Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Дело очаровательной попрошайки

$ 149.00
Дело очаровательной попрошайки
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:156.45 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2009
Просмотры:  8
Скачать ознакомительный фрагмент
Дело очаровательной попрошайки
Эрл Стенли Гарднер


Перри Мейсон #78
С какими только просьбами не обращаются к знаменитому адвокату Перри Мейсону его клиенты! Вот прелестная юная девушка приносит письмо с просьбой помочь тайно обналичить вложенный в него чек.
Эрл Стенли Гарднер

Дело очаровательной попрошайки
Глава 1


Делла Стрит просительно посмотрела на Перри Мейсона:

– Пожалуйста, примите ее, шеф.

Мейсон нахмурился:

– У меня на десять тридцать назначена встреча, Делла, а перед тем надо бы… Ладно, не хочу портить тебе с утра настроение. В чем там дело?

– Она только что вернулась в Лос-Анджелес из Азии, по-моему из Гонолулу. У нее письмо от ее дядюшки, в котором тот велел ей связаться с вами немедленно по возвращении, даже не заезжая домой.

– Она не посылала телеграмму с просьбой принять ее? – спросил Мейсон.

– Она не такая. Ей года двадцать два, застенчивая, неразговорчивая и очень нервная.

– Так ей было велено повидаться со мной сразу по прибытии?

– Точно. Ее дядя, Горас Шелби, написал ей письмо и…

– Что сказано в письме?

– Не знаю. Она сказала, что ее дядя не разрешил ей показывать это письмо никому, кроме Перри Мейсона.

Мейсон вздохнул:

– Ладно, зови ее. Я постараюсь быстренько отделаться от нее и…

Не дослушав до конца фразу, Делла выскочила в приемную.

Мейсон усмехнулся. А через минуту он уже поднялся навстречу прелестной молодой особе, которую привела Делла.

– Это Дафния Шелби, – представила она, потом повернулась к девушке: – А это мистер Мейсон.

Дафния задумчиво пробормотала приветствие, открыла сумочку, вынула из нее конверт и сказала:

– Большое вам спасибо, мистер Мейсон, что вы согласились меня принять. Полагаю, что мне следовало послать телеграмму, но я так расстроилась, что просто об этом не подумала… Простите меня, я постараюсь не отнимать у вас лишнего времени и объясню все как можно короче.

Делла протянула письмо вместе с конвертом адвокату.

Мейсон взял его, внимательно приглядываясь к Дафнии.

– Не присядете ли? – предложил он.

Она робко опустилась на простой стул наискосок от письменного стола адвоката, а не на удобное кожаное кресло, предназначенное для посетителей.

Мейсон продолжал задумчиво рассматривать ее.

– Сколько вам лет? – спросил он.

– Двадцать два.

– Вы хотели меня видеть по настоянию вашего дядюшки?

– Да. Гораса Шелби.

– А ему сколько?

– Семьдесят пять.

– Он ваш родной дядя?

– Да, – ответила Дафния, отмечая про себя приподнятые брови адвоката, – я дочка Роберта Шелби, который был на пятнадцать лет моложе брата.

– Ваш отец жив?

– Папа и мама у меня погибли в автомобильной катастрофе, когда мне был один год. Меня забрал к себе дядя Горас, и я выросла в его доме.

– Он женат?

– Нет, он вдовец, но у него была замечательная экономка, на которой лежало все хозяйство. Мне она заменяла мать.

– Она все еще работает у него?

– Нет, она умерла два года назад… Пожалуйста, мистер Мейсон, прочтите письмо, и тогда вы увидите, что дело не терпит отлагательств.

Письмо было написано чернилами, коряво и нервно, что свидетельствовало о почтенном возрасте автора.

Начиналось оно так:
«Моя дорогая Дафния!

Не показывайся дома, пока не сделаешь того, о чем я прошу. Никому не говори, что ты получила от меня письмо. Я не смогу приехать встречать пароход. Сразу же бери такси и поезжай в контору Перри Мейсона, адвоката. Уговори его поехать вместе с тобой в банк, реализуй вложенный в письмо чек и передай деньги Перри Мейсону, но так, чтобы никто ничего не узнал.

Покончив с этим, возвращайся домой и постарайся вести себя как обычно. Будь готова к неприятной неожиданности.

Попроси Перри Мейсона составить завещание, по которому все мое состояние переходит к тебе. Завещание должно быть ясным, коротким и готово как можно скорее. Когда мистер Мейсон все сделает, пусть он приедет ко мне домой его подписать. Попроси его захватить с собой необходимых свидетелей. Пускай он передаст это завещание при первой же возможности. Я подпишу его и верну Мейсону. Никто, кроме мистера Мейсона и свидетелей, не должен знать, что он явился подписать подготовленное завещание. В данном деле необходимо соблюдение абсолютнейшей тайны.

И помни, Дафния, что бы ни случилось, я тебя очень люблю.

    Твой дядя Горас».

Мейсон читал письмо, все сильнее и сильнее хмурясь.

– Действительно, похоже на то, что дело срочное. Вы не имеете представления, что это может быть?

– Только то, что написано в письме, это было прислано мне в Гонолулу. Я ездила в Гонконг на три месяца отдохнуть. Решили, что мне это не помешает.

– Кто решил?

– Дядин брат Борден и его приятель.

– Борден Шелби?

– Нет, его фамилия Финчли. Он его сводный брат. Они с женой приехали навестить дядю Гораса. Он привез с собой своего приятеля Ральфа Экветера, и поскольку тетя Элина была там…

– Тетя Элина? – спросил Мейсон.

– Это жена Бордена. Она обещала заняться хозяйством. Они изо дня в день повторяли, что я переутомлена и что мне необходимо хорошенько отдохнуть. Ну, я и поехала в морское путешествие, дабы «позабыть обо всем, кроме самой себя».

– Вас не было несколько недель?

– Почти три месяца.

Мейсон протянул руку:

– В письме чек, не так ли?

Она отдала ему бумажный квадратик:

– Вот он.

Мейсон взглянул на чек, резко выпрямился на стуле, свел брови в одну линию и, посмотрев еще раз, сказал:

– Это чек на сто двадцать пять тысяч долларов.

– Знаю…

– Ну и что вы думаете?

– Я ничего не понимаю.

Мейсон сжал губы:

– Совершенно очевидно, что вашего дядю что-то тревожит…

Он взглянул на часы:

– Хорошо, пойдемте в банк и реализуем чек. Вас там знают?

– Да. Я всегда занималась дядиными банковскими делами.

– Достаточно ли у него денег на счете, чтобы мы могли предъявить такой чек?

– Когда я уезжала, там было около ста сорока пяти тысяч. Я вела все его книги учета, платила по счетам… ну и все прочее.

– Но счета он подписывал сам?

– Ну а как же?

Мейсон обеспокоенно посмотрел на Деллу.

– У меня встреча в десять тридцать, – сказал он, – пожалуйста, извинись за меня, мне придется неожиданно отлучиться, так что я немного задержусь… Теперь вот какой вопрос. Что вы хотите сделать с этими деньгами, Дафния? Нельзя же бегать по городу с такой огромной суммой в кармане.

– Нет, нет. Дядя же пишет в письме, что деньги должны лежать у вас, и хотя я могу ими пользоваться, но так, чтобы про это никто не знал.

Мейсон нахмурился.

– Что-то мне не хочется браться за такое дело, но, конечно, я смогу найти место для хранения ваших денег, пока мы с вами… одним словом, пока все не прояснится. У вас есть сколько-нибудь в наличии? – спросил он, когда они двинулись к двери.

– По правде сказать, нет. Дядя Горас снабдил меня путевыми аккредитивами, когда я отправилась в путешествие. Но все оказалось гораздо дороже, чем я полагала. Последний аккредитив я разменяла в Гонолулу, рассчитала так, что мне как раз хватит добраться до дому. Последние деньги я заплатила за такси сюда. Так что за такси домой мне придется рассчитываться уже из тех денег, что вы получите по чеку. Понимаете, – добавила она смущенно, – я не ожидала ничего подобного. Была уверена, что дядя приедет сам на пристань на машине… так что я на мели.

– Все ясно, – рассмеялся Перри Мейсон.

Когда они ждали лифт, он спросил:

– Так ваш дядя Горас человек состоятельный?

– Очень. То есть я его таким считаю. У него имеются кое-какая недвижимость, акции и ценные бумаги, не говоря уж о наличных.

– Понятно… Я так и подумал.

– Да, он любит иметь свободные деньги, которые он может пускать в оборот по своему желанию, не затрагивая ни счета, ни акций.

Они спустились на лифте вниз, прошли два квартала до банка, и Мейсон спросил у Дафнии:

– Вы знаете кого-нибудь из этих джентльменов у окошечка кассира?

– Да, некоторых я знаю. Вот тот – мистер Джонс, к нему небольшая очередь.

Она заняла место. Мейсон стоял рядом.

Вскоре подошла ее очередь. Дафния подписала чек и протянула его через задвижное окошечко.

– А, это вы, Дафния? – сказал кассир, узнав девушку. – Вклад?

– Нет, я хочу получить по чеку.

Кассир выдвинул ящик:

– Отлично, какими купюрами вы хотите получить? Вы…

Тут он взглянул на чек, поднятая рука у него замерла в воздухе, он торопливо пробормотал:

– Извините меня, одну минуточку, пожалуйста…

Он исчез за перегородкой, а через пару минут вернулся со старшим кассиром.

Тот посмотрел сначала на Дафнию, потом на Перри Мейсона.

– Здравствуйте, мистер Мейсон, – приветствовал он адвоката.

Мейсон поклонился в ответ.

– Он с вами? – спросил кассир у Дафнии.

Она кивнула.

– Я очень сожалею, Дафния, – сказал он, – но на счете нет таких денег.

– Нет денег? – удивилась девушка. – Но послушайте, это невозможно… Когда я уезжала, у дяди было…

– Счет был закрыт судебным решением, – пояснил кассир, – деньги были переведены опекуну. Я думаю, что вам лучше повидаться с вашим дядюшкой. Мистер Мейсон может объяснить, что случилось?

– Боюсь, что нет, – покачал головой адвокат. – Какой точный статус счета?

– Судебное решение о назначении опекуна. Опекун запросил сведения о количестве денег на счете и выписал чек на всю сумму, переведя ее на счет Бордена Финчли, который и назначен опекуном.

– Когда все это случилось? – поинтересовался Мейсон.

– Позавчера.

– Вот теперь, кажется, все ясно.

Кассир сочувственно посмотрел на Дафнию, возвращая ей чек:

– Мне очень жаль… Но, вообще говоря, чек необычный.

– Да, вы правы. Но таково было желание дяди Гораса.

– Я советую вам поговорить с ним. Да и с Борденом Финчли тоже. Вы его знаете?

– Да, он тоже мой дядя, сводный брат дяди Гораса. Он гостил у нас.

Кассир бросил красноречивый взгляд на Перри Мейсона, потом снова повернулся к Дафнии:

– Вы уезжали?

– Да, я уехала почти три месяца назад.

– Очевидно, в ваше отсутствие многое произошло! – воскликнул кассир и потом, заметив длинную очередь, выстроившуюся у его окна, заторопился: – Ну, я не сомневаюсь, что Мейсон не даст вас в обиду.

Он подбодрил ее улыбкой и отошел на свое рабочее место.

Мейсон придержал Дафнию за локоть:

– Отдайте-ка мне этот чек, Дафния, да и письмо пусть хранится у меня. Сейчас у меня деловое свидание, которое я просто не могу отложить. Меня уже ждут в конторе. Вам же я советую: садитесь в такси, поезжайте домой и, если удастся, побеседуйте со своим дядей. В любом случае позвоните мне и…

– А что мне может помешать поговорить с дядей Горасом?

– Не знаю… С ним мог случиться удар или еще что-то. Вы же понимаете, что в таком возрасте с человеком происходят всякие неприятности. Можно не сомневаться, что в ваше отсутствие события приняли драматический характер… Так что, если по какой-то причине вам не удастся поговорить с дядюшкой, сразу же возвращайтесь ко мне в контору. Можете сначала предупредить по телефону мисс Стрит, что вы приедете.

Она с тревогой посмотрела на Мейсона:

– Так вы считаете, что дядя…

– Не знаю. Во всяком случае, в тот момент, когда ваш дядя Горас писал это письмо, с ним все было в порядке. Однако, вне всякого сомнения, что-то стряслось… Возможно, он не поладил со своим сводным братом.

– Очень может быть. Он так не хотел, чтобы они приезжали.

– Хорошо, вот вам двадцать долларов на такси и прочие непредвиденные расходы. Не теряйте времени даром. А я еду назад в контору. В любом случае позвоните мисс Стрит. Меня крайне интересует, какова там ситуация.

Адвокат ободряюще похлопал ее по плечу, поднял руку, останавливая проезжавшее мимо такси, посадил в него Дафнию, сам же, решив не дожидаться автобуса, пошел назад пешком.
Глава 2


Мейсон совсем собрался уже пойти поесть, когда Делла Стрит сообщила:

– Она вернулась, шеф.

– Кто?

– Дафния Шелби.

– Пусть войдет, Делла.

Секретарша кивнула и пошла за посетительницей.

– Ну, что случилось, Дафния? Дурные новости? – сразу же спросил Мейсон.

Покрасневшие глаза девушки говорили о том, что она плакала. Более того, было похоже, что после перенесенного шока она утратила дар речи.

– Они сделали что-то ужасное, мистер Мейсон!

– Кто?

– Борден Финчли, Ральф Экветер и Элина.

– Что же они сделали?

– Увезли дядю Гораса!

Она снова расплакалась.

– Спокойно, спокойно. Держите себя в руках. Вы же знаете, слезами горю не поможешь. Расскажите мне все по порядку… Что значит «увезли»?

– Они добились того, что его объявили не то слабоумным, не то недееспособным, я точно не знаю. Оккупировали весь дом, мою комнату заперли на ключ и велели мне до завтрашнего вечера забрать вещи. И не хотят ничего мне рассказывать про дядю.

– Ладно, – Мейсон сразу помрачнел, – садитесь. Давайте все по порядку.

Он потянулся к телефону:

– Герти? Попросите зайти ко мне Пола Дрейка, если он на месте. Скажите, у меня к нему дело.

Потом он обратился к девушке:

– А теперь постарайтесь на секундочку расслабиться, Дафния. Пол Дрейк очень хороший частный детектив. Его контора находится на этом же этаже, так что он сейчас появится. А тем временем я хотел бы, чтобы вы обрисовали мне общую ситуацию.

– Что именно вас интересует?

– Вы пробыли в Азии три месяца?

– Да, в Азии и на борту судна. Это была длительная морская прогулка. Гонолулу, Япония, Гонконг, оттуда – в Манилу и обратно.

– За это время вы получали письма от дядюшки?

– Получала.

– Какого рода письма?

– Милые, жизнерадостные письма.

– А потом, в Гонолулу, вы получили вот это?

– Если бы я так не спешила сойти на берег, мне бы его вручили, как только наше судно пришло в порт, и тогда бы я позвонила, пересела бы на самолет – словом, придумала бы что-нибудь. Но в пути я познакомилась с симпатичной компанией из Гонолулу. Они ждали меня, поэтому я чуть ли не первая сошла с лайнера на берег, а назад вернулась уже буквально в последнюю минуту. И, сами понимаете, я простояла на палубе до отплытия, потому что меня провожали друзья, и спустилась в свою каюту уже после того, как мы очутились в открытом море. Там меня ждало дядино письмо. Я прочитала его, когда мы проплывали мимо Алмазной головы. Почему-то письмо не произвело на меня особого впечатления. Я подумала, что дядя Горас соскучился, у него унылое настроение, он решил, что мне понадобятся наличные деньги, и… Что греха таить, я подумала, что это своего рода увертка, чтобы уменьшить подоходный налог. Вы же знаете, что такие штуки проделывают…

Мейсон покачал головой:

– Если бы это было так, не нужна была бы такая таинственность. И он мог бы просто открыть на ваше имя счет в банке, перевести на него деньги, и все было бы в порядке… Нет, зачем он послал вам этот чек?

– Я не знаю.

– Вы говорите, его письма были жизнерадостными?

– Да, но, если хорошенько вдуматься, в его письмах была какая-то натянутость, как если бы… Верно, когда вы упомянули об этом, я начинаю многое припоминать… Дядины письма были обычными – может, он не хотел меня огорчать и поэтому скрывал всякие неприятности.

– Теперь расскажите про сегодняшнее утро. Как вы туда приехали…

Адвокат не договорил, потому что в этот момент Пол Дрейк постучал в дверь условленным образом.

Мейсон кивнул Делле Стрит, та поднялась и впустила посетителя.

Пол Дрейк, высокий раскованный человек с обманчиво солидными движениями и безразличным взглядом, вместо приветствия подмигнул собравшимся.

Мейсон представил:

– Пол, это Дафния Шелби. Посиди, послушай, мы как раз с ней кое в чем разбираемся. Потом подумаем вместе, что делать. Сейчас самое главное – во всем хорошенько разобраться.

Мейсон обратился к Дафнии:

– Опишите, как вы приехали домой.

– Вы сами понимаете, что я страшно волновалась и торопилась как можно скорее увидеть дядю Гораса, так что не стала звонить, а отперла дверь собственным ключом, влетела в комнату и закричала: «Бууу-хууу, вот и я!» Мне никто не ответил.

Я заглянула в комнату дяди Гораса, но она была пуста. Его не было ни в спальне, ни в кабинете. Тогда я побежала наверх в свою комнату, но она оказалась запертой.

– У вас есть от нее ключ?

– В том-то и дело, что нет. Он всегда торчал в замке изнутри, но у меня не было привычки запираться.

– А сейчас комната оказалась на запоре?

– Да. Тогда я пошла искать дядю Бордена, Ральфа Экветера или тетю Элину.

– Ну и нашли кого-нибудь?

– Тетю Элину.

– Дальше.

– Тетя Элина улыбнулась и сказала: «Привет, Дафния. Хорошо съездила?» На это я ответила: «Да, спасибо. Но что у вас тут происходит? Где дядя Горас?» А она мне заявляет, что его пришлось увезти. Он находится в таком месте, где его окружили вниманием и заботой. И что я, как они полагают, захочу отсюда уехать, как только уложу свои вещи. Тут она мне улыбнулась ледяной улыбкой и сказала: «Мы заперли твою спальню, чтобы сохранить твои вещи. Я прошу тебя к завтрашнему дню очистить помещение, ибо Борден собирается сдать в аренду дом с меблировкой. За него он получит приличную сумму».

– Так… Продолжайте.

– Я недоуменно поглядела на нее и говорю: «Но это же мой дом. Я в нем живу чуть не с рождения. И не собираюсь из него уезжать. Я хочу повидаться с дядей Горасом и узнать от него, что все это значит». Тут тетя Элина рассвирепела, я ее никогда прежде не видела в таком состоянии. Словно перед тобой непрошибаемый гранит. Она начала кричать: «Нет, юная леди, можешь не рассчитывать, здесь ты не останешься! Ты достаточно подоила своего дядюшку». Я, конечно, обиделась: «Что значит, я его „подоила“? Не забывайте, я заботилась о нем, исполняла обязанности его секретаря. Вы же сами говорили, что я слишком устала и нуждаюсь в длительном отдыхе».

– Ну и что?

– Она ответила, что после моего отъезда многое узнала про меня, и что ее мужа назначили опекуном Гораса Шелби, и что он намерен действительно приумножать это состояние и оберегать его от того, чтобы его разбазаривали и тратили впустую. Она заявила, что располагает доказательствами того, что я собираюсь обвести дядю Гораса вокруг пальца и обобрать его, что я была настолько жадной, что обворовывала его и в большом, и в малом, и что дядина экономка, спевшись со мной, помогала мне в этом. Хорошо еще, хоть ее бог прибрал, а то бы вдвоем мы пустили дядю Гораса по миру давным-давно.

– Что потом?

– Я устроила кошмарную сцену. Я не могла спокойно выслушивать все эти ужасные обвинения, которые она мне предъявляла. Я повернулась к ней спиной и кинулась прочь, а она закричала вслед, чтобы к завтрашнему вечеру моих вещей в доме не было, в противном случае она собственноручно вышвырнет их на улицу.

– Дальше?

– Боюсь, что со мной случилась истерика. Я… единственное, что я могла придумать, – это как можно скорее вернуться к вам, потому что… потому что произошло нечто страшное.

Теперь я понимаю, что все это было подстроено, что они оседлали дядю Гораса, воспользовались его щедростью и доверчивостью, а меня специально услали на три месяца из дома под предлогом необходимости отдохнуть. После моего отъезда они наверняка начали устанавливать свои порядки, изводили дядю Гораса, раздражали его, и у него лопнуло терпение. Жалея меня, дядя Горас ничего про это не писал, ему хотелось, чтобы я действительно хорошо провела время.

Мейсон хмурился в задумчивости.

– Тот факт, что ваш дядя послал вам этот чек, показывает, что он полагал, будто у него времени гораздо больше, чем было на самом деле. Или же надеялся, что назад вы полетите самолетом. Так или иначе, но в решительную атаку на него пошли куда раньше, чем он ожидал, и, как я понимаю, сумели добиться судебного решения.

Мейсон повернулся к Делле Стрит:

– Делла, позвони-ка судебному исполнителю и узнай, в каком районе позавчера или два дня назад слушалось дело Шелби, у какого судьи и положение дел на данный момент.

Затем наступила очередь Пола Дрейка.

– Пол, а тебе поручается выяснить, где сейчас находится Горас Шелби. Полагаю, они вывезли его санитарной машиной. У них должен быть врач, не обязательно посвященный в их планы, и они наверняка использовали какой-то наркотик.

После этого снова вопрос к Дафнии:

– Скажите, ваша тетка или ее муж имеют какое-нибудь представление о медицине?

– Да, у тети Элины есть диплом медицинской сестры.

– Понятно.

Мейсон становился все мрачнее.

– Существуют такие препараты, которые способны успокоить пожилого человека, если он находится в слишком возбужденном состоянии, но есть и такие, которые, наоборот, усиливают стрессы. Боюсь, Дафния, что он пал жертвой хитроумного заговора… Вы знаете, каково состояние вашего дядюшки?

Она пожала плечами:

– Миллион долларов как минимум. Возможно, больше, учитывая стоимость недвижимости, все акции и облигации.

Мейсон о чем-то задумался:

– Пол, я хочу, чтобы ты узнал еще кое-что. Мне помнится, у тебя есть кое-какие знакомства в банковских кругах. Подробной информации ты не получишь, но сведения общего плана сумеешь выудить. Я имею в виду то, что у них сообщается всем работникам… Меня интересует судьба счетов Гораса Шелби.

Делла, выходившая звонить в соседнее помещение, явилась с известиями:

– Судебное решение о назначении Бордена Финчли опекуном состояния Гораса Шелби было вынесено судьей Пеллингером позавчера. Борден Финчли подписал обязательство и сразу же вступил в свои права.

– Хорошо, – сказал Мейсон, поглядывая на часы. – Мне известно, что секретарь Пеллингера задерживается всегда до половины первого. Позвони ему и спроси, сможет ли судья Пеллингер принять меня в половине второго. Если нет, то пусть назначит удобное ему время, но только я должен увидеть его до того, как он отправится на вечернее заседание. Скажи, что это крайне важно.

Делла занялась телефонными переговорами и вскоре выяснила, что судья придет только к самому началу заседания, но если Перри Мейсон подъедет без четверти два, то он сможет на несколько минут увидеть судью. Судья сегодня завтракает с кем-то и поэтому задержится с перерыва.

– Ладно, я его поймаю, – сказал Мейсон.

Он повернулся и увидел сразу осунувшееся личико убитой горем Дафнии.

– Где ваши вещи? – спросил он.

– В такси. Я оставила их в багажнике, потому что положить некуда… Все эти камеры хранения ужасно дорогие. А я и так живу на одолженные у вас деньги, своих у меня ни цента.

– Это ерунда. Мы временно позаботимся о вас.

– Я… Мне придется подыскать себе где-нибудь работу, но все это свалилось на меня так неожиданно…

Мейсон повернулся к Делле Стрит:

– Делла, отправляйся с мисс Шелби и разыщи для нее комнатку в каком-нибудь тихом отеле, подальше от центра. Возьми в кассе долларов двести, пусть у нее будет достаточно денег на личные нужды.

– Ох, мистер Мейсон, я не могу принять от вас эти деньги. Я не хочу быть… попрошайкой.

Мейсон улыбнулся:

– Перестаньте плакать, Дафния. Если бы все попрошайки были такими очаровательными, как вы, мы бы жили в удивительном мире… Но вы вовсе не попрошайка, вы моя клиентка, а я ваш адвокат.

– Но я ведь не могу вам ничего заплатить. А судя по тому, как обстоят дела, вряд ли я смогу и в дальнейшем… Скажите, если дядя Горас оставил завещание в мою пользу, а они нашли его и просто сожгли, что можно сделать?

Мейсон напрягся:

– Возможно, и ничего, если только вам не удастся доказать, что такое завещание на самом деле существовало, что ваш дядя написал подобное завещание.

– Он говорил мне, что собирается.

– Судя по его письму, он этого еще не сделал. Мне кажется, Дафния, вам надо быть готовой к худшему. Повторяю, вы стали жертвой весьма хитрого, хотя и банального, заговора. У богатых всегда есть родственники, близкие и не очень. Последние являются к ним в дом, поселяются там, отделываются от дорогих старику людей, затем, пользуясь их отсутствием, заявляют, что богач «впал в детство», что он легко может стать жертвой беспринципных и наглых людей. Всеми правдами и неправдами они добиваются, чтобы их назначили опекунами, уничтожают, если находят, компрометирующие их документы и автоматически становятся законными наследниками… Все это старо, как мир.

– Но разве… разве он не может составить новое завещание?

– После того как его признали недееспособным – нет. Тем-то и хороша эта схема!

– Но как можно объявить человека ненормальным, если он совершенно здоров?

– Это самая тонкая часть всего дела, но опять-таки ничего трудного в этом нет. Человек преклонного возраста, он привык к любви, заботе, преданности и верности. Но вот вместо друзей и близких его окружают люди, которые, не колеблясь, могут дать ложные показания, сами же специально раздражают его, вызывают у него припадки ярости, а зачастую и вообще прибегают к наркотикам. И тогда его объявляют невменяемым. Но что касается вашего дядюшки, он вообще мог попасть в ловушку.

– Какую ловушку?

– Это письмо к вам.

– А что в нем особенного? Видимо, он хотел позаботиться обо мне…

– В этом нет сомнения, но если они явились в суд с заявлением, что данный человек разбазаривает свое состояние, вот только что послал племяннице чек на сто двадцать пять тысяч долларов и велел ей спрятать деньги в такое место, где их никто не отыщет, то требование назначить опеку над его имуществом никому не показалось чрезмерным.

У Дафнии округлились глаза.

– Вы предполагаете, что они использовали это письмо?

– Очень может быть. Наверняка сказать нельзя, но это не исключено. Так или иначе, вы сейчас же отправитесь с Деллой Стрит, а я тем временем поговорю о наших делах с Полом Дрейком. Он примется за работу, ну а часов около двух я повидаюсь с судьей Пеллингером и буду знать куда больше, чем сейчас.

– Что делать с моими вещами в доме?

– Пусть они так и остаются, если только там нет ничего такого, что вам срочно нужно.

– Они же пригрозили мне завтра вечером выкинуть их.

– Кто знает, времени еще много. Может быть, завтра вечером вы уже будете у себя дома, а им придется забирать свои вещи.

– Но, мистер Мейсон, я не представляю, как я буду с вами расплачиваться.

– Это утрясется. А пока вам полезно вспомнить, что я один из жрецов богини Правосудия. Вы же наивное создание, ставшее жертвой огромной несправедливости. И дело моей профессиональной чести – эту несправедливость исправить. Ну а теперь отправляйтесь с Деллой.

Мейсон кивнул секретарше:

– Делла, не забудь, что мисс Шелби не ела. Да и ты тоже.
Глава 3


Судья Пеллингер влетел, запыхавшись, в здание суда без двадцати два.

– Привет, Перри! – закричал он. – Понимаете, времени у меня в обрез, было очень важное свидание.

Мейсон прошел за судьей в кабинет, с интересом наблюдая, как тот надевает на себя мантию.

– В два часа начинается очередное заседание, – пояснил судья, – я могу опоздать минуты на две-три. В чем дело?

– Может быть, мне придется оспорить одно ваше решение. Сейчас я в подробности входить не буду, но хотелось бы знать, на каком основании вами было принято данное решение.

– Что за дело?

– Об опеке над Горасом Шелби.

– Как же, помню, дело слушалось всего лишь пару дней назад.

– Совершенно верно.

Судья Пеллингер бросил на адвоката острый взгляд:

– Думаете, в деле не все гладко?

– Давайте не будем касаться ничего, кроме предыстории. Но я буду вам очень благодарен, если вы выскажете свое мнение.

– Я всегда готов обсудить дело об учреждении опеки. В таких случаях суду всегда нужна как можно более полная информация о нуждающемся в опеке, чтобы не возникало спорных ситуаций со стороны обвинения, которое может использовать искажение фактов в своих интересах. Но поделюсь некоторыми соображениями. Горас Шелби – старый человек, он, несомненно, был страшно растерян. Говорит он бессвязно, сразу видно, что он эмоционально возбудим, неуравновешен. Ну и, кроме того, он выдал чек на сто двадцать пять тысяч молодой особе, которая жила в его доме. Вы сами понимаете, что когда сталкиваешься с подобной комбинацией, то начинаешь думать, что что-то следует сделать. Я назначил опекуна временно, оговорив в решении, что суд пересмотрит данное дело, как только выяснятся дополнительные факты.

Судья снова посмотрел на Перри Мейсона:

– Вы полагаете, что сможете представить новые факты?

– Возможно.

– Хорошо, – сказал судья Пеллингер. – В свете этих дополнительных фактов решение может быть пересмотрено. Завтра в десять часов вам не слишком рано?

– Думаю, что нет.

– Завтра в десять часов утра… Нет, обождите минуточку. На десять я назначил слушание другого дела. Мы можем созвать суд раньше. Договоримся на девять тридцать, вас это устраивает? Я не намерен просить привезти Гораса Шелби в суд, потому что, как мне кажется, судебные заседания его нервируют. Но я просмотрю весь тот дополнительный материал, который будет мне представлен, и, если решение нужно будет отменить или видоизменить, я охотно это сделаю. Это вас устраивает?

– Превосходно, – сказал Мейсон.

– Приготовьте записку для противной стороны, чтобы не отнимать слишком много времени… Ну, мне пора, я уже задержался на целых две минуты.

Он пожал Мейсону руку и вышел в зал заседаний.

Мейсон же поспешил назад в свою контору и вошел через приемную.

Он кивнул Герти, секретарю, и спросил:

– Делла вернулась?

– Да, минут двадцать назад.

Мейсон вошел в кабинет:

– Как дела, Делла?

– Все в порядке… Бедняжка буквально ничего не могла есть… Ну, приходилось вам когда-нибудь сталкиваться с таким чудовищным вероломством?

– Подобные вещи случаются гораздо чаще, чем хотелось бы верить.

– Как вы договорились с судьей Пеллингером?

– Назначил дополнительное слушание дела на завтра, на девять тридцать утра. Позаботься о том, чтобы был предупрежден поверенный противной стороны. Кстати, кто их представляет?

– «Дентон, Миддлсекс и Мелроз». В суде присутствовал младший партнер, Дарвин Мелроз.

– Вообще это солидная фирма, никто из них не взялся бы за сомнительное дело, то есть в том случае, если бы они знали, что в деле есть элемент подтасовки фактов. И они досконально изучают материал, прежде чем берутся за дело. Ты еще не разговаривала с Полом Дрейком?

– Нет еще. Насколько я поняла, он что-то разнюхивает в банке.

– Так вот, займись подготовкой, Делла. Позвони Дафнии и предупреди ее, что завтра в девять тридцать утра мы должны быть в суде. Пусть она приезжает сюда к девяти, и мы вместе поедем в суд. Может, тебе заехать к ней вечером, отвлечь ее чем-нибудь?

Делла кивнула и спросила:

– А как судья Пеллингер держался?

– Ну, – подмигнул Мейсон, – судья не желает обсуждать ничего такого, что могло бы послужить компрометирующим материалом для противной стороны, поскольку судебное решение будет опротестовано. Но, с другой стороны, судья Пеллингер не вчера родился на свет, и он великолепно знает, что некоторые родственники ведут себя наподобие пресловутого верблюда, который сначала сунул голову в палатку, потом втиснул в нее все тело, а под конец выбросил на холод самого хозяина.

– Но сам он этого ведь не сказал? – спросила Делла с улыбкой.

– Нет, этого он не сказал, но в том, что мысли у него так заработали, можешь не сомневаться.

– Завтра утром будет интересное заседание.

– Возможно.

В дверь постучал Пол Дрейк.

– Вот и Пол! Я впущу его, а сама займусь бумагами.

Распахнув дверь, она сказала:

– Входи, Пол. У меня срочная работа. Босс только что вернулся. Вторичное слушание состоится завтра в девять тридцать утра.

– Да, с учетом новых фактов, – подтвердил Перри Мейсон.

– Ну что же, кое-какие факты я для вас раздобыл, – произнес Дрейк.

– Что именно?

– Стэнли Пэкстону все это очень не нравится. Он хотел бы как-нибудь помочь старику Шелби.

– Он будет давать показания?

– Конечно. Если только он узнает, что завтра повторное слушание, он непременно там будет.

– Прекрасно. Расскажи мне про Пэкстона.

– Пэкстон – вице-президент банка, который наблюдает за всеми активными счетами, особенно за крупными.

– Он хорошо знает Гораса Шелби?

– Они знакомы главным образом на деловой почве. Лично он общался в основном с Дафнией.

– Что он о ней думает?

– Говорит, что она одна из милейших и симпатичнейших девушек, которых он встречал на протяжении многих лет. Уверяет, что она хорошо разбирается в делах. По его мнению, Шелби поставили в такое положение, что собственную волю он выразить не сможет, а эти «опекуны», Финчли, сделали ход конем, чтобы прибрать к рукам состояние старика.

Шелби очень любит Дафнию, он к ней привязан, как к собственному ребенку. Он во всем полагается на нее, и она ни разу не обманула его доверия. Она всегда защищает его интересы.

Он также покажет, что никогда не слышал ни про Бордена Финчли, ни про Элину Финчли, ни про их приятеля Ральфа Экветера до тех пор, пока Дафния не отправилась в поездку. В ее отсутствие Борден Финчли выказывал непристойное любопытство. Он пытался выведать у Пэкстона размеры сбережений Шелби и его состояния вообще. Пэкстон говорит, что Борден Финчли показался ему обманщиком, чтобы не сказать мошенником, пройдохой, действующим исключительно в собственных, эгоистических интересах.

Мейсон усмехнулся:

– Конечно, этого он не может показать под присягой.

– Ну, не совсем такими словами и покороче, – согласился Дрейк, – но если он «нечаянно» выскажет свое мнение, суду все станет ясно. Пэкстон – умный человек. Можешь не сомневаться: когда ты его вызовешь как свидетеля и начнешь задавать вопросы о Горасе Шелби, он найдет возможность высказать свое мнение и о Бордене Финчли.

– Что ты скажешь про Ральфа Экветера?

– Экветер что-то вроде тени Финчли, но никто толком не знает, что их связывает. К Шелби, разумеется, он не имеет никакого отношения.

– Ты в этом уверен?

– Более или менее. Не забывай, что времени было мало и я не имел возможности проверить все, что хотелось, но вроде бы Финчли задолжал Экветеру огромную сумму денег, тот стал голубчика прижимать, вот потому Финчли и привез Экветера к своему богатому сводному брату, дабы тот убедился, что рано или поздно Финчли разбогатеет.

Мейсон задумался:

– Что ж, картина начинает проясняться. И конечно, Экветер выяснил, что Горас Шелби собирается все оставить Дафнии и…

Адвокат медленно покачал головой.

– Пол, – улыбнулся он, – Экветер – слабое звено в этой цепи. Я хочу узнать все, что тебе удастся выяснить про этот долг Бордена Финчли Экветеру. Фигура Экветера приобретает особое значение, поэтому нам нужно знать его прошлое. Когда Финчли поднимется на свидетельское место, я стану его расспрашивать не о Шелби, а об Экветере… Откуда ты получил эти сведения, Пол?

– Существует экономка, которая приходит на семь часов ежедневно.

– А кто готовит?

– Сейчас Элина Финчли. А до приезда Финчли все это лежало на Дафнии. Старый Шелби не привередлив. Дафния великолепно знала, что он любит и как нужно все приготовить. Все говорят, что она вертелась как белка в колесе и страшно уставала. Затем, после того как прибыли Финчли, они весьма ловко выставили Дафнию из дома. Вернули экономку, очень часто обеды берут на дом из ресторана. Поэтому им и удалось отправить Дафнию в это длительное морское путешествие. Она изо всех сил старалась угодить незваным гостям и дядюшке, быть любезной хозяйкой. Она и правда нуждалась в отдыхе.

Мейсон подмигнул детективу:

– Не хочу показаться тебе хвастуном, но мне думается, что завтра утром, в девять тридцать, у нас будет весьма занимательное судебное заседание. Но для этого тебе необходимо как-то подобраться к Ральфу Экветеру. Нам требуется, если можно так выразиться, его досье. Меня интересует, что связывает его с Финчли. Если Борден Финчли действительно много ему задолжал, я хочу знать подробности.

– Деньги-то он ему точно должен. Экономка сама слышала, как Экветер говорил Бордену, что он не намерен сидеть сложа руки, не получая того, что принадлежит ему, и ждать, пока кто-то умрет. Он сделан не из того теста. Ему нужны деньги, чтобы пустить их в оборот. Потом они заметили, что экономка ходит поблизости, и переменили тему разговора.

Мейсон кивнул:

– Тебе все ясно, Пол? Всю подноготную об Экветере. Можешь не стесняться в расходах, занимай столько своих ребят, сколько потребуется.
Глава 4


Ровно в половине десятого судья Пеллингер поднялся на подиум и объявил:

– Слушается дело об учреждении опеки над состоянием Гораса Шелби. В своем предыдущем решении суд оговорил, что при появлении новых фактов он может потребовать пересмотра дела, дабы учесть их и не допустить ошибки. Сейчас суд желает выслушать дополнительные свидетельские показания. Мистер Мейсон, имеете ли вы что-нибудь представить суду?

– Имею, – ответил адвокат.

– Вы желаете представить свидетеля или же взятые под присягой свидетельские показания?

– У меня имеются показания Дафнии Шелби, племянницы Гораса Шелби, охватывающие время вплоть до последних трех месяцев, когда ее убедили отправиться в длительное морское путешествие, оставив Гораса Шелби на попечение Бордена Финчли, его жены и Ральфа Экветера, гостивших в доме. Три месяца назад Горас Шелби был совершенно здоров и дееспособен. У меня также имеются показания Стэнли Пэкстона из Национального банка, где Горас Шелби на протяжении многих лет хранил свои сбережения. Мистер Пэкстон считает, что мистер Шелби абсолютно компетентен и дееспособен, что он проявляет хорошую деловую хватку во всех своих начинаниях, что на протяжении года его состояние увеличилось, что его капиталовложения всегда были дальновидными и оправданными, что Дафния Шелби во всем защищала его интересы и была исполнительным и аккуратным делопроизводителем. В заявлении далее указывается, что с того момента, как Дафнию Шелби принудили к путешествию, Борден Финчли принялся разнюхивать, каково финансовое состояние Шелби, расспрашивая всех банковских служащих, сколько денег у него на счету и каково вообще его состояние. В заявлении далее сказано, что Пэкстон вызвал мистера Шелби по телефону и тот держался совершенно нормально и здраво судил о делах.

На основании этих фактов, которые я намерен подтвердить показаниями под присягой, я предлагаю, ваша честь, аннулировать опеку Бордена Финчли или же, если суд найдет необходимым все же такую опеку учредить, назначить опекуном Дафнию Шелби, в настоящее время возвратившуюся из своей поездки, поскольку этот человек гораздо ближе мистеру Шелби, чем чета Финчли. Для обоснования своего предложения я намерен вызвать для дачи показаний Бордена Финчли.

Судья Пеллингер хмуро посмотрел на свидетеля:

– Примите присягу, мистер Финчли. Вы уже раз присягали по ходу данного дела, но я считаю полезным попросить вас повторить эту процедуру, дабы позднее не возникло никаких недоразумений.

Борден Финчли, коренастый человек лет шестидесяти с бычьей шеей и кривыми ногами, поднял руку и громко произнес слова присяги, затем поднялся на место для свидетелей и злобно уставился на Перри Мейсона маленькими голубыми глазками.

Мейсон начал:

– Вы, Борден Финчли, сводный брат Гораса Шелби, обратились в суд с просьбой назначить вас опекуном над состоянием Гораса Шелби?

– Совершенно верно.

– Вы приехали к мистеру Шелби погостить?

– Да.

– Сколько времени вы у него гостите?

– Около шести месяцев.

– Другими словами, вы прожили здесь три месяца до того, как Дафния Шелби уехала в путешествие?

– Да.

– Кто в настоящее время находится в доме, мистер Финчли?

– Моя жена и Ральф Экветер.

– Ральф Экветер? – переспросил Мейсон с притворным удивлением. – Разве Ральф Экветер – родственник мистера Шелби?

– Нет.

– В таком случае его близкий друг?

– Да, он близкий друг, только не Гораса Шелби, а мой. Он приехал на Тихоокеанское побережье вместе с нами. Собственно, мы путешествовали в его машине.

– И вы все вместе остановились у Гораса Шелби?

– Да, хотели просто навестить Гораса, но, когда заметили, что он умственно слабеет, нам пришлось задержаться, чтобы оказать ему помощь.

– И Ральф Экветер помогал вам разбираться в положении вещей?

– Он прибыл вместе с нами, мы, как уже было сказано, путешествовали в его машине. Нам было просто неудобно отослать его. Он со своей стороны проявил деликатность, не бросил нас в трудную минуту, когда события приближались к кульминационному моменту.

– Кульминационным вы называете, очевидно, тот момент, когда вам удалось убрать с дороги Дафнию Шелби и прибрать к рукам деньги брата?

– Я вовсе не это имел в виду. Я говорил о том, что Ральф Экветер, как настоящий друг, не посчитался с собственными планами и согласился остаться со мной, пока положение не прояснится.

– Что вы называете прояснением положения?

– Пока мой брат не освободится от вредного влияния юной особы, которая, пустив в ход все свои чары, сначала стала распоряжаться всеми его делами, а затем заставила послать на ее имя чек на сто двадцать пять тысяч долларов, которые она должна была получить и передать своему поверенному так, чтобы их никто не смог найти.

– Понятно, – наклонил голову Мейсон. – Вы узнали про это письмо?

– Я знал про него.

– Каким образом?

– Видел письмо до того, как оно было отправлено.

– Где вы его видели?

– На письменном столе брата.

– Вы подумали, что письмо адресовано вам?

– Нет, этого я не думал.

– Знали ли вы, кому оно было адресовано?

– Совершенно точно.

– И однако вы его прочли?

Вопрос Мейсона прозвучал так недоуменно, как будто чтение чужих писем является одним из тягчайших преступлений.

– Да, прочел! – рявкнул Финчли. – Сначала прочел сам, а потом позвал жену. Она тоже видела чек на сто двадцать пять тысяч, который должен был уйти вместе с письмом, и вот тут-то я окончательно решил, что нельзя позволять совершенно чужому человеку разбазаривать состояние брата.

– Совершенно чужому человеку? Вы имеете в виду мисс Дафнию Шелби, его племянницу?

– Я имею в виду Дафнию Раймонд, которая неизвестно почему именуется Дафнией Шелби и представляется администрации банка и всем деловым знакомым Гораса Шелби его племянницей. В действительности же она дочь его домоправительницы и не состоит в родстве с моим братом.

Мейсон, ветеран судебных боев, ухитрился ничем не проявить своего изумления. Он просто улыбнулся и спросил:

– Полагаю, вы неоднократно слышали, как ваш сводный брат называл мисс Дафнию своей племянницей?

– Слышал, – угрюмо ответил Финчли, – и при этом каждый раз думал, что это лишний раз подтверждает слабоумие Гораса и что льстивые речи и лицемерие этой молодой особы не пропали даром.

– Но он действительно мой дядя! – со слезами на глазах закричала Дафния. – Он же…

Судья Пеллингер постучал карандашом:

– Вам будет предоставлена полная возможность изложить свою точку зрения. А сейчас прошу воздержаться от всякого рода высказываний.

– Вы понимаете, ваша честь, – с постной физиономией продолжал Финчли, – я не хотел давать этому делу официальный ход, чтобы не портить репутацию молодой особы, но, разумеется, если она будет настаивать, мы представим факты суду.

– Каковы эти факты? – спросил судья.

– Мария Раймонд была весьма привлекательной женщиной, в Детройте у нее был неудачный роман. Она явилась в Лос-Анджелес в поисках работы без копейки денег, без друзей, к тому же не имея никакой специальности или опыта работы… Так что ей не оставалось ничего иного, как пойти в прислуги. Она дала объявление в газету, и случилось так, что Горас его увидел. Он договорился о встрече. Мария Раймонд произвела на него благоприятное впечатление и стала работать у него экономкой. В тот момент Мария Раймонд опасалась, что беременна, но точно еще не знала. Позднее, когда врачи подтвердили ее подозрения, она призналась во всем Горасу Шелби. Мягкосердечный мечтатель, он согласился, чтобы Мария продолжала у него работать и после родов. Позднее, когда младший брат Гораса и его жена погибли в автомобильной катастрофе, Шелби решил, что он всем объявит, будто бы дочка Марии была в действительности ребенком его погибших родичей. Таким образом, Дафния получит имя, и ее школьные подруги ничего не будут знать о ее незаконном происхождении. Так и сделали.

– Вы можете все это доказать? – полюбопытствовал судья Пеллингер.

– Конечно, могу. У меня сохранились письма, написанные Горасом Шелби мне и моей жене, в которых он подробно рассказывает об этой истории.

– Каким образом Дафния получила паспорт?

– Со слов Гораса Шелби, – ответил Борден Финчли. – Случилось так, что здание судебного архива в том городе, где они жили, сгорело, так что свидетельства о рождении у Дафнии не было. Могу только добавить, что Горас, хотя и не женился вторично после смерти его первой жены, всегда легко поддавался женским чарам, то есть верил в искренность льстивых слов и всяческих заверений в любви и преданности. У нас нет оснований предполагать, что между Марией Раймонд и Горасом существовали интимные отношения, но все же ей удалось заставить моего брата дать имя Шелби ее дочери. Дафния же воспользовалась этим и втерлась к нему в доверие. Я не сомневаюсь, что он был к ней искренне привязан, что девица, прекрасно сознавая это, постаралась использовать расположение брата с максимальной для себя выгодой.

– Где в настоящее время Мария Раймонд?

– Она умерла немногим более двух лет назад. И вот тогда мы с женой решили проверить положение вещей, потому что стали серьезно опасаться, как бы Горас не стал жертвой авантюристки. Мы всегда считали, что необходимо любой ценой скрыть факт незаконного происхождения Дафнии Шелби, мы и теперь так считаем, но в свете последних событий вынуждены заявить почтенному суду, что данное судебное разбирательство неправомочно, ибо Дафния Раймонд является совершенно чужим человеком для Гораса Шелби, а раз так, Перри Мейсон, ее адвокат, не имеет никакого статуса в этом судебном разбирательстве и не должен подвергать сомнению решение суда или допрашивать свидетелей.

Судья Пеллингер, который терпеть не мог слишком «подкованных» ответчиков, стремящихся, как он считал, подменить его собой, недовольно заметил:

– Одну минуточку, мистер Финчли. Положение действительно своеобразное, однако следует помнить, что прошлое судебное решение не было окончательным, и независимо от того, кто предоставит дополнительные факты: близкий родственник, или знакомый, или совершенно чужой человек, суд обязан рассмотреть эти факты. Если вы возражаете против вопросов Перри Мейсона, на мои вы отвечать обязаны.

Сразу же поднялся с места Мелроз:

– Мы вовсе не возражаем против самой тщательной проверки и перепроверки обстоятельств дела, но мы стараемся предупредить необоснованное и противозаконное слушание дела, когда совершенно чужой человек притязает на то, на что он не имеет юридических прав.

Судья Пеллингер с хмурым видом повернулся к Бордену Финчли:

– Итак, вы утверждаете, что Горас Шелби стал жертвой авантюристки?

– Да, мы подумали, что это вполне возможно, и решили сами все проверить.

– «Мы» – это Ральф Экветер и ваша жена?

– Это я и моя жена. Ральф Экветер ничего не знал до тех пор, пока мы не прибыли сюда.

– Итак, вы поняли, что эта молодая особа настолько, выражаясь вашими словами, «втерлась» в доверие к вашему брату, что он может сделать ее своей единственной наследницей?

Финчли растерялся, глаза его забегали.

– Мы как-то не задумывались над этим моментом.

– Такие мысли даже не приходили вам в голову? – настаивал судья.

– Нет.

– Но зато вы понимали, что если добиться опекунства, если доказать суду, что Горас Шелби не способен заниматься собственными делами и ему грозит опасность попасть под влияние бессовестных и беспринципных людей, тогда можно помешать ему составить завещание, правомочное с точки зрения закона?

– Ничего подобного! Об этом мы и не думали!

Перри Мейсон обратился к Дафнии:

– Дайте-ка мне письмо.

Она протянула ему послание Гораса Шелби.

Мейсон поднялся:

– Ваша честь, я не вполне уверен в моем статусе в данном деле и не хочу вмешиваться в судебную процедуру. Однако, учитывая тот факт, что свидетель только что заявил, что он читал письмо, полученное Дафнией в Гонолулу, я считаю, что суду также стоит ознакомиться с содержанием этого письма.

И Мейсон протянул листок судье Пеллингеру.

Судья прочел письмо очень внимательно, потом повернулся к Бордену Финчли:

– Вы утверждаете, что вам не приходило в голову, что ваш сводный брат может составить завещание, лишающее вас наследства?

Финчли растерянно пробормотал:

– Не-ет…

– Всего лишь несколько минут назад вы категорически утверждали, что даже и не думали о такой возможности, теперь же картина изменилась… Вы колеблетесь, но все еще отрицаете?

– Совершенно верно.

– Не желаете ли вы изменить свой ответ?

– Нет.

– Однако в том письме, которое я держу сейчас в руках, в том самом письме к Дафнии, которое вы читали, черным по белому сказано, что Горас Шелби просит Перри Мейсона составить завещание, по которому все его состояние переходит к Дафнии. Вы под присягой показали, что читали это письмо, и при этом вы продолжаете утверждать, что ни разу не подумали о возможности лишиться наследства?

– Ну, конечно, после того как я прочел это письмо, мне пришла в голову подобная мысль.

– Именно после ознакомления с текстом этого письма вы предприняли шаги для того, чтобы вас назначили опекуном?

– Вообще-то я думал об этом уже давно, долгое время и…

– Отвечайте просто «да» или «нет». После прочтения данного письма вы принялись хлопотать о том, чтобы вас назначили опекуном над состоянием Гораса Шелби?

– Да.

– Где находится Горас Шелби в настоящее время?

– Он в частном санатории. Стало необходимым поместить его в лечебное заведение. Он в настоящее время весьма неуравновешен, порой впадает в буйство; мы просто не могли с ним справиться и решили, что он нуждается в профессиональном уходе. – Финчли кивнул в сторону жены. – Моя супруга – дипломированная медсестра, работала в больнице. В свое время она повидала множество подобных больных и сразу же заявила, что Горас Шелби страдает от старческого маразма.

– Совершенно верно, – раздался гортанный голос миссис Финчли, – я могу подтвердить справедливость всего того, что сказал мой муж.

Судья Пеллингер нахмурился:

– Вы еще не свидетельница, миссис Финчли, потому что вас не привели к присяге. Однако я хотел бы у вас спросить, видели ли вы то письмо, которое Горас Шелби написал Дафнии?

– Да, я его видела.

– Кто вам его показал?

– Мой муж.

– До того, как его положили в конверт?

– Я не видела никакого конверта.

– Письмо было подписано?

– Да.

– Сложено?

– Не помню.

– Постарайтесь припомнить.

– Не могу.

– Что вы сделали с письмом, после того как прочли его?

– Сунула снова его в кон… – Она прикусила язык.

– В конверт?

– Да.

– Так вы держали конверт над паром, чтобы распечатать его?

– Да.

– Затем вы снова запечатали письмо. Вы отправили его?

– Нет, мы положили конверт на стол Гораса после того, как он спросил, куда делось письмо. Он сам отнес его на почту.

– У меня нет времени дальше заниматься этим делом, – заявил судья Пеллингер, – потому что на десять часов назначено слушание другого дела. Но эта история требует особо тщательного рассмотрения…

Он повернулся к судебному клерку:

– Когда у нас ближайшее свободное время?.. Обождите, если я не ошибаюсь, дело Дженсен против Пибели откладывается? Значит, у нас вторая половина завтрашнего дня…

Клерк кивнул.

– Слушание дела откладывается до завтра до двух часов дня, – объявил судья. – К этому времени я прошу доставить Гораса Шелби в суд. Кроме того, я намерен сам назначить врача, который осмотрит его и даст квалифицированное заключение. В каком частном санатории он находится?

Финчли заколебался.

– Санаторий «Гудвилл» в Эл-Мираре, – ответил Дарвин Мелроз.

– Прекрасно. Итак, завтра в два часа я буду свободен. Назначенный мною психиатр осмотрит мистера Шелби в санатории. В настоящее время суд не возражает против участия Перри Мейсона в судебном разбирательстве в качестве адвоката Дафнии Шелби, или Дафнии Раймонд, или как там ее в действительности зовут. Решение по этому поводу будет вынесено позднее, после того как дело будет должным образом изучено. Перри Мейсону на завтрашнем заседании будет разрешено продолжить допрос свидетелей в качестве поверенного заинтересованной стороны, ибо это не противоречит первому решению суда, где было сказано, что опекун назначается временно и что при выяснении дополнительных обстоятельств суд назначит доследование. Суд откладывается до двух часов завтрашнего дня.

С этими словами судья Пеллингер покинул зал заседаний.
Глава 5


Дафния вцепилась в руку Перри Мейсона так, как тонущий хватается за проплывающее мимо него бревно.

Борден Финчли насмешливо посмотрел на нее и вышел.

Дарвин Мелроз подошел к Перри Мейсону и смущенно сказал:

– Мне не хотелось подрубать сук, на котором вы сидите, но иного выхода у меня не было.

– Пока вы ничего еще не подрубили, – любезно улыбаясь, ответил адвокат. – Правда, меня несколько удивило, что такая уважаемая фирма взялась за столь некрасивое дело, но…

Легонько обняв Дафнию за плечи, он весело произнес:

– Пойдем отсюда.

Они прошли в соседнее помещение для свидетелей.

– Посидите здесь, – сказал он, – пока остальные не очистят зал заседаний. После этого за вами начнут охотиться репортеры, особенно те, кто насобачился сочинять статейки на тему «Бедная маленькая богатая девушка».

– Мистер Мейсон, – горячо заговорила Дафния, – это же совершенно невероятно. У меня такое ощущение, будто я лечу в пропасть и дна не видно. Великий боже, представляете ли вы, что я пережила за…

– Я все представляю и все понимаю. Но вы уже взрослый человек, вы вышли из детского возраста, из сказочного дворца в большой и не всегда добрый мир. Вам придется научиться сносить удары, а иногда и давать сдачи. А теперь подведем итог и посмотрим, с чего мы начнем наступление.

– Что мы можем сделать? – спросила Дафния.

– Прежде всего надо бы кое-что проверить. Впрочем, мне думается, что они уверены в тех фактах, которые сегодня были оглашены. Иначе они не действовали бы так откровенно, это же самоубийство.

– Я все еще не могу понять.

– Родственнички почувствовали, что они будут лишены наследства, но рассчитали, что в том случае, если у Гораса Шелби не будет завещания, они смогут контролировать его состояние. Вот они и заявились к нему с визитом, выпроводили вас и представили дело так, что пошла речь о его старческом слабоумии, недееспособности и необходимости уберечь бедного брата от происков беспринципных людей… Вы сами понимаете, что «бессовестным» лицом они называют того, кому достанется состояние Гораса Шелби, на которое они сами имеют виды. Если им удастся убедить суд в необходимости назначить опекуна или наблюдателя, это сильно облегчит их дальнейшую задачу. Если же нет, тогда все равно останутся протоколы судебных заседаний, и, когда дело дойдет до апробации завещания, коли таковое все же будет составлено, они снова завопят об отсутствии завещательного права, нежелательном постороннем влиянии и так далее.

– Я никогда не думала, что есть такие люди! – вздохнула Дафния.

Мейсон внимательно посмотрел на нее:

– Вы что, сегодня родились?

– Нет, конечно, но проявить такую низость, такое вероломство… и по отношению к такому замечательному человеку, как дядя Горас! Вы даже не представляете, какой он добрый, какой он отзывчивый и щедрый!

– А что вы скажете про Бордена Финчли?

– Мне он всегда не нравился.

– Ну а Горасу Шелби?

– Этого я не знаю, но его раздражал их затянувшийся визит. Хотя, когда дядя Борден заговорил о необходимости дать мне хорошенько отдохнуть, поехать в морское путешествие, дядя Горас сразу же ухватился за эту идею. Ему было нелегко, он знал, что без меня ему будет плохо и одиноко, придется мириться с неудобствами. Но ради меня он шел на это. Я вам говорила, что тетя Элина раньше работала медсестрой, она стала уверять, что я доведу себя до чахотки, что у меня слишком много обязанностей, что он взвалил на мои плечи непосильный труд… ну и так далее. Все это, разумеется, ради одного: поскорее выставить меня из дома.

– Ладно, – сказал Мейсон, – пойду посмотрю, как там наши журналисты, все еще околачиваются здесь или путь свободен? Если все в порядке, вам надо уезжать. Только никому не говорите, где живете, и постарайтесь избегать репортеров. Но если вас кто-то из них изловит, скажите просто, что вы ничего не желаете сообщать в мое отсутствие. Таково распоряжение вашего поверенного.

– А вы не боитесь журналистов?

Мейсон рассмеялся:

– Ох, дорогая, я всегда знаю, что мне можно сказать и чего нельзя, что выгодно и что невыгодно…

– Хорошо, я никому ничего не скажу. Да и говорить-то мне не хочется. У меня не укладывается в голове, как такое могло произойти.

– Наша юридическая система не безупречна. Но вы рано вешаете нос. Дело-то еще не закончено. Возможно, у них действительно имеются письма, в которых написано о вашем происхождении, но ведь подобные письма не являются вещественными доказательствами, пока сам мистер Горас все это не подтвердит. Так что сидите себе спокойно и не давайте волю нервам!

Она покачала головой:

– Легко сказать! – Уголки ее губ опустились. – Незаконнорожденная. Никто. Вы сами понимаете, что впредь мне придется самостоятельно зарабатывать себе на жизнь, а я ничего не умею. У меня нет ни профессии, ни навыков. До сих пор моим единственным занятием была забота о дяде Горасе, так что у меня просто не было времени учиться.

– Но печатать вы умеете, не так ли? – спросил Мейсон.

– Да, печатаю. Но я не умею стенографировать и ни разу не пробовала что-то писать под диктовку. До сих пор я сама составляла деловые письма и приносила их дяде Горасу на подпись. По-моему, теперь уже никто так не делает.

– Вы умеете печатать слепым методом?

– Благодарение богу, да. Сперва я печатала всего двумя пальцами, но потом поняла, что, если хочу стать настоящей машинисткой, мне надо отказаться от этой вредной привычки. Я стала переучиваться и под конец овладела слепым методом.

– Ну, что же, вам нечего волноваться. Если Фортуна от вас отвернется и вам действительно придется зарабатывать себе на жизнь, место вы найдете.

– Фортуна уже отвернулась от меня, произошло самое страшное. Меня доконали. – Неожиданно она распрямила плечи. – Нет, ничего подобного! И я не собираюсь быть нищей попрошайкой. Я сама проложу себе дорогу в жизни, но сначала посмотрю, чем я смогу помочь дяде Горасу. И не разрешу этим мерзким людям играть им.

– Вот это другой разговор! – похвалил Мейсон.

Она улыбнулась ему и сказала:

– И я не намерена быть попрошайкой, слышите?

– Вы подписали тот чек на сто двадцать пять тысяч долларов, когда пытались реализовать его в банке?

Дафния кивнула.

– Итак, у вас на руках остался чек на сто двадцать пять тысяч, на обороте которого вы расписались, что может оказаться некстати, и письмо, посланное вашим дядей, которое свидетельствует…

– Мистер Мейсон, – прервала она, – я просто не могу поверить, что он мне чужой. Ох, это ужасно, какой-то кошмар, от которого я никак не могу отделаться.

Мейсон потрепал ее по щеке:

– Очень может быть, что все действительно рассеется, как дурной сон. Опыт многих лет учит меня, что подобные вещи выглядят гораздо страшнее, чем они есть в действительности. Честное слово, девяти моим клиентам из десяти я имею полное право сказать: «Все не так ужасно, как кажется».

– Благодарю вас за ваши старания подбодрить меня, но я просто не знаю, что же мне теперь делать. Как я буду жить, пока не найду работу? Каким образом найду себе комнату и… – Мейсон собрался было что-то сказать, но она не дала себя перебить. – Не вздумайте только уверять, что будете давать мне деньги. Не могу же я жить на ваше подаяние.

– Это вовсе не подаяние, а помещение денег… Дайте мне чек и письмо. Я их спрячу в свой сейф.

– Боюсь, это письмо показывает, что дядя Горас – или я должна говорить «мистер Шелби»? – так и не оставил завещания в мою пользу, да и вообще никакого завещания нет.

– Не спешите с выводами. Очень часто, к вашему сведению, человек пишет завещание вообще от руки, что совершенно законно и официально, а потом решает заменить его официальным документом на бланке, составленным адвокатом и подписанным в присутствии свидетелей.

– Разве завещание, написанное от руки, не требует подтверждения свидетелей?

– В этом штате нет, – сказал Мейсон, – но при условии, что оно написано одной рукой с начала и до конца, подписано и датировано. Разумеется, имеются всякого рода юридические крючки и оговорки. Например, на листе бумаги не должно быть никаких отметок и помарок. Если что-то написано другими чернилами или напечатано на машинке, к примеру месяц, год и число, то такое завещание считается недействительным. Затем в тексте должно быть точно написано, что это волеизъявление подписавшегося. Распоряжение касательно имущества должно быть исчерпывающе полным и ясным. А внизу должна стоять подпись. Вот я и предполагаю, что ваш дядя Горас, будучи настоящим бизнесменом, наверняка составил такое рукописное завещание.

– Возможно, но если Финчли добрались до его бумаг, то они могли его найти и уничтожить. Это такие наглые люди, они ни перед чем не остановятся.

Мейсон пожал плечами:

– Здесь мы можем лишь гадать. Безусловно, такая возможность существует. Помните, что мы уже сильно подпортили игру Бордена Финчли, который сначала несколько раз громогласно заявлял, что даже и не помышлял о возможности лишиться наследства, а потом, когда судья припер его к стенке с письмом Гораса Шелби, он пошел на попятную. А проделывать такие штучки под присягой не рекомендуется. Вы, наверное, видели, как после этого на него ополчился судья Пеллингер! Не надо себя обманывать, Дафния, дела выглядят не блестяще, но надо продолжать борьбу. Так что не вешайте голову и не сдавайтесь раньше времени! Денег пока достаточно?

Девушка кивнула:

– Да. Благодаря вашей щедрости.

– Все в порядке, Дафния. Повторяю, я просто выгодно поместил капитал. Когда я отвоюю ваши деньги, вы вернете мне долг и заплатите солидный гонорар.

Она печально улыбнулась:

– Боюсь, что ваши шансы получить солидный гонорар так же призрачны, как и перспективы «вложенных» в меня денег. Лишь получив работу, я смогу вам возвращать десять-пятнадцать долларов ежемесячно. Вряд ли это вас устроит.

– Разрешите мне дать вам добрый совет: перестаньте тревожиться о будущем. Сейчас еще ничего нельзя предугадать.

Войдя в свой кабинет, где Делла Стрит что-то печатала, сидя за маленьким столиком, Мейсон сказал:

– Бедное дитя! Мне так ее жаль… Она права: в одно мгновение весь ее привычный мир рухнул и рассеялся как дым.

– Хоть какие-то шансы у нее есть?

– Не знаю. Если мне удастся добиться отмены решения об опеке и если Горас Шелби именно такой человек, каким я его себе представляю, тогда еще не все потеряно. Однако нужно доказать, что с Горасом Шелби безобразно обращались, искусственно взвинчивали и добивались нервного истощения, не говоря уж о применении какого-нибудь наркотического препарата, противопоказанного при его состоянии. Последнее могло и вправду повредить его умственным способностям. Их стратегия ясна как божий день. Они избавились от Дафнии на максимально продолжительное время. В ее отсутствие они делали все возможное, чтобы подорвать психическое здоровье Шелби. Затем, когда они уже не осмеливались затягивать дальше исполнение своего плана, они обратились в суд. Конечно, тот факт, что они заявили о его намерении отдать племяннице, которая к тому же, кажется, вообще ему не сродни, сто двадцать пять тысяч долларов, то есть практически все, что у него лежало в банке, сыграл огромную роль в вынесении судебного решения об учреждении опеки. Поставь себя на минуту на место судьи, к которому являются «близкие родственники» пожилого человека и начинают излагать подобные «вопиющие» вещи. Могу поспорить, что ты тоже решила бы, что несчастный Шелби нуждается в охране своих собственных интересов.

Делла Стрит кивнула:

– Вы правы, шеф… Кстати, вас дожидается мистер Стэнли Пэкстон.

– Пригласи его. А сама займись-ка вот чем, Делла. Нужно сфотографировать чек на сто двадцать пять тысяч с подписью Дафнии на обратной стороне и письмо к ней от Гораса Шелби. А пока спрячь их в сейф.

Делла протянула руку.

– Минуту, они мне еще нужны. Живее веди сюда мистера Пэкстона. Он человек занятой, его временем надо дорожить.

Делла Стрит вышла в приемную и тотчас же вернулась в сопровождении вице-президента банка.

– Мистер Мейсон, – заговорил банкир, – я оказался в довольно неловком положении.

Мейсон вопросительно поднял брови, жестом приглашая своего посетителя сесть в кресло.

Пэкстон уселся, пригладил волосы и обеспокоенно посмотрел на адвоката.

– Время от времени нам приходится сталкиваться с аналогичными вещами, и мы научились оценивать людей. Вы понимаете, первоочередная задача любого банка – защищать интересы вкладчика.

Мейсон кивнул.

– Горас Шелби – наш старый клиент, ну а его опекун, с точки зрения банка, чужак, захватчик, человек, вмешивающийся в дела других.

– Но по распоряжению суда… – улыбнулся Мейсон.

– Совершенно верно, по распоряжению суда… – Вздохнув, Пэкстон добавил: – Именно по этому поводу я и пришел с вами посоветоваться.

Мейсон снова кивнул:

– Я вас слушаю.

– Конечно, это некоторое отступление от правил, потому что вы адвокат не его, а его племянницы.

Мейсон молчал, ожидая продолжения.

Пэкстон сложил кончики пальцев и уставился глазами в какое-то пятно на полу, находящееся от него на расстоянии пяти футов. Слушая его, можно было сразу сказать, что он привык иметь дело с цифрами и точными формулировками, а поэтому предельно ясно выражает мысли, дабы избежать возможности неправильного толкования.

– В операциях с опекунами обычно принято, чтобы опекун заполнил бланк вкладчика, приложил к нему нотариально заверенную копию судебного решения, после чего мы переводим счет на имя опекуна.

– В данном случае эта процедура не была соблюдена?

– В данном случае, – сказал Пэкстон, – я отлично помнил формулировку судебного решения, потому что имел возможность прочитать его. Там было сказано, что Борден Финчли, как опекун, получил право распоряжаться всеми вкладами Гораса Шелби, находящимися в Национальном банке, в целях сохранения этих вкладов. Аналогичное распоряжение получила и расчетная группа банка. После этого Борден Финчли, очевидно не доверяя нам, написал чек полностью на всю сумму вклада Гораса Шелби.

– И открыл новый счет на свое имя как опекун? – спросил Мейсон.

– Да, но только временно. Он действительно открыл новый счет в качестве опекуна, но примерно через два часа отправился в другой банк и открыл там счет уже на имя Бордена Финчли и перевел туда решительно все, что было у него на счете.

Мейсон усмехнулся:

– Значит, этот тип миндальничал с вами до тех пор, пока вы не перевели ему все денежки Гораса Шелби, а потом, прошу прощения за грубые слова, наплевал на вас?

– Вероятно, он почувствовал, что мы ему не слишком симпатизируем. Мы считаем Гораса Шелби хотя и пожилым, но весьма проницательным дельцом. Вы же знаете, что в семьдесят бывают дряхлые старцы и полные сил мужчины в девяносто!

– А Горас Шелби был полон сил?

– Мы все его считали исключительно порядочным, приятным человеком и умным и дельным бизнесменом, как я уже говорил… Уж если быть откровенным, он бывал порой немного рассеянным, но с кем такого не случается, однако полностью полагался на Дафнию, ну а та всегда была сама аккуратность.

– А что вы скажете о Дафнии?

– Это не девушка, а клад. Очаровательная, горячо любящая и преданная, которая посвятила всю свою жизнь старику дяде и нисколько этим не тяготится. Главное – она ухаживала за ним из-за искренней привязанности, а вовсе не из расчета. Личная выгода ее ни капельки не интересует.

Мейсон кивнул:

– Значит, он воспользовался решением суда и сразу же забрал деньги из вашего банка?

– Совершенно верно. Может, было бы лучше, если бы Финчли не нарушал неписаного закона, то есть оставил бы прежний счет Шелби и лишь велел нам сделать пометку, что с этого счета без его, Бордена Финчли, ведома ничего нельзя брать.

– Что вы имеете в виду? – встрепенулся адвокат.

– А только то, что вчера на счет Гораса Шелби поступило пятьдесят тысяч долларов.

– Что?!

Пэкстон кивнул:

– Это был последний взнос по контракту. Горас Шелби продал какой-то старый завод в Брайтоне в кредит, взносы делались на его счет в нашем банке. Основная сумма была выплачена раньше какими-то переводами. Эти последние пятьдесят тысяч поступили, как я уже сказал, вчера днем. Покупатель ничего не знал о назначении опекуна, поэтому действовал так, как было оговорено в соглашении.

Мейсон тихонько свистнул.

– И теперь мы попали в крайне странное положение, – продолжал Пэкстон. – Если мы известим Бордена Финчли об этих дополнительных пятидесяти тысячах, он просто выпишет еще один чек и переведет их на свое имя. Но нужно ли нам ставить его в известность?

– Непременно. Это ваша прямая обязанность.

На лице Пэкстона появилось разочарование.

– Вам следует немедленно написать письмо и объяснить, что к чему.

Пэкстон поднялся с кресла:

– А я-то надеялся, что вы посоветуете мне что-нибудь другое.

Мейсон покачал головой:

– Это единственный достойный способ решения данной проблемы. Идите в банк, напишите соответствующее письмо. Впрочем, я пойду вместе с вами. Мне все равно нужно туда сходить. Вдвоем нам будет веселее.

– Если бы Горас Шелби узнал про эти деньги, он бы непременно что-нибудь предпринял, чтобы они попали в руки Дафнии.

– Мы ничего не можем сделать, – сказал Мейсон. – Ваш юрисконсульт скажет вам то же самое.

– Я в этом не сомневаюсь… – Пэкстон тяжело вздохнул. – Понимаете, мистер Мейсон, вы пользуетесь репутацией весьма находчивого и предприимчивого адвоката, вот почему я и обратился к вам.

– Я очень рад, что вы это сделали. Банк ведь неподалеку, давайте пройдемся.

– Так вы считаете, что я должен написать про эти деньги Бордену Финчли?

– Немедленно.

Они спустились в лифте вниз и направились к зданию Национального банка. Пэкстон буквально еле переставлял ноги.

– Конечно, – заговорил он снова, – каждому понятно, чего хотел мистер Шелби. Он старался обеспечить Дафнию материально. Вот что его беспокоило. Если бы не этот чек на ее имя, суд с большей осторожностью подошел бы к вопросу назначения опеки.

– Думаю, вы правы… Кстати, что вы скажете про мой кредит в вашем банке?

– Ваш кредит? – Пэкстон был удивлен. – Абсолютно безукоризненный.

– Я бы хотел сделать заем в семьдесят пять тысяч.

– Я думаю, это можно будет устроить… У вас имеется какое-то обеспечение?

– Никакого обеспечения. Я дам расписку.

Пэкстон собрался было покачать головой, потом нахмурился:

– На какое время вам потребуются эти деньги, мистер Мейсон?

– Примерно минут на десять.

Пэкстон недоверчиво поглядел на адвоката:

– Семьдесят пять тысяч на десять минут?

– Да.

– Великий боже, что вы намерены с ними сделать?

Мейсон подмигнул:

– Я подумал, что имеет смысл положить их на счет Гораса Шелби.

– Вы с ума сошли! Вы…

Внезапно он остановился посреди дороги, с ошеломленным видом посмотрел на адвоката и разразился громким хохотом.

– Пошли! – закричал он. – Скорее в банк!

Походка у него сразу стала энергичной, так что Мейсону пришлось поднажать.

Они вошли в здание банка. Пэкстон позвал секретаря.

– Если вы не возражаете, мистер Мейсон, я должен продиктовать письмо Бордену Финчли, чтобы сообщить…

– Я думаю, правильнее будет адресовать письмо Горасу Шелби через Бордена Финчли, опекуна.

Пэкстон усмехнулся:

– Все ясно. Это юридический нюанс, но весьма важный.

Пэкстон повернулся к секретарю:

– Отправьте письмо Горасу Шелби через Бордена Финчли, опекуна. «Дорогой мистер Шелби. На Ваш счет поступило пятьдесят тысяч долларов – последний взнос за проданную вами недвижимую собственность в Брайтоне. Официальное подтверждение о нем нами было отправлено сразу же. Эти деньги в настоящее время перечислены на Ваше имя. Искренне Ваш» и так далее.

Мейсон кивнул:

– А теперь не пройти ли нам в отдел кредита?

– Хорошо, мистер Мейсон.

Пэкстон продолжал:

– Мне думается, мистер Мейсон, что при данной ситуации я сам разрешу данный заем. Вы хотите получить семьдесят пять тысяч?

Мейсон кивнул.

– Я оформлю его на тридцать дней.

– На любой срок, который вас устраивает. Мне эти деньги не нужны на такое время, но если вам это необходимо для отчетности или для чего-то еще, пусть будет на тридцать.

Пэкстон написал расписку, Мейсон расписался.

– В какой форме вы желаете получить эти деньги?

– Предпочтительно наличными, семьдесят пять тысячедолларовых купюр.

Пэкстон сам отправился в хранилище и возвратился оттуда с требуемой суммой.

– Я думаю, мистер Мейсон, – сказал он, – что теперь вам лучше действовать по регулярным каналам.

– Совершенно верно, – согласился адвокат, пожимая ему руку.

Мейсон сунул деньги во внутренний карман и прошел к окошечкам кассиров, написал приходный ордер и терпеливо выстоял очередь в цепочке вкладчиков.

– Пожалуйста, положите эти деньги на счет Гораса Шелби, – попросил он.

Кассир удивленно посмотрел на приходный ордер.

– Вы вносите семьдесят пять тысяч наличными? – спросил он.

– Совершенно верно.

– Мне кажется, этот счет был переведен… Очень сожалею, но…

– Разве банк не может принять вклад?

– Пожалуй, это возможно.

– В таком случае примите от меня деньги на названный мною счет.

– Прошу извинения, но я должен посоветоваться с администрацией.

Он отсутствовал несколько минут, а когда вернулся, то любезно сказал:

– Если вы настаиваете на этом вкладе, мистер Мейсон, то у нас нет иного выхода, придется его принять.

– Вот и прекрасно. Пересчитайте.

Получив корешок ордера с пометкой кассира о получении денег, Мейсон отправился в другую половину, где занимались расходными операциями.

Здесь тоже была порядочная очередь, отстояв в которой Перри Мейсон протянул кассиру чек на сто двадцать пять тысяч, подписанный Дафнией Шелби.
Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/delo-ocharovatelnoy-poproshayki/?lfrom=390579938) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.