Старый Киламбе даже бегать может, – гордо проговорил тот, едва не свалившись на землю от легкого прикосновения гостя. Придерживаясь за ствол пальмы трясущимися руками, старый Киламбе, то приседая, то привставая, затрачивая неимоверные усилия, все-таки поднялся на ноги и, покачиваясь из стороны в сторону, сделал шаг, потом хотел сделать второй, но тут же плюхнулся назад на свой стульчик. – Сейчас, немного отдохну и снова побегу вперед! Донатас с огромным трудом сдерживался от смеха. – Да, до олимпийских рекордов тебе очень далеко, старый. – Даже Тим Рот улыбнулся. – К сожалению, придется нам обойтись без твоей помощи, а тебе остаться без наших денег. – Он сунул свою стодолларовую купюру назад в портмоне. – Пошли отсюда… Когда непрошеные гости скрылись за поворотом, старый Киламбе распрямил свою спину и плюнул в ту сторону, куда ушли незнакомцы. – Ну, уж нет! – процедил он сквозь зубы. – Старого Киламбе никогда не соблазнить деньгами, тем более такими, скряга! Старый Киламбе уважительное отношение любит… – Он замолчал и наморщил и без того морщинистый лоб. – Интересно, что понадобилось этим пришельцам в лаборатории русских ученых? Столько лет прошло – и на тебе… * * * Тим Рот был вне себя от бешенства. – Черт бы побрал этого старого идиота! – рычал он по дороге в отель. – Послушай, Дон, постарайся завтра отыскать кого-нибудь, кто работал у русских. Не может быть, чтобы не осталось никого, кто бы ни помнил, где у них находилась лаборатория! Я не могу уехать отсюда ни с чем! Ты понимаешь меня, Дон? – Конечно, шеф! Я все сделаю, чтобы отыскать такого человека, можете мне поверить! – Надеюсь, – хмуро бросил Тим Рот. – Ты же прекрасно понимаешь, что твое безбедное существование зависит от моего благополучия! – Как не понять… – вздохнул Донатас. У входа в отель Тим Рот едва не столкнулся с каким-то моложавым мужчиной с бородкой. Глаза которого буквально на мгновение задержались на нем. Это был столь мимолетный взгляд, что его вполне можно было и не заметить, но Тим Рот, привыкший к постоянной осторожности, обратил на него внимание, и, когда незнакомец прошел мимо, он повернулся к своему верному телохранителю: – Выясни, что это за парень: откуда, кто, зачем приехал? Короче говоря, все, что сможешь… – Хорошо, шеф… Понежившись в ванной после долгих и бесполезных хождений по острову, Тим Рот прилег в кровать, надеясь вздремнуть до ужина, однако поспать ему не удалось: в дверь постучали. – Кто там? – недовольно спросил он. – Это я, шеф! – из-за дверей раздался голос Дона. – Мне удалось кое-что узнать о том типе, как вы приказали: сейчас доложить или позже? – Погоди, сейчас открою… – Чертыхнувшись про себя, Тим Рот встал, накинул белый махровый халат и впустил Донатаса. – Неужели нашел проводника? – Нет, шеф, я о вашем поручении по поводу незнакомца… – Говори! – Его зовут Сильвестр де Сильва, коммерсант, приехал из Нью-Йорка просто как турист, так, ничего особенного, пешка… – Он делано зевнул. Досконально изучив характер Донатаса, Тим Рот укоризненно покачал головой: – Любишь ты паузу держать… давай выкладывай, что ты там нарыл! – Не знаю, насколько вам это важным покажется, но Сильвестр де Сильва – ну и наградил Бог фамилией – тоже посещал этого старика… – Какого старика? – не понял Тим Рот. – Ну, этого… Коломбо… – Киламбе. – Один черт! – Как ты выяснил? – А паренек-носильщик поделился… У него как раз перерыв был, и он пошел искупаться на море, а проходил он мимо дома этого старика как раз в тот момент, когда этот Сильвестр разговаривал со стариком. – Очень интересно… – задумчиво проговорил себе под нос Тим Рот. – А твой носильщик не слышал, о чем они разговаривали? – К сожалению! Как он говорит, далековато до них было, но он заметил, как незнакомец показывал этому старику какую-то бумажку… – Документ, карта? – Я тоже так подумал, но паренек уверен, что это был какой-то листок, бумажка… – Ты вот что, Дон, – после некоторых размышлений начал Тим Рот. – Поручи-ка одному из своих парней, хотя бы Ричарду, пусть последит за этим де Сильвой! Что-то мне совсем не нравится этот испанский американец!.. – А если… – начал Донатас, но Тим Рот сразу его перебил: – А если что, то тихо и бесшумно убрать! И спрятать так, чтобы даже геологи будущего не смогли бы его раскопать! – На его лбу показались грозные складки. – И смотри, чтобы свидетелей не осталось! Встретившись с Ричардом, Донатас чуть изменил приказ своего шефа: – Помнишь того типа, с которым мы столкнулись у входа в отель? – Тот с усами и бородкой, что ли? – флегматично спросил телохранитель и, не дожидаясь подтверждения, тут же кивнул: – Помню. – Подгадай удачный момент и убери его, но очень тихо, чтобы ни одна мразь не заметила, и спрячь так, чтобы даже ты сам никогда не нашел труп! Собственно говоря, чего тебе я объясняю? Поработай, как всегда, своим любимым ножичком! Только без этих твоих медицинско-садистских штучек: здесь тебе не Америка! Ты понял меня, Риччи? – брезгливо спросил Донатас. – Без проблем, Дон! Сделаю все в чистом виде, – самодовольно усмехнулся тот… * * * Савелий заметил слежку с первых же минут: этого человека по имени Донатас он встретил в компании Тима Рота. Бешеный запомнил его еще тогда, когда видел в особняке Десятого Члена Великого Магистрата. Он сразу понял, что чем-то привлек внимание члена Тайного Ордена. Поэтому тут же «настроился» на мысли преследователя. Однако толком ничего «услышать» не удалось: слишком много людей вокруг. «Что ж, нужно уединиться!» – подумал Савелий и спокойно направился в сторону пальмовой рощи, твердо уверенный, что парень последует за ним. Савелий шел довольно быстро, и тому, кто за ним наблюдал, чтобы не упустить порученный объект, пришлось тоже ускорить шаг, что только лишний раз подтвердило догадку Савелия. Оказавшись среди деревьев, Савелий выбрал момент и резко свернул влево, спрятавшись за толстым стволом пальмы. Через несколько минут показался и преследователь. На этот раз ничто не помешало «подслушать» его мысли. «Вот повезло-то: парень сам упростил мне задачу! Неизвестно, сколько пришлось бы бегать за ним, а тут он сам в лес ринулся… Никак мочевой пузырь переполнен… Не повезло тебе, парень! Ах, как не повезло! Вместе с мочой и кровь свою прольешь… Жаль, что Дон запретил потрошить тебя: я так соскучился по «хирургии»! Ладно, как-нибудь в другой раз подержу бьющееся сердце в руках… Держишь в руках и тихонечко так сдавливаешь его, а у обладателя сердца в глазах такой ужас, что кончить можно… Черт бы тебя побрал! Куда ты скрылся? Неужели почувствовал мою слежку и смылся? Шалишь, парень, никуда тебе не деться от Риччи! Ау, где ты, парень?» – А я никуда и не собираюсь от тебя деваться! – Савелий вышел из-за пальмы. От неожиданности преследователь застыл, словно по команде «замри», и даже рот открыл от удивления. «Я что, вслух говорил?» – подумал он и в тот же момент взмахнул рукой. Каким-то чудом Савелий успел среагировать на стремительно летящий в него боевой нож десантника: он перехватил его и резко метнул назад. Все произошло столь быстро, что Ричарда посетила только одна мысль, точнее, вопрос: «Боже, почему мне так больно?» Грозная сталь вонзилась ему прямо в горло. Парень обхватил руками шею, пытаясь избавиться от ножа, но в уголках губ уже сочилась кровь. Ричард попытался вздохнуть, но кровь заполнила его горло, и дышать было невозможно. Инстинктивно он попытался прокашляться, чем лишь ускорил свою кончину. Еще немного постояв, удивленно разглядывая того, кого хотел сам отправить на тот свет, Ричард медленно повалился вперед, уткнулся носом в землю и еще глубже вогнал в горло лезвие ножа, кончик которого даже показался с другой стороны шеи. Савелий огляделся вокруг и, никого не заметив, подошел к трупу. К этому наемнику-убийце никакой жалости он не испытывал: парень сам знал, что его ожидает в случае провала. Савелий хотел взглянуть на содержимое его карманов, но подумал, что не нужно оставлять лишних запахов на одежде убитого. Кто знает, на каком уровне работают здесь сыщики? О ноже он не беспокоился: его пальцы могли оказаться только на лезвии, которое было уже омыто кровью. Посмотрев по сторонам, он заметил то самое пахучее растение, которое вилось по стенам дома старого Киламбе, сорвал его, растер в руках и посыпал свои следы: береженого Бог бережет! – Не рой яму другому, – произнес Савелий и спокойно пошел прочь… * * * Забегая вперед, сообщу следующее. Когда пробегавший мимо мальчишка случайно наткнулся на труп Ричарда и позвонил в полицию, местный Шерлок Холмс, не найдя на ручке ножа других отпечатков, кроме пальцев самого погибшего, сразу же сделал вывод: покойный сам виноват в своей смерти. Полицейский очень не любил янки, и это, несмотря на то что у покойного был нидерландский паспорт, что он приехал из Америки, сразу вызвало у никарагуанского следователя оскомину, и потому у него не было никакого сожаления по поводу смерти этого парня. Тем не менее, будучи одним из лучших следователей островов Маис, а их в дружном коллективе насчитывалось всего двое, он на всякий случай, чтобы начальство не обвинило его в небрежности в проведении следствия, отослал фото погибшего в Интерпол. И буквально на следующий день пришел факс, который содержал целое досье на обнаруженный труп. За этим преступником тянулся длинный шлейф убийств по всей Европе. У этого профессионального убийцы был особый почерк: во-первых, он убивал только ножом, во-вторых, ему мало было просто убить, он обязательно еще и потрошил свои жертвы. В Никарагуа он приехал под вымышленной фамилией, сохранив при этом лишь собственное имя Ричард. За чудовищный стиль зверских убийств он и носил кличку «Риччи-потрошитель»… * * * Исчезновение Ричарда заметил, как ни странно, сам Тим Рот, и произошло это в ресторане, когда он увидел Савелия, который, как ни в чем не бывало, появился на ужине. – Послушай, Дон, – недовольно сморщив лоб, обратился Тим Рот к Донатасу, – ты давно видел Ричарда? – В тот момент, когда поручил ему слежку за этим де Сильвой, – беззаботно ответил он. – А что? – А вон что, – чуть заметно кивнул тот в сторону Савелия, – он здесь, а Риччи не видно. – Да вы не волнуйтесь, шеф, наверняка откуда-нибудь наблюдает за «объектом» и не хочет светиться перед ним лишний раз, – заверил Донатас. – Как только «объект» ляжет спать, так и он придет… – Дай-то бог, – задумчиво проговорил Тим Рот, внимательно взглянув на незнакомца, и повторил шепотом: – Дай-то бог… * * * Когда Ричард не появился даже ночью, Донатас не поленился, спустился к ночному дежурному администратору и спросил: – Вы не подскажете: господин де Сильва вернулся к себе в номер? – Он протянул собеседнику десять долларов. – Да, господин де Сильва, погуляв с часочек после ужина, вернулся к себе в номер и больше никуда не выходил, – угодливо ответил администратор, пожирая глазами щедрого клиента. – Чем еще могу быть полезен? – Больше ничем, – отмахнулся Донатас. Он подумал, что с Ричардом явно что-то случилось. – Спасибо, сеньор! – крикнул администратор вдогонку поднимавшемуся по лестнице Донатасу. Часы показывали два часа ночи, и лишь это обстоятельство заставило его отложить сообщение своему хозяину… * * * Савелий конечно же заметил внимательный взгляд Тима Рота во время ужина. Теперь он был твердо уверен, что Десятый член Великого Магистрата почувствовал нечто, что заставило его послать наемного убийцу расправиться с ним, скорее всего на всякий случай. После ужина, улучив момент, когда рядом с его знакомой служащей отеля никого не было, Савелий подошел к ней и тихо сказал: – Здравствуй, Окоталь. – Мне приятно, что сеньор запомнил мое имя. – Она положила руку на руку Савелия, и он ощутил, что девушка передает ему записку. – Как сеньору отдыхается? – Спасибо, хорошо! А вы что, до утра заступили? – Нет, сеньор, через час моя смена заканчивается, а что? – Окоталь кокетливо стрельнула своими карими глазками и вопросительно застыла. – Приятного отдыха, Окоталь! До завтра! – Спасибо, сеньор, до завтра… – с жалостью вздохнула девушка. Савелий и предположить не мог, что за этой мимолетной беседой с администратором наблюдает Тим Рот. Дело в том, что ресторан был пристроен к зданию отеля в виде своеобразного ответвления и из его окон можно было наблюдать за тем, что происходит у стойки рецепции. И конечно же от пристального взгляда Десятого Члена Великого Магистрата не ускользнул дружеский жест симпатичной служащей отеля. И этот неосторожный жест поставил бедную Окоталь на край смертельной опасности… * * * Поднявшись к себе в номер, Савелий быстро развернул записку, в которой было сказано: «Тим Рот – генеральный директор нидерландской фирмы „Сан-Хуан Гранде“. Имеет лицензию правительства Никарагуа на проведение геолого-разведывательных работ на островах Маис. Согласно лицензии фирма „Сан-Хуан Гранде“ создана для развития промысла редких пород рыбы и геологических изысканий на островах Маис…» Очень уж умилила Савелия фраза: «для развития промысла редких пород рыбы». Но, как говорил незабвенный Штирлиц, запоминается сказанное в конце. Нужно срочно предпринимать какие-то шаги, чтобы форсировать поиски лаборатории русских ученых, если он не хочет, чтобы Тим Рот опередил его. Правда, старый Киламбе уверял, что, даже если Тим Рот и опередит их в этих поисках, у них все равно будет в запасе с месяц или больше, но Савелий не хотел рисковать: будет лучше, если Тим Рот вообще никогда не обнаружит эту лабораторию. Как говорится, береженого и Бог бережет! Даже Савелий не мог предположить, как быстро начнут развиваться события и что главным толчком к их развитию будет именно симпатичная администратор-метиска с необычным для русского языка именем Окоталь… Однако не будем забегать вперед… * * * На следующий день, проснувшись к самому завтраку, Савелий ополоснулся холодной водой, чтобы взбодриться после душной ночи, оделся и спустился в ресторан. Увидев пустые столики с грязной посудой, он подумал, что опоздал с завтраком, но тут вниз спустились и молодожены, которые, судя по их довольным лицам и опухшим векам, провели бурную ночь. Не без зависти наблюдая за их счастливым воркованием, Савелий с нежностью подумал о Розочке: как было бы здорово оказаться с ней и сыном на этом острове и принадлежать только друг другу, не думая ни о чем ином. Как хотелось бы сейчас ощутить ее нежные руки, прикоснуться к ее чувственным губам, уловить ее свежее дыхание, ласкать и гладить ее бархатистую и прохладную кожу. К сожалению, это было пока несбыточной мечтой. Безо всякого аппетита проглотив свой завтрак, Савелий поднялся в номер, положил в полиэтиленовый пакет плавки, огромное полотенце и отправился на пляж, решив заглянуть по пути к старому Киламбе. Однако старика дома не оказалось, и Савелий отправился к морю. Несмотря на яркое солнце и небольшой приятный ветерок, народу на пляже оказалось мало. Местным жителям было не до отдыха: нужно было зарабатывать на хлеб насущный, а для туристов пока не наступил бархатный сезон. Это не только не расстроило Савелия, а, скорее наоборот, даже обрадовало: можно было спокойно поплавать, поразмышлять и отдохнуть. Сдав на всякий случай документы и портмоне служащему пляжа, который закрыл вещи Савелия в сейфовую ячейку и выдал ему ключ на специальном браслете, чтобы он застегнул его на руке, Савелий переоделся в пляжной кабинке в плавки, расстелил на пустом лежаке полотенце и тут же бросился в воду. У берега вода настолько прогрелась, что казалось, будто окунаешься в ванну, наполненную горячей водой. Сильными гребками Савелий быстро плыл от берега до тех пор, пока вода не стала прохладной. Полежав немного на спине, чтобы восстановить дыхание, Савелий отдался любимому делу: принялся нырять, знакомясь с новым, незнакомым ему доселе миром. Огромные медузы, замысловато двигая своими плавниками, похожими на оборки старинного кружевного платья, словно исполняя какой-то удивительный танец, грациозно парили в воде. Юркие серебристые рыбки стремительными стрелками метались то в одну сторону, то в другую, словно исполняя собственный танец. Комично работая своим плавником, напоминающим пропеллер, медленно продефилировал мимо морской конек. Несколько напрягся Савелий, увидев небольшую акулу с носом, похожим на молоток. Савелий в первый раз видел рыбу-молот не на картинке, а живьем и долго наблюдал за нею, пока та не скрылась в глубине. Заметив огромную раковину, Савелий взял ее в руки и с удивлением обнаружил, что она заселена: полупрозрачные рожки огромной улитки с глазками на концах недовольно качнулись из стороны в сторону, и он вернул раковину туда, откуда ее взял. Постояв немного, словно негодуя, улитка медленно потащила свой домик прочь от любопытного нахала… Нанырявшись вволю, Савелий взглянул на часы: он находился в воде уже около получаса. Пора поваляться на солнышке, а то Роза сразу догадается, что ему было не до отдыха. Он старательно ощупал бороду, усы, парик – девушка не обманула: клей держался как надо. Выйдя из воды, Савелий увидел, что рядом с его лежаком расположился другой сотрудник Тима Рота. Интересно, что на этот раз приказал ему Десятый Член Великого Магистрата? Хотя и не много на пляже отдыхающих, он вряд ли осмелится на какие-либо активные действия против Савелия: судя по его любопытному взгляду, скорее всего, попытается познакомиться. Предположения Савелия полностью оправдались. Дело в том, что во время завтрака Донатас сообщил шефу о своих печальных предчувствиях по поводу исчезновения Ричарда. Это настолько обеспокоило Тима Рота, что он тут же прервал завтрак и пошел к себе в номер, на ходу бросив Донатасу, что ждет его немедленно. Какой тут завтрак? Донатас сразу же встал из-за стола, за ним хотел пойти и третий член их команды – Лагош Монтегу, но Донатас остановил его: – Завтракай и поднимайся к себе в номер: понадобишься – позову! – сказал он и последовал за хозяином. * * * Лагош Монтегу был родом из Португалии. Отца он не помнил: тот бросил их с матерью, когда ему только-только исполнилось четыре годика. Его мать, бывшая проститутка, содержала небольшой притон, в котором собирались самые настоящие отбросы общества. Редкая ночь проходила без мордобоя. С ранних лет Лагош был предоставлен самому себе и улице: здесь выживали сильнейшие. Природа не обделила его здоровьем, и его кулак все чаще и чаще становился основным аргументом в любом споре. Однажды, когда ему еще только исполнилось семнадцать лет, на него обратил внимание спившийся тренер по боксу. Бывший боксер увидел в этом парне самого себя: когда-то в далеком прошлом он выиграл бой у одного из самых крутых профессионалов в среднем весе. Карьера вполне могла у него сложиться, но успех вскружил голову: девочки, алкоголь, потом и наркотики постепенно делали свое черное дело, в конце концов, он не только перестал выигрывать даже у самых средних противников, но и не мог твердо держаться на ногах. Увидев сильного молодого парня, толково работающего кулаками, он задумал сделать из Лагоша чемпиона. Он бросил пить, бросил колоться и стал серьезно тренировать новичка. Парень действительно оказался весьма способным и через полгода уже имел несколько полновесных побед над профессиональными бойцами. Все шло к тому, что Лагош в самом ближайшем будущем мог войти в пятерку лучших профессионалов в своем полутяжелом весе. Но однажды тренер попросил денег на проведение его боев не у тех, у кого следовало, а Лагош случайно чем-то отравился и не смог выиграть бой, на который его тренер поставил чужие и очень большие деньги. Нужно было отдавать долг, а отдавать было нечего. Трое боевиков мафии пришли выколачивать из тренера долг, а рядом с ним в тот момент оказался Лагош, естественно, вступившийся за учителя. Результат оказался печальным: двое боевиков приказали долго жить, а третий стал калекой. Сам же Лагош получил пулю, которая, раздробив ему ключицу, надолго уложила на больничную койку. Пришлось забыть о боксе, да к тому же после выздоровления он получил пятилетний срок. Отсидел четыре. Вышел. Ни кола ни двора: мать к тому времени умерла от передозировки наркотика. Куда податься? Тогда-то его и подобрал Донатас, который пообещал ему безбедную жизнь, работу и жилье. Но сначала повязал его кровью, поручив Лагошу выполнить заказ: убить одного коммерсанта, который чем-то не угодил Тайному Ордену. Заказ был выполнен без сучка и задоринки и, как говорится, без угрызений совести. Лагош получил не только приличное вознаграждение, но и новое имя: Дерек ван Болен. Постепенно Лагош стал опытным и безжалостным убийцей, до конца преданным Донатасу и их общему хозяину – Тиму Роту. Тем не менее, предложи Донатас убрать самого шефа, он убрал бы его, не задумываясь ни на секунду… * * * Когда Донатас вошел в номер своего шефа, тот сидел в кресле и недовольно выстукивал по крышке стола какой-то странный ритм. – Что-то случилось, шеф? Тим Рот медленно поднял на него колючий взгляд: – Твои предчувствия не обманули тебя: Риччи мертв! – Мертв?! – воскликнул тот. – Мертвее не бывает… Только что мне звонили из полицейского участка: тело Риччи обнаружили в сельве… – Как его убили? – тихо спросил Донатас. – Его собственный нож пробил ему горло насквозь! – Тим Рот саданул кулаком по столу. – Этот придурок, следователь, уверяет, что Риччи умер от собственной неосторожности при обращении с ножом! Идиот! Если бы он только знал, как Риччи владел ножом. Настоящий профессионал!.. – Вы думаете этот хлюпик де Сильва мог разделаться с Риччи? – Я ничего не думаю! – резко бросил Тим Рот, но тут, же взял себя в руки. – Во всяком случае, никаких следов борьбы не обнаружено, а служебная собака след не взяла. Что произошло на самом деле, мог бы рассказать только сам Риччи, но… – Он тяжело вздохнул и нервно пожевал губами. – Может быть, не стоит за ним следить, а просто… – Донатас выразительно провел ребром ладони по шее. – Не много ли трупов для этой богом забытой дыры? Нам только не хватало, чтобы остров наполнился столичными полицейскими! – Так что, оставить этого типа в покое? Тим Рот не ответил, уйдя в свои мысли: что-то его беспокоило. Наконец, немного подумав, он решительно сказал: – Нет! Моя интуиция подсказывает, что этот парень не так прост, как кажется с виду. Ты вот что… Скажи-ка Лагошу, чтобы он попытался сблизиться с ним… И пусть денег не жалеет: вино, девочки, глядишь, что-нибудь да прояснится! Да, вот еще что: было бы хорошо прощупать его на предмет их отношений с этой смазливой администраторшей отеля… – Черномазой, что ли? Зачем? – удивился Донатас. – Делай, что я тебе говорю! – резко оборвал Тим Рот. – То, что тебе положено знать, сразу узнаешь и без твоих дурацких вопросов! Ты понял? – Конечно, хозяин!.. Тим Рот сорвался потому, что и сам не мог объяснить своему преданному телохранителю, почему его насторожило то, что он увидел через окно ресторана. Как объяснить Дону свои ощущения? Девчонка улыбается, но поглядывает по сторонам, словно чего-то опасается, а этот де Сильва, вроде бы флиртующий с ней, тем не менее остается, не только холоден и безразличен, но и на ее призывный жест реагирует равнодушно. В общем, хитрая чертовщина какая-то! И это не нравится ему! Не нравится, и все! А почему – хоть убей, не знает! Тим Рот вытащил из ящика стола пачку стодолларовых купюр и протянул Донатасу: – Вот, передай ему пару штук… Думаю, достаточно! Если что почувствует, то пусть его уберет, но смерть должна выглядеть как случайность, понял? И без всяких там глупостей! – Без проблем, шеф!.. * * * – Хороша водичка? – спросил незнакомец Савелия, когда он подошел к своему лежаку. – Более чем, – спокойно ответил Савелий. – Дерек, – представился тот, – Дерек ван Болен. – Сильвестр де Сильва. – Как отдыхается? – Нормально! – Не желаете? – Дерек протянул ему плоскую фляжку. – Старое шотландское виски! – Извините, но в такую жару виски… – Савелий развел руками. – А что еще здесь делать? Скучно! – делано зевнул тот. – А вы разве один здесь? – как бы между прочим поинтересовался Савелий. – Я вроде бы вас видел в компании… – С ними каши не сваришь: одно слово – сослуживцы. – Дерек взмахнул рукой. – Моего босса, кроме работы, ничего не интересует, а его заместитель и вообще человек нелюдимый… Слова из него клещами не вытянешь! Так что, как ни крути, а я так же одинок, как и вы… Может быть, соединим наши одиночества? – Может, вас удивит, но я придерживаюсь традиционной ориентации! – прямо сказал Савелий. – Господи, вы подумали, что я гомосексуалист? – Дерек весело рассмеялся. – Нет, я тоже люблю только женщин! Я имел в виду просто приятельское общение. Извините, если я как-то не так себя повел… – Ладно, проехали!.. – сказал Савелий и подумал об Окоталь: почему-то стало тревожно за эту девушку, хотя он и не мог объяснить почему… * * * Как раз в эти минуты произошла случайность, которая поставила под угрозу жизнь Окоталь. Один из ее родственников, служивший в полиции, рассказал ей о найденном в пальмовой роще трупе парня из Нидерландов. Выяснив все подробности, Окоталь почему-то вообразила, что эта информация заинтересует любезного и весьма щедрого сеньора де Сильву, потому и поспешила уведомить его о случившемся. Ключа от его номера не было на месте, и девушка, не найдя его ни в ресторане, ни в комнате отдыха, написала ему записку на листочке и направилась к нему в номер. На ее беду, когда Окоталь поднималась по лестнице, ее увидел Донатас, спускавшийся в этот самый момент вниз и, помня выказанный интерес шефа, собрался незаметно проследить за ней. А девушка, подойдя к двери номера Савелия, тихо постучала. Никто не отозвался, и она постучала настойчивее. Снова никто не ответил. Несколько растерявшись, Окоталь осмотрелась по сторонам, нет ли посторонних, и быстро сунула записку под дверь, после чего облегченно вздохнула и пошла прочь. Донатас еле успел заскочить на следующий этаж, и, когда администратор пошла вниз, он вернулся и попытался достать записку, но тщетно: слишком узкая щель была под дверью. Боясь, что его кто-то может застукать за столь щекотливым занятием, Донатас отправился к шефу, который, выслушав его отчет о только что увиденном, не смог сдержаться. – Ты что, совсем нюх потерял? Мне нужен этот листок! Ты понял? Нужен! – шипя, выпалил он ему в лицо, брызжа слюной. – Сей момент! – испуганно ответил тот и исчез с глаз взбешенного шефа. Донатас решил воспользоваться тем, что номер Савелия находился непосредственно под его номером. Главное, чтобы никто с улицы не заметил. К счастью для него, их балконы были расположены с задней стороны отеля, то есть со стороны моря. И он собрался вспомнить свой детский опыт лазанья по деревьям. Отыскав прочную веревку для страховки, отмерил чуть более трех с половиной метров, укрепил один ее конец за перила своего балкона, вторым концом обвязал себя за талию и стал осторожно спускаться вниз, полагаясь в основном на силу рук. Все шло как по маслу до того момента, когда оставалось лишь ступить на перила нижнего балкона: неожиданно его рука, вспотевшая от волнения, соскользнула. Изо всех сил доморощенный верхолаз ухватился второй рукой за край своего балкона, и только с огромным трудом ему удалось удержаться и не свалиться вниз, заняв устойчивое положение на перилах нижнего балкона. Несмотря на то что его жизни, по сути, ничто не угрожало: прочная веревка наверняка удержала бы его на весу, – Донатас моментально взмок от страха, и по спине потекли липкие струйки пота. Не теряя времени, он спустился на балкон, быстро отвязал веревку и несколько минут приходил в себя. Потом толкнул балконную дверь, которая, к счастью, оказалась незапертой, и вошел внутрь. Подняв с пола записку симпатичной дежурной, он быстро пробежал ее глазами, с волнением покачал головой, сунул листок в карман и тут же решил воспользоваться случаем, чтобы профессионально обшарить номер Савелия. Однако найти ничего не сумел: личных вещей вообще было мало, и отсутствовали даже документы жильца. Далее оставаться было опасно, и он, чуть приоткрыв дверь, осторожно выглянул в коридор. Ему повезло и на этот раз: коридор был пуст, и он, выйдя из номера, бесшумно захлопнул за собой дверь, однако замок без электронного ключа не сработал, и Донатас, махнув рукой, поспешил к своему хозяину. – Почему так долго? – недовольно спросил тот. – Звонил какой-то Костос, якобы от тебя… – Алиман Костос? Отлично! – обрадовался Донатас. – Это будущий наш проводник! Он работал с русскими и готов показать нам месторасположение лаборатории за пять сотен долларов! Что он сказал? – Будет ждать нас при входе в кокосовую рощу ровно через полтора часа! – Тут Тим Рот обратил внимание на странное поведение своего преданного сотрудника. – А ты что сияешь, как начищенный чайник? – Шеф, интуиция, мне кажется, вас не подвела и в этот раз! – сказал Донатас, не смущаясь пристального, но напряженного взора Десятого Члена Великого Магистрата. – Не нужно бальзама: давай выкладывай, что нашел! – нетерпеливо приказал тот. С торжествующим видом Донатас протянул ему небольшой листочек, который гласил: «Сеньор, вы проявили интерес к четырем иностранцам, и мне показалось, что информация, полученная от моего родственника, работающего в полиции, вам будет интересна. Сегодня полиция нашла одного из них мертвым. Его имя Ричард, и он, по версии полиции, случайно наткнулся на собственный нож. И еще, сеньор, один из этих людей обратился к моему дедушке, Алиману Костосу, с просьбой показать им лабораторию русских ученых, работавших здесь, на острове. Когда я была совсем еще подростком, мой дедушка работал у них подсобным рабочим, и он согласился показать, где это место. Надеюсь, сеньор, что эта информация окажется вам полезной…     С уважением Окоталь». – Наш пострел везде поспел! – с задором воскликнул Тим Рот. – Недаром я чувствовал, что этот сеньор де Сильва не так-то прост! Интересно, кого ты представляешь, Сильвестр? – задумчиво произнес Тим Рот. – Америку, Германию, Японию? А может быть, какой-нибудь международный синдикат? – Выходит, его хозяева тоже интересуются разработками русских ученых? – Выходит… – задумчиво кивнул Тим Рот. – Значит, я был прав: убрать – и концы в воду! – Тебе бы только «убрать»! Других слов ты не знаешь! – раздраженно бросил Тим Рот. – А что, если он действует не один? Что, если эта девка ими завербована и за нами следит не только она, но и сообщники этого де Сильвы? – Об этом я как-то не подумал… – виновато произнес Донатас. – А ты здесь не для того, чтобы думать! – грубо отрезал шеф. – Ты здесь для того, чтобы точно следовать моим инструкциям и беспрекословно выполнять мои приказы! – грозно прищурившись, чеканя каждый слог, выдохнул ему в лицо Тим Рот. – Простите, шеф, я все понял! – испуганно промямлил тот. – Вот и хорошо, что понял, – мгновенно смягчился хозяин. – В таком случае вот что ты должен сделать. – Десятый Член масонского Ордена наклонился к самому его уху… * * * Тем временем Дерек, выполняя задание Донатаса, продолжал обрабатывать Савелия: – Может быть, отметим наше знакомство в ресторане? – предложил он и тут же самодовольно заметил: – Я угощаю! Посидим, выпьем, поговорим о том о сем, может, если захочется, и девочек снимем? – Нет, с девочками я пас: я очень люблю свою жену и не хочу ей изменять… – Савелий вдруг подумал о том, что ему очень приятно было заявить об этом вслух, пусть и незнакомому человеку, и вновь с нежностью вспомнил Розочку. – А кто говорит об измене? Пригласим их на консумацию, чтобы, как говорится, скрасить мужскую компанию симпатичными мордашками… – А что, в вашей фирме сегодня выходной? – Вынужденный перерыв, – быстро ответил Де-рек и пояснил: – Мы же занимаемся геологическими исследованиями и ждем местного проводника. – Он как-то странно посмотрел на Савелия, словно ожидая от него чего-то. – Что ж, в таком случае можно и пригубить за знакомство, – согласился Савелий, перехватив его мысли: «Ну, давай же, соглашайся! Неужели ты действительно так увлечен своей женой, что упустишь возможность расслабиться? И что это шеф так беспокоится о тебе? Ты же настоящий пентюх! Взять бы тебя за яйца да потрясти, как следует: ты не только бы все выложил, как миленький, но и другую бы веру принял!» – так думал Дерек про себя… Но вслух с радостью воскликнул: – Отлично! Значит, в ресторане? – Хорошо, только давайте встретимся через… – Савелий взглянул на часы, – полтора часа, идет? – Без вопросов! – Дерек поднял руки и вдруг спросил: – Вам как эта метисочка? – Какая метисочка? – уточнил Савелий, сразу поняв, о ком идет речь, тем более что его собеседник подумал про себя: «Будет здорово столкнуть вас лбами и понаблюдать, что вас связывает. Какие такие дела? Явно не секс, если ты так любишь свою женушку…» – промелькнуло в голове Дерека, но вслух он сказал совсем другое: – Метисочка? Неужели не обратили внимание? Смазливая такая штучка, администратор нашего отеля. – А-а, так себе. – Савелий делано поморщился. – Мне нравятся только белые женщины. – Вы что, расист? – Нисколько! Хотя это вас и не касается, могу пояснить: просто мне нравятся белые женщины, и ничего с этим не поделаешь! – отрезал Савелий, давая понять, что не склонен продолжать тему своих сексуальных привязанностей. – Вы правы, меня это не касается, – примирительно проговорил Дерек, – спросил из простого любопытства, искренне прошу прощения! – Ничего, бывает, – отмахнулся Савелий. – Значит, через полтора часа перед входом в отель? – переспросил Дерек. – Да… – Тогда до встречи! – Парень поднялся и довольно быстро пошел в сторону отеля. «Интересно, откуда тебе известно об Око-таль? – размышлял в это время Савелий, а вслух добавил: – Я же внимательно все осмотрел: там никого не было… – И вдруг он едва не стукнул себя по лбу, вспомнив расположение ресторана: их встреча превосходно просматривалась из ресторанных окон. – Надо же было так проколоться?.. Еще не хватало девчонку поставить под удар… – Его охватило беспокойство, и он направился за своими вещами… Савелий и представить не мог, насколько прав он оказался в своем предположении… * * * Получив задание от Тима Рота, Донатас внутренне порадовался тому, что номер де Сильвы не закрылся на замок: для дальнейших действий это оказалось как нельзя кстати. Сбегав в свой номер, Донатас отвязал веревку на своем балконе и сбросил ее на балкон де Сильвы. Потом вернулся в его номер, привязал веревку к перилам его балкона: если что, то пусть подумают, что в номер залезли с другого балкона, – после чего нажал кнопку вызова администратора. Если бы вызов пришел из какого-нибудь другого номера, то Окоталь наверняка бы перезвонила в него, чтобы узнать, какая помощь нужна постояльцу, но высветилась лампочка номера «доброго и щедрого сеньора», который наверняка обнаружил ее послание и хочет что-то уточнить для себя. Не раздумывая ни секунды, Окоталь положила на барьер табличку с надписью: «Извините за доставленные неудобства! Администратор вскоре вернется!» Потом закрыла за собой дверь и направилась на четвертый этаж. Подойдя к номеру, она на всякий случай быстро осмотрелась, никого не заметила и тихо постучала. – Да! – раздался голос за дверью, и она, не обратив внимания, что голос не очень похож на голос постояльца этого номера, вошла внутрь и прикрыла за собой дверь. Неожиданно ее обхватили сильные мужские руки: одна за талию, вторая крепко зажала ей рот. Она и не думала сопротивляться, уверенная, что это понравившийся ей сеньор, однако, услышав незнакомый голос, девушка испуганно дернулась, пытаясь освободиться от стальной хватки. – Еще раз дернешься, и я сделаю тебе больно! – прошипел над ее ухом незнакомый голос. – Сейчас я тебе открою рот, но ты не будешь кричать, или твоя симпатичная мордашка покроется шрамами! Если ты поняла, то кивни! Девушка была напугана настолько, что тут же несколько раз кивнула в знак согласия. – Я так и думал, что ты понятливая девушка! – ехидно осклабился Донатас. Он медленно освободил ей рот, однако был готов в любой момент вновь зажать его, но девушка настолько испугалась, что ей и в голову не пришло ослушаться. Кроме того, где-то в глубине души у нее теплилась надежда, что это какой-то розыгрыш и все вот-вот прекратится. – Садись на диван и даже не думай сделать что-нибудь такое, что может не понравиться мне! Сиди тихо и не двигайся! – Донатас грубо толкнул девушку на диван, и она, словно пушинка, подхваченная ветром, развернулась в полете, упала на диван и застыла в оцепенении. Окоталь увидела перед собой здоровенного бугая, которого тут же узнала: это был один из той нидерландской компании, которой интересовался хозяин этого номера. В его руках она увидела нож, и сердце ее защемило в предчувствии надвигающейся беды. Тем временем мужчина подошел к двери и закрыл ее на задвижку. Потом повернулся к девушке и плотоядно усмехнулся: ее стройные ножки оголились до самых черных трусиков с оборочками, и это действительно выглядело весьма сексуально. Перехватив его взгляд, Окоталь хотела поправить юбчонку, но Донатас недовольно рявкнул: – Сидеть, как сидишь! Девушка тут же испуганно отдернула руку от юбки и жалобно спросила: – Чего вы от меня хотите? – Я задам тебе несколько вопросов, и если ты мне честно на них ответишь, то с тобой ничего страшного не случится, а может быть, мы даже с тобой подружимся. – Он постарался говорить дружелюбно. – Договорились? – О чем вы хотите меня спросить? – Казалось, еще минута – и она разрыдается. – Кто такой Сильвестр де Сильва? – Коммерсант из Америки, – сразу ответила она. – Если он действительно коммерсант, то почему интересуется нашей фирмой? – Он не интересуется вашей фирмой, он спросил про вас, думая, что вы американцы, его земляки, – жалобно ответила она. – Не ври! Ты давно на него работаешь? – Я не работаю на него, я работаю здесь, в отеле, администратором. – Не выдержав, она всхлипнула. – Вы меня с кем-то путаете! – Путаю? – рыкнул Донатас и показал ей листок с ее посланием. – А это что? Любовная записка? – Это?.. – Она даже всхлипывать перестала от страха. – Это… я просто… хотела… он спросил… я узнала… – Из ее глаз хлынули слезы: она просто не знала, что нужно говорить и чего от нее хочет этот страшный человек. – Чего ты мямлишь? Он… она… хотела… просил, – передразнил он. – Говори, сучка, что он приказал тебе? – Он вдруг больно ударил ее кулаком в лоб. Удар был такой сильный, что девушка откинулась назад, потеряла сознание и медленно сползла на пол. Ее юбка совсем задралась на спину, открыв похотливому взору Донатаса красивые стройные ноги и очень сексуальные бедра. Это зрелище настолько распалило Донатаса, что он, забыв обо всем, опустился на колени перед ней и принялся срывать с девушки одежду: юбку, трусики… Когда он стащил кофточку, то под ней обнаружил нежную темную кожу, на соблазнительной груди яркими пятнышками выделялись розовые соски. От их вида Донатас, давно не имевший женщин, совсем потерял голову. Он быстро сбросил брюки и обнажил свое вздыбившееся достоинство огромных размеров. Впившись губами в розовый сосок, он закинул ноги девушки себе на плечи и с силой вошел в нее. Размеры его плоти оказались столь велики для девушки, что она тут же пришла в себя от пронзившей ее боли и громко застонала. – Заткнись, сучка! – проревел он и снова ударил девушку кулаком в лоб, и она опять потеряла сознание. Рыча от удовольствия, Донатас, словно насосом, двигал своей плотью и никак не мог остановиться. Внутри девушки сильно хлюпало, и это стало раздражать его. – Что, сучка, пролилась уже? – зло процедил он сквозь зубы и чуть приподнял ее задницу, чтобы взглянуть под нее. – Господи, ты что, целка, что ли? Кровища хлещет, как из ведра… Так можно и свой член утопить. – Он заржал своей шутке. – Лучше уж место посуше найти, – плотоядно задышал он, легко перевернул беднягу лицом вниз, поставил на колени, облизал свой большой палец и сунул его в заднее отверстие. – Какая у тебя нежная попочка, просто прелесть! – Он вытащил палец, обхватил рукой свой член и резко воткнул его в задний проход. Девушка вновь пришла в себя от нестерпимой боли и громко вскрикнула, резко прогнувшись в спине, чтобы освободить свою попочку от непрошеного гостя. – Больно мне! – громко всхлипнула Окоталь. – А ты терпи, глядишь, и самой понравится! – тяжело дыша от страсти, выдавил из себя насильник и, не желая рисковать, обхватил свободной рукой ее горло и сдавил железной хваткой. Девушка захрипела от нехватки воздуха, и вдруг ее тело бессильно обмякло: то ли в очередной раз потеряла сознание, то ли ее сердце перестало биться. Однако это нисколько не остановило грязного насильника. Его настолько разобрала похоть, что, вероятно, в этот момент только смерть могла остановить его. Обхватив ладонями бедра несчастной, он, словно маньяк, принялся с силой насаживать попочку девушки на свое грозное орудие, пока не достигнул наивысшей точки сексуального наслаждения. Зарычав, словно раненый зверь, он замер, выплескивая из себя семенную жидкость, затем качнулся пару раз и оттолкнул от себя использованное тело бедняжки. Она мертво уткнулась носом в пол и замерла. Донатас торопливо натянул на себя брюки, затем наклонился над Окоталь и пощупал ее пульс. – Сама окочурилась? Вот и хорошо: не люблю убивать тех женщин, которых трахнул… Всегда после этого плохо себя чувствую… Прощай, милая! – Он наклонился, смачно чмокнул ее в чернокожую ягодицу, подошел к двери, прислушался и поспешил покинуть чужой номер… Уже поднимаясь по лестнице, Донатас вспомнил про записку и сунул руку в карман: там ее не оказалось. – Черт, видно в номере осталась! – Он едва не бросился назад, но вдруг усмехнулся и сам себе сказал: – Чего ты дергаешься, Дон? Послание достанется тому, кому оно и было адресовано! Ты-то здесь при чем? – Он рассмеялся, но тут, же резко оборвал смех, услышав, как кто-то поднимается по лестнице, и осторожно выглянул из-за перил. – Ну, вот и адресат прибыл на место, а почтальон, не дождавшись, умер! – Донатас быстро перекрестился и с усмешкой добавил: – Какая жалость… Не успел он завернуть за угол, как ему навстречу вышли Тим Рот с Дереком. – Тебя где черт носит? Я же тебе сказал: быстрее! – пробурчал Тим Рот. – Пришлось повозиться: упрямая оказалась! – Донатас довольно фыркнул и рассказал о случившемся. – И что? – Ничего она не знает: так, подрабатывала, выполняя его мелкие поручения… А сам он – настоящий лох! – Точно, пентюх, – подхватил Дерек. – Я ему про баб намекаю, а он мне – «жену люблю»! Представляете? Ха! И чего вы зациклились на нем, шеф? – Следы замел? – не обращая на него внимания, спросил Тим Рот у Донатаса. – А зачем? – Донатас самодовольно ощерился. – Я ее не убивал: сама окочурилась, как говорится, от избытка чувств. В полицию этот де Сильва не сунется: чем он докажет, что она откинула копыта не с его помощью? Так что увидите, эту девку найдут где-нибудь далеко от отеля… – Ну, смотри, Дон, – угрожающе бросил Тим Рот. – По самому острию ходишь! – Все в порядке, шеф! – успокаивающе поднял руку тот. – Не беспокойтесь! – Ладно, поспешим, а то старик возьмет и уйдет, – высказал опасение Десятый Член Великого Магистрата, когда они вышли из отеля. – Не уйдет, деньги все любят… * * * Войдя в номер, Савелий увидел лежащее на полу истерзанное голое тело девушки. Несмотря на то что лица не было видно, Савелий без труда догадался, чье это тело. – Господи, неужели опоздал? – простонал Савелий, склонился над телом и пощупал пульс: сердце не билось. От охватившей его безысходности хотелось сокрушить всю мебель в номере, но разве он обладает правом на безрассудные поступки? Нет! «Ты должен собраться, Савелий! Должен! Сейчас ты находишься в очень непростой ситуации! В твоем номере – истерзанное тело служащей отеля, и все подозрения конечно же падут на тебя! А насильник и убийца в это время будет разгуливать на свободе, и посмеиваться над тобой… Разве ты, призванный Великим Космосом и наделенный правом судить и наказать Зло, можешь допустить такую несправедливость? Не можешь! Но что же делать, если свидетелей нет, а девушка не может говорить, а убийца не захочет… Стоп!» Савелий «прислушался», и с огромным трудом до него «донеслись» обрывки мыслей несчастной девушки: «Господи… мне больно… Не трогай меня, подонок… Я ничего не знаю… Де Сильва просто интересовался вашей компанией… больно… Я узнала тебя, ты – Донатас… Не нужно, мне нечем дышать…» Савелий опустился перед телом девушки на колени, соединил кончики пальцев рук, прижал их на уровне солнечного сплетения и мысленно настроился на Космос. Потом расцепил пальцы, вытянул руки вперед ладонями вверх, словно напитывая их космической энергией, затем повернул ладонями вниз и резко толкнул их в сторону сердца девушки, как бы посылая накопленную им энергию ей на помощь. Энергии оказалось столько, что тело девушки слегка дернулось, словно от электрического разряда. Савелий приложил пальцы к шее девушки и обнаружил чуть заметные удары пульса. – Слава богу, успел! – прошептал Савелий. – Потерпи, милая, я знаю, тебе больно! Сейчас я тебе помогу… Он вновь повернул руки ладонями в сторону Космоса и через какое-то мгновение, ощутив теплый прилив энергии, повернул ладони вниз, делая пассы над пораненными местами. Через несколько минут ее тело чуть заметно вздрогнуло, и Савелий, сорвав с дивана разноцветное покрывало, прикрыл им ее наготу и хотел уже перевернуть девушку на спину, но в этот момент заметил на полу злополучную записку. Савелий развернул ее и прочитал. «Господи, значит, все-таки ты пострадала из-за меня, милая!» – с горечью подумал он и осторожно перевернул несчастную девушку на спину; она тут же открыла глаза. – Это вы, сеньор? – облегченно прошептали ее губы и тут же с испугом: – А где ОН? – Не беспокойся, Окоталь, ЕГО здесь нет! – Спасибо, господин, что спасли меня… – благодарно прошептала девушка и воскликнула: – Это один из них, его имя Донатас! – Я знаю, Окоталь, – кивнул Савелий, – успокойся… – Нет, господин, вы не понимаете: я боюсь за своего дедушку! – На ее глазах появились слезы. – Это страшные люди, а он повел их туда, где работали русские! – Ты знаешь это место? – с тревогой нахмурился Савелий. – Хотя бы примерно… – Точно не знаю, сеньор, но это находится где-то в бухте Провидения, в той стороне. – Она указала направление. – Сеньор, позвоните моему дяде, он в полиции работает и поможет их арестовать! Шесть, пять, шесть, пять, тринадцать, лейтенант Флэкси. – Не беспокойся, девочка моя, все будет в порядке: я позабочусь, чтобы с твоим дедушкой ничего не случилось! – Он поднялся с колен, подошел к столу и набрал номер «Скорой помощи», который был обозначен на листочке с экстренными номерами. – Девушка, милая, срочно нужна помощь сотруднице отеля «Морган»… Да, Окоталь Костос. – Он быстро назвал этаж и свой номер. – Жестокое изнасилование и попытка убийства, нет, девушка сама все расскажет, поторопитесь! – Он положил трубку на аппарат. – Спасибо вам, господин… – снова повторила Окоталь. – Будьте осторожнее… – Она обессиленно прикрыла глаза. – Не беспокойся, девочка, все будет в порядке: они получат то, что заслужили! – Его глаза наполнились гневом, и можно было лишь пожалеть тех, кому предназначался этот гнев… Выбежав из отеля, Савелий бросился в направлении, указанном девушкой. Путь проходил мимо жилища старика Киламбе, и Савелий, боясь потратить лишнее время на поиски Тима Рота и его приспешников, решил забежать к нему домой: вдруг тот уже вернулся? К счастью, Киламбе оказался дома. Увидев Савелия, он удивленно воскликнул: – Надо же, старый Киламбе только что хотел послать за тобой своего внучонка, чтобы пригласить тебя, сынок, «на рыбалку»! Теперь пора! – Я готов, но нам нужно поспешить! – серьезно проговорил Савелий. – Что-то случилось? – Лицо старика еще больше потемнело, и Савелий быстро рассказал ему о трагическом происшествии с Окоталь. – Она выживет? – дрожащим голосом спросил старый Киламбе: видно было, что он очень любит эту девушку. – Да, с ней все будет хорошо: я вызвал «скорую помощь»! Я беспокоюсь за вашего приятеля: уверен, что Алимана Костоса, как только он покажет им месторасположение лаборатории, они тут же отправят на тот свет! – задумчиво проговорил Савелий. – А вот это вряд ли, – загадочно улыбнулся хозяин дома, – старый Киламбе не так глуп, как может показаться с первого взгляда. Он сразу понял, что эти алчные люди, ничего не добившись от старого Киламбе, обязательно отыщут старого Костоса, с которым Киламбе не только вместе работал на русских ученых, но и дружит с детских лет… – Теперь понятно, почему вы попросили меня не торопиться: хотели успеть предупредить своего приятеля? – догадливо переспросил Савелий. – Ты, сынок, очень умный… почти как сам старый Киламбе! – с серьезной миной проговорил Киламбе. – Старый Киламбе действительно успел предупредить своего друга, перед тем как он поведет их на место… – Он нахмурился. – Однако ты, сынок, принес очень опасное известие: эти люди, под которыми земля горит после расправы с внучкой Костоса, могут оказаться очень нетерпеливыми… – Он со вздохом покачал головой. – Вашему другу отведена роль Ивана Сусанина? – насторожился Савелий. – Старому Киламбе неизвестно, кто такая Ивана Сусанина: Костос должен поводить этих людей за нос, пока старый Киламбе не приготовит им ловушку. – Старик гордо выставил грудь вперед. – Вы знаете, где сейчас они могут находиться? – Конечно, старый Киламбе очень хорошо знает! – Мы можем добраться до них самым коротким путем? – Очень даже можем, старый Киламбе… – В таком случае не будем терять времени! – перебил его Савелий, и они устремились к цели. Несмотря на груз прожитых лет, Киламбе шел настолько быстро, что Савелий с трудом поспевал за ним. По пути старик успевал еще и комментировать окрестные места: – Видишь, сынок, вон ту большую пальму? – Он указал на высоченное дерево с почти гладким стволом. – И что? – Когда старый Киламбе был намного моложе тебя, сынок, он привел к ней свою любимую девушку, признался ей в своих чувствах, а потом хотел поцеловать… – А она? – А девушка сказала, если Киламбе прямо сейчас залезет на пальму и сорвет кокос, то она сама его поцелует. – Старик как-то виновато поморщился. – И что, обманула или ты не смог забраться на дерево? От такого предположения старик даже остановился как вкопанный и гордо заявил: – Киламбе лучше всех на острове лазает по деревьям, даже сейчас! – Хорошо, хорошо! – согласился Савелий. – Пошли дальше. – Но через минуту спросил: – Так что же все-таки тогда случилось? – А ничего не случилось: когда я сбросил кокос и спустился на землю, девушки уже не было… – Тебе нужно было не кокос с пальмы срывать, а с девушки поцелуй, – улыбнулся Савелий, – наверное, потому девушка и обиделась, потому, наверное, и сбежала. – Потом Киламбе тоже пришел к такому мнению и больше никогда не попадался на уловки женщины! – рассудительно заметил старик. – Тише! – неожиданно прошептал Савелий, прижав палец к губам. – Что? – шепотом спросил Киламбе. – Они идут… – Сначала Савелий услышал неясные голоса, но, когда он настроил свой слух, сразу четко разобрал раздраженный голос Тима Рота: – Слушай, старый, ты долго будешь нам голову морочить? Мы же здесь уже проходили! – Я знаю и специально пришел назад, потому что не в ту сторону повернул, – быстро нашелся обладатель старческого голоса. – Ну, смотри, старый пень, – угрожающе произнес Тим Рот, – ты сам говорил, что до места пешком не более чем сорок минут, а мы бродим уже черт знает сколько! Если через пятнадцать минут мы не окажемся на месте, ты горько пожалеешь, что еще не сдох до сих пор! Ты понял? – Как не понять… – испуганно ответил Костос. По раздраженному голосу Тима Рота Савелий понял, что над старым проводником нависла смертельная опасность: нужно было срочно вмешиваться, чтобы спасти его. – Послушай, Киламбе, ты сможешь дать знать своему приятелю, чтобы он сиганул от них, но так, чтобы они ничего не поняли? – Для Киламбе нет ничего проще! – заверил старик. – Когда это нужно сделать? – Минут через десять после того, когда мы с тобой расстанемся! Но ты в этот момент должен быть сбоку от них! Как только твой приятель будет с тобой, сразу уходите отсюда! Ты понял, Киламбе, сразу! – повторил Савелий. – Но как же ты, сынок, справишься с тремя один? – с тревогой спросил он. – Может быть, я смогу как-то помочь? Ты не смотри, что Киламбе старый, он еще может этим кулаком, – он хвастливо поднял свой внушительный кулак, – успокоить кого угодно! – Верю, отец, но не нужно! – твердо возразил Савелий и успокаивающе заметил: – Не беспокойся за меня, отец, со мной все будет хорошо! А потом, когда все кончится, ты меня на рыбалку сводишь! – Так вон же то место, бухта Провидения, – указал Киламбе рукой на возвышающуюся над деревьями скалу. – Замурованный вход; если приглядеться, как следует, можно его обнаружить. – Спасибо, отец, но я имею в виду самую настоящую рыбалку! – улыбнулся Савелий. – Настоящую? – Старик был явно разочарован, но тут же с чувством добавил: – Желание гостя – закон для настоящего хозяина! – Но вдруг сам прижал палец к губам и восхищенно прошептал: – Ну и слух у тебя, сынок, старый Киламбе только сейчас услышал их голоса! Однако Киламбе пошел… – Он сделал шаг в сторону от тропинки и словно растворился в воздухе… * * * Савелий бесшумно поспешил вперед. Он осторожно подкрался к ним сзади, но нападать со спины было не в его правилах. Первым шел Костос – старый приятель Киламбе, за ним Тим Рот – Десятый Член Великого Магистрата, чуть позади него двигался насильник Донатас и замыкающим шел убийца Лагош, теперь – Дерек. Савелий был уверен, что старый Киламбе голосом подаст сигнал своему приятелю, и не ошибся: прозвучал истошный гортанный крик, похожий на боевой клич индейцев, и старый проводник, узнав голос своего приятеля, неожиданно метнулся в сторону. В тот же момент Савелий, оказавшийся прямо за спиной убийцы Лагоша-Дерека, тихо позвал его: – Ты куда, земляк? Это было столь неожиданно, что тот повернулся, чтобы взглянуть, кто к нему обращается, и лицом к лицу столкнулся с тем, кого должен был убить. – Ты как здесь… – машинально начал он тоже шепотом. Но Савелий и не думал ему отвечать: он обхватил его голову руками и резко крутанул ее. Хрустнули шейные позвонки, Дерек успел издать еле слышный хрип, мешком повалился на пышную траву и замер, уставившись остекленевшим взглядом в синее небо. И многие души его жертв нашли наконец свое успокоение… За мгновение до этого Тим Рот, заметив метнувшегося в сторону проводника, зло закричал: – Ты куда, сволочь? Его голос совпал с тревожным возгласом Донатаса, среагировавшего на предсмертный хрип своего приятеля: – Что с тобой, Дерек? – Резко повернувшись, он, к удивлению, увидел перед собой не своего товарища, который неподвижно лежал на земле, а Савелия. – Так это ты, сучонок? – неожиданно по-русски прошипел он. – Я же сейчас порву тебя! – Он поднял руки и двинулся на противника. – Хлопотно это! – тоже по-русски тихо проговорил Савелий, после чего со злостью выкрикнул: – Это тебе за Окоталь! – Он молниеносно выбросил правую руку вперед. Удар был настолько резким и сильным, что пальцы, как нож в масло, вонзились в живот Донатаса. Все произошло столь стремительно, что в первое мгновение Донатас даже не успел почувствовать боли. В следующий момент он увидел перед собой свое окровавленное сердце, от которого отходили какие-то кровавые вены-веревки. С удивлением Донатас заметил, что они тянутся из его собственного живота. Он хотел закричать то ли от боли, то ли от негодования, но из его открытого рта ничего не вырвалось, кроме приглушенного хрипа. Сейчас он напоминал огромную рыбину, выброшенную на берег, которой не хватало воздуха, и она то закрывала рот, то открывала его, пытаясь жадно заглатывать кислород. Все это наблюдал Тим Рот. Увиденное настолько поразило его, что он неподвижно застыл, словно парализованный. И пришел в себя только тогда, когда огромная туша верного Донатаса глухо ударилась о землю, а Савелий стоял перед ним и сжимал в руке его все еще бьющееся сердце. – Это способен сделать только один человек, – с ужасом прошептал Тим Рот, не мигая, глядя ему в лицо. – Теперь ясно, почему мне показались знакомыми эти глаза! – Понимая, что ему тоже грозит смерть, он пытался заговорить Савелия, чтобы добраться до пистолета. – Может быть, договоримся, господин Бешеный? – примирительно сказал он. – Допустим, за миллион баксов? Савелий смотрел на него исподлобья и ничего не говорил: ему было противно разговаривать с этим подонком, который в жажде славы и денег сгубил столько человеческих жизней. – Пять миллионов? Никакой реакции, кроме брезгливого взгляда. – Десять миллионов? То же самое. – Двадцать миллионов? – в отчаянии выкрикнул Тим Рот. Его рука уже добралась до рукояти пистолета, и он даже выхватил его, однако применить по назначению не успел: Савелий, внимательно следивший за ним, быстро вскинул левую руку, а другой, бросив сердце врага ему в лицо, нажал специальную кнопку своих часов. Сильная пружина выбросила вперед смертоносную сталь, которая, на долю секунды опередив Члена Тайного Ордена масонов, пробила ему верхнее веко и вошла в мозг. И через мгновение со смачным чавканьем все еще бьющееся сердце вляпалось в удивленное лицо Тима Рота, затем упало у его ног, еще пару раз дернулось и затихло навсегда. Тиму Роту повезло, если можно говорить в таких случаях о везении: страшная игла попала в ту часть мозга, которая отвечала за удовольствие. Неожиданно Десятому Члену Великого Магистрата стало так хорошо, словно он только что получил дозу наркотика, дающего небывалое наслаждение. Тим Рот даже широко улыбнулся, словно благодарил Савелия за доставленное наслаждение. Однако это была последняя удача в его жизни: он откинулся спиной на ствол пальмы, сполз по ней на землю и больше уже ничего не чувствовал, хотя и продолжал широко улыбаться. – Кто ты? – услышал Савелий взволнованный голос старого Киламбе. Он повернулся и увидел двух стариков с устремленными на него восхищенными взорами. – Я – Судья и Палач! – просто, без какого бы то ни было пафоса, ответил Савелий. – Спасибо тебе за внучку! – Старый Костос опустился перед Савелием на колени, и на его глазах показались слезы благодарности, он взял руку Савелия и с благоговением прижался к ней губами. – Зачем, Костос, встаньте! Сейчас же встаньте! От подобного жеста Савелий смутился. Он помог старику подняться с колен… И тот тихо сказал: – Храни тебя Господь, сынок! – И, трижды перекрестив Савелия, добавил: – А за этих подонков ты, сынок, не беспокойся, мы с моим приятелем Киламбе отыщем для них последнее пристанище… * * * Бедная Окоталь была молодой и крепкой девушкой. Вскоре она поправилась и вернулась на свое рабочее место с повышением: она стала старшим администратором отеля. По ее заявлению было возбуждено уголовное дело об изнасиловании и попытке убийства, однако отыскать не удалось не только обвиняемого, но и его приятелей. Следователь пришел к выводу, что преступник не хотел попасть под суд и попросту сбежал со своими спутниками из страны. А по острову поползли слухи, что некоторые рыбаки видели, как трое каких-то мужчин подплыли на лодке к быстроходному катеру, который, подобрав их, тут же умчался в море. Не нужно быть провидцем, чтобы догадаться, кто распускал эти слухи… Глава 3 Отчет генералу Джеймсу После трагических событий, которые, благодаря показаниям симпатичной Окоталь и хитрости старого Киламбе, не имели никаких последствий для Савелия, ему уже никто не мог помешать посетить место, где когда-то располагалась лаборатория русских ученых, ради чего, собственно, он и прилетел в столь отдаленный уголок Земли… * * * Через несколько дней, после того как полицейские следователи оставили в покое место трагедии, старый Киламбе сам явился утром к Савелию в отель. – Здравствуй, сынок! – проговорил он, едва войдя в номер Савелия; его глаза прочувствованно слезились. – Старый Киламбе еще раз приносит тебе свою благодарность за спасение внучки его старинного друга. – Старик с поклоном прижался лбом к руке Савелия. – Мне кажется, каждый настоящий мужчина поступил бы точно так же! – скромно заметил Савелий. – Каждый! – волнуясь, воскликнул Киламбе. – Уверен, что каждый, – с горячностью продолжил он, но, перехватив взгляд Савелия, тут же поправился: – Ну, почти каждый, ощутив опасность, которую ощутил ты, сынок, моментально сбежал бы прочь, бросив бедняжку умирать! Савелий пожал плечами. – По-моему, тебе, сынок, несмотря на то что ты тщательно это скрываешь, не терпится оказаться там, где работали твои соотечественники, или старый Киламбе ошибается? – Его глаза заискрились лукавым блеском. – От старого Киламбе разве может что укрыться? – весело рассмеялся Савелий. – Готов хоть сейчас двинуться в путь! – Вот и хорошо! – облегченно вздохнул старик. – В таком случае вперед! – Как, сейчас? – удивился Савелий: он столько уже ждал, что для него предложение Киламбе оказалось неожиданным. – Какие-то есть возражения? – Никаких нет! – Савелий вскочил с кресла и резво двинулся к выходу, но вдруг остановился: – А как же полиция, следователи: они же там все оцепили? – спросил он. – Вчера вечером все оцепление снято! – успокаивающе заметил хитрый старик. – Так что же ты молчишь? – воскликнул Савелий. – Я не молчу, я говорю! – спокойно заметил тот… Не прошло и часа, как они вновь оказались в тех местах, где им пришлось «успокаивать» команду Тима Рота. – Насколько я помню, это там. – Савелий уверенно показал рукой в сторону почти незаметной тропинки. – Однако хорошая у тебя память, сынок! – кивнул старый Киламбе. – Еще пятьдесят метров – и мы у цели! – Здорово! – Савелий ускорил шаг, и через несколько минут, выйдя из густых зарослей папоротника, они оказались перед огромной скалой. Внимательно осмотрев ее, Бешеный недовольно покачал головой и задумчиво проговорил: – Да, ломом здесь можно долбить до второго пришествия: метра три толщина цемента будет… – Три метра шестьдесят сантиметров, – поправил старый Киламбе и тут же собрал в кучу морщины на лбу. – Откуда ты это знаешь, сынок? – Показалось… – Допустим, – кивнул старый Киламбе и задумчиво добавил: – Без специального оборудования и взрывных работ хороших профессионалов здесь вряд ли обойдешься… – Ты, как всегда, прав, дорогой Киламбе, – в знак согласия кивнул Савелий и, неожиданно понизив голос, тихо спросил, продолжая смотреть в одну сторону: – Сзади, по правую руку от тебя, стоит какой-то человек и делает вид, что его совсем не интересует наше присутствие здесь… Скажи, он знаком тебе? Только не оборачивайся сразу… – попросил он. Хитрый старик понял, чего хочет от него Савелий, а потому и подыграл ему: небрежно подошел к скале, склонил над ней свое ухо и осторожно постучал кулаком по камню, как бы прислушиваясь, а сам незаметно взглянул туда, куда указал Савелий. Потом, не теряя сосредоточенности и внимания к скале, ответил: – Однако старый Киламбе знает этого человека: это Рауль! Единственный оставшийся на острове человек, который непосредственно работал с русскими учеными. – Заметив, как заблестели глаза Савелия, он тут же, словно догадываясь, о чем подумал его собеседник, добавил: – Познакомить с ним старый Киламбе конечно же может без проблем, однако это знакомство, даже если оно и состоится, вряд ли принесет тебе, сынок, пользу: после того как прогнали с острова русских, все уверены, что Рауль умом сдвинулся… – И ты тоже так думаешь? – спросил Савелий, почувствовав в голосе собеседника некоторую неуверенность. – Старый Киламбе давно живет на земле и знает, что так просто ум и память невозможно потерять, – разговаривая как бы с самим собой, с некоторым напевом проговорил старик, продолжая исследовать каменную поверхность, потом тихо добавил: – Впрочем, если и случилось что-то с его головой, то это ему самому так захотелось… – Он оставил в покое скалу, повернулся к тому, о ком шла речь, и громко крикнул: – Рауль! Иди к нам! Чего ты мнешься в стороне? Рауль, одетый в какое-то немыслимое тряпье, грязный, без какой бы то ни было обуви на ногах, внезапно замер и горделиво выпрямился. Если до этого ему можно было дать все семьдесят лет, а то и больше, то теперь Савелию показалось, что на самом деле ему вряд ли больше пятидесяти. – Иди, я познакомлю тебя! – снова позвал старый Киламбе. – Он тоже из русских… Если до этих слов Рауль стоял неподвижно, с любопытством разглядывая Савелия, то едва старый Киламбе сообщил о его национальности, как Рауль тут же вздрогнул, испуганно оглянулся по сторонам, словно ему угрожала опасность, потом бросил взгляд на Савелия и стремительно прыгнул в сторону, в буквальном смысле растворившись в воздухе. «Интересно, чем это ему так насолили русские, что одно упоминание о них вызвало у него такую странную реакцию?» – промелькнуло в голове Савелия. – Наверное, твои соотечественники не выплатили ему причитавшуюся зарплату, – не без юмора заметил старый Киламбе, пряча улыбку. – Наверное… – задумчиво отозвался Савелий. Ему почему-то захотелось броситься вслед за незнакомцем, поэтому он и сказал Киламбе: – Ты извини меня, отец, но мне очень хотелось бы поговорить с этим Раулем! – Сейчас? – Если можно… – Без проблем, – хитро улыбнулся Киламбе. – Если ты сейчас пройдешь в этом направлении метров двести, – указал он в сторону, противоположную той, в которой скрылся Рауль, – то наткнешься на него… – Откуда… – начал Савелий, но старик его перебил: – Киламбе слишком долго живет на этом острове, много видит и много чего оседает в его голове, а Рауль из тех людей, поведение которых даже предсказывать неинтересно: настолько он прост. – Старик поморщился, махнул рукой и медленно пошел прочь, как бы ставя точку в разговоре своим ответом. Савелию ничего не оставалось, как последовать его совету. Как ни удивительно, но старый Киламбе оказался прав: вскоре Савелий, выйдя из зарослей на небольшую поляну, едва не столкнулся нос к носу с Раулем. Увидев Савелия, тот нисколько не изумился, даже не насторожился, как мог того ожидать Бешеный, учитывая его предыдущее поведение. Он лишь неподвижно замер, рассматривая незнакомца. Перед Савелием стоял человек, сильно напоминающий бродягу или даже юродивого: длинные немытые волосы, одежда, давно превратившаяся в лохмотья. Однако глаза этого старика не соответствовали его внешнему затрапезному виду – они были настороженно-внимательные, зоркие, пронзительные и отнюдь не глупые. Савелий сделал несколько шагов в его сторону и попытался «прочитать» его мысли. В голове Рауля в мешанине слов и тем чаще всего появлялись слова «Москва» и «предатели». Это насторожило Савелия. – Вы русский? – неожиданно чисто, без какого-то акцента спросил Рауль. – Да, – ответил Савелий кратко. – Из Москвы? – Да. – Савелий не видел смысла лгать и притворяться. – Я хотел бы с вами поговорить. Но Рауль, казалось, не слышал его. – Из Москвы? Из Москвы теперь не летают сюда самолеты. – Он вопросительно и хитро взглянул на Савелия. – Сюда я прилетел из Нью-Йорка. – Значит, из Америки, – с каким-то непонятным, но заметным удовлетворением произнес Рауль. – Я хотел бы с вами немного поговорить, – вежливо, но настойчиво повторил Савелий. – О чем? – Насколько мне известно, вы когда-то работали в лаборатории с русскими учеными… А я… Рауль как-то по-звериному хрюкнул и громко сказал: – О какой работе вы говорите? Здесь меня никто не берет на работу, и я никак не могу добыть денег, чтобы уехать наконец-то домой. – Взгляд его стал тусклым и безразличным. – Откуда вы так хорошо знаете русский? – не отставал упрямый Савелий. – Я учил его у себя на родине, на Кубе. Советский Союз всегда служил для кубинцев ярким примером в строительстве социализма. И я выучил русский, чтобы побывать в Москве. Однако моя мечта так и осталась мечтой. – Рауль вяло и безнадежно махнул рукой и, низко опустив голову, пошел прочь. Почему-то Савелию не захотелось последовать за ним… От Автора: «Рауль, мягко говоря, очень сильно уклонился от истины, утверждая, что никогда не был в Москве. История его жизни, в сущности весьма фантастическая, была по-своему типична для бурного и коварного двадцатого века, причудливо и жестоко распоряжавшегося судьбами многих людей. Дед Рауля, по имени Хосе, происходивший из древней испанской аристократической семьи, с юности увлекся идеями всеобщего равенства и братства, что, естественно, привело его в ряды испанских республиканцев и коммунистов. От природы умный, обаятельный, артистичный, с детства владевший несколькими европейскими языками, Хосе был одним из секретнейших и ценнейших агентов Коминтерна, на редкость удачливым и абсолютно безжалостным. Опытный конспиратор, никогда не искавший всеобщего признания и каких-либо наград, он был одним из непосредственных организаторов убийства Троцкого и принимал активное участие в ликвидации всевозможных уклонистов и предателей. Поверив в юности в идеи коммунизма и дело партии Ленина – Сталина, Хосе до конца своих дней сохранил верность идеалам. Он был из тех несгибаемых коминтерновцев, которые на всех праздниках, включая свадьбы своих детей и дни рождения внуков, поют „Интернационал“ и „Бандьера росса“: с этой песней испанские республиканцы шли в бой. Как Хосе уцелел в период всеобщих чисток и репрессий? Почему его не объявили парагвайским или, на худой конец, японским шпионом? Похоже, потому, что он всегда безупречно выполнял любые приказы своего партийного руководства, не пускаясь в рассуждения и не задавая лишних вопросов. Хосе скончался в Москве в конце семидесятых годов, успев повидать и обнять выпущенного из мексиканской тюрьмы ликвидатора Троцкого – Района Мерка-дера. Будучи членом Союза журналистов СССР, Хосе переводил на испанский и португальский книги для издательств „Новости“ и „Прогресс“. Но это было для него официальным прикрытием. На деле же он индивидуально обучал всем премудростям тайной разведки и подрывной деятельности советских разведчиков-нелегалов. И лучшим учеником его был собственный внук, любимый Рауль. Отец Рауля, юный Карлос, названный, естественно, в честь Карла Маркса, посланный отцом воевать с немецкими фашистами, геройски погиб под Сталинградом. Рауль родился в результате недолгой любовной интриги Карлоса с такой же юной и беззаботной девчонкой, которая только рада была отдать ребенка деду с бабкой. Старый Хосе вложил во внука все, что знал сам, а знал он немало, – сумел передать свободное владение несколькими языками, отлично научил скрывать свои эмоции, он привил мальчику хладнокровие и уважение к дисциплине, безжалостность к врагам революции и готовность к самопожертвованию. А самое главное, Рауль впитал верность идеалам коммунизма и мировой революции. Столь же убежденно он ненавидел международный империализм и его цитадель – США. Рауль обожал деда и безгранично верил ему. Только внуку рассказывал старый Хосе о своих фантастических приключениях – экспроприациях и ликвидациях, государственных переворотах, вербовке президентов и парламентариев. И все это служило на благо грядущей мировой революции. Подлинные свидетельства подвигов деда Хосе хранились в самых секретных закрытых архивах. В этих документах дед Хосе проходил как „Сеньор X“, а его настоящее имя было тайной даже для самых доверенных и информированных сотрудников внешней разведки. Так что мало кому могло прийти в голову, о чем беседуют красивый, породистый старик с отличной военной выправкой и строгий смуглый юноша, гуляющие воскресным днем по Нескучному саду, тем более что часто они говорили на кастильском диалекте. Рауль без труда и блата поступил на филологический факультет МГУ, где укрепил свои познания испанского и португальского, а также играючи выучил французский и итальянский. На филологическом факультете учились потомки „испанских детей“, вывезенных из фашистской Испании, в частности очаровательная Консуэлла Сегура, супруга известного российского телеведущего Владимира Молчанова. После университета Рауль успешно занялся переводами с русского на другие языки, а с них на русский. А в свободное время до седьмого пота учился у собственного деда: органы с детства присматривались к юноше и планировали всерьез подготовить его к долгой и полной неожиданных опасностей карьере закордонного разведчика-нелегала. После окончания всестороннего обучения юношу, с подачи кубинских секретных служб, направили на Кубу. По легенде, его родителями были погибшие в застенках диктатора Батисты революционеры по фамилии Родригес, а сам Рауль якобы воспитывался в доме крупного кубинского партийного деятеля, убежденного холостяка. Несмотря на достаточно настороженное отношение кубинских спецслужб к их советским коллегам, Рауль быстро добился их доверия и расположения: в этом ему помогли не только блистательное владение несколькими европейскими языками, но и острый ум, удивительная для молодого человека выдержка и конечно же глубокая ненависть ко всему американскому. По заданиям своих кубинских командиров с кубинским дипломатическим паспортом Рауль побывал во многих странах Латинской Америки и на родине предков в Испании. Он уже как-то сроднился со своей кубинской легендой, превратившейся в его собственную жизнь, и даже перестал ожидать приказов из Москвы, как неожиданно его пригласили на прием в советское посольство. Подобные приглашения были для Рауля делом обычным, и он нисколько не удивился, когда атташе по науке представил ему дружелюбного, улыбчивого человека, назвавшегося Алексеем Сергеевичем. В ходе какого-то ничего не значащего разговора Алексей Сергеевич предложил встретиться. На следующий день они несколько часов гуляли по Марикону, знаменитой набережной Гаваны, и серьезный Рауль слушал и запоминал все, о чем ему говорил новый знакомый. Его задание было одновременно и простым, и сложным: обеспечить секретность и безопасность советской научной лаборатории, которую строили на никарагуанском острове Маис. Чем конкретно там будут заниматься советские ученые, ему не сообщили, да это его нисколько и не занимало. Ему вменялось в обязанность осуществление связи с представителями сандинистов, что при самых добрых отношениях революционных Кубы и Никарагуа было не так уж и трудно. В подчинение ему было выделено двадцать настоящих кубинцев-боевиков, прошедших специальную подготовку в военных действиях. Работа была спокойной и рутинной: ученые занимались своими делами, Рауль – своими. Опять-таки по легенде, Рауль почти не знал русского языка и иногда пытался понять, кто из русских ученых информирован о том, кем он сам является на самом деле. Рауль никогда не подслушивал разговоров ученых, но они, уверенные, что он почти не понимает русского, нисколько не стесняясь, обсуждали свои проблемы, и Рауль, сам того не желая, понял, что он и его люди охраняют лабораторию, в которой осуществляются разработки какого-то совершенно нового, невиданного доселе рода энергии. Рауль нисколько не сомневался в том, что обнаруженную энергию поставят на службу делу мировой революции. Но в результате очередных выборов сандинисты потеряли власть, а пришедшее им на смену правительство потребовало немедленной эвакуации лаборатории – им не верилось, что советские ученые изучают климат и прибрежный шельф острова. Конечно, новым властям страны безумно хотелось выяснить, чем у них на острове занимаются русские вкупе с кубинцами – не иначе как подготовкой мировой революции, – но на территорию лаборатории они вторгнуться не посмели, прежде всего, благодаря твердости и хладнокровию Рауля. Он сослался на межправительственное соглашение, гарантировавшее лаборатории особый статус, и пригрозил не только ожесточенным сопротивлением (кубинская охрана была вооружена до зубов), но и грандиозным международным скандалом. Когда наиболее громоздкая часть оборудования была уже вывезена, самые экстремистки настроенные представители новой власти добились-таки права участвовать в ликвидации русской лаборатории. К счастью, за несколько часов до начала ликвидации об этом стало известно офицеру по фамилии Павлов, отвечавшему за безопасность лаборатории с советской стороны. Он понимал, что ему со своим малочисленным отрядом вряд ли удастся выстоять против многочисленных экстремистов, на этот раз вооруженных не хуже его боевиков. И Павлов решил не испытывать судьбу и, не мешкая ни секунды, собрал самих ученых и тех, кому доверял, быстро перенес из лаборатории все, что успел, в заранее подготовленный тайник и залил его бетоном…» Ворвавшейся группе экстремистов, среди которых находился и Тим Рот, оставалось довольствоваться лишь тем, что не успели спрятать советские специалисты. Тем временем Павлов, великолепно говоривший по-испански, очень вежливый, но довольно угрюмый и немногословный, дождавшись, когда закончится, как он сказал, «проправительственная вакханалия», выбрал момент, остался наедине с Раулем и неожиданно проговорил по-русски: «А я ведь у вашего деда учился!» Эта фраза была для Рауля паролем, после чего Павлов показал Раулю, где спрятана та часть оборудования, которую не удалось вывезти, и попросил, не приказал, а попросил ее сберечь. Этого для исполнительного Рауля было вполне достаточно. Все русские и кубинцы были выгнаны с острова. И только для Рауля сделали исключение: скорее всего, потому, что он смог убедительно доказать, что для новой власти он не только не представляет никакой опасности, но и даже может принести пользу. Так Рауль остался один. С теми местными, кто работал у русских, он поддерживал добрые, но официальные отношения. Он шел на любые уловки, чтобы сберечь то, что ему было поручено охранять. Из никарагуанских газет Рауль узнавал все новости в мире: и о Перестройке, потом и о развале Советского Союза – эти вести не только глубоко взволновали, но и взбесили его. Все, ради чего жил и подвергал себя смертельному риску его дед и погиб его отец, было в одночасье поругано и уничтожено какими-то жалкими карьеристами и властолюбцами – именно так он в своем глухом одиночестве воспринимал Горбачева и Ельцина. Несмотря на то что деньги, оставленные Павловым, давно закончились, Рауль продолжал оставаться на вверенном ему посту, сберегая тайну, достойно исполняя до конца свой долг и ожидая посланцев партии, которая, он был твердо уверен в этом, не могла забыть о нем, своем верном солдате. Задавая Савелию вопрос: «Вы из Москвы?» Рауль страстно желал услышать согласованный с Павловым пароль: «Да, и хорошо помню сеньора Хосе!». Но Савелий не знал этих слов. И хотя этот русский парень ему чем-то понравился, Рауль отогнал возникшее чувство симпатии. Русский из современной Москвы, да еще прилетевший из Нью-Йорка, из главного логова врага, никак не мог быть ему соратником и другом. И Рауль опять замкнулся в своем гордом одиночестве, снова набираясь терпения для бесконечного ожидания связного… * * * Наткнувшись на непреодолимое препятствие в виде многометровой бетонной подушки и не добившись ничего путного от Рауля, Савелий понял, что дальнейшее его пребывание на острове в данных обстоятельствах лишено всякого смысла. Щедро заплатив старому Киламбе и тепло попрощавшись с Око-таль, Савелий решил вернуться в Нью-Йорк. Когда он прилетел в международный аэропорт Манагуа, Самсон встретил его радостно-счастливой белозубой улыбкой. По всей видимости, этот сюрприз устроил ему старый Киламбе. – Очень рад видеть тебя, Самсон! – радушно проговорил Савелий. – Нет, это я рад видеть уважаемого гостя моей страны! – с важностью произнес тот, продолжая улыбаться, потом протянул Савелию какой-то внушительный пакет. – Что это? – Подарок для вашей любимой! – Но что это? – повторил Савелий. – Игуана! – произнес он с таким видом, словно вручал ему действительно царский подарок. – Игуана? – растерялся Савелий. – Да, царская игуана! – кивнул тот и тут же поправил сам себя: – Царица среди игуан! – Самсон подцепил кусок плотной бумаги и приоткрыл Савелию одну сторону клетки, в которой действительно сидела живая игуана какой-то удивительной расцветки. – Такая расцветка бывает только у этой разновидности, – пояснил он. – А царской ее прозвали за эту вот корону вокруг головы… Видите? – Да, действительно очень похоже на корону, – проговорил Савелий, размышляя о том, как бы отказаться от такого лестного подарка. – Спасибо, конечно, но я не могу принять столь ценный подарок… – Если бы вы сами собрались его купить, то он действительно обошелся бы вам в тысячу баксов, а мне он стоил всего семьдесят пять долларов. – Самсон гордо выпрямился. – Но я все равно не могу его принять! – Почему? – насторожился парень. – На таможне не пропустят, – ляпнул Савелий первое, что пришло в голову. – Таможенную пошлину я уже оплатил, а для американских таможенников наша эпидемстанция выдала официальный сертификат, который признают ваши власти, вот! – Он вытащил из-за пазухи документ и вручил Савелию. – Можете не беспокоиться: мной и моими приятелями уже был запущен пробный шар месяца три назад, и все прошло как надо. – Надеюсь, что и мой сын будет доволен, – вздохнул Савелий… – И не сомневайтесь! – обрадованно воскликнул тот. – А теперь пошли к машине… – Зачем? – нахмурился Савелий. – Как зачем? Помнится, вы вроде бы хотели взглянуть на мои картины, или раздумали? – Ни в коем случае! – возразил Савелий, а про себя чертыхнулся: и как это он мог забыть о своем обещании? – Просто я не ожидал, что ты их привезешь сюда… – пояснил он. Когда Самсон открыл багажник, Савелий даже присвистнул от удивления: на него смотрело его собственное изображение! Картина была написана в столь необычной манере, что Савелий несколько минут стоял, молчаливо рассматривая ее, и никак не мог понять, каким образом художник добился того, что изображение казалось объемным. Кроме того, сам сюжет картины был настолько оригинален, что ее можно было рассматривать сколь угодно долгое время и все равно находились все новые и новые неожиданные детали. Казалось, что все нарисованное на этой картине живет своей собственной, особой жизнью. Это впечатление усиливалось еще и тогда, когда ты начинаешь, как бы играть с ней: застыл ты – застывает и картина, начинаешь двигаться – оживает и она. Центром композиции был сам Савелий, чуть сбоку от него раскинулось море. В первый момент кажется, что изображенный на картине Савелий смотрит на тебя, но стоит вглядеться – и начинаешь понимать, что взгляд Савелия направлен в море, на одинокий, затерявшийся среди вздымающихся волн белый парус. Но когда зритель утверждается наконец в этой мысли, его вдруг начинают обуревать сомнения: прав ли он? И как только появляются эти сомнения, то его внутреннему взору открываются бескрайние просторы Великого Космоса, и становится понятно, что взгляд Савелия направлен именно в этот Космос, несущий в себе заботу обо всей Вселенной. Однако этим не закончились странно удивительные откровения художника: Савелию вдруг показалось, что в причудливых хитросплетениях облаков он увидел едва заметное изображение Розочки. Это было столь неожиданно, что Говорков даже вздрогнул. – Ну как? Нравится? – чуть слышно поинтересовался Самсон, боясь нарушить состояние Савелия. – Нравится? – недовольно переспросил Савелий. – Еще ни разу я не испытывал такого волнения, рассматривая картину! – с искренним восторгом воскликнул он. – Скажи, как тебе удалось так точно угадать ее лицо? – Разглядели все-таки? – Самсон довольно улыбнулся во весь свой рот, обнажив жемчуг зубов. – Я так старался спрятать ее в облаках, а вы отыскали… – Ты не ответил. – Как можно ответить на вопрос: чем пахнет небо? Какой запах у Космоса? Вот вы, например, можете сказать, какого цвета счастье? – проникновенно спросил художник. – Просто я почувствовал ее лицо в ваших счастливых глазах! Поверьте, это действительно так! Я ответил на ваш вопрос? – Кажется, да… – неуверенно ответил Савелий и вытащил портмоне. – Как можно, сеньор? – чуть обиженно заметил Самсон и прикрыл ладонью руку Савелия. – Такой оплате, какой вы только что одарили меня, я имею в виду ваше внимание, может позавидовать любой художник. – Его глаза просто сияли от удовольствия. – Хорошо, не хочешь взять деньги за свою работу, прими их на подарки своей семье, – сказал Савелий и вытащил из портмоне триста долларов. – Хотя вы и хитрите, я возьму эти деньги, – смущенно проговорил он и с искренним восторгом добавил: – Я очень рад, что судьба свела нас, и очень завидую тем людям, которые имеют возможность постоянно общаться с вами. – Общение со мной иногда таит в себе и опасность, – тяжело вздохнул Савелий. – Лучше с одним потерять, чем с другим приобрести, – философски заметил Самсон… Савелий знал, что они расстаются с Самсоном ненадолго, и, тем не менее, ощутил некоторую грусть… * * * Как и обещал Самсон, никаких сложностей с царской игуаной не было ни со стороны никарагуанских властей, ни со стороны американских. Нужно было видеть реакцию маленького Савушки при первом знакомстве с этим экзотическим животным. Реакция была столь неоднозначна, что Савелий тут же бросился запечатлеть их на видео. Сначала страх, потом настороженность, любопытство, снисходительность, а потом и взятие игуаны под свое покровительство. Маленький Савушка настолько сдружился с этим необычным животным, что иногда просто бесцеремонно таскал его за хвост. Нужно заметить, что игуана безоговорочно приняла покровительство нового хозяина и спокойно реагировала на все его вольности. Но стоило кому-то другому повторить эти фамильярности, как она тут же принималась шипеть, недовольно постукивая по полу мощным хвостом… * * * Когда Савелий появился перед домом Розочки, он еще не успел позвонить у ворот, а она уже спешила ему навстречу и радостно бросилась на шею, словно они не виделись долгие месяцы. – Почему ты не сообщил о своем приезде? – недовольно шептала Розочка ему на ухо. – Я тут вся извелась и совершенно замучила звонками Майкла. Он конечно же успокаивал меня, говорил, что все время поддерживает с тобой связь и что у тебя все хорошо, но я-то чувствовала, что он меня обманывает, ведь так? – И так и не так, – виновато ответил Савелий, – постоянной связи у нас действительно не было, но если бы мне понадобилась помощь, то ему тут же сообщили бы, и помощь не заставила бы себя ждать, – решился соврать он. – Не хитри, Савушка! – оборвала Розочка, строго глядя в его глаза. – Никарагуа не ближний свет, чтобы в любой момент могла прийти помощь… – Но ты же видишь, я в полном порядке, даже царапины нигде нет, – сказал он и тут же пожалел об этом. – Нет? Значит, могли быть не только царапины, но и что-то серьезнее? – мгновенно подхватила она. – Ну, что ты, Розочка, это говорится просто так, как бы для красного словца, – смутился вконец Савелий. – Савушка, никогда не смей мне врать! Никогда не щади меня и мои нервы! Мне гораздо спокойнее перенести правду, любую, даже самую страшную, чем, не зная правды, придумывать всякие ужасы. – Она печально посмотрела на него, как бы ожидая ответа. – Хорошо, милая, твердо обещаю: никаких недомолвок! – Савелий поднял перед ней правую руку и, как в американских фильмах клянутся актеры перед судьей, торжественно произнес: – Только правду и ничего, кроме правды! Клянусь! Во всяком случае, в тот момент, когда мы с тобой с глазу на глаз! – Снова хитришь? – Ни в коем случае! – возразил Савелий. – Иногда бывают ситуации, когда сообщить правду через посторонних людей или говорить ее по телефону означает подставить себя самого, а может быть, и ценных людей, – пояснил Савелий. – Ладно, будем считать, что отговорился, – со вздохом согласилась Розочка, но глаза ее продолжали оставаться печальными и странно грустными. – Когда свадьбу будем справлять? Ты же обещал: после твоего возвращения. – Я всегда выполняю свои обещания, ты же знаешь! – Знаю, потому и спрашиваю: когда? – Можно я отвечу после того, как переговорю с Майклом? – Извини, ты прав: сначала нужно отчитаться в выполнении задания, – рассудительно согласилась она. – Хочешь, я отвезу тебя к генералу сама? – Не стоит, милая, за мной уже послана машина. Родная, ничего не случилось такого, о чем бы я должен был знать? – Надолго ты к нему? – не отвечая на его вопрос, спросила Розочка. – Как получится… – сказал он и как бы про себя проговорил: – Такое впечатление, что ты, девочка моя, о чем-то недоговариваешь… И вновь Розочка уклонилась от ответа, словно и не слыша вопроса: – Ладно, будешь выезжать от него, позвони: хочу, чтобы мы с тобой где-нибудь посидели вдвоем. – Замечательная мысль! – постарался улыбнуться Савелий, затем пристально посмотрел ей в глаза, которые Розочка не отвела в сторону, чмокнул ее в губы и добавил: – Картина – мой подарок тебе: сама реши, куда ее повесить! А клетку с драконом пока припрячь и не показывай Савушке: сам хочу ему вручить… – С драконом? – удивилась Розочка. – Нет, конечно, – улыбнулся он, – но очень похоже. Ладно, милая, пока! – Савелий еще раз чмокнул Розочку и быстро пошел к выходу. – Думаешь, машина приехала? – спросила она. – Не думаю, знаю! – Шутишь! – Розочка бросилась к окну, из которого можно было увидеть останавливающийся у дома транспорт. – Надо же, действительно стоит машина Майкла! – удивилась она. – И как ты ее только услышал? – Не услышал – почувствовал! – многозначительно проговорил Савелий, подняв кверху указательный палец, потом не выдержал и рассмеялся: – Господи, да я ее в окно увидел! – Ух, ты какой! – Она игриво погрозила ему пальчиком. А Савелий помахал ей на прощанье рукой и через полчаса уже входил в просторный кабинет генерала Джеймса. – Привет, дорогой Савелий! – обрадованно воскликнул тот, поднимаясь ему навстречу. Они обнялись, похлопывая друг друга по спине и не скрывая радости от встречи. – Ну, какие новости? – спросил Савелий, усаживаясь в кресло. – Новости? – В глазах генерала промелькнула некая тревога. – Ты имеешь в виду Америку или Россию? – Что-то случилось? – нахмурился Савелий, предчувствуя неприятные известия. – Хоть не отпускай тебя никуда! – поморщился генерал. – Стоило тебе уехать, как в Москве прогремел взрыв в подземном переходе на Пушкинской! – Много жертв? – Тринадцать человек погибло и около ста в больницах, среди них много детей… – Генерал тяжко вздохнул. – Что-то еще? – насторожился Савелий. – К сожалению… – Давай уж добивай до кучи! – Он тяжело опустился в кресло. – Российская атомная подлодка потерпела аварию во время учений… – Кто-то спасся? – машинально спросил Савелий, уже зная ответ. – Господи! Да когда же в моей стране наведут порядок? – с горечью воскликнул он, ударив с досадой кулаком по столу и вскакивая с кресла, но тут же, виновато взглянув на хозяина кабинета, тихо проговорил: – Извини, Майкл, не сдержался! – Ничего, я на твоем месте не так саданул бы, – вздохнул генерал и успокаивающе похлопал его по спине, – сто восемнадцать человек!.. – Неужели нельзя было никого спасти? Как это произошло? – Темная история, – покачал головой Майкл, – чего только не плетут российские военные… – А ты-то что думаешь… или знаешь? – Если ты о самой аварии, то уверен, что это чья-то обычная безалаберность… – А о спасении? – На мой взгляд… – генерал сделал паузу, – если и возможно было кого-то спасти, то чисто теоретически: уверен, что более девяноста процентов экипажа погибли в первые же минуты… – Диверсию исключаешь? – С нашей стороны? На все сто! – уверенно заявил Майкл. – А с нашей? – Да и с вашей тоже! – твердо ответил он. – Что ж, давай помянем ушедших, – предложил Савелий, и генерал встал, открыл холодильник, достал из него бутылку виски, плеснул по стаканам. – Пусть земля… – начал Савелий, но Майкл перебил его: – Пускай воды Баренцева моря будут им материнскими, – сказал он, и они выпили, не чокаясь. Немного постояли молча, думая каждый о чем-то своем. Савелий думал сейчас о том, что только теперь понял, почему Розочка была так удручена. Когда они сели, Джеймс спросил: – Неужели в Никарагуа ничего об этом не было слышно? – Наверняка было, но не на острове, – вздохнул Савелий, – там у них своя жизнь… – Если хочешь, то мы можем перенести разговор на другой день, – предложил Майкл. – Этим мертвым не поможешь, – с грустью заметил Савелий. – Все в порядке! Я готов доложить о проделанной работе! Тем более есть о чем! – А я готов слушать! Не возражаешь, если я включу запись? – Без проблем! – кивнул Савелий и, когда Майкл, включил небольшой диктофон, начал рассказывать о своих никарагуанских похождениях. Говорил он ровным голосом, стараясь не отвлекаться на посторонние дела. Генерал слушал внимательно и ни разу ни о чем не спросил. После того как Савелий подробно доложил Майклу Джеймсу о своих похождениях на острове Маис, генерал несколько минут молчал, пытаясь осмыслить то, что услышал. Савелий рассказал все с такими деталями, что никаких вопросов действительно не возникало. – Конечно, тебя стоило бы пожурить за столь рискованное поведение на чужой территории, но… – Майкл с улыбкой вздохнул, – победителей не судят. И отдельное тебе спасибо от имени Интерпола за то, что ты выполнил за них работу. Савелий вопросительно взглянул на Майкла. – Дело в том, что все эти убийцы, сопровождавшие Тима Рота в Никарагуа, давно находились в розыске за свои преступления, и ты, отправив их к праотцам, существенно сэкономил деньги налогоплательщиков, – пояснил генерал. – Собственно говоря, и сам Тим Рот давно уже находится под пристальным вниманием спецслужб разных стран, но всякий раз ему удавалось ускользать, прикрываясь дипломатической неприкосновенностью. Я бы очень просил тебя составить подробный отчет о том, как и где нашли свой конец эти подонки. Дело в том, что за их ликвидацию назначено приличное вознаграждение… – Боюсь, что отыскать их останки не удастся: избежать полицейского расследования мне помогли местные жители, которые похоронили их в море. Так что доказательства их смерти для получения вознаграждения вряд ли можно найти, – усмехнулся Савелий. – Вряд ли возможно, говоришь? А это мы еще посмотрим, – задумчиво проговорил генерал и что-то пометил в своем блокноте. – Ладно, пошли дальше! Значит, ты говоришь, что так просто в лабораторию не попадешь? – Многометровый бетонный слой скрывает вход, а вокруг гранитные скалы. Так что без профессиональных взрывников там никак не обойтись. – А кроме этих Киламбе и его сына Самсона на кого можно опереться? – Мне кажется, что можно попытаться использовать еще и некоего кубинца Рауля: он единственный из тех оставшихся на острове, кто непосредственно работал внутри лаборатории, но… – Савелий скептически покачал головой, – с ним трудно будет: слишком много в его голове намешано, и самое неприятное, что мешанина эта – политическая… – Что ж, будем думать… – задумчиво проговорил Майкл. – Во всяком случае, для интенсивной мозговой атаки ты привез информации более чем предостаточно! – Боюсь только, что интенсивной мозговой атакой вам придется заниматься без меня. – Не понял? – У меня сейчас в голове один из самых важных этапов моей жизни… – Ты о свадьбе, что ли? – догадался Майкл. – Конечно! – Можешь мне поверить, что это событие и для меня тоже очень важно! – серьезно заметил генерал. – Не забывай, что я Крестный отец твоего сына! – Тут забудешь, пожалуй, – улыбнулся Савелий. – Короче, мой дорогой! – с задором воскликнул генерал и вытащил из стола листок, который протянул Савелию. – Вот, читай примерную программу своей свадьбы и не говори потом, что у тебя нет друзей, которых не заботят твои проблемы! Бегло прочитав текст, Савелий усмехнулся. – Майкл, при чем здесь нью-йоркская Мэрия? – воскликнул он. – Мне кажется, что в Америке зарегистрировать брак могут только граждане Америки, по крайней мере, хотя бы один из вступающих в брак должен быть гражданином Америки, или я не прав? – Абсолютно прав! – согласно кивнул Майкл. – Так что же ты голову морочишь? – Мне кажется, что ты сам себе голову морочишь! – возразил генерал. – Ты что, забыл, что сам Президент Америки присвоил тебе звание Почетного гражданина Америки? – А разве… – начал растерянный Савелий. – Вот именно! – перебил Майкл. – Тебе даже визу не нужно оформлять! – Господи, а я-то… – покачал головой Савелий, вспомнив, как он волновался по этому поводу в Москве. – Кстати! – воскликнул генерал. – Коль скоро ты снова выступаешь в своем обычном облике, могу торжественно вручить тебе то, что лежит у меня столько времени. – Майкл подошел к стене, где за портретом действующего Президента скрывался его личный сейф, открыл его и достал оттуда какой-то документ в сафьяновом переплете наверняка ручной работы с золотым тиснением и пластиковую карточку с фотографией Савелия. – Вот удостоверение Почетного гражданина США, выполненное по особому заказу Президента и лично им подписанное. К нему прилагается эта карточка, обязывающая все государственные органы и частные компании оказывать тебе содействие в случае необходимости. – И что, они об этом уже знают? – с легкой иронией спросил Савелий. – Не беспокойся, для тех, кто не знает, здесь на трех языках все объясняется. Кроме того, благодаря карточке ты можешь пользоваться неограниченным кредитом в банках США. – Выходит, и на свадьбе я могу не экономить? – спросил Савелий, улыбаясь. – Дошло наконец? – обрадовался Майкл. – Могу тебе сказать, что те сто тысяч долларов, которые ты пожертвовал в свое время на нужды твоего бывшего детского дома, ничто по сравнению с возможностями этой карточки. – А нельзя мне ее передать по наследству? – поинтересовался Савелий. – Кому? – удивился Майкл. – Ну, хотя бы моему сыну Савелию Говоркову, Розочке… – Господи, какой же ты чудак, приятель! – рассмеялся Майкл и пояснил, как учитель несмышленому ученику: – Все привилегии распространяются не только на собственно обладателя, но и на его прямых родственников: жену, детей, родителей, родных братьев и сестер! – Жаль, что Воронов не подходит под эту категорию, – искренне посетовал Савелий. – Слишком много хочешь… – хмыкнул Майкл. – Ты лучше скажи, кого вы с Розочкой решили пригласить на свадьбу? – Да мы… как-то еще и не думали… – смутился Савелий. – А пора бы… – Если так, навскидку… – Савелий задумался на секунду и начал перечислять: – Ты с Трэйси, ваш сын Виктор… Я слышал, что у него есть девушка… – Ага, девушка!.. – недовольно буркнул Майкл. – Уже обвенчались втихомолку! – Свадьбу, значит, зажилил ваш Виктор? – Какая свадьба? – вспылил генерал. – Месяц назад Синди, его жена, уже девчонку родила! Три килограмма восемьсот пятьдесят граммов, пятьдесят восемь сантиметров. Вот! – Он вытащил свое портмоне и показал фотографию внучки. – Евой назвали. – Начав говорить о внучке, Джеймс мгновенно смягчился, а его глаза радостно заблестели. – Представляешь, все говорят, что на меня похожа! – с гордостью заметил он. – На тебя? – делано испугался Савелий. – Ужас, какой! Что, тоже бриться начала? – Да иди ты! – отмахнулся Майкл. – Такая забавная! – Он вздохнул. – Ладно, кого еще хотел бы пригласить? – Дональда, тетку Розочки с мужем… – Зинаида Александровна и Матвей Смирнофф! – торжественно провозгласил генерал. – Это правда, что он потомок тех самых водочных Смирновых? – Говорят, да… Конечно, хотелось бы и Воронова с Ланой пригласить, и Богомолова с женой, и Костика Рокотова, но… – Савелий развел руками. – Как говорится, не ближний свет! – Ближний, не ближний, а Крестный есть Крестный! – как бы про себя тихо проговорил Майкл. – О чем ты? – не понял Савелий. – Это я так… о своем… – многозначительно ответил он, потом не выдержал и признался: – Я телеграмму дал Богомолову: пригласил от тебя на свадьбу! – И ты тоже? – спросил Савелий, и они хором рассмеялись. – Попробует теперь твой генерал отказаться! – И попробует, если новый шеф не отпустит! – встал на защиту Богомолова Савелий, потом со вздохом/добавил: – Ничего, Савка подрастет немного, и мы свадьбу повторим в Москве! – Очень разумная мысль! – то ли съерничал, то ли одобрил американский генерал, во всяком случае, тон его был такой, что Савелий подозрительно уставился на него, но Майкл, словно не замечая его реакции, спокойно спросил: – А где праздновать решили? – Я еще не советовался с Розочкой, но мне кажется, она захочет отмечать в семейной обстановке! – То есть дома? Правильно! – обрадовался Майкл. – У меня есть на примете фирма по обслуживанию свадебных церемоний, подыскивал ее для сына, но теперь сосватаю их для вас! Кстати, передай Розочке, что эта фирма сотрудничает с одним из лучших Кутюрье Америки и завтра он к ней приедет, чтобы обсудить ее свадебное платье: это мой подарок на свадьбу!.. Глава 4 Гибель олигарха Случилось так, что тетка Розочки, Зинаида Александровна, очень хотела показать племяннице платье, в котором она собиралась к ней на свадьбу, но немножко прихворнула, и Розочка с Савелием поехали проведать ее. Зинаида Александровна встретила их в домашнем платье, зато супруг ее был при полном параде – он явно куда-то собирался… От Автора: «История происхождения Матвея Петровича Смирнофф, известного нью-йоркского адвоката, убежденного монархиста, ярого православного христианина и верного патриота России, была запутана донельзя. Дедом его по материнской линии был Николай Петрович Смирнов, один из сыновей Петра Арсентьевича Смирнова, знаменитого русского „водочного короля“. Николай Петрович был богат, красив и к службе весьма усерден. Но имел при этом репутацию записного гуляки и мота: утверждали, что одной своей возлюбленной он подарил ночной горшок из чистого золота. Нетрудно понять, почему им без памяти увлеклась семнадцатилетняя балерина Мариинского театра Ниночка Горюнова, подруга знаменитой Матильды Кшесинской. Мечтая о балете с детства, Ниночка сбежала из кубанской казацкой станицы, поскольку ее отец, казацкий есаул Матвей Горюнов, человек глубоко религиозный, считал театр, и особенно балет, занятием сугубо греховным. Увлечение беспутного богача очаровательной балериной длилось месяца три, и в результате сего романа на свет появился не очень желанный ребенок, которого назвали Петей. Сочетаться браком родители вовсе не собирались, но свою фамилию Николай Петрович сыну все-таки дал. Во время знаменитых дягилевских русских сезонов в Париже Ниночка без памяти влюбилась во французского офицера из обеспеченной дворянской семьи, вышла за него замуж и оставила сцену. Она планировала со временем забрать к себе сына, который воспитывался в семье деда в станице. Но грянувшая революция перемешала все судьбы, словно колоду карт, раскидав людей по всему свету… Дядья маленького Петеньки по матери, сыновья Горюнова, героически сражались и погибли в рядах Белой армии, супруга его скончалась во время разразившейся на юге России эпидемии тифа, а сам Матвей с маленьким внуком благополучно перебрался сначала в Турцию, потом в Югославию, а потом и в Америку. Не умея делать ничего, кроме как держаться в седле и махать шашкой, здоровый физически дед Матвей пошел работать на завод Форда простым грузчиком, но постепенно приобрел специальность и стал мастером в цехе сборки. До конца своих дней – а умер он почти в девяносто лет – дед Матвей регулярно посещал православный храм, соблюдал посты, оставаясь до мозга костей русским человеком. Быть может, в знак протеста против крутого и волевого деда, Петр Смирнофф, напротив, постарался как можно быстрее забыть свою родину и максимально американизироваться. Тем не менее он не посмел перечить деду, который женил внука в восемнадцать лет на русской девушке из «хорошей», то есть дворянской, семьи. Неизвестно, как бы сложилась его жизнь с нежной и хрупкой Анастасией, если бы она не была слаба здоровьем и не скончалась во время родов. Сына назвали в честь прадеда Матвеем. Молодой вдовец Петр Николаевич, предпочитавший, чтобы его называли Питером, сыном особенно не интересовался – ему надо было устраивать свою жизнь… И он вскоре женился на единственной наследнице крупного ранчо в штате Аризона, куда и уехал, без особого сожаления оставив сына на руках прадеда Матвея. Прадед души не чаял в маленьком Матвее. Потерпев неудачу с внуком, он сумел-таки привить правнуку свои монархистские убеждения, ортодоксальное православие и невыразимую, романтическую любовь к далекой и неизвестной родине под названием Россия. Как зачарованный, слушал мальчик пространные рассказы прадеда о жизни в Москве и Петербурге, где тому приходилось служить, о коронации последнего государя и его трагической гибели от рук большевиков-евреев. Сберегая каждый грош, он выучил правнука на адвоката. Каких-то полтора десятка лет не дожил Матвей Горюнов до Перестройки, когда можно было бы поехать на родину и там умереть, но Матвей Смирнофф немедленно воспользовался первой же возможностью посетить Россию и буквально в нее влюбился. Особенно нравился ему провинциальный волжский город Мышкин, из окрестностей которого пошел смирновский род; побывал он и в донской станице, откуда происходили Горюновы. Он хотел подружиться с кем-нибудь из многочисленных потомков Петра Арсентьевича, проживавших в Москве и Петербурге, но они его за родственника не признавали, ибо у Николая Петровича Смирнова законных детей не было. Одно время Матвей Петрович всерьез подумывал о том, чтобы купить в Мышкине дом, но Зинаида Александровна его убедила не спешить – а вдруг опять придут к власти те, от кого пришлось бежать его прадеду Матвею Горюнову и ему подобным? Матвей на какое-то время согласился с женой, но после торжественного захоронения останков царской семьи и канонизации последнего русского императора в качестве святого мученика вновь возродились былые мечты… Был в жизни Матвея Петровича Смирнофф еще один неудачный и непродолжительный брак, о котором он совсем не любил вспоминать… Когда скончался прадед, Матвей, молодой, но уже вполне преуспевающий адвокат, остался совсем один. И может быть, исключительно от тоски, а может, гены деда Николая Петровича сыграли роковую роль, но… но Матвей без памяти влюбился в очаровательную танцовщицу из мюзик-холла по имени Аманда, совершенно безнадежную дуру. И, как следовало ожидать, их союз распался через полгода. Аманда не могла жить без экзотических туалетов, драгоценных камней и постоянных гулянок. И очень скоро она начала каждый день либо пить, либо нюхать кокаин. Но с этими пороками еще как-то можно было бороться. Гораздо хуже было другое – она наотрез отказывалась принимать православную веру и постоянно издевалась над регулярными посещениями мужем храма. Естественно, она никогда его туда не сопровождала. А вот этого Матвей вынести уже никак не мог. Выводило его из себя и другое: в самом начале их отношений она называла его „мой русский медведь“, что еще куда ни шло, но потом она вбила себе в голову, что Матвей напоминает ей какой-то портрет английского короля Ричарда Третьего, и стала обращаться к нему не иначе, как Риччи. Это настолько его раздражало, что послужило последней каплей для окончательного разрыва. Как-то в пылу доверительности Матвей проговорился об этом Зинаиде Александровне, о чем не раз впоследствии жалел. Новая супруга в минуты раздражения мстительно обращалась к нему, называя его ненавистным именем Риччи…» Матвею Смирнофф поклонник племянницы Зинаиды Александровны понравился еще с прошлого его приезда, когда Розочка представила его как «своего самого любимого человека». Причем Сергей ему понравился сразу и безоговорочно. Он справедливо увидел в нем достойного потомка былинных русских богатырей, но ему никогда не хватало времени пообщаться с ним вдоволь. И сейчас, когда Савелий с Розочкой приехали к ним в дом, Матвей был несказанно обрадован. Но, увидев его, он был несколько озадачен. – Сергей, ты так здорово изменился, что, встретив на улице, я просто не признал бы тебя… – заметил он. Савелий замялся, не зная, что ответить, но на помощь пришла Розочка. – Сереженьке пришлось переболеть, а болезнь, как известно, никого не красит! – сказала она, нежно прижимаясь к Савелию. – Не знаю, как кого, но твоего жениха болезнь нисколько не испортила! – сказал Матвей и тут же предложил: – Послушай, Сергей, давай оставим дам решать их необычайно важные дела и сбежим на одно свое, мужское мероприятие… – Он хитро подмигнул. – Вы как, девочки, не будете возражать по этому поводу? «Девочки» переглянулись и едва ли не в голос ответили: – Не будем! Однако Зинаида Александровна ревниво проговорила: – Хочу предупредить вас, дорогие мои, что у американцев еды нормальной не дадут. Так что, когда вернетесь, мы спокойно поужинаем, и Савелий заберет Розочку. Нечего ей по ночному Нью-Йорку одной ездить. – Тетя, у меня уже сил нет смеяться над тем, как ты меня опекаешь, – взмолилась Розочка. – Ты же прекрасно знаешь, что я не одна, а с водителем! – Но в газетах не зря пишут, что в Нью-Йорке каждые десять минут совершается преступление, – заявила Зинаида Александровна. Не вмешиваясь в начавшуюся дискуссию, мужчины вышли на улицу. Савелию не слишком хотелось сопровождать дядю Матвея, которого он глубоко в душе считал старым занудой, что было достаточно близко к истине. С другой стороны, слушать и вникать в детали будущего туалета Зинаиды Александровны ему и вовсе не улыбалось. – Куда ты ведешь меня, дядя Матвей? – с некоторой настороженностью спросил Савелий. – В один богатый американский дом. Тебе будет интересно, – заверил тот. В этом Савелий сомневался, но виду не подал. «Судя по всему, – подумал он, – вечер потерян». – Ты же, Сереженька, американцев совсем не знаешь. С кем тебе приходится здесь общаться? Со своим Майклом, но ведь он, во-первых, военный! А военные везде одинаковые. Во-вторых, в нем течет русская православная кровь. А там будут настоящие американские тузы, – Матвей любил это старое русское слово, не упускал случая употребить его, – банкиры, президенты разных компаний, знаменитые журналисты, наверное, и политики. Ты не представляешь, какие они… – И какие? – невинно спросил Савелий. – Глупые! – безапелляционно отрезал дядя Матвей. – И все как один нашу матушку-Россию терпеть не могут, боятся, что мы когда-нибудь станем сильными и конкуренцию им составим. А хозяйка этого дома сама по себе личность прелюбопытнейшая. Ее предки тоже из России, но, к сожалению, не из православных. – Как монархист и церковный ортодокс Матвей терпеть не мог евреев. Эта ситуация Савелия весьма позабавила. – А вы что, с ней друзья? – с явным ехидством спросил он. – Ну, не друзья, конечно, – Матвей заметно смутился, – а скажем так, хорошие знакомые. Она тоже Россией интересуется – выставки разные спонсирует, гастроли российских артистов помогает организовывать – она очень богата. А у нее сегодня, как она сказала, «русский вечер»: один из ближайших советников Президента России – Позин – будет у нее в гостях. Вот с этого-то момента Савелию и стало любопытно… Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=126278&lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.