Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Дело о хромой канарейке

$ 149.00
Дело о хромой канарейке
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:149.00 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2008
Просмотры:  9
Скачать ознакомительный фрагмент
Дело о хромой канарейке Эрл Стенли Гарднер Перри Мейсон #11 Величайший адвокат литературы XX века Перри Мейсон всегда на страже клиента! Каким бы загадочным ни казался клиент, какими бы странными ни выглядели свидетели, какими бы невероятными ни выглядели обстоятельства дела – Перри Мейсон решит любые проблемы! А поможет ему в этом очаровательная секретарша Делла Стрит! Эрл Стенли Гарднер Дело о хромой канарейке Глава 1 Перри Мейсон, адвокат, сидел за огромным письменным столом своего кабинета. В уголке наискосок пристроилась его секретарша Делла Стрит. Кресло же для посетителей было занято довольно миловидной особой – Ритой Свейн. На зеленом сукне стола стояла проволочная клетка с ярко-желтой канарейкой, которая скакала по жердочкам, хромая на одну лапку. Перри Мейсон только закончил нашумевшее дело «о воющей собаке», которое отняло у него массу сил и напряжения. Сейчас он собирался дать себе хотя бы маленькую передышку и поэтому долго не соглашался принять девушку. Но любопытство, почему Рита явилась в его контору с канарейкой, победило, и он пригласил ее к себе в кабинет. Девушка принялась сбивчиво и непоследовательно объяснять причину своего визита. Оказалось, что ей понадобилась помощь адвоката из-за своей сестры Розалинды, или Рози, как она ее называла. Рита рассказывала: – И вот Рози вышла замуж за Вальтера Прескотта. Он работает в страховом агентстве и женился на ней ради денег. Человек он шустрый, вертелся, крутился и, наконец, выкачал у нее большую часть капитала. А теперь он грозит Рози крупными неприятностями… – Какого рода неприятностями? – спросил Мейсон, видя ее нерешительность. – Из-за Джимми. – Кто такой Джимми? – Джимми Дресколл. Рози встречалась с ним до того, как вышла за Прескотта. – Мистер Дресколл по-прежнему в нее влюблен? Девушка решительно покачала головой: – Нет, он любит меня. – Отчего же скандалит ее муж? – Джимми написал ей письмо. – Какого содержания? – Сначала Рози написала Джимми, жалуясь на то, что несчастлива с Вальтером. Джимми посоветовал немедленно развестись. Объяснил, что Вальтер женился на ней только ради денег и что ей следует смотреть на свое замужество исключительно как на своеобразное вложение капитала, причем весьма неудачное, повлекшее за собой крупную потерю денег. – Девушка нервно засмеялась. – Джимми во всем остается бизнесменом. Он был в курсе финансовых дел Рози еще до ее замужества и знает, сколько ей стоил Прескотт. Поэтому он так и написал. – Теперь он больше не ведет ее дела? – Нет. – Письмо мистера Дресколла попало в руки Вальтера Прескотта? – Совершенно верно. Понимаете, Рози не знает о наших с ним отношениях. Я никогда в ее присутствии не упоминала имени Джимми. У меня имеются собственные средства. После замужества Рози я поручила ведение своих дел Джимми Дресколлу. И мы с ним подружились. – Об этом ваша сестра не знает? – Нет. Во всяком случае, мне так кажется. – Каковы намерения Прескотта в отношении письма? – Он собирается возбудить дело о разводе под предлогом того, что она сохраняет любовную связь с Джимми. Он хочет отомстить ему за откровенное письмо. Мейсон покачал головой: – Я не занимаюсь бракоразводными процессами! – О! Но этим вы должны заняться. Ведь я вам еще всего не рассказала. Мейсон глянул через стол на Деллу Стрит, слегка улыбнулся и сказал: – В таком случае расскажите все. – Вальтер выманил у Рози около двадцати тысяч долларов, пообещал, что вложит их в какое-то выгодное дело, где она сможет получить более десяти процентов прибыли при возможности по первому требованию изъять основной капитал. А теперь он отпирается от всего, божится, что он не должен ей ни одного пенни. – Может ли она доказать, что давала ему деньги? – Боюсь, что нет. Вы же знаете, что ни одна женщина не станет требовать расписку у своего мужа! У Рози были кое-какие акции, она отдала их Вальтеру и велела продать, чтобы вложить деньги в то прибыльное дело. Вальтер не отказывается от того, что продал ее бумаги, но утверждает, что все деньги отдал Рози. Партнер Вальтера Прескотта сказал, что Вальтер не только не вложил деньги в дело, но, наоборот, востребовал часть капитала. Вальтер обманул Розалинду, а теперь он еще собирается с ней развестись, предъявив позорное обвинение. – Понятно, – кивнул Мейсон. – И все же я считаю, что вам разумнее обратиться к другому адвокату, специалисту по семейным тяжбам… Но Рита прервала его: – Нет, в данном случае вы один можете помочь. Как вы не понимаете, может случиться бог знает что! – Это вы меня не понимаете. Меня не интересуют бракоразводные процессы. Я люблю загадки, кипение страстей, люблю распутывать сложные ситуации. Я искренне сочувствую вашей сестре, однако ее дело не по моей части. В городе сотни опытных адвокатов, которые охотно возьмутся защищать интересы миссис Прескотт. У девушки задрожали губы. – Я бы хотела, чтобы вы хотя бы выслушали меня до конца. Потом, видимо осознав тщетность своих просьб, она поднялась и потянулась за клеткой с канарейкой. Мейсон ее остановил: – Подождите минуту, меня заинтриговала ваша канарейка. Вот уже полчаса я ломаю себе голову над тем, чего ради вы принесли ее в мою контору. – Как раз об этом я и хотела вам рассказать, только вы никак не даете добраться до этого момента. – Так не медлите же! А то мне придется мучиться весь день, пытаясь отыскать логическое объяснение. – Утром я была в квартире Рози, подстригала канарейке коготки маникюрными ножницами. Это приходится делать довольно часто. Как раз когда я занималась этим делом, пришел Джимми. Он сказал мне, что любит меня. И крепко меня обнял. Канарейка вырвалась у меня из рук. В этот момент перед самым нашим домом произошла авария, столкнулись две машины. Я выглянула из окна и заметила, что за нами с Джимом наблюдает миссис Надоеда. При аварии был ранен человек. Джимми побежал туда помогать. Полицейские записали номера столкнувшихся машин, а заодно и номера водительских удостоверений. Теперь Джимми могут вызвать в качестве свидетеля. Полиция выясняет виновника аварии и размеры полученных повреждений. И получится, что Вальтер узнает из газет, что Джимми без его ведома приходил к нему в дом, обвинит его в… и… и… пропади все пропадом! Я ненавижу такие сплетни! Она раскрыла сумочку, вынула из нее маленький платочек и принялась с ожесточением вытирать слезы. Мейсон поудобнее устроился в кресле и удовлетворенно вздохнул: – Дорожная авария, любовная история, хромая канарейка и миссис Надоеда. Что может быть лучше? Мне все-таки кажется, что в конце концов я возьмусь за дело вашей сестры. Во всяком случае, мне необходимо знать все подробности. Перестаньте плакать и расскажите мне про миссис Надоеду. Рита Свейн высморкалась, выдавила из себя подобие улыбки и сказала: – Я терпеть не могу плакать. Обычно из меня слезинки не выдавишь, а вот сегодня… Только не думайте, мистер Мейсон, что я разревелась специально, чтобы вас разжалобить. Просто не сумела справиться с собой. Мейсон кивнул и спросил: – Кто такая миссис Надоеда? – Это мы ее назвали Надоедой, потому что она обожает совать свой нос решительно во все дела. Вообще-то ее зовут Стелла Андерсон. Она вдова. Живет в соседнем доме. Она постоянно находится на своем наблюдательном посту возле окна или же собирает сплетни по всей округе. – Джимми вам сказал, что любит вас? – Да. – Это случилось в доме Розалинды? – Да. – Как получилось, что Джимми явился туда со своими признаниями, и где в тот момент была сама Розалинда? – Понимаете, – Рита вытерла с лица последние следы от слез, – когда Вальтер нашел письмо Джимми, он стал закатывать невероятные сцены. Вопил, что Джимми – любовник Рози. Вальтер грозился ее убить, изуродовать и так далее. Рози показалось, что он сдержит свои угрозы. Поэтому она потихоньку улизнула из дома и не смела вернуться назад. – Когда все это было? – Точно не скажу. Утром, около девяти или десяти часов. В начале двенадцатого Рози позвонила по телефону, рассказала, что случилось, и попросила меня отправиться в это логово разъяренного льва, уложить кое-какие вещи в чемодан, находящийся в кладовке возле спальни. Живет она в доме номер 1396 по Эльзас-авеню. Вальтер купил этот дом, когда они поженились. Я живу в квартале от них. – У вас есть ключ от дома? – Нет. – Как же вы попали в дом? – Рози выскочила из дома и не закрыла за собой дверь. Вальтер ведь грозился ее прикончить, тут уж было не до ключей и замков! – Ну а канарейка? – Это любимица Рози, она живет у нее много лет. Рози хотела, чтобы я увезла ее к себе. Вальтер, конечно, свернул бы канарейке шею, чтобы досадить Рози. Он просто взбесился, когда узнал, что Рози удрала. Мейсон понимающе улыбнулся: – Все ясно. Мое любопытство удовлетворено. Вы понимаете, что я удивился при виде девушки, разгуливающей по городу с канарейкой в клетке. После вашего объяснения загадка превратилась в обычную скучную историю. Рита вспыхнула: – Вопрос о счастье и благополучии моей сестры вы называете «обычной скучной историей»! После этого мне остается только извиниться за напрасно отнятое у вас время. Адвокат усмехнулся: – Не надо кипятиться. Я честно заплачу за свое любопытство. Так что продолжайте свой рассказ. – Так вы согласны защищать Рози? Мейсон кивнул. У девушки просветлело лицо. – Прекрасно! Огромное вам спасибо! – Не стоит благодарности, – устало ответил Перри Мейсон, – меня заинтересовала канарейка, я сам стал приставать с расспросами. Теперь придется расплачиваться. Но я могу выступить по бытовым вопросам только в качестве вашего поверенного. То, что меня это мало интересует, пусть вас не беспокоит… Итак, мистер Дресколл сказал вам, что он вас любит. Не так ли? Рита молча кивнула. – Говорил ли он вам об этом раньше? – Нет, никогда, – ответила девушка, не отводя глаз от канарейки. – Но вы, разумеется, догадывались о его чувствах? – Вполне уверенной я не могла быть, – тихо ответила девушка. – Он мне очень нравился, и я надеялась, что тоже нравлюсь ему. Однако объяснение произошло столь внезапно. – А каким образом он попал в дом миссис Прескотт? – Джимми сначала заехал ко мне в пансионат. Он когда-то помог тамошнему клерку, дав ему стоящий совет в отношении денег. Поэтому клерк рассказал ему, что я разговаривала по телефону с сестрой, сильно волновалась и сразу поехала к ней. Поэтому Джимми и поехал следом. – Иными словами, клерк подслушал ваш разговор? – Не уверена. Он знает голос Рози, а когда я выходила, то сказала, куда еду. – Таким образом, мистер Дресколл отправился в дом Прескотта? – Да. Я же говорю, дом этот находится за квартал от моего пансионата. – Вы уже были там? – Да. – Что случилось потом? Рита избегала глаз адвоката. – Ну, мы поговорили о разных разностях. Я держала в руках канарейку, подрезала ей коготки. А тут Джимми как схватит меня в объятия. Он стал говорить о том, как он меня любит. Канарейка, разумеется, вырвалась. А потом, когда я пыталась ее поймать, раздались ужасный скрежет и треск. Естественно, мы оба подбежали к окну общей комнаты – до этого мы были в солярии. На дороге столкнулись две машины: крытый грузовик и легковая. Разумеется, легковая была сильно повреждена. Водитель был ранен. Джимми выскочил из дома, чтобы помочь раненому выбраться из машины. Шофер грузовика страшно испугался. Он сказал, что лучше он сам доставит пострадавшего в больницу, чем дожидаться «Скорой». Так что они с Джимми уложили его в кузов грузовика, и тот уехал. – Джимми вернулся домой? Рита кивнула. – Что случилось потом? – Мы обсудили сложившуюся ситуацию, и я сказала, что Джимми лучше поскорее уехать, потому что Вальтер и без того зол на него, а если еще и узнает, что в его отсутствие Джимми приходил к ним, тогда вообще на него не будет никакой управы. Вы ведь понимаете: если приедет полиция, то Джимми непременно вызовут в качестве свидетеля. И потом, мог вернуться водитель грузовика, чтобы уговорить Джимми. Так или иначе, но Джимми непременно угодил бы в эту историю. Не говоря уже о миссис Надоеде, которая видела, как мы с Джимми… – Короче, Джимми поспешил уйти? – Да, но миссис Надоеда, по-видимому, позвонила в полицию и сообщила об аварии. Случилось так, что в тот самый момент, когда Джимми выходил из ворот, он прямиком угодил в объятия двух полицейских, только что подъехавших на радиофицированной машине. Они, естественно, принялись его расспрашивать, записали его имя, адрес, даже велели показать водительские права. – Когда это было? – Два или три часа назад. По-моему, авария произошла где-то около полудня. – А когда вам звонила Розалинда? – Где-то между десятью и одиннадцатью. Точно не помню. – Хорошо. Если вы хотите, чтобы я защищал интересы вашей сестры на бракоразводном процессе, нам для начала надо с ней встретиться. Рита кивнула. Потом с таинственным видом наклонилась к Мейсону: – Послушайте, мистер Мейсон. Не лучше ли было бы устроить все таким образом, чтобы Вальтер вообще ничего не узнал про визит Джимми? Понимаете, Рози ведь ушла из дома и Вальтер может решить, что Джимми имеет к этому самое непосредственное отношение. – Будучи влюбленным в вас? – Но ведь Вальтер этого не знает! – Почему же вам не объявить о вашей помолвке? – Потому что люди могут подумать, что тут дело нечисто: что это все придумали, чтобы обмануть Вальтера и спасти Розалинду. – Ага, значит, вы тоже подумали о такой возможности, не так ли? – Подумала. Понимаете, это логическое умозаключение сделает любой человек. Вот я и решила: главное – это уладить дело с аварией. Если виновник столкновения – владелец легковой машины, он не станет предъявлять иска. Если же виноват шофер грузовой, то нельзя ли уладить дело мирным путем, предложив уплатить за поломку. Тогда Джимми не фигурировал бы на суде в качестве свидетеля. Тогда никто не узнает, что он приходил в дом Розалинды. – Пострадавший получил серьезную травму? – Не знаю. Он был без сознания, когда Джимми помогал водителю уложить его в грузовик. – Вы не знаете, чей это был грузовик? – На нем была надпись: «Компания торговых перевозок». – А что вы запомнили о легковой? Девушка сообщила номер машины – 6Т-299. Мейсон поручил Делле Стрит соединить его с частным сыскным бюро Пола Дрейка, сам же продолжил свои расспросы о сестре Риты. – Я не знаю, откуда мне звонила Рози. Но как только я получу от нее весточку, я дам вам знать, – пообещала девушка. Она записала свой адрес и номер телефона, спросила у Мейсона, не надо ли заплатить аванс за ведение дела. Мейсон отказался, сказав, что составит счет по завершении дела. В этот момент он заметил у нее в сумочке толстую пачку денег. – Господи, вы всегда таскаете при себе такие суммы? – Нет, конечно, но я решила, что принято платить вперед. Поэтому по дороге сюда я заехала в банк и взяла две тысячи фунтов. Мейсон расхохотался: – Дорогая леди, такие деньги не требуются даже для ведения самого запутанного дела об убийстве! Глава 2 Пол Дрейк прислонился к дверному косяку. Его слегка выпуклые глаза были затуманены, туман как бы скрывал затаенные мысли этого внешне заурядного человека. В короткие минуты отдыха рот у него слегка приоткрывался, и он становился похожим больше на пропойцу, чем на опытного детектива. – Боже мой, Перри, – заговорил он, растягивая слова, – неужели ты принимаешься за новое дело? Мейсон кивнул. – Как бы я хотел, чтобы ты наконец отпустил себя в отпуск за мое здоровье, если можно так выразиться. – Что случилось, Пол? Ты не хочешь со мной работать? Пол подошел к большому кожаному креслу, сел поперек него, перевесив длинные ноги через один подлокотник и опершись спиной о другой. – Мы знакомы уже пять лет, – сказал он с упреком, – но я ни разу не видел, чтобы ты торопился. – Ну что ж, я и сейчас не намерен отступать от своего правила, Пол. Сегодня около полудня на углу Четырнадцатой улицы и Эльзас-авеню крытая грузовая машина компании транспортных торговых перевозок врезалась в легковую «Паккард»… Водитель «Паккарда» был травмирован. Шофер с грузовика переложил его к себе в кузов и повез в ближайшую больницу. Узнай, в какую именно больницу, характер и количество ран, сильно ли поврежден «Паккард» и на какую сумму он застрахован, застрахован ли грузовик, что шофер сообщил об аварии, несет ли транспортная компания ответственность и можно ли все урегулировать частным образом. – Разумеется, все это должно быть сделано как можно скорее? – Да, все сведения нужны мне через час. – Больше тебе ничего не нужно? – Почему? Вот второе задание. Вальтер Прескотт, проживающий в доме 1396 по Эльзас-авеню, собирается возбудить дело о разводе со своей женой. Мне нужно знать имя его подружки. – Почему ты думаешь, что у него таковая имеется? – Он выудил у супруги двадцать тысяч и не вложил их в дело, как обещал. – Зацепки есть? – Ничего стоящего. Он работает в страховом агентстве «Прескотт и Рей». Их контора расположена на Лоран-Билдинг. Загляни в цветочные магазины, проверь книги доставки на дом. Пошли кого-нибудь в контору Прескотта с известием, что молодая леди, ехавшая на машине Прескотта, налетела на этого человека, повалила забор и даже не остановилась. Необходимо не прозевать, по какому номеру он будет звонить, проверяя достоверность этой истории. Приставь к нему хороший хвост, чтобы точно узнать, где он проводит свободное время. – Предположим, он не такой простак и никуда не поедет? – Напиши анонимное письмо, что, дескать, у его зазнобы есть другой приятель, который ее навещает каждый день часов в двенадцать. Он помчится к ней как миленький. Дрейк записал имена и адреса в кожаную книжечку. – Это еще не все. Рядом с домом Прескотта живет некая Стелла Андерсон. Очевидно, она основной источник местных сплетен. Загляни к ней. Посмотри, не поможет ли она подобрать тебе ключик к Прескотту. Она наверняка знает, сидит ли ее сосед по вечерам дома или пропадает «на работе». Ну и о жене Прескотта у нее тоже найдутся какие-нибудь пикантные сведения. – Одним словом, тебе нужно все! – Точно. Пошли своих ребят побегать по моим делам. Сам же начни с миссис Надоеды, ну а потом организуй встречу Прескотта с его зазнобой. Анонимное письмо, телефонный звонок, одним словом, все средства хороши. – Что это еще за миссис Надоеда? Мейсон подмигнул: – Красноречивое прозвище миссис Андерсон. – Что еще? – Добывая неофициальную информацию у миссис Андерсон, заодно узнай у нее о нежной парочке, которую она видела сегодня утром в соседнем доме. – Что именно нужно выяснить об этих голубках? – Описание свидания, как все происходило. То, что мне рассказали, звучит несколько неправдоподобно. – Разве люди никогда не обнимаются среди бела дня на глазах у других соседей? – Дело не в этом. Меня несколько смутили подробности дневного свидания. Ладно, Пол, не теряй времени даром. – Сколько людей я могу включить в эту работу? – Столько, сколько нужно, чтобы раздобыть все сведения в самое короткое время. – Как в отношении расходов? – Можешь не ограничивать себя, это моя забота. – Что такое, уж не занялся ли ты благотворительностью? – Нет, мне понравилась хромая канарейка. Она навела меня на кое-какие мысли. А теперь я только хочу проверить, прав ли я. – Очередной заскок, – вздохнул Дрейк, – ох уж эти твои «мыслишки». Чувствую, ты меня снова загоняешь до упаду. – Возможно, старина. И сообщай мне все интересное, как только что-то прояснится. Если меня нет на месте, передавай Делле. – В отношении канарейки… – Детектив нахмурился. – Что-то я не слыхал еще, чтобы в преступлении участвовали канарейки… Куда ты клонишь, Перри? – Пока мне самому далеко не все ясно. Скажи, Пол, из-за чего канарейка может хромать? – А черт ее знает. Мейсон шутливо подтолкнул его к двери: – Иди, иди, от тебя здесь мало толку. Пол демонстративно громко вздохнул: – Я почувствовал огромное облегчение. – Это еще почему? – Потому что ты не потребовал, чтобы я приставил наблюдателя к канарейке. Я ужасно боялся, что ты выпустишь ее на свободу, велишь мне сесть на самолет, вооружиться морским биноклем и дать тебе полный отчет о поведении пичуги. Приоткрыв дверь в коридор, он боком протиснулся через узкую щель и бесшумно исчез. Мейсон потянулся за шляпой: – Я еду в зоомагазин, Делла. – Вижу, вас и вправду здорово заинтересовала канарейка. Адвокат кивнул: – Почему захромала канарейка? Чего ради нужно было нести канарейку в адвокатскую контору? – Потому что ее сестра просила найти для канарейки безопасное место. – Похоже, что сестрица собирается переехать подальше отсюда. А если задуматься, Делла, то ведь мы даже не знаем, где сейчас находится эта самая миссис Прескотт. – Девушка говорила, что сама не знает этого. – В том-то и дело. Здесь все не так банально, как кажется с первого взгляда. Черт возьми, я решу-таки эту головоломку с помощью канарейки, даже если для этого мне придется воспользоваться прессом! Глава 3 Зоомагазин встретил Мейсона настоящей какофонией. Адвокат кивнул клерку и прошел к конторе, расположенной в глубине магазина. Переливающийся всеми красками попугай что-то прохрипел приветливо. Сидящая на цепи обезьянка вцепилась адвокату в рукав. За стеклянной дверью кабинета, находящегося несколькими ступеньками выше магазина, сидел толстый субъект с бледным бесстрастным лицом. Его лысина была старательно прикрыта черной шапочкой, какую носят почтенные профессора. Увидев Мейсона, он вышел ему навстречу. – Это ведь сам Конселор! Какая честь видеть вас в моем магазине! Мейсон подал протянутую руку и сказал: – У меня нет времени на долгий разговор, Карл. Приехал кое-что выяснить. – Да-да-да. О девушке, которая приходила с канарейкой? Она мне говорила, что это вы ее сюда послали. Наверное, вас заинтересовала эта птичка? Мейсон кивнул. – Прекрасная канарейка. Вернее сказать, кенар. У него замечательный голос. Он стоит больших денег. – Но он хромает на одну лапку. – Да. Это пустяки. На правой лапке слишком коротко подстригли коготки. Сегодня птица еще похромает, а завтра уже не будет. – А левая лапка? – На левой коготки подстрижены правильно, только один совсем не срезан. Не понимаю почему. – Коготки подстригали сегодня? – Да-да. На правой лапке были видны крохотные следы крови, оттого что ножницы прихватили коготок слишком глубоко. Да-да, это было сделано сегодня. – Молодая леди попросила вас подержать птичку у себя? – Да. – Сколько времени? Толстяк пожал плечами: – Не знаю, этого она мне не сказала. – День или два? Хозяин даже широко раскрыл глаза от удивления: – Вы шутите, не правда ли? Кто же оставит своих любимцев на один день? Какой бы тогда у меня был пансионат? – Мне это очень важно знать. Девушка ничего не говорила о сроке? – Ничего. Я ей назвал плату за месяц, и она уплатила деньги. Понимаете, Конселор, не за неделю, а за месяц. – О'кей, Карл, но как раз это я и хотел выяснить. – Благодарю вас за то, что вы ее направили именно ко мне, – сказал герр Хелмелд, – я надеюсь, что когда-нибудь смогу вам отплатить любезностью за любезность. – Возможно, Карл. Как девушка себя назвала? Карл зашел в свою контору, порылся в толстой книге и сообщил: – Ее зовут Милдред Свенс, адрес: Рино, до востребования. Она уехала в Рино, а через некоторое время кого-то пришлет за птичкой. Но не раньше, чем через месяц. Адвокат улыбнулся. – Я вижу, что это для вас приятные известия, – сказал герр Хелмелд, поглядывая на Мейсона поверх очков. – Очень приятные. Понимаете, Карл, я уже начал подумывать, что мои предположения ошибочны. Теперь я чувствую себя куда уверенней. Пожалуйста, позаботьтесь об этой птичке получше, Карл. – Не беспокойтесь, не хотите ли пойти взглянуть… – Не сегодня, Карл. Я еще к вам загляну. Сейчас я страшно занят. Хелмелд понимающе закивал и проводил адвоката до самых дверей, приговаривая: – Как только вам что-нибудь от меня понадобится, сразу же обращайтесь ко мне. Я с радостью вам помогу. Разговоры о хромой канарейке – это такой пустяк. Я бы хотел оказаться действительно полезным для вас. Мейсон улыбнулся, пожал руку хозяину зоомагазина, который правильнее было бы назвать зоопансионатом, и пошел в парикмахерскую. Там его подстригли, побрили и сделали массаж. Обычно теплые компрессы на лице вызывали у него удивительное полусонное состояние, при котором его воображение начинало работать еще энергичнее. В такие минуты он начинал видеть многое с необыкновенной ясностью. Однако на этот раз компрессы не помогли. Хромая канарейка. Один коготок на левой лапке вообще не срезан, остальные подрезаны совершенно правильно. Правая же лапка была подстрижена слишком коротко. Из-за этого канарейка стала хромать. Рита Свейн, отвезшая канарейку в магазин к Карлу Хелмелду, сказала хозяину, что направил ее Перри Мейсон, но сообщила вымышленные имя и адрес. Зачем? Выходя из парикмахерской, Мейсон поправил галстук, с одобрением посмотрел на свое помолодевшее лицо и ленивым шагом направился к себе в контору. В конце коридора он сразу увидел фигурку Деллы Стрит, которая стояла на пороге его личного кабинета и махала ему рукой, показывая, что нужно идти быстрее. Она даже побежала ему навстречу. – Скорее, шеф. Пол Дрейк у телефона, он говорит, что ему нужно срочно поговорить с вами. Длинные ноги Мейсона зашагали с такой скоростью, что Делле снова пришлось бежать. – Я узнала ваши шаги в коридоре и выскочила вам навстречу. – Это его первый звонок? – Да. – Наверное, что-то важное, Делла. Не уходи домой, пока мы все не выясним. Он схватил телефонную трубку и сразу же сказал: – Пол, в чем дело? По несколько изменившемуся голосу детектива Мейсону стало ясно, что Пол держит трубку возле самого рта. – Мне кажется, будет лучше, если ты сам сразу приедешь сюда, Перри. – Куда «сюда»? – Я нахожусь как раз напротив дома миссис Андерсон, на Эльзас-авеню. Звоню из аптеки, встречу тебя возле моей машины. – Что случилось? Дрейк заговорил тише: – Слушай. Двое мужчин подъехали на полицейской патрульной машине к дому Прескоттов, отворили отмычкой боковую дверь и вошли внутрь. Минут через пятнадцать появился сержант Голкомб из отдела убийств. С ним еще двое полицейских. Как всегда, вой их сирены был слышен за три квартала. Удивительно шумный человек! Ну, а через несколько минут после них прибыл и коронер. Мейсон присвистнул: – Вот тебе и дело о разводе! Пол, ты успел раздобыть что-нибудь для меня? – Немногое. Выяснил, что сигнал поступил от миссис Вейман, которая живет на Четырнадцатой улице к западу от дома Прескотта. – А кто убит? Женщина, мужчина? – Не знаю. – Я выезжаю. Жди меня напротив дома миссис Андерсон. И позволь дать один совет – не смейся больше над моим пристрастием к хромой канарейке. Нам еще эта птичка сослужит хорошую службу! Глава 4 Машина Дрейка стояла возле закоптелого и грязного домика, расположенного немного севернее большого двухэтажного особняка, перед которым сгрудилось с полдесятка машин. Мейсон аккуратно поставил свою легковую впритык к машине Дрейка. Детектив ждал рядом. – Пол, они знают, что ты здесь? – Пока нет. Еще не заметили. – Начали расспрашивать соседей? – Нет. Пока рыскают в доме и в саду. – Газетчики есть? – Да. Две машины принадлежат прессе. Про миссис Вейман сказал один из репортеров. – О'кей, у нас времени в обрез. Пошли. Ты идешь к миссис Вейман. Изобрази из себя кого хочешь: продавца стиральных машин, страхового агента или же агента, расследующего дорожную аварию. Я займусь миссис Надоедой. Встретимся на этом же месте. Действуй поэнергичнее. Дрейк кивнул и скрылся за углом, а Мейсон двинулся по узкой зацементированной дорожке к дому миссис Андерсон, поднялся по скрипучим ступенькам крыльца и нажал кнопку звонка. Дверь отворилась лишь на третий звонок. Высокая костлявая дама с удивительно длинным носом, прекрасно гармонирующим с бегающими глазами, спросила скрипучим голосом: – Чего вы хотите? – Я расследую автомобильную катастрофу, которая недавно произошла прямо перед вашим домом. – Входите, входите, вы детектив? Мейсон отрицательно покачал головой. На минуту на лице миссис Надоеды появилось разочарование, но все же она провела Мейсона в старомодную приемную. Старинные стулья с мягкими подлокотниками и специальными подушечками под голову были расставлены на одинаковом расстоянии один от другого. Понятие «уют» было несовместимо с этим помещением. – Садитесь, – пригласила она. – Святые угодники, я так волнуюсь! Я до сих пор вся дрожу из-за столкновения этих машин. А потом, что они нашли в доме Прескотта? Я никак не могу успокоиться. Уже два раза пила валерьянку, и все не помогает. Мейсон уселся в кресло у окна и вытянул шею, стараясь рассмотреть, что творится в соседнем доме. – А что же они нашли в доме Прескотта? – спросил он у миссис Надоеды. – Точно не знаю, но мне кажется, что там произошло убийство. Меня страшно беспокоит, правильно ли я поступаю, не рассказав офицерам полиции про то, что видела. Я думаю, что они придут ко мне и расспросят. Как вы считаете? Мейсон спросил с улыбкой: – Что же вы видели, миссис Андерсон? – Многое, – ответила почтенная вдова, многозначительно наклонив голову. – Я видела очень многое. Я сама себе сказала: «Послушай, Стелла, в соседнем доме что-то творится, не лучше ли сообщить в полицию?» – Но ведь вы ее не вызвали? – По этому поводу – нет. Я звонила им по поводу автомобильной катастрофы. – Но не рассказали им о том, что видели в соседнем доме? Она покачала головой, поджав губы, и сказала с видом оскорбленной королевы: – Они меня не спрашивали. Даже не вошли в дом. У меня даже не было возможности все им рассказать. Пусть сами на себя пеняют! – Как? Они не сочли нужным побеседовать с вами, хотя вы сообщили им об аварии? – В том-то и дело. Приехали, осмотрели поврежденную легковую, записали всякие там номера, поговорили с молодым человеком, который вышел из дома Вальтера Прескотта, а потом сели в машину и укатили. Поверите ли? Даже не зашли ко мне во двор! – А между тем вы видели нечто важное, о чем им следовало бы знать! – покачал головой Мейсон, выражая этим крайнюю степень негодования. – Можете не сомневаться: я видела! Мейсон внимательно посмотрел на нее, кивнул и самым безразличным тоном заявил: – В полиции сидят не простаки. Если бы это было действительно важно, они бы вас обо всем расспросили. Миссис Надоеда буквально подпрыгнула в кресле. – Что такое вы говорите? – чуть не закричала она. Ее отвислые щеки дрожали от возмущения. – Видимо, этот молодой человек сообщил им все необходимые сведения об автомобильной катастрофе. Вдовица нахохлилась: – При чем тут автомобильная катастрофа? Не надо делать поспешных выводов, молодой человек! – Так что же вы еще могли видеть? – Вас это не касается, вы же расследуете только автомобильную катастрофу. Что конкретно вас интересует? – Все, что вы о ней знаете. – В тот момент я была дома. – Видели ли вы, как произошло столкновение? – Я слышала, как завизжали шины, и побежала к окну. Машины уже врезались одна в другую и перевернулись. Они ударились об обочину. Шофер грузовика выскочил из кабины и попытался открыть дверцу легковой машины, но не сумел. Тогда он обежал легковую с другой стороны, а тут из дома Прескотта выскочил молодой человек и помог ему. – Какой молодой человек? – Тот самый, которого я видела там еще до происшествия. – Вот как? Вы видели его там раньше? – Конечно, видела. – Вы об этом ничего не сказали. – Вы сами не дали мне возможности договорить. – Мне показалось, что на вопрос, что вы видели в доме, вы мне ответили, что это не мое дело… Вы не будете возражать, если я закурю? – Я вовсе не говорила, что это не ваше дело… Что же касается курения, то я бы предпочла, чтобы вы не курили. Табачный дым особенно крепко въедается в тюлевые занавески, его потом очень трудно проветрить. Мейсон кивнул: – Хорошо… Где вы были в тот момент, когда услышали визг тормозов? – В столовой. – Будьте любезны, покажите, где вы в тот момент стояли? Миссис Андерсон охотно поднялась с кресла и молча пошла в столовую. – Встаньте точно так же, как в тот момент, когда послышался визг тормозов, – попросил Мейсон. Она повернулась к окну и слегка высунулась из него. Мейсон подошел к ней и остановился рядом. – Ведь это дом Прескотта? – спросил он. – Да. – Он находится очень близко от вашего. – Да. – Скажите, что это за комната как раз напротив? – Солярий. – Вы стояли именно здесь, когда послышался звук торможения? – Да. – Что вы сделали? – Побежала в гостиную и раздвинула занавески, чтобы узнать, что случилось. – Как раз вовремя, чтобы успеть увидеть, как фургон прижимает легковую к обочине? – Да. – Вы знаете, кто виноват в аварии? – Нет. Я видела не все. А даже если бы и видела, то не могла бы многого объяснить. Я ведь ничего не понимаю в машинах. Давайте вернемся в другую комнату. Меня кое-что интересует и… – Что вы сделали сразу после аварии? – Позвонила в полицию. Сказала, что произошла авария, один человек ранен. Через несколько минут из-за угла показалась полицейская машина. Молодой человек, который помог шоферу положить раненого в кузов грузовика, как раз выходил из дома Прескотта. Полицейские принялись его расспрашивать и даже заставили показать свои водительские права. Она замолчала. Как раз в этот момент по Эльзас-авеню проехала машина. Миссис Андерсон проводила ее глазами, пока она не завернула на Четырнадцатую улицу, притормозив перед поворотом. – Уже семь машин, – сообщила она, – проехало за полчаса. Как вы думаете, кто бы это мог быть? – Понятия не имею. – На одной из машин была надпись «Отдел расследования убийств». Ее сирену было слышно за целую милю. – Может быть, умер человек, пострадавший при автомобильной катастрофе? – Ну что вы! Пострадавшего отвезли в больницу. Дорожные катастрофы не имеют отношения к отделу по убийствам. Ими занимается транспортная полиция. Нет, там кого-то убили! – Вы уверены, что тот молодой человек выбежал именно из дома Прескотта? – Конечно, уверена. – Нельзя ли предположить, что он сидел в машине, которая стояла где-то за углом? Ведь прескоттовский дом стоит как раз на углу Четырнадцатой улицы. – Да нет, ничего подобного. Это абсурд. Не сомневайтесь, я точно знаю, когда молодой человек вышел из дома. Более того, я видела его в доме еще до аварии. Мейсон недоверчиво приподнял брови: – Что бы ни произошло в доме Прескотта, это не может иметь никакого отношения к аварии. Боюсь, вы преувеличиваете значение самых обычных пустяков… – Черта с два, – возмутилась миссис Надоеда, – я никогда ничего не преувеличиваю. Послушайте, молодой человек, кстати, как вас зовут? – Мейсон. – Хорошо, мистер Мейсон, послушайте теперь меня. Я прекрасно разбираюсь, что важно, а что нет. Я расскажу вам, что я видела вон там, а потом судите сами, обычный ли это пустяк или нет и стоило ли тем полицейским подняться ко мне и поговорить со мной. Так вот, я стояла перед окном в столовой и смотрела в сад. Просто так, ни на что конкретно. Если в солярии напротив не опущены жалюзи, то видно все, что там творится. А миссис Прескотт терпеть не может закрывать жалюзи. Святые угодники, чего только я не насмотрелась! Так вот, этот молодой человек был в солярии с сестрой миссис Прескотт. Она была одна в доме с этим молодым человеком. – Возможно, он заглянул мимоходом просто из вежливости. Миссис Надоеда только фыркнула: – Мимоходом! Не смешите! Он там находился ровно сорок две минуты до аварии, и если бы вы видели то, что я видела, когда Рита Свейн упустила канарейку, вы бы заговорили по-другому. – Как она упустила канарейку? – спросил Мейсон, всеми силами стараясь лишить свой голос заинтересованности. – Рита стояла перед самым окном. Жалюзи были подняты, и она должна была бы знать, что я могу ее видеть, если случайно выгляну из окна столовой. Не подумайте, что я целыми днями торчу здесь и заглядываю в чужие окна. Нет, у меня нет никакой охоты совать свой нос в чужие дела. Однако же я не слепая, и если молодая леди обнимается и целуется с парнем перед окнами, она не должна потом жаловаться на то, что я это видала. Великий боже, какое бесстыдство! Я не собираюсь закрывать свои ставни только потому, что мои соседи забывают о скромности. Современные молодые женщины вообще не понимают, что это слово значит. Когда я была девушкой… – Значит, молодой человек обнимал ее, не так ли? – Мейсон поспешил снова направить разговор в нужное русло. – Это было, по-вашему, объяснение в любви? Миссис Надоеда резко выпрямилась. – В наше время подобное не называли «объяснение в любви». Тоже мне любовь! Впервые вижу, чтобы люди так непристойно себя вели прямо среди белого дня. – Но не ошибаетесь ли вы в отношении канарейки? – спросил Перри Мейсон. – Я не могла ошибиться. Рита держала птичку в руке. Она как раз начала подрезать ей коготки, когда молодой человек облапил ее и начал целовать. А то, как она бесстыдно к нему прижалась, заставило меня покраснеть. Я никогда не видела подобного. Такие страстные объятия… Чему только учат в школах? Она просто… – А что случилось с канарейкой? – Канарейка летала по всей комнате, с перепугу билась о стекла. – Вы говорили, что молодой человек еще оставался в доме и потом? – Ну да. Рита упустила птичку по его вине, Рита разнервничалась, стала ловить канарейку и никак не могла поймать ее. А молодой человек прошел в соседнюю комнату. Но тут как раз произошла автомобильная авария, и я перешла к другому окну. – Ага, понимаю, к переднему. – Да. – Что было потом? – Понимаете, когда молодой человек вернулся в дом, я опять прошла к окну в столовой. Меня мучила мысль, что он и миссис Прескотт… – Разве миссис Прескотт тоже там была? – Нет-нет. Я оговорилась. На какую-то секунду мне показалось, что это была миссис Прескотт. Понимаете, на Рите Свейн было надето платье миссис Прескотт. Это платье было куплено в прошлом году на «пестрой распродаже». Я знаю его так же хорошо, как собственные туалеты, потому что я часто видела его на соседке. Они с Ритой похожи друг на друга, как две горошинки из одного стручка. Так что сначала, увидев знакомое платье и не разглядев лица, я подумала, что это была миссис Прескотт. Подумала: хорошенькое дельце, молодой человек так себя ведет с замужней женщиной. Что ж, я рада, что ошиблась. – Может быть, это все-таки была миссис Прескотт? – Нет, потом мне удалось рассмотреть ее лицо. – И вы уверены, что это была действительно Рита Свейн? – Уверена, – с глубоким разочарованием сказала достойная миссис Андерсон. – Так же уверена, как в том, что сейчас сижу в этом кресле. – Вы начали рассказывать о том, что произошло после столкновения машин. – Молодой человек возвратился в дом Прескотта. Его, по-видимому, что-то напугало. Тут он дал Рите Свейн пистолет. – Пистолет? – Да… Ох, я не хотела об этом говорить… Вы… – Какой пистолет? – Может, и не пистолет, а револьвер. Синевато-черный. Он вынул его из заднего кармана и протянул Рите, а она выдвинула ящик в огромном бюро, которое стоит в углу комнаты, и засунула револьвер в самую глубину, а потом задвинула ящик и заперла его. – Что было дальше? – Я позвонила в полицию и сообщила об аварии и раненом человеке, решив, что про револьвер я расскажу, когда они придут ко мне. Но они даже не соизволили. – Скажите, когда вы звонили в полицию, раненый человек по-прежнему сидел в машине? – Нет, его уже увезли в больницу. – Скажите, через сколько времени после вашего звонка появилась полиция? – Минут через пять, не больше. Возможно, конечно, прошло минут семь-восемь, но мне показалось, что очень быстро. – Что они прежде всего сделали? – Осмотрели легковую машину, списали номера, а тут из дома вышел молодой человек. Они проверили его документы, после чего отпустили. Сели в машину и уехали, не потрудившись хотя бы на пару минут зайти ко мне. Это у меня просто не укладывается в голове. Я вызвала полицию, а полиция даже не поинтересовалась, что мне известно об этом деле. – Но ведь вы не видели самого столкновения? – Во-первых, они этого не знали. Во-вторых, я видела все же достаточно много. – Да, вы совершенно правы, – задумчиво проговорил Мейсон. – Кому еще вы про это рассказывали? – Никому, кроме миссис Вейман. – Миссис Вейман? – Это моя ближайшая соседка по Четырнадцатой улице. Они переехали сюда полгода назад. Наши задние двери почти касаются одна другой. Я ей рассказала про аварию сразу же. Она милейшая женщина. Как жаль, что у нее такой неудачный муж. – Что плохого в ее муже? – Пьяница! В трезвом состоянии он о'кей, но стоит ему выпить, как он начинает нарываться на неприятности. Либо он с кем-то подерется, либо его самого изобьют до полусмерти. Надо было видеть, в каком виде он явился домой как раз в тот момент, когда я рассказывала его жене про аварию. От него разило виски, он шатался из стороны в сторону. Наверняка успел с кем-то подраться. Даст бог, это наконец послужит ему уроком. Кажется, ему сильно досталось. – Он сам так сказал? – спросил Мейсон с улыбкой. – Ему не нужно было ни о чем говорить. Стоило взглянуть на его разбитый в кровь нос, порез на щеке и синяк под глазом. Ему пришлось пойти к врачу и сделать перевязку. Хорошенькое дело так напиваться и оставлять дома беззащитную крохотную женщину, которая плачет целыми днями напролет, не зная, что ей делать! А ему и море по колено, дня три продержится и снова валяется по канавам. Мейсон сочувственно покачал головой. – Возвращаясь к событиям в доме Прескотта… – Мейсон случайно выглянул в окно и увидел широкоплечего мужчину с короткой шеей, который явно направлялся в сторону домика миссис Андерсон. – Прошу вас сказать, вы хорошо разглядели Риту Свейн? Вы действительно не могли обознаться? – Разумеется. Ей все-таки удалось поймать канарейку, и она остановилась у самого окна лицом в мою сторону. Мне показалось, что она зачем-то ищет самое освещенное место в комнате. Можно было подумать, что она делает важную операцию. Столько шума из-за коготков у канарейки! – Хотелось бы проверить, миссис Андерсон, насколько вы внимательный наблюдатель… – Мне думается, молодой человек, мое зрение меня еще не подводило! – Не могли бы вы сказать, например, какую именно лапку подстригала Рита Свейн, когда она подошла к свету? Миссис Андерсон зажмурилась, вспоминая, потом с уверенностью сказала: – Правую. – Вы уверены? – Да. Я ее сейчас представила себе, как она стоит у окна, держит в левой руке канарейку, лапками вверх… Да, она подрезала коготки на правой лапке. – Уже после того, как ушел молодой человек? – Да. Я успела сходить к миссис Вейман… Подождите, сюда еще кто-то идет. Интересно, чего он хочет? Святые угодники, ну и выдался же сегодня денек! Мейсон встал около окна, а миссис Андерсон быстрыми нервными шагами пошла к входной двери. Едва сержант Голкомб прикоснулся к кнопке звонка, как она уже отворила дверь, спрашивая: – Чего желаете? – Вы Стелла Андерсон? – Да. – Я сержант Голкомб из отдела убийств. Мне сообщили, что вы видели, как молодой человек в доме напротив отдал женщине револьвер, который она спрятала. – Да, – ответила несколько растерявшаяся миссис Андерсон, – только я не понимаю, каким образом вы могли об этом узнать? Я никому об этом не рассказывала, кроме миссис Вейман и человека, который сейчас зашел ко мне. – Какой человек? – быстро спросил сержант. – Некий мистер Мейсон. Мейсон слышал, как Голкомб сердито топнул ногой. Остановившись на пороге столовой, сержант раздраженно спросил: – Значит, вы уже здесь? Мейсон спокойно кивнул и сказал как бы между прочим: – Как поживаете, сержант? Вам бы лучше выбросить сигарету. Хозяйка не выносит табачного дыма. Говорит, что он въедается в занавески. Сержант Голкомб повертел зажатой между двумя пальцами сигаретой и сердито фыркнул: – Обращать еще внимание на женские капризы! Каким образом вы пронюхали про это убийство? – Какое убийство? – очень натурально удивился Мейсон. – Ну, разумеется, вам ничего о нем не известно, – насмешливо констатировал Голкомб. – Ничегошеньки! – И вы, по всей вероятности, зашли сюда пригласить миссис Андерсон в кино? Мейсон с возмущением ответил: – Да будет вам известно, сержант, что я расследую здесь автомобильную аварию. Голкомб повернулся к Стелле Андерсон, которая не отводила возмущенного взгляда от дымящейся сигареты сержанта. Поэтому она не пожелала понять немой вопрос полицейского. – Это правда? – отрывисто спросил сержант, не вынимая сигарету изо рта. – Да, – громко фыркнула вдова. – О'кей. – Голкомб повернулся к адвокату: – Вы, наверное, уже все узнали про свою аварию, больше вам здесь делать нечего. У меня неотложное дело к миссис Андерсон. Мейсон улыбнулся Стелле Андерсон и сказал: – Огромное вам спасибо, миссис Андерсон. Одно удовольствие повстречаться с женщиной, которая так хорошо видит и так прекрасно запоминает все мелочи. Большинство свидетелей становятся послушной игрушкой в руках офицера, который стремится только к тому, чтобы свидетели присягнули, что заметили то, что подтверждает уже выдвинутую версию. Голкомб с угрожающим видом кашлянул. Перри Мейсон еще раз одобрительно улыбнулся Стелле Андерсон, выскользнул из дома и быстрыми шагами двинулся к машине Пола Дрейка. Детектив уже сидел за рулем. – Узнал что-нибудь у Вейманов? – спросил адвокат, усаживаясь рядом. – Меня вышибли оттуда за здорово живешь, – ухмыльнулся Дрейк. – Полиция? – Нет, раздраженный супруг. У него рассечена бровь и огромный синяк под глазом. Какой-то чудак его здорово отделал. У него и физиономии-то не видно из-за бинтов, но по глазам видно, что он сам не прочь кому-нибудь заехать в ухо. Не думаю, чтобы он много знал о случившемся. Безмозглая миссис Андерсон прибежала к ним с целым коробом новостей: она, дескать, видела, как какой-то парень передал револьвер мисс Свейн. Миссис Вейман решила, что нужно срочно вызвать фараонов. Мейсон смотрел перед собой с задумчивым выражением лица. Он угрюмо проговорил: – Мне очень не нравится эта история, Пол. Чего ради вызывать полицию, если единственное основание для этого – рассказ болтливой соседки о какой-то парочке, прятавшей револьвер? И стали бы полицейские приезжать и учинять обыск в доме, если бы у них были только эти сведения? Обычно человек звонит до посинения в полицейское управление и вызывает патрульную машину даже по более серьезному поводу, но ничего, кроме окрика дежурного офицера, не может добиться. Дрейк показал в сторону дома Прескотта: – Вот тебе и ответ. Миссис Вейман добилась не только сержантского окрика. – Расскажи-ка мне поподробнее об этой особе. – Ей под сорок, довольно стройная, вполне симпатичная. Говорит тихо, задумчиво. Лицо несчастное и волевое одновременно. Взглянув на нее, вы скажете, что эта женщина пережила, наверное, недавно какую-то трагедию, после которой стала терпеливой и покорной. – Как вы считаете, что это была за трагедия? Дрейк хохотнул. – Посмотри на ее муженька, и тебе сразу же станет ясна трагедия, переживаемая этой женщиной. – Что он собой представляет? Громадный детина? – Нет. Среднего роста. Примерно ее возраста, но изможденный, как всякий настоящий пьяница. Возможно, в трезвом виде он вполне ничего, но сейчас он просто ничего не соображает. Тебе, конечно, знаком этот тип, Перри. Четыре стаканчика – и они замечательные ребята. Пропустили пятый – начинают целоваться, приставать, лезть в драку. Чем дальше, тем хуже. Как мне кажется, сегодня он выпил стаканчиков пятнадцать. – Что он тебе сказал? – Он сначала выслушал, что я говорю, кое-как сполз с лестницы и устроил сцену. Я мог бы стукнуть его разок и уйти, все равно ведь миссис Вейман так переживала из-за его скотского состояния, что я у нее все равно ничего бы не смог узнать. – Полиция у них уже побывала? – Не думаю. – Что ты ей сказал? – Сказал, что занимаюсь расследованием автомобильной аварии, а потом поинтересовался, что случилось по соседству. – Она подтвердила, что вызвала полицию? – Да. – Но не объяснила, почему она это сделала? – Сказала, что миссис Андерсон рассказала ей, что видела мисс Свейн и какого-то парня, который весьма бурно объяснялся ей в любви, держа в руке револьвер. Ей показалось, что у обоих был вид настоящих преступников. После долгих колебаний миссис Вейман все-таки решила позвонить в полицию. – И это все, что удалось узнать? – К сожалению, пьяный супруг ворвался как раз посреди моего интервью. Я решил, что лучше ретироваться. – Ладно, Пол, поехали к телефону. Надо позвонить в контору и узнать у Деллы, нет ли новостей. Пока тут орудуют Голкомб и компания, мы все равно ничего не сможем сделать. – Поедем на двух машинах? – Да, надо скорее отсюда уезжать. Я буду ждать тебя у аптеки на бульваре. Дрейк подъехал первым к месту свидания и сразу же пошел к телефонной будке. Когда приехал Мейсон, Пол что-то быстро записывал в книжечку и попросил «подождать у аппарата». – Я выяснил подробности аварии, – сказал он адвокату. – Выкладывай, да побыстрее. – Компания торговых перевозок Трейдера, которой принадлежит фургон, является концерном, возглавляемым одним человеком. Гарри Трейдер – крупная фигура. Он сам вел фургон, доставляя какие-то товары в гараж Вальтера Прескотта. Прескотт дал ему ключ. Трейдер говорит, что он ехал по Эльзас-авеню и как раз собирался завернуть на Четырнадцатую улицу, когда этот парень, ехавший на открытой двухместной машине, решил обогнать его справа, не предупредив даже сигналом. Трейдер сказал, что ему пришлось завернуть, но его фургон слишком громоздкий, он не может резко менять направление движения. В момент поворота легковая оказалась между фургоном и обочиной. Произошла авария. Парень потерял сознание. Трейдер отвез его в больницу «Доброго Самаритянина». Он подождал, пока врач не сказал ему, что жизнь водителя вне опасности, что он только сильно стукнулся головой о стенку кабины, поэтому и потерял сознание. Трейдер говорит, что во всем виноват этот парень, но, так как машина у него застрахована, он не слишком переживает. Он признался, однако, что сначала сильно струхнул, решив, что «Паккард» сильно пострадал. Но какой идиот может решиться на обгон тяжелого фургона, да еще на повороте, да еще не подав предупреждающего сигнала. Трейдер говорит, что, когда водитель «Паккарда» пришел в себя, он сразу же признал, что виноват он один, потому что загляделся на что-то в окне одного из домов. Опомнился он лишь тогда, когда слева на него налетел огромный фургон. – Загляделся на что-то в окне? – переспросил Мейсон. – Так сказал Трейдер. – Не уточнил, в каком именно окне? – Нет. – Скорее всего, в доме Прескотта либо в доме Стеллы Андерсон. Поехали в больницу. Мы должны найти врача, который возился с водителем «Паккарда». Я хочу точно узнать, что сказал водитель, признавая свою вину. – О'кей, Перри, – кивнул Дрейк и сказал в трубку телефона: – Это все, Мейбл. Оставайся на месте и собирай поступающие материалы. Полиция работает в доме Прескотта. Пока все шито-крыто. Как только выяснится что-то определенное, позвони в больницу «Доброго Самаритянина». Мы с Мейсоном сейчас туда едем. Позвоню еще раз, когда освобожусь. О'кей, Мейбл, до свидания. Дрейк повесил трубку, повернулся к Мейсону и заговорил: – Перри, мне пришла в голову одна мысль: а не хотела ли эта мисс Свейн убрать с дороги собственную сестру? – Чепуха! Уж если тебе так хочется пришить кому-нибудь убийство, то, скорее всего, надо вспомнить о парне, который в пустом доме любезничал с девчонкой. А моих клиентов не трогай. – Так мисс Свейн – твоя клиентка? – Если хорошенько подумать, Пол, то нет. Она наняла меня, это верно, но для того, чтобы представлять интересы замужней сестры. – Иначе говоря, миссис Прескотт? – Да. – В таком случае ставлю пять против одного, что клиентка мертва. – Знаешь, Пол, пожалуй, я оставлю здесь мою машину и поеду вместе с тобой. Тогда у нас будет возможность поговорить. Почему ты думаешь, что миссис Прескотт убили? – Проще пареной репы. Как считает миссис Андерсон, убийство произошло где-то около полудня, перед самой аварией. В это время Прескотт, бизнесмен, находится в своей конторе, а его супруга, как хозяйка дома, должна быть у себя. – А может быть, Прескотт – любитель поспать подольше. – Нет. Он ведь обратился к Гарри Трейдеру с просьбой доставить груз в его гараж и даже отдал ему ключ. Это доказывает, что он не собирался быть дома в то время, когда Трейдер привезет заказ. Трейдер появился бы в самом начале первого, как раз в тот момент, когда мисс Свейн со своим приятелем прятали револьвер. – Что ж, логично, Пол. – Дар, ниспосланный свыше, – усмехнулся детектив. – Тогда пораскинь умом вот в каком плане: Рита Свейн со своим Джимми находится в задней половине дома, в солярии, в тот момент, когда происходит авария. Но водитель что-то видел в окне. Кто же еще находился в тот момент в доме? Кого мог видеть водитель? И заметь, мистер Всезнайка, что это должно было быть что-то интересное, чтобы он забыл о дорожных правилах и врезался в огромный фургон. Дрейк сокрушенно буркнул: – Нет уж, Перри, это тебе решать. О'кей, у твоих клиентов имеется алиби, если водитель действительно видел то, что ты предполагаешь, в переднем окне дома Прескотта. Только ведь это могло быть вовсе и не само преступление… Допустим, женщина, позабыв задернуть занавески, застирывала кровавые пятна… Мейсон рассмеялся: – Пол, у тебя криминально направленное мышление. Дай тебе только волю, и мои клиенты попадут за решетку прежде, чем я успею рот раскрыть. Ладно, хватит фантазировать. Давай-ка послушаем, что нам скажет медик. – Что ты за человек, Перри, мне самому так понравилась мысль о кровавых пятнах, а ты сразу мне рот затыкаешь! Глава 5 Когда Мейсон и Дрейк добрались до больницы «Доброго Самаритянина», доктор Джеймс Боллас все еще находился на дежурстве. Он выслушал вопросы адвоката с вежливым вниманием. – Да, да, – сказал он, пожимая руки посетителям, – я отлично помню пациента. Его доставили сегодня в двенадцать десять. Прежде всего, его травмы были поверхностными, но им сопутствовало довольно редкое явление, иногда встречающееся в подобных случаях: травматическая амнезия. – А если перевести на разговорный английский: что такое «травматическая амнезия»? – спросил Пол Дрейк. Доктор со снисходительной улыбкой посмотрел на детектива. – Пардон, я не собирался употреблять медицинских терминов. Амнезия – это потеря памяти. Жертвы амнезии не помнят своего прошлого, не могут сказать, как их зовут и кто они такие. Ну, а слово «травматический» говорит о причине самой амнезии. – Если я вас правильно понял, доктор, то, когда водителя привезли к вам и к нему вернулось сознание, с памятью у него было не все в порядке? – спросил Мейсон. – Совершенно верно. У него не было ни переломов костей, ни вывихов. Иными словами, он отделался сравнительно легко: несколько кровоподтеков, два поверхностных пореза на лице, возможность получить страховку за травму и, что менее приятно, эффект шока. Перевязка и обработка порезов заняли несколько минут. По словам человека, доставившего его сюда, столкновение машин было очень сильным. Пострадавшего положили в грузовик в бессознательном состоянии. Он пришел в себя, когда его несли на носилках в перевязочную, но у него в тот момент была полная потеря памяти. Он не смог назвать своего имени, адреса, рода занятий, откуда он родом, женат или холост. Короче, он не ответил ни на один вопрос в отношении себя. Мы осмотрели его карманы и установили по документам, что он Карл Паккард из Олтвилла, Калифорния. Я всячески старался отвлечь его внимание от этих документов, что могло бы освежить его память, до тех пор, пока не пройдет редкий эффект травматического шока и я не удостоверюсь, что серьезных повреждений не имеется. Потом я дал ему немного бренди, немного с ним поговорил и между прочим поинтересовался, как идут дела в Олтвилле. Наступила драматическая тишина, а доктор со снисходительной улыбкой смотрел на своих внимательных слушателей, ожидая, когда они полностью оценят всю мудрость его тактики. – Если бы я придал этому вопросу слишком большое значение, – продолжал доктор, – больной бессознательно насторожился бы и стал бы напрягать свою память, что непременно усилило бы временную амнезию. Так всегда случается при неправильном лечении… – Понятно, понятно, доктор. Скажите, у него восстановилась память? – Да. В этом простеньком «да» было ясно выражено неодобрение тому, что адвокат столь невежливо прервал его научные объяснения. – Он сам вспомнил свое имя? Пришлось ли вам подсказывать его или же он сам его назвал? – Он сам все вспомнил. Если вы соизволите выслушать полный отчет, вы получите гораздо более ясную картину. – Говорите, доктор, – кивнул Мейсон, вытаскивая из кармана портсигар. Дрейк осмотрелся, опустился на стул и прислонился головой к стене, закрыв глаза. Доктор Боллас начал лекторским тоном: – Когда я его спросил, как обстоят дела в Олтвилле, я постарался, чтобы мой вопрос прозвучал как абсолютно случайный. Его ответ был в равной степени случайный. Тогда я поинтересовался, знаком ли он с председателем Первого международного банка в Олтвилле. Он ответил, что да, знает его прекрасно. Мы поболтали еще на посторонние темы, а потом я спросил, где он живет в Олтвилле. Он сообщил мне адрес, совпадающий с тем, что был написан в его водительском удостоверении. Тогда я спросил и его имя. Он ответил. Постепенно я подвел его к автомобильной аварии, ну и тут он вспомнил все самым наилучшим образом. – Что он сказал про аварию? – Сказал, что винить надо его одного. Водитель фургона, мистер Трейдер, производит впечатление делового человека. Трейдер заявил, что был застрахован. Если его и обвинят, страховая компания заплатит, но что он совершенно не виноват. Паккард вел себя довольно глупо. Пациент сказал, будто он что-то заметил в одном из окон домов по правой стороне, высунул голову, чтобы лучше рассмотреть, и совершенно позабыл про дорогу. Опомнился он только тогда, когда почувствовал слева какую-то огромную массу, прижимавшую его к обочине дороги. Столкновение произошло в ту же минуту. Больше он ничего не помнит. – Он не сказал, что именно видел в окне? – Нет, но он выглядел, как бы это сказать, слегка смущенным. Некрасивое слово «обалдевший», но оно как раз прекрасно характеризует его состояние. – Не женщину ли? – спросил Дрейк, открывая глаза. – Он не говорил. – Паккард не упоминал о том, что он собирается делать с машиной? – Собирался посмотреть, нельзя ли ее отремонтировать. – Паккард застрахован? – Кажется, нет. – Когда ему стало легче? – Минут через двадцать. – Когда он уходил, все уже было нормально, не так ли? – Вполне, если не считать ссадин и синяков. – Вы записали адрес Паккарда? – Да. Минуточку. – Доктор порылся в карточках, вытянул одну и продиктовал: – 1836, Робинсон-авеню, Олтвилл, Калифорния. – Очевидно, это его постоянный адрес, – сказал Мейсон. – А вы не поинтересовались, где он сейчас остановился? – Нет. Как я понял, он был здесь проездом. – У вас сложилось такое впечатление на основании его прямых слов или же… – В нашей профессии мы не привыкли руководствоваться только субъективными ощущениями, а всегда опираемся на конкретные факты. Когда мистер Паккард избавился от амнезии, я спросил его, когда он сюда приехал. Он ответил, что только сегодня утром и рассчитывал к вечеру добраться до Сан-Диего. – Вы не спросили его, где он остановился прошлой ночью? – Нет. Подобные вопросы не могли мне помочь поставить диагноз или назначить курс лечения. Не забывайте, джентльмены, что меня интересует чисто медицинская сторона вопроса. Подчеркиваю еще раз, что случаи травматической амнезии требуют весьма деликатного подхода. Если бы Паккард понял, что стал жертвой амнезии, он бы испугался. И это могло вызвать кумулятивный шок, который наслоился бы на ранее полученный травматический. Представляете, джентльмены, за долю секунды до катастрофы жертва всегда понимает, что столкновение машин неизбежно. И эта психологическая травма часто бывает более страшной, чем физические повреждения. – Понимаю, – сказал Мейсон, – понимаю. Но больше вы ничего важного не можете сообщить нам, доктор? – Абсолютно ничего. Повторяю еще раз: травмы, полученные мистером Паккардом, оказались несерьезными. Не сомневаюсь, что вы представляете страховую компанию, которая… – Нет, доктор, я не представляю страховую компанию. Я заинтересован в расследовании данного дела, только и всего… У вас записан адрес Трейдера? – Да. Компания торговых перевозок Трейдера, 1819, Центральная улица. – Спасибо, доктор. Пошли, Пол. Доктор Боллас проводил их до коридора. Он продолжал быть по-профессорски важным и вежливым. Когда они сели в машину, Дрейк спросил, как всегда растягивая слова: – Ну и куда тебя привело, Перри? – Не знаю. До сих пор мы точно не знаем, что случилось в особняке Прескотта. Все это сплошное гадание на кофейной гуще. Пока я блуждаю в потемках. – Ладно, сейчас позвоню к себе и узнаю, не прояснилась ли обстановка. – Я подожду тебя в машине. Попроси свою секретаршу позвонить в мою контору. Пусть попросит Деллу дождаться моего возвращения. Минут через пять послышались торопливые шаги Дрейка, гулко разносящиеся по бетонной дорожке. – Есть новости? – спросил Мейсон, когда детектив открыл дверцу. – Я бы сказал, куча новостей. Вальтера Прескотта нашли мертвым наверху в спальне. Кто-то всадил ему пулю в грудь из револьвера тридцать восьмого калибра. Точнее, целых три пули. Одна из них угодила в сердце. Стреляли чуть ли не в упор, потому что обгорели и ткань, и кожа. Полиция перерыла бюро, в котором, по словам миссис Андерсон, мисс Свейн спрятала револьвер. В ящике оружие они не нашли, но за ящиком был запихан револьвер тридцать восьмого калибра системы «смит-вессон» с обоймой, в которой были три стреляные гильзы и три неиспользованных патрона. По запаху было ясно, что из пистолета совсем недавно стреляли. – Что с мисс Свейн? Что они предприняли? – Разыскивают. Она ушла из дому с небольшим чемоданчиком и клеткой с канарейкой где-то около половины первого. Полиция решила, что девушка собралась удрать за границу и потому не захотела оставлять птичку умирать с голоду. – В таком случае она должна была быть уверена, что ее сестра, Розалинда Прескотт, тоже не собирается возвращаться. – Полиция разыскивает и сестру. – Они чего-то добились? – Пока нет. – Установили ли они личность человека, который был в доме? – Да. Некто Дресколл. Его тоже ищут. – Нашли? – Пока нет. – Направь людей для сбора информации об этом самом Дресколле, – распорядился Мейсон. – Я это сделал, как только мне назвали его имя, – усмехнулся Дрейк. – Поехали, Пол. Нам надо отыскать Гарри Трейдера. Сначала съездим в его контору. Возможно, он там. Гарри Трейдер, человек, пропахший потом и едким табаком, действительно находился у себя в конторе, разбираясь в каких-то отчетах. Он посмотрел на двух посетителей холодными серыми глазами. – Хотелось бы знать, какое отношение вы имеете к этому делу? – спросил он довольно нелюбезно. – Мы проводим расследование, – ответил Мейсон. Трейдер вытащил из кармана замусоленного комбинезона кусок жевательного табака, отщипнул немного и отправил в рот. Нарочито медленно он сначала убрал табак, потом закрыл перочинный нож. Затем, лениво растягивая слова, он заговорил: – Любой человек, задающий вопросы, проводит расследование. Это пустые слова. Вы что, представляете интересы Прескотта? – Нет, – ответил Мейсон, – я расследую другую сторону данного дела. – Какую же? – Чисто случайную. Трейдер перекатил во рту кусок табака, осторожно сплюнул, не разжимая зубов, и буркнул: – Спасибо, что прямо сказали. – Вы отвозили Паккарда в больницу? – Я. – А из больницы его тоже вы забирали? – Нет. Мне нужно было развезти товары. Я сдал его доктору, и все. – Вы не знаете, когда он уехал из больницы? – Нет. – Знаете ли вы, насколько серьезна была его травма? – Прекрасно знаю. Побился он, только и всего. Я проторчал в больнице до тех пор, пока мне не сказали, что никакой опасности нет. – Вам сказали, что у него амнезия, то есть потеря памяти? – Вы имеете в виду, что парень был слегка не в себе? – Как произошла авария? Трейдер старательно пережевывал табак. При этом на его лице заходили большие желваки, а само лицо приняло напряженно-сосредоточенное выражение. Глаза смотрели по-прежнему холодно, недоброжелательно. Часы на стене громко отщелкивали секунды. Совсем как метроном, подумал Перри Мейсон. – Вы не хотите отвечать на этот вопрос? – вежливо поинтересовался адвокат. – Совершенно верно, приятель: я написал отчет своей страховой компании. Если интересуетесь, можете обратиться туда. – В какую именно страховую компанию? – невозмутимо спросил Мейсон. – Это что-то новое, – проворчал Трейдер. – Послушайте. По причинам, знать которые вам совсем не обязательно, я пытаюсь найти наиболее приемлемое решение для всех затронутых сторон. Вы нисколько не пострадаете от того, что скажете мне правду. – Идите договариваться с моей страховой компанией, – только повторил Трейдер. – Но страховых компаний много. Мы не знаем, которая ваша, – напомнил Дрейк. – Правильно, приятель. Не знаете. – Вы должны были доставить товары по адресу недалеко от места аварии? – спросил Мейсон. – Да. – В дом Прескотта? – А какая вам разница? – От этого зависит всего лишь, нужно ли вам было действительно заворачивать на Четырнадцатую улицу. – Да. Вы правы. Я должен был кое-что отвезти в гараж мистера Прескотта. – Сразу же после аварии вы при помощи еще одного человека уложили Паккарда в кузов своей машины и отвезли в больницу. Так? – Так. – Кто был второй человек? – Не знаю. Какой-то парень, который вышел из этого дома. – Из какого дома? – Прескоттовского. – Вы знакомы с Прескоттом? – Да. – Хорошо? – Выполнял для него кое-какие поручения. – А того, другого человека вы знаете? – Видел впервые в жизни. – Узнали бы вы его, если бы с ним снова встретились? – Разумеется! – А когда выяснили, что Паккард был ранен не очень серьезно, вы уехали из больницы и все-таки доставили груз мистеру Прескотту? – Правильно. – Кто-нибудь был дома? – Не знаю. Мне было велено положить груз в гараж, я его туда и положил. – От кого вы получили такие указания? – От самого Прескотта. Он же мне вручил ключ от гаража. – Когда? – Спросите Прескотта. – Когда вы возвратились, поврежденная легковая все еще стояла перед домом мистера Прескотта? – Да. – Не говорил ли Паккард, где он остановился в городе, зачем вообще сюда приехал и каковы были его ближайшие планы? Трейдер сжал губы, пожевал, потом ловко плюнул прямо в урну, стоящую возле письменного стола. – Не хотите отвечать на этот вопрос? Трейдер покачал головой: – Мне было важно только то, что он признал свою вину. Больше я ничего рассказать не могу о нашем разговоре. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/delo-o-hromoy-kanareyke/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.