Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Игрушка судьбы

$ 129.00
Игрушка судьбы
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:129.00 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2008
Просмотры:  42
Скачать ознакомительный фрагмент
Игрушка судьбы Клиффорд Дональд Саймак «Город был белым. Пуританским холодом и отрешенностью, недосягаемой для суетной жизни, отдавала эта белизна. И над всем высились деревья – я увидел их, когда мы, скользя по наводящему лучу, пойманному далеко в космосе, приблизились к посадочному полю. Именно деревья поначалу навели меня на мысль, что тут – сельская местность. Возможно, сказал я себе, это такая же беленькая деревушка, какие встречаются в Новой Англии, на Земле, – уютно расположившаяся в долине, с весело журчащим ручьем и осенним пламенем рассыпанных по холмам кленов…» Клиффорд Дональд Саймак Игрушка судьбы Глава 1 Город был белым. Пуританским холодом и отрешенностью, недосягаемой для суетной жизни, отдавала эта белизна. И над всем высились деревья – я увидел их, когда мы, скользя по наводящему лучу, пойманному далеко в космосе, приблизились к посадочному полю. Именно деревья поначалу навели меня на мысль, что тут – сельская местность. Возможно, сказал я себе, это такая же беленькая деревушка, какие встречаются в Новой Англии, на Земле, – уютно расположившаяся в долине, с весело журчащим ручьем и осенним пламенем рассыпанных по холмам кленов. Я смотрел на нее благодарно и немного удивленно. Вот где, думал я, славное место! Тихое, мирное… Существа, построившие такую деревушечку, наверняка уж не подвержены особым вывертам и бзикам, которыми так часто поражают обитатели неизвестных планет… Но деревушкой, о которой я размечтался, тут даже не пахло. Деревья – кто мог ожидать такого? – возвышались над башнями, охватить взглядом которые можно было, лишь задрав голову! Город вздымался к небу могучим хребтом, не имеющим предгорий. Он окружал посадочное поле стадионным овалом непомерно высоких трибун и уже не сверкал, как совсем недавно, до того, как мы сели, – а источал тихое мерцание, напоминавшее игру пламени свечи в дорогом фарфоре. И город был белым, и посадочное поле, и даже небо в своей линялой голубизне – почти белело. Белым было все, кроме гигантских деревьев. Моя шея устала поддерживать голову в неестественно запрокинутом положении, и только теперь, оглядевшись, я увидел вокруг удивительное множество кораблей. Их была уйма – во всяком случае, больше, чем обычно бывает даже на самых крупных космодромах Галактики. Корабли всевозможных форм и размеров роднил цвет, из-за которого-то я и не разглядел их сразу. Белизна кораблей была почти идеальным камуфляжем. Все сплошь белое, подумал я. Вся чертова планета – белая… Мерцающий город и поле с кораблями выглядели так, словно их из единой глыбы вырезал некий усердный мастер. И не было никаких признаков жизни. Ни намека на деятельность. Никто не спешил нам навстречу. Все вокруг было мертвым… Внезапно налетевший ветерок потрепал меня за куртку и тут же утих. Совершенно не было пыли. Ни пыли, которую мог бы поднять ветер, ни какого бы то ни было мусора вообще. Носком ботинка я потер грунт и не увидел следа. Поверхность была такой чистой, будто ее помыли всего час назад. Сзади послышался шум. Это со своим идиотским баллистическим ружьем спускалась по трапу Сара Фостер. Ружье билось о каждую ступеньку, норовя зацепиться. Опершись о мою протянутую руку, она ступила на грунт и принялась озираться. Я разглядывал классические черты ее лица, обрамленного роскошной копной рыжих волос, и в который раз поражался полному отсутствию тепла в этом совершенстве. Сара Фостер подняла руку, чтобы отбросить со лба прядь, вечно падающую – с тех пор, во всяком случае, как мы познакомились. – Чувствуешь себя букашкой… – тревожно произнесла она. – Как будто кто-то очень большой рассматривает тебя… Вы не ощущаете на себе взгляда? Я помотал головой. Никаких взглядов не ощущалось. – В любой момент, – продолжала Сара, – он может поднять свою ножищу и раздавить нас. – А что наша парочка? – спросил я. – Тук собирается, а Джордж сидит с блаженным выражением лица и говорит, что он дома. – Ах ты боже мой! – Вы, я вижу, недолюбливаете его. – Да нет, тут другое… Я не в восторге от всей этой бессмысленной затеи. Джорджа можно и не замечать. – Тем не менее мы попали сюда именно благодаря ему. – Да-да… Надеюсь, хоть ему-то здесь понравится. А вот мне здесь не нравилось. Что-то подозрительное было в этой безмолвной белизне, что-то таилось в этой огромности. Почему никто так и не встретил нас? Ведь наводящий луч усадил корабль именно на это поле! И вдруг – никого… А деревья? Где это видано, чтоб деревья достигали такой высоты? Наверху что-то брякнуло, и, подняв голову, я увидел монаха Тука, уже спускающегося, и Джорджа Смита, который, отдуваясь, проталкивал в люк свои пышные телеса. – Как поскользнется сейчас – и как свернет себе шею! – сказал я без особой тревоги. – Не должен, – отозвалась Сара. – Он крепко держится, и ему помогает Тук. Я зачарованно наблюдал, как монах заботливо направляет ноги слепого Смита. Итак, слепец и бродяга, корчащий из себя монаха, а также баба-охотник решили отправиться на поиски человека, существование которого, возможно, не более чем вымысел. И я поступил крайне мудро, связавшись с этими сумасшедшими… Спуск наконец-то счастливо завершился, и Тук, взяв Джорджа за руку, развернул его таким образом, чтобы лицо было обращено к городу. Сара сказала истинную правду насчет блаженного выражения. Счастливая улыбка Смита, словно приклеенная к лицу, выглядела нелепо. – Это именно то место, Джордж? Вы не ошиблись? – спросила Сара, легко дотронувшись до него. Блаженное состояние сменилось экстазом, наблюдать который было жутковато. – Какие ошибки?! – исступленно взвизгнул Смит. – Мой друг здесь! Я слышу его и почти вижу! Я могу дотянуться до него! Он выбросил вперед свою короткую пухлую руку и принялся ею что-то искать. «Что-то», однако, существовало лишь в его воображении. Да, это было чистейшим безумием – полагать, что слепой человек, пусть даже слышащий некий голос, способен провести корабль через тысячи световых лет, за галактический центр, к заранее им определенной планете. Слышит он – и пускай себе слышит! Подобных индивидов всегда хватало, но разве кто-то принимал их всерьез?.. – Там город, – сказала Сара. – Огромный белый город и деревья, вытянувшиеся на высоту нескольких миль. Вы видите это? – Нет… – обескураженно пробормотал Джордж. – Я вижу другое… Никакого города и никаких деревьев… Я вижу… – Он судорожно сглотнул слюну, лицо его напряглось, а руки возбужденно задвигались. – Не могу вам сказать. Нет таких слов, чтобы передать это. – Что-то приближается к нам! – воскликнул Тук, указывая пальцем в сторону города. – Непонятно, что именно… Какое-то поблескивание… Но оно явно приближается! Я посмотрел туда, куда указывал монах, и увидел не больше, чем видел он. То есть почти ничего. Едва уловимые искорки у самого основания городской стены. Сара отняла бинокль от глаз и передала его мне: – Что скажете, капитан? Мой вооруженный глаз поймал плывущее пятно, которое, увеличившись, распалось вдруг на части. Лошади?! Казалось совершенно невероятным, что там могут быть лошади, но ни на что другое это не походило! Белые – а какие же еще? – лошади скакали к нам во весь опор! Очень странные, однако, это были лошадки, смешные… Они бежали как-то не так, не по правилам, совершенно несуразным аллюром, качаясь взад-вперед. Вскоре я уже мог различать детали… Эти лошади были лошадьми лишь условно! Уши торчком, раздутые ноздри, изогнутые шеи, гривы – все это присутствовало, но в каком-то застывшем виде! Будто нарисованное бездарным художником для календаря! А ноги отсутствовали вовсе. Вместо ног были качалки, передняя и задняя. Передняя чуть поуже. Качалки, не ударяясь одна о другую, поочередно выкидывались вперед – и лошадь танцевала туда же. Потрясенный, я вернул бинокль Саре: – Что-то невероятное… Вы не поверите… Лошади между тем приближались. Восемь совершенно одинаковых лошадей белой масти. – Карусель, – бросила Сара. – Карусель? – Ну да! Механическое устройство, которое можно встретить в парках, на базарах – везде, где есть аттракционы… – Вообще-то, – сказал я, несколько смутившись, – мне приходилось сталкиваться с увеселениями иного рода, но конь-качалка был в детстве и у меня. Восьмерка наконец остановилась перед нами как… нет, не как вкопанная, а продолжая раскачиваться. Одно из этих странных созданий заговорило с нами на универсальном языке, сложившемся еще до того, как человечество две тысячи лет назад проклюнулось в космос. – Мы быть лошадки, – сообщило оно. – Явились принять вас. Меня зовут Доббин. Говоря это, лошадка продолжала раскачиваться, но все члены ее по-прежнему были неподвижны. Уши бодро торчали, и казалось, именно из них вылетают слова; резные ноздри пребывали в раздутом состоянии, а гриву будто сфотографировали при сильном ветре. – Какие они славные! – громко умилилась Сара. Другой реакции я и не ждал. Она непременно должна была найти их славными. Доббин, никак не прореагировав на такое проявление чувств, продолжил свою речь: – Настоятельно рекомендуем поторопиться. Времени очень мало. Для каждого из вас есть верховая лошадка. Остальные четыре повезут поклажу. Не найдя чем восхититься в этой информации, я перебил кобылу: – А мы, между прочим, не любим, когда подгоняют. И если вас так поджимает время – переночуем на корабле. А в гости отправимся утречком. – Нет! – вскричал Доббин чуть ли не яростно. – Это исключено. С заходом солнца возникает большая опасность. Вы должны непременно находиться в укрытии. – Не понимаю, почему нужно упрямиться, – пробормотал Тук, одергивая сутану. – Я лично против того, чтобы торчать здесь всю ночь. Мы даже можем не брать наши вещи, если такая спешка. Вернемся за ними позже. – Багаж берем сразу, – возразил Доббин. – Утром не будет времени. – По-моему, – сказал я, разозлившись, – вы просто ужасно торопитесь. Если такое дело – поворачивайте оглобли и убирайтесь. Мы уж как-нибудь позаботимся о себе сами. – Капитан Росс, – отчеканила Сара Фостер. – Почему я должна топать в такую даль, когда мне предлагают нечто более приятное? Потому что вам под хвост попала вожжа? – Возможно, и вожжа, – огрызнулся я. – Но я не потерплю, чтобы всякие сопливые роботы мною командовали. – Мы быть лошадки, – вежливо поправил Доббин. – Мы не быть никакие роботы. – А чьи лошадки вы быть? Человеческие? – Я не понимаю вопроса. – Вас изготовили существа, похожие на нас, да? – Не знаю. – Черта с два ты не знаешь, – сказал я и повернулся к Смиту. – Джордж! – В чем дело, капитан? – Слепой повернулся ко мне своим одутловатым, еще не утратившим экстатического выражения лицом. – В беседах с вашим другом когда-нибудь затрагивалась тема лошадок? – Лошадок? Вы, вероятно, имеете в виду непарнокопытных, которые… – Да нет, других. Тех, на которых качаются. Так вы говорили о них? – Впервые слышу о таких лошадках. – Ну как же! Ведь были у вас в детстве игрушки! – Были конечно, – вздохнул Смит. – Но не те, что вы думаете. Я ведь уже родился слепым, и потому игрушки мои были особого рода. – Капитан! – сердито встряла Сара. – Ваше поведение нелепо! К чему вся эта подозрительность? – К чему? – вскипел я. – Вам растолковать? Могу. – Знаю, знаю, знаю, – упредила она мои объяснения. – Подозрительность и еще раз подозрительность – вот что спасало вас не раз. – О благородная леди! – воскликнул вдруг Доббин. – Поверьте мне, прошу вас! То, что появляется после захода солнца, действительно крайне опасно! Умоляю и заклинаю! Вы должны отправиться с нами! Чем скорее, тем лучше! Я категорически настаиваю на этом! – Тук! – решительно сказала Сара. – Полезайте наверх и начинайте сгружать вещи. Распорядившись, она повернулась ко мне с воинственным видом: – Не будет ли каких-то возражений, капитан? – Нет, мисс. Это ведь ваш корабль, и деньги – тоже ваши. Кому, как не вам, заказывать музыку. – Потешаетесь?! – свирепо вскричала она. – Вы только и знаете, что потешаться надо мной! И не считаться с моим мнением! – Вас сюда доставили? – холодно осведомился я. – Доставили. И так же доставят обратно, согласно условиям сделки. Если, конечно, вы не ухитритесь сделать эту работу невыполнимой. Сказав так, я тут же пожалел об этом. Все-таки мы были далеко от дома, на неведомой планете. Тут нужно держаться вместе, а не затевать свар. Тем более, она действительно права – мое поведение было нелепым… Выглядело нелепым, поправил я себя. Было же – абсолютно логичным по сути. Потому что, когда попадаешь в такое местечко, нужно быть начеку. Я перебывал на множестве незнакомых планет, и нюх мой не раз спасал мою голову. Сара, конечно, тоже кой-чего повидала, но при ней всегда было целое экспедиционное войско – я же был сам по себе… Тук уже вскарабкался наверх, предварительно подоткнув свою сутану, и теперь подавал Саре многочисленные сумки и тюки. Стоя на одной из ступенек, она осторожно скидывала все к основанию трапа. В чем, в чем, а в лености упрекнуть эту особу было невозможно. Если она не работала наравне с другими, то работала больше их. – Ладно, – сказал я лошадкам. – Вьючные – ко мне. Принимай поклажу. Как вы это делаете, кстати? – К сожалению, – виновато ответил Доббин, – у нас нет рук. И всю работу придется сделать вам. Уложите груз на спины лошадок – тех, что без седла, и для надежности прихватите ремнями. – Просто гениально, – мягко съязвил я. Польщенный Доббин, качнувшись чуть посильней вперед, изобразил поклон: – Всегда к вашим услугам. Ко мне приблизились четыре лошадки, и я тут же – с помощью Сары, к этому времени освободившейся, – принялся их нагружать. Когда спустился Тук, все было готово. Солнечный диск, уже надкушенный самыми высокими башнями, опускался за город. Оно было чуть желтее земного, здешнее солнце, и, вероятно, представляло собой обычную звезду класса К. Бортовой компьютер наверняка уже исследовал этот объект, как и саму планету, вдоль и поперек. И недоумевал теперь, отчего же никто не интересуется данными об атмосфере, химическими характеристиками и многим прочим. Я интересовался, конечно. Я давно изучал бы все это, если бы не нахрапистость местных жеребцов. Несколько успокаивала мысль о том, что, вернувшись сюда утром, я заполучу наконец вожделенный листочек с данными, – но успокаивала она недостаточно. Не нравилось мне все это; не нравилось… – Доббин! – сказал я. – О какой такой опасности, собственно, речь? Чего конкретно нам следует остерегаться? – Этого я не могу сказать, поскольку сам не понимаю. Но уверяю вас, что… – Да ладно уж… – Я досадливо махнул рукой. Тук, пыхтя и отдуваясь, помогал Смиту взгромоздиться на одну из лошадок. Сара уже была в седле и, демонстрируя свою безупречную осанку, привычно предвкушала очередное захватывающее приключение – амазонка с берданкой. Я скользнул взглядом по арене посадочного поля – к городу, по-прежнему не подававшему признаков жизни. Солнце медленно съезжало вниз, и полоса тени, отбрасываемой его стенами, становилась все шире. Некоторые из зданий уже стали черными, но ни в одном из них не было видно зажженных окон. Куда же подевались обитатели города? А также гости, между прочим… Ведь прилетел же кто-то на этих кораблях, белеющих, словно призрачные надгробия! – Не соблаговолит ли сэр оседлать меня? – подал голос Доббин. – Наше время на исходе! В воздухе все явственней ощущалась прохлада, а в сердце закрадывался страх. И я не понимал его причины. То ли он был связан с самой неуютностью места, похожего на западню, – то ли пугало это полное отсутствие жизни… Правда, лошадок никак нельзя было рассматривать в качестве неодушевленных предметов… Сняв с плеча лазерное ружье и крепко сжав его в руке, я вспрыгнул на Доббина. – Оружие вам здесь не понадобится, – неодобрительно заметил тот. Я оставил реплику без ответа. Каждый тут будет соваться в мои дела, черт побери. Кавалькада двинулась в сторону города. Это была удивительная езда. Нас не качало и не подбрасывало. Мы просто скользили по некой синусоиде. А город все не приближался. Деталей, во всяком случае, по-прежнему нельзя было рассмотреть. Мы находились, как я понял, в гораздо большем удалении от него, чем это виделось поначалу. Куда внушительней оказались и размеры посадочного поля. – Капитан!! – послышался отчаянный крик. Я обернулся. – Корабль! – вопил Тук. – Наш корабль! Они что-то с ним делают! Эти неведомые «они» действительно что-то делали. Рядом с кораблем стоял несуразной формы механизм. Он был похож на пухлую букашку с длинной и тонкой шеей, увенчанной головкой – с булавочную. Струйка не то дыма, не то тумана тянулась изо рта букашки к кораблю, который мало-помалу превращался в еще один белый памятник. Истошно закричав, я изо всех сил натянул поводья, но Доббин как ни в чем не бывало несся вперед. Будто осаживали не его, а скалу. – А ну-ка, стой! – взревел я. – Возвращаемся! – Нельзя, сэр, – ответил Доббин ровным голосом. – Некогда. Нам нужно поскорей укрыться в городе. – Да есть же время, есть, черт побери! Вскинув ружье и направив дуло между кончиками ушей моей норовистой лошадки, я крикнул спутникам, чтоб зажмурились, и нажал курок. Яркий лазерный луч, отраженный грунтом, ослепил даже сквозь веки. Доббин вздыбился подо мной, закрутился волчком, едва не касаясь мордой хвоста, и когда я открыл глаза, мы уже направлялись назад к кораблю. – Теперь мы все умрем, – стонал Доббин. – И виноваты в этом будете вы, безумное создание. Я оглянулся. Лошадки покорно следовали за нами. Доббин, видно, был у них за главного. Они не раздумывая бросались за ним, куда бы тот ни повернул… То место, куда ударил луч, не было отмечено дымящейся лункой, обычной в таких случаях. Выстрел не оставил на грунте даже царапины! Сара ехала, закрыв рукою глаза. – С вами все в порядке? – спросил я ее. – Вы ненормальный дурак! – Но я же предупредил вас! Нужно было всего лишь зажмуриться! – Предупредил он… Крикнул и сразу стрелять… Мы даже не успели ничего понять! Она наконец опустила руку, и глазки ее вполне исправно метнули в меня заряд злости. Ничего с ней не случилось, просто она не могла упустить такую прекрасную возможность поскулить. Букашка между тем, бросив опрыскивать корабль, уже неслась прочь. У нее наверняка были колеса или что-то вроде – уж очень резво она улепетывала, вытянув вперед свою непомерно длинную шею. – Умоляю, сэр! – заныл Доббин. – Не теряйте понапрасну времени! Здесь вы ничего не поправите! – Еще одно слово – и я выстрелю уже не поверх твоих ушек, – был мой ответ. Мы почти добрались до корабля, и, не дожидаясь, когда Доббин закончит свое плавное торможение, я спрыгнул с него и побежал вперед – без единой, впрочем, мысли относительно дальнейших своих действий. Корабль, каждый дюйм его, был покрыт каким-то странным веществом и напоминал стеклянную безделушку вроде тех, что пылятся на каминных полках. Я потянулся рукой к корпусу. Поверхность была гладкой и твердой. Покрытие не выглядело металлическим и, скорее всего, не было таковым. Когда я осторожно стукнул по нему прикладом, по всему полю прокатился колокольный звон, самый настоящий. Городские стены швырнули в нас эхо. – Что это, капитан? – дрожащим голосом спросила Сара. Ей не терпелось узнать, какая такая напасть приключилась с ее собственностью. – Глазурь, – ответил я. – Причем крепенькая на удивление… Запечатан наш кораблик – вот что! – То есть теперь мы не сможем попасть внутрь? – Трудно сказать… Будь у нас кувалда, мы бы, конечно, справились с этой скорлупкой, но… Тут Сара решительно схватилась за ружье и… Своей нелепой аркебузой, как обнаружилось, воительница пользоваться умела. Грамотно стреляла, что да – то да. Звук получился таким откровенно громким, что все лошадки одновременно поднялись на дыбы. Но едва ли не громче самого выстрела было пронзительное жужжание срикошетировавшей пули, тут же сменившееся раскатистым гулом белого, как молоко, корабля. Шумом, однако, и ограничилось. Корпус как был безупречно гладким, таким и остался. Ни малейшей вмятины. Словно и не было чудовищного удара в пару тысяч футо-фунтов. Я медленно поднял свое лазерное ружье. – Бесполезно, – равнодушно сказал Доббин. – Глупые люди. Оставаться здесь нет никакого смысла. Вы ничего не можете сделать. – Тебя же предупредили, кажется! – закричал я, круто повернувшись. – Одно слово – и дырка в башке! – Насилием вы ничего не добьетесь, – кротко ответил наглец. – А вот дождавшись захода солнца, обеспечите себе немедленную смерть. – Но наш корабль!!! – Он запечатан. Как и все остальные. И то, что вы при этом находитесь снаружи, можно считать удачей. Я не мог согласиться с ним во всем, поскольку кое в чем эта кляча была-таки права. Тут действительно ничего нельзя было сделать. Как не пробился лазерный луч сквозь грунт, так не пробьется он и сквозь этот футляр. Потому что все вокруг – и поле, и город, и корабли, включая свежеоблитый наш, – все покрыто одним и тем же невинно белеющим веществом неимоверной структурной прочности. – Я глубоко сочувствую вам, – равнодушно сообщил Доббин. – И предполагал, что вы будете шокированы… Оказавшийся на этой планете остается здесь навсегда. Улететь еще никому не удавалось. Но это не значит, что нужно искать смерти! Убедительно прошу вас проявить благоразумие и отправиться в безопасное место! Я вопросительно посмотрел на Сару, и она кивнула. Она кивнула, потому что торчать здесь действительно не имело смысла. Корабль запечатан с неведомой нам целью. Поразмышлять над этим можно будет и утром, вновь вернувшись сюда. Пока же лучше прислушаться к увещеваниям Доббина. Этой опасности, о которой он талдычит, возможно, и не существует – однако осторожность не помешает. Рассудив так, я вскочил в седло. Доббин, не дав мне даже как следует усесться, круто развернулся и, условно говоря, поскакал. – Потеряно слишком много драгоценного времени, – объяснил он чуть позже. – Теперь придется наверстывать упущенное. Мы должны успеть добраться до города. Значительная часть посадочного поля уже погрузилась во мрак, но небо оставалось светлым. Сквозь стены сочилась копоть сумерек. Итак, если верить Доббину, покинуть планету не удавалось еще никому. Так, во всяком случае, он изволил выразиться… Но не исключено, что нас просто хотят удержать здесь и корабль запечатан именно с этой целью! А значит, нужно найти способ убраться отсюда, как только возникнет такая потребность. Должна же быть какая-то лазейка! Каждая на первый взгляд безвыходная ситуация обязательно имеет выход!.. Город – по мере того как мы приближались к нему – увеличивался. От однородной массы, только что напоминавшей скалу, стали отделяться здания. Они казались неправдоподобно высокими и раньше, с середины поля, – но теперь взметнулись в запределье, уже не охватываемое взором. Он выглядел по-прежнему мертвым, этот город. Ни в одном из окон не горел свет – если эти здания вообще имели окна. Внизу не наблюдалось никакого движения. И еще: отсутствовала перспектива, удаленное. Все громоздилось непосредственно у самого поля… А лошадки жарили во весь опор. Казалось, они бежали от страшной бури, вот-вот могущей разразиться. К своеобразию их хода нужно было, конечно, приспособиться. Причудливая синусоида требовала совершенно раскованной посадки – и только в обмен на таковую доставляла удовольствие. Городские стены, образуемые огромными каменными плитами, грозно нависли над нами. Я уже мог разглядеть улицы – что-то, во всяком случае, весьма на них похожее. Они были как узкие черные щели, как трещины громадного утеса. Скакуны наши метнулись к одной из таких трещин, в полумрак. Солнце пробилось бы сюда, лишь зависнув прямо над головой, – а сейчас можно было с трудом разглядеть только стены, поднимающиеся слева, справа и, как казалось, впереди, там, где улочка сужалась в точку. Одно из зданий, встретившихся нам, стояло чуть глубже, и потому дорога здесь была пошире. От множества широких дверей тянулся общий скат, взлетев по которому лошадки, а вместе с ними и мы исчезли в зияющем проеме. Комната была скупо освещена. Свет – что сразу бросалось в глаза – шел от прямоугольных каменных плит, вставленных в стену. Лошадки дотанцевали до одной из плит и остановились. У самой стены я увидел карлика, а может быть, гнома – во всяком случае, существо хоть и слегка, но человекоподобное. Низкорослое и горбатое, оно крутило некий диск, расположенный рядом со «светильником». – Смотрите, капитан! – крикнула Сара. Она испустила этот вопль совершенно зря, потому что я смотрел и без указчиков. То, что появилось на светящемся камне, поначалу показалось сказочным подводным царством, как оно должно видеться сквозь толщу вод, зыбящихся у поверхности. Дикий, словно кровоточащий ландшафт, с ярко-красной землей и фиолетовым небом, вспышками молний и цветами, внезапно сменился самыми настоящими джунглями, с буйством всевозможной растительности и, казалось даже, с притаившимся в засаде зверьем. Едва по моей коже пробежали мурашки – джунгли исчезли тоже. Вместо них теперь демонстрировалась освещенная луной и звездами желтая пустыня. Барханы с изогнутыми гребнями были похожи на застывшие волны. Пустыня не исчезла, как все ей предшествовавшее. Более чем не исчезла. Она свалилась, обрушилась на нас. Взорвалась прямо перед моими глазами. Какое-то время я отчаянно пытался удержаться в седле вздыбившегося Доббина, но потом меня швырнуло вперед и закрутило в воздухе. Я упал на плечо, после чего долго кувыркался по песчаному склону, пока наконец не остановился. Осторожно приподнявшись, я попробовал выругаться, но сил не было даже на это. Сара лежала рядом со мною. Чуть поодаль пытался встать, путаясь в своей сутане, Тук. Рядом с ним ползал на четвереньках Джордж – ползал и жалобно скулил, как щенок, выставленный среди ночи за дверь. Вокруг нас была пустыня – мертвая, без клочка растительности, залитая светом огромной белой луны и множества звезд, сиявших как новенькие лампочки в этом совершенно безоблачном небе. – Он пропал! – скулил Джордж, ползая по кругу. – Я больше не слышу его! Я потерял своего друга! То была не единственная потеря. Заодно исчезли город и планета, на которой он находился. Мы попали в совершенно другое место… Да, не следовало мне пускаться в это путешествие, не следовало. И ведь с самого начала не верил! А разве можно добиться успеха без веры, не видя ни малейшего смысла в том, чем ты занят?.. Впрочем, нюанс: у меня не было выбора. Я потерял способность выбирать в тот самый момент, когда на космодроме Земли был ошеломлен красотой этого корабля. Глава 2 На Землю я вернулся втихаря. Хотя, надо сказать, это не вполне подходящее слово – «вернулся». Потому что мне никогда не приходилось бывать там. Но на Земле находились мои денежки, и самое главное – эта планета была заповедником. А что еще нужно дичи, которую всякий – попадись она ему в космосе – не только может, но и обязан подстрелить? Если бы хоть совершенное мной было действительно таким ужасным и на мне лежал бы тяжкий груз вины! Нет же! Многим людям тем не менее лишь поимка злодея могла вернуть покой и сон. Вот они и принялись ловить меня. И поймали бы, не укройся я на Земле. Корабль, на котором я летел, был, образно говоря, со свалки, а точнее – оттуда же. Кое-как залатанный, схваченный едва ли не шпагатом и проволокой, он, по моим расчетам, должен быть развалиться уже по прибытии на Землю и, стало быть, отвечал самым высоким требованиям. Я знал, что могу напороться на Земной Патруль, который уж постарается уберечь планету от вторжения столь нежелательной персоны. Нежелательной, впрочем, только для Патруля – Земле от нас одна радость… Итак, корабль вошел в Солнечную систему, и огненный шар был теперь между ним и Землей. Моя верная логарифмическая линейка еще никогда меня не обманывала, и в правильности вычислений сомневаться не приходилось. Выжав из своей развалины среднюю космическую скорость, в чем очень помогла гравитация, я несся мимо Солнца, как летучая мышь над геенной огненной. В какой-то момент, довольно неприятный, мне показалось, что полет становится опасно бреющим, – но радиационные экраны, к счастью, выдержали. Перед кораблем, потерявшим изрядную часть своей скорости, уже маячила Земля. Выключив двигатели и все, что выключается, я проплыл мимо Венеры – в каких-то пяти миллионах миль – и устремился к цели. Патруль не засек меня, и это было большой удачей. Впрочем, я ведь шел без малейших энергетических всплесков и с отключенной электроникой. Если они и могли что-то обнаружить, так лишь бесшумно падающую металлическую конструкцию. Чему находившееся у меня в хвосте Солнце препятствовало всей мощью своей радиации. Я имел богатый опыт таких безумных решений. Не однажды они помогали мне выбраться из, казалось бы, безнадежных космических переплетов. Вот и теперь… На Земле имелся один-единственный космодром, всего лишь. Больше – из-за почти отсутствующего движения – тут и не требовалось. Земляне уже давно разлетелись по космосу, и на планете осталась горстка безнадежно сентиментальных чудаков, вменивших себе в обязанность жить там, откуда пошел род человеческий. Благодаря им, а также гостям вроде меня на Земле еще теплилась какая-то жизнь. По слухам, упомянутые мною «сентименталисты» были компанией заносчивых типов, корчивших из себя аристократов. Но все это меня не касалось. Я не собирался общаться с ними. Экскурсионные корабли время от времени доставляли сюда паломников, жаждущих припасть к колыбели цивилизации, – а корабли грузовые привозили, как им и положено, всяческие грузы. И это было все… Приземлившись, я быстро выбрался из корабля и, не дожидаясь появления хищников, с двумя сумками на плечах зашагал прочь. Мой чудом не развалившийся корабль имел самый несчастный вид, какой только можно представить, а через две площадки от него расположилось чудо… Оно поблескивало, сияло и ослепляло совершенством! Изящная космическая яхта, казалось, нетерпеливо рвется со своей привязи в небо! Снаружи, конечно, я не мог разглядеть ее начинку, но по внешнему виду нетрудно было догадаться: тут уж не скряжничали, нет. Я пялился на корабль, и мои руки чесались. Еще б им не чесаться, когда ясно было, что космоса мне больше не видать! Оставалось тихо дожить то, что оставалось, – здесь, на Земле, не высовываясь, иначе сожрут… Покинув поле, я прошел досмотр – вернее, то место, где он когда-то проводился. Нет, официально таможня еще существовала, но она уже давно не проявляла интереса к кому бы то ни было. И – что было для меня особенно дорого – ни к кому не питала недобрых чувств. Потом я направился в ближайшую гостиницу и, устроившись, вскоре спустился в бар. Когда я допивал третий или четвертый стакан, в зале появился робот-слуга. Подойдя ко мне, он спросил: – Вы капитан Росс? Я чуть не поперхнулся с перепугу. Что за черт?! Ведь ни одна душа не могла знать о моем прибытии! У меня и знакомых-то здесь не было! Я имел дело лишь с таможенниками и гостиничным клерком! – Вам письмо, – продолжил гонец и вытянул вперед руку. Вскрыв ненадписанный конверт, я вынул из него листок и прочитал следующее: Капитану Майклу Россу, отель Хилтон Буду очень рада видеть Вас в числе своих гостей на сегодняшнем ужине. Моя машина подъедет к отелю в 8 часов. Добро пожаловать на Землю, капитан!     Сара Фостер Когда ко мне подплыл робот-бармен, я все еще разглядывал записку. – Еще один? – спросил он, подхватывая пустой стакан. – Пожалуй… Итак, кто же такая Сара Фостер и каким образом это создание уже через час пронюхало о моем появлении?.. Можно было бы кого-нибудь расспросить – но кого? И стоит ли привлекать к себе чье-то внимание? А что, если это ловушка? Нельзя забывать о том, что на свете есть люди, которые охотно умыкнули бы меня отсюда! Они наверняка знают о том, что я раздобыл корабль. Но неужели кто-то из них мог предположить – разгадав, предположим, мои планы, – что я уже достиг Земли!.. Я все сидел и пил, пытаясь привести в порядок свои мысли, – и наконец решил рискнуть. Расположенный на холме огромный дом Сары Фостер был окружен запущенным садом с газонами и тропинками. Вдоль кирпичной стены тянулась широкая галерея, а крыша была утыкана множеством труб. Я предполагал, что меня встретит робот, но в дверях появилась Сара Фостер собственной персоной. Она была в зеленом вечернем платье, волочившемся по полу и выгодно оттенявшем пламя ее непокорных волос. Капризный локон то и дело падал ей на глаза. – О! Капитан Росс! – воскликнула она, подавая руку. – Как это мило, что вы пришли! Вероятно, мое послание было не совсем сдержанным – но мне так не терпелось увидеть вас! Мы стояли в прохладном холле. Сверкающий паркет отражал деревянные панели стен и массивную хрустальную люстру. Все дышало богатством и особой, традиционной для Земли претензией на элегантность – претензией милой, не раздражающей. – Мои гости в библиотеке, – сказала Сара Фостер. – Присоединимся к ним, если не возражаете… Она взяла меня под руку и увлекла к самой дальней из дверей. Помещение, в которое мы вошли, разительно отличалось от холла. О библиотеке здесь напоминали лишь несколько книжных полок. Скорее, это была комната охотничьих трофеев. Головы, висевшие на стенах, целый арсенал ружей под стеклом – во всю стену, звериные шкуры на полу – некоторые при головах, с застывшим оскалом… Двое мужчин сидели в креслах у огромного камина, и в момент нашего появления один из них встал. Он был высокого роста и выглядел изможденным. Лицо его было смуглым и, как мне показалось, не от длительного пребывания на солнце, а от мрачных мыслей. Этот человек был одет в темно-коричневую сутану, свободно подпоясанную четками, на ногах крепкие сандалии. – Позвольте вам представить монаха Тука, капитан, – сказала Сара. – Вообще-то мое настоящее имя Хьюберт. Хьюберт Джексон, – уточнил этот тип, протянув мне костлявую руку. – Но я предпочитаю, чтобы меня называли именно так… В скитаниях мне часто приходилось слышать о вас, капитан! – И много вам пришлось скитаться? – холодно спросил я, не чувствуя ни малейшего интереса к этому человеку, пополнившему ряды моих неприятных знакомцев. Он смиренно склонил свой обтянутый кожей череп: – Достаточно… И всегда в поисках истины… – Истины? Иногда до нее не так-то просто добраться… – А это Джордж Смит, капитан! – бодро вмешалась Сара. Из глубокого кресла неуклюже поднялся второй мужчина, и его рука вяло потянулась в мою сторону. Это был толстый коротышка весьма, надо сказать, неряшливого вида, с молочно-белыми глазами. – Как видите, – сказал Смит, – я совершенно слеп и только потому не встал, как только вы вошли. Прошу прощения. Несколько смущенный такой ненужной декларацией, я пожал его безвольную, почти неживую руку, и он тут же тяжело рухнул в кресло. – Присаживайтесь! – радушно воскликнула Сара. – Сейчас подадут напитки. Что вы предпочтете, капитан? – Скотч, если можно, – сказал я и уселся в определенное мне кресло. Хозяйка тоже села, и теперь мы все четверо пребывали в одинаковом положении, перед величественным камином, окруженные головами инопланетных существ. Заметив, что я разглядываю эти диковинки, Сара встрепенулась. – Простите! – всплеснула она руками. – Я совершенно забыла! Вы же ничего не знаете обо мне! – Увы… – Я баллистический охотник! – сообщила Сара с излишней, по-моему, для такого заявления гордостью. Видя, очевидно, мое недоумение, она принялась терпеливо объяснять: – Я пользуюсь только баллистическим ружьем. Таким, которое стреляет пулей, приводимой в движение взрывчатым веществом. Только этот вид охоты сопряжен с настоящим риском. Он требует значительного мастерства в обращении с оружием и зачастую – незаурядного самообладания. Если вы не попали в жизненно важную точку – объект охоты может растерзать вас. – Понятно, – кивнул я. – Что-то вроде спортивной игры. И у вас первая подача. – Не всегда… Робот принес напитки, и какое-то время мы рассматривали содержимое наших бокалов. – У меня такое чувство, капитан, – продолжила Сара, – что вы решительно против такого рода увлечений. – Ваше чувство ошибочно. У меня нет никакого мнения на этот счет. Я не располагаю необходимым объемом информации… – Но ведь вам приходилось убивать диких существ? – Приходилось, – согласился я. – Когда иссякали запасы пищи или когда нужно было спасать свою жизнь. Азарт при этом отсутствовал начисто. Я не рисковал, а просто жег их лучом своего лазерного ружья – жег столько, сколько требовалось в каждом отдельном случае. – Да, вы не спортсмен… – Совершенно верно, – согласился я. – Ни с какой стороны. Я просто охочусь за планетами – вернее, охотился, потому что отныне с этим покончено… Для чего меня сюда заманили – оставалось по-прежнему непонятным. Не захотелось же этой спортсменке просто поболтать со мной! Я не вписывался ни в эту комнату, ни в этот дом – как, кстати, и те двое, что сидели рядом со мной. Вот уж с кем не хотелось бы иметь никаких дел! – Вам, капитан, очевидно, не терпится узнать, для чего же мы тут собрались? – спросила Сара. – Да, мэм. Вы просто читаете мои мысли. – Скажите, доводилось ли вам слышать что-либо о Лоуренсе Арлене Найте? – О Страннике? Да, конечно. Массу историй о нем и тех далеких временах. – Каких историй? – Обычнейших космических баек. Людей, подобных Найту, хватало и будет хватать всегда. И неизвестно, почему рассказчики так набросились именно на него. Возможно, их привлекла звучность его имени. Что-то вроде Джонни Яблочного Семечка или Ланцелота. – Значит, вы знаете… – Что он за кем-то охотился? Конечно. Все они за кем-то да охотятся. – А его исчезновение? – Если вы задержитесь в космосе на достаточно продолжительное время и будете углубляться все в новые и новые неизведанные пространства – вам обеспечено такое же исчезновение. Рано или поздно вы напоретесь на то, что вас уничтожит, – объяснил я. – Но вы-то… – Я вовремя завязал и, кроме того, был всегда достаточно осторожен. Мои интересы ограничивались лишь новыми планетами. Таинственное Эльдорадо и экстатические поиски высшего Духа не занимали меня никогда. – По-моему, вы издеваетесь над нами, – пробурчал Тук. – Не люблю насмешников. – Да не издеваюсь вовсе! – с досадой воскликнул я, по-прежнему глядя на Сару Фостер. – Поймите – космос нашпигован выдумками, подобными той, что вас так взволновала! Слушать их – довольно приятное развлечение, но не более того! И еще… Не терплю, когда липовые монахи с грязными ногтями учат меня хорошему тону. – Поставив бокал на столик, я резко поднялся. – Спасибо за угощение, мэм. Возможно, когда-нибудь мы еще… – Подождите! – испуганно перебила она. – И сядьте, прошу вас! Если угодно, я даже могу извиниться за Тука! Но выслушайте же мое предложение! Думаю, оно заинтересует вас. – Я отошел от дел, мэм! – Вероятно, вы видели корабль, стоящий на поле, – как ни в чем не бывало продолжала она. – Рядом с вашим. – Да, видел. Даже любовался. Он ваш? Сара кивнула: – Капитан, мне нужен человек, способный управлять этим кораблем. Может быть, согласитесь? – Но почему я? Неужели нет других кандидатур? Она посмотрела на меня с сочувствием: – Сколько, по-вашему, на Земле квалифицированных астронавтов? – Думаю, что немного. – Их нет вообще! Во всяком случае, таких, которым можно доверить мой корабль. – Так, – решительно сказал я и бухнулся в кресло. – Только давайте начистоту. С чего вы взяли, что этот драгоценный кораблик можно доверить мне? Как вы узнали, что я прибыл на Землю? Что еще вам известно о моей персоне? Она смотрела на меня, слегка прищурившись, будто целилась. – Доверяю, потому что вы никуда не улизнете. Потому что в космосе вы – дичь, и корабль будет вашим единственным убежищем. – Достаточно откровенно, – заметил я. – Ну, а как мы выберемся в космос? Патруль… – Перестаньте, капитан! Догнать мой корабль совершенно невозможно! Если они даже попробуют это сделать, то вымотаются в два счета. И мы продолжим свой путь – неблизкий, между прочим, – уже без сопровождения… Можно даже сделать так, что о нашем полете не узнает ни одна живая душа. – Все это крайне любопытно, – сказал я, – но нельзя ли наконец узнать, куда вы собрались? – Мы не знаем, – ответствовала она. Вот это уж была самая настоящая чушь собачья. Никто не отправляется в полет, не выяснив предварительно, куда же он отправляется. Если тут какая-то тайна – так и нужно говорить. – Мистер Смит – вот кто знает об этом, – добавила Сара. Повернувшись к Смиту, который расплылся в кресле всей своей нешуточной массой, я снова увидел его белые глаза и одутловатое лицо. – В моей голове – голос, – изрек Смит. – Я контактирую. Ну просто прелесть, подумал я. Контактируем мы. Голос у нас в голове. – Осмелюсь предположить, – нежно сказал я Саре, – что мистера Смита привел к вам присутствующий здесь глубоко религиозный джентльмен. Ее лицо побелело от внезапной ярости, а голубые глаза превратились в сверкающие льдом щелки. – Вы правы, – отчеканила она. – Но это еще не все… Вам, конечно, известно, что Найта сопровождал робот? – Да, – кивнул я. – И звали его Роско. – А знаете ли вы, что Роско был телепатическим роботом? – Таких не существует. – Существует. Существовали, во всяком случае. Я тут не сидела сложа руки и потому располагаю спецификациями данного типа роботов. Спецификации эти были у меня задолго до того, как появился мистер Смит. Я заполучила также письма Найта некоторым из его друзей. У меня есть уникальные документы, касающиеся предмета его поисков. Все, повторяю, было собрано до появления этих двух джентльменов! Источники, которыми я пользовалась, были недоступны для них – вне всяких сомнений! – Они могли просто от кого-то услышать. – Никто не знал об этом! – горячо воскликнула Сара. – То, что начиналось для меня как увлечение, со временем превратилось в едва ли не навязчивую идею. Все собиралось по кусочкам, по крупицам. Это казалось мне какой-то завораживающей легендой! – Вот-вот, – сказал я. – Правильно казалось. Мы имеем дело с легендой, созданной безобидными, равно как и безнадежными фантазерами. К вывернутым наизнанку фактам добавляется вымысел, все как следует перемешивается – и в этой каше уже никто никогда ничего не поймет. – А письма? А спецификации? – Возможно, вы ошибаетесь в их толковании… Если они подлинные, кстати. – Их подлинность не подлежит сомнению – я убедилась в этом. – И о чем же говорится в его письмах? – О том, что он занят некими поисками. – Ну, это мы знаем. Все они ищут. Одни – поверив, что доберутся до искомого, другие – поверив, что верят. Так было раньше, так будет и позже. Подобные люди просто-напросто ищут повод для своих бесконечных странствий. Им хочется видеть смысл в своем бессмысленном существовании. Они просто влюблены в космос, во все неизведанные миры, которые манят их непреодолимо. А так как не существует уважительных причин для такого рода блужданий – причины приходится выдумывать. – Значит, вы не верите, капитан? – Значит. Я ответил так, потому что был в своем уме и бредовые идеи не увлекали меня, как эту особу, связавшуюся с жуликами. Хотя – при мысли о корабле, томящемся на площадке, – некоторое искушение возникло. Но я старался думать о другом – о том, например, что Земля – совсем неплохое убежище… – Я вам не нравлюсь, – сказал мне Тук, монах. – И вы мне тоже не нравитесь. Но позвольте сказать следующее. Вовсе не корыстные побуждения заставили меня привести моего друга к мисс Фостер. Я выше таких вещей. Истина – вот к чему устремлены все мои помыслы. Я промолчал. А что тут скажешь? Видали таких… – Я не могу видеть, – заговорил вдруг Смит, как будто с кем-то отсутствующим. – И не видел никогда. Я не знаю форм, кроме тех, которых коснулись мои руки. Я могу вообразить предметы, но эти образы будут неверными, так как мне непонятно, что такое цвет, хотя известно о его существовании. Слово «красный» что-то означает для вас, но абсолютно бессмысленно для меня. Невозможно описать цвет так, чтобы тебя понял слепой. Структуру – тоже… Питьевая вода – как она выглядит? А как это – виски со льдом? Лед твердый и гладкий. Он вызывает чувство холода. Он – вода, превратившаяся в кристаллы, и он белый. Но что такое кристалл и что такое белый?.. У меня нет ничего от мира, кроме пространства, которое он мне дает, и мыслей, которыми делятся со мной другие люди. Но как узнать, безупречна ли интерпретация этих мыслей? Верны ли построения?.. Этот мир почти недосягаем для меня, но он не единственный… – Смит поднял руку и легонько постучал пальцем по лбу. – Вот где размещается другой. Не воображаемый, а именно другой. Мир, данный мне неким существом. Я не знаю, где находится это существо, – могу лишь утверждать, что очень далеко от нас. И еще мне известно, в какую сторону направлено это «далеко»… – Если так, – прошептал я, взглянув на Сару, – то он может быть компасом. Мы полетим в направлении, которое он укажет, и будем лететь до тех пор, пока… – Да, – сказала она. – Именно так был использован Роско. – Робот Найта? – Робот Найта. О чем упоминается в письмах… Найт тоже обладал этим даром – но, так сказать, в легкой форме. Он чувствовал, однако, что там кто-то есть, и поэтому создал робота. – Телепатического робота? Именно для этой цели? Сара кивнула. Я ошеломленно молчал. Потому что порция была не по зубам. Потому что речь шла о вещах, совершенно невероятных. – Там – истина! – возвестил Тук. – Та, о которой мы даже не подозреваем! Я готов жизнь положить ради того, чтобы узреть ее свет! – Положите, положите… – пообещал я. – Как только доберетесь до истины. – Если она там, – деловито рассуждала Сара, – то ведь кто-то должен ее найти? Почему не мы?.. Я оглядел комнату. На нас по-прежнему смотрели головы причудливых и свирепых инопланетных существ. Некоторые из них были мне знакомы, о других я слышал, но тут имелись и такие, о которых не упоминалось даже в пьяной болтовне одиноких, измотанных космосом людей, время от времени слетающихся в занюханный бар никому не известно как именуемой планеты… Итак, стены увешаны. Для новых голов места не осталось. Все связанное с охотой в один прекрасный день может утратить свой аромат. И не только для Сары Фостер, грозы окрестных планет, но и для тех людей, которые в восторге от этого ее знака отличия! Пора, значит, подыскивать что-то новенькое, не менее забавное?.. – Никто и никогда, капитан, не узнает, что вы покинули Землю, – убеждала меня между тем Сара. – Здесь останется ваш двойник, который исчезнет, как только вы вернетесь – когда бы это ни произошло. – Двойник? Вы в состоянии оплатить его преданность? Она улыбнулась: – Я в состоянии оплатить все, что угодно… И кроме того, когда мы будем уже далеко отсюда, – его разоблачение, даже если оно произойдет, не очень-то нас встревожит. – Да, если не считать, что мне хотелось бы вернуться назад. – Вы вернетесь. Я все улажу. – А если с этим человеком произойдет несчастный случай и он погибнет? – А вот это ни к чему. Его идентифицируют, и проделка не сойдет нам с рук. Сару явно огорчила подобная перспектива – так явно, что мне стало не по себе и от ее реакции, и от намечаемой сделки. Я с неприязнью смотрел на этих людей и с отвращением думал об их затее. Но желание добраться до корабля и рвануть на нем в космос не пропало, а наоборот – стало непреодолимым. Земля уже стремительно утрачивала свою прелесть. На ней теперь можно было лишь гостить, но никак не жить. Я задыхался здесь и почти умирал. Насквозь пропитанный космосом, я не мог находиться вне его. Усыпанное звездами одиночество, тишина, возможность отправиться куда угодно в любой момент – все это было там. И что-то еще, невыразимое… – Подумайте о вознаграждении, – наседала Сара Фостер, – а затем удвойте свою сумму. Заранее согласна. – Но почему?! – изумился я. – Неужели деньги ничего для вас не значат? – Значат. Но у меня выработалась привычка платить за то, что я хотела бы получить. В данном случае мне нужны вы, капитан Росс. Как человек, никогда не следовавший безопасными маршрутами – с разметкой и указателями, и потому всегда опережавший других. Вы как никто подходите нам, капитан. В дверях показался робот: – Можно ли подавать обед, мисс Фостер? Она смотрела на меня с вызовом. – Надо подумать… – сказал я. Глава 3 Подумать мне действительно следовало. Только чуть подольше. Чтобы не лететь куда попало. И не стоять теперь посреди этой пустыни, залитой лунным светом… Смит по-прежнему ползал на четвереньках и хныкал. Его белые глаза светились, как у кота. К нему торопливо, путаясь в сутане, ковылял Тук. Что же притягивает этих двоих друг к другу? Гомосексуализм отпадает: в походной тесноте он давно обнаружил бы себя. Вероятно, какая-то иная связь… Смит, конечно, признателен за то, что его опекают. Тук, возможно, рассматривает приятеля, а вернее, голос в его голове, как своего рода ценную бумагу… И все же они связаны чем-то более прочным. Может быть, двух беспомощных недотеп сблизили их слабости, вызвавшие взаимное сострадание и понимание?.. Было светло, как днем. Кроме луны на небосводе светилось бесчисленное множество звезд, крупных и необычайно ярких. Казалось, их можно сорвать, как яблоки с дерева, лишь протянув руку… Сара уже поднялась и стояла теперь с ружьем наизготовку. – Я удержала его дулом вверх! – гордо сообщила она. – Я горжусь вами, – сказал я. – Ружье в таких случаях нужно держать дулом вверх, чтобы не засорилось. Это первое правило. Если б я не последовала ему – ствол был бы полон песка. Джордж все еще стонал, но его междометия уже переросли в слова. – Что происходит, Тук?.. – надрывисто выкрикивал он. – Где мы?.. Что случилось с моим другом?.. Он исчез!.. Я не слышу его голоса!.. – Ради всего святого! – заорал я на Тука. – Поднимите его, отряхните, утрите ему нос и объясните, что тут происходит! – Я не смогу объяснить, – пробурчал Тук. – Пока кто-нибудь не объяснит этого мне. – Тогда слушайте… – сказал я. – Нас обвели вокруг пальца, мой друг! Как котят! – Они вернутся! – истошно закричал Джордж. – Они вернутся за нами! Они не оставят нас здесь! – Конечно! – Тук поднял его на ноги и отряхнул. – Они непременно вернутся! Как только взойдет солнце. – А оно уже всходит, да? – Нет. Сейчас на небе только луна и звезды… Так здорово влипнуть! – подумал я. Угодить неизвестно во что, причем в компании двух чокнутых и рыжей Дианы, только и знающей, что держать дуло кверху!.. Я огляделся. Вокруг нас к небу тянулись величественные барханы. А в небе, кроме луны со звездами, не было ничего. Ни даже крохотного облачка. Как не было ни деревьев, ни кустов, ни живой былинки – внизу. Песок, песок, песок… Легкая прохлада должна была исчезнуть с первыми лучами солнца. Нас, скорее всего, ожидал долгий и жаркий день. У нас ни капли воды… Борозды от наших тел шли по склону вниз. Нас, получалось, сбросили прямо над соседним барханом. Я быстро взобрался на него и прикладом начертил на песке глубокую линию, а также несколько идущих от нее стрелок. Сара, внимательно следившая за моими действиями, спросила: – Вы полагаете, что можно будет вернуться назад? – Держать пари не рискнул бы, – сухо ответил я. – Там был проем, вроде дверного. Он исчез, как только мы сквозь него пролетели. – Пролетели мы уже тогда, когда сели на эту планету! С той самой минуты с нами выкидывают фокусы! И не спрашивают – хотим мы этого или не очень! – Так или иначе, – сказала она, – но теперь нужно как-то выбраться отсюда… – Если вы присмотрите за этими клоунами, чтоб они ничего не натворили, – я немного пройдусь… Она хмуро посмотрела на меня: – Вы что-то задумали, капитан? У вас уже есть конкретный план? – Нет… Просто не мешает ознакомиться с местностью. Было бы также неплохо обнаружить воду. Днем без нее придется туго. – А если заблудитесь? – Я вернусь по своим же следам. Если только не поднимется ветер и их не занесет… В таком случае я выстрелю вверх, чтобы вы видели луч, – и приду на звук вашего ответного выстрела. – Вы не думаете, капитан, что эти лошадки вернутся за нами? – А вы – думаете? – Кажется, нет… – тихо сказала она. – И все же мне непонятно… Мне непонятно, для чего это сделано! Наши вещи не могут представлять для них особой ценности! – Они просто избавились от нас. – Но ведь был наводящий луч! Если бы не луч, то… – Не исключено, что все дело в корабле. Что их интересовал только он. Ведь там, на поле, до черта кораблей, заманенных, скорей всего, тем же манером! – А люди? Они тоже здесь? Или на других планетах? – Не знаю… Пока что нам следует поискать местечко поприятней, чем эта песочница. И если таковое существует – немедленно туда перебраться. У нас нет ни пищи, ни воды. Поправив на плече ружейный ремень, я двинулся по бархану вверх. – Что я могла бы сделать? – крикнула Сара вслед. – Следите, чтобы эти двое не затоптали мою черту. И чтоб ее не засыпало. – Вы придаете ей такое значение? – Ориентир какой-никакой… – Сомнительный ориентир, – сказала она. – Нас, по-моему, зашвырнули сюда через некую пространственно-временную дыру, весьма условную. И вряд ли существенно – где мы шлепнулись… – Да, но это единственное, за что мы можем ухватиться. Увязая ногами в песке, то и дело съезжая по склону, я наконец добрался до гребня и, отдышавшись, посмотрел вниз. Все трое стояли, задрав головы… И тут, к собственному великому удивлению, я почувствовал нежность к этой троице! К беспомощному, тихо помешанному Смиту, к липовому монаху Туку, к Саре, черт бы ее побрал вместе с ниспадающими локонами и допотопной пищалью! При всех своих нелепостях, они были сейчас просто человеческими существами, которые надеялись, что я смогу вытащить их отсюда. Они видели во мне человека бывалого, избороздившего космос вдоль и поперек, способного выпутаться из любых передряг. Они полагали, что с таким мудрым капитаном не пропадешь ни в жизнь… Бедные доверчивые дурачки! Я сам ни черта не понимал в происходившем! У меня не было никакого плана действий! Я был озадачен и пришиблен ничуть не меньше, чем они! Только не обнаруживал этого, продолжая вести себя так, словно имел в запасе какой-то безотказный трюк… Я помахал им рукой, не слишком удачно изобразив свое бодрое состояние, и влез на гребень. Вокруг простиралась пустыня. Во все четыре стороны, до самого горизонта, тянулись огромные волны песка – причем каждая последующая строго копировала предыдущую. Деревьев – а значит, и воды – не было и в помине. Не было ничего. Только песок, песок, песок… Я съехал по склону и поднялся на соседний бархан. Пустыня за это время отнюдь не преобразилась. Я мог продолжать свою прогулку вечно – с тем же результатом. Пустыня могла занимать всю поверхность этой планеты. Лошадки знали, что делали, сбрасывая в ту дыру своих седоков. Лучшего способа избавиться от нас не придумаешь. Они или те, кого они представляют, не упустили своей добычи. Завлекли лучиком, вытащили из корабля, тут же залив его какой-то гадостью, и, не дав опомниться, определили сюда. Спустили. По традиции, очевидно… Я поднялся на следующий холм, слабо надеясь обнаружить в одной из небольших долин что-то стоящее. Воду, лучше всего. В ней мы нуждались теперь как ни в чем. Или тропинку, которая вела бы в иные пределы, получше этих. Или местных жителей, готовых помочь. Представлялось маловероятным, правда, чтобы кто-то захотел тут поселиться… В общем-то, я разуверился. Ландшафт был безнадежно однообразным и неожиданностей не обещал. И вдруг мне в глаза бросилось это! Конструкция, похожая на птичью клетку, стояла на самом верху ближайшего бархана, полузарытая в песок, и поблескивала металлическими прутьями! Кроме птичьей клетки она напоминала еще и капкан, поставленный на гигантского доисторического зверя, – причем уже умертвивший свою жертву. Я снял с плеча ружье, крепко сжал его обеими руками и съехал вниз. Клетка исчезла из поля зрения. Вскарабкавшись снова, теперь уже чуть левее, вкрутив носки ботинок в песок и осторожно высунувшись из-за гребня, я мог теперь наблюдать. От клетки вниз шла глубокая песчаная борозда, не успевшая как следует затянуться. Клетка, следовательно, была всажена сюда недавно, только что. Почему я решил, что она именно всажена, а не поставлена кем-то на этот гребень? Потому что так говорил мне мой рассудок. Потому что походило на то. Клетка, возможно, являлась особого вида кораблем – весьма странным, в виде каркаса без оболочки. И если это был в самом деле корабль, то его живая начинка либо погибла – либо отправилась прогуляться… Я внимательно оглядел весь склон и в правой его части, довольно далеко от клетки, заметил тянувшийся от самого гребня след, похожий на санный. Он исчезал в непроглядной темени долины и явно заслуживал внимания. Я сполз чуть пониже и переместился вправо, быстро и почти бесшумно, каким-то паучьим ходом. Моя ловкость утраивалась от мысли, что на противоположной стороне, быть может, притаился и навострил уши – некто. Осторожно выглянув, я увидел след вновь. Он был теперь гораздо ближе, хотя и по-прежнему справа от меня. Из черной пустоты взлетел странный скрипящий звук – словно кто-то царапнулся. Вскоре звук повторился – сопровожденный все тем же динамическим намеком, и я, изготовившись на всякий случай к стрельбе, замер. Возобновившийся шорох на этот раз сопровождался звуками, напоминавшими жалобные стоны. Что-то там шевелилось, в этой черноте, что-то, вне сомнений, барахталось! И ждать, пока все объяснится само собой, не стоило. – Эй! – крикнул я. Ответа не последовало. – Эй, внизу! Похоже было, что существо, с которым я пытался установить контакт, совершенно не владеет жаргоном нашего галактического сектора. Оно откуда-то издалека. И поболтать нам не придется… И вдруг я услышал совиное уханье, в котором не так-то просто было различить многократно повторенный вопрос. «Друг? Друг? Друг?..» – без конца ухало внизу. – Друг! – ответил я. – Нуждаюсь в друге, – сообщил голос. – Приблизьтесь, пожалуйста. Это безопасно. Я безоружен. – В отличие от меня, – довольно мрачно ответил я. – Оружие не понадобится, – донеслось из темноты. – Я в ловушке и беспомощен. – Что там у вас наверху? Корабль? – Корабль? – Ну-у… средство передвижения? – Совершенно верно, дорогой друг. Средство. Развалившееся. Недействующее. – Ладно, я спускаюсь. Но учтите: мое ружье направлено на вас. Малейшее движение, и… – Спускайтесь, спускайтесь, – подбодрил голос, интонационно приблизившись к сигналу сирены. – Буду в распростертом и неподвижном состоянии… Я перешагнул через гребень и бросился по крутому склону вниз, стараясь быть не слишком удобной мишенью и потому сжимаясь всем телом. Закончив и настороженно оглядевшись, я заметил черный застывший холмик. – Ага, – сказал я. – Ну-ка, ко мне! Холмик приподнялся, побарахтался и улегся снова. – Лучше вы, – сказал он. – У меня не получается. – Ну хорошо, лежи… Подбежав к холмику совсем близко, я принялся его рассматривать. Массивную голову этого красавца венчало множество щупалец, безвольно раскиданных на песке. Тело, длиною фута четыре, сужалось от головы и заканчивалось тупым обрубком. Руки-ноги отсутствовали. Вероятно, он вполне обходился щупальцами. Одежды, снаряжения, оружия – не было. – В чем дело? – поинтересовался я. – Может быть, нужна помощь? Щупальца подпрыгнули и стали беспокойно извиваться – как змеи в корзине. Изо рта, окруженного этой прелестью, вырвался хриплый ответ: – Мои ноги слишком коротки. Они тонут и не несут меня. Я могу только разгребать этот песок. И закапываться все глубже. Пара щупалец с глазами на кончиках вытянулись и подвергли меня беглому осмотру. – А если я помогу тебе выбраться? – Бесполезно. Опять увязну. Щупальца, теперь уже не спеша, скользили по мне своим взглядом, сверху вниз, словно измеряя. – Вы крупный, – изрекло существо. – И наверное, достаточно сильный? – Ты хочешь знать, смогу ли я нести тебя? – Лишь до того места, где подо мной будет что-то твердое, – торопливо заверило оно. – Не знаю таких мест… – Не знаете? В таком случае, вы не с этой планеты. – Точно. Ты, значит, тоже? – Я?! Да ни один уважающий себя представитель моей расы не опустился бы до того, чтоб освободить здесь свой кишечник, сэр! – А не отнести ли тебя к твоему кораблю? – спросил я, присев на корточки. – Нет. Потому что там ничего нет. – Так уж и ничего. А пища? А вода? – Последняя, надо сказать, интересовала меня все больше и больше. – Я не нуждаюсь в них, так как нахожусь в своем втором «я». Его потребности ограничены легкой защитой от космического вакуума и небольшим количеством тепла, необходимого для живой ткани… Вот так, сказал я себе. Второе «я» у нас – и все тут. Удивляйтесь, но расспрашивать не торопитесь. Потому что реакция предопределена. Сначала удивление или даже ужас, вызванный вашей дремучестью, затем безуспешная попытка что-то вам объяснить, и наконец – полный текст диссертации, доказывающей превосходство изложенной концепции над всеми прочими… Может случиться и так, что вы коснулись жуткого табу. И ваши вопросы оскорбительны… Нет, как небрежно была упомянута живая ткань! Словно что-то третьестепенное!.. Да ладно. Ничего особенного. Со всякими странностями столкнешься в космосе. Обычно, правда, не сталкиваешься, а обходишь их или вообще игнорируешь… Итак, я должен был вызволить это создание из неприятности. Но понятия не имел – как. Можно было доставить его туда, где меня дожидались те трое и где ему было бы ничуть не лучше… Развернуться и уйти, плюнув при этом, было нельзя. Лежавшее передо мной заслуживало и учтивости, и сострадания… С того самого момента, когда я увидел клетку и понял, что она – разбившийся корабль, мысль о запасах провианта, оставшихся на борту, придавала мне силы. А теперь вот выяснилось, что никаких запасов нет. И существо, перед которым я сидел, не в силах было помочь нам. Оно само нуждалось в помощи, которую я не мог оказать. От всего этого трещала голова… – Ничего хорошего предложить тебе не могу… – сказал я. – Мы тут вчетвером, и у нас нет ни пищи, ни воды. – Как вы попали сюда? Я начал объяснять ему, но вскоре понял, что напрасно теряю время, пытаясь найти нужные слова. И разве, в конце концов, это имело значение – как мы сюда попали? Но меня, кажется, поняли. – Ах вот так, – сказало существо. – Мы ничего не можем для тебя сделать – ясно? – Но ведь вы можете отнести меня на свою стоянку? – Да, могу. – Или у вас другие планы? – Нет-нет… Если ты хочешь… Конечно, я не горел желанием тащить его через барханы. Но послать бедолагу к черту, холодно просчитав все «за» и «против», было бы еще тяжелее… – Я очень хочу, – сказало существо. – Когда кто-то рядом – спокойнее. Одному – плохо… К тому же в числе – сила. А в ней может возникнуть надобность. – Между прочим, меня зовут Майк, – представился я. – Моя планета называется Земля. Она между Килем и Лебедем… – Майк, – повторило оно, вернее, тщетно попыталось. – Это приятно щекочет голосовые связки… Местоположение вашей Земли мне неизвестно. Слышу впервые это название. Вы будете в том же недоумении, если я обозначу координаты своей планеты. С именем дело обстоит еще сложней. Эта конструкция, включающая в себя идентификационные данные, вряд ли усвоится вами. Назовите меня как-то по-своему, коротко и просто. Заводить разговор о наших именах было, конечно, самое время. А ведь я не намеревался делать этого! Мое «Майк» вырвалось совершенно ни с того ни с сего, почти инстинктивно! И ситуация удивительным образом изменилась. Мы больше не были абстрактными чужаками, столкнувшимися по воле случая. Мы были двумя индивидами. – Как насчет имени Хух? – спросил я и тут же пожалел о своей поспешности. Имечко было не шедевр. От таких отказываются. Но мой собеседник придерживался другого мнения. Задумчиво покачав щупальцами и повторив это имя несколько раз, он сказал: – Хорошо. Замечательно. Очень подходит… Привет, Майк! – Здорово, Хух, – отозвался я и, обхватив его обеими руками, вскинул на плечо. Он оказался тяжелее, чем я думал, а округлости его тела были уж совсем некстати. Уложив наконец этот бурдюк более-менее устойчиво, я стал взбираться по склону. Тяжелая ноша вынуждала меня двигаться по бесконечной диагонали, ноги по щиколотку уходили в песок, и каждый дюйм стоил немалых усилий. Честно говоря, я не предполагал, что это будет так скверно. Добравшись наконец до гребня, я опустился на колени и, осторожно сняв Хуха с плеча, лег. – Я причиняю вам много хлопот, Майк, – сказал Хух. – Я обуза для вас. – Дай отдышаться… Тут уже недалеко… Перевернувшись на спину, я стал разглядывать небо. Оно сияло. Прямо над головой висел голубой гигант, похожий на драгоценный камень. Чуть в стороне тлел уголек сверхгиганта. Терпеливая рука неведомого художника оживила черноту мириадами звезд. – Где мы, Хух? – спросил я. – В какой части Галактики? – Это одно из сферических скоплений. Разве вы не знали? Я предполагал. Потому что планета, к которой привел нас этот редкий идиот Смит, располагалась вдали от плоскости Галактики, в сферической ее подсистеме… – Твой дом где-то здесь? – Нет, – ответил он. – Далеко. По тону, каким это было сказано, я понял, что продолжать расспросы не стоит. Хух явно не хотел откровенничать со мною, и явно неспроста. Он мог находиться в бегах, быть выдворенным или просто беженцем. Такие вещи время от времени происходят. Космос полон скитальцев, не имеющих возможности вернуться домой… Я смотрел на звезды и размышлял о том, куда же именно мы попали. Нас, конечно, могли швырнуть к любому из сферических скоплений. В транспортировках такого рода расстояние вряд ли что-то значит. Координаты, собственно, тоже не имеют значения. Если мы не обнаружим воды, то продержимся очень недолго. Перекусить, конечно, тоже не мешает, но главное – вода… Я вяло удивился собственному спокойствию. Бесчисленные переделки, в которые приходилось попадать, сделали меня достаточно хладнокровным. А что, если запас везения исчерпался и на этот раз уже не выпутаться? Если подкралось то, чего так долго удавалось избегать? И либо сама планета, либо какая-то некоммуникабельная скотина прикончит меня? Ну, прикончит – так прикончит, если судьба. А заранее нечего терзаться… Я уже почти представил, каким образом это стрясется, но тут что-то ткнулось в плечо. – Майк! – квакнул Хух, деликатно прикоснувшись ко мне одним из щупалец. – Посмотрите! Мы не одни! Вскочив, я крепко сжал свое ружье… Из-за бархана, в том месте, где стоял потерпевший аварию корабль Хуха, выкатывалось колесо. Его зеленая ступица ярко блестела в лунных лучах. Видимая часть колеса возвышалась над гребнем футов на сто. Десятифутовой ширины обод сверкал, как хромированный, и был соединен со ступицей множеством серебристых спиц. Теперь колесо не двигалось. Оно нависало над клеткой, которая в сравнении с ним казалась разбитой игрушкой. – Оно живое? – спросил Хух. – Возможно. – Тогда будет лучше, если мы подготовимся к защите. – Будет лучше, если мы будем вести себя смирно, – прошипел я. Оно наблюдало за нами, вне всяких сомнений. И возможно, появилось здесь для того, чтобы исследовать обломки корабля. На вид в этом колесе не присутствовало ничего живого, однако, как мне казалось, зеленоватая ступица вполне могла быть этим живым. Колесико могло в любой момент убраться – так же неожиданно, как появилось. Но даже если это не входило в его планы, нам не следовало лупить по таким странным мишеням… – Съезжай-ка ты вниз, Хух… Если придется драпать, я прихвачу тебя. Он помахал щупальцем, энергично выражая свое несогласие. – Вам может понадобиться мое оружие. – Ты ж сказал, что у тебя его нет! – Грязная ложь! – радостно крикнул он. – Значит, ты мог сделать со мной все, что угодно? – возмутился я. – И в любой момент? – Да нет же! Ведь вы пришли мне на помощь! А скажи я правду, могли и не приблизиться. Я не стал развивать тему. Пока эта хитрая бестия Хух был на моей стороне, не стоило придираться… Вдруг кто-то окликнул меня, и, обернувшись, я увидел Сару, которая стояла на соседнем бархане. Слева от нее из-за гребня торчали еще две головы. Она воинственно сжимала в руках свое дурацкое ружье, и у нее вполне могло хватить ума, чтобы этим ружьем тут же и воспользоваться. – Как дела, капитан? – крикнула Сара. – В порядке, – спокойно ответил я. – Не нужна ли наша помощь? – Помощь? Пожалуй… Вы можете доставить моего приятеля на стоянку. Я сказал «на стоянку» – потому что нужно было как-то назвать это место, не имевшее названия, а сквозь зубы тихо процедил: – Выбрось из головы все свои глупости, Хух, и быстренько съезжай вниз… Колесо пока оставалось на прежнем месте. Оно явно меня рассматривало. И я уставился на него исподлобья, приняв бравый вид, готовый в любую секунду ретироваться. Было слышно, как Хух прошуршал по склону. И немедленно раздался вопль Сары: – Что это за гадость? Где вы ее откопали? Я оглянулся вновь и, увидев ее стоявшей над Хухом, заорал в свою очередь: – Тук! Спуститесь и помогите мисс Фостер! Только предупредите Смита, чтоб оставался на месте, а не разгуливал! Этому чокнутому слепому ничего не стоило побежать за своим дружком. Возись потом с ним… – Но капитан… – В голосе Сары было раздражение, недоумение и многое другое. – Он в таком же положении, как и мы! Он не отсюда, и ему нужна помощь! Так что оттащите-ка его, куда вас просят!.. Колесо вдруг ожило. Величаво вращаясь, оно поднималось вверх. – Шуруйте отсюда! – не оборачиваясь, крикнул я Туку с Сарой. Почти полностью выползшая из-за бархана, эта чертова штуковина замерла. Самым странным было то, что в небе висело действительно колесо, самое настоящее колесо, а не какая-то конструкция, похожая на него. Широкий и толстый – примерно в фут – обод неведомым образом сочетал в себе массивность и изящество. Зеленоватая ступица плавала – иначе не скажешь. Спицы, при всем их количестве, не могли удержать ее на месте… Кроме спиц между ободом и ступицей – я заметил это только сейчас – протянулось множество тончайших проводков, напоминающих паутину. Ступица на паука не походила. Она была просто шаром… Быстро оглянувшись, я уже никого не увидел. На склоне осталось множество глубоких следов. Съехав вниз и поднявшись по этим следам, я посмотрел на колесо. Оно висело на прежнем месте. За следующим барханом уже находилась стоянка. Вся компания была там. Колесо висело. Наверное, это вся его программа, подумал я. Прикатилось, посмотрело и теперь, удовлетворив свой интерес, думает о других делах… Я уже собрался спуститься, когда ко мне вдруг вскарабкалась сияющая Сара: – У нас появился шанс, капитан! – Шанс выбраться отсюда?! – Вы ведь рассказали своему Хуху о происшедшем с нами? Так вот, он, кажется, знает толк в таких вещах. – Но, по-моему, он даже не понял, о чем я веду разговор! – Да, кое-что было ему действительно непонятно. Но он тут кое о чем нас расспросил, и теперь они занимаются этим… – Они? – Да. Джордж с Туком помогают. И особенно кстати пришлась помощь Джорджа. Кажется, он уже различает дверь… – Ну, этот нам наразличает, – усмехнулся я. – Мне бы очень хотелось, капитан, чтобы вы оставили свои наскоки. Я не хотел ругаться с ней и молча скользнул вниз. Двое на корточках и один полузарывшийся в песок – расположились шеренгой. Тук пристально вглядывался куда-то прямо перед собой. Лицо Смита выражало крайнее напряжение. Щупальца Хуха, подрагивая кончиками, тянулись вперед. Я посмотрел туда, куда был устремлен взгляд Тука, и ничего не увидел – ничего, кроме бархана, уходившего к небу. Подошла Сара, и мы вдвоем встали позади этих жрецов. Было совершенно непонятно, что происходит, но я решил не вмешиваться. Если есть даже ничтожный шанс открыть дверь, рассуждал я, то почему бы им не воспользоваться… Внезапно щупальца Хуха обмякли, а Тук со Смитом сгорбились. По всему было видно, что их постигла неудача. – Требуется больше энергии, – сказал Хух. – Если бы все мы… – Все? – переспросил я. – Боюсь, что не подойду для такой работы. Кстати, в чем она заключается? – Мы сосредотачиваемся на двери, – ответил он. – Пытаемся открыть ее… – Она по-прежнему здесь! – воскликнул Джордж. – Я чувствую это! – Мы с вами должны попробовать, – решительно заявила Сара. – Это будет наш скромный вклад. Она опустилась на корточки рядом с Хухом и спросила: – Что нужно делать? – Вы должны представить дверь, – сказал Тук. – А затем потянуть ее на себя, – добавил Хух. – Чем – потянуть? – поинтересовался я. – Мыслью! – ядовито ответствовал Тук. – Это тот самый случай, когда длинный язык и тугие мышцы совершенно ни к чему! – Весьма неуместное замечание, – приструнила его Сара. – А чем, спрашивается, он был занят все это время? – не утихал Тук. – Орал и дрался! – Брат мой! – мягко сказал я. – Если ты действительно так считаешь, то, как только мы выпутаемся из… – Успокойтесь оба! – крикнула Сара. – Капитан! Прошу вас… Она разровняла песок рядом с собой, и я тоже присел на корточки, чувствуя себя идиотом. Впервые в жизни я сталкивался с такой концентрированной тупостью! Нет, я не сомневался, что кто-то при помощи своей психической энергии может творить подобные чудеса… Но мы, человеческие существа, ни в чем подобном до сих пор замечены не были! Впрочем, от уникумов вроде Тука с Джорджем жди чего угодно… – А теперь, – сказал Хух, – все вместе представим дверь. Его щупальца выстрелили вперед и тихонько задрожали… Я сосредотачивался изо всех сил. Я старался увидеть дверь и… действительно увидел! Призрачную дверь со слабо светящимся ореолом! Мне захотелось открыть ее, но не за что было ухватиться! И все же я пытался. Я даже чувствовал, как пальцы мои скользят по гладкой поверхности этой чертовой двери. Очень скоро мне стало ясно, что мы ничего не добьемся. Дверь вроде бы начала приоткрываться – но щель была слишком узка, чтобы можно было проникнуть в нее. Открыть же дверь пошире нам не хватало времени – то есть сил. На меня навалилась усталость, и я понимал, что остальные тоже не в лучшем состоянии. Я знал, что мы будем пробовать еще и еще раз, пока не выбьемся из сил окончательно… Неудача при первых попытках будет означать гибель… Я напрягся сильнее и, как мне показалось, ухватился за дверь. Я потянул ее и почувствовал, что другие тянут тоже. Дверь поддавалась! Она качнулась в нашу сторону на невидимых петлях, и уже казалось, можно просунуть в щель руку!.. Впрочем, хотя я потел наравне с остальными, знание того, что дверь наша ирреальна, не улетучивалось… А потом, когда дверь приоткрылась еще чуть-чуть, мы не выдержали. Все одновременно… И двери не стало. Перед нами был только песок. Что-то скрипнуло за нашими спинами. Я вскочил и развернулся. Над нами висело колесо. Из зеленой массы, по-прежнему расположенной в центре, выдавился комок и, качаясь на серебристой паутине, стал спускаться. Комок не был пауком, хотя в очертаниях и способе его передвижения проглядывало что-то паучье. Милейшим существом показался бы паук рядом с этим чудовищем, неотвратимо скользившим вниз, – колышущейся мерзостью, слизью с дюжиной не то рук, не то ног, с тем, что могло бы быть лицом, если б не внушало такого нечеловеческого ужаса и гадливости, не оскорбляло своим видом все ваше существо. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/klifford-saymak/igrushka-sudby/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.