Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Дело сердитой плакальщицы

$ 149.00
Дело сердитой плакальщицы
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:156.45 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2008
Просмотры:  7
Скачать ознакомительный фрагмент
Дело сердитой плакальщицы
Эрл Стенли Гарднер


Перри Мейсон #39
Адвокат Перри Мейсон неоднократно доказывал, что он гораздо смелее, умнее и догадливее полицейских. В этот раз ему предстоит расследовать странное убийство сына банкира.
Эрл Стенли Гарднер

Дело сердитой плакальщицы
Предисловие


Не так давно один человек, ехавший на автомобиле по скоростной дороге в Массачусетсе, увидел – или ему это показалось, – как другая машина несколько впереди него неожиданно свернула с дороги и исчезла.

Это было одно из тех мимолетных впечатлений, которые могут оказаться иллюзией; но на водителя это так сильно подействовало, что он остановил свой автомобиль в том месте и обнаружил, что травянистый берег резко обрывался у глубокой реки.

Он подошел к берегу и действительно глубоко в воде увидел красный отсвет задних фар автомобиля.

Была вызвана полиция, и с помощью крана автомобиль подняли на поверхность. Внутри его оказалось тело мужчины, водителя.

Доктор Ричард Форд, заведующий гарвардской школой судебной медицины и медицинский эксперт по Бостонскому округу, провел вскрытие. Человек умер, захлебнувшись в воде, и внешне какие-либо другие причины отсутствовали. Не было никаких признаков сердечного приступа или чего-то другого, что могло бы вынудить водителя свернуть с дороги. Были, однако, косвенные указания на то, что водитель задумал самоубийство при обстоятельствах, которые создавали бы картину смерти «в результате несчастного случая», давая его наследникам право на двойное страховое вознаграждение.

Доктор Форд отверг версию самоубийства, несмотря на еще одну косвенную улику, говорившую в пользу этой версии, и полное отсутствие указаний на другие причины смерти. В тормозной системе автомобиля не было обнаружено никаких неполадок, способных объяснить этот неожиданный прыжок водителя в вечность.

Сторонники версии самоубийства раскритиковали доктора Форда за то, что ему не удалось, таким образом, установить причину смерти.

Доктор Форд, однако, будучи настоящим ученым, совершенно равнодушен как к похвалам, так и к критике со стороны общественности. Он руководствуется лишь собственной совестью, и совсем не важно, что могут сказать или подумать люди.

Итак, доктор Форд спокойно оставался верен себе.

Месяцев шесть спустя, ночью, другой водитель на том же участке дороги заметил, как ехавшая впереди машина неожиданно резко вильнула вправо, упала в реку и исчезла.

Вновь об этом было сообщено властям, вновь кран извлек на поверхность автомашину в прекрасном техническом состоянии, внутри которой был утонувший водитель без каких-либо других признаков насильственной смерти.

Затем провели тщательное расследование и установили, что в силу стечения обстоятельств, когда ехавший в перекрестном направлении автомобилист срезал свой путь по незаметной дороге среди снопов сена, приближавшийся по главной дороге водитель, увидев яркий свет передних фар, естественно, резко сворачивал вправо, думая, что выехал на встречную полосу. Скользкий травянистый склон, круто спускавшийся к глубокой реке, довершал трагедию.

В результате расследования доктора Форда на том месте был установлен предохранительный барьер, что позволило предупредить новые несчастные случаи.

Думаю, этот эпизод может служить типичным примером работы доктора Форда.

Если возможно говорить о существовании американской интеллектуальной аристократии, то доктор Форд, несомненно, является членом этой избранной группы. Его отец – один из наиболее широко эрудированных людей, каких я когда-либо встречал. В нем нет никакой чванливости. Это практичный, твердо стоящий ногами на земле, симпатичный человек, в совершенстве владеющий самыми разнообразными и глубокими знаниями, какие может вместить человеческий мозг. Его мать – леди из Новой Англии, а для тех, кто знает Новую Англию, это исчерпывающая характеристика.

Доктор Ричард Форд – ученый, мыслитель и один из наиболее опытных патологоанатомов в стране. Собратья по профессии, которых я просил высказаться о его характере, выделяли верность этого человека – верность друзьям, верность профессии и науке.

Для меня было честью встретиться с ним на одном из семинаров по расследованиям убийств в Гарварде под руководством капитана Франс Г. Ли, замечательной женщины, чей вклад в судебную медицину и криминальные расследования только сейчас начинает приносить плоды признания и еще долго сохранит свое значение.

Наблюдать за доктором Фордом, проводящим вскрытие, – подлинное откровение. Его руки, столь искусные, что кажутся скорее частью мозга, чем тела, движутся с проворством, представляющим квинтэссенцию прикладного мастерства. Он знает, что искать, где искать и как оценивать то, что он находит. Это, без сомнения, один из самых ясных умов в сегодняшней судебной медицине.

Лично я считаю одной из его самых значительных заслуг собираемую им великолепную картотеку цветных слайдов. Он пользуется ими, когда его приглашают консультировать в различных концах страны.

Если обвинитель пожелает узнать, не производит ли контактная рана определенного эффекта вследствие расширения газов, то доктор Форд может выложить великое множество слайдов, точно воспроизводящих тип контактной раны, о какой идет речь. Если человека интересует, сколько внешних и внутренних улик оставляет в разных частях тела рана от небольшого колющего предмета, например приспособления для колки льда, доктор Форд тут же покажет цветные слайды, иллюстрирующие все разновидности такого повреждения.

Это обычные слайды, которые может оценить непрофессионал. Обвинителю же, который, быть может, хочет посмотреть на некоторые изменения в клеточной структуре почек вследствие присутствия сулемы либо установить, не вводился ли цианистый калий в виде облатки, доктор Форд продемонстрирует соответствующие слайды.

Как правило, книги по судебной медицине не принимаются в качестве подтверждения улик, но слайды, иллюстрирующие типичные случаи, обычно принимаются. Поэтому собираемую доктором Фордом слайдотеку трудно переоценить.

В «Деле сердитой плакальщицы» я веду речь о косвенных уликах, которые весьма непопулярны, но тем не менее представляют собой один из математически наиболее точных методов доказательства, известных человеческому разуму.

Косвенная улика безошибочна, если она полностью действительна. А плохую репутацию косвенной улике приносит неправильное ее толкование.

Это ошибочное толкование объясняется частично небрежностью следователей. Это также результат неумения некоторых следователей каталогизировать и сохранять все существенные элементы косвенной улики.

Слишком часто детектив на месте преступления делает вывод и затем лишь ищет улики в подтверждение этого вывода, предавая забвению действительно значительные элементы ценной улики.

Правосудие основывается на доказательствах, доказательства основываются на фактах. Работа, проводимая доктором Фордом, имеет такое большое значение, что я написал это предисловие как свидетельство уважения к нему как к гражданину, и я посвящаю эту книгу ему как другу.


Ричарду Форду, медику, директору школы судебной медицины Гарвардского университета, главному медицинскому эксперту графства Саффолк, Массачусетс.

    Эрл Стенли Гарднер

Глава 1


Белл Эдриан проснулась с чувством, что что-то явно не в порядке.

Свет полной луны струился через окно спальни, отбрасывая продолговатое золотое пятно на ковер, расплескиваясь у ног кровати. По положению теней миссис Эдриан догадывалась, что время далеко за полночь.

Она повернулась, постаралась взять себя в руки и снова заснуть, но ее мысли возвращались к Карлотте.

Напрасно ее разум боролся с неожиданным мрачным предчувствием. Карлотте был двадцать один год, достаточный возраст для горьких обид на любую попытку материнской опеки; к тому же Карлотта была либо дома, в постели, либо всего в четверти мили от него, в коттедже Артура Б. Кашинга.

Миссис Эдриан боролась с желанием заглянуть в спальню Карлотты. Если Карлотта проснется, это уязвит ее гордость, по молодости ей покажется, что с ней обращаются как с ребенком. И все же вот уже более трех лет Белл Эдриан вела битву с самой собой. Ее чувство материнской защиты попросту отказывалось сдаваться.

В семнадцать лет Карлотта была послушно-внимательной, в девятнадцать – доброжелательно-терпимой, в двадцать – нетерпеливой.

Сейчас, в двадцать один год, Карлотта хотела, чтобы все понимали реальность и определенность ее независимости. Она выросла. Ее мать была другом, товарищем, но уже не воспитателем и не сопровождающей компаньонкой.

Как ни старалась, Белл Эдриан не могла принять всем сердцем эту перемену. Она могла контролировать какие-то внешние проявления, но в глубине души оставалась, как всегда, покровительницей. Карлотта, даже совершеннолетняя, была все еще ее ребенком, нуждающимся в защите.

Белл Эдриан захотела узнать точное время, подумала вновь о Карлотте – и вдруг ее осенило. Она могла все выяснить, просто заглянув в гараж.

Она выскользнула из постели, надела халат и мягкие тапочки, тихонько вышла через заднюю дверь к проезду для машины.

Дверь пустого гаража была открыта. Он неясно просматривался изнутри подобно черной, пустой пещере.

Миссис Эдриан взглянула на часы при свете луны. Как только она поняла, насколько было поздно, тревога охватила ее, а черные тени пустого гаража приобрели какое-то дополнительное значение.

Она медленно обошла дом сзади, в сторону северного крыла. С этой удобной точки был виден через бухточку озера коттедж, в котором Артур Кашинг проводил последнюю неделю своего отпуска. Сломанная лодыжка, удерживавшая его дома, была результатом несчастного случая десятью днями ранее, когда Карлотта и богатый молодой холостяк носились сломя голову на лыжах по крутым склонам Медвежьей горы. Поэтому Карлотта чувствовала за собой определенную ответственность и была в последнее время частой посетительницей в коттедже Кашинга.

Теперь, когда Артур Кашинг собирался возвращаться в город, было вполне естественно, что он мог пригласить Карлотту поужинать и посмотреть снятый им цветной фильм, полученный в тот вечер из города после проявки.

Миссис Эдриан убеждала себя, что, по современным понятиям, и время-то было не столь позднее. Она пыталась посмеяться над тревогой, с которой проснулась, над отчетливым недобрым предчувствием, от которого не могла отделаться.

Мерцающая вода озера, холодно сиявшая при лунном свете, отражала свет из окон коттеджа Кашинга. Этот свет казался теплым и ободряющим. Конечно же, все в порядке, и вот-вот фары автомобиля Карлотты пробьются через темноту по дороге к дому.

Миссис Эдриан поежилась от холода и от нервозного состояния. Она решила, что вернется сейчас в постель и вновь заснет. В конце концов, Карлотта уже не ребенок. Белл Эдриан должна лишь научиться самодисциплине и…

Откуда-то из-за озера вдруг раздался тонкий женский крик. Он был ослаблен расстоянием, но тем не менее нес в себе нотки отчетливого ужаса. Это был протяжный, высокий крик.

Миссис Эдриан подождала всего секунду, не повторится ли этот крик. Затем бросилась в свою спальню, скользнула в твидовую юбку, накинула жакет и, не потрудившись даже надеть чулки, сунув ноги в первые попавшиеся туфли, выскочила из дома.

Между ней и коттеджем Кашинга лежал рукав озера. Идя не по дороге, а по тропке вдоль озера, Белл Эдриан смогла существенно сократить путь.

Коттеджи стояли вдоль берега озера, который в свое время использовался лишь под фермы, но теперь все более становился известен как место зимнего отдыха. Попозже, когда на озере станет лед, здесь появятся конькобежцы и костры с котелками дымящегося кофе; пока же, в начале зимы, здесь катались на лыжах.

Здесь, на высоте более мили над уровнем моря, миссис Эдриан было трудно сохранять быстрый ритм, но она продвигалась вперед, полная решимости разобраться с этим криком, не важно, что подумает Карлотта. Кажется, он донесся со стороны коттеджа Кашинга, как раз через рукав озера. Звук был ослаблен расстоянием, но все же был тревожно отчетлив в холодной безветренной ночи.

Мороз расстелил под луной белое покрывало. Покрытая инеем растительность хлестала по голым ногам Белл Эдриан, спешащей по узкой тропинке. Запыхавшись, она дошла до коттеджа Кашинга.

Декстер К. Кашинг, банкир, держал этот коттедж как место для отдыха в течение всего года, хотя сын Артур пользовался им значительно чаще отца. Постройка была расположена в лучшем месте на выступающем в озеро полуострове. Док для моторной лодки, который использовался в летнее время, отбрасывал черную тень. Там же были площадка для пикника на кромке воды и обширное место для парковки машин перед гаражом в северной части.

Белл Эдриан заметила, что на окнах фасада занавески были опущены. Только боковые окна были не зашторены. Огни изнутри дома бросали золотые блики на полузамороженную почву, а тени от рождественских гирлянд показались черными овалами внутри этих пятен.

Она взбежала по ступеням парадного крыльца и позвонила. Затем что-то внезапно ее остановило. Какую историю она придумает, когда дверь откроется? Надо ли говорить о крике? Каком крике? Откуда она знает, что крик доносился из этого коттеджа?

Картина того, что могло произойти, возникла в ее воображении. Она представила удивленное лицо Кашинга и выглядывающее из-за его плеча лицо Карлотты со сверкающими гневом глазами. Артур Кашинг мог и не заметить ее беспорядочного гардероба, но Карлотта заметит наверняка.

Весь тепло освещенный дом так и излучал привычную безопасность, как бы говорил о современных мужчине и женщине, дружески сидящих у камина. Вторжение растрепанной, встревоженной матери будет выглядеть так старомодно, так смешно.

Белл Эдриан решила искать спасения в бегстве. Она обошла дом, старательно держась в тени, надеясь, что Артур Кашинг примет звонок в дверь за шутку какого-нибудь бродяги либо за обман слуха.

Несколько бесконечных секунд миссис Эдриан пряталась за домом, ожидая, что послышатся шаги и на звонок откроют.

Но никаких шагов слышно не было.

Быстро переоценив ситуацию, она осторожно обогнула дом, выискивая глазами и не находя машину Карлотты.

Но она обнаружила что-то такое, что немедленно воскресило все ее страхи и опасения. Из освещенного окна северного крыла коттеджа падало на землю яркое золотое пятно. Двор был покрыт инеем, придававшим земле холодный, металлический отблеск. Но поблескивал не только иней. В свете от окна блестели осколки стекла. На белой заиндевелой земле виднелись два длинных черных следа от автомобильных шин. Видимо, недавно автомобиль выехал со двора. Следы от шин начинались с темного участка почвы, где запаркованный автомобиль не дал образоваться инею.

Миссис Эдриан осторожно прокралась вперед, чтобы разобраться, в чем дело.

Осколки стекла, лежавшие на земле, были словно оправленные в серебро зазубренные щепки, скорее всего куски толстого зеркала, разбитого вдребезги об оконную раму.

Само окно было также разбито, и осколки тонкого оконного стекла перемешивались с толстыми серебряными осколками зеркала.

Миссис Эдриан не могла заглянуть в комнату, но зияющее отверстие разбитого окна, серебряные осколки зеркала на земле говорили сами за себя, и, охваченная мгновенной паникой, миссис Эдриан громко спросила:

– Что-нибудь случилось?

Ее голос отозвался холодным эхом.

Она вновь обежала дом в направлении парадной двери, лихорадочно надавила кнопку звонка, потрясла дверную ручку, заколотила в дверь, затем ударила своими слабыми кулаками по стенным панелям.

Пружинная задвижка замка прочно держала дверь закрытой изнутри.

Белл Эдриан вернулась к задней двери и, не переставая стучать, подергала ручку. Через секунду незапертая дверь вдруг распахнулась на хорошо смазанных петлях.

– Карлотта! – позвала она. – Артур… Мистер Кашинг!

Поскольку ответа не последовало, она прошла через кухню, открывая двери с панической поспешностью, которая уступила место леденящему ужасу, когда она оказалась на пороге комнаты, служившей, очевидно, кабинетом и спальней одновременно.

Там были лыжи, призы и трофеи, висевшие на крюках ружья, сабли и пистолеты, коллекция фотографий в рамках с автографами, кровать, а в центре комнаты – кресло на колесах.

Пол вокруг кресла был усыпан битым стеклом. Картина в рамке, превращенная в обломки, украшала оконный проем.

В кресле, нелепо осев, лежал мертвый Артур Б. Кашинг. Красная струйка образовывала зловещее пятно на шелковой рубашке мужчины, из темного круглого отверстия на груди кровь стекала на пол. У ног мертвого человека лежала открытая пудреница с разбитым зеркальцем и рассыпанной пудрой.

Белл Эдриан узнала эту пудреницу, даже не глядя на надпись, выгравированную на золотой поверхности. Эту пудреницу Артур Кашинг подарил Карлотте в день ее рождения.

Казалось, вечность стояла Белл Эдриан, глядя на неподвижное, с отвисшей челюстью тело в кресле, на разбитое окно и сломанную пудреницу.

Затем она принялась за работу.

Тщательно и спокойно, будто убирая кухню после обеда, она начала уничтожать все улики, которые могли бы связывать Карлотту со смертью Артура Кашинга.
Глава 2


Сэм Баррис снова и снова пытался разбудить свою жену.

– Ты слышала? – настойчиво спрашивал он. Она тихо похрапывала.

Сэм Баррис взял ее за плечи и встряхнул.

Отличаясь крепким сном, жена что-то неразборчиво пробормотала. Сэм встряхнул вновь, и глаза ее раскрылись.

– В чем дело? – спросила она заплетающимся языком.

– Ты не слышала всего этого шума?

– Нет, – ответила та и тут же закрыла глаза. Баррис встряхнул ее.

– Что-то стряслось. Я слышал звон разбитого стекла и выстрел.

Миссис Баррис, всегда такая жадная до сплетен об отдыхающих на озере, начала с трудом приводить себя в сидячее положение.

– Откуда это доносилось?

– Вроде бы из коттеджа Кашинга, да и свет только там горит. Я выглянул в окно, но не видел, чтобы кто-нибудь там ходил.

Теперь миссис Баррис полностью проснулась.

– Подай мне халат, Сэм.

Сэм, стройный, гибкий, подвижный мужчина, подал жене тяжелый стеганый халат с кровати, а сам тут же свернулся клубком под теплым одеялом. Миссис Баррис надела халат и спустилась с кровати под скрип пружин. В этот момент послышался женский крик, протяжный и пронзительный, доносившийся, по всей видимости, из коттеджа Кашинга.

– Эти Кашинги, – проворчал Баррис. – Век бы их не видел.

Будучи когда-то владельцем всего берега озера, он поддался в свое время уговорам старшего Кашинга и продал тому две сотни акров.

– Они заплатили столько, сколько ты просил, – колко заметила жена. – Твоя ошибка, что ты не запросил больше. Как ты думаешь, что там происходит?

– Вероятно, то же, что и всегда. Откуда мне было знать, что он пожелает соорудить тут роскошный курорт? Я запросил в четыре раза больше стоимости участка. С фермера я бы столько не взял.

– И оставил сам себя в дураках, – сказала она. – С тех пор люди над тобой смеются. Как бы там ни было, теперь он наш сосед, и мы могли бы как-то ладить.

– У нас больше нет соседей, – проворчал Сэм, – только люди, владеющие собственностью по соседству.

– Сам виноват… Сэм, я видела свет в том домике через озеро, где живет женщина с дочерью.

– Миссис Эдриан? – спросил Баррис, в голосе которого на смену ворчливости появились нотки неожиданного интереса. – Подзорная труба у окна. Взгляни-ка.

Жена достала трубу с полки над окном.

– Интересно, миссис Эдриан слышала этот крик?

– Может быть. Холодно. Забирайся-ка в кровать.

Жена приложила подзорную трубу к глазу, не обращая внимания на его слова. Как только она почувствовала запах скандала, никакая сила на земле не смогла бы оторвать ее от окна и от трубы.

– Да, большая суматоха на озере в эти дни, – фыркнула она. – Этот парень, Кашинг, принимает там женщин среди ночи. Ухаживания, конечно, изменились с тех пор, как ты катал меня на зеленой лодке твоего отца.

– Сейчас это уже не называется ухаживанием, – заметил Сэм. – А та чертова лодка постоянно протекала, – усмехнулся он. – Я таскал поэтому с собой банку из-под томатов, и к тому времени, как я занялся бы ухаживанием, лодку залило бы… Ради бога, Бетси, возвращайся в постель.

Жена вновь проигнорировала призыв, оставшись сидеть у окна с трубой у глаза. Прошло минут пятнадцать.

– Кажется, Сэм, там окно разбито и кто-то только что двигался. А ты-то что слышал?

Сэм Баррис зевнул и сонно произнес:

– Да ничего особенного. Я от этого проснулся – вроде выстрела, может, и выхлоп автомобиля, когда он не сразу заводится.

Миссис Баррис, большая любительница поговорить, начала беглый словесный огонь:

– Помнишь, как мы отправились на рыбалку в той лодке и нас застала гроза? Мы укрылись на старом сеновале, и ты забыл перевернуть лодку вверх дном.

– Я не забыл, – возразил сонно Баррис. – Просто она была чертовски тяжелая. И я не думал, что дождь будет такой сильный.

– Да, это был дождь так дождь. Сэм, ты все это забыл?

Ответом был тихий храп.

– Сэм! – позвала она. – Сэм! Проснись-ка и посмотри!

Это было сказано властным тоном, и Сэм послушно выбрался из кровати и подошел к окну.

– Взгляни-ка туда, – скомандовала она.

Они стояли вместе и смотрели через трехсотфутовый рукав озера, отделявший их спальню от освещенного окна в доме Кашинга.

– Кто-то действительно двигается, – сказал Сэм. – Ну и что?

Миссис Баррис вновь подняла трубу.

– Белл Эдриан, мать Карлотты. Ты не думаешь, что женщина в ее возрасте могла бы найти более разумное занятие, чем расхаживать в такой час по квартире холостяка? Можешь себе представить? Артур Кашинг встречался с Карлоттой, и вот теперь ее мать…

Сэм Баррис резко потянулся за трубой.

– Эй, да ты уверена?

Жена оттолкнула его руку.

– Конечно, уверена. Думаешь, я не могу ее узнать? Я ее вижу ясно, как днем… Да, окно там разбито… Больше я никого не вижу. Она все еще ходит…

Он бесцеремонно выхватил трубу из рук жены.

– Сэм Баррис! – воскликнула она, отнюдь не лишившись от этого дара слова. – Что это ты так хватаешь вещи, да еще…

В голосе мужа появилась вдруг новая, резкая, властная нотка:

– Замолчи. Это может быть что-то серьезное. Дай я посмотрю.

– Это мне нравится! Так вырывать вещи! Да кто ты такой?

Баррис ничего на это не ответил, сообщая лишь, что он видел:

– Ты права. Я не думал, что это возможно, и если бы ты меня не позвала…

Это смягчило ее.

– Конечно, я была права. Я вижу так же хорошо, как и всегда. Ну что там?

– Миссис Эдриан ходит там кругом, как будто что-то собирает… Как ты думаешь, почему окно разбито? Артура Кашинга нет и следа… Видимо, его нет поблизости и… Слушай, лучше мне сходить туда и посмотреть, все ли в порядке… Сколько сейчас времени?

– Откуда мне знать? Часы на кухне. Если хочешь, пойди и посмотри.

– А ты можешь взглянуть? Я занят, наблюдаю.

– Сходи ты, а я буду наблюдать.

Сэм Баррис уступил трубу.

– Мне кажется, нужно что-то предпринять. Видимо, там что-то случилось.

Он начал одеваться.

– Может быть, одна из этих девушек дала ему по заслугам, – предположила миссис Баррис.

– Давно пора.

– Не говори так, Сэм. Ты идешь туда?

– Думаю, мне надо сходить.

– Кашингу это вряд ли понравится.

– Меня это не волнует. Это разбитое окно и этот женский крик…

– Это Белл Эдриан кричала, Сэм.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, я думаю, это именно так… Сэм, по ее поведению видно же, что она всем этим испугана.

– Да нет. Я думаю, кричала дочь, а она хочет теперь прикрыть ее.

– Пойди взгляни, который час. Я хочу знать.

Он взял фонарик, прошел через столовую в кухню, вернулся и сообщил:

– Половина третьего. Я пошел туда.

– Да, тебе лучше сходить.

– Никому не рассказывай, что видела миссис Эдриан там.

– А почему бы и нет?

– Потому что они хорошие люди. Чуть раньше ее дочь была там, и если что-то случилось… В общем, ты много болтаешь.

– Вот тебе раз! Кто ты такой, чтобы приказывать? Мне кажется, что если эта женщина крутится там с мужчиной десятью годами моложе – значит, она пытается обойти свою дочь, и я имею право высказать свое суждение после того, как видела все собственными глазами.

– Ты только успокойся, – сказал он. – Сплетни разлетаются здесь слишком быстро.

– Сэм Баррис, да ты понимаешь, с кем ты говоришь или что ты говоришь?

– Эти Эдрианы – хорошие люди, – настойчиво повторил он.

– Но, Сэм, ты говорил, что слышал выстрел.

– Я слышал какой-то грохот. Думаешь, будь это действительно выстрел, расхаживала бы миссис Эдриан так спокойно?

– Это не спокойствие, Сэм Баррис, и если ее дочь была с Артуром Кашингом, зная то, что мы о нем знаем…

– Давай оставим их обеих в покое. Зная все это об Артуре Кашинге, мы понимаем, что пора было бы кому-нибудь что-нибудь сделать.

– Пойди посмотри, что случилось, Сэм. Может быть, она видела его троглодитские приставания к своей дочери, и тогда действительно случилось что-то плохое.

Явно нехотя Сэм Баррис пошел в чулан, надел теплое пальто, шапку и наушники.

– Можешь больше не топтаться на месте, Сэм, – едко сказала миссис Баррис. – Она ушла.
Глава 3


Миссис Эдриан, сердце которой все еще возбужденно колотилось от событий последних часов, дошла до пересечения тропинки с дорогой и повернула в свой двор.

Гараж был все еще пуст.

На секунду это озадачило ее, поскольку она думала, что Карлотта, видимо, покинула коттедж Кашинга сразу после того, как крик ужаса распорол холодное безмолвие ночи. На месте дочери она поставила бы машину в гараж, закрыла бы дверь и отправилась спать.

Сейчас же зияющая пустота гаража могла означать лишь одно: Карлотта решила искать спасение в бегстве. Это был самый бессмысленный, глупый поступок, какой она могла предпринять.

Ее же бегство было уликой. Бегство неизбежно укажет перстом подозрения прямо на Карлотту. Полиция узнает, что Артур Кашинг пригласил Карлотту на ужин, захочет побеседовать с ней и, обнаружив ее отъезд, тут же посчитает ее подозреваемой номер один. После этого самый искушенный адвокат вряд ли придумает версию, которую принял бы суд.

Миссис Эдриан задержалась ровно настолько, чтобы быстро оценить ситуацию. Бегство Карлотты можно было прикрыть, представить его как нормальный поступок, запланированный за несколько дней до этого, скажем, как поездку в город за покупками.

Это означало, что миссис Эдриан нужно было сделать две вещи. Она должна найти Карлотту до того, как полиция начнет разыскивать гостью Артура Кашинга, а еще нужно собрать чемодан дочери. По крайней мере, сумку с вещами на одну ночь, которая сняла бы с поспешного отъезда Карлотты подозрение в бегстве.

Миссис Эдриан влетела в спальню Карлотты, кинулась к шкафу и внезапно остановилась в удивлении, заметив какое-то движение на кровати Карлотты, освещенной лунной дорожкой, пробивающейся сквозь шторы.

Карлотта вскрикнула.

– Что такое, мамочка! Что случилось? – спросила она.

– Ты! – воскликнула миссис Эдриан.

Уже полностью проснувшись, Карлотта спокойно сказала:

– Естественно. А ты кого ожидала увидеть?

– Я… Ты давно уже дома?

– Боже мой, я не знаю. Уже порядком. А что?

– Машины нет в гараже.

– Я проколола колесо на полпути домой, поэтому оставила машину и дошла пешком. А теперь, ради всего святого, не говори мне, что ты беспокоилась, искала повсюду и…

– Карлотта, я никого не выслеживала.

– Я не говорила «выслеживала», мама, я сказала «искала».

– Ну это ведь одно и то же.

Карлотта сказала спокойно:

– Не будь старомодной, мама, и не надо защищаться. В конце концов, думаю, нелегко для матери осознавать, что ее ребенок уже вырос.

Миссис Эдриан включила свет.

– У тебя… У тебя ничего не случилось, Карлотта?

– Дорогая, прошу, не будем сейчас об этом.

Миссис Эдриан подошла к стулу, на который дочь бросила свою яркую блузку. Мать взяла ее со стула, рассматривая разорванную ткань на груди. Карлотта вспыхнула:

– Мама, теперь-то ты выслеживаешь!

– Карлотта, я… я должна знать, что случилось.

– Хорошо, мамочка, ты сама об этом просишь… Я выросла. У меня красивые формы, и мужчины это замечают. Они предпринимают кое-какие шаги, в этом их натура. Боюсь, нам не удастся изменить их. Разорванная блузка может сама по себе быть ответом. Твоя материнская обеспокоенность была бы более к месту, если бы блузку не порвали.

– Я не об этом, Карлотта. Я хочу знать, что… что сделала ты.

Девушка ответила утомленно:

– Я сказала ему спокойно «нет» несколько раз. Я ясно дала ему понять, что действительно не желаю быть с ним. Затем, когда он стал серьезно настаивать, я показала ему хороший «свинг» и пошла домой.

– Ты дала ему пощечину?

– Черта с два, пощечину! – воскликнула Карлотта. – Я заехала ему правой в челюсть. Откровенно говоря, я ничего не имею против каких-то шагов со стороны мужчин. Мне это нравится. Мне нравятся также мужчины, способные оценить ответ «нет». Ладно, теперь ты достаточно осведомлена о моих личных делах, нам нужно расстаться ненадолго и постараться немного поспать, хотя я не думаю, что мне это сейчас удастся.

Миссис Эдриан опустила руку в карман своего твидового пальто и спокойно сказала:

– Вот разбитая пудреница, которую ты оставила.

Голые ноги Карлотты мелькнули, когда она откинула одеяло и спрыгнула с кровати, дотягиваясь до халата.

– Где ты это взяла?

– В коттедже Артура Кашинга.

Лицо Карлотты потеряло всякое выражение.

– Боже, мама, ты была там?

Миссис Эдриан кивнула.

Карлотта, сжав губы, произнесла:

– Извини, но все это заходит уже слишком далеко, даже для матери.

– Так вот, – продолжала миссис Эдриан, – я обнаружила его сидящим в кресле на колесах с пулевым отверстием в груди, с твоей пудреницей на полу, с разбитым окном…

– Пулевое отверстие!

– Да.

– Ты хочешь сказать, что он…

– Да, он мертв.

– И что ты сделала?

– Я убрала все улики твоего присутствия там, по крайней мере я надеюсь.

– О господи! – воскликнула Карлотта. – Выключи этот свет, – скомандовала она. – Не будем же мы всем показывать, что мы не спим. Ложись ко мне на кровать и давай все обсудим.
Глава 4


Холодный дневной свет поднимался серым покрывалом над озером. Первый слабый просвет на небе обозначил изломанный силуэт гор на металлическом серо-зеленом фоне.

Звонок у двери коттеджа миссис Эдриан неожиданно прозвенел длинно и пронзительно.

Мать и дочь при свете карманного фонарика, закрытого ладонями, испуганно поглядели друг на друга.

– Это, наверное, полиция, Карлотта, – прошептала мать. – Я думала… Я надеялась, что мы успеем собрать тебя и отправить. Ах, почему у нас не оказалось еще немного времени!

– Черт бы побрал этот прокол, – ответила Карлотта. – Если бы не это…

– Теперь запомни, – перебила миссис Эдриан. – Вы поругались с Артуром почти сразу же после ухода прислуги. Ты ушла домой, оставив его сидящим в кресле. Он даже не проводил тебя до двери. Он остался в угрюмом настроении. Ты поехала на машине и проколола колесо, поэтому оставила автомобиль и пришла домой. Ты планировала поехать…

– Но, мамочка, – перебила Карлотта, – они уже здесь. Не лучше ли вести себя так, будто я не собиралась никуда ехать?

– Дорогая, ты забыла об упакованных чемоданах.

– Поставим их в чулан.

– Они могут сделать обыск.

Звонок продолжал настойчиво звонить.

– Только бы Харви ничего об этом не узнал, – прошептала Карлотта.

– Но он адвокат, дорогая. Он мог бы помочь.

– Я не хочу помощи такой ценой, мамочка. У Харви честные, но отдаленные намерения… Я люблю его. Артур Кашинг был плейбоем. Его намерения были нечестные и неотдаленные. Кажется, мне нравилось играть с огнем. Мамочка, тебе надо раздеться. Мы не можем больше не реагировать на этот звонок.

Белл Эдриан сняла туфли и осторожно прошла босиком.

– Иди ложись, дорогая, – сказала она, а затем, стараясь говорить сонным голосом, спросила: – Кто там?

Единственным ответом был настойчивый, прерывистый звонок.

– Секунду, – утомленно произнесла Белл Эдриан. – Сейчас накину что-нибудь.

Она постояла у кровати, лихорадочно освобождаясь от верхней одежды, затем набросила на себя халат и пошла к двери зажечь свет на крыльце.

Она увидела Сэма Барриса терпеливо стоящим на свету с покрасневшими от холода носом и ушами.

Миссис Эдриан, зевая, открыла дверь и спросила:

– Что… А, это вы, мистер Баррис! Что случилось?

– Я хотел бы поговорить с вами, – сказал Сэм.

– Как, в такой ранний час…

– Это очень важно.

– Ну ради бога. У нас здесь беспорядок, но входите. Пройдите в ту комнату. Вам нужно обождать, пока я оденусь.

Сэм, казалось, чувствовал себя виноватым, когда усаживался на указанный миссис Эдриан стул.

– Так в чем же дело? – спросила она.

– Не знаю, как и начать, – произнес он, уставившись в пол.

– Видите ли, мистер Баррис, я думаю, что в такую рань у вас что-то действительно ужасно важное…

– Да. Вы знаете, у нас домик там, где…

– Да, я знаю, где у вас домик.

– И окна нашей спальни так расположены, что мы можем смотреть прямо в кабинет Артура Кашинга в его коттедже.

– Смотреть прямо в кабинет! – воскликнула она. – Да вы находитесь на расстоянии городского квартала. Вы…

– Верно, мэм, где-то около ста ярдов. Но видно достаточно хорошо ночью, когда комната освещена, шторы не опущены, и слышно ночью хорошо и отчетливо.

– К чему это вы клоните?

– Артур Кашинг, – сказал он. – В общем, я не хотел бы, чтобы моя дочь что-то имела с Артуром Кашингом.

– Большое спасибо, – язвительно отозвалась миссис Эдриан. – Но, во-первых, современные дочери предпочитают жить собственной жизнью. А во-вторых, мне действительно не нравится, когда меня будят от крепкого сна, чтобы предупредить насчет друзей моей дочери. Ведь вы, как вижу, к этому ведете.

– Не только к этому, мэм. Видите ли, Артур Кашинг мертв.

– Мертв! – воскликнула она. – Артур Кашинг мертв?

Он кивнул.

Секунду она не знала, что сказать, только встревоженно смотрела на него, думая, что же ему известно, стремясь подтолкнуть его в разговоре до той точки, когда сможет вытянуть из него все сведения. Но сделать это нужно так умело, чтобы он и не представлял, что из него это вытягивают, и не замечал у нее никакого интереса.

– Да-а, – протянула она. – Это крайне трагично. Это так неожиданно. Моя дочь, кажется, ужинала у него прошлым вечером. Они смотрели фильмы, так как из-за ноги Артура Кашинга не могли никуда выйти. Она рано вернулась домой и…

– Вам не нужно мне это объяснять, мэм. Вот что я пытаюсь вам втолковать.

– Может быть, вам лучше продолжать и все рассказать? Не волнуйтесь, говорите все прямо, мистер Баррис. В чем дело?

– Артуру Кашингу нравилось быть богатым джентльменом, когда он мог получить таким образом то, что хотел. Но когда ему это не удавалось, он показывал ужасный нрав и… Ну, он становился грубым.

Миссис Эдриан, сохранявшая полный самоконтроль, сидела абсолютно спокойно, ничего не говоря.

– Моя жена и я многое там повидали, – продолжал Сэм Баррис. – Мы слышали и разозленные голоса, иногда мы слышали и женские крики, и… В общем, Артур никогда не затруднялся опускать штору в своем кабинете. Он наверняка думал, что на таком расстоянии никто ничего не увидит.

Миссис Эдриан все молчала.

– Но, – продолжал Сэм Баррис, – видите ли, мы давно живем на озере, и у нас есть отличная подзорная труба тридцатикратного увеличения, и видно очень хорошо.

– Подзорная труба! – отозвалась миссис Эдриан, стараясь скрыть испуг в своем голосе.

Он кивнул и затем продолжал:

– Пожалуйста, не думайте, что мы подглядываем, как это называют – «чрезмерно любопытствуем». Но, в конце концов, если слышишь женский крик поздно ночью и, выглянув в окно, видишь двух борющихся людей, ты должен убедиться, что все в порядке, перед тем как идти спать.

Сжав губы, она кивнула.

– У меня очень чуткий сон, – сказал Сэм Баррис. – А моя жена спит ужасно крепко. Нужно колотить ее, чтобы разбудить. Она похожа на многих здешних женщин. Они много болтают, поэтому я не рассказываю ей всего, что вижу. В первый раз, когда нечто подобное случилось, я разбудил ее, и она какое-то время думала, что нам надо бы вмешаться. А потом оказалось, что в этом не было никакой нужды.

– Что вы хотите этим сказать?

– Девушка вполне смогла постоять за себя, – сказал Сэм Баррис. – Поверьте, она влепила ему и вышла.

– Это было… какое-то время тому назад?

– Два или три месяца.

– Да, – произнесла она и рассердилась сама на себя за столь заметную нотку облегчения в собственном голосе.

– Затем, во второй раз, – продолжал Баррис, – все было иначе.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, девушка опять сопротивлялась. Я оделся. У нас нет телефона, и я собирался пойти позвать шерифа, а затем… в общем, кажется, ей это понравилось. Первое, что мы увидели, было то, что они целовались прямо перед окном. Мне как-то нехорошо было от мысли, что девушки могут на это клюнуть.

– Некоторые женщины – да, – заметила миссис Эдриан. – Может быть, она только играла. Вы… вы ее узнали?

– Я видел ее в трубу ясно, как днем, – сказал Баррис. – С тех пор она частенько возвращалась. Очень привлекательная девушка. Не знаю ее имени. Черные волосы и серо-голубые глаза… но… В общем, не думайте, что мы намеренно шпионим за людьми… Просто мне не нравится, что в округе есть такие люди, как Артур Кашинг.

– Это вы пустили его сюда, не так ли? То есть, простите, я хотела сказать, это вы продали ему землю.

– Я сам себя одурачил, – признал Баррис. – Конечно, я сделал глупость. У них был агент по недвижимости, который наврал мне с три короба. Этот парень толковал мне, что один человек хочет купить земли под сельское хозяйство; не какое-то большое хозяйство, а под ферму, в которую он хочет вложить деньжат и получить за это налоговые льготы. Ну, я и подумал, что у человека лишние деньги и что надо ему помочь. Я запросил за пару сотен акров цену, которая раза в четыре превышала настоящую стоимость, а затем уступил под будущее право купить остальную землю из такого же расчета – под сельское хозяйство.

– А потом оказалось, что покупателем в переговорах был Декстер Кашинг?

– Точно. И он не собирался заниматься сельским хозяйством. Он хотел строить курорт… Я думаю, это Артур навел пчелу на мед. В общем, они построили там коттедж, а затем объявили о своем плане насчет большого курорта. Поставили меня вот в такую ситуацию.

– Но разве ваша земля не вырастет в цене?

– Да, для налогов. От налогов мне не отделаться; они имеют теперь право купить, когда захотят. Но не будем терять времени на это. Вы говорили, что я их сюда пустил. И мне захотелось рассказать все, как было. А теперь я хочу сказать, что мы вас видели там сегодня ночью.

Миссис Эдриан сидела на стуле совершенно прямо.

– Видели меня? – переспросила она, как надеялась, с холодным недоверием в голосе.

– Мэм, пожалуйста, не поймите меня неправильно. Мы… ну, в общем, мы знаем, что вы очень хорошие люди, вы и ваша дочь Карлотта, самые хорошие люди, которые здесь появлялись.

– Спасибо, – поблагодарила она ледяным тоном.

– И… В общем, я знал, что должно было случиться. Я знал, что Артур Кашинг попытается, и… я думал зайти к вам и кое-что рассказать. Я решил это сделать, если будет нужда.

– Это было очень мило с вашей стороны, но я все еще не понимаю, что вы имеете в виду, когда говорите, что видели меня в коттедже Кашинга. Да, Карлотта была там и…

– Мы видели Карлотту, – сказал Сэм Баррис, – потом мы пошли спать… Я вновь проснулся первым, когда услышал звон стекла и выстрел, затем женский крик… Ну, мы поднялись посмотреть, в чем дело.

– Если что-то не так, то ваш долг пойти к полицейским и…

– Я был у полицейских, – терпеливо объяснил он. – Поэтому я не мог прийти раньше.

– А-а, – слабо сказала она.

– А сейчас, мэм, пожалуйста, выслушайте и позвольте мне объяснить. У нас, может быть, немного времени, и я хотел бы, чтобы вы поняли.

– Хорошо, давайте объясняйте.

– Нелегко для мужчины вроде меня говорить с такой женщиной, как вы, и говорить то, что я должен сказать, – выпалил Баррис, – но я знаю, почему вы так против. Ваша дочь убила Артура Кашинга, и он, конечно, этого заслуживал. Вы слышали ее крик и выстрел и пошли выяснить, что происходит. Затем вы постарались прикрыть свою дочь. Теперь, конечно, я не знаю, какие улики может обнаружить шериф, но что касается моей жены и меня, мы ни слова не скажем. Карлотта хорошая девушка; Артур Кашинг был подонком. В общем, я хотел, чтобы вы знали, что мы хотим поступить по-соседски и…

– Мистер Баррис, вы глубоко ошибаетесь. Карлотта вернулась рано вечером…

– Вы не должны мне этого объяснять, мэм. Я просто стараюсь рассказать, что мне известно, как было дело. Газеты любят набрасываться на такое, и, если девушка попадет в подобную ситуацию, она меченая на всю жизнь. Я знаю, что действительно произошло. Я знаю, что звон разбитого стекла, и выстрел, и женский крик раздались задолго до того, как вы пошли разобраться. Моя жена не всегда хорошо держит язык за зубами, как мне хотелось бы. Но на этот раз я топнул ногой и велел ей помалкивать обо всем этом.

– Вы… вы не разговаривали с шерифом?..

– Конечно, я говорил с шерифом, – сказал Баррис. – Шериф задал мне массу вопросов. Он спрашивал, не видел ли я кого-либо выходящим оттуда, и я сказал, что не видел. И это была правда, потому что я действительно не видел. Потом я сказал, что услышал сначала звон стекла, затем выстрел; именно тогда было совершено убийство, предположил я; что некоторое время спустя раздался женский крик; что я поднялся немного позже, после того как услышал звон стекла и выстрел, взглянул, в чем дело, и ничего не увидел. Я позвал жену, и где-то в это время мы услышали женский крик, но ни моя жена, ни я ничего не увидели, выглянув в окно. В общем, я не сказал ему, что после мы видели вас из своего окна, потому что считаю, что его это не касается.

Она сказала со всей решительностью:

– Карлотта была дома в постели задолго до полуночи…

– Вам не нужно ни в чем убеждать меня, мэм. Я лишь пытаюсь доказать, что мы хотим вести себя по-соседски…

– Я знаю, – произнесла она с отчаянием. – Вы пытаетесь вести себя как добрый сосед, но в глубине души вы думаете, что это моя дочь убила Артура Кашинга.

Он сказал спокойно:

– И вы тоже так думаете.

Это заявление было столь неожиданным, столь искренним, что Белл Эдриан не смогла поднять глаз.

Сэм Баррис встал:

– Я просто думал, что нужно вас предупредить, миссис Эдриан. Сейчас, видимо, шериф собирается прийти поговорить с вашей дочерью. Вы можете сказать ему, что ваша дочь вернулась домой до полуночи, а также что я был здесь и сказал вам…

– Да, но я не должна ему об этом говорить!

– Нет, должны. Если вы попытаетесь выглядеть удивленной, то вы переиграете, как и со мной, когда я сообщил вам, что Артур Кашинг мертв. Вы чуть-чуть переиграли… С людьми, живущими в деревне, не бывает проблем, когда случается с ними разговаривать, но когда они наблюдают – это другое дело. Я не мог бы сказать вам, что вы сделали не так, да и шериф, видимо, не скажет, но вы все же что-то сделали не так. На такие вещи у нашего шерифа острый глаз. Ему нравится загонять людей в угол и усаживать в ловушку. Поэтому расскажите ему, что я зашел просто по-соседски и сообщил, что Артура Кашинга застрелили.

– Так рано? – возразила она. – Наверняка его заинтересует, почему…

– Потому, – продолжал настойчиво Баррис, – что я знал, что Карлотта ужинала у него прошлым вечером, и я сам для себя хотел выяснить, когда Карлотта вернулась домой. Думаю, это будет хорошая идея, если вы будете как бы рассержены всем этим – тем, что я так рано вас разбудил. Мы здесь немного отличаемся от горожан. Вы можете сказать ему, что меня вроде как распирало от новостей и мне надо было ими поделиться. Думаю, это будет лучший выход: вам не нужно будет изображать удивление или еще что-то, и вы не окажетесь в ловушке. – Он резко поднялся и направился к двери. – Думаю, я сказал все, – заключил он.

Она молча протянула ему руку.

Баррис секунду подержал ее руку в своей мозолистой ладони.

– Вы знаете, – проговорил он, – я всегда хотел быть, что называется, джентльменом, которому на язык приходят правильные слова, чтобы выразить любую мысль. Мне пришлось бросить школу после четырех лет учебы, и с тех пор я должен был постоянно работать… Мы перевидали здесь много городских жителей и можем поэтому отличить настоящее от фальшивого. Большинство из них фальшивы, но когда иногда нам встречаются настоящие люди, мы… Ну, это как бы вдохновляет нас. Вы и ваша дочь именно такие люди. Мне хотелось бы это высказать, но я не умею.

– Думаю, вы очень хорошо это сделали, – мягко сказала она.

– Думаю, вам было бы хорошо обзавестись адвокатом. Не надо говорить об этом шерифу, но…

– Перри Мейсон, – сказала она, – знаменитый адвокат, проводит здесь отпуск. Я думаю, что могла бы…

– Я тоже было о нем подумал, – подхватил Сэм Баррис. – Конечно, стоит он дорого.

– У меня есть деньги, – просто сказала она.

– Хорошо. Думаю, что это надо обязательно сделать. Он хороший адвокат. В любом случае, я думаю, шериф не будет задавать слишком много вопросов. Он знает, что вы за люди…

– Я не знала, что мы так популярны, – заметила миссис Эдриан.

– Да, вас это удивило бы. Мы, жившие в этих местах и работавшие на земле еще до того, как было решено строить здесь курорт, можем отличить настоящих людей от фальшивых. Вас бы удивило, как много молвы ходит вокруг людей, которые здесь появляются, как местные тщательно их оценивают… Успеха вам, миссис Эдриан, и если я могу чем-нибудь помочь, что-то сделать для вас, можете на меня положиться.

Сэм Баррис неловко двинулся к двери, затем задержался в проеме и сказал:

– Ваша дочь убила его, и у нее была чертовски веская причина это сделать. Не задавайте ей слишком много вопросов и не давайте адвокату слишком давить на нее, чтобы он не припер Карлотту к стенке. Вы знаете то, что вы знаете, а я знаю то, что я знаю… И мы оба знаем, что ваша дочь – соль земли, хорошая, славная девушка. Это так же верно, как то, что они придут. Давайте оставим ее в покое.

С этим Баррис вышел в холодный свет серого утра.

Когда он ушел, миссис Эдриан постояла несколько мгновений в задумчивости в центре комнаты, затем двинулась к двери комнаты Карлотты.

– Что он сказал, мамочка?

– Ничего особенного. Он сказал, что Артур Кашинг мертв.

– Откуда он узнал?

– Он слышал выстрел и звон стекла.

– Слышал? Когда?

– Когда это случилось. Думаю, около двух часов ночи.

– Мамочка, а он… Он выглядывал в окно? Видел ли он кого-нибудь?

Миссис Эдриан засмеялась:

– Их дом в трехстах ярдах от дома Кашингов.

На лице Карлотты было явное облегчение.

– Да, правда, – сказала она. – Ведь ты бы никого не узнала на таком расстоянии, мамочка?

– Конечно нет, – ответила та и затем ободряюще добавила: – Не то чтобы это что-то меняло, но я хочу повидаться с Перри Мейсоном, адвокатом.
Глава 5


Перри Мейсон, лежавший под теплыми одеялами в нетопленой спальне домика в горах, заметил, что уже достаточно светло, он даже мог видеть пар от своего дыхания в холодном воздухе.

Дом принадлежал одному его клиенту, и Мейсон согласился им воспользоваться для столь нужного отдыха. Только что он обнаружил, к своей досаде, что после четырех-пяти часов сна он полностью бодрствует, его мозг работает на высоких оборотах над проблемами его клиентов, которые он постарался на время позабыть.

Днем Перри Мейсон так активно занимался физическими упражнениями, лыжами, пешей ходьбой, верховой ездой, что к наступлению ночи он настолько физически уставал, что был рад свалиться в постель уже в девять часов в расчете на длинную ночь счастливого забвения. Однако к полуночи, отдохнув, он просыпался, надевал халат и тапочки и переходил из холодной спальни в теплую уютную гостиную, где масляный нагреватель поддерживал постоянную температуру в семьдесят три градуса по Фаренгейту.

Здесь адвокат располагался в глубоком кресле, брал стопку приговоров и решений Верховного суда и окружных апелляционных судов и начинал изучать решения, внимательно отмечая, какой судья писал заключение. Иногда он одобрительно кивал, иногда хмурился и отрицательно тряс головой, когда не соглашался с заключениями суда.

Затем, через два-три часа, вновь почувствовав сонливость, он возвращался в холодную, нетопленую спальню, забирался под одеяла, погружался в сон и отмечал недовольно, что к рассвету сон вновь как рукой снимало.

Адвокату слишком хорошо были известны эти симптомы. Он был настолько погружен в дела своих клиентов, что его подсознание гнало отдых, который он хотел себе дать. Делла Стрит, пользующаяся полным доверием секретарша, получила инструкцию не беспокоить шефа, за исключением чего-то экстраординарного, и вот уже в течение четырех дней она тщательно воздерживалась даже от телефонных звонков ему.

Было воскресенье, и Делла должна была приехать утром с портфелем важных дел, требующих его личного участия.

Лежа в этот холодный рассветный час и наблюдая, как пар от его дыхания поднимается к потолку и растворяется, Мейсон принял решение. Он вернется домой сегодня вечером вместе с Деллой Стрит. Лучше снова впрягаться в упряжку, в которой он мог напрямую решать все проблемы. Приучив свой мозг работать с молниеносной скоростью, Мейсон теперь мучился оттого, что сам так наладил мозговой механизм, который требовал постоянного стимула и который, будучи лишен работы, уже не мог расслабиться и отдыхать.

Он потянулся и зевнул, надел халат, тапочки и уже направлялся в душ, когда услышал быстрые, почти бегущие легкие шаги, затем раздалось нервное постукивание в дверь.

Нахмурившись, Мейсон пересек большую гостиную, покрытую индейскими ковриками, с низкими креслами и общей приятной загородной атмосферой, открыл переднюю дверь и увидел встревоженную женщину лет сорока пяти.

Миссис Эдриан окинула взглядом высокорослого адвоката, его густые взъерошенные волосы, гранитные черты лица, прямые, изучающие глаза; увидела халат, тапочки, выглядывающие из-под халата ноги в пижамных штанах.

– Извините, – сказала она, – мне ужасно неловко будить вас, но… я… мне просто необходима ваша помощь…

– В чем же дело? – спросил Мейсон.

– Я миссис Белл Эдриан, – сказала она. – Мы в каком-то смысле соседи. Я знаю о вас все, мистер Мейсон, хотя вы, вероятно, никогда о нас не слышали. У нас коттедж там, у залива, и у меня беда, ужасная беда.

Мейсон поднял брови, запустил пальцы левой руки в свою шевелюру.

– Что за беда? – спросил он.

Миссис Эдриан начала лихорадочно:

– Я знаю, что у вас очень высокие гонорары, мистер Мейсон, но я отнюдь не бедна. Я знаю также, что вы приехали сюда, чтобы отдохнуть, что ужасно переутомлены, что вы стараетесь держаться особняком и не общаться здесь ни с кем, что вы можете отказаться даже выслушать это дело, и все же я… я должна поговорить с вами… Счастье моей дочери… Все зависит от вас.

– Что это за дело? – спросил Мейсон.

– Убийство.

Лицо адвоката смягчилось.

– Вот теперь мы начинаем приближаться. Входите.

– О, мне так неудобно, мистер Мейсон.

– Входите, входите, – гостеприимно сказал Мейсон. – Садитесь. Вы пока располагайтесь здесь, а я тем временем приму душ, побреюсь, оденусь и смогу, по крайней мере, выслушать вас…

– Боюсь, на это не будет времени, – сказала она. – У меня сейчас каждая минута на счету. Я… я бежала сюда всю дорогу.

Мейсон указал на стул:

– Садитесь. Хотите сигарету?

Она отрицательно покачала головой.

Мейсон достал себе сигарету, убедился, что ей удобно сидеть, и сам расположился в кресле, натянув на себя халат, глубоко затягиваясь и поглядывая на нее сквозь облачка дыма поблескивающими глазами.

– Продолжайте, – сказал он. – Рассказывайте.

– Я вдова, мистер Мейсон. Я живу со своей дочерью, Карлоттой. Мы живем здесь, у озера, в коттедже. Это наша собственность. Моей дочери двадцать один год. Ее отец умер, когда ей было шестнадцать. Я старалась быть ей хорошей матерью. Я…

– Вы хотели рассказать мне об убийстве, – резко перебил Мейсон, – и вы сказали, что времени мало.

– Да, да, я знаю. Я хочу, чтобы вы поняли все о Карлотте. Она хорошая девушка.

Мейсон отозвался на это сообщение простым отрывистым кивком.

– У нее есть приятель в городе, который очень ею увлечен. Он молодой адвокат в начале своей карьеры. Он был бы то, что надо… Я думаю, он очень ее любит.

– А убийство? – поторопил Мейсон. – Кого убили?

– Артура Кашинга.

Мейсон поднял брови:

– Вы имеете в виду сына банкира, который собирается строить курорт?

– Да, это он.

– И что же случилось?

– Моя дочь обычно каталась с Артуром Кашингом на лыжах. Ничего серьезного. Это была для нее просто мужская компания. Но я думаю, что он-то был очень увлечен Карлоттой, но… но не в том смысле, как тот, другой мужчина.

– В каком смысле? – спросил Мейсон.

Она взглянула ему в глаза и сказала:

– Ну, можете назвать это биологической потребностью, если хотите. Артур Кашинг был из таких людей. О нем здесь ходит много слухов, которые нельзя оставлять без внимания. Это профессиональный волк, использующий свое положение, деньги, власть, чтобы добиться того, чего он хочет. Если он может заполучить свое, он берет без всяких угрызений совести, или…

Мейсон заметил:

– Вы смотрите на животное под названием «мужчина» с точки зрения матери, у которой дочь на выданье. Ведь все мужчины более или менее…

– Нет, пожалуйста, мистер Мейсон, поймите меня правильно. Я широко смотрю на вещи. Я не ханжа. Я знаю, что реальная жизнь не всегда совпадает с теорией, но Артур Кашинг был… животным.

– И все же вы позволяли Карлотте общаться с ним?

– Да нет, мистер Мейсон… О, вы делаете все это ужасно трудным для меня.

– Вы сами все усложняете, – заметил Мейсон.

– Вам никогда не понять, мистер Мейсон, чувства матери, видящей, как ее ребенок вдруг становится взрослым. За ними нужно постоянно следить в тот период, когда они достигают физической зрелости, а затем вдруг приходит духовная зрелость и… и вы уже не осмеливаетесь следить за ними. Если вы это делаете, то вы разбиваете свое и их сердце или же вынуждаете их действовать самостоятельно.

Девушка, конечно, должна кое-чему научиться сама. Она должна приспосабливаться к жизни, расстаться с детством, становясь молодой женщиной. И если в этот период жизни она чувствует, что за нею следят, опекают и расспрашивают, у вас мало что получится, и вы можете нанести дочери непоправимый вред. Ведь так легко безнадежно испортить отношения между матерью и дочерью. Вы можете полностью уничтожить привязанность. Вы можете сохранять какую-то видимость уважения, но любовь убита.

– Хорошо. Вы говорите, а время идет. Я понял, что вы имеете в виду.

– Вы можете знать это, – возразила она, – но вы никогда этого не поймете, не будучи матерью.

– Для пользы дела, – сказал Мейсон, – признаем, что это так. Вы правы, я никогда не смогу стать матерью. Так что же случилось?

– Карлотта знала все о репутации Артура Кашинга. Несмотря на его «успехи» у девиц определенного толка, он предпринимал определенные шаги в отношении Карлотты и… – тут миссис Эдриан гордо выпрямилась, – ничего не добился. Но ей нравилось давать отпор, а он представлял собой опасный вид мужского динамита, с которым ей хотелось поиграть.

– Я слышал, что Кашинг сломал лодыжку.

– Да, он сломал лодыжку, и она была у него в гипсе. Он мог передвигаться на костылях или в кресле на колесах… У него была кинокамера, он снимал фильм во время катания с Карлоттой. И вчера вечером он пригласил ее поужинать с ним и посмотреть этот фильм.

– А вы что на это сказали?

– Мистер Мейсон, это была для меня самая трудная вещь в жизни, но я не сказала ничего, ни слова. Я старалась вести себя абсолютно естественно, но я, конечно, знала, что должно было случиться. Он был настоящим джентльменом до тех пор, пока ужин не был накрыт и прислуга не ушла. Затем он стал настойчивым, и когда ему все равно не удалось задуманное, то он… ну, он подтвердил свою репутацию.

– И что же случилось?

– Я не знаю подробностей, мистер Мейсон. Я не спрашивала Карлотту. Может быть, вам она скажет. А я не хочу спрашивать. Я знаю лишь, что она вернулась домой, одежда на ней была порвана и она была очень разозлена. Возможно, она дала ему пощечину – и сильную.

– Продолжайте.

– Слава богу, у нас с Карлоттой нормальная, цивилизованная дружба. Она рассказала мне о случившемся, и мы обе постарались увидеть смешную сторону этого дела. Это было неприятное приключение, но нам удалось придать ему комический оборот, в духе Красной Шапочки и Серого Волка. Потом мы выпили и легли спать, но я видела, что Карлотте не по себе, и я пошла спать к ней.

Глаза Мейсона слегка сузились.

– Потом, около двух часов ночи, я услышала женский крик, соскочила с кровати и попыталась установить, откуда идет крик. Кажется, это был дом Артура Кашинга, и я видела, что там горит свет.

– А Карлотта? – спросил Мейсон.

– Карлотта мирно спала. Когда мы только легли, она нервничала и беспокоилась, но когда я услышала крик, она уже спала мертвым сном, и я посчитала глупым ее будить. Я снова легла и заснула.

– И совершенно очевидно, – сказал Мейсон, – вы недолго спали и…

– Вы знаете Сэма Барриса?

Мейсон покачал головой.

– В свое время Сэму Баррису принадлежали почти все земли на северо-западном берегу озера. Он один из местных старожилов, фермерствовал здесь много лет и…

– А какое отношение имеет ко всему Сэм Баррис?

– Мистер Баррис проснулся от того же ужасного крика, что и я, но он еще слышал звон стекла и выстрел. Он отправился посмотреть, в чем дело, и обнаружил Артура Кашинга в кресле мертвым.

– Убитым?

Она кивнула:

– Револьверная пуля в груди. Он сообщил шерифу, а затем зашел рассказать мне.

– В такую рань?

– Да, рассвет только занимался.

– Почему?

– Разве вы не понимаете? Он знал, что Карлотта ужинает с Артуром Кашингом. Прислуга знала об этом. Шериф расследует сейчас это дело и с минуты на минуту может захотеть услышать от Карлотты ее версию. А Сэм Баррис знает, что за дрянь Артур Кашинг, вернее – был дрянью.

– Ну а почему бы вашей дочери просто не рассказать шерифу все, как было?

– Понимаете ли, мистер Мейсон… в общем, здесь нужно все сделать осторожно. Если делу будет дана огласка и все такое… Если приятель Карлотты в городе прочитает обо всем в газетах…

Мейсон нетерпеливо тряхнул головой:

– Я не смогу все это утаить от прессы.

– Но я подумала, что если бы у нас был адвокат, кто-то, кто защищал бы наши интересы, если бы…

– Как я понимаю, – сказал Мейсон, в голосе которого слышалось некоторое разочарование, – нет даже слабой возможности того, что имя вашей дочери будет каким-то образом связано с убийством.

– Конечно нет.

– Поэтому я ничего не смогу здесь сделать. Ваша дочь должна лишь рассказать простую, голую правду. И поверьте мне, – добавил он, со значением глядя на миссис Эдриан, – любая попытка что-либо скрыть может иметь самые плачевные последствия.

– Да, я понимаю, – сказала она, избегая его взгляда.

Мейсон глядел на нее пристально.

– А ну-ка, говорите ли вы мне всю правду?

– Да, да, конечно.

– Судя по всему, Артур Кашинг, разочаровавшись в своей попытке легко завоевать вашу дочь, позвонил какой-то другой женщине, которую он лучше знал и которая, по его мнению, могла быть более покладистой. Из показаний ваших и вашей дочери будет следовать, что Карлотта была дома. Показания Сэма Барриса зафиксируют время преступления. Вы можете подтвердить его свидетельство по этому пункту. Вот и все.

– Думаю, что да. Однако… Не знаю, достаточно ли опытен местный шериф. Ведь всего несколько лет назад здесь селились только фермеры и…

– Продолжайте, – сказал Мейсон. – Выкладывайте все. В чем загвоздка?

– Я думала, что, может быть, вам лучше знать, как приступить к делу. Прежде всего необходимо выяснить, мне кажется, кто эта другая девушка, которая кричала и стреляла.

– Сам по себе факт, что она кричала, не обязательно означает, что это она стреляла, – заметил Мейсон.

– Нет, нет, я понимаю. Это ваша логика юриста. Это не доказательство того, что она стреляла. Однако когда ее личность будет установлена, она, естественно, станет подозреваемым лицом. Шериф примется разрабатывать эту версию, все это попадет в газеты… Ну а имя Карлотты вряд ли и упомянут.

Мейсон кивнул.

– Я думала, вы знаете толк в этих вещах, – сказала она, – и что вы могли бы кое-что расследовать…

Мейсон ответил с сомнением:

– Боюсь, шериф не оценит мою помощь в расследовании убийства. И вообще, я адвокат, а не детектив. К тому же я обычно не в ладах с полицией.

– Боюсь, вы сами не представляете, какую репутацию себе создали, мистер Мейсон. Вы и адвокат, и детектив.

– Я нанимаю сыскное агентство для такой работы. Пол Дрейк из Детективного агентства Дрейка работает со мной не один год. Мы можем позвонить ему и попросить прислать сюда своих людей, но даже если бы они воспользовались самолетом, они были бы здесь и могли приступить к работе не раньше чем через пару часов. Потом, им нужно…

– Но сегодня воскресенье, – в отчаянии сказала Белл Эдриан. – Если бы мы… Видите ли, у нас целый день. Если бы нам удалось найти ту девушку к ночи, это не было бы слишком поздно.

– А какую историю собирается тем временем рассказывать Карлотта? – спросил Мейсон.

– Правду.

– Хорошо, – сказал Мейсон. Он поколебался секунду, затем отправился к телефону. – Устраивайтесь поудобнее, миссис Эдриан, там на столике есть журналы.

– Спасибо, я не могу читать, я слишком нервничаю.

Мейсон набрал междугородный код, затем прямой номер Пола Дрейка, не значившийся в телефонной книге.

– Ваша дочь знает, что вы здесь? – спросил он, держа трубку возле уха.

Она кивнула.

– Это не очень хорошо.

– Почему же?

– Предположим, шериф спросит Карлотту, что случилось этой ночью и где она была, когда Кашинга застрелили. Она ответит, что была в постели и что вы можете это подтвердить. Они спрашивают, где вы, а вы пошли ко мне. Это…

– Конечно, – перебила она. – Я об этом и говорила, вот почему я так спешу. Я должна вернуться к приходу шерифа. Я хочу, чтобы никому не было известно, что я была здесь.

– Тогда вам лучше возвращаться. Кажется, все обстоятельства мне понятны. Я… Минутку.

Он услышал голос в трубке и сказал:

– Хэлло, Пол… Нет, я все еще в горах, где предполагал отдохнуть… Пол, для тебя есть работа… Да, да, я знаю, что Делла Стрит едет сейчас сюда. Она будет здесь рано утром, но это экстренная работа… Речь идет об убийстве. Слушай, Пол, я хотел бы, чтобы ты прислал сюда пару человек самолетом. Если можешь, приезжай сам. Мне нужны здесь опытные детективы, и как можно скорее. По телефону я не могу больше ничего объяснить. Я хотел бы, чтобы ты расследовал случай убийства. Нет, это другое дело. Просто здесь есть шериф, который может наделать ошибок. Нам нужны подлинные факты. Мы хотим помочь властям… Нет, они не просили о содействии. Возможно, они этого и не хотят. Нам нужно действовать тактично… Присылай людей, а я объясню. Сам можешь приехать?

Мейсон слушал, затем удовлетворенно кивнул:

– Звони в аэропорт, пусть разогревают самолет. Погода здесь хорошая, видимость отличная. Холодно, морозно и ясно, в горах ни облачка. Вы можете долететь за час, а твои люди смогут быть в аэропорту через тридцать – сорок пять минут… Давай выезжай… Что? К черту завтрак. Да, это очень важно.

Он повесил трубку и сказал миссис Эдриан:

– Ну вот, я думаю, мы сделали все, что сейчас можем сделать. Возвращайтесь пока…

Вдруг он повернул голову, прислушиваясь, затем подошел к окну и поглядел сквозь жалюзи.

– Боюсь, я не оценил всей срочности дела с самого начала. Наверное, я слишком долго вас расспрашивал.

– Что вы имеете в виду?

– Машина шерифа, – сообщил Мейсон. – Шериф и три его помощника, все выглядят довольно мрачными…

Раздался шум шагов на крыльце и затем повелительный стук в дверь.

У Белл Эдриан побелели губы.
Глава 6


Стоявший в дверях человек чувствовал себя явно неловко, но одновременно в нем ощущалась какая-то решимость. Было видно, что продвигаться к поставленной цели он будет осторожно, но при этом не отступит ни на шаг.

За его спиной стояли группкой три человека, чей вид показывал, что они здесь для поддержки шерифа и полностью подчиняются ему.

– Вы мистер Мейсон, – сказал шериф. – Перри Мейсон, знаменитый адвокат. Я Берт Элмор, шериф этого графства. Не думаю, что вам много обо мне известно, но я столько слышал о вас.

Перри Мейсон пожал ему руку.

– Теперь и я вас знаю, шериф, и мне очень приятно встретиться с вами. Чем могу быть вам полезен?

– Мы хотели бы войти, – сказал шериф.

– Мне жаль, – ответил Мейсон, – но сейчас я занят.
Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/delo-serditoy-plakalschicy/?lfrom=390579938) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.