Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Дело шокированных наследников

$ 149.00
Дело шокированных наследников
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:149.00 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2009
Просмотры:  12
Скачать ознакомительный фрагмент
Дело шокированных наследников Эрл Стенли Гарднер Перри Мейсон #75 Казалось бы, кому интересны дела о разводах и наследстве? Но если за такие дела берется знаменитый адвокат Перри Мейсон – скучать не придется! В деле возникают наркотики, подброшенные в чемодан невинной женщины… Эрл Стенли Гарднер Дело шокированных наследников Убийство совершается не в вакууме. Это плод алчности, ненависти, мести и, возможно, страха. Как от брошенного камня расходятся по воде круги, так и убийство оказывает влияние на окружающих людей. Глава 1 Ранним утром солнечный луч проник в окно частной палаты в больнице «Филлипс мемориал». Шум уличного движения, затихший на ночь, снова набирал силу. В коридорах больницы слышались быстрые шаги медсестер. Начинался рабочий день. Пациенты были умыты, температура измерена, анализы крови взяты. Затем наступило время завтрака, легкий аромат кофе и овсяной каши просачивался из палат в коридоры, будто извиняясь за то, что вторгался в стерильную атмосферу, и обещая, что его появление будет временным. Медсестры, со стерильными шприцами для подкожных инъекций в руках, заспешили в палаты к пациентам, ожидающим операцию, чтобы ввести успокаивающее лекарство, которое уменьшает опасения и подготавливает к анестезии. Лоретта Трент сидела на кровати с бледной улыбкой. – Я лучше себя чувствую, – сказала она слабым голосом. – Доктор обещал заглянуть к вам сегодня после операции, – ответила сестра с ободряющей улыбкой. – Он не говорил, что я смогу уйти домой? – с нетерпением спросила пациентка. – Вы сами спросите его об этом, – проговорила сестра. – Какое-то время вам следует придерживаться диеты. Этот последний приступ был очень и очень нехороший. Лоретта вздохнула: – Хотела бы я знать, что их вызывает? Я всегда весьма осторожна. Должно быть, у меня какая-нибудь аллергия. Глава 2 В доме Трентонов, расположенном в живописной местности, напоминающей старину, экономка сдувала последние пылинки в спальне хозяйки. – Говорят, что миссис Трент сегодня вернется из больницы, – сообщила она горничной. – Доктор попросил ее сиделку, Анну Фрич, быть здесь, и она только что приехала. На этот раз пробудет у нас неделю или две. Эта новость не вызвала восторга у горничной. – Мне повезло. Сегодня днем я хотела уйти… это личное… В этот же момент две руки поднялись над раковиной в ванной, облицованной кафелем. В раковину из банки посыпался белый порошок. Одна рука открыла водопроводный кран, и белый порошок смылся струей в сток. Этот порошок был больше не нужен. Он сделал свое дело. В просторном доме в ожидании хозяйки возникла напряженная атмосфера. Боринг Бриггс, зять Лоретты, и его жена Диана, второй зять Лоретты, Гордон Келвин, и его жена Максина, экономка, горничная, повар, сиделка, Джордж Иган, шофер – все эти люди по-разному относились к приближающемуся возвращению Лоретты Трент. Но все вместе как бы пропитали атмосферу сдерживаемым волнением. Когда утренние операции закончились и хирурги переоделись в обычную одежду, в работе больницы «Филлипс мемориал» наступило временное затишье. Пациентов, которым сделали операции, разместили в послеоперационных палатах. Больных, которые перенесли операции раньше, – бледных, с закрытыми глазами, закутанных в одеяла, – развезли на колясках по палатам. Доктор Феррис Элтон, стройный мужчина несмотря на свои пятьдесят восемь лет, направился в отдельную палату к Лоретте Трент. Ее лицо просветлело, когда он открыл двустворчатую дверь. Медсестра, глянув через плечо на доктора Элтона, быстро отошла за спинку кровати, где встала по стойке «смирно». Доктор Элтон улыбнулся пациентке: – Сегодня вы выглядите лучше. – И чувствую себя гораздо лучше, – проговорила она. – Может быть, мне можно сегодня уехать домой? – Уедете, – согласился доктор Элтон, – но за вами будет ухаживать ваша знакомая сиделка Анна Фрич. Я уже договорился, что она займет соседнюю с вашей спальней комнату. Фрич будет около вас двадцать четыре часа в сутки. Я хочу, чтобы она все время находилась рядом с вами. Надо сделать так, чтобы эта женщина не вспоминала о прошлой обиде. Я хочу, чтобы Анна не спускала с вас глаз. Миссис Трент кивнула. – Так вот, – продолжал доктор Элтон, – буду с вами откровенен, Лоретта. За восемь месяцев это уже третий приступ гастроэнтерита. Сами по себе они достаточно неприятны, но меня волнует ваше сердце. Оно не выдержит вашего несерьезного отношения к диете. Вы должны ее соблюдать. – Я знаю, – ответила она, – но иногда пища так чертовски вкусно пахнет специями! Он нахмурился, задумчиво глядя на нее. – Я думаю, – наконец проговорил доктор, – когда вы придете в себя, мы сделаем несколько тестов на аллергию. А пока будьте благоразумны. Считаю правильным предупредить вас, что другого подобного острого приступа сердце может не выдержать. Глава 3 Руки и порошок сделали свое дело. Почва была подготовлена, предварительные меры завершены. Жизнь Лоретты Трент теперь зависела от женщины, которую она видела всего лишь однажды, женщины, о существовании которой уже забыла. Да и эта женщина, Вирджиния Бакстер, тоже имела смутные воспоминания о Лоретте Трент. Она познакомилась с пожилой женщиной десять лет назад. Даже если бы она очень постаралась, то не смогла бы детально вспомнить ту короткую встречу, которая стерлась из ее памяти, погребенная повседневными заботами и делами. Сейчас Вирджиния шла в потоке пассажиров, двигающихся гуськом мимо стюардессы. – До свидания. – Пока. – До свидания, сэр. – Всего хорошего. Путешествие было приятным. – Спасибо. До свидания. Пассажиры, покинувшие самолет, медленно шли к зданию аэропорта, потом зашагали быстрее по длинному проходу, ведущему к огромной светящейся вывеске «Багаж», стрелка под которой указывала на эскалатор, спускающийся на нижний этаж. Вирджиния Бакстер правой рукой оперлась о поручень эскалатора. На левой у нее висело пальто. Она очень устала. Ей было далеко за тридцать, но она сохранила хорошую фигуру и одевалась со вкусом. Вирджиния всегда много работала, а с недавних пор обратила внимание, что в уголках ее глаз стали появляться морщинки, наметились они и около носа. Когда она улыбалась, ее лицо озарялось, когда же оно бывало расслаблено, уголки рта немного опускались. Она сошла с эскалатора на нижнем этаже и быстро пошла к ленте транспортера, на которой должен был появиться багаж. Прошло еще недостаточно времени, чтобы он прибыл, но Вирджиния нетерпеливо, быстрым нервным шагом поспешила к транспортеру, чтобы провести в ожидании несколько томительных минут около него. Наконец на движущейся ленте появились чемоданы, саквояжи, сумки, и она понесла их к вращающемуся круглому столу. Пассажиры начали разбирать свои вещи; носильщики стояли наготове рядом со столом, время от времени выхватывая тяжелые сумки и укладывая их на тележки. Толпа начала таять. В конце концов на столе осталось только несколько вещей. Почти все тележки уехали, но чемодана Вирджинии все не было. Она подошла к носильщику. – Мой багаж не прибыл, – сказала она. – Из чего он состоит, леди? – спросил носильщик. – Коричневый чемодан и небольшая дорожная сумка. – Покажите, пожалуйста, ваши квитанции. Она отдала их ему. – Прежде чем начать искать ваши вещи, давайте еще немного подождем. Когда вещей слишком много, за ними ездят два раза. Вирджиния нетерпеливо ждала. Спустя две-три минуты на движущейся ленте появился оставшийся багаж. Всего четыре вещи, две из них – Вирджинии. – Вот они! Вот этот коричневый чемодан и сумка за ним – мои, – сказала она. – Прекрасно, мэм. Я сейчас сниму их. Чемодан и сумка соскользнули на вращающийся стол. Несколько секунд спустя носильщик подхватил их, сверил бирки с квитанциями, поставил вещи на свою тележку и направился к выходу. Мужчина, стоявший в отдалении, подошел к ним. – Подождите минуту, пожалуйста, – попросил он. Носильщик посмотрел на него. Мужчина достал из бокового кармана кожаные корочки, раскрыл и предъявил золотистый значок полицейского. – Полиция, – пояснил он. – Была какая-то неувязка с этим багажом? – Не было, – торопливо ответил носильщик. – Совсем не было, сэр. Просто он не пришел с первой партией. – Это ваш чемодан? – обратился полицейский к Вирджинии Бакстер. – Да. – Вы в этом уверены? – Конечно. Это мой чемодан и моя сумка, а квитанции я отдала носильщику. – Вы не могли бы описать содержимое чемодана? – Конечно. – Прошу вас. – Наверху лежит бежевое пальто с коричневым меховым воротником, длиной ниже колен, потом клетчатая юбка и… – Достаточно, – остановил он ее. – Вы не против, если мы откроем чемодан и заглянем в него? Вирджиния с минуту поколебалась, затем произнесла: – Ну что ж, пожалуйста. – Чемодан заперт? – Нет, просто закрыт. Мужчина щелкнул замками. Носильщик наклонил тележку, чтобы полицейскому было удобнее. Вирджиния подняла крышку и в ужасе отшатнулась. Ее пальто, длиной ниже колен, было все так же бережно свернуто, но поверх него лежало несколько прозрачных упаковок, внутри которых находились аккуратно завернутые маленькие пакетики. – Вы не сказали мне об этом, – проговорил мужчина. – Что это? – Я… я не знаю. Никогда в жизни их не видела. Словно по сигналу из-за колонны появился человек с фотоаппаратом в одной руке и со вспышкой в другой. Вирджиния все еще пыталась успокоиться, когда прямо перед ее лицом появился фотоаппарат и глаза ослепила очень яркая вспышка. Работая весьма быстро, фотограф поменял лампочку во вспышке, вставил новый диапозитив и сделал еще один снимок открытого чемодана. Носильщик торопливо отодвинулся назад, чтобы не попасть в кадр. Полицейский обратился к Вирджинии: – Боюсь, мадам, вам придется поехать со мной. – Что вы имеете в виду? – Я вам все объясню, – ответил он. – Вас зовут Вирджиния Бакстер? – Да. Но в чем дело? – Мы получили информацию, что вы торгуете наркотиками, – сказал он. Фотограф сделал последний снимок, повернулся и мгновенно исчез. Вирджиния посмотрела на полицейского: – Конечно, я поеду с вами, если вы собираетесь все выяснить. Я просто не представляю себе, как эта дрянь оказалась в моем чемодане. – Понятно, – мрачно отозвался тот. – Скорее всего, вам придется поехать в Главное полицейское управление. Нам нужно исследовать этот порошок и определить, что он из себя представляет. – А если это окажется… наркотиком? – Тогда придется завести на вас дело. – Но это… это безумие! – Несите чемоданы туда, – показал полицейский носильщику, закрывая чемодан. Затем открыл дорожную сумку, где были баночки с кремом, маникюрный набор, халат, несколько флаконов с лосьонами, и проговорил: – О’кей. Думаю, здесь все в порядке, но тем не менее придется заглянуть в эти баночки и флаконы. Мы заберем с собой обе вещи. Он проводил Вирджинию к черному седану, велел носильщику положить вещи на заднее сиденье, там же усадил Вирджинию и сел за руль. – Вы едете в Главное управление? – Да. Вирджиния заметила в машине полицейскую радиостанцию. Офицер взял микрофон и сказал: – Специальный агент Джек Эндрюс. Уезжаю из аэропорта с женщиной, подозреваемой в торговле наркотиками. Везу чемодан, где находится неизвестное вещество, которое подлежит анализу. Время 10.17. – Он повесил микрофон на крючок, который находился в нише, и уверенно и быстро повел машину к управлению. Там Вирджинию передали под наблюдение женщины-полицейского, и она ожидала около пятнадцати минут, пока ее надзирательнице не передали сложенную бумагу. Женщина-полицейский просмотрела бумагу и сказала: – Прошу, идите за мной. Вирджиния пошла за ней к письменному столу. – Вашу правую руку, пожалуйста. Женщина-полицейский взяла правую руку Вирджинии, которая даже не успела осознать, что происходит, крепко сжала пальцами большой палец, сначала придавила его к подушечке, а потом к листу бумаги, чтобы получился отпечаток. – Теперь следующий палец. – Вы не должны снимать отпечатки моих пальцев, – запротестовала Вирджиния, отдергивая руку. – Я… Хватка стала сильнее. – Не делайте себе хуже, – посоветовала женщина-полицейский. – Указательный палец, пожалуйста. – Я отказываюсь! Господи, да что же я сделала?! – воскликнула Вирджиния. – Я… Нет, это какой-то кошмар! – У вас есть право сделать один телефонный звонок, – объяснила женщина. – Можете позвонить вашему адвокату, если желаете. Эти слова будто что-то включили в голове Вирджинии. – У вас есть телефонный справочник? – спросила она. – Я хочу позвонить Перри Мейсону. Спустя несколько минут она уже разговаривала с Деллой Стрит, личным секретарем Мейсона. – Я могу поговорить с Перри Мейсоном? – Вы должны рассказать мне о вашей проблеме, – ответила Делла Стрит, – возможно, я смогу вам помочь. – Я – Вирджиния Бакстер, – начала она, – работала у юриста Делано Бэннока до самой его смерти, что случилась два года назад. Я встречалась с мистером Мейсоном раза три. Он приезжал в офис к мистеру Бэнноку. Возможно, он помнит меня. У мистера Бэннока я работала секретарем и делопроизводителем. – Понятно, – отозвалась Делла. – Какие трудности возникли у вас сейчас, мисс Бакстер? – Меня арестовали, потому что нашли наркотики, – объяснила она, – а я не имею ни малейшего представления, как они у меня оказались. Мне очень нужен мистер Мейсон, и немедленно. – Минуточку, – сказала Делла. Через минуту Вирджиния услышала приятный, глубокий голос Перри Мейсона: – Где вы, мисс Бакстер? – В Главном управлении. – Скажите им, чтобы вас никуда не увозили, если это их не затруднит, – проговорил Мейсон. – Я выезжаю. – О, спасибо! Большое спасибо. Я… я просто не понимаю, как это случилось и… – Не трудитесь объясняться по телефону, – остановил ее Мейсон. – И никому ничего не говорите, кроме того, чтобы вас оставили на месте, потому что я еду к вам. Вы готовы внести залог? Как у вас с деньгами? – Я… если залог небольшой. Денег у меня немного. – Я еду, – повторил Мейсон. – Хочу, чтобы вас без промедления доставили в ближайшее и самое доступное здание суда. Крепитесь. Глава 4 Перри Мейсон вторгся в кошмар Вирджинии Бакстер и разорвал путы нереальности и ужаса. – Судья назначил сумму залога в пять тысяч долларов, – сообщил он. – Вам по силам такая сумма? – Мне придется закрыть счет в банке и забрать кредит на строительство дома. – Это лучше, чем сидеть в тюрьме, – заметил Мейсон. – Итак, я хочу точно узнать, что произошло. Вирджиния рассказала ему о событиях, случившихся утром. – Откуда вы прилетели? – Из Сан-Франциско. – Что вы делали в Сан-Франциско? – Гостила у тети. За последнее время я была у нее несколько раз. Она пожилой человек, неважно себя чувствует, живет одна. Тетя любит, когда я приезжаю. – Чем вы занимаетесь? Работаете? – Не постоянно. С тех пор как умер мистер Бэннок, у меня нет стабильной работы. Все места временные. – Я понял, значит, у вас все-таки есть какой-то доход? – спросил Мейсон. – Да. У мистера Бэннока не было родственников, кроме одного брата. В своем завещании он упомянул и меня. Мистер Бэннок завещал мне часть своей собственности в Голливуде, которая дает мне доход и… – Сколько вы работали у Бэннока? – Пятнадцать лет, – ответила Вирджиния. – Я начала у него работать, когда мне было двадцать. – Вы замужем? – Да, была когда-то. Но это не важно. – Разведены? – Нет. Но мы уже давно не живем вместе. – Вы остались в хороших отношениях с мужем? – Нет. – Как его зовут? – Колтон Бакстер. – Вас называют «мисс»? – Да. Думаю, так лучше при устройстве на секретарскую работу. – Итак, вы летали повидаться со своей тетей. Что вы скажете по поводу вашего багажа? При прохождении контроля случилось ли что-либо необычное? – Нет… Хотя минутку. Мне пришлось доплачивать за лишний вес. В глазах Мейсона вспыхнул интерес. – Вы доплачивали за лишний вес? – Да. – У вас осталась квитанция? – Она была прикреплена к билету. Когда я проходила через контрольный пункт, полицейские отобрали его у меня. – Мы вернем его, – пообещал Мейсон. – Значит, вы путешествуете одна? – Да. – Вы помните человека, который сидел рядом с вами в самолете? – Это был мужчина лет тридцати двух – тридцати трех, прилично одетый, но… Сейчас мне пришло в голову, что он… был какой-то странный. Он был неприветливым, очень сдержанным, совсем не похожим на пассажиров, которые обычно встречаются. Мне трудно объяснить, что я имею в виду. – Вы бы его узнали, если бы увидели вновь? – поинтересовался Мейсон. – Да, конечно. – А могли бы узнать по фотографии? – Думаю, да. – У вас был только один чемодан? – Нет. У меня был чемодан и продолговатая сумочка с косметикой. – Что случилось с вещами? – Они забрали их. На ленте транспортера сначала появился чемодан. Носильщик подхватил его, а затем и сумку. В этот момент подошел человек, показал мне полицейское удостоверение и спросил, не буду ли я против, если он заглянет в мой чемодан, потому что произошло недоразумение. Так как мой багаж появился с задержкой, я подумала, что именно это он имеет в виду. – Что вы ему ответили? – Я сообщила ему, что находится в чемодане, и сказала, что не возражаю, если он заглянет в него. – Не можете ли вы подробнее вспомнить тот разговор? – Могу. Сначала он спросил, мой ли это чемодан, я ответила, что да; потом поинтересовался, что в нем лежит. Я стала описывать свои вещи, а он попросил разрешения это проверить. Мейсон нахмурился, потом почти небрежно произнес: – Ваш багаж, состоящий из двух вещей, весил более сорока фунтов? – Да. Вместе они весили сорок шесть фунтов, и я заплатила за шесть лишних фунтов. – Понятно, – задумчиво проговорил адвокат. – Вам потребуется большая выдержка, Вирджиния, и вас ожидают крупные неприятности, но, возможно, так или иначе нам удастся разрешить ваши проблемы. – Мне совершенно непонятно, откуда взялась эта дрянь и как она попала в мой чемодан, – поспешно добавила она. – Конечно, я выходила из самолета одной из последних, но трудно вообразить, чтобы кто-то мог воспользоваться этой ситуацией и направиться из самолета прямо в багажное отделение. – Вполне можно найти несколько мест, где все это было легко подбросить, – заметил Мейсон. – Например, кто-то мог открыть его после того, как вы прошли контроль, и перед тем, как чемодан загрузили в самолет. Вы же не видели, как его загружали в багажное отделение самолета. А возможно, это случилось в то время, когда его выгружали и произошла задержка багажа. Очевидно, ожидая, когда тележка вернется за оставшимся багажом, чемодан поставили на землю. Кстати, в этих самолетах багажный отсек расположен с противоположной стороны от выхода для пассажиров. И пока чемодан стоял на земле, кому-то удалось открыть его, вложить пакетики с наркотиками. – Но почему? – спросила она. – Существует одно затруднение, – пояснил Мейсон. – По-видимому, кто-то торгует наркотиками. И он знал, что полиция начеку, что его багаж обязательно будут проверять, поэтому положил контрабандный товар в ваш чемодан, а его сообщник позвонил в полицию и сказал, что наркотики будут в чемодане некоей Вирджинии Бакстер. Должно быть, подробно вас описал, потому что полицейский, который уже ожидал, чтобы проверить ваш багаж, сразу же вас узнал, как только вы сошли с эскалатора. – Он на мгновение задумался. – Но как узнали ваше имя? У вас есть какие-нибудь пометки на чемодане? Ваши инициалы или полное имя? – К его ручке прикреплен багажный ярлык, – сообщила она, – и на нем написано мое имя и адрес: «Юрека-Армз Апартментс», 422. – О’кей, мы возьмем вас на поруки, – объявил Мейсон. – Я приложу все усилия и приведу вас на предварительное слушание как можно скорее. По крайней мере, мы заставим полицию раскрыть карты. Я убежден, что здесь какая-то ошибка, и мы сможем все выяснить без особого труда. Но вам придется со многим примириться. – Объясните мне, – нерешительно попросила Вирджиния. – Там был фотограф. Об этом что-нибудь появится в газетах? – Фотограф? – удивился адвокат. Она кивнула. Он мрачно произнес: – Тогда дело гораздо серьезнее, чем я предполагал. Это не простая ошибка. Да, в газетах появятся статьи. – Мое имя, адрес и все остальное? – Имя, адрес и фотография, – уточнил Мейсон. – Приготовьтесь увидеть свою фотографию, на которой вы с испуганным выражением лица, а под ней подпись: «Бывший юрист обвиняется в торговле наркотиками». – Но как там оказался фотограф из газеты? – Вот в этом и вопрос, – усмехнулся Мейсон. – Некоторые полицейские любят славу. Чтобы устроить себе рекламу, намекают какому-нибудь знакомому журналисту, когда они собираются арестовать молодую фотогеничную особу. Газеты поднимают шум, а полицейский получает то, что хотел, – его имя мелькает на страницах печати. При сложившихся обстоятельствах будьте готовы прочитать, что цена наркотиков, найденных в вашем чемодане, составляет несколько тысяч долларов. Ее лицо отразило испуг. – А когда меня оправдают, что будет тогда? – поинтересовалась Вирджиния. – Может быть, ничего, – ответил Мейсон. – Может быть, появится несколько строчек где-нибудь в середине газеты. – Но ведь я буду оправдана, верно? – с надеждой спросила она. – Я – адвокат, а не предсказатель. Мы сделаем все возможное, но вам тоже надо проявить активность. Глава 5 Мейсон проводил Вирджинию Бакстер до места за ограждением в зале суда. – А теперь успокойтесь, – ободряюще посоветовал он. – Это похоже на то, как говорить промерзшему человеку, чтобы он не дрожал. Я не могу сдержать волнение. Дрожу как осиновый лист, будто во мне трепещет миллион бабочек, – ответила она. – Сейчас начнется предварительное слушание дела. Это общепринятая практика для судьи, чтобы защита обратилась в высший суд. При этом зачастую увеличивается сумма залога. Иногда судья оглашает непомерно большую сумму. Вы должны смело встретить подобное выступление, – объяснил адвокат. – Но я не смогу заплатить больше денег, мистер Мейсон, это все мои сбережения. В противном случае мне придется всю мою собственность продать в убыток себе. – Знаю, – отозвался он. – Я только предупредил вас, что может случиться. Как бы то ни было, недвижимость, записанная на ваше имя, окажет влияние на решение судьи при назначении суммы залога. – Не очень-то вы надеетесь… вытащить меня отсюда на этом предварительном слушании. – Обычно судья связывает обвиняемого по рукам и ногам, если прокурор хочет идти напролом с делом в высший суд, – объяснил Мейсон. – Иногда у нас, конечно, появляется благоприятная возможность. Неслыханное дело – ставить обвиняемого на свидетельское место во время предварительного следствия, но если появится хоть малейший намек на то, что судья собирается закрыть дело, я поставлю вас на свидетельское место, чтобы он смог разглядеть вас и понять, что вы за человек. – А та ужасная статья в газете, – напомнила Вирджиния, – и фотография! – С точки зрения редактора городской газеты, фотография получилась замечательная, – заметил Мейсон. – У вас удивленное и в то же время испуганное лицо, и для судебного процесса это хорошо. – Но это разрушило мою репутацию! – воскликнула она. – Мои друзья вообще станут меня избегать. Мейсон начал что-то говорить, но замолчал, потому что открылась дверь из судейской комнаты. – Встаньте, – сказал он Вирджинии. В зале все поднялись со своих мест и стояли, пока судья Кортленд Алберт не сел на свое место. Усевшись, он оценивающе посмотрел на обвиняемую: – Пришло время начать предварительное слушание по делу «Народ против Вирджинии Бакстер». Вы готовы приступить? – Защита готова, – отозвался Мейсон. Джерри Кезуэлл, один из молодых помощников прокурора, которых часто посылали вести предварительные слушания и которые жаждали составить отчет так, чтобы он привлек внимание начальства, как и все, стоял. – Обвинение, – драматическим тоном заявил он, – всегда готово! – И, выдержав паузу, сел. – Пригласите вашего первого свидетеля, – сказал судья Алберт. Кезуэлл вызвал носильщика из аэропорта. – Вы знакомы с обвиняемой? – Да, сэр. Я видел ее. – Семнадцатого числа этого месяца? – Да, сэр. – Вы один из носильщиков в аэропорту? – Да, сэр. – И зарабатываете на жизнь перевозкой багажа? – Да, сэр. – Семнадцатого числа этого месяца обвиняемая сама указала на свой чемодан? – Указала. Да, сэр. – Вы бы узнали чемодан, если бы опять увидели его? – Узнал бы. Да, сэр. Кезуэлл кивнул полицейскому, который вышел вперед с чемоданом. – Этот тот самый чемодан? – Да, сэр, тот самый. – Для опознания мне нужен чемодан с ярлыком «Пиплз экзибит А», – сказал Кезуэлл. – Так и было приказано, – подтвердил судья. – И обвиняемая сказала, что это ее чемодан? – Да, сэр. – Вы присутствовали, когда открывали чемодан? – Да, сэр. – Что было в чемодане, если что-либо было, кроме одежды? – Там было несколько пакетиков, завернутых в полиэтилен. – Сколько? Вы знаете? – Я их не считал. Но их было много. – Все, – заявил Кезуэлл. – Перекрестный допрос. – Обвиняемая опознала этот чемодан как свой? – Да, сэр. – Она отдала вам квитанцию? – Отдала. Да, сэр. – Вы сравнили номер на квитанции, что дала вам обвиняемая, с номером на бирке чемодана? – Да, сэр. – Сколько квитанций отдала вам обвиняемая? – Она отдала две. – Что стало со второй квитанцией? – Это была квитанция на сумочку, по ней я получил ее вторую вещь. – Она была открыта? – Да, сэр. – Теперь я обращаю ваше внимание на чемодан до того времени, как его открыли. Был какой-нибудь разговор с человеком, который назвался полицейским? – Да, сэр. Полицейский Джек Эндрюс показал этой молодой женщине свое удостоверение и спросил, ее ли это чемодан. – Что она ответила? – Сказала, что ее. – Как отреагировал Эндрюс? – Попросил разрешения открыть его. – Это весь разговор? – Ну, это суть разговора. – Я вас спрашиваю не о сути, – возразил Мейсон. – Я прошу рассказать о разговоре в целом. Не просил ли он подтвердить, что это ее чемодан, и если да, то описать его содержимое? – Да, сэр, все так и было. – А затем попросил ее открыть чемодан для того, чтобы он смог просмотреть вещи, лежащие в нем? – Да, сэр. – А что же сумочка? Он просил обвиняемую опознать ее тоже? – Он только спросил, ее ли эта вещь тоже. – И она сказала, что ее? – Да. – Что случилось потом? – Он открыл чемодан. – И все? – Ну и конечно, после этого они увели ее с собой. – Теперь прошу вас обратить внимание на фотографию из вечерней газеты за семнадцатое число, в частности на изображение обвиняемой и чемодан. – Возражаю. Это не относится к делу, неуместно, несущественно, неправомочно и совершенно не подходит для перекрестного допроса. – Это только предварительное слушание и ради выяснения res gestae, – объяснил Мейсон. – Протест отклонен. Я внимательно выслушаю все сведения, – объявил судья Алберт. – Находились ли вы рядом, когда фотограф делал снимок? – Да, сэр. – Вы видели фотографа? – Да, сэр. – Откуда он появился? – Он стоял за одной из колонн. – А когда открыли чемодан, вышел со своим фотоаппаратом? – Да, сэр. Он выскочил из-за колонны с фотоаппаратом наготове и – щелк, щелк, щелк – сделал три снимка. – И что потом? – Потом убежал. – С позволения суда, – вмешался Кезуэлл, – мы вынуждены исключить из протокола эти показания о фотографе. Это не только неправомочный перекрестный допрос, он еще и не относящийся к делу, несущественный, неуместный. Он не приносит никакой пользы. – Он приносит очень большую пользу, с позволения суда, – проговорил Мейсон. – Показывает, что обыск был не случайным. Это показывает, что полицейский продумал, как осуществить его, и обнаружил то, что хотел найти. Он подкупил знакомого газетчика, и, если суд прочтет статью в газете, ему станет ясно, что корреспондент постарался отплатить услугой за услугу, создав благоприятную рекламу полицейскому. Судья Алберт слегка улыбнулся. – Ваша честь, я протестую. Я выступаю против подобных заявлений, – заявил Кезуэлл. – Я просто привожу доводы, – заметил Мейсон. – Доводы для чего? – спросил Кезуэлл. – В пользу важности свидетельских показаний, – ответил Мейсон. – Я хочу разъяснить, что тот полицейский действовал по своего рода совету, в соответствии с какой-то информацией, которая ему была дана. Защита вносит предложение выяснить, что это была за информация и от кого полицейский ее получил. На лице Кезуэлла мелькнуло легкое смятение. Судья Алберт улыбнулся и произнес: – Полагаю, что я хорошо разобрался в основной цели перекрестного допроса и причине, почему адвокат задавал свои вопросы. Побуждение исключить что-то из протокола отклоняется. Вы продолжите перекрестный допрос, мистер Мейсон? – Нет, ваша честь. – Слово берет обвинение? – Нет, ваша честь, – отозвался Джерри Кезуэлл. – Пригласите вашего следующего свидетеля. Кезуэлл объявил: – Вызывается детектив Джек Эндрюс. Ваше полное имя? – спросил Кезуэлл после того, как Эндрюс принял присягу. – Джекмэн, Д-ж-е-к-м-э-н Эндрюс. Вообще меня все зовут Джек Эндрюс, но мое полное имя Джекмэн. – Обращаем ваше внимание на чемодан, на котором был ярлык «Пиплз экзибит А». Когда вы увидели его в первый раз? – Когда обвиняемая указала на него носильщику, который уже давал показания. – И что вы сделали? – Я подошел к ней и спросил, ее ли это чемодан. – Что потом? – Спросил ее, не возражает ли она, чтобы я заглянул в чемодан; она сказала, что нет. – Что случилось потом? – Я открыл чемодан. – И что вы нашли? – Я нашел пятьдесят пакетиков… – Минутку, – перебил его Мейсон. – Я представляю на рассмотрение, с позволения суда, именно этот вопрос и полный ответ на него. Свидетель сказал, что нашел пятьдесят пакетиков. Что же касается содержимого этих пакетов, то это другая тема для обсуждения, которая требует других вопросов. – Очень хорошо, – заметил Кезуэлл. – Если адвокат желает усложнить себе жизнь, мы не будем мешать ему. Итак, вы взяли эти пакетики? – Взял. – Вы предпринимали какие-либо шаги, чтобы выяснить, что представляют собой пакетики и каково их содержимое? – Да. – И что же в них было? – Минуту, – опять вмешался Мейсон. – По поводу этого пункта мы выражаем возражение, так как это не относится к делу, несущественно и неуместно. Нет надлежащего обоснования; имущество было изъято в результате незаконного обыска и в данном случае является неправомочным доказательством. В этой связи, если суд не против, я бы очень хотел задать несколько вопросов. – Отлично, в связи с высказанным возражением свидетель в вашем распоряжении. – У вас был ордер на обыск? – задал вопрос свидетелю Мейсон. – Нет, сэр, у меня не было времени на оформление ордера. – Стало быть, вы приняли решение самостоятельно? – Я принял решение самостоятельно, но я обратил ваше внимание на то, что спросил у обвиняемой, не против ли она, чтобы я заглянул в ее чемодан, и она ответила утвердительно. – Послушайте, – прервал его Мейсон. – Вы рассказываете лишь суть вопроса. Вы даете свое заключение состоявшемуся разговору. Не можете ли вы вспомнить каждое слово? – Фактически это и были мои слова. – Вы говорили обвиняемой, что хотите обыскать чемодан? – Да. – Минуту, – остановил детектива Мейсон. – Вы дали клятву. Вы говорили ей, что хотите обыскать чемодан, или спросили, сможет ли она описать содержимое чемодана? – Полагаю, я спросил, ее ли это чемодан, она ответила, что да. Тогда я спросил, может ли она описать содержимое чемодана, она это сделала. – И тогда вы спросили, не возражает ли она открыть чемодан, чтобы показать его содержимое, которое она только что описала. Верно? – Да, сэр. – Но вы ведь не сказали ей, что хотите обыскать чемодан? – Нет. – Она не давала вам разрешения на обыск чемодана? – Она сказала, что не возражает открыть его. – Она не давала вам разрешения на обыск чемодана? – Я сказал ей, что хочу открыть его, и она согласилась. – Она не давала вам разрешения на обыск чемодана? – Ну, думаю, слово «обыск» не произносилось. – Совершенно верно, – подтвердил Мейсон. – Итак, вы приехали в аэропорт, чтобы удостовериться в правильности полученного вами намека? – Ну… да. – Кто дал вам этот намек? – Я не имею права разглашать источники нашей информации. – Думаю, что по существующим правилам судебного разбирательства, – заявил Мейсон, – этот свидетель должен убедить нас в том, что у него были веские причины для обыска чемодана и что анонимный намек, то есть намек, полученный от неизвестной личности, нельзя считать обоснованной причиной для обыска. Поэтому обвиняемая имеет право знать мотив для обыска ее чемодана. Судья Алберт нахмурился и повернулся к свидетелю: – Вы отказываетесь назвать имя человека, давшего вам намек? – Намек получил не я, – ответил Эндрюс. – Информацию получило начальство. Мне сказали, что есть горячие факты и что мне надо ехать в аэропорт, ждать обвиняемую и спросить у нее разрешения заглянуть в чемодан. Если бы мне не удалось этого сделать, то следовало держать ее под наблюдением, пока я не получу ордер. – Интересная ситуация, – заметил судья Альберт. – Очевидно, обвиняемая никому не давала разрешения на обыск своего чемодана, а дала согласие, чтобы чемодан открыли с единственной целью – удостовериться, что она правильно описала его содержимое. Своеобразная ситуация. – С позволения суда, – продолжил Мейсон, – я подхожу к ситуации немного по-другому. Я хочу прояснить положение обвиняемой. Хорошо бы все выяснить на предварительном слушании, а не подходить к этому формально. – Он повернулся к свидетелю. – Вы забрали из чемодана пятьдесят пакетиков? – Да, сэр. – Они у вас с собой? – Да, сэр. – Вы их взвешивали? – Взвешивать их? Нет, сэр. Мы пересчитали их, сделали опись, но не взвешивали. – Ладно. Была еще одна вещь. Сумочка. – Да, сэр. – Вы просили обвиняемую опознать ее? – Она сказала, что это ее вещь. У нее была квитанция на нее. – А вы спрашивали ее о содержимом сумки? – Нет. – Спрашивали ли вы разрешения открыть сумку? – Нет. – Но вы же ее открыли и обыскали? – Да. Но там мы не нашли ничего, заслуживающего внимания. – Вы не спрашивали разрешения на то, чтобы открыть сумку? – Кажется, нет. – Вы просто подошли и открыли сумку? – Я сделал это после того, как нашел большую партию… Мейсон поднял руку: – Сейчас это не имеет значения. Мы будем это называть «пятьдесят пакетиков». Что вы сделали с сумкой? – Она здесь. – Ну что ж, – проговорил Мейсон, – раз вы не знаете, сколько весят пакетики, то, может быть, назовете вес чемодана без пятидесяти пакетиков? – Не назову. – Вы знаете, что обвиняемая платила за излишек веса багажа? – Да. – И все же вы не взвесили пакетики? – Нет. – Если суд не против, я предлагаю взвесить их сейчас, – сказал Мейсон. – С какой целью? – поинтересовался судья Алберт. – Если весы покажут, – объяснил адвокат, – что сейчас эти две вещи, без пакетиков, весят сорок шесть фунтов, тогда это будет определяющим доказательством, что кто-то подбросил пакетики в чемодан после того, как обвиняемая сдала вещи в багаж. – Полагаю, что я могу принять такое объяснение, – решил судья Алберт. – Объявляю перерыв на десять минут. Судебный пристав принесет в зал суда какие-нибудь весы, и мы взвесим эти два чемодана. – Совсем не обязательно, что это прояснит дело, – запротестовал Кезуэлл. – Мы знаем, что чемоданы весили сорок шесть фунтов, только со слов обвиняемой. Тогда она была отпущена под залог. Мы не знаем, что было изъято из чемоданов. – Разве они не были под надзором полиции? – спросил судья Алберт. – Были, но ей разрешалось приходить и брать из чемоданов одежду. – Она приходила и брала что-нибудь из чемоданов? – Я не знаю, ваша честь. – Если вы не знаете, брала ли она что-либо из чемоданов, то вы не можете знать, не подложил ли кто-нибудь что-то в чемоданы, – резко проговорил судья Алберт. – Суд удаляется на перерыв, а сюда принесут весы. Мейсон неторопливо направился к телефонной будке, позвонил в Главное полицейское управление, в комнату для журналистов, и сообщил: – Через десять минут в зале суда ожидается интересное представление. Судья Алберт собирается взвешивать доказательство. – Он всегда взвешивает доказательства? – оживленно поинтересовался один из журналистов. – Не таким образом, – пояснил Мейсон. – Он собирается взвешивать его на обычных весах. – Что?! – Именно так. Через десять минут, на обычных весах. Вам лучше поторопиться. Может оказаться что-то интересное для вас. – Номер комнаты? – спросил журналист. Мейсон ответил. – Мы придем, – пообещал журналист. – Если возможно, задержите немного эту процедуру. – Не могу, – отозвался Мейсон. – Как только появятся весы, судья опять откроет заседание суда. Он полагает, что ему хватит на это десяти минут, я тоже так думаю. Судебный пристав пошел за весами. – И он повесил трубку. Глава 6 Мейсон, стоя за спиной Вирджинии Бакстер, сказал: – Я делаю ставку на то, что вы говорите правду. Но если лжете, то вас ждут страдания. – Я не лгу, мистер Мейсон. Мейсон пояснил: – После вашего ареста на первой полосе газеты появилась ваша впечатляющая фотография с рассказом, что бывшая секретарша юриста занялась контрабандной перевозкой наркотиков. А заметка о снятии с вас вины на предварительном слушании займет всего строк пять-шесть где-нибудь в середине газеты. Их мало кто заметит. Я же стараюсь, чтобы это превратилось в столь поразительное действие, которое будет достойно грандиозного сообщения в печати. Если вы говорите правду, то таким образом мы восстановим ваше честное имя: все, кто читал о вас первую статью и помнит ее содержание, прочтут новую и запомнят, что вы оправданы. Но если вы лжете, это испытание причинит вам боль. – Мистер Мейсон, я говорю вам чистую правду. Почему наконец я захотела торговать наркотиками или каким бы то ни было образом ввязаться в это дело? Мейсон усмехнулся: – Как правило, я не задаю себе подобных вопросов. Просто говорю: «Эта девушка моя клиентка, и в любом случае она должна быть права. По крайней мере, я собираюсь действовать исходя из этой посылки». Судебный пристав и два его помощника вкатили в зал суда весовую платформу, взятую из тюрьмы, на которой взвешивали заключенных во время их регистрации. Судебный пристав исчез в судейской комнате, чтобы доложить судье Алберту, что его задание выполнено. Двустворчатые двери зала суда распахнулись, и в зал вошли шестеро журналистов, сопровождаемые фотографами. Один из журналистов подошел к Мейсону: – Не подойдете ли вы и ваша клиентка к весам, чтобы сфотографироваться? – Я – нет, – отказался Мейсон, – а моя клиентка подойдет. Но, думаю, вам придется подождать, пока не закончится заседание суда, а тогда, может быть, вам повезет, и вы сделаете снимок судьи Алберта. – Почему вы не хотите фотографироваться? – Это было бы не этично, – ответил Мейсон. Лицо репортера вспыхнуло от злобы. – Ох уж эта ассоциация адвокатов! – воскликнул он. – Назначаете комиссии, стараетесь наладить связи с общественностью, а потом пытаетесь скрыться за фальшивым фасадом профессиональной этики юриста. Когда вы, юристы, запомните, что общественные связи означают просто совместные действия и предоставление возможности читателям заглянуть через ваше плечо, увидеть, что вы делаете? Каждый раз, когда юристы слишком надуты или слишком боятся раскрыть свою деятельность, они теряют связь с общественностью. Мейсон опять усмехнулся: – Успокойтесь, приятель. Я не возражаю, чтобы вы заглянули через мое плечо. Я только не желаю, чтобы вы нацеливали фотоаппарат мне в лицо и слепили меня вспышкой. Думаю, что это была бы дешевая реклама. Мне на нее наплевать. Однако что касается этой истории, объясните, почему, черт побери, вы думаете, что у меня возникнут неприятности? Сердитый журналист посмотрел на адвоката, его лицо смягчилось, он улыбнулся. – Думаю, в этом вы правы, – ответил он. – Судья на самом деле собирается взвешивать доказательство? – Будет взвешивать материальное доказательство, – уточнил Мейсон. – Черт возьми! Вот так история! – воскликнул журналист в тот момент, когда открылась дверь в судейскую комнату и судебный пристав объявил: – Всем встать! Присутствующие встали. Судья Алберт вошел в зал суда, с удовольствием заметив, что полупустой до перерыва зал теперь заполнен до отказа служащими учреждений, газетными репортерами и фотографами. – «Народ против Вирджинии Бакстер», – возвестил он. – К заседанию готовы? – Готовы, ваша честь, – отозвался Кезуэлл. – Защита готова, – объявил Мейсон. Детектив Джек Эндрюс был на свидетельском месте, а доказательство готово к взвешиванию. – Весы на месте, мистер судебный пристав? – Да, ваша честь. – Проверьте их, пожалуйста, точны ли они. Поставьте стрелку на «ноль» и проследите за ней. Судебный пристав проверил весы. – Все в порядке, – заметил судья Алберт. – Что ж, ставьте на весы чемодан и сумочку. Секретарь взял обе вещи, предназначенные для взвешивания, поставил их на весы и отошел. – Ровно сорок шесть фунтов с четвертью, ваша честь, – заявил судебный пристав. На минуту в зале суда воцарилась напряженная, волнующая тишина, затем кто-то начал аплодировать. Судья Алберт нахмурился и сказал: – Здесь не спектакль. У обвиняемой есть билет на самолет и квитанция на излишек багажа? – Да, ваша честь, – проговорил Мейсон, передавая судье билет и квитанцию. Судья Алберт сердито посмотрел на помощника прокурора. – Сколько весили те пакетики, что изъяты из багажа? – Я не знаю, ваша честь. Как показал свидетель Эндрюс, они сосчитали пакетики, но не взвешивали их. – Хорошо, давайте их взвесим, – предложил судья Алберт. – Они здесь? – Да, ваша честь. Судебный пристав начал убирать багаж с весов. Мейсон сказал: – С позволения суда, я бы внес предложение – положить пакетики поверх чемодана и сумочки, пока они на весах, и мы увидим, насколько увеличится вес. – Очень хорошо, – согласился судья Алберт. – Во всех отношениях сделать так проще, это будет впечатляюще и в то же время убедительно. Последуем совету защиты. Полицейский Эндрюс вынул из сумки полиэтиленовые пакетики и положил их на чемодан Вирджинии. Стрелка весов дрогнула и поползла вверх. Судебный пристав зафиксировал вес и объявил: – Один фунт и три четверти, ваша честь. Судья Алберт взглянул на обвинителя, потом на Эндрюса: – У обвинения есть какое-либо объяснение? – Нет, ваша честь, – отозвался Кезуэлл. – Мы убеждены, что пакетики были найдены в чемодане обвиняемой, и, таким образом, она несет ответственность за это. Кроме того, ей ничто не мешало положить их в чемодан после того, как взвесили багаж. Она легко могла это сделать, как и любой другой. – Не так уж легко, – вмешался Мейсон. – Во время регистрации багажа вещи взвешиваются тогда, когда пассажиры регистрируют билеты, затем контролер снимает вещи с весов и отправляет их в багажное отделение самолета. Я заявляю суду, что доказательство убедительно и дело прекращено. Судья Алберт встал, окинул взглядом переполненный зал суда и с легкой улыбкой объявил: – Заседание суда закрыто. Один из журналистов бросился к нему: – Ваша честь, вы не возражаете сфотографироваться около весов? Мы хотим написать статью и поместить фотографию к ней. Было бы неплохо возбудить общественный интерес. Судья Алберт заколебался. – Что касается обвиняемой, у меня нет возражений, – громко заявил Мейсон. Судья Алберт посмотрел на Джерри Кезуэлла. Тот отвел взгляд. Судья Алберт улыбнулся: – Ладно, если вы хотите возбудить общественный интерес, то пусть обвиняемая встанет рядом со мной, указывая, что это ее багаж. Это будет эффектно. – Журналисты и фотографы сгруппировались вокруг весов. – И отметьте, что фотографии были сделаны после закрытия заседания суда, – добавил он. – Я всегда великодушно отношусь к подобным фотографиям, сделанным в моем зале суда, хотя знаю, что некоторые судьи против этого. Однако я слышал, что после ареста обвиняемой история получила широкий отклик в печати, и мне кажется, что теперь, когда ее оправдали, есть смысл этому тоже дать широкую огласку. Судья Алберт встал перед весами и сделал знак рукой Вирджинии, чтобы она подошла к нему. Мейсон проводил взволнованную обвиняемую к тому месту, куда указывал судья. – Мейсон, идите сюда и сфотографируйтесь с нами, – пригласил судья Алберт. – Полагаю, лучше не надо, – ответил тот. – Мое присутствие сделает снимок вызывающим и искусственным, получится полная безвкусица с точки зрения профессиональной этики юристов. Но ваша фотография за взвешиванием доказательства привлечет большое внимание. Судья Алберт кивнул и обратился к Вирджинии: – Ну, мисс Бакстер, вы смотрите на стрелку весов, а я наклонюсь и буду ее регулировать… Нет, смотрите не в объектив, а на весы. Можете немного повернуться, если считаете, что вы так лучше получитесь на фотографии. Судья Алберт положил руку Вирджинии на плечо, наклонился и стал регулировать стрелку весов, а ликующие фотографы с потрясающей скоростью защелкали своими аппаратами. Судья Алберт выпрямился, посмотрел на Мейсона, затем кивнул прокурору округа и отвел двух других прокуроров на такое расстояние, чтобы журналисты не слышали их разговора. – В этом деле есть что-то очень странное, – сказал судья Алберт. – Предлагаю вам, мистер Кезуэлл, тщательно выяснить все о личности, которая предоставила информацию или дезинформацию, результатом которой был обыск чемодана. Прокурор горячо возразил: – Это очень надежный человек, его информация всегда достоверна. – На этот раз она не была достоверной, – заметил судья Алберт. – Не уверен в этом, – возразил Кезуэлл. – В конце концов, нельзя же исключать возможность, что чемодан открывали. – Уверен, что открывали, – язвительно произнес судья, – но я думаю, что это было сделано после того, как мисс Бакстер сама его открывала, и до того, как чемодан попал на транспортер. Кроме того, мы с вами не вчера родились, обвиняемые мелькают перед нами день за днем, и мы уже кое-что знаем о человеческих характерах. Эта молодая женщина не торговка наркотиками. – После того как вы увидели одну за другой постановки Перри Мейсона, – огрызнулся Кезуэлл, – вы узнали кое-что о театральных эффектах. Сегодняшняя сцена, в которой участвовал суд, будет подмогой и утешением многим, кто не желает успеха правоохранительным органам. – Значит, правоохранительным органам надо работать эффективнее, – проговорил судья Алберт. – Никто не возражал против того, чтобы позвать фотографа и сделать снимки этой молодой женщины у раскрытого чемодана, но только богу известно, какой вред это ей нанесло. Я же надеюсь, что события последнего часа в зале суда получат широкую огласку и это с лихвой компенсирует впечатление от тех отвратительных публикаций, которые появились после ее ареста. – Не волнуйтесь, – горько произнес Кезуэлл, – сегодняшняя фотография будет разослана по всей стране и наверняка появится, по крайней мере, в трети всех издаваемых газет в Соединенных Штатах. – Будем надеяться, что так и произойдет, – буркнул судья, поворачиваясь на пятках и направляясь в судейскую комнату. Ни слова не сказав Мейсону, Кезуэлл удалился. А Мейсон подошел к Вирджинии Бакстер. – Не хотите пройти в комнату для свидетелей, где мы можем на минуту присесть и спокойно поговорить? – спросил он. – Все, что угодно, – ответила она. – Все, что угодно, мистер Мейсон. – Просто хочу переброситься с вами словечком, – объяснил тот. Адвокат проводил Вирджинию в комнату для свидетелей, подал ей стул, сел напротив и спросил: – Скажите, кто, по-вашему, все это мог с вами проделать? – Вы имеете в виду, кто мог подвергнуть меня таким испытаниям и подставить меня в этом деле с наркотиками? – Да. – Боже мой, я не знаю. – Ваш муж? – Он очень переживал. – Почему? – Я не дам ему развод. – Почему не дадите? – Он змея, лгун и плут. У него все время была другая женщина, я голову сломала, чтобы придумать, как выбраться из создавшегося положения. Он даже запустил руку в наши общие сбережения, чтобы помочь той женщине купить машину. Потом имел вопиющую наглость заявить мне, что люди не способны контролировать свои чувства, что мужчина может влюбиться и может разлюбить и что он ничего не может с собой поделать. – Сколько это длилось? – Около года. – И вы не дали ему свободу? – Нет. – Значит, вы все еще замужем? – Да. – Когда вы его видели в последний раз? – После того скандала я его не видела, но он звонил мне раз или два, чтобы спросить, не передумала ли я. – А почему вы не передумали? – поинтересовался Мейсон. – Потому что я не собираюсь позволять им играть моими чувствами. – Хорошо, – кивнул он, – вы не собираетесь разводиться с ним. Какое преимущество вам это дает? – Для меня это не преимущество, но и для их блага я ничего не хочу делать. – Другими словами, все, что им пойдет во вред, вам будет на пользу. Вы это имеете в виду? – Да, что-то подобное. Мейсон смотрел на нее не отрываясь. – Именно такие чувства вы хотите испытывать? – Я… я бы выцарапала ей глаза. Я хотела доставить ей боль любым способом. Мейсон покачал головой: – В этом нет никакой выгоды, Вирджиния. Позвоните бывшему мужу и скажите, что вы решили дать ему развод, будете его оформлять. Ваше вероисповедание не противоречит этому? – Нет. – Дети есть? – Нет. Мейсон развел руками: – Ну вот. У вас тоже есть будущее. – Я… я… – Хотите сказать, что уже встретили кого-то и увлеклись им? – Я… я встречала много людей, и, как правило, встречи с мужчинами мне были неприятны. – Но недавно вы встретили такого, который отличается от других мужчин? Она нервно рассмеялась: – Вы проводите со мной перекрестный допрос? – Всякий раз, когда вы в своей жизни допускаете ошибку, лучшее, что можно сделать, – это сбросить груз старых заблуждений. Но я вот о чем хочу поговорить с вами. Кто-то пытается дискредитировать вас. Я не знаю, кто это, но эта личность весьма изобретательна и, возможно, имеет связи с преступным миром. Этот человек нанес вам первый удар. На этот раз вы избежали ловушки, но капканы будут еще расставляться. Мне это не нравится, и если есть малейшая вероятность, что этим занимается ваш муж, то мне хотелось бы убрать его со сцены. Другой вариант – его женщина, в которую он влюблен и с кем, полагаю, живет. Вы ее знаете? Вы знаете что-нибудь о ее прошлом? – Ничего. Только знаю, как ее зовут. Мой муж был очень осмотрительным, старался, чтобы я ничего не узнала о ней. – Хорошо, – сказал Мейсон. – Вот мое предложение. Подайте на развод на основании того, что он вас бросил или жестоко обращался с вами. Не упоминайте в заявлении ее имя, завершайте эту процедуру и обретайте свободу. Если же в течение нескольких дней случится что-то из ряда вон выходящее, что-то подозрительное, будут какие-нибудь анонимные телефонные звонки, – словом, все, что вам покажется странным, тут же звоните мне. – Он похлопал ее по плечу. – Теперь вы свободны. – Но что мне делать с оплатой вам, мистер Мейсон? – Пришлите мне чек на сто долларов, – ответил он, – когда вы уладите свои дела и вам будет удобно, но по этому поводу не стоит волноваться. Глава 7 В тот день газетам явно не хватало новостей, так что истории с взвешиванием доказательства они уделили большое внимание. Вирджиния Бакстер прочла публикации с чувством облегчения. Журналисты поняли, что женщину просто подставили, и теперь сделали все возможное, чтобы главной новостью стало ее оправдание. Фотографы – настоящие профессионалы – проделали великолепную работу, запечатлев судью Алберта, склонившегося над весами и положившего свою надежную отеческую руку на плечо Вирджинии. Было совершенно правильно подмечено, что одна фотография скажет больше, чем тысяча слов, а в данном случае отношение судьи к обвиняемой не оставляет сомнения – он верит в невиновность Вирджинии Бакстер. Заголовки в газетах гласили: «Бывшая секретарша юриста оправдана в деле с наркотиками». Одна статья уделила слишком много внимания тому факту, что обвиняемая раньше работала в юридической конторе. Эта юридическая контора почти не занималась судебными разбирательствами, а специализировалась по вопросам недвижимости. Журналист же позволил себе вольность и написал, что, хотя Вирджиния Бакстер и работала с уголовными делами, которые вел Делано Бэннок, скорее всего, ей и в голову не приходило даже в кошмарных снах, что придет время, когда она сама будет стоять перед судом, обвиненная в серьезном преступлении. Другая газета, вечерняя, утверждала, что Вирджиния получила шок. Журналист провел небольшое расследование ее прошлого и обнаружил, что Колтон Бакстер, отвергнутый муж Вирджинии Бакстер, работал на той самой авиалинии, где проверяли ее чемодан перед отправкой в багаж. Вирджиния дважды прочитала это сообщение, затем импульсивно потянулась к телефону и позвонила в офис Мейсону. Но тут вдруг осознала, что уже слишком поздно, и собралась повесить трубку, как, к своему удивлению, услышала голос Деллы Стрит. – О, простите, я не думала, что уже так поздно. Это Вирджиния Бакстер. Я прочитала кое-что в газете, что меня поразило и… я не знала, что уже начало шестого. – Вы хотите поговорить с мистером Мейсоном? – спросила Делла Стрит. – Минуточку, я соединяю. По-моему, он тоже хочет побеседовать с вами. Спустя мгновение в трубке раздался голос Мейсона: – Здравствуйте, Вирджиния. Полагаю, вы читали газеты и знаете, что журналисты разыскали вашего мужа. – Да-да, мистер Мейсон. Все стало ясно. Вы понимаете? Колтон подложил наркотики в мой чемодан, а затем анонимно сообщил о них полиции. Если бы меня осудили, у него появилось бы отличное основание для развода. Он заявил бы, что я всегда была наркоманкой и из-за этого он от меня ушел, а потом я вообще занялась торговлей наркотиками. – Итак, что вы собираетесь делать? – поинтересовался Мейсон. – Я хочу, чтобы его арестовали. – Его нельзя арестовать без доказательств, – заявил Мейсон. – У вас есть только предположение. – У меня немного денег. Но я бы… я бы потратила их, чтобы его поймали… – Без моего участия. Да вы и не сделаете этого, – перебил ее Мейсон. – Как моей клиентке, я не позволю вам тратить на это деньги. Даже если вы найдете какое-либо доказательство с хорошим основанием для развода, дело не сдвинется с мертвой точки. Почему бы вам не избавиться от вашего бывшего мужа, расторгнув брак, и не начать новую жизнь? Если по своим религиозным убеждениям вы не можете развестись, я, возможно, урегулировал бы этот вопрос как-то по-другому, но так или иначе развод вы получили бы и… – Я не хочу, чтобы он чувствовал себя победителем. – Почему? – Ведь он только этого и желает – развода. – Вы должны думать о себе, о своей выгоде, – возразил Мейсон. – А вы, на деле или мысленно, занимаетесь тем, что пытаетесь навредить вашему мужу. Чего доброго, сейчас это может сыграть ему на руку. – Что вы имеете в виду? – У него любовная связь с другой женщиной, – начал объяснять Мейсон. – Он все время говорит ей, что как только получит развод, то тут же женится на ней, но беда в том, что вы не даете ему развода. И женщина знает, что это правда. Но, предположим, вы даете согласие на развод, тогда он не только может жениться на этой женщине, но и должен это сделать, чтобы сдержать свои обещания. А на самом деле у него нет желания на ней жениться. Поэтому вполне может быть, что ваш муж очень даже доволен своим нынешним положением. – Мне никогда подобное не приходило в голову, – тихо проговорила Вирджиния и тут же быстро добавила: – Тогда зачем же он подложил наркотики в мой чемодан? – Если он это сделал, то только для того, чтобы дискредитировать вас, – ответил Мейсон. – Ваш брак из тех, что расторгаются в атмосфере ненависти. Лучше перестаньте оглядываться, а смотрите прямо в лицо будущему. – Я… я обдумаю все, сказанное вами, ночью и сообщу мое решение утром. – Хорошо, – согласился он. – Извините, что побеспокоила вас в неурочный час. – Ну что вы! Мы работаем здесь над несколькими делами, но после того, как я прочитал статью в газете, мне показалось, что вы можете позвонить, поэтому велел Делле включить внешнюю связь. Теперь вам все ясно? И перестаньте волноваться. – Спасибо, – сказала Вирджиния и повесила трубку. И в ту же секунду раздался звонок в дверь. Вирджиния подошла к двери и приоткрыла ее. На лестничной площадке стоял мужчина лет сорока пяти, с темными волнистыми волосами, подстриженными усами и живыми, блестящими глазами. – Вы мисс Бакстер? – спросил он. – Да. – Простите за беспокойство в такое время, мисс Бакстер. Я знаю, как вы должны себя чувствовать, но я пришел к вам по важному делу. – По какому делу? – поинтересовалась Вирджиния, не снимая с двери цепочки. – Меня зовут Джордж Менард, – сказал он. – Я прочитал о вас в газете. Я не люблю заводить разговоры о неприятном, но, естественно, вам известно, что о процессе написано во всех газетах. – Ну и что? – Я прочитал в газете, что вы всю жизнь работали секретарем поверенного Делано Бэннока. – Верно. – Кажется, мистер Бэннок умер несколько лет назад. – И это тоже правильно. – Я пытаюсь выяснить, что стало с его архивом, – сообщил мужчина. – Зачем он вам? – Откровенно говоря, мне нужен один документ. – Какой документ? – Копия соглашения, которое составил для меня мистер Бэннок. Я потерял оригинал документа и не хочу, чтобы другая сторона узнала об этом. В соответствии с соглашением я должен выполнять определенную работу, и копия этого документа оказала бы мне огромную помощь. Вирджиния покачала головой: – Боюсь, не смогу вам помочь. – Вы ведь работали у него в то время, когда он умер? – Да. – Что случилось с казенной мебелью и со всем прочим? – Контора закрылась. Не было больше смысла платить за аренду помещения. – Но все же, куда делась мебель из конторы? – Думаю, ее продали. Мужчина нахмурился: – Кому продали? Вы знаете, кто купил письменные столы, шкафы для хранения документации, стулья? – Не знаю. Их продали компании по продаже подержанной мебели. Себе я оставила только пишущую машинку. Все остальное было продано. – Шкафы для хранения документации и все остальное? – Абсолютно все. – А что стало со старыми документами? – Их уничтожили… хотя минутку. Помню разговор с его братом, тогда я сказала ему, что документы надо бы сохранить. Я точно помню, что просила его сохранить шкафы для хранения документации нетронутыми. – Брат? – Да. Джулиан Бэннок. Единственный наследник. Других наследников не было. У него было немного имущества. Понимаете, Делано Бэннок был одним из тех преданных своему делу поверенных, для которых главный интерес в жизни составляет работа, а не плата за нее. Он работал буквально сутками напролет. У него не было ни жены, ни семьи, он проводил в своем кабинете пять вечеров в неделю, работая до десяти-одиннадцати часов. И никогда не следил за временем. Над интересующим его документом, пусть это был маленький договор, Бэннок мог сидеть часами и потом взять за его составление весьма скромную оплату. В результате имущества у него было мало. – И что стало с его имуществом после смерти? – Об этом я ничего не знаю. Хорошо известно, что у лиц его профессии возникают трудности с выплатой причитающихся денег. – Где я могу найти Джулиана Бэннока? – Я не знаю, – ответила она. – Вы не знаете, где он живет? – Кажется, где-то в Сан-Хоакин-Вэлли. – Вы бы не могли выяснить, где именно? – Могла бы. Вирджиния Бакстер уже составила мнение о своем собеседнике, поэтому сняла с двери цепочку. – Может, вы войдете? – пригласила она его. – Я подумала, что, возможно, найду что-нибудь в своей старой записной книжке. Я не выбрасываю старые записные книжки, – она нервно засмеялась, – не потому, что сентиментальна. В этих записных книжках вся моя жизнь – когда и где я работала, сколько времени; события, происшедшие за день; когда я получила прибавку к жалованью и всякое такое. Я знаю, что делала записи в то время, когда умер мистер Бэннок… Подождите-ка… Я вспомнила. Джулиан Бэннок жил где-то недалеко от Бейкерсфилда. – Вы не знаете, он и сейчас там живет? – Не знаю. Только помню, что он приезжал на пикапе. Шкафы с документацией погрузили в этот пикап. Еще помню, что после того, как все шкафы были уже в пикапе, я почувствовала, что больше не несу за них ответственность. Ключи я тоже отдала брату. – Бейкерсфилд? – уточнил Менард. – Совершенно верно. А теперь, если вы расскажете мне что-нибудь о вашем договоре, может быть, я кое-что и вспомню. У мистера Бэннока в штате был всего один человек, все документы перепечатывала я. – Это был договор с человеком по фамилии Смит, – сообщил Менард. – Какого рода был договор? – О, он содержал много сложностей по поводу продажи механической мастерской. Понимаете, я очень интересуюсь, вернее, интересовался механизмами и думал, что смогу заняться любимым делом, но… это длинная история. – Чем вы занимаетесь сейчас? – спросила она. Его взгляд изменился. – Я работаю по найму. Покупаю и продаю. – Недвижимость? – поинтересовалась Вирджиния. – О, все, что угодно, – ответил он. – Вы живете здесь, в городе? Менард засмеялся с видимым облегчением: – Я переезжаю с места на место. Знаете, как это бывает с людьми, которые заключают сделки. – Понятно, – кивнула Вирджиния. – Извините, что больше ничем не смогла помочь. – Она встала и направилась к двери. Перед уходом Менард сказал: – Большое вам спасибо. Вирджиния проследила, как он вошел в лифт, а когда дверь лифта захлопнулась, помчалась вниз по лестнице. Она успела вовремя и увидела, как ее визитер быстро сел в темную машину, которая стояла на единственном свободном месте у обочины, возле гидранта. Вирджиния попыталась разглядеть номер машины, но ей это не удалось, потому что водитель сорвался с места и уехал. Запомнила только первую цифру 0, и ей показалось, что последняя цифра номера была 2. Она подумала, что это был «Олдсмобил», который выпустили два-четыре года назад, но опять же не была в этом уверена. Вирджиния вернулась домой, прошла в спальню, вытащила чемодан и стала просматривать свои старые записные книжки. Она нашла адрес Джулиана Бэннока в Бейкерсфилде, номер его почтового ящика и почтовый индекс. Телефона у Джулиана Бэннока не было. Зазвонил телефон. – Я нашла ваш номер в справочнике, – сообщил незнакомый женский голос. – У меня появилось желание позвонить вам и только сказать, как я рада, что вас оправдали. – Большое вам спасибо, – отозвалась Вирджиния. – Я совершенно незнакомый вам человек, – продолжала женщина, – но хочу, чтобы вы знали, что я почувствовала. В течение следующего часа последовало еще пять звонков, включая один от подвыпившего и определенно обиженного мужчины и один от женщины, которая жаждала найти благодарного слушателя, который вытерпит рассказ о ее деле. В конце концов Вирджиния перестала подходить к телефону, который продолжал названивать до тех пор, пока она не ушла обедать. На следующее утро Вирджиния связалась с телефонной компанией, попросила поменять ей номер телефона и не указывать его в телефонном справочнике. Глава 8 Прошло несколько дней, но она никак не могла выбросить из головы разговор о тех документах. Джулиан Бэннок был хозяином ранчо. Братья не были особенно близки, и Джулиан был озабочен лишь тем, чтобы как можно скорее избавиться от имущества Делано. Вирджиния знала, что последует много процедур и договоров для официального утверждения завещания, но после того, как она передала ключ Джулиану Бэнноку, вообще перестала обращать внимание на имущество. Однако мысль о тех шкафах для хранения документации немного ее тревожила, а кроме того, Вирджиния вдруг поняла, что в этом Джордже Менарде было что-то фальшивое. Он производил хорошее впечатление до того момента, как она начала интересоваться им самим, тут его ответы стали уклончивыми. Теперь же она была почти уверена, что о своем прошлом он лгал. А потому в результате ощутила себя в какой-то мере ответственной за те шкафы с документами. Вирджиния позвонила в справочную, чтобы узнать номер телефона Джулиана Бэннока в Бейкерсфилде, и ей сказали, что телефона у него все еще нет. Она вновь попыталась забыть об этом, но не смогла. Может быть, Менард задумал какую-нибудь хитрость? Ей захотелось выяснить номер его машины, но она не знала, как это сделать, не посоветовавшись с Перри Мейсоном, которого и так беспокоила слишком часто. Тогда Вирджиния решила съездить в Бейкерсфилд и поговорить обо всем с Джулианом Бэнноком. Она выяснила, как добраться до Бейкерсфилда, и оказалось, что Джулиан Бэннок живет всего в десяти милях от города. Вирджиния увидела его почтовый ящик, проехала еще триста ярдов, остановилась, вышла из машины и вошла во двор, где находились амбар, несколько сараев, дом, тенистые деревья и всевозможный сельскохозяйственный инвентарь – трактора, культиваторы, грабли, диски для культиваторов, размещенные где попало. К ней, рыча, подбежала собака, а из дома вышел Джулиан Бэннок. Несмотря на то что Вирджиния видела его прежде одетым с иголочки, она сразу же его узнала в комбинезоне и простой рубашке. – Здравствуйте! – сказал он. – Здравствуйте, мистер Бэннок. Помните меня? Я Вирджиния Бакстер. Я работала секретарем у вашего брата. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/delo-shokirovannyh-naslednikov/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.