Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Дело о подмененном лице

$ 149.00
Дело о подмененном лице
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:156.45 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2008
Просмотры:  5
Скачать ознакомительный фрагмент
Дело о подмененном лице
Эрл Стенли Гарднер


Перри Мейсон #12
Какие бы зубодробительные дела ни подкидывала судьба Перри Мейсону, знаменитый адвокат всегда находит выход и спасает своего подзащитного от несправедливого наказания! Совсем не адвокатское дело – рисковать жизнью, выслеживая настоящего преступника, – но Перри Мейсон ради клиента готов и на это! Данная книга позволит вам убедиться, что Перри Мейсон никогда не подведет!
Эрл Стенли Гарднер

Дело о подмененном лице
Глава 1


Перри Мейсон стоял у перил и наблюдал, как ширилась черная полоса воды между бортом парохода и пристанью. Хрипло заревел гудок, и провожающие замахали на прощанье платками и шляпами.

Нежные женские голоса запели гавайскую песню разлуки «Алоха оэ».

Через несколько минут берег уже был позади, сильнее стал шум волн, разрезаемых носом корабля. Мейсон смотрел на черные силуэты гор на фоне звездного неба.

Секретарша Делла Стрит сжала его руку, лежавшую на перилах:

– Я никогда не забуду этой поездки, шеф. А прощанье было таким печальным и торжественным.

Мейсон кивнул, коснувшись подбородком висевших у него на шее венков из алых, белых и лиловых цветов.

– Хотелось бы остаться? – спросил он.

– Нет, но это навсегда сохранится в моей памяти.

Мейсон сказал:

– Поездка была чудесной, но мне не терпится поскорей вернуться к делам и вступить в бой. Там, – махнул он рукой в сторону пляжа Уайкики, – осталось нечто такое, что цивилизация еще не смогла убить: приветливые люди, чудесная природа, где время течет незаметно. Я покидаю этот рай и возвращаюсь в город с его шумом и телефонными звонками, возвращаюсь к клиентам, которые будут лгать мне и в то же время требовать, чтобы я честно защищал их интересы. И ты не поверишь, Делла, я никак не дождусь, когда вернусь туда.

– Вполне понимаю вас, шеф, – сказала Делла.

Пароход набирал скорость, и его корпус дрожал от работы машин. Тропический бриз шевелил лепестки цветов на груди Мейсона и Деллы Стрит. Адвокат смотрел то на цепочку береговых огней, то на белую пену воды у борта.

С нижней палубы кто-то бросил венок, и он лениво закачался ярким цветным кольцом на темной воде. В море тут же полетели и другие венки: пассажиры отдавали дань старинному гавайскому обычаю.

Мейсон снисходительно сказал:

– Это новички, «малахини». Их венки вернутся в гавань. Нужно было дождаться Алмазной Головы и там бросать.

Они перегнулись через перила и посмотрели на пассажиров, стоявших на нижней палубе.

– Ту пару мы видели вчера в китайском ресторане, – заметил Мейсон.

– С этой девушкой я занимаю одну каюту, – сказала Делла.

– Кто она такая?

– Бэлл Ньюберри. Ее родители в триста двадцать первой каюте.

– А кто ее дружок?

– Рой Хангерфорд, – ответила Делла. – Но он не ее дружок.

– Ты шутишь, – сказал Мейсон. – Я заметил, как он смотрел на нее вчера вечером.

– Вы даже не представляете себе, как действуют на мужчин тропики, – рассмеялась Делла. – Вы обратили внимание на высокую голубоглазую девушку в белом платье… Ту, что стояла на нижней палубе с отцом?

– Обратил, – сказал Мейсон. – А что?

– По-моему, у нее серьезные виды на Хангерфорда. Это Селинда Дейл, а ее отец – Чарлз Уитмор Дейл. Они занимают роскошную каюту люкс.

– Ты немало узнала, Делла, – сказал Мейсон. – А теперь пора бросить наши венки.

Она кивнула.

– Один я оставлю для прощального обеда и попрошу стюарда положить его в холодильник.

Они бросили венки в воду.

– Почему, – сказала Делла, наблюдая, как они исчезают во мраке, – все то, что в Америке мы считаем суеверием, на Гавайях кажется таким обычным?

– Наверное, потому, что здесь люди верят в это, – сказал адвокат. – А вера – огромная сила.

– Или массовый гипноз?

– Можно назвать и так.

– Сюда идут родители Бэлл, – сказала Делла. – Наверное, хотят познакомиться с вами.

Мейсон повернулся и увидел невысокого худого мужчину лет пятидесяти пяти, с широким лбом, пронзительными серыми глазами и стройную моложавую женщину. Та с интересом оглядела Мейсона, потом с улыбкой поклонилась Делле Стрит. Ее муж только мельком взглянул на адвоката и его спутницу.

– Ты знакома с ними? – спросил Мейсон.

– Да, они заходили в нашу каюту.

Адвокат снова посмотрел на пару на нижней палубе:

– Странно, но мне кажется, что я где-то встречался с этой девушкой.

Делла Стрит рассмеялась:

– Просто она очень похожа на…

– На киноактрису Уинни Джойс! – воскликнул Мейсон. – Ну конечно!

– Эту похожесть мисс Ньюберри подчеркивает еще прической. Кроме того, она, по-моему, копирует манеры Уинни Джойс… Ну что ж, шеф, я пойду к себе в каюту. Увидимся завтра.

Делла ушла. Пассажиры разбрелись по каютам, палуба опустела. Мейсон остался один.

Вдруг его окликнул женский голос. Он повернулся.

– Мистер Мейсон, я миссис Ньюберри, – сказала женщина. – Моя дочь живет в той каюте, где и ваша секретарша, от нее я и узнала о вас. Мне необходимо посоветоваться с вами.

– Как с адвокатом? – спросил Мейсон.

– Да.

– О чем?

– О моей дочери Бэлл, – ответила она.

Мейсон улыбнулся:

– Боюсь, вы обратились не по адресу, миссис Ньюберри. Я не занимаюсь обычной юридической практикой, а специализируюсь на судебной защите, главным образом по делам, связанным с убийствами. Уверен, Бэлл не совершила ничего такого и не нуждается в моих услугах.

– Прошу вас, не отказывайтесь, – умоляла миссис Ньюберри. – Я убеждена, вы сможете помочь мне. Это не займет у вас много времени.

Уловив истерические нотки в ее голосе, Мейсон сказал:

– Ну что ж, рассказывайте о своем деле. Выслушать вас я всегда могу, а может, что-нибудь и посоветую. Что натворила Бэлл?

– Это не она, а мой муж, – сказала женщина.

– Ну тогда что натворил ее отец?

– Он не родной отец Бэлл, – сказала миссис Ньюберри. – Бэлл от первого брака.

– Значит, она взяла себе фамилию Ньюберри, – сказал адвокат.

– Это не она взяла, а мы, – ответила женщина.

– Я вас не совсем понимаю.

– Настоящая фамилия моего мужа, – заторопилась она, – Карл Моор. Два месяца назад он вдруг сменил ее и стал Карлом Уокером Ньюберри (Ньюберри – это фамилия моего первого мужа, которую носит Бэлл). В то же время муж покинул место бухгалтера в компании «Продактс Рифайнинг», мы спешно перебрались в другой город, где поселились под новой фамилией, а потом на полтора месяца уехали на Гавайи. Муж строго-настрого приказал ни при каких обстоятельствах не упоминать его прежнюю фамилию.

Во взгляде Мейсона появился интерес.

– Он бросил работу внезапно?

– Да, даже не зашел попрощаться в контору.

– Странно, – сказал адвокат.

Миссис Ньюберри подошла к нему ближе.

– Бэлл ни о чем не подозревает, – сказала она. – Она относится к жизни, как большинство современных девушек: в ней сентиментальность перемешана с цинизмом. Год назад она собиралась взять себе фамилию Моор, говорила, что ей неловко носить разные фамилии с матерью и всем объяснять, что Карл – ее приемный отец. Словом, когда муж объявил, что мы берем себе ее фамилию, она была на седьмом небе от радости.

– Она ладит с отчимом? – спросил Мейсон.

– Да, очень любит его. Иногда мне кажется, что она понимает его лучше, чем я. Карл для меня загадка. Он очень замкнутый, необщительный, но Бэлл обожает. Карл раньше никогда не жаловался на недостаток денег, но недавно начал ворчать: у него, видите ли, не хватает средств, чтобы Бэлл могла встречаться с богатыми людьми, покупать себе дорогие туалеты, путешествовать…

– Но ведь вы путешествуете, – с улыбкой вставил Мейсон.

– В том-то и дело, – сказала женщина. – Примерно два месяца назад мы вдруг разбогатели.

– Именно тогда ваш муж сменил фамилию?

– Да.

– Сколько же у него денег?

– Не знаю. Он держит их в специальном нательном поясе. Но как-то при мне муж разменял в банке тысячедолларовый банкнот.

– Вы когда-нибудь задавали ему вопрос о том, откуда взялись деньги?

– Да, конечно.

– Что же он ответил?

– Сказал, что выиграл в какой-то лотерее. Но, по-моему, это неправда. Ведь газеты публикуют фамилии выигравших, верно?

Мейсон кивнул:

– Хотя иногда люди покупают билеты под вымышленными фамилиями.

– Короче, муж сказал, что выиграл деньги и хочет уйти с работы, сменить фамилию и начать новую жизнь. Мы будем путешествовать, и Бэлл получит возможность встречаться с достойными людьми.

– Но вы не поверили, что ваш муж выиграл деньги в лотерею? – спросил Мейсон.

– Тогда поверила, но недавно я начала сомневаться. В Гонолулу какой-то турист из Лос-Анджелеса сказал, что компания «Продактс Рифайнинг» проводит ревизию своих бухгалтерских книг. Я забеспокоилась… и кроме того, Бэлл…

– Так что Бэлл? – осторожно спросил Мейсон.

– Она чувствует себя в новой компании как рыба в воде. Она довольна, весела, ей доставляет радость общение с богатыми туристами – людьми, с которыми она дома никогда не встретилась бы! Несколько дней назад она познакомилась в отеле «Ройял» с Роем Хангерфордом, сыном нефтяного миллионера. Кажется, до встречи с Бэлл он был постоянным спутником мисс Дейл, но теперь все больше и больше времени проводит с моей дочерью.

– Как относится к этому мисс Дейл?

– Вроде бы очень дружна с Бэлл, – сказала миссис Ньюберри. – Знаете, как ведут себя с соперницами некоторые женщины.

– Вы думаете, она считает вашу дочь соперницей?

– Да.

– Вероятно, она интересовалась у Бэлл, где она живет и чем занимается ее отец? – спросил Мейсон.

– Да. Пока Бэлл удавалось отшучиваться. Дочь говорит, она просто Золушка, танцующая на балу до полуночи, и с последним ударом часов исчезнет.

– Ну и как Селинда Дейл?

– Это ее только насторожило, – ответила миссис Ньюберри.

– Как же относится ваш муж к тому, что его общественное положение и занятия теперь вызывают такой интерес?

– Карл прячется от всех. Сегодня я с трудом вытащила его на палубу. Теперь он засел в каюте.

Мейсон сказал:

– Давайте поставим все точки над «i». Вы подозреваете, что ваш муж присвоил деньги компании «Продактс Рифайнинг»?

– Да.

– Ваша дочь тоже подозревает?

– Конечно нет. Она думает, что Карл выиграл деньги в лотерею.

– Наверно, мисс Дейл с удовольствием бы выставила Бэлл дочерью растратчика, – сказал Мейсон.

Миссис Ньюберри заплакала.

– Успокойтесь, – сказал адвокат. – Слезами горю не поможешь. В конце концов, пока мы на корабле, ничего не случится.

– Боюсь, уже поздно, – сказала женщина.

– Что вы имеете в виду?

– Кто-то украл фотографию Бэлл.

– Какое значение это имеет?

– Неужели вы не понимаете? – сказала миссис Ньюберри. – Фотографию моей дочери могли выкрасть и отправить авиапочтой на материк, чтобы сыщики узнали о ней и ее семье всю подноготную.

– Но ведь вы не думаете, что мисс Дейл прибегла к такому способу? – спросил Мейсон.

– А почему бы и нет? Она богата, избалованна, эгоистична. По-моему, такая способна на все.

– Расскажите подробней о краже фотографии.

– Я сама собирала вещи, – сказала миссис Ньюберри, – и положила в чемодан мужа ее фотографию с надписью: «Любимому папочке от Бэлл». Не знаю, заметили ли вы, мистер Мейсон, что моя дочь похожа на киноактрису Уинни Джойс…

– Заметил, – сказал адвокат. – По-моему, она еще подчеркивает это сходство?

– Конечно. Ей нравится, когда ее замечают. Она послала на студию письмо с просьбой выслать ей фотографию Уинни Джойс с автографом. Получив снимок, Бэлл пошла к фотографу и попросила снять ее в такой же позе и с тем же освещением. Одну из таких фотографий в овальной рамочке с подставкой она и подарила отцу. Я сама уложила ее в чемодан мужа около трех часов дня, и он запер его. Муж открыл чемодан уже на пароходе часов в десять вечера, примерно за час до отплытия.

– А фотография исчезла? – спросил Мейсон.

– Не совсем. Из рамки была вынута фотография Бэлл и заменена снимком Уинни Джойс.

Миссис Ньюберри достала из сумочки овальную настольную рамку и подала ее Мейсону. Он увидел снимок актрисы с подписью: «Искренне ваша Уинни Джойс».

– Что ж, – сказал Мейсон, – в таком деле бесполезно ходить вокруг да около. Вызовите мужа на откровенный разговор. В конце концов, миссис Ньюберри, возможно, ваши страхи напрасны и ваш муж действительно выиграл эти деньги в лотерею.

– Я уже говорила с ним, и это ничего не дало.

– Вы когда-нибудь обвиняли его в присвоении денег компании «Продактс Рифайнинг»?

– Я только намекнула ему.

– И как он отреагировал?

– Сказал, что я сошла с ума.

– Ну, поговорите с ним еще раз, – нетерпеливо сказал Мейсон. – Спросите, о какой лотерее идет речь. В конце концов, вы его жена и имеете право это знать.

Миссис Ньюберри покачала головой:

– Такой разговор с Карлом ничего не даст. Он солжет, и это только ухудшит дело. Для разговора с ним я должна точно знать…

– Что?

– Присвоил он эти деньги или нет. Вот в чем мне нужна ваша помощь.

– Что должен сделать я? – спросил адвокат.

– Попросите своих помощников провести расследование и выяснить, действительно ли Карл присвоил эти деньги.

– А если он это сделал, что тогда?

– В таком случае, – сказала миссис Ньюберри, – я позабочусь, чтобы, насколько это будет в моих силах, оградить от возможных неприятностей Бэлл.

– Каким образом? – спросил Мейсон.

– Пока не знаю. Я посоветуюсь с вами.

Перегнувшись через перила, Мейсон посмотрел на нижнюю палубу. Бэлл Ньюберри и Рой Хангерфорд стояли так близко друг к другу, что казались одним темным силуэтом.

– Хорошо, – согласился адвокат, – я посмотрю, что можно сделать.

И он направился в радиорубку, пользуясь своим личным шифром, дал телеграмму Полу Дрейку (Лос-Анджелес, Детективное агентство Дрейка), в которой просил: во-первых, навести справки о К.У. Мооре, бывшем служащем компании «Продактс Рифайнинг»; во-вторых, составить список всех победителей лотерей за последние четыре месяца и выяснить, не было ли среди них К.У. Моора под настоящей или вымышленной фамилией. Наконец, после некоторого размышления, Мейсон добавил третий пункт: установить, есть ли у киноактрисы Уинни Джойс сестра.
Глава 2


На следующее утро, едва солнце позолотило гребни волн, Мейсон вышел из каюты, засунув руки в карманы пальто. Он стал прогуливаться по палубе. Свежий ветерок ерошил его волнистые волосы. Мейсон уже трижды обогнул палубу, когда открылась дверь и из холла вышли Делла Стрит и Бэлл Ньюберри.

– Доброе утро! – крикнул им Мейсон. – По-моему, на другой стороне не так ветрено.

Делла кивнула ему.

– Бэлл, это мой босс, – сказала она. – Шеф, я хочу познакомить вас с Бэлл Ньюберри, моей соседкой по каюте. Мы с ней нагуливаем аппетит перед завтраком.

– Позвольте присоединиться к вам, – сказал Мейсон.

Взяв девушек под руки, он направился на подветренную сторону. Когда они огибали палубу, налетел сильный порыв ветра.

– Ну и ветер! – сказала, рассмеявшись, Бэлл Ньюберри и поправила волосы. – Я очень много слышала о вас, мистер Мейсон.

– Если плохое, то можете верить этому, – сказал Мейсон. – Если хорошее, считайте клеветой.

Бэлл повернула к нему свое лицо со смеющимися темными глазами, ярким ртом и белоснежными зубами. В вырезе блузы была видна ее стройная шея.

– Вчера вечером я видела, вы разговаривали с мамой, – сказала она. – Держу пари, что речь шла о нашей семейной тайне.

– Тайне? – переспросил Мейсон.

– Да. Только не делайте вид, что вам ничего не известно.

Делла бросила на адвоката быстрый взгляд:

– Что за семейная тайна, Бэлл?

– Исчезновение моей фотографии, – ответила та. – Мама положила ее в чемодан, и отец запер его. Когда чемодан открыли, моей фотографии не было в рамке, а в нее кто-то вставил снимок Уинни Джойс. Ну, так что вам известно об этом?

– Мне ничего, – сказала Делла Стрит, с упреком посмотрев на Мейсона. – А что думает по этому поводу ваша мать?

– Она ведет себя очень непонятно, – ответила Бэлл. – Наверно, это доставляет ей удовольствие.

– Значит, вы не восприняли этот случай серьезно? – спросил Мейсон.

– Я? – сказала Бэлл, улыбаясь. – Я ничего не воспринимаю серьезно: ни жизнь, ни свободу, ни любовь. Я принадлежу к легкомысленному молодому поколению, мистер Мейсон, от рождения лишенному почтительности и воспитанному без лицемерия, слава богу.

– А что сказал об этой истории ваш отец? – спросил адвокат.

– О, его это мало встревожило. Отец углублен в себя, и мне очень редко удается вывести его из такого состояния.

– Это не ответ на мой вопрос, – сказал Мейсон.

– О, я совсем забыла, что вы юрист, – рассмеялась Бэлл. – Вы проводите перекрестный допрос. Как же мы назовем этот случай, мистер Мейсон, – «Дело о похищенной фотографии»?

– Не похищенной, а подмененной, – уточнил адвокат.

– Значит, «Дело о подмененном лице». Это подойдет?

– Вполне, по крайней мере временно, – сказал Мейсон. – Итак, что сказал об этом ваш отец и, между прочим, какова ваша собственная версия?

Бэлл покачала головой:

– У меня нет никакой версии, я не разбираюсь в подобных вещах… Впрочем, мы оба – и папа, и я – считаем, что это просто чья-то шутка… Кроме того, мама могла ошибиться и положить в чемодан не мою фотографию, а Уинни Джойс. Видите ли, наши снимки легко спутать, я очень похожа на Уинни Джойс. Во время нашей поездки это многие отмечали.

– Вы можете воспользоваться этим, – сказал Мейсон. – Стать дублершей, например, или чем-то в этом роде.

– К этому я и стремлюсь, – сказала Бэлл и погрустнела. – Мне очень хотелось бы поехать в Голливуд, но отец не разрешает, пока мне не исполнится двадцать три года. Надо ждать еще шесть месяцев. Мне кажется, эти полгода будут длиться вечно! Ну вот, я и выдала вам свой возраст!

Мейсон рассмеялся:

– Вам понравился Гонолулу?

– Чрезвычайно! – сказала она. – Мне так не хотелось уезжать! Я не ожидала, что Гавайи произведут на меня такое впечатление. Наверно, не следует впадать в такой восторг, правильней было бы вести себя как светские барышни в отеле. В ответ на такой вопрос они слегка приподняли бы брови и ответили: «Благодарю вас, Гавайи очень милы».

Мейсон рассмеялся:

– Очень похоже. Это ваше первое океанское путешествие?

– Не только первое океанское, но и вообще, – сказала Бэлл. – Впрочем, лучше не делать никаких признаний. Ничто так не разочаровывает, как женщина с бесцветным прошлым…

В этот момент на палубу вышел, оглядываясь, Рой Хангерфорд в белом фланелевом костюме. Увидев адвоката и его спутниц, он направился к ним. Бэлл Ньюберри взяла его под руку и представила Мейсону и Делле.

Делла Стрит сказала:

– Вы погуляйте, а мне, кажется, надо посовещаться с боссом. Я вижу на его лице деловое выражение. Вам не следовало говорить о тайнах, Бэлл. Вы напомнили ему, что он возвращается к работе.

Бэлл Ньюберри сверкнула благодарной улыбкой, кивнула Рою Хангерфорду, и они пошли к корме, а Делла посмотрела на Мейсона и сказала:

– О’кей, выкладывайте, шеф.

– Что выкладывать? – спросил адвокат.

– Расскажите мне о семейной тайне – «Дело о подмененном лице».

– Тебе все известно. Снимок подменили.

– Кто и почему?

– Вот этого я не знаю, – признался Мейсон. – Обстоятельства дела довольно сложны. Пойдем сядем где-нибудь, и я тебе все расскажу.

Они поднялись по лестнице на верхнюю палубу, прошли мимо гимнастического зала и теннисного корта и нашли укромное местечко с подветренной стороны около госпиталя. Мейсон передал Делле содержание разговора с миссис Ньюберри.

– Итак, вы послали радиограмму Дрейку, – сказала Делла.

Адвокат кивнул. Делла рассмеялась:

– Что ж, это будет неплохая предварительная тренировка для Пола, а то он, наверное, совсем отвык от вашего сумасшедшего темпа работы… Что вы думаете насчет завтрака, шеф?

Мейсон спросил:

– Какое впечатление у тебя сложилось о Бэлл?

– Она наблюдательная, современная и непосредственная. Жаждет поскорей окунуться в жизнь, полна энергии.

– Она говорила с тобой о молодом Хангерфорде?

– Нет, а это доказывает серьезность ее чувств. Шеф, пошли завтракать, я проголодалась.

Во время завтрака им принесли радиограмму Дрейка:
«В кассе компании „Продактс Рифайнинг“ обнаружена недостача в двадцать пять тысяч долларов. Начались негласные поиски пропавшего бухгалтера Моора. Однако пока ему не предъявлено никаких обвинений. Очевидно, ревизорам не хватает для этого доказательств».


Прочитав радиограмму, Делла сказала:

– Быстрая работа, шеф.

– Угу, – согласился Мейсон.

После завтрака они гуляли по палубе, и Мейсон сделал несколько цветных снимков своим миниатюрным фотоаппаратом. В это время им принесли вторую радиограмму Дрейка:
«В списке победителей лотерей нет фамилии Моор. Все выигравшие известны».


В полдень пришла третья радиограмма:
«У Уинни Джойс нет сестер. Перри, советую тебе забыть о романах и заняться делом. Жду твоего возвращения. Все простил и забыл».


– Ну, я припомню это Полу, – сказал Мейсон, складывая телеграмму.

– Сюда идет миссис Ньюберри, – предупредила Делла.

Поздоровавшись с ней, адвокат сказал:

– У меня есть для вас новости.

– Расскажите о них, – сказала миссис Ньюберри, взглянув на Деллу.

– От нее у меня нет секретов, – сказал адвокат. – Вы предпочитаете откровенный разговор или…

– Откровенный.

– Хорошо. В кассе компании «Продактс Рифайнинг» обнаружена недостача в двадцать пять тысяч долларов. Частные сыщики разыскивают вашего мужа. Он не выигрывал ни в какой лотерее.

Миссис Ньюберри молча смотрела на океан. Лицо ее выражало усталость.

– Этого я и боялась, – сказала она.

– По-моему, вам лучше всего поговорить с мужем, миссис Ньюберри, – заметил Мейсон.

– Это ничего не даст.

– Может быть, даст, если я приму участие в разговоре.

– И чего вы добьетесь?

– Он скажет правду.

– Ну, допустим, – подавленно ответила женщина. – Что тогда?

Мейсон помолчал несколько секунд и сказал:

– Послушайте, миссис Ньюберри. Ведь я представляю в этом деле ваши интересы, а не мужа?

– Да. Я и не хочу, чтобы вы представляли его интересы.

– Вы уверены в этом?

– Да.

– Тогда, возможно, нам удастся достичь взаимопонимания, – сказал Мейсон. – Если вы определенно не хотите, чтобы я представлял интересы вашего мужа, то я попытаюсь защитить Бэлл.

Во взгляде миссис Ньюберри блеснула надежда.

– Ваш муж путешествует под фамилией Ньюберри, – продолжал Мейсон, – и на корабле его знают только как Ньюберри. А деньги компании «Продактс Рифайнинг» он присвоил как Моор. Возможно, мне удастся сыграть на этом. Если бы я пытался уладить дело с его фирмой, представляя вашего мужа, то меня могли бы обвинить в укрывательстве уголовного преступления. Но поскольку я не имею ничего общего с вашим мужем и представляю вас, то я могу попробовать заключить сделку с компанией «Продактс Рифайнинг». Мы вернем им часть присвоенных денег, а они пообещают нам не упоминать на следствии имя вашей дочери. Как вы думаете, на таких условиях ваш муж согласится вернуть оставшиеся деньги?

– Он все сделает для Бэлл, – сказала миссис Ньюберри.

– Но вы должны четко понимать, что, действуя так, я буду представлять только ваши интересы, а не вашего мужа, – повторил Мейсон. – Вам это ясно?

Женщина кивнула.

– И до тех пор, пока я не доведу дело до конца, ваш муж не должен знать о моей работе. Я не хочу разговаривать с ним.

– Хорошо.

– Вы знаете, сколько денег у него осталось?

– Нет.

– Как вы думаете, сколько вы уже потратили из тех присвоенных двадцати пяти тысяч?

– За последние два месяца мы потратили, наверно, тысяч пять.

– Думаю, что с двадцатью оставшимися тысячами мне удастся добиться соглашения, – сказал Мейсон, глядя вдаль.

Миссис Ньюберри сказала:

– Есть еще один опасный момент, мистер Мейсон, о котором я должна вам сообщить.

– А в чем дело?

Миссис Ньюберри понизила голос:

– Вы обратили внимание на пассажира со сломанной шеей?

– Нет. А что с ним?

– Дело не в нем, а в его сиделке, – сказала миссис Ньюберри. – Карл знаком с ней.

– Ну и что?

– Неужели вы не понимаете? Он был знаком с ней до брака со мной, и она знает его как Карла Моора. При встрече наверняка окликнет его по настоящей фамилии.

– Что вы знаете о ней? – спросил Мейсон.

– Ее зовут Эвелин Уайтинг… Вот она как раз направляется сюда.

По палубе шла молодая красивая медсестра в накрахмаленной форме, толкая перед собой инвалидное кресло на колесах. В нем сидел мужчина в темных очках, шея которого была закована в стальной каркас, прикрепленный ремнями к плечам.

– Бедняга попал на Гавайях в автомобильную катастрофу, – сказала миссис Ньюберри. – У него сломана шея. Возможно, ему придется носить этот каркас два или три года. Он не может повернуть голову и даже не разговаривает. Сиделка задает вопрос, а он пожимает ее руку на «да» один раз, на «нет» – два раза.

Мейсон разглядывал сестру. Это была красивая женщина лет тридцати, с хорошей фигурой и рыжевато-каштановыми волосами. Поймав взгляд Мейсона, она с интересом оглядела его, потом, остановившись, спросила больного:

– Вам не жарко здесь, мистер Картман? Может быть, переехать на другую сторону?

Она сунула руку под плед, которым был укрыт больной, и Мейсон увидел, как плед слегка приподнялся, когда тот один раз пожал руку сестре. Она повернула кресло и покатила его дальше, отыскивая тень.

– Как ваш муж собирается избежать встречи с этой женщиной? – спросил Мейсон.

– Он будет выходить на палубу только тогда, когда она в каюте.

– Может, ему стоит пойти к ней и объяснить, что он путешествует под другой фамилией?

– Боюсь, это невозможно, – вздохнула миссис Ньюберри. – Карл рассказал мне, как когда-то она доверила ему свои деньги, чтобы он вложил их в какое-нибудь предприятие. Муж сделал это неудачно, деньги пропали, и он считает, что она на него зла. Особенно неприятно ей будет теперь узнать, что муж богат.

Мейсон повернулся к Делле Стрит:

– Зашифруй радиограмму в мою контору, Делла. Пусть Джексон узнает в компании «Продактс Рифайнинг», на какие уступки они пойдут, если Моор вернет часть присвоенных денег. Пусть Джексон даст понять, что он пока ничего не предлагает, а только задает вопросы от имени заинтересованного лица, что он не представляет интересы Моора и не знает, где тот находится. Передай ему, чтобы он выяснил это дипломатично и сообщил о результатах.

Миссис Ньюберри благодарно пожала руку адвокату.

– Пожалуй, теперь я пойду, – сказала она. – Лучше, если нас не будут видеть вместе слишком часто… Мне бы не хотелось, чтобы Бэлл догадалась, что я советуюсь с вами как с юристом.

Мейсон сказал:

– Моему помощнику потребуется, вероятно, два-три дня на то, чтобы узнать нечто определенное. А пока ждите и не волнуйтесь.

Он оставил женщин и обошел палубу. Селинда Дейл в купальнике, выгодно подчеркивавшем красоту ее длинных загорелых ног, играла в пинг-понг с Роем Хангерфордом.
Глава 3


По расписанию пароход прибывал в Сан-Франциско в воскресенье поздно вечером, а разгружался в понедельник рано утром. В субботу Мейсон получил от своего помощника следующую радиограмму:
«Главный ревизор компании „Продактс Рифайнинг“ Кастер Д. Руни согласился запросить по поводу наших предложений президента фирмы, находящегося в данный момент в Гонолулу. Отношение Руни к нашим предложениям более чем холодное. Прогнозы неутешительны. Буду держать вас в курсе дальнейших событий».


– Странная позиция, шеф, правда? – удивилась Делла, когда Мейсон прочел радиограмму.

– По-моему, тоже. Впервые в моей практике корпорация отказывается от двадцати тысяч долларов.

– Возможно, шеф, для них это вопрос этики. Им не хочется создавать прецедент.

Мейсон рассмеялся:

– О нет, Делла. Обычно, когда растратчик предлагает вернуть хотя бы часть денег, ни дирекция компании, ни полиция не скупятся на обещания. Они сулят ему легкий приговор, освобождение под залог и прочее. Но стоит им наложить лапы на деньги, как их тон совершенно меняется и они не считают нужным выполнять данное обещание.

– Тогда почему же вы позволяете «Продактс Рифайнинг» поймать Моора в такую ловушку?

– Просто я позабочусь, чтобы они, дав обещание, сдержали его, – ответил Мейсон.

– Как? – спросила она.

– Узнаешь. У меня есть еще несколько козырей на руках.

– Именно поэтому вы не хотите представлять интересы Моора?

– Отчасти, – сказал он. – Вторая причина: я не люблю представлять виновных. Разумеется, каждый человек имеет право на законный судебный процесс, а следовательно, и на адвоката. Но я предпочитаю, чтобы парни типа Моора обращались к другим адвокатам. Конечно, и мне не всегда достаются только невиновные.

– Итак, что вы собираетесь делать теперь? – спросила Делла.

– В данный момент я хочу, чтобы ты зашифровала следующую телеграмму Джексону: «Обратитесь в агентство Дрейка и попросите его пустить оперативников по следам Руни. Пусть они раскопают что-нибудь подозрительное в его жизни, что дало бы мне возможность оказать на него давление. Бросьте прохлаждаться и добейтесь результатов».

Усмехнувшись, Мейсон сказал:

– Это приведет Джексона в ярость.

– В конце концов, его нельзя винить, – заметила Делла. – Он делает что может.

Мейсон покачал головой:

– Джексон – слабый боец. Он ходит вокруг да около и может развязать руки Руни. Так он ничего не добьется. Хороший боец заставляет противника все время защищаться, навязывает ему свою тактику.

– Боюсь, вы просто соскучились по драке, – сказала Делла, пряча в сумочку блокнот.

– Так оно и есть, – согласился адвокат, – но с более серьезным противником, чем Руни.

– Жаль, вы раньше не знали, что президент компании в Гонолулу…

Мейсон сказал:

– Вот это верно. Однако он, несомненно, даст Руни распоряжение пообещать все, что угодно, чтобы только получить двадцать тысяч. Вероятно, Руни просто дурак-администратор, которому захотелось поставить Джексона на место… Ну а как развивается пароходный роман, Делла?

– Внешне довольно спокойно, – сказала Делла. – Рой Хангерфорд в равной мере уделяет внимание и Селинде Дейл и Бэлл Ньюберри, но, по-моему, ему приятнее быть с Бэлл. С Селиндой он общается, скорее всего, потому, что они одного круга, имеют много общих друзей и, кроме того, Хангерфорду не хочется, чтобы думали, будто он бросил Селинду, как только встретил девушку, которая ему больше понравилась.

– Ты пристрастна, – сказал Мейсон Делле.

– Вероятно, – ответила она.

– Как Селинда Дейл относится к тебе, Делла?

Девушка улыбнулась:

– Сначала она меня не замечала, но, узнав, что я живу с Бэлл в одной каюте, стала очень приветлива. Она постоянно говорит, как ей нравится Бэлл, какая она чудесная девушка, а потом как бы невзначай добавляет: странно, что они до сих пор не встречались. Ей хотелось бы знать, любит ли Бэлл играть в поло и заниматься парусным спортом.

– Пытается выудить сведения о ее общественном положении? – спросил адвокат.

Делла кивнула.

– О’кей, – сказал Мейсон, – зашифруй это сообщение и пошли его Джексону. Тогда Пол Дрейк начнет активнее работать с Руни. Однако, я думаю, нам не придется оказывать на него слишком сильное давление. По моим предположениям, президент позволит Руни пообещать нам все, что угодно. Потом, получив деньги, он выйдет из игры, а Руни отправится в суд и попросит максимальный срок для Моора.

В середине дня Делла принесла Мейсону ответ Джексона:
«По совету правления корпорации Руни не принимает никаких условий от мошенника. Он будет настаивать на максимальном сроке тюремного заключения для Моора и не пойдет ни на какие уступки. Руни утверждает, что обсудил этот вопрос с президентом, но, по-моему, он лжет. Он ведет себя крайне самоуверенно, потому что связан родственными узами с президентом компании. В данное время президент Чарлз Уитмор Дейл находится в отпуске в Гонолулу и проживает в отеле „Ройял“. Должен ли я связаться с ним? Пол Дрейк направил оперативников на след Руни. Пока результатов никаких. Радируйте дальнейшие инструкции».


Прочитав радиограмму, Мейсон снял телефонную трубку.

– Соедините меня с Чарлзом Уитмором Дейлом, – сказал он телефонистке. – Он занимает каюту на палубе «А».

Пока он дожидался соединения, Делла спросила:

– Шеф, а вы не думаете, что Селинда Дейл обнаружила Моора на борту корабля и сообщила об этом Руни?

Мейсон кивнул и сказал:

– Я хочу раскрыть карты, Делла… Хэлло, это мистер Дейл? С вами говорит Перри Мейсон. Мне хотелось бы встретиться с вами по важному делу… если можно не откладывая… Хорошо, в шесть часов в вашей каюте. Благодарю вас, мистер Дейл.

Повесив трубку, Мейсон улыбнулся Делле:

– Драку лучше не откладывать.

– Вы хотите помочь Моору, даже если Дейлу известно, что он плывет на одном с ним корабле?

– Не Моору, а Бэлл, – поправил адвокат.

– Неужели вам удастся что-нибудь сделать, шеф?

– Не знаю. Одно я, наверно, смогу: выкурить их из норы.

– Вряд ли, шеф, – с сомнением сказала Делла. – Селинда Дейл очень умна. Допустим, ей удалось выкрасть фотографию Бэлл и послать ее Руни, тогда они могут знать…

– Почему именно Руни?

– Потому что в радиограмме Джексона Руни назван родственником президента. Селинда могла довериться ему. Этим объясняется отрицательное отношение Руни к сделке с Моором.

Мейсон усмехнулся:

– Что же, часа через два мы это узнаем. Радируй Джексону, что Дейл на борту и я сам берусь за дело. Пусть сообщит, если Дрейку удастся раскопать что-нибудь интересное о Руни.

Чарлз Уитмор Дейл выглядел очень внушительно в смокинге и накрахмаленной рубашке.

– Садитесь, мистер Мейсон, – пригласил он. – Вы знакомы с моей дочерью?

Селинда Дейл была в темном вечернем платье, облегавшем ее стройную спортивную фигуру. Браслеты из черных кораллов красиво оттеняли золотистый загар рук. Девушка улыбнулась адвокату, но ее взгляд остался настороженным и холодным.

Поклонившись ей, Мейсон сказал:

– Я уже имел это удовольствие. Добрый вечер, мисс Дейл.

Мейсон сел в кресло. Он еще не переодевался к обеду, и его светлый костюм из тропикаля контрастировал со строгими вечерними туалетами его собеседников.

Оглядев обстановку люкса, он сказал:

– Мистер Дейл, вы являетесь президентом компании «Продактс Рифайнинг»?

Тот кивнул.

– У вас в фирме служит К. Уокер Моор, – продолжал адвокат.

Лицо Дейла было непроницаемым.

– Я незнаком со всеми служащими моей компании.

Мейсон внимательно изучал его.

– В этом нет необходимости, – сказал он. – Но разве фамилия Моор ничего не говорит вам?

Лицо Дейла оставалось бесстрастным.

– О чем вы хотели поговорить со мной? – спросил он.

Мейсон взглянул на Селинду Дейл.

– Если вы собрались на коктейль, – сказал он, – и вам неудобно обсуждать дела со мной сейчас, то мы можем встретиться после обеда.

– Вы можете говорить при моей дочери, – сказал Дейл.

– Насколько мне известно, – сказал Мейсон, – в кассе вашей компании обнаружена недостача, мистер Дейл, приблизительно в двадцать пять тысяч долларов. Причем исчезновение этой суммы, ну, скажем, случайно совпало по времени с уходом со службы мистера Моора.

– Продолжайте, – сказал Дейл, – я слушаю.

– У меня есть основания полагать, – сказал Мейсон, – что ваша компания может вернуть себе часть утраченных денег – около двадцати тысяч.

– Вы представляете интересы Моора? – спросил Дейл.

– Нет.

– А кого же?

– Одной заинтересованной стороны, – ответил Мейсон.

– Вы можете сказать конкретно?

– Разве это изменит вашу позицию?

– Возможно, – сказал Дейл.

– Почему?

После недолгого колебания Дейл ответил:

– Я не пойду на сделку ни с мошенником, ни с тем, кто его представляет.

Мейсон сказал:

– Я понимаю это так, что ваша компания в принципе приветствовала бы возвращение двадцати тысяч.

– Возможно.

Повернувшись к Селинде, адвокат спросил:

– Вы не возражаете, если я буду курить?

– Ничуть, – ответила она. – Я сама с удовольствием выкурю сигарету.

Мейсон дал ей прикурить и потом зажег свою сигарету. Чарлз Уитмор Дейл внимательно смотрел на него.

– Вы так и не сказали мне, мистер Мейсон, кого вы представляете.

– Я сказал вам, что представляю не Моора, – ответил адвокат.

– Если не Моора и не его сообщника, то как вы можете гарантировать возвращение денег?

– Я пока еще ничего не гарантирую, я только задаю вопросы.

– Что вас интересует?

– Пойдет ли ваша компания на некоторые уступки при условии возвращения двадцати тысяч долларов?

– Разумеется, моей компании хотелось бы получить свои собственные деньги, – сказал Дейл. – Думаю, что ради этого мы пошли бы на существенные уступки.

– Во-первых, мне нужны гарантии, – сказал Мейсон, – что Моора не арестуют до тех пор, пока он не явится по своей воле. Во-вторых, что ему разрешат судиться под той фамилией, которую он сам выберет.

– Насколько я понимаю, – заявил Дейл, – вы хотите, чтобы мы гарантировали неприкосновенность Моора только на основании вашего предположения о возврате денег?

Мейсон покачал головой:

– Вы будете иметь мое слово в обмен на ваше. На моем счете в банке примерно двадцать тысяч долларов. Когда эти деньги будут в моем распоряжении, я попрошу вас воздержаться на некоторое время от ареста Моора – скажем, недели на две.

– Я думаю, мы можем на это пойти, – неуверенно сказал Дейл.

– Насколько я понимаю, еще не выдан ордер на арест Моора? – спросил Мейсон.

– Я не уполномочен отвечать на этот вопрос, – осторожно сказал Дейл.

– Но вы можете дать мне определенные гарантии, что готовы пойти на уступки, дабы вернуть эти деньги?

– Да, – сказал Дейл, – мы готовы пойти навстречу вашей просьбе. Более того, сделаем все, что в наших силах, чтобы Моора отпустили на поруки при условии, конечно, если он вернет оставшиеся деньги. Кстати, мистер Мейсон, почему вы говорите: около двадцати тысяч долларов?

– Потому что мне неизвестно, сколько денег осталось у Моора.

Во взгляде Дейла появилось подозрение.

– Но первоначально ваше предложение касалось двадцати тысяч долларов.

– Это было не предложение, а только вопрос, и я сказал «приблизительно двадцать тысяч», – уточнил Мейсон.

– Ну, я тоже имел в виду эту сумму плюс-минус тысячу долларов.

– Предложение будет сделано позже, когда точно станет известно, какой суммой я располагаю. В настоящее время я могу говорить только о приблизительно двадцати тысячах.

– Хорошо, – сказал Дейл. – Моя позиция вам известна, мистер Мейсон.

Селинда Дейл сказала:

– Странно, что вы находитесь на одном корабле с нами, мистер Мейсон, уже четыре дня и только сейчас пришли к отцу с таким предложением.

Адвокат посмотрел на нее.

– Раньше я не знал, что ваш отец президент компании «Продактс Рифайнинг».

– Насколько мы понимаем, клиенты, которых вы представляете, находятся тоже на борту корабля? – невинным тоном спросила Селинда.

– Мне кажется, пока лучше избегать разговора о моих клиентах, – улыбнувшись, ответил Мейсон.

– Значит, ваш клиент не на корабле? – спросила Селинда.

– Вам следовало бы быть адвокатом, – сказал Мейсон.

– Но это не ответ на вопрос моей дочери, мистер Мейсон, – заметил Дейл.

Адвокат с улыбкой посмотрел на него:

– Да, не ответ.

Наступило молчание. Потом Дейл встал:

– Итак, мистер Мейсон, вам ясна моя позиция.

Адвокат тоже поднялся с кресла и посмотрел на собеседника.

– Хорошо, – сказал он. – Уточним все, чтобы не было никаких недоразумений. Не давайте от имени вашей компании таких обещаний, которые вы потом не сможете выполнить. Если мы с вами возьмемся за это дело, то я буду честно играть с вами и хочу, чтобы и вы так же честно играли со мной.

– Что вы имеете в виду? – холодно спросил Дейл.

– То, что ваш ревизор Кастер Д. Руни, кажется, не принимает интересы корпорации так близко к сердцу, как вы. Раз уж мы с вами пришли к соглашению, мне бы хотелось, чтобы он тоже придерживался его. По правде говоря, я постараюсь не дать ему нарушить нашу договоренность.

– Не беспокойтесь, – сказал Дейл. – Руни женат на сестре моей жены и обязан своим постом родству со мной.

– Я должен быть уверен, что с Руни не будет никаких недоразумений, – сказал Мейсон.

– Их не будет, – уверил его Дейл.

Когда Мейсон направился к двери, Селинда Дейл сказала:

– Тебе не кажется, отец, что было бы разумно ограничить мистера Мейсона каким-нибудь сроком? Определить время, в течение которого он должен сделать определенное предложение.

– Да, – согласился Дейл. – Давайте назначим какой-то срок, мистер Мейсон.

– К сожалению, это невозможно, – сказал Мейсон, улыбаясь Селинде Дейл. – Мне придется послать несколько радиограмм и получить на них ответы, прежде чем я смогу сделать предложение.

– Но это произойдет до того, как корабль пристанет к берегу? – спросил Дейл.

– Надеюсь, да, – ответил Мейсон, открывая дверь.

Переодевшись к обеду, Мейсон прошел в коктейль-бар и нашел там миссис Моор, сидевшую за угловым столиком.

– Вы не выпьете со мной коктейль, пока не подошли ваши муж и дочь? – спросил он громко, так чтобы все пассажиры слышали.

Она кивнула. Мейсон сел за ее столик.

– Что нового? – тихо спросила она.

– Делла говорила вам, что Дейл – президент компании «Продактс Рифайнинг»?

– Да. Она сказала, что вы собираетесь встретиться с ним, и я ждала здесь вас.

– Дейл хочет получить деньги, – сказал Мейсон, – и готов пообещать что угодно. Получив деньги, он даст сигнал своим директорам, и они примут на себя всю ответственность за надувательство и нарушение обещаний.

– Как мы можем это предотвратить? – спросила миссис Моор.

Мейсон сказал:

– Если деньги попадут в мои руки, я смогу так уладить дело, что не будет никакого надувательства. Поскольку я не представляю вашего мужа, у меня больше свободы.

– Селинда присутствовала при вашем разговоре?

– Да.

– Это плохо, – сказала миссис Моор. – Она смертельно ненавидит Бэлл.

– Главное для нас сейчас – действовать, – сказал Мейсон. – Узнайте, сколько денег осталось у вашего мужа, и добейтесь, чтобы он передал их мне. Можете сказать ему, что мы собираемся сделать, но не называйте моей фамилии.

– Вы не хотите разговаривать с ним?

– Да. Я вообще не хочу никакой связи с ним, буду встречаться только с вами.

– Как же вы получите деньги?

– Пусть он отдаст их вам, а вы передадите мне. Я не хочу знать, что они им присвоены. Пусть это будут деньги, которые вы передали мне для уплаты компании «Продактс Рифайнинг» на определенных условиях. Для меня это должны быть ваши собственные деньги. Вам понятно? Я не хочу знать, что они похищены у компании «Продактс Рифайнинг». Пусть это будут ваши деньги, переданные мне для выполнения одной сделки. Вы поняли?

– Кажется, да, – сказала миссис Моор. – Мистер Мейсон, за нами наблюдает Селинда Дейл.

Адвокат весело рассмеялся, взял свой бокал с коктейлем и поднял его, как бы предлагая миссис Моор тост.

– Не выдавайте своего волнения, – шепотом сказал он. – Ведите себя как обычно.

Она подняла свой бокал и с трудом улыбнулась.

– Вы уже обсуждали это дело с мужем? – спросил Мейсон.

– Нет.

– Он знает, что Дейл – президент компании «Продактс Рифайнинг»?

– Очевидно, нет. Во время прогулок по палубе Карл не избегал его, мы несколько раз проходили мимо мистера Дейла и Селинды. Зато муж избегает встреч с сиделкой. Мне кажется, он платит кому-то и его предупреждают, когда она появляется на палубе. В это время он сидит в каюте, а выходит, только когда ее нет.

– Что ж, президент концерна не обязан знать бухгалтера в лицо, но ваш муж должен был бы познакомиться со своим боссом хотя бы по фотографии.

– Возможно, Карл его и знает, – сказала миссис Моор, – но чувствует себя в безопасности под новой фамилией.

– Улыбайтесь, – сказал Мейсон. – Селинда следит за нами. Когда мы кончим разговор, окиньте взглядом комнату, потом как бы невзначай посмотрите на часы, встаньте и уйдите. И учтите, важно, чтобы вашего мужа не опознали теперь. Пока я не договорился с Дейлом, его руки развязаны. Стоит ему узнать, что растратчик находится на корабле и деньги с ним, он прикажет арестовать его, и тогда уж об уступках не может быть и речи.

– Значит, Карлу было бы лучше не иметь денег с собой? – спросила миссис Моор.

– Да.

Посмотрев на часы, она встала и сказала:

– О, мне нужно уйти.

Мейсон встал, поклонился и шепнул ей:

– Улыбайтесь.

Миссис Моор сделала слабую попытку улыбнуться, повернулась и вышла.

Адвокат присел, задумчиво повертел в пальцах бокал, потом взглянул в сторону двери, где стояла Селинда Дейл. Там никого не было.
Глава 4


Днем в воскресенье налетел шквальный ветер с дождем. Море взволновалось, началась сильная бортовая качка. Ливень хлестал по палубе, окутанной маслянистым дымом из пароходных труб.

В коридоре Мейсон встретил Бэлл Ньюберри.

– Хэлло, – сказала она. – Я ищу вас.

– Давно?

– Весь день.

– Я читал в каюте. Почему вы ко мне не зашли?

Засмеявшись, она сказала:

– Мне хотелось, чтобы наша встреча выглядела случайной.

– Именно поэтому вы начали разговор с сообщения, что ищете меня? – осведомился адвокат, улыбнувшись.

Бэлл поморщилась:

– Вечно меня предает моя откровенность. Пойдемте, мистер Мейсон, в холл, мне нужно поговорить с вами.

Мейсон взял девушку под руку, и они пошли по коридору.

– Неважная погода для прощального обеда, – заметил адвокат.

– А мне нравится, – отозвалась Бэлл. – Если подольше постоять на палубе, можно услышать, как ветер завывает в мачтах. Я думала, что такое бывает только на парусных судах.

– На современных пароходах тоже хватает оснастки, – сказал Мейсон. – А разве вой ветра не пугает вас?

– Нет, мне нравится слушать его. В нем что-то трепетное. Он такой протяжный, тоскливый.

– Я вас понимаю, – сказал Мейсон. – Я сам никогда не устаю слушать его. Я люблю шторм.

Глаза Бэлл Ньюберри сверкнули.

– Я так и думала.

– В ваших устах это комплимент, Бэлл. Но вы ведь искали меня не для того, чтобы говорить о штормах, правда?

– Да, я хотела поговорить о маме. Она рассказала вам что-то об отце?

– Почему вы так думаете?

Бэлл указала адвокату на глубокое кресло:

– Садитесь и приготовьтесь к тому, что в этом разговоре я задаю вопросы, а вы отвечаете.

– Почему вы не обратились с вопросами к матери? – спросил Мейсон.

– На это есть причина. Скажите, мистер Мейсон, мама рассказала вам о том, что отец бросил работу и не собирается возвращаться в контору?

– Почему вы так решили?

– Видите ли, в последние дни, когда бы мама с вами ни разговаривала, при моем приближении она всегда замолкала. Я сразу поняла: обсуждается вопрос, который хотят скрыть от меня. Видно, это касается папы и его внезапного богатства.

– Вы не скажете, почему такая мысль пришла вам в голову?

Бэлл рассмеялась:

– Мы разговариваем уже десять минут, и за это время вы мне так ничего и не сказали. Сколько так может продолжаться?

– Весь день, – сказал Мейсон с усмешкой.

– Вот этого я и боюсь. Поэтому я поведу разговор иначе. Допустим, своим вопросом я загнала вас в угол и наконец получила возможность спросить вас: «Не считаете ли вы, мистер Мейсон, что в интересах правосудия надо бы выслушать не только мать, но и другую сторону – отца?» И прежде чем вы задали бы мне очередной вопрос, я сказала бы: «Я считаю, что его надо выслушать, и обещаю вам устроить разговор с ним». Лично я уверена, мама совершенно не права. Отец странный человек, но он не способен совершить дурной поступок. Так что, мистер Мейсон, я прошу вас поговорить с отцом и выслушать его, прежде чем вы составите обо всем свое мнение и решите сделать что-то для моей матери.

– Вы не думаете, что ваш отец настроен против меня? Он старательно избегает меня, – сказал Мейсон. – Ваша мать сказала, что он не любит юристов.

– Ну вот еще одно доказательство, как плохо мама разбирается в нем! – негодующе воскликнула Бэлл. – Отец отрицательно относится только к юристам, ведущим уголовные дела. Недавно он был присяжным на одном процессе, где человека обвиняли в убийстве. Отец рассказывал, что подсудимый был невиновен, но адвокат не сумел защитить его. Отец высказался за оправдание. Остальные одиннадцать присяжных были не согласны с ним, но потом ему удалось убедить их и перетянуть на свою сторону. Подсудимый был признан невиновным. Этот случай произвел на отца очень сильное впечатление. Он говорил, что на уголовном процессе все зависит от компетентности адвоката. Засудить можно любого человека.

– У вашего отца своеобразный склад ума, – сказал Мейсон.

– Вы согласны поговорить с ним?

– Буду с вами откровенен, Бэлл, – сказал Мейсон. – Я не хочу ни встречаться с ним, ни разговаривать.

– Почему?

– Этого я не могу вам объяснить.

Она посмотрела ему в глаза.

– Значит, это как-то связано со мной?

– Я предпочел бы не обсуждать с вами эту тему.

– Послушайте, мистер Мейсон, я уже не ребенок, – сказала Бэлл. – Я чувствую, что что-то происходит, и это имеет отношение ко мне. Отец выиграл деньги в лотерею. Если она была незаконной, он должен вернуть их. Но мне хотелось бы, чтобы этот вопрос решался после того, как мы сойдем с корабля. Я думаю, вы знаете почему.

– Знаю, – сказал Мейсон. – И хочу, чтобы вы поверили: ваша мать заботится прежде всего о ваших интересах.

В глазах Бэлл блеснули слезы.

– Как жаль, что все произошло так, – сказала она. – Напрасно я встретилась с Роем. Вы, понимаете, мистер Мейсон, что я имею в виду: мы с ним принадлежим к разным кругам общества. Я покружилась немного на маскараде, а теперь он кончается. Я знаю, мне придется дорого заплатить за эти дни, но я готова к такому. Боюсь только, они оба – и Карл, и мама – надеются, что наши отношения с Роем продлятся, и пойдут ради этого на жертвы, думая, что дадут мне тем самым шанс. Я вижу все яснее их. Пока мы жили в Гонолулу и плыли на корабле, я могла делать вид, будто принадлежу к тому же кругу, что и Рой, но в Америке все будет иначе… Скажите, мистер Мейсон, мама не собирается развестись с Карлом?

– Мы не обсуждали этот вопрос, – сказал адвокат.

– Прошу вас, не позволяйте маме приносить ради меня напрасные жертвы, – сказала девушка. – Завтра утром мы сойдем с корабля и между мной и Роем все будет кончено.

– А вы не думаете, что он постарается поддерживать связь с вами?

– Я не допущу этого. Прошу вас, мистер Мейсон, не позволяйте маме совершить ради меня ошибочный шаг.

Мейсон направился вместе с Бэлл к двери.

– Вы слишком легко отказываетесь от Роя, – сказал он. – Боритесь за него, раз он вам нравится. Если Рой вас любит, ему безразлично, кто ваш отец.

– Вы ничего не понимаете, – простонала она. – Если бы Рой познакомился со мной как с дочерью бухгалтера, тогда другое дело, он мог бы ввести меня в круг своих друзей и сказать: «Познакомьтесь с Бэлл Ньюберри. Она не принадлежит к нашему кругу, но я люблю ее». Но деньги, выигранные отцом, дали мне возможность быть равной в толпе богатых туристов. Я разыгрывала из себя богачку. И Рой считает меня состоятельной… Понимаете, я не думала, что наши отношения зайдут так далеко, сначала я просто развлекалась. А теперь поздно давать задний ход… О, мне трудно объяснить… Если бы вы знали характер Роя, вы бы поняли. Он терпеть не может лжи и притворства и не выносит девушек, охотящихся за ним. И не поверит, что я просто для своего удовольствия играла роль принцессы. Он подумает, я нарочно старалась поймать его в свои сети…

Мейсон сказал:

– Я понимаю вас, Бэлл. Ваше дело, как вы поступите. Лично я бросил бы все фишки в центр стола. Поговорите с матерью, Бэлл, объясните ей…

Она взглянула на адвоката глазами, полными слез, но на ее губах была усмешка.

– Нет, прошу это сделать вас, – сказала она. – Сегодня мой последний счастливый вечер, и я не стану портить его. Предоставляю вам, Перри Мейсон, всю грязную работу.

Она повернулась и быстро пошла по коридору. Мейсон сочувственно глядел ей вслед.
Глава 5


Во время прощального обеда за столиками было много свободных мест. Веселью пассажиров не хватало искренности. Казалось, они только заставляют себя выполнять морские традиции. Официанты разносили тарелки на специальных глубоких подносах, пошатываясь от качки.

Мейсон, обедавший с Деллой, посмотрел в сторону столика семьи Ньюберри, за которым сидел Рой Хангерфорд.

– Не пора ли нам добиться чего-то определенного от них? – спросила Делла Стрит.

– Да, я предупредил миссис Ньюберри, – ответил адвокат, – что до десяти часов вечера должен точно знать, чем я располагаю. Миссис сказала, чтобы в девять тридцать я пришел в ее каюту, и она передаст мне деньги. Тогда я смогу пойти к Дейлу и предложить что-то конкретное.

– Моор… или пока лучше называть его Ньюберри, не кажется особенно встревоженным.

– Да, он неплохо проводит время. Ему повезло, что Эвелин Уайтинг обедает в каюте вместе со своим больным.

– Шеф, – сказала Делла, – у меня такое впечатление, что Ньюберри пришел к какому-то соглашению с этой женщиной.

– Почему ты так думаешь?

– Я видела, как он выходил сегодня утром из ее каюты и улыбался.

– Ты уверена, что это был Ньюберри?

Делла кивнула.

– Может быть, поэтому он держится так беззаботно, – сказал Мейсон. – Интересно, как он собирается завтра пройти таможенный досмотр? Ведь наверняка там столкнется с Уайтинг лицом к лицу.

– Мне кажется, он понимает это. Именно поэтому пошел к ней и договорился, чтобы она помалкивала.

– Единственная опасность заключается в том, что она могла посплетничать о Мооре с кем-нибудь на корабле. Стоит Селинде Дейл узнать от Эвелин Уайтинг какие-то сведения об отце Бэлл, и она перевернет все вверх дном, но доберется до него.

Делла сказала:

– Бедняжка Бэлл понимает, что ей не суждено быть с Хангерфордом.

– Ты не веришь, Делла, что он попытается поддерживать с ней связь? – спросил Мейсон.

– У него не будет такой возможности, шеф. Бэлл собирается назначить ему встречу во вторник на скачках в Санта-Аните, где якобы у ее родителей ложа. Но на самом деле, сойдя с корабля, она расстанется с ним навсегда…

– Не понимаю, – сказал Мейсон. – Если она любит его…

– А я ее прекрасно понимаю, – перебила его Делла. – Бэлл заинтересовала Роя как девушка одного с ним круга. Стоит ему узнать, что она не принадлежит ему, а его друзья покровительствуют ей, как он потеряет к ней интерес, и Бэлл совершенно лишится шансов на выигрыш.

– Я не уверен в этом.

– А я уверена. Селинда Дейл умна. Она не будет явно унижать Бэлл, но станет втягивать ее в такие занятия и развлечения, где Бэлл будет чувствовать себя чужой.

– В таком случае Бэлл следовало бы предупредить мать о своих планах, – сказал Мейсон.

– Почему?

– Если она собирается порвать с Роем, тогда мне нет смысла улаживать дела ее отца с компанией «Продактс Рифайнинг».

– Нет, смысл есть, и очень большой, – сказала Делла. – Вы представляете, шеф, какой бы трагедией для Бэлл было, если бы завтра у трапа ее отца встретили сыщики с наручниками? Шеф, вы должны предотвратить это во что бы то ни стало. Неужели вы не понимаете? Бэлл хочет остаться в памяти Роя загадочной девушкой, а не дочерью растратчика.

– Что ж, – сказал Мейсон, – в девять тридцать я встречусь с миссис Ньюберри и получу определенный ответ. А сейчас мне хочется пройтись по палубе. Составишь мне компанию, Делла?

– Нет, – ответила она. – Я обещала Бэлл немного посидеть за их столиком. Часов в девять я найду вас, мы выпьем рюмочку ликера, и потом вы пойдете на встречу с миссис Ньюберри.

Мейсон кивнул и сказал:

– Я буду на подветренной стороне.

Надев в каюте пальто, он вышел на палубу.

С наветренной стороны корабля все двери были заперты. С подветренной по палубе хлестал ливень. Тускло светились лампочки в защитных стеклянных колпаках, их красноватый свет с трудом рассекал нависшую над судном влажную тьму. Шум дождевых струй сливался в монотонный, зловещий звук.

На верхней палубе было слишком ветрено, и Мейсон спустился на две палубы ниже. Там лежали груды шезлонгов, спрятанных от дождя. Тонкие подошвы вечерних туфель Мейсона быстро намокли. Капли дождя скатывались по его лицу. Расправив плечи, он вдыхал свежий океанский воздух, слушал рокот волн и пронзительный свист ветра – и чувствовал себя счастливым.

Корабельные склянки пробили дважды – девять часов. Ветер подхватил этот звук и рассеял в темноте. С берега через равные промежутки времени мигал маяк.

Корабль вдруг сильно накренился на левый борт, и Мейсон с трудом удержался на ногах, ухватившись за стойку. А палуба так наклонилась, что он увидел прямо перед собой темные вздымающиеся волны.

В это время до слуха Мейсона донесся слабый вскрик и затем выстрел. Он прислушался. Крик повторился. Казалось, он раздался на верхней палубе.

Подбежав к перилам, Мейсон перегнулся и вгляделся в верхнюю палубу. Дождь заливал ему глаза, он ничего не увидел.

Где-то наверху послышались продолжительный звонок и пять коротких гудков. Корабль опять сильно накренился, и его корпус наполнился тяжелым дребезжанием.

Мейсон понял, что машина дала задний ход и корабль поворачивает на сто восемьдесят градусов. На нижней палубе раздались шаги, и он увидел, как в темноте пролетел белый спасательный круг и упал в море.

Мейсон направился к двери, она распахнулась, и появился офицер в морской форме.

– Вернитесь в каюту! – крикнул он.

– Что случилось? – спросил адвокат.

– Человек за бортом! – ответил офицер и побежал, временами хватаясь за перила, чтобы не упасть на скользкой палубе.

Мейсон прошел к каюте миссис Ньюберри и постучал в дверь. Никто не ответил. Он подергал ручку, но дверь была заперта. Мейсон застучал кулаком и, не получив ответа, заколотил ногой.

– Кто там? – наконец спросил голос миссис Ньюберри.

– Мейсон, – ответил он.

– Подождите минуту, – сказала она.

– Откройте немедленно! – приказал адвокат.

– Что ж, войдите, раз это так срочно, – сказала миссис Ньюберри, открывая дверь.

На ней было только белье персикового цвета. Пока Мейсон закрывал дверь, она успела натянуть на себя платье.

– В чем дело? – спросила она.

– Где ваш муж?

– У него назначена встреча с каким-то человеком, – сказала она. – Он обещал вернуться через пять минут. Что, ваши часы испорчены? Сейчас еще не девять тридцать.

– Когда вы расстались с ним?

– Пять минут назад. Мы сидели за столом, ему принесли записку. Он сказал, у него деловая встреча.

– Что вы сделали после этого?

– Вернулась в свою каюту. Мне нужно было переодеться, потому что я залила платье вином. Карл сейчас вернется, и у меня состоится с ним откровенный разговор… Что там за переполох? Корабль так трясет, я с трудом стою на ногах. Мы ведь не врезались в айсберг? Посмотрите, вон там на воде огонь! И прожектора!

Мейсон наблюдал за миссис Ньюберри.

– Меня очень интересует, куда пошел ваш муж и что он делает.

– А меня интересует, – сказала она, поворачиваясь к нему, – на каком основании вы ворвались таким странным образом в мою каюту? Я впустила вас только потому, что поняла: у вас важное дело. Так будьте добры объяснить…

– Я слышал выстрел, – сказал Мейсон. – Офицер сообщил, что человек за бортом. Это вам о чем-нибудь говорит?

Секунду миссис Ньюберри смотрела на него расширенными испуганными глазами, потом подошла к туалетному столику и выдвинула ящик. Он был пуст.

– В чем дело? – спросил Мейсон.

– Пропал револьвер Карла.

– Давайте все уточним, – сказал адвокат. – Вы собирались откровенно поговорить с Карлом?

– Да.

– Вы сообщили ему о теме разговора?

– Я сказала, что не могу больше терпеть неопределенность, хочу точно знать происхождение этих денег.

– Что он ответил на это?

– Сказал, мы поговорим обо всем позже.

– Значит, этот вопрос вы еще не обсуждали?

– Нет. Дело в том, что в конце обеда посыльный подал Карлу записку, и он сказал, что должен увидеться с одним человеком. Это расстроило нашу небольшую компанию. Карл и я вернулись в каюту. Я сказала ему, что собираюсь все выяснить и ради Бэлл должна взять эти деньги. Муж ответил, что он вернется через пять минут и мы обо всем поговорим.

– Револьвер лежал в этом ящике?

– Да.

– Когда вы видели его в последний раз?

– Сегодня днем.

– Это был револьвер вашего мужа?

– Да.

– Когда он приобрел его?

– Два месяца назад. Он купил его для защиты, когда стал носить при себе большие деньги.

– Мне известно, – сказал Мейсон, – что сегодня утром ваш муж встречался с сиделкой Эвелин Уайтинг. Я думаю, он уговаривал ее не открывать его настоящей фамилии. Не знаю, чего ему удалось добиться. Здесь прекрасный повод для шантажа. Вы не думаете, что ваш муж пошел на встречу с ней и взял с собой револьвер?

– Не знаю.

Миссис Ньюберри стиснула руку Мейсона.

– Обещайте, что вы защитите меня, – сказала она. – Обещайте ради Бэлл.

Подумав секунду, он ответил:

– Хорошо, я помогу вам. Позвольте задать еще несколько вопросов, пока ваш муж не вернулся. Что вы рассказали ему?

– Я сказала, что на борту корабля находится президент компании «Продактс Рифайнинг». Кажется, это не было для него новостью. Я сказала, если Карл вернет деньги, то компания пойдет на некоторые уступки. На это Карл ответил, что он не брал ни цента у «Продактс Рифайнинг» и если я обращусь к мистеру Дейлу с подобным предложением, то он убьет меня. В особую ярость мужа привело сообщение о том, что Селинда Дейл ищет удобный случай разоблачить Бэлл.

– Что еще? – спросил Мейсон.

– Это все, – ответила миссис Ньюберри. – Больше я ничего не успела сказать ему.

– Такой разговор произошел у вас до получения записки или после?

– После. Мы покинули ресторан и зашли в нашу каюту. Мне удалось поговорить с Карлом всего минуту или две. Потом я зашла в туалетную комнату, чтобы взять другое платье, и услышала, как хлопнула дверь.

– Муж сказал вам, что у него назначена встреча с кем-то?

– Да. Он обещал вернуться через пять минут и закончить наш разговор.

Мейсон сказал:

– Я думаю, нам лучше всего выйти сейчас на палубу и узнать о случившемся. Вы уверены, что ваш муж взял револьвер?

– Да, я слышала, как он захлопнул ящик туалетного стола. Тогда я не придала этому значения. Скажите, если человек упал за борт, его смогут найти?

– При таком шторме вряд ли. Можно спустить на воду шлюпку с матросами, но капитан пойдет на это в том случае, если они увидят с корабля пострадавшего. Он не будет зря рисковать жизнями людей. Кроме того, не забудьте, что я слышал выстрел из револьвера.

– Вы думаете, муж мог выстрелить в мистера Дейла? – спросила миссис Ньюберри. – О боже, нет! Карл не способен на такое.

– Бесполезно что-то предполагать, – сказал Мейсон. – Давайте выйдем на палубу. Мне хочется найти вашего мужа.

– И вы поможете мне?

– Я помогу вам ради Бэлл. Но запомните: вашего мужа я не представляю.

Она кивнула.

– Пойдемте.

Когда они выходили в коридор, миссис Ньюберри вдруг испуганно вскрикнула.

– В чем дело? – повернулся к ней Мейсон.

– Мне только что пришла в голову одна мысль, – сказала она почти шепотом.

– Какая мысль? Говорите скорей.

– Карл понимал, что у нас состоится откровенный разговор, – сказала миссис Ньюберри. – Он знал, что не сможет дальше притворяться и счастье Бэлл зависит… О, мистер Мейсон, вы не думаете, будто он мог выйти на палубу и…

– Застрелиться? – спросил Мейсон.

Она кивнула.

– Почему вы так думаете?

– Ну, не знаю. Бэлл тогда осталась бы в стороне от этой истории. Мужа не смогли бы судить за растрату, правда?

– Мертвеца нельзя арестовать, если вы имеете в виду это.

– Да, именно.

– Но деньги забрали бы.

– А как насчет страховки? Могли бы ее тронуть?

– Какова ее сумма?

– Пятьдесят тысяч.

– В чью пользу она подписана?

– В мою.

– Когда она выдана?

– Два месяца назад.

Мейсон сказал:

– Послушайте, миссис Ньюберри, если окажется, что ваш муж присвоил деньги компании, вы согласились бы возместить эту сумму из страховки?

– Мне не хотелось бы.

– Я задал этот вопрос, чтобы выяснить вашу точку зрения, – сказал Мейсон. – В страховом полисе есть пункт, по которому страховка объявляется недействительной, если самоубийство произошло раньше чем через год после подписания полиса.

Во взгляде миссис Ньюберри появился страх.

– Вы уверены в этом?

– Да.

– Пойдемте на палубу, мистер Мейсон. Умоляю вас, не оставляйте меня.

Мейсон открыл дверь каюты, они вышли в коридор и чуть не столкнулись с Деллой Стрит. Она была в мокром плаще, с которого стекали струйки воды. Из-под берета выбивались влажные завитки волос.

– Я везде искала вас, шеф, – сказала она.

– Я был на палубе, – ответил он, – там человек упал за борт, и я пошел…

– Понимаю, – перебила она его. – Боже, я так испугалась! Вы сказали, что будете на верхней палубе, но там я не могла найти вас. Наверно, вы бросились к миссис Ньюберри?

– Да, – ответил адвокат.

Делла вопросительно посмотрела на него:

– Мне хотелось до этого увидеться с вами, шеф.

По коридору пробежал офицер.

– Просьба к пассажирам немедленно вернуться в свои каюты, – крикнул он, – и оставаться пока там! Человек упал за борт. Мы делаем все, что в наших силах. Сейчас казначей обойдет каюты со списком пассажиров, чтобы узнать, кого не хватает.

Мейсон взял миссис Ньюберри под руку и вернулся с ней в каюту.

– В конце концов, – сказал он, – это, вероятно, лучшее, что можно придумать.

– Но я не могу оставаться в неведении, – сказала она. – Я не могу ждать в каюте.

Понизив голос, Мейсон сказал:

– Вы ведь не хотите, чтобы Бэлл стала известна как дочь растратчика, правда?

– Конечно нет.

– А как вам понравится, если она станет дочерью убийцы? – спросил адвокат.

– Но я не понимаю…

– Вам нельзя привлекать внимание к Карлу. Ведите себя как остальные пассажиры.

Миссис Ньюберри была некоторое время в нерешительности, потом повернулась и направилась к своей каюте. Делла Стрит подошла к Мейсону.

– Вы хотите представлять ее? – спросила Делла. – Если она даже причастна к тому, что произошло на палубе?

– Она ни к чему не причастна, – сказал Мейсон. – Ее мужа я представлять не буду, но ей помогу.

– Напрасно, – сказала Делла.

Миссис Ньюберри остановилась, услышав их перешептывание.

– Вы что-то скрываете от меня? – спросила она, поворачиваясь.

– Нет, – ответила Делла, улыбнувшись.

Мейсон уже собирался войти в каюту вслед за женщинами, когда в коридоре послышались поспешные шаги и появилась Бэлл Ньюберри, придерживая рукой длинное вечернее платье.

– Мистер Мейсон! – воскликнула она. – Мама здесь?

Адвокат кивнул и, пропустив ее в каюту, закрыл дверь.

– О, мама, кто-то упал за борт, – сказала Бэлл. – Я так испугалась и подумала, что, может быть… А где папа? Я искала его на палубе, совершенно промокла, но не нашла.

– Он вернется с минуты на минуту, – ответила миссис Ньюберри.

– Но где он?

– Вероятно, в баре. У него деловая встреча.

– Но, мама, человек за бортом!

– Не будь ребенком, Бэлл… Ты же знаешь, что отец в такую погоду не выйдет на палубу, а если выйдет, то будет очень осторожен. Вероятно, за борт свалился кто-то из подвыпивших пассажиров второго или третьего класса.

– Но где же папа? Он должен быть здесь. Все пассажиры сидят по своим каютам.

– Вот именно, – сказала миссис Ньюберри, доставая из сумочки резной портсигар из слоновой кости. – Все бросились к своим каютам, и Карла затерли в толпе. Ты прекрасно знаешь, что он не из тех людей, которые расталкивают других локтями… Нет, спасибо, мистер Мейсон, у меня есть спички.

Она привычным движением зажгла спичку и поднесла ее к сигарете. Ее рука слегка дрожала.

– Скорей бы папа пришел, – сказала Бэлл. – Боже, а где Рой?

– Вероятно, в своей каюте, – сказал Мейсон.

– Я сейчас вернусь, – предупредила Бэлл, выбегая в коридор.

Миссис Ньюберри подошла к Мейсону и Делле, стоявшим у иллюминатора. Лучи прожекторов, скрещиваясь, шарили по воде. В волнах ныряли плавучие огни. Миссис Ньюберри положила руку на локоть адвоката.

– Страшно подумать, что в такой шторм в океане может находиться человек…

Ее голос задрожал, она с трудом подавила рыдание.

Мейсон продолжал стоять у иллюминатора, мрачно глядя на бурный океан.

Делла Стрит подошла к двери и выглянула в коридор.

– Сюда идут капитан и казначей, шеф, – сказала она. – А вот и Бэлл… Рой у себя, Бэлл?

Девушка кивнула, запыхавшись от быстрого бега.

– Боже, как я испугалась! Да, он сидит в каюте… Где отец, мама?

Миссис Ньюберри сказала:

– Он сейчас придет, Бэлл.

Капитан и казначей прошли мимо Деллы в каюту.

– Прошу прощения, но мне придется выполнить неприятный долг, – сказал капитан. – Вам известно, что мы повернули?

– Мы только слышали, будто человек за бортом, – сказала миссис Ньюберри.

– Когда вы в последний раз видели своего мужа, миссис Ньюберри?

– Мы расстались с ним после обеда.

– Где?

– Мы вернулись вместе в каюту, и потом он почти сразу же ушел. А в чем дело, капитан? Вы ведь не думаете…

Капитан мрачно сказал:

– Мы думаем, ваш муж исчез. Вам известно что-нибудь об этом?

– Что вы имеете в виду?

Капитан взглянул на казначея.

– Миссис Ньюберри, вы абсолютно уверены, что не видели мужа с того момента, когда он вышел из каюты?

– Да, конечно.

– И из ресторана вы прошли прямо в каюту?

– Совершенно верно.

– Вы знали, куда пошел ваш муж?

– Точно нет. Я думаю, он пошел в бар, чтобы встретиться там с каким-то человеком.

– Вы не ходили к ним?

– Нет.

– И не поднимались на палубу?

– Конечно нет.

Капитан снова обменялся взглядом с казначеем.

– Я помню, когда ваша компания вышла из-за стола, миссис Ньюберри. Это было около восьми часов пятидесяти минут, не правда ли?

– По-моему, чуть позже, в восемь пятьдесят пять, – сказала она.

– Мне кажется, я смогу помочь вам, капитан, – вмешалась Делла Стрит. – Мистер Мейсон ушел из ресторана в восемь тридцать пять, а я подошла к столику Ньюберри и пробыла там пятнадцать минут. Когда наша компания распалась, я посмотрела на часы: было восемь пятьдесят две.

– У вас была какая-то причина следить за временем? – спросил капитан.

– Да. Мистер Мейсон прогуливался на палубе, и я должна была встретиться с ним в девять часов.

– Вы вышли из ресторана вместе с Ньюберри?

– Нет, – сказала Делла. – Я немного поболтала с ними, потом рассыльный принес мистеру Ньюберри записку, и он сказал, что ему нужно встретиться по делу с каким-то человеком. Тогда наша компания расстроилась, и я пошла к себе в каюту.

– И что вы делали? – спросил капитан.

В глазах Деллы мелькнуло удивление.

– Ну, я надела плащ и берет и вышла, чтобы найти мистера Мейсона.

– И он был на палубе?

– Да.

Капитан несколько секунд внимательно смотрел на Мейсона, потом повернулся к миссис Ньюберри.

– Я заметил, что вы переоделись, миссис Ньюберри, – сказал он.

В ее глазах сверкнуло негодование.

– Не будете ли вы добры сказать, какое вам до этого дело? – спросила она. – И скажите, пожалуйста, наконец, что вам известно о моем муже?

Капитан упрямо сказал:

– Меня интересует, почему вы надели другое платье.

– Я пожалуюсь на вашу наглость, – холодно ответила она.

Капитан помолчал несколько секунд, потом заявил:

– С вашего разрешения, я должен осмотреть ваш гардероб, миссис Ньюберри.

– Это неслыханная наглость! – возмутилась она. – Я не разрешаю.

– Простите, но я все-таки осмотрю его, – сказал капитан.

Мейсон заслонил собой дверь шкафа и посмотрел на капитана.

– Минуту, капитан. Мне кажется, что мы имеем право знать, что именно вы ищете. Ведь законом запрещается обыскивать людей без особых на то причин.

Капитан сказал:

– В данный момент мне нет дела до закона, мистер Мейсон. Это мой корабль, и на его борту я представляю закон. Я отвечаю за свои поступки. Отойдите от двери, я хочу заглянуть в этот шкаф.

На секунду глаза Мейсона и капитана встретились. Лицо капитана выражало упрямую решительность, твердое лицо адвоката было бесстрастным. Потом Мейсон отошел в сторону и сказал:

– Ответственность за это будет на вас, капитан.

– Согласен.

Миссис Ньюберри бросилась к шкафу:

– Вы не посмеете! Это насилие! Мистер Мейсон, почему вы не остановите его?

Адвокат, имеющий долгий судебный опыт, сказал:

– Мне не удастся, миссис Ньюберри. Он обыщет шкаф.

Она прислонилась спиной к двери шкафа, раскинув руки.

– Тогда я остановлю его!

Мейсон пристально взглянул в ее глаза.

– Если в шкафу спрятано что-то важное, то этот протест вам не поможет.

– Мне неизвестно, что ищет капитан, – продолжала горячиться миссис Ньюберри, – но это и неважно. Дело здесь в принципе. Капитану следует заниматься своим делом.

– Отойдите от двери, мадам.

– Отойдите, – посоветовал Мейсон.

Миссис Ньюберри неохотно отошла от дверцы и встала рядом с Мейсоном. Он чувствовал, как она дрожит.

– Он все равно добился бы своего, – шепнул ей адвокат. – Так будет лучше. Что там такое у вас?

– Ничего, – вызывающе ответила она. – Просто я терпеть не могу, когда копаются в моих вещах.

Капитан открыл дверцу шкафа, оглядел его, потом поднял с пола мокрое платье из черного кружева и пару насквозь промокших черных атласных туфелек.

– Вы были на обеде в этом платье, миссис Ньюберри? – спросил он. – И это ваши туфли?

– Да, – ответила она после некоторого колебания.

– Как же эти вещи могли промокнуть, если вы не выходили на палубу?

Сделав шаг вперед, Мейсон сказал:

– Простите, капитан, здесь уже я вступаю в игру. Какое значение имеет, выходила миссис Ньюберри на палубу или прямо прошла в свою каюту? Насколько я понимаю, нет особых причин, по которым она должна отчитываться в своих действиях.

– Простите, мистер Мейсон, – сказал капитан, – но есть вещи, о которых вы не знаете.

– А вы не можете сообщить мне о них?

– Нет, – отрезал капитан. – Будьте добры, миссис Ньюберри, объяснить, как случилось, что ваше платье оказалось мокрым?

Мейсон вмешался:

– Капитан, вы распоряжаетесь в своей сфере, а я в своей. В качестве хозяина на корабле вы обыскали шкаф миссис Ньюберри, а теперь я, как ее адвокат, заявляю: вы зашли слишком далеко. Если вы хотите содействия миссис Ньюберри, то должны сказать ей, что вы ищете и почему.

– Я задал вопрос, – сказал капитан, не сводя глаз с миссис Ньюберри, – и жду ответа.

– И не подумаю отвечать, – гордо сказала она.

Капитан кивнул казначею:

– Осмотрим каюту, мистер Бьюкенен.

– Значит, – заметил Мейсон, – вы хотите продолжить обыск?

– Да, – сказал капитан.

Адвокат сжал руку миссис Ньюберри.

– Потерпите, – сказал он.

– Но я не собираюсь терпеть! – воскликнула Бэлл. – Я считаю это оскорблением для нас! Я требую объяснения и хочу знать, что вам известно о моем отце и почему вы думаете, будто он пропал.

– Мне очень жаль, – сказал капитан, поворачиваясь к ней, – но это происшествие может оказаться вовсе не несчастным случаем. Теперь поняли?..

– Вы имеете в виду… что…

Мейсон сказал:

– Давайте поставим все точки над «i», капитан. Вы намекаете, что мистер Ньюберри мог покончить с собой?

Капитан взглянул в глаза Мейсона:

– Я хочу сказать, что по имеющейся у нас информации, возможно, Карл Ньюберри был убит.

Миссис Ньюберри вскрикнула, Бэлл подошла к матери.

Мейсон сказал:

– Не лучше ли вам, капитан, сосредоточить усилия на спасении упавшего за борт человека?

– Я делаю все, что в моих силах, – ответил капитан. – Но в такой шторм очень мало шансов на спасение. Я держу лодку с командой добровольцев наготове, но напрасно рисковать жизнями этих людей не стану. Мы вернулись на старый курс, ощупываем воду прожекторами, бросаем спасательные круги, но, повторяю, шансов на спасение очень мало. Я поручил наблюдение за обстановкой на корабле первому помощнику, а сам провожу расследование. Если миссис Ньюберри согласится помочь нам, это сильно облегчит дело. Если нет, я обойдусь и без нее. А теперь я осмотрю каюту.

Он согнал всех в угол около иллюминатора.

Капитан и казначей внимательно осмотрели ящики стола, чемоданы, коробки.

Казначей поднял матрац на одной из кроватей.

– Подождите минуту, мистер Бьюкенен, – остановил его капитан, сунул руку под матрац и вытащил замшевый пояс для денег. Он был мокрый, и его карманы оттопырились от содержимого. – Вы можете сказать, что это такое, миссис Ньюберри?

– Конечно, – ответила она. – Это пояс для денег.

– А что в нем?

– Это не ваше дело.

– Можете сказать, почему он намок?

– Могу, но не хочу.

Капитан сказал:

– Я хочу сосчитать, сколько здесь денег. Вы не поможете мне, миссис Ньюберри?

Она стояла молча, вызывающе глядя на него. Капитан посмотрел на Перри Мейсона:

– Вы ее адвокат?

– Да.

– Не поможете мне сосчитать деньги?

– Это ваше дело, капитан, – коротко сказал Мейсон.

Капитан кивнул казначею:

– Сосчитаем тогда вдвоем, мистер Бьюкенен.

Они открыли карманы пояса и вытряхнули содержимое на кровать. Крепкие сильные пальцы капитана не очень ловко собирали и отсчитывали крупные банкноты.

– Восемнадцать тысяч семьсот пятьдесят долларов, – сказал капитан. – Это ваши деньги, миссис Ньюберри?

– Какая разница, принадлежат они ей или мужу, капитан? – спросил Мейсон.

– Разница есть, – ответил капитан. – Меня интересует ответ.

– Это мои деньги, – с яростью сказала миссис Ньюберри.

– Где вы их взяли? – спросил капитан.

– А вот это не ваше дело.

Капитан хмуро разглядывал пояс, который держал в руке.

– Почему он намок?

Женщина молчала.

– Можете сказать, давно он лежит под матрацем?

Она ничего не ответила. Капитан снова поднял матрац:

– Обратите внимание, матрац намок только в тех местах, где касался пояса.

Миссис Ньюберри продолжала молчать.

– Простите, но это было необходимо, – сказал капитан. – Мне придется взять эти деньги на хранение. Казначей даст вам расписку и положит их в корабельный сейф.

Казначей достал из кармана записную книжку, написал расписку и отдал ее миссис Ньюберри. Она разорвала ее и бросила на пол.

– Вы… – начала она, но Мейсон закрыл ей рот ладонью.

– Молчите, – сказал он.

Она с трудом взяла себя в руки.

– Пойдемте, мистер Бьюкенен, – сказал капитан. У двери он повернулся к миссис Ньюберри и пообещал: – Я сделаю все, чтобы найти вашего мужа.

Когда они вышли из каюты, Бэлл обняла мать.

– Мамочка, что все это означает? – спросила она.

Мать только покачала головой, ее губы дрожали. Мейсон подвел ее к кровати. Она села, потом уткнулась в подушку и зарыдала. Бэлл опустилась рядом на колени и стала гладить ее голову.

– Мамочка, расскажи мне все, – умоляла она.

Мейсон кивнул Делле, и они потихоньку вышли из каюты.

– Почему ты не хочешь, чтобы я помогал ей? – спросил адвокат Деллу в коридоре.

Она взглянула ему в глаза:

– Шеф, я против того, чтобы вы вмешивались в дела этой женщины. Одно дело помочь Бэлл, но связываться с ее матерью…
Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/delo-o-podmenennom-lice/?lfrom=390579938) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.