Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Дело одноглазой свидетельницы

Дело одноглазой свидетельницы
Дело одноглазой свидетельницы Эрл Стенли Гарднер Перри Мейсон #37 Адвокат Перри Мейсон неоднократно доказывал, что он гораздо смелее, умнее и догадливее полицейских. В этот раз ему предстоит защитить молодую женщину, обвиняемую в убийстве своего мужа. Эрл Стенли Гарднер Дело одноглазой свидетельницы Глава 1 Ночное небо обложили низкие, тяжелые облака. Холодный, моросящий дождик увлажнил тротуары и окружил нимбами городские фонари. Проезжающие мимо автомобили со свистом шуршали шинами по асфальту. Большая часть зданий местного торгового центра была уже темна, но аптечный магазин на углу еще сиял ярким светом. По той же стороне улицы, примерно на полквартала вглубь, гостеприимными огнями светилось ночное кафе. Через улицу напротив в фойе кинотеатра уже погасили большую часть ламп. Последний сеанс подходил к концу, и через пять минут двери кинотеатра должны были распахнуться, чтобы исторгнуть на улицу поток поздних кинозрителей. А тем временем в аптеке продавец рецептурного отдела заносил что-то в гроссбух. Длинная стойка для любителей содовой была свободной, но усталая девушка перетирала стаканы, готовясь к наплыву посетителей, которые должны были появиться здесь после закрытия кинотеатра. В течение семи минут все стулья будут заняты посетителями, в три ряда толпящимися вдоль стойки. И тогда на помощь к ней придут кассирша и аптекарь. А пока здесь царило временное затишье, аптека терпеливо ждала последнего всплеска торговли, который должен был ощутимо увеличить дневную выручку. Какая-то женщина торопливо прошла по Венс-авеню, свернула на проспект Крамера, остановилась и, прежде чем завернуть за угол, встревоженно осмотрелась по сторонам. Свет из окна аптеки выхватил из темноты ее лицо, обнаружив резкую линию решительно сжатого рта и застывший в глазах страх. Она открыла дверь и вошла внутрь. Кассирша, перед которой на столе рядом с кассовым аппаратом лежала открытая книга, продолжала читать. Девушка у сифона с содовой бросила на посетительницу вопросительный взгляд. Аптекарь отложил в сторону ручку и сделал движение вперед. Но в следующий момент стало ясно, что женщину интересовали лишь две телефонные будки в отдаленной части магазина. Впоследствии, пытаясь вспомнить ее внешность, все они пришли к выводу, что женщине было немногим более тридцати, у нее была стройная фигура, которую не скрыло даже широкое черное пальто с меховым воротником. Кассирша также заметила, что в руке она держала маленькую коричневую сумочку из крокодиловой кожи. Возможно, они припомнили бы кое-что еще, если бы в следующий момент двери кинотеатра не распахнулись настежь и поток кинозрителей не вылился на тротуар. Кассирша со вздохом захлопнула книгу. Продавец рецептурного отдела выставил рекламу витаминов к краю стойки, подвинув немного вперед картонную коробку с бритвенными лезвиями. Девушка у сифона с содовой вытерла руки о полотенце и принялась взбивать шоколад с солодовым молоком в электрическом миксере, поскольку знала, что уже в следующий момент коктейль будет заказан. Женщина скрылась в телефонной будке и, открыв сумочку, извлекла из нее кошелек с мелочью. Ее лицо слегка исказилось. Она тщетно пыталась сыскать в кошельке пятицентовик, затем едва ли не бегом бросилась к кассирше. – Вы можете дать мне несколько пятицентовиков? Только, пожалуйста, побыстрей! Кассирша наверняка разглядела бы ее как следует, но шумная толпа развязных подростков уже ввалилась внутрь, намереваясь полакомиться банановым коктейлем, сливочным мороженым с жженым сахаром, взбитыми сливками, шоколадным сиропом и дроблеными орешками. Кассирша протянула ей пять пятицентовиков, измерила взглядом поток посетителей и повернулась к стойке с сифоном, чтобы помочь официантке. Пройдет еще минут десять, прежде чем лавина посетителей обрушится на кассу. Женщина исчезла в телефонной будке. Никто не помнит, куда она делась после этого. Пристроив клочок бумажки на полочку у телефона, она придавила его стопкой пятицентовых монет, потом опустила одну монету в щель телефонного аппарата и набрала номер. Рука, держащая телефонную трубку, слегка подрагивала, глаза пристально вглядывались сквозь стекло будки в лица новых посетителей. Женщина беспокойно вслушивалась в гудки на противоположном конце, затем трубку подняли, и звуки танцевальной оркестровой музыки послышались в ней одновременно с делано вежливым голосом, в котором звучали тщательно заученные слащавые нотки: – Да. Здравствуйте. – Побыстрей, пожалуйста. Я вас очень прошу. Я хочу поговорить с Перри Мейсоном, адвокатом. Позовите его к телефону и… – Перри Мейсоном? Я боюсь… – Позовите к телефону Пьера, метрдотеля. Мистер Мейсон сидит за столиком с молодой женщиной… – Но Пьер очень занят. Вам придется подождать. Если вы спешите… – Подойдите к Пьеру. Попросите его показать вам мистера Мейсона. Скажите мистеру Мейсону, чтобы он немедленно подошел к телефону. Это очень важно. Немедленно. Вы понимаете? – Хорошо. Не вешайте трубку. Затем последовала пара минут ожидания. Женщина беспокойно поглядывала на украшенные бриллиантами часики на запястье, хмурилась на телефон, произнося как заклинание: – Побыстрей. О, пожалуйста, побыстрей! Казалось, прошла целая вечность, прежде чем из трубки донесся немного раздраженный голос адвоката: – Здравствуйте. Я вас слушаю. Это Мейсон. Ее слова прозвучали с таким напором, словно были выпущены из автоматического ружья. – Это очень важно, – выпалила она. – Вы должны понять. И с первого раза. У меня не будет возможности… – Кто говорит? – прервал ее адвокат. – Это я отправила вам пакет, – ответила она. – Пожалуйста, выслушайте, что я скажу. У вас есть карандаш? – Да. – Пожалуйста, запишите имя и адрес. – Но почему… – Пожалуйста, мистер Мейсон. Я объясню. Дорога каждая секунда. Пожалуйста, запишите имя и адрес. – Давайте. – Медфорд Д. Карлин, 6920, Вест-Лорендо. Вы записали, мистер Мейсон? Инициалы точно такие же, как аббревиатура научной степени врача – «М.Д.»[1 - В англоязычных странах аббревиатурой MD обозначается степень доктора медицины.]. Адрес – 6920, Вест-Лорендо. – Да, я записал. – Вы получили деньги? – Какие деньги? – О, мистер Мейсон, вы должны были получить их! Тот самый пакет, о котором я вам говорила. Только не говорите, что вы его не получили. О, я… Ее голос оборвался от невыразимого отчаяния. – Не соблаговолите ли вы, – голос Мейсона прозвучал раздраженно, – сообщить мне свое имя и перестать ходить вокруг да около? – Я не могу назвать вам свое имя. Да оно вам ничего и не скажет. Но деньги… В конверте я послала пятьсот семьдесят долларов… О, мистер Мейсон, пожалуйста, повидайтесь с мистером Карлином, покажите ему вырезку, которая находится в конверте с деньгами и… – Но я же сказал вам, что не получил никакого пакета. – Вы непременно получите его, он уже послан. Скажите мистеру Карлину, что при сложившихся обстоятельствах ему придется найти себе другого партнера. Мистер Мейсон, я не могу объяснить вам, как это важно. Но дело касается жизни и смерти. Не теряйте ни минуты, когда… О! О! Слова комом застряли у нее в горле, когда темные, настороженные глаза, неустанно следившие за дверью, заметили высокого мужчину лет тридцати восьми, который вошел в аптеку. Он прошел внутрь раскованной, размашистой походкой человека с отменным здоровьем и остановился, слегка недоуменно разглядывая лица сидевших за стойкой посетителей. Реакция женщины была мгновенной. Телефонная трубка выпала у нее из руки и повисла на конце провода, несколько раз ударившись о стенку будки, затем медленно закачалась из стороны в сторону. Она выскользнула из будки, прокралась позади стенда с журналами, затем стала спиной к стойке, сделав вид, будто полностью поглощена созерцанием журналов, выставленных длинным рядом на полках стенда. Она вздрогнула словно от неожиданности, когда пальцы высокого мужчины сомкнулись на ее локте, и резко обернулась. Гримасу негодования на ее лице неожиданно сменила соблазнительная улыбка. – О! – воскликнула она. – Это ты! – Я подумал, не здесь ли ты. – Я… ты закончил? – Да. Это заняло не так много времени, как я думал. – О, надеюсь, я не заставила тебя ждать. Я хотела купить зубную пасту, и раз уж я зашла сюда, то решила взглянуть на журналы. Я недавно пришла, и я… Обняв женщину за талию мускулистой рукой спортсмена, он подтолкнул ее к прилавку с косметическими средствами. – Давай купим твою зубную пасту и пойдем отсюда. Глава 2 Перри Мейсон держал телефонную трубку в одной руке, заткнув указательным пальцем второй руки ухо, чтобы не слышать оркестра ночного клуба. Делла Стрит, неизменный секретарь Мейсона, сидевшая за столиком, поймала его взгляд и быстро кивнула. – Что случилось? – спросила она, поспешив к своему шефу. – Происходит нечто странное, – сказал Мейсон. – Пойди к другому аппарату и попытайся узнать, не сможет ли твоя подруга с телефонной станции определить, откуда был этот звонок, ладно? Попроси ее поторопиться. Звонила женщина. Мне показалось, что она страшно напугана. Делла Стрит быстро извлекла записную книжку, наклонилась к диску на телефоне и записала номер. Затем поспешила к аппарату, находившемуся в дамской комнате. Мейсон все еще продолжал держать в руке трубку, когда она вернулась обратно. – Звонили из телефона-автомата, шеф, из аптеки, что на углу Венс-авеню и проспекта Крамера. Телефонную трубку явно не положили на место. Мейсон опустил трубку на рычаг. – А в чем дело? – спросила Делла Стрит. Мейсон сунул записную книжку обратно в карман. – Одна особа желает, чтобы я немедленно связался с М.Д. Карлином. Его адрес – 6920, Вест-Лорендо. Ты не посмотришь его номер в справочнике, Делла? Быстрые пальчики Деллы Стрит принялись листать страницы телефонной книги. – Да, вот он. М.Д. Карлин, 6920, Вест-Лорендо. Телефон – Ривервью 3-2322. – Запиши номер. – Вы хотите позвонить ему? – Пока нет. Уже поздно. Мне бы хотелось узнать обо всем этом побольше, прежде чем я начну действовать. Но для звонившей женщины это крайне важно. Слышала бы ты ее голос по телефону, Делла. – Она была расстроена? – Не то слово. Она была страшно напугана. – Чего она хотела от вас? – Чтобы я передал этому Карлину, что при сложившихся обстоятельствах ему следует подыскать другого партнера. – Она работает с ним? – Я не знаю. Она сказала только это и сообщила, что отправила мне пакет с деньгами. Обычно я оставляю без внимания предложения анонимных клиентов, но я не могу забыть прозвучавший в ее голосе ужас. Боюсь, что после того, как она бросила трубку, с ней что-то случилось. Было слышно, как трубка со стуком упала и несколько раз ударилась о стенку, раскачиваясь из стороны в сторону. Я подумал, не упала ли она в обморок. – Так что же нам теперь делать? – спросила Делла Стрит. – Немного подождем, не объявится ли пакет, о котором упоминала эта женщина, – ответил Мейсон. – А между тем? Мейсон проводил Деллу Стрит обратно к их столику. – Между тем мы допьем кофе, возможно, немного потанцуем и постараемся вести себя так, словно ничего не случилось. – Не смотрите туда, шеф, но мне кажется, что телефонный звонок привлек к себе внимание, – сказала Делла Стрит. – Каким это образом? – Мне кажется, что мы с вами стали причиной перешептывания группы девиц в углу зала. – Кто они такие? – Гардеробщица, девушка-фотограф и продавщица сигарет. Подождите, девушка с сигаретами направляется к нам. Мейсон как ни в чем не бывало потягивал свой кофе. Девушка с подносом, на котором лежали сигары и сигареты, небрежно предложила товар посетителям за соседним столиком, потом повернулась к Мейсону. – Сигары, сигареты? – спросила она проникновенно и томно. Мейсон улыбнулся и отрицательно покачал головой. Делла Стрит подала ему знак. – Ну ладно, дайте мне пачку «Роли», – попросил Мейсон. Она выбрала пачку, надорвала уголок, извлекла сигарету и протянула ее Мейсону, затем наклонилась с зажигалкой. У нее было приятное лицо с кожей оливкового цвета и высокими скулами и стройная фигурка, туго обтянутая платьем с глубоким вырезом, обнажавшим округлые плечи; привлекали внимание и стройные ножки в нейлоновых чулках. Мейсон протянул ей доллар. Она начала отсчитывать сдачу. – Оставьте себе, – улыбнулся Мейсон. – О, вы… вы так щедры. – Это пустяки. – Вы, вы так добры, оставив мне… – Что такое? – не выдержал Мейсон, бросая на нее острый взгляд. – Разве вам не дают чаевых? – Десять центов, пятнадцать, иногда двадцать пять, – ответила она, и внезапно ее глаза наполнились слезами. – Эй, подождите, – сказал Мейсон. – В чем дело? – О, простите меня. Я так расстроена, что не могу сдерживать себя, когда кто-нибудь добр ко мне. Становлюсь сама не своя… – Присядьте к нам, – попросила Делла. – Нет, нет, я потеряю работу. Мне нельзя сидеть с посетителями. Я… Мейсон видел, как лицо девушки передернулось от страданий, из глаз потекли слезы, оставляя черные бороздки туши на щеках. – Присядьте к нам, – сказал Мейсон. Он встал и предложил девушке стул. Немного поколебавшись, она повернула стул так, чтобы поднос лег ей на колени, и присела к столику. – Ну вот, – сказал Мейсон, – а теперь вам нужно пару капель бренди и… – Нет, нет, пожалуйста. Мне никак нельзя. Пить с посетителями запрещено. – Какие у вас неприятности? – спросил Мейсон. Делла Стрит бросила на него предупреждающий взгляд. – Нелады с работой? – предположил Мейсон. – Нет, нет. С работой все в порядке. Это сугубо личное. Но время от времени на меня находит… Она оборвала себя и, обернувшись к Делле Стрит, с надрывом заговорила: – Ваш муж, возможно, не поймет меня, но вы другое дело. Вы можете понять, как страдает женщина из-за своего ребенка. – Что с вашим ребенком? – требовательно спросил Мейсон. Она покачала головой. – Как глупо с моей стороны выливать на вас все это. Сделайте вид, будто выбираете что-то у меня на подносе. Иначе метрдотель страшно рассердится. Делла Стрит принялась перебирать мелкие сувениры. – Продолжайте, – настаивал Мейсон. – Ничего страшного не случилось. В конце концов все устроилось. Вероятно, мой ребенок в хороших руках. Только мне хотелось бы знать! О, как бы мне хотелось это знать! – Знать что? – спросил Мейсон. – Где моя малышка. Понимаете, все так сложно и запутанно. Я… я японка. – Неужели? – Да. Это не сразу заметно, но если вы приглядитесь получше, то увидите, какие у меня глаза и скулы. Мейсон принялся изучать ее лицо. Затем кивнул. – Да, теперь вижу. Я обратил внимание, что в вас есть нечто экзотическое. Теперь мне понятно, откуда это. Ваши черты определенно имеют восточное происхождение. – Я только частично японка, – пояснила она. – Но вообще-то я американка. Точно такая же американка, как и всякая другая. Но разве остальные с этим согласятся? Как бы не так. Для них я японка, не такая, как они, пария. Но у меня был ребенок. – Вы замужем? – Нет. – Продолжайте. – Ну так вот, у меня была дочь. Но ее отец ухитрился выкрасть у меня малышку. Он продал ее. Когда я узнала, что ее хотят удочерить чужие люди, я едва не лишилась рассудка. Я всеми правдами-неправдами пыталась узнать, что с ней стало, пыталась что-то сделать, но оказалась бессильна. – А тот человек, что забрал у вас ребенка, ее настоящий отец? – спросил Мейсон. Она мгновение помедлила, отвела взгляд, затем снова посмотрела Мейсону прямо в лицо. – Нет, – призналась она. – Настоящий отец умер. – Почему вы ничего не сделали, чтобы найти ребенка? – спросила Делла Стрит. – А что я могла сделать? Во мне течет японская кровь, кто же станет помогать японке, особенно если у нее нет денег. А у меня ничего нет. Я даже не знаю, где мой ребенок, но я уверена, что ее удочерили. Этот негодяй выдал себя за ее отца, подписал все бумаги и исчез… – Сколько лет вашей дочери? – Ей теперь исполнилось бы четыре года. Тогда она была совсем еще крохой… Пьер, метрдотель, обвел взглядом переполненный зал и неожиданно увидел продавщицу сигарет, подсевшую к столику с посетителями. – Продавщица сигарет, – позвал он резко. – Подойдите сюда! – О! – воскликнула она. – Мне не следовало этого делать, Пьер уже недоволен. Она извлекла носовой платок из V-образного выреза платья без бретелек, за которым можно было утаить разве что почтовую марку, поспешно вытерла глаза и привела в порядок лицо, припудрив его пуховкой из компактной пудреницы. – Сигареты! – выкрикнул Пьер, его голос звучал хрипло от нетерпения. Она быстро улыбнулась Делле Стрит, коснулась руки Перри Мейсона и, слегка пожав ее, сказала: – Временами это выбивает почву у меня из-под ног. – Не допускайте этого, – сказала Делла Стрит. – Вам следует… – Продавщица сигарет! Немедленно сюда! – снова потребовал Пьер. – Спасибо, что выслушали меня, – пробормотала она и, погладив Мейсона по плечу, поспешила на зов. – Бедная девочка, – сказала Делла Стрит. Мейсон кивнул. – Дети стоят денег, – заметила Делла Стрит. – Я полагаю, что, сказавшись отцом ребенка и заявив, будто мать малышки умерла или сбежала, он смог отдать девочку на удочерение и получить за нее пятьсот или даже тысячу долларов. – Японского ребенка? – А кто мог знать, что он японский? – возразила Делла Стрит. – Вам не пришло в голову, что эта девушка японка, пока она сама не призналась. Это можно угадать лишь по ее раскосым глазам и овалу лица. Она на американку похожа больше, чем на японку. Мейсон снова кивнул. – Мне кажется, на вас история не произвела большого впечатления, – раздраженно заметила Делла Стрит. – Почему бы вам не сделать что-нибудь для этого ребенка, шеф? Вы могли бы найти малышку и позаботиться о том, чтобы справедливость восторжествовала. – Для кого? – Для матери, для ребенка. – А с чего ты взяла, что это будет справедливо по отношению к ребенку? Возможно, девочка попала в хорошие руки. А ее мамаша работает в ночном клубе и расхаживает в таком платье, что еще чуть-чуть, и ее арестуют за нарушение общественного спокойствия и… – Ну и что? При чем тут платье? Она любит своего ребенка. – Может, и любит, – согласился Мейсон, – однако сомневаюсь, что так уж сильно. – Что вы хотите этим сказать? – Прошло больше трех лет с тех пор, как ребенок пропал, – сухо заметил Мейсон. – И вдруг она подходит к совершенно незнакомой ей парочке в ночном клубе, ни с того ни с сего разражается потоком слез, в нарушение всех правил присаживается за столик и изливает свое горе. – Ну, – согласилась Делла Стрит, – если посмотреть с этой точки зрения… Но все вышло так неожиданно! У меня создалось впечатление, что она так долго носила это в себе, что в конце концов чувства выплеснулись наружу сами собой и она просто не могла остановиться. – Ты ведь подметила оживленную беседу в углу зала, когда меня подозвали к телефону, Делла? – Вы правы. Тогда она, должно быть, знала, кто вы такой. Мейсон кивнул. – Она попыталась заинтересовать вас и заставить прийти ей на помощь. Но это было сделано настолько убедительно… даже слезы были настоящими, шеф. Мейсон взглянул на наручные часы и произнес: – Если должно произойти что-то еще, то уж лучше бы побыстрей. Теперь довольно поздно действовать. Но я никак не могу забыть нетерпение и ужас в голосе звонившей мне женщины. Хотелось бы знать, что случилось на том конце провода… – Метрдотель направляется к нам, – предупредила адвоката Делла Стрит. Метрдотель, толстый коротышка лет шестидесяти, раскланялся и рассыпался в вежливых извинениях, однако в глазах его угадывалась определенная цель. – Простите за беспокойство, месье… – начал он. – Да? – откликнулся Мейсон. – Но вы, должно быть, Перри Мейсон, адвокат, верно? Мейсон кивнул. – Простите меня. Я не узнал вас сразу, как вы вошли, но мне вас показали. Я видел ваши фотографии в газетах много раз, но… – он неопределенно махнул рукой, – когда я вас увидел здесь, вы показались мне значительно моложе. – Все в порядке, – слегка раздраженно заверил его Мейсон. – Еда отменная, обслуживание превосходное. Пожалуйста, не извиняйтесь за то, что не узнали меня, и никому не говорите, что я здесь. Метрдотель окинул Деллу Стрит быстрым взглядом. Его улыбка красноречиво свидетельствовала о том, что он будет нем как рыба. – Ну, разумеется, месье, – заверил он Мейсона. – Здесь не то место, чтобы показывать на людей пальцем. Это личное дело месье, верно? Причина, по которой я осмелился потревожить месье, заключается в том, что мне передали конверт, предназначенный для месье Перри Мейсона, адвоката. Очень важно, чтобы конверт был вручен месье Мейсону лично в руки. Быстрым и ловким жестом он извлек конверт на манер фокусника, достающего живого кролика из потайного кармана своего фрака. Мейсон не сразу взял конверт в руки. Он внимательно изучил его, пока тот лежал на столе. Это был длинный желто-коричневый пакет, на котором торопливым почерком было выведено «Перри Мейсону». Затем его взгляд, холодный и твердый как гранит, переместился на улыбающегося метрдотеля. – Где вы это взяли? – спросил он. – Его доставил посыльный, который отдал конверт швейцару. – Кто этот посыльный? – Не знаю. Разве можно упомнить имена всех посыльных? Возможно, швейцар помнит. Если хотите, я пошлю за ним. – Пошлите. На мгновение их взгляды скрестились: настойчивый, нетерпеливый – адвоката и улыбающийся, слегка насмешливый – Пьера. Метрдотель первым опустил глаза. – Я немедленно пришлю его к вам, месье. Надеюсь, вы останетесь довольны. – Коротышка поклонился, повернулся и поспешил к входной двери ночного клуба. – Интересно, – протянул Мейсон, глядя в спину метрдотелю, – как наша клиентка вычислила, где мы в данную минуту находимся… В нетерпении он надорвал толстый конверт. – Это тот самый, – сказала Делла Стрит, увидев купюры и газетную вырезку. Мейсон просмотрел содержимое. – Какие угодно, от пятидолларовых до однодолларовых купюр и парочки пятидесятидолларовых, – произнес он. Он поднес банкноты к носу, затем протянул пакет Делле Стрит. Понюхав, она сказала: – Довольно сильный запах духов. – О да, – кивнул Мейсон. – Доллары и запах духов. – Мне следовало бы прикончить вас за это, шеф, – заявила Делла Стрит улыбаясь. – Причем это убийство оправдали бы в любом суде. – Ну так вот, забудем о долларах, – сказал Мейсон. – Давай поговорим о духах. Ее глаза стали серьезными. – Приятные духи, – одобрила она, – но слишком крепкие. Послушайте, шеф, похоже, женщина откладывала эти деньги по доллару, по два, а пару раз, когда повезло, даже по пятьдесят. Она хранила их в выдвижном ящике комода, рядом с носовыми платками, приберегая на черный день. Мейсон кивнул, его лицо приняло задумчивое выражение. – Если только пятидесятидолларовая купюра не свидетельствует о том, что она должна была обменять и остальные мелкие купюры. Накопив достаточное количество мелких бумажек, она, возможно, шла в банк и обменивала их на более крупную купюру, которая не занимает столько места… Но вот идут метрдотель и швейцар. Делла, спрячь деньги обратно в конверт. – Здесь нет подписи? – спросила она. – Нет, – кивнул Мейсон. – Ни подписи, ни записки. Только деньги и вырезка из газеты. Поэтому ей пришлось позвонить мне и сказать, что от меня требуется. Наверное, она не успела написать записку. Просто сунула деньги в конверт и… – Он оборвал себя на полуслове, когда метрдотель подвел к их столику швейцара. – Швейцар, месье. – Пьер стоял, словно дожидаясь чего-то. Мейсон протянул ему десять долларов. – Обслуживание у вас, – сказал он, – выше всяких похвал. Ловкие пальцы подхватили бумажку, и она словно растворилась в воздухе. В глазах метрдотеля не осталось и следа насмешки. Теперь он держался с крайним почтением. – Рад услужить вам, месье. В любое время, когда вам захочется прийти сюда, только спросите Пьера, и столик вас будет ждать. Его приглашение относилось персонально к Перри Мейсону, однако оно распространилось и на Деллу Стрит быстрым, едва уловимым взглядом. Затем он переключил свое внимание на другой столик. – Вас все устраивает? – вкрадчивым голосом спросил он. Швейцар, здоровенный мужчина в расшитой галунами униформе, казалось, только и ждал, чтобы поскорее вернуться на свой пост, однако его зоркие глаза успели отметить – несмотря на ловкость рук метрдотеля – достоинство пожалованной Пьеру купюры. И щедрость клиента произвела на него сильное впечатление. – Итак, – обратился к нему Мейсон, – что вы можете рассказать мне об этом конверте? – Не так уж и много, – ответил швейцар. – Машина выглядела как самая обыкновенная. Не больно новая. Сказать по правде, я не обратил на нее особого внимания. У нас как раз была запарка, и оба парня со стоянки были заняты. Я подошел к машине, открыл дверцу и сразу понял, что этот тип с переднего сиденья выходить не собирается. Я смекнул это сразу, как только дверцу открыл. Я решил, что он хочет узнать дорогу. Меня часто спрашивают, как проехать туда-то и туда-то или где находится такая-то улица. Что ж, я не возражаю, только ты хотя бы стекло опусти и крикни погромче, чего тебе надо, а когда сидят и ждут, пока я подойду и дверцу открою, я начинаю заводиться. Сроду ни один из этих воображал не дал мне и пары центов. – А этот? – нетерпеливо спросил Мейсон. – Как я уже сказал, я сразу догадался, что он не собирается выходить. Я открыл дверцу, а он сунул мне в руки конверт и говорит: «Передай это Перри Мейсону. Он в ресторане». – Вот как? – произнес Мейсон. – Я помню, как вы ставили машину, – продолжал швейцар, – но я тогда не узнал вас, мистер Мейсон. Я много раз слышал ваше имя, но… ведь вы, как мне кажется, у нас впервые, верно? Мейсон кивнул: – Продолжайте. Что еще вы помните о человеке, привезшем конверт? – Пожалуй, вот и все. Я вытаращился на него, а он сказал: «Иди. У тебя что, свинец в…» – Он запнулся. – В штанах? – закончила за него Делла Стрит. – Спасибо, мэм, – усмехнулся швейцар. – Именно так. Потом он сказал: «Отнеси пакет метрдотелю и скажи, что пакет, мол, очень важный, пусть его немедленно передадут лично в руки мистеру Мейсону». Вот я и отдал его Пьеру. – И что сделал этот человек? – Захлопнул дверцу и укатил. – Вы не запомнили номер или еще какие-нибудь приметы? – Да нет, – покачал головой швейцар. – Я ничего не запомнил. Кажется, это был «Шевроле», выпущенный лет эдак пять тому назад. Темного цвета седан с четырьмя дверцами. Вот и все, что я могу сказать. – Вы могли бы описать этого человека? – На нем был серый костюм. Ворот рубашки мятый. Он лет на пять-шесть постарше меня, а мне… постойте-ка… стукнуло уже пятьдесят три… На нашего клиента не похож. – Рабочий? – Да вроде нет. У него, может, какое-то свое мелкое дело. Он выглядел, как вам сказать… не больно презентабельным, но, видимо, малый не промах. У него, может, и деньжата водятся, но он не станет тратить их на шмотки или на машину, швырять их на ветер или… – На ночные клубы? – добавила Делла Стрит. Швейцар снова усмехнулся. Мейсон извлек еще один банкнот в десять долларов. – Попытайтесь вспомнить что-нибудь еще, – сказал он. – И не жалейте о чаевых, которые вы упустили, покинув свой пост у дверей. Вы свое наверстаете. Это мой секретарь, Делла Стрит. Вы можете звонить ко мне в контору в любое время, попросить ее к телефону и сообщить ей все, что припомните. Отношение швейцара к купюре в корне отличалось от манипуляций Пьера. Взяв бумажку, он сперва пристально поглядел на нее, затем просиял. – Не беспокойтесь о моих чаевых, сэр. А если вам что-либо нужно… – Вы просто попытайтесь как следует вспомнить все еще раз, – сказал Мейсон. – А теперь вызовите мою машину. Она… – Я помню вашу машину, – сказал швейцар. – И я не спутаю вас ни с кем другим в следующий раз, мистер Мейсон. А ежели вам что надо… – Вот и хорошо, – перебил его Мейсон. – В настоящий момент мне требуется как можно больше знать о человеке, который принес для меня этот конверт. – Я постараюсь припомнить все подробности. Если что-то придет мне на ум, я позвоню вам днем. Я дежурю до двух ночи, так что раньше двенадцати вряд ли поднимусь. Может, и вспомню что. Мейсон повернулся к Делле Стрит: – А теперь, Делла, мы позвоним Карлину. – Если он уже лег, то вряд ли нам обрадуется, – предостерегла она. – Я знаю. Но нам следует попытаться. – Вы полагаете, что до утра нельзя подождать? – Ты не слышала голос этой женщины по телефону, Делла. Мне неизвестно, что у нее стряслось, но медлить нельзя. Нужно действовать. По крайней мере, я попытаюсь. Мейсон повел Деллу к телефону. Она опустила монетку, набрала номер и вопросительно глянула на Мейсона: – Вы будете говорить? – Нет, – усмехнулся Мейсон. – Прибегни к своим самым соблазнительным уловкам. Очаруй его своим нежным голоском. – Сказать ему, кто мы такие и что нам нужно? – Скажи – кто, но не говори, зачем мы звоним. Ты можешь… Делла крепче сжала трубку и произнесла: – Алло? Это мистер Карлин? Она немного подождала, потом не без некоторого кокетства заговорила: – Мистер Карлин, я надеюсь, вы простите нас за столь поздний звонок. С вами говорит мисс Стрит. Я доверенный секретарь мистера Мейсона. Нам крайне необходимо увидеться с вами как можно быстрее. Надеюсь, вы еще не ложились… О, замечательно… Да, если можно… Да, конечно… простите… Передаю трубку мистеру Мейсону. – Прикрыв микрофон рукой, она сказала: – Он еще не ложился. Отвечает вежливо. Я думаю, все обойдется. Мейсон кивнул и, взяв у нее трубку, произнес: – Алло? Говорит Перри Мейсон, мистер Карлин. Мне крайне жаль, что пришлось разбудить вас в столь поздний час. – Ваша секретарша уже извинилась, – ответил мужской голос. – Не беспокойтесь. Я редко ложусь раньше двух часов ночи. Люблю почитать, одним словом, настоящая сова. – Мне необходимо встретиться с вами по крайне важному делу. – Сегодня? – Да. – Сколько времени вам потребуется на дорогу? – Я звоню из «Золотого гуся». Кроме того, мне необходимо уладить еще одно небольшое дельце, и… в общем, я буду у вас минут через тридцать-сорок. – Буду ждать вас, мистер Мейсон. Позвольте уточнить, вы тот самый Перри Мейсон, адвокат? – Совершенно верно. – Наслышан о вас, мистер Мейсон. Буду рад познакомиться. Я приготовлю кофе… – Прекрасно, – отозвался Мейсон. – Боюсь, это выглядит слишком назойливо. Просто не знаю, как вас благодарить… – Не стоит благодарности. Я одинокий холостяк и люблю компанию. Это пустяки. Буду рад встретиться с вами. Вы прихватите с собой вашу секретаршу? – Да, она приедет со мной. – Вот и замечательно, – обрадовался Карлин. – Так я вас жду, мистер Мейсон. Где-то через полчаса. – Да, – ответил Мейсон, – благодарю вас, – и повесил трубку. – Он очень вежлив, – заметила Делла Стрит. – Да, согласен. – Что в газетной вырезке, шеф? – Я лишь мельком взглянул на нее, – ответил Мейсон. – Там заметки из нью-йоркской газеты, где упоминается о некоей Элен Хемптон, которую обвинили в вымогательстве и приговорили к тюремному заключению на восемнадцать месяцев. Она занималась вымогательством вместе с сообщником, имя которого не упоминается, но подробности дела не разглашаются. Она признала себя виновной, и судья, выносивший приговор, заявил, что схема шантажа была придумана настолько чертовски изощренно, что он не желает придавать дело огласке из опасения ввести в искушение кого-либо еще. – И больше ничего? – Ничего. – Каким числом датирована газета? – Неизвестно, – сказал Мейсон. – Это всего лишь вырезка. Бумага слегка пожелтела, из чего следует вывод, что вырезка давнишняя или лежала на солнце. – Ну что ж, – сказала Делла, – возможно, мы будем знать больше, когда поговорим с Карлином. О каком небольшом дельце вы упомянули, шеф? – Я хочу взглянуть на этот телефон-автомат, – ответил Мейсон. – Надеюсь, аптека не закрывается до полуночи. Я хочу попытаться узнать что-нибудь о женщине, которая мне звонила. – Послушайте, – сказала Делла Стрит, – наш приятель Карлин держится весьма непринужденно. Я просто сгораю от нетерпения взглянуть на него. – Он действительно ведет себя вежливо и по-деловому, – согласился Мейсон, – и не задает лишних вопросов. – Вот! – сказала Делла Стрит. – А я никак не могу понять, чем он меня так поразил? Он проявил редкое самообладание. Любой другой на его месте разразился бы сотней вопросов или почувствовал себя виноватым. Большинство людей удивились бы: «На кой черт я понадобился этому Перри Мейсону среди ночи? Что ему от меня надо?» А мистер Карлин и бровью не повел. Мейсон задумался. – Держится крайне любезно и не задает никаких вопросов, – медленно повторил он. – Словно ожидал этого звонка, да? – сказала Делла Стрит, склонив голову набок. – Ну что ж, – сказал Мейсон, – я не склонен забегать так далеко, но он слишком невозмутим. Пошли, Делла, поищем телефонную будку. Глава 3 Перед аптекой на углу Венс-авеню и проспекта Крамера Мейсон спросил: – Как ты думаешь, Делла, откуда эта женщина могла знать, что я находился в «Золотом гусе»? – Такая известная личность, как вы, заметна в любом месте, – улыбнулась Делла. – Так ты полагаешь, что перед этим она тоже побывала в «Золотом гусе»? – Необязательно. Она… постойте… да, мне понятно, почему вы так решили. А возможно, у нее был дружок, который позвонил ей и сказал: «Послушай, мистер Мейсон в „Золотом гусе“. Не упусти свой шанс. Тебе остается лишь связаться с ним». Или же метрдотель… – Но мне почему-то кажется, что это не так, – сказал Мейсон. – Тогда в ее голосе не было бы такого нетерпения и страха… Нет, должно быть, она сама побывала в ночном клубе, увидела нас там, сразу же ушла и позвонила из аптеки. – Кто-нибудь мог знать, что вы там будете? – Но ведь мы и сами этого не знали заранее, – сказал Мейсон. – Ты помнишь, мы закончили расспрашивать свидетельницу и по дороге домой ты вспомнила, как Пол Дрейк расхваливал «Золотого гуся». Говорил, что там превосходная кухня и хорошая музыка и шоу… – Да, верно, – согласилась она. – Это мы внезапно решили, поэтому никто не мог знать, что мы туда пошли. – Если не считать сотрудников Детективного агентства Дрейка, – заметил Мейсон. – Помнишь, мы позвонили Полу из клуба и сказали, что у нас есть показания этой свидетельницы и что мы увидимся с ним утром, и, кажется, я упомянул, что мы решили последовать его совету насчет ночного клуба. – Ну да. Я помню, как вы это говорили. – Но, – сказал Мейсон, – Пол Дрейк не стал бы никому рассказывать, где мы находимся. В конце концов, он детектив. Он умеет держать язык за зубами. Ладно, надеюсь, мы многое узнаем после того, как побеседуем с Карлином. Может быть, все выльется в самое заурядное дело. И окажется, что не стоило слишком беспокоиться, пороть горячку и действовать ночью. Однако я не могу отделаться от мысли, что эта женщина долго откладывала деньги на крайний случай и, когда этот случай наступил, она взяла деньги и… Ну вот мы и у аптеки. Посмотрим, что тут есть. Зайдешь со мной? – спросил он Деллу. Делла Стрит уже приоткрыла дверь. – Только попробуйте меня не взять, – усмехнулась она. Сотрудники аптеки уже готовились закрывать заведение. Четверым парням незрелого возраста, оживленно болтавшим за густым коктейлем из сиропа и мороженого, вежливо, но твердо напомнили, что пора уходить. Продавщица содовой с удрученным видом окунала грязные стаканы в горячую мыльную пену, а кассирша заканчивала подсчитывать выручку. Продавец рецептурного отдела вяло выслушал Мейсона. – Вряд ли я могу что-то припомнить о ней, – сказал он. – Нам долго звонили по другому телефону, но я был слишком занят, чтобы сразу ответить. Наконец я подошел, и с центрального телефонного узла сообщили, что кто-то забыл положить на место трубку во второй будке. Я это проверил и повесил трубку на место. Вот и все, что я могу вам рассказать. Поговорите лучше с кассиршей. Мейсон подошел к кассе. Да, кассирша смутно помнила эту женщину. Та разменяла у нее двадцать пять центов. Ей тридцать – тридцать пять лет, она была в черном пальто с меховым воротником и с коричневой крокодиловой сумочкой. Нет, описать более подробно не может. Трубка осталась висеть на шнуре. Нет, она не видела, как эта женщина уходила. Они все были страшно заняты и… – Из какой будки она звонила? – спросил Мейсон. – Из той, что справа, ближе к стенду с журналами. – Я пойду взгляну, – сказал Мейсон. Он подошел к телефонной будке, Делла Стрит последовала за ним. – Аптекарь явно наблюдает за вами, шеф, – прошептала она. – Он принимает меня за агента ФБР, – сказал Мейсон. – Готов поспорить, у нас один шанс из тысячи обнаружить то, что так напугало ее, но я все же загляну внутрь. Если она торопилась уйти, то, возможно, забыла тут что-нибудь: носовой платок, кошелек или… – На полочке клочок бумаги и несколько монет, – сообщила Делла Стрит, заглядывая в будку через стекло. Мейсон открыл дверцу, и Делла Стрит проскользнула внутрь. – Четыре пятицентовые монеты, сложенные столбиком, и бумажка, – подтвердила она. – Что за бумажка? – На ней какие-то цифры, накарябанные карандашом. И номер: Майн 9-6450. – Позвони, – попросил Мейсон. – Посмотрим, кто ответит. Опустив монетку в щель автомата, Делла набрала номер. – Не удивлюсь, если так поздно никто не ответит, – заметила она. – Это… о, да, алло, да, о… спасибо… нет, не беспокойтесь, я просто ошиблась номером. Она положила трубку на место и улыбнулась Перри Мейсону. – Это, – сказала она, – номер «Золотого гуся». – Вот черт! Я бы многое отдал, чтобы понять, как она узнала, что мы были там. Что еще на бумажке? – Какие-то цифры на обратной стороне. Выведены аккуратно, как если бы это писала женщина, записывающая счета. – На что они похожи? – На какой-то сложный номер документа. Цифры были выведены в строчку: 59-4R-38-3L-19-2R-10L. Мейсон стоял нахмурившись. К ним торопливо направлялся аптекарь. – Что-нибудь нашли? – спросил он. Мейсон улыбнулся и покачал головой: – Я просто записал здешний номер. – А, – протянул аптекарь. Мейсон сунул клочок бумаги в карман, зевнул и пояснил: – Это все пустяки. У меня есть кузина, которая страдает амнезией. По какой-то необъяснимой причине она умудряется помнить мой телефонный номер, даже забывая мое имя и имена всех наших родственников. – Понятно, – протянул аптекарь тоном, явно свидетельствовавшим об обратном. Мейсон повел Деллу Стрит к двери. Моросящий дождик превратился в холодный проливной дождь. Делла Стрит забралась в машину и придвинулась поближе к Мейсону. – Брррр… – произнесла она. – Я продрогла. В такую промозглую погоду коленям требуется что-нибудь теплей нейлона. Что вы думаете об этих цифрах, шеф? – Цифры, – произнес Мейсон, извлекая из кармана бумажку, – это комбинация шифра сейфа. Четыре раза вправо до пятидесяти девяти, три раза влево до тридцати восьми, два раза вправо до девятнадцати, потом влево и остановиться на десяти. – Аптекарь как бы невзначай приближается к двери, – предупредила Делла. – Сдается мне, он хочет запомнить номер вашей машины, так, на всякий случай… Мейсон нажал на газ. Машина тронулась с места, и «дворники» задвигались, разгоняя с ветрового стекла струйки дождя. – Этот аптекарь наверняка знает гораздо больше, чем говорит, – заметил Мейсон. – Надеюсь, он разузнает, кто вы такой, и убедится, что вы адвокат и имеете законное право брать с собой в ночной клуб секретаршу. Возможно, он и так знает, кто вы, но понятия не имеет, кто я. Видимо, он принял вас за женатого человека, который решил немного порезвиться. – А тебя? – спросил Мейсон. – А меня за сирену, коварную искусительницу мужской добродетели. – Наверняка Пьер именно так о тебе и подумал и составил обо мне определенное мнение, – сказал Мейсон. – Вот как! – притворно рассердилась Делла Стрит. – Нечего все сваливать на женщину. Мужчине всегда хочется покрасоваться в роли ловеласа. – О-о, – протянул Мейсон. – Можно взглянуть на это и по-другому. Пьер наверняка решил, что ты настоящая вамп, а я несчастный трудяга, по неосторожности попавший в твои коварные сети… – Да будет вам, – рассмеялась Делла. – Поскольку я наш бухгалтер, подскажите, как мне следует оформить эти пятьсот семьдесят долларов в нашем гроссбухе? – Я думаю, – сказал Мейсон, – тебе следует записать их как вклад мадам X, пока мы точно не выясним, кто такая наша клиентка. Возможно, мистер Карлин просветит нас. – Что вы намерены сказать ему, шеф? Я имею в виду – о нашей клиентке? – Ни слова, – ответил Мейсон. – К тому же я очень рассчитываю, что он не шутил насчет кофе. Они задумчиво молчали, пока Мейсон не повернул машину на Вест-Лорендо-стрит и они не оказались в Шестьдесят восьмом квартале. – Поторопились повернуть, Делла, – обронил Мейсон. – Теперь мы не на той стороне улицы. Он проехал через перекресток, снизил скорость, пытаясь рассмотреть номера домов. – Вот он, как раз на той стороне, – объявил Мейсон. – Какой старый! – воскликнула Делла. Мейсон кивнул. – Могу поспорить – у его хозяина лет эдак двадцать пять назад вокруг дома имелось акров десять земли. Затем город начал наступать на него, и он решил поделиться с ним землей, но, как видишь, сохранил достаточно места вокруг. Должно быть, футов тридцать-сорок с каждой стороны дома, чтобы, так сказать, не терять сходства с усадьбой. Но дом явно пришел в упадок. Его давным-давно не перекрашивали, и теперь можно лишь догадываться о его былом великолепии. Вот мы и приехали. Мейсон развернул машину и поставил ее прямо перед входом. – Ну как твои ножки? – Еще не просохли. – А я надеялся, что отопление в салоне согреет их. Смотри не простудись. – Постараюсь. А как ваши ноги? – Нормально. У моих ботинок толстые подошвы. Мейсон погасил фары, заглушил мотор, обошел вокруг машины и открыл дверцу для Деллы Стрит. – Ну вот, Делла, – сказал Мейсон, – мы продолжаем вести следствие. Они быстро прошли по цементной дорожке к скрипучему, неокрашенному крыльцу под навесом, с деревянными столбиками и резьбой по краям. Мейсон попытался на ощупь отыскать дверной звонок, как вдруг дверь неожиданно приоткрылась и мужской голос произнес: – Простите, здесь не горит свет. Вы мистер Мейсон? – Совершенно верно. Полагаю, вы мистер Карлин? – Да, сэр. Проходите в дом вместе с вашей дамой. Карлин открыл дверь пошире. Делла Стрит вошла первой, Мейсон – за ней. – Отвратительная погода, – посетовал Карлин. – Очень холодный дождь. – Да, неприятный, – согласился Мейсон, исподтишка разглядывая хозяина и комнату, в которой они оказались. При тусклом свете лампочки он увидел мужчину лет шестидесяти, с крупной головой и серыми навыкате глазами за толстыми стеклами очков. Хозяин с непонятным спокойствием разглядывал ночных гостей. Его одежда выглядела не менее поношенной и обветшалой, чем дом снаружи. Однобортный, давно вышедший из моды пиджак, давно не знавшие утюга брюки, ботинки, потрескавшиеся от продолжительной носки и принявшие форму широких ступней хозяина… – Холостяцкое логово, – заговорил Карлин. – Я живу один. Экономка приходит два раза в неделю, а сам я ничего здесь не прибираю. Так что уж не обессудьте. – О, это пустяки, – заверил его Мейсон. – Это мы должны просить у вас прощения за столь поздний визит. Однако обстоятельства таковы, что дело не терпит отлагательств. Карлин снял очки и внимательно посмотрел на Мейсона. Левая сторона его лица оставалась спокойной и ровной, в то время как правая казалась слегка перекошенной – угол рта был немного приподнят, а край глаза – опущен. Все вместе создавало впечатление, будто Карлин воспринимает окружающие его предметы под кривым углом. – Мой дом, – произнес он, – в вашем распоряжении. Я могу лишь догадываться, насколько вы заняты целый день, мистер Мейсон. Пожалуйте в гостиную, у меня на плите горячий кофе. – Вот это как нельзя кстати! – обрадовался Мейсон. – Со сливками или черный? – спросил Карлин. – Со сливками, – сказал Мейсон. Гостиная как нельзя лучше отражала личность хозяина. Здесь стояли три старомодных кресла-качалки, покрытые чехлами, и два деревянных стула с продавленными сиденьями, считавшиеся некогда стульями для буфетной. В комнате не было ни одного торшера и, очевидно, не было даже розеток в стене, поскольку провода тянулись непосредственно из патрона люстры, свисавшей с середины потолка. Из всей этой паутины проводов торчали лампы, затененные картонными абажурами, белыми изнутри и зелеными снаружи. Маленький столик в середине комнаты был завален книгами, журналами и газетами, часть которых валялась и на полу. Небольшая кипа около одного из кресел свидетельствовала о том, что хозяин частенько сиживал здесь и, покончив с очередной книгой, просто бросал ее на пол. – Устраивайтесь поудобней, – пригласил Карлин. – Сейчас принесу кофе. И Карлин удалился на кухню, а Мейсон и Делла принялись разглядывать комнату. Делла улыбнулась Мейсону. – Отгадайте, где его любимое кресло, шеф? – сказала она и указала на кресло-качалку, вокруг которого валялись разбросанные в беспорядке журналы, книги и газеты. Мейсон улыбнулся в ответ, потом прошелся по комнате, разглядывая корешки книг, стоявших в потемневших от времени книжных шкафах из красного дерева. – Боже мой, Делла, тут столько интересного! Наш новый приятель настоящий книжный червь. Ты только взгляни на эти переплеты! – Что в них особенного? – спросила Делла. – И не пытайтесь выманить меня из этого уютного местечка, шеф. Я нашла газовый радиатор, и моим ножкам теперь просто божественно тепло. Мейсон обернулся на нее через плечо. Делла стояла у фигурной решетки. Теплый воздух, поднимаясь снизу, слегка колыхал подол ее юбки. Мейсон рассмеялся. – Посмотрела бы я, как вы надели бы юбку в такую слякотную погоду, – сказала она. – Ну так что это за книги? – Они разные, – ответил Мейсон, – но сразу видно, что это сплошь дорогие издания в роскошных переплетах и… Со стороны кухни послышались приглушенные, шаркающие шаги, и в гостиную вошел Карлин, неся поднос с огромным керамическим кофейником, несколькими чашками с блюдцами, наполовину заполненной бутылочкой сливок и большой хрустальной сахарницей. Он растерянно посмотрел на столик. – Одну минутку, – сказала Делла Стрит. – Позвольте вам помочь. Она сложила журналы и книги стопками. Карлин благодарно улыбнулся девушке, поставил поднос на столик и принялся разливать кофе. Кофейные чашки оказались видавшими виды, треснутыми и разномастными. – Боюсь, что у меня не найдется ничего лучше, – извинился Карлин. – Но вы понимаете, как трудно вести хозяйство одному, без заботливой руки. Впрочем, довольно извинений за мой скудный быт. Это дом холостяка. Но, как бы там ни было, я рад гостям. А теперь давайте выпьем кофе и познакомимся поближе. Мейсон помешал кофе, сделал глоток и, взглянув на Деллу, одобрительно кивнул. – Кофе поистине чудесный! – похвалил он. – Очень рад, что угодил вам. – Вы готовите себе сами? – поинтересовалась Делла и поспешно добавила: – Извините, мне не следует совать нос не в свое дело. – О, не стоит извинений, – сказал Карлин. – Я люблю готовить. Ем когда захочу и что захочу. Вкусы у меня довольно причудливые. Когда чувствую голод, то готовлю себе что-нибудь. Когда не голоден, то и не ем вовсе. Одна из бед, так сказать, цивилизации состоит в том, что вся наша жизнь зависит от часов. Люди изобрели колесики, которые крутятся, и теперь вся наша жизнь полностью зависит от вращения часового механизма. Многие люди набирают лишний вес лишь потому, что стали рабами привычки обедать в одно и то же время. Даже если человек не испытывает голода, он должен усаживаться за стол в кругу семьи и друзей и поглощать ненужную пищу. – У вас тут полно интересных книг, – заметил Мейсон. Лицо Карлина искривилось в улыбке. – Обойдемся без предисловий. Я догадываюсь, что вы явились сюда в столь поздний час вовсе не для беседы о погоде, кофе или моих книгах. Вы хотите что-то у меня узнать. Я готов удовлетворить ваше любопытство. После чего вы удовлетворите мое. Я вдовец, живу один уже пять лет. Имею скромный доход, который, при определенной бережливости, обеспечивает мне некоторую экономическую свободу. У меня есть, так сказать, хобби. В своем подвале я оборудовал типографию, и у меня хранится небольшой запас первосортной бумаги. Время от времени, когда мне попадается в журналах что-то стоящее, я сам делаю набор в шрифте, который кажется мне наиболее подходящим, печатаю материал и потом переплетаю в красивый кожаный переплет. Иногда, когда мне попадается книга, которую я нахожу заслуживающей особого внимания, я снимаю с нее старый переплет и переплетаю заново вручную в дорогой кожаный переплет. Кроме того, я увлекаюсь фотографией. У меня есть небольшая фотолаборатория и очень хороший увеличитель. Мне нравится разгуливать с фотоаппаратом и снимать, что понравится. Причудливую игру света и тени… утренние лучи солнца, пробивающиеся сквозь крону дуба… шипящие волны, с шумом набегающие на песчаный пляж после шторма… Я полагаю, каждому дано ценить красоту, хотя должен признать, что в молодые годы меня больше привлекали предметы одушевленные. – Карлин усмехнулся своим воспоминаниям. – Теперь я стою на более твердой философской позиции и боготворю красоту как таковую. Как видите, мистер Мейсон, я был с вами предельно откровенен. Теперь ваша очередь. – Послушайте, я адвокат, – начал Мейсон. – Поверенный своих клиентов. Поэтому многое, о чем мне хотелось бы рассказать, я открыть не вправе. – Я вас понимаю, – кивнул Карлин. – Тогда давайте коснемся тех предметов, о которых вы можете говорить. – Прежде всего, я должен честно признаться, что не знаю, кто мой клиент. – Этого не может быть. – Уверяю вас. – И вы соглашаетесь вести дела при подобных обстоятельствах? – Нет, как правило. Но этот случай особенный. Я должен вам кое-что передать. – Что именно? Мейсон извлек из пакета вырезку из газеты. – Прежде всего вот эту газетную вырезку. Карлин встал со своего кресла, пересек комнату, взял вырезку из рук Мейсона и произнес: – Она мне ни о чем не говорит. Постойте… Что тут… хм-м… Да… Кажется, это имеет отношение к некоей молодой особе, которую арестовали за тайные махинации. – Вы ее знали? – насторожился Мейсон. – Слава богу, нет! – Может быть, вы когда-то имели отношение… вы уж извините меня, мистер Карлин, вас когда-нибудь пытались шантажировать? – Решительно никогда. Возможно, дело прояснится, если вы скажете мне, что вас просили мне передать. – Меня просили передать вам, – произнес Мейсон, – что при создавшихся обстоятельствах вы должны подыскать себе другого партнера. – Кто вас просил передать это? – нахмурился Карлин. – Честное слово, не могу вам сказать. – Не можете или не хотите? – Понимайте, как вам угодно. – Вы точно передали слова? – Да. – Это было в письменном виде? – Нет. – К чему относились слова «при сложившихся обстоятельствах»? – Этого я не знаю. – Они – часть того, что вас просили передать? – Совершенно верно. Карлин задумчиво нахмурился, затем немного погодя покачал головой: – Мистер Мейсон, у меня нет партнера. – Может, совместное дело, связанное с риском, некое… Карлин перебил его: – Мистер Мейсон, у меня нет партнера, нет близких друзей, нет компаньонов. – Может, это касается сделки? – Адвокат запнулся, заметив, как в глазах Карлина промелькнуло непонятное выражение. – Вы заключали какую-нибудь сделку? Карлин с трудом сделал глубокий вдох. Мейсон пристально глядел на него. – Нет, никакой сделки я не совершал. – Вы уверены? – Да. – Что ж, – сказал Мейсон, – на этом моя миссия окончена. – Не понимаю, к чему было так спешить, – заметил ему Карлин. – Меня вынудили к этому обстоятельства, – сказал Мейсон. – Какие обстоятельства? Мейсон улыбнулся: – Я же сказал вам, что я адвокат, а посему не имею права выдавать секреты своих клиентов. – Я имел возможность убедиться в этом. Мейсон промолчал. – Поскольку вы не хотите быть со мной откровенным, мне придется прибегнуть к догадкам. – Что ж, пожалуйста. Держа чашку без ручки в толстых пальцах, Карлин отрывисто произнес: – Рано или поздно я все равно узнаю ответ. – И что тогда? – спросил Мейсон. Карлин скривил губы в странной улыбке. – Вы нам о нем расскажете? – спросила Делла Стрит. – Откуда мне знать. Сначала нужно найти ответ. – Он не спеша отхлебнул кофе из треснутой чашки. Затем так же отрывисто добавил: – Человеческий разум – поразительный инструмент! Он способен разгадать многие тайны, если только суметь сконцентрироваться. Можно даже проникнуть в тайну жизни и смерти… Но мы этого боимся, мистер Мейсон, ужасно боимся. Вся наша жизнь управляется страхом. – Вы хотите сказать – страхом смерти? – уточнила Делла Стрит, взглядом давая понять Мейсону, что она попытается вызвать Карлина на откровенность. – Я хочу сказать – страхом самих себя, – пояснил Карлин. – Человек куда больше боится самого себя, чем того, что может с ним случиться. Он боится оставаться один на один с собой. Он боится узнать самого себя. Он боится заглянуть поглубже в свою душу. – Я этого не замечала, – возразила Делла Стрит. Карлин наградил ее задумчивым взглядом. – Когда люди собираются вместе вечером, они приносят с собой карты и начинают играть, приправляя игру ромом или табаком, или же включают радио, смотрят телевизор, или просто спешат в кино. – А вам не кажется, что люди нуждаются в общении? – спросила Делла. – Так-то оно так, только это не просто потребность в общении. Это человеческий страх остаться наедине с самим собой. Поэтому они жмутся друг к другу. Беспокойные мысли тонут в гуле голосов. Однако я уклонился от темы. Я постараюсь сконцентрироваться на вашем сообщении и понять, насколько ко мне оно относится. И в конце концов, если оно действительно касается меня – в чем я сильно сомневаюсь, – я узнаю то, что вы сочли не вправе открыть мне. – Вы по-прежнему полагаете, что это не имеет для вас никакого значения? – спросил Мейсон. – Да, я полагаю, что ваш клиент назвал не того Карлина, мистер Мейсон. – Нет, – возразил Мейсон. – Мне точно указали ваше имя и адрес… – Разумеется, – прервал его Карлин. – Я не сомневаюсь, что вы абсолютно точно выполняете поручение. Ошибся ваш клиент. – Каким образом? – Предположим, что у вашего клиента имеется поручение для некоего субъекта по имени Карлин. Клиент не уверен, скажем, в его инициалах, тогда он берет телефонный справочник и, находясь в возбужденном состоянии, причину которого нам теперь не узнать, вместо данных нужного ему Карлина находит мои. Таким образом ошибочные, так сказать, сведения передаются вам… Ну что ж, вы человек выдающийся и приятный собеседник, мистер Мейсон. Для меня большая удача познакомиться с вами и провести приятные полчаса в беседе. Однако, боюсь, ваш визит не принес вам пользы. – И Карлин с грустным видом протянул Мейсону газетную вырезку. – Я надеялся, что вы мне немного расскажете о… – О вашем клиенте? – подсказал Карлин. – Возможно. – Полагаю, ваш работодатель, если так можно назвать отношения между адвокатом и его клиентом, появился в самый последний момент, – заметил Карлин. – Совершенно очевидно, что у вас не было возможности побеседовать с клиентом, значит, это поручение вам передали. Не думаю, что его принесли вам в офис – время уже позднее. Однако мисс Стрит находится при вас, значит, осмелюсь предположить, что поручение доставили прежде, чем вы вернулись домой. А следовательно, оно нашло вас в то время, когда вы ужинали в «Золотом гусе», откуда, по вашим словам, вы мне звонили. Мейсон улыбнулся: – Кажется, вам нравится заниматься дедукцией? – Совершенно верно, – согласился Карлин. – В конце концов, человеку дан ум. Так почему бы им не воспользоваться?.. Однако я позабыл о своих обязанностях хозяина. Позвольте мне наполнить ваши чашки. И он быстро подошел к ним и принялся разливать кофе, передавая сахар и сливки, затем уселся в свое кресло и сдвинул очки на нос. Его лицо исказилось в свойственной ему странной улыбке. – У вас примечательная внешность, – заметил он. – Ваши лица прекрасно вышли бы на фотографии. Я нечасто занимаюсь портретами. Мне больше нравится игра света и тени. Меня привлекают длинные утренние тени, косые послеполуденные лучи солнца… Но время от времени я снимаю и лица. Любопытно подмечать, как светотени могут выразить человеческую сущность, как блик света подчеркивает нежное очарование и красоту женщины. Я хотел бы сделать ваш портрет как-нибудь, когда представится случай и когда… будет не столь поздно. Мейсон бросил взгляд на Деллу Стрит. Они допили свой кофе, и Мейсон сказал: – Ну что ж, нам пора. Уже поздно и… – Я готов проглотить язык за то, что обмолвился об этом, – сокрушенно произнес Карлин. – Не знаю, почему человек так часто говорит то, что нуждается в объяснении, а затем спохватывается, что объяснение имеет тенденцию быть ошибочным. Для меня вовсе не поздно. Я думал только о вас, и… простите меня, о фотографе, который не полагается на ретушь, которому нравится выявлять истинный характер модели на своем портрете, который предпочитает свежее лицо, освещенное утренним светом, лицу утомленному после длинного, напряженного дня. Лично я, мистер Мейсон, терпеть не могу ретушь. Любой предмет можно изобразить с помощью светотени. Мейсон глянул на свои наручные часы: – Пожалуйста, не воспринимайте мои слова как ответ на ваше замечание. Уже далеко за полночь. Нам пора домой, иначе мы не выспимся и будем недостаточно свежими для утреннего фотографирования, и… – Вы хотите сказать, что придете утром и дадите мне возможность… Мейсон рассмеялся: – Я выразился фигурально. Потом когда-нибудь, мистер Карлин. Большое спасибо за гостеприимство, в другой раз я бы хотел подольше потолковать о вашей жизненной философии и взглянуть на ваши фотографии. – Я буду рад, – ответил Карлин, слегка наклоняясь вперед в кресле и ожидая, когда гости поднимутся со своих мест. Мейсон встал. – Большое спасибо, что навестили меня, – сказал Карлин, затем, улыбнувшись Делле Стрит, добавил: – Всякий раз, когда мужчина замыкается в своем самодовольном мирке и начинает воображать, будто красота природы значит для него больше, чем красота живых форм, случай доказывает ему, как он не прав. – Спасибо, – улыбнулась она и, поднявшись со стула, направилась к двери. – Из вас вышла бы потрясающая модель, – восхищенно сказал Карлин. – Смею надеяться, что в ближайшее время вы и мистер Мейсон урвете минутку из своего плотного расписания и заглянете ко мне. Это не займет больше, скажем… получаса. По четверти часа на каждого достаточно. К тому же вы сможете полюбоваться на мои фотографии и взглянуть на мою студию. Но я понимаю, что теперь поздно, а у вас был напряженный день. Представляю, насколько насыщена делами жизнь известного адвоката. И Карлин распахнул парадную дверь. – О, я вас порадую! Дождь прекратился. Уже видны края облаков, несущихся по небу, и… вы только взгляните на это залитое серебряным светом облако! Мне очень жаль, что пока не придумали объективов и пленок, пригодных для фотографирования лунного света. Вы же знаете, что на всех рекламных фотографиях вместо лунного света сияет солнечный свет, снятый при малой выдержке? Но я верю, что когда-нибудь можно будет запечатлеть настоящий, полный очарования и таинственности лунный свет. Но не стану вас больше задерживать. Холодает, и я вижу, что вам не терпится домой. Будьте осторожны. В такой поздний час на дорогах хватает подвыпивших водителей, которые мчатся сломя голову. – Мы постараемся быть осторожными, – пообещал Мейсон. – И приезжайте снова, чтобы я мог… Разумеется, я не могу требовать от вас обещания, поскольку понимаю, как трудно иногда держать обещания, но мое приглашение остается в силе, мой телефон есть в справочнике… Хотя он вам и без того известен, поскольку вы мне звонили! Спокойной ночи. Был искренне рад познакомиться с вами. Мейсон и Делла пожелали Карлину спокойной ночи, поблагодарили его за гостеприимство, подождали, пока парадная дверь медленно закроется за хозяином, затем по цементной дорожке направились на ощупь в темноте к машине. – Ну и как? – спросил Мейсон. – Он меня пугает, – ответила Делла Стрит. – Почему? – Не знаю. – Женская интуиция? – Возможно. Делла первой подошла к машине и, прежде чем Мейсон успел взяться за ручку, открыла дверцу и поспешно забралась на сиденье, сверкнув стройными ножками из-под слегка задравшейся юбки. Быстро захлопнув дверцу, она сказала: – Давайте поскорее уедем отсюда. Обойдя машину, Мейсон сел на водительское место и попросил: – Поделись со мной тем, что подсказывает твоя женская интуиция, Делла. – По-моему, он тоже испугался. – Ты хочешь сказать, наше сообщение для него что-то значит? – Я думаю, оно имеет для него большое значение. Мейсон завел мотор и, трогая машину с места, сказал: – Он выдал себя только раз. – Когда? Я не заметила. – Когда я протянул ему вырезку, – ответил Мейсон. – Он, даже не глядя на нее, сказал, что она ему ни о чем не говорит. Если бы он действительно хотел знать, что в ней написано, то должен был прежде прочесть ее. А он взял и почти сразу же сказал, что она ни о чем ему не говорит. Впрочем, если он притворялся, то небезуспешно. Делла согласно кивнула: – Он и бровью не повел. Все время держался спокойно и сумел ловко от нас избавиться, намекнув, что уже очень поздно. – Но тебе показалось, что он чем-то встревожен? – Шеф, я уверена, что этот человек страшно напуган. – Хорошо, – кивнул Мейсон. – Я согласен, что сообщение предназначалось ему и имело для него крайне важное значение. – Почему вы сбавили скорость, шеф? – Мне нужно найти первый попавшийся телефон-автомат. – Тогда сворачивайте на проспект, – посоветовала Делла. – Там ночное кафе, а в таких заведениях почти всегда имеются телефоны-автоматы. Кому вы собираетесь звонить? – В Детективное агентство Дрейка, – ответил Мейсон. – Посмотрим, вдруг Пол на месте? Если его там нет, я позвоню ему домой, вытащу из постели и заставлю работать. – Над чем? – Хочу установить слежку за мистером М.Д. Карлином. Мейсон свернул на проспект и через несколько кварталов обнаружил кафе, из которого и позвонил Полу Дрейку. – Имей совесть, Перри, – запротестовал детектив. – Я устал как собака. Только что расправился с одним делом и уже два часа только и мечтаю, как бы доползти до кровати. – Тебе необязательно делать это самому, – сказал Мейсон. – Разве у тебя нет надежных людей, которых ты можешь по-быстрому отправить на дело? – Что значит по-быстрому? – Прямо сейчас. – Нет. Хотя подожди, один из ребят только что освободился, возможно, он согласится поработать еще. Он был занят всего несколько часов. – Отлично, Пол, – обрадовался Мейсон. – Записывай. Медфорд, М.Д. Карлин, 6920, Вест-Лорендо-стрит. Телефон – Ривервью 3-2322. Мужчина лет шестидесяти, голова большая, круглая, лицо без всякого выражения, не считая характерной кривоватой усмешки, рост примерно пять футов пять-шесть дюймов, вес сто семьдесят – сто семьдесят пять фунтов, живет один. Я хочу, чтобы твои люди понаблюдали за домом, особенно меня интересует, кто может заявиться к нему. – Что еще? – Если он выйдет из дому, я хотел бы знать, куда он пойдет. – Ты думаешь, он собирается куда-то пойти? – По моим соображениям, да. Как скоро ты сможешь прислать своих парней? – Где это? – спросил Дрейк. – 6920, Вест-Лорендо. Дай подумать, на это уйдет… Если этот парень согласится поработать, он должен быть там минут через пятнадцать-семнадцать, Перри. Но у него уже было одно задание сегодня, и… – Отлично, Пол. Начни с него. Сколько тебе понадобится времени, чтобы подыскать кого-то еще? – Хороший вопрос, – сказал Дрейк. – Подожди, не вешай трубку. Мейсон слышал, как Пол говорил с кем-то, кто, очевидно, находился рядом с телефоном, потом Дрейк произнес в трубку: – Алло, Перри. Я уговорил его взяться за работу. Я велел ему проследить за Карлином, если тот выйдет из дому, правильно? – Совершенно правильно. – В подобных случаях, – продолжал Дрейк, – мы обычно ставим одного человека наблюдать за парадным входом, второго – за черным, а третьего держим в резерве. В случае, если кто-то войдет в дом, а потом выйдет через парадную дверь, стоящий перед домом сыщик последует за ним. Если кто-то выйдет через черный ход, сыщик, находящийся за домом, последует за ним. Тогда тот, кто находится в резерве, должен будет обойти дом вокруг на случай, если кто-то еще пожалует… – Меня не интересует механизм дела, – оборвал его Мейсон. – Сейчас уже почти полпервого, и нужно действовать. Я подозреваю, что этот Карлин намеревается куда-то выйти. Боюсь, он покинет дом прежде, чем твой человек доберется до места. – Этот парень водитель опытный, а сейчас на дорогах почти нет движения. Он успеет. Как только ты повесишь трубку, я начну искать других. – Хорошо, – сказал Мейсон. – Доложи мне обо всем утром, Пол. – Он повесил трубку и обернулся к Делле Стрит: – Как насчет того, чтобы перекусить? Она отрицательно покачала головой: – Вот уж нет. А вы? – Тоже нет. – Больше всего на свете, – сказала Делла, – мне хочется лечь спать. День сегодня выдался на редкость утомительный. Если хотите знать, время вашей беседы с Полом Дрейком – ровно двенадцать пятьдесят две. – Запиши это, – велел Мейсон. – Уже записала, – ответила она ему, улыбаясь. Глава 4 Сквозь глубокий сон Мейсон услышал настойчивый звонок телефона. С огромным усилием он заставил себя проснуться, нащупал выключатель лампы над кроватью и, зажмурившись от яркого света, произнес: – Алло? Голос Пола Дрейка на другом конце провода прозвучал решительно и деловито. – Прости, что побеспокоил тебя, Перри, – начал он, – но меня разбудили, и я решил в свою очередь разбудить тебя. – Выкладывай. – В доме Карлина пожар. – Насколько сильный? – Судя по всему, очень сильный. В пять минут четвертого последовало нечто вроде взрыва, и… – Который теперь час? – Три тридцать. – Ты хочешь сказать, что уже пятнадцать минут, как… – Не кипятись, Перри, – прервал его детектив. – Моему человеку пришлось проехать полмили до ближайшей круглосуточной бензоколонки. Он вызвал пожарников, потом позвонил мне и доложил обо всем, а я докладываю тебе. На все потребовалось время. – Ну ладно, – сказал Мейсон. – Я выезжаю. – Я тебя встречу на месте, – пообещал Дрейк и повесил трубку. Вскочив с постели, адвокат молниеносно сбросил с себя пижаму, метнулся к стенному шкафу, натянул брюки, спортивные туфли и толстый свитер для игры в гольф с глухим воротом, проверил, при нем ли ключи и бумажник, и, не теряя времени на то, чтобы погасить свет, выскочил из квартиры. Десять минут спустя машину Мейсона догнал и прижал к обочине патрульный автомобиль. Воинственно настроенный полицейский опустил стекло. – Торопимся на пожар, да? – рявкнул он. – Где горит, черт возьми? Не убирая ноги с акселератора, Мейсон едва повернул к нему голову. – 6920, Вест-Лорендо. Патрульный сверил адрес, по которому были вызваны пожарные, и удивленно кинул своему напарнику: – Смотри-ка, верно. Водитель сокрушенно покачал головой. – Я двенадцать лет в полиции, – сказал он, – и впервые слышу, чтобы лихач правильно ответил на подобный вопрос. Еще за несколько кварталов до Лорендо-стрит Мейсон разглядел в небе слабый отблеск зарева, но когда добрался до места, то обнаружил, что пожарные почти справились с огнем. Пол Дрейк, который заранее договорился с пожарными, чтобы они пропустили Мейсона, подвел его почти вплотную к горящему дому. Встав за одной из пожарных машин и прислушиваясь к свисту вырывавшейся из шлангов воды, ритмичной работе насоса и гулким ударам струй о стены дома, Мейсон вопросительно взглянул на Пола Дрейка. – Что скажешь? – спросил Дрейк. Мейсон поднял повыше ворот свитера. – Черт, как холодно! Ладно, Пол, давай выкладывай. Детектив внимательно осмотрелся по сторонам, желая убедиться, что за ними не наблюдают. – Я не смог выслать к дому сразу троих. По твоим словам я понял, что время не терпит, поэтому очень торопился. Мейсон кивнул. – Первый мой агент, – продолжал Дрейк, – прибыл сюда в семь минут второго. Он установил наблюдение за парадной дверью. В доме было темно. Около половины второго (мой человек отметил это как час двадцать восемь) из-за того угла появилась женщина, торопливо прошла по улице, затем поднялась по ступеням и вошла в дом. – Она звонила? – Моему агенту показалось, что у нее был ключ, если только дверь не была оставлена открытой. – Как она выглядела? – Лет тридцати – тридцати пяти. Стройная. Больше он ничего не разглядел из-за плаща. – Она вошла в дом? – Да. – Когда она вышла? – А вот на это, – замялся Дрейк, – я затрудняюсь ответить. Нам неизвестно, выходила ли она вообще. – Продолжай. Что было дальше? – Мой второй агент прибыл сюда в час пятьдесят, а в пять минут третьего, или чуть раньше, появился и третий. В его записной книжке отмечено два ноль три. Второй наблюдатель пристроился так, чтобы следить за переулком и задней стеной дома. А третий оставался, так сказать, в резерве, чтобы последовать за тем, кто выйдет из дома, или в случае необходимости доставить сообщение. Этот третий кое-что разведал, прежде чем приступил к делу. Он знал, что двое наших уже заступили на пост, поэтому решил кое-что разузнать о Карлине. Он остановился у круглосуточной заправочной станции в полумиле от проспекта, и тут ему повезло. Карлин частенько заправлялся на ней. У него там кредитная карточка. У него «Шевроле», который он приобрел сразу после того, как снизились налоги на покупку автомобиля. – Как они описали его? – Ему примерно шестьдесят один – шестьдесят два, голова крупная, широкие скулы, носит очки, улыбается кривовато, рост около пяти футов семи дюймов, весит фунтов сто шестьдесят пять. – Он самый. Что еще? – Ну так вот, после того как мой третий агент прибыл на место, мимо них и мышь не проскочила бы. Дежуривший у парадного входа сообщил двоим другим, что в дом вошла женщина, которая, возможно, живет, а возможно, не живет там. Они условились о сигналах, которыми будут связываться друг с другом, если кто-то покинет дом – через парадную или заднюю дверь. – Эта женщина так и не вышла? – Нет, если только она не упорхнула до того, как мой третий агент заступил на пост. – И они не видели никаких признаков жизни в доме? – спросил Мейсон. – Не считая, разумеется, пожара. – Никаких. Ни тогда, ни сейчас. – Плохо. Дрейк согласно кивнул. – Расскажи мне подробнее о пожаре. – Примерно в пять минут четвертого внутри дома послышался приглушенный взрыв. Пару секунд ничего не было видно, но потом во всех окнах ярко заполыхал огонь. Мой агент вскочил в машину, помчался к заправочной станции, вызвал пожарных, позвонил мне, после чего вернулся обратно. Двое других продолжали следить за входной и задней дверью дома. Но никто так и не вышел. Сперва мои агенты были вынуждены прятаться, но потом, когда из соседних домов собрались привлеченные пламенем люди, они просто смешались с толпой. – Так они уверены, что женщина не выходила? – Она все еще внутри дома, если только не ушла до часа пятидесяти. – Полиция уже расспрашивала тебя? – Пока нет, но этого не избежать. На то она и полиция. – Ладно. Предупреди своих людей, чтобы помалкивали. – Насчет моих парней можешь быть уверен, Перри. Мейсон помолчал, обдумывая сложившуюся ситуацию. – Они, пожалуй, справились с пожаром, Пол? – Эти ребята умеют действовать быстро, – согласился детектив. – Десять минут назад казалось, весь дом сгорит дотла. А теперь, видишь, стены спасли и, возможно, отвоюют нижний этаж. – Откуда начался пожар? – По всей видимости, со второго этажа. Этот дом мог сгореть, словно спичечный коробок. Если бы мои люди не подняли тревогу, сейчас бы здесь остались одни груды тлеющих углей. Минут через пять пожарные смогут войти в дом. Они поливают его водой. Сейчас они на крыше. Это значит, что с наружным огнем они справились и не боятся, что кровля обрушится. Восточное крыло дома почти полностью сгорело, но западное практически цело. Как мне кажется, весь пожар сконцентрировался в восточной части дома. – Мне бы очень хотелось взглянуть, что там внутри, – задумчиво произнес Мейсон. – Там, вероятно, сам черт ногу сломит, – предупредил Дрейк. – Обгоревшее дерево, угли, все залито водой. Если ты войдешь туда, твоя одежда насквозь провоняет гарью. – Плевать, – сказал Мейсон. – Мне очень хочется взглянуть, что там. – Попробуем устроить, – пообещал Дрейк. – Придется что-нибудь сочинить. Предположим, ты адвокат хозяина дома, составляющий завещание. – Нет, – воспротивился Мейсон, – это не годится. – Тогда выдумывай сам. – Я пытаюсь, – сказал Мейсон. – Однако это не так просто. – Почему бы ради разнообразия не сказать им правду? – спросил Дрейк. – Правда состоит в том, что некая женщина, пожелавшая остаться анонимной, попросила меня передать Карлину сообщение. И я не хочу, чтобы полиция об этом знала… по крайней мере пока. – Почему? – Я понятия не имею, что мы обнаружим внутри. – Какая разница? – Очень может быть, что разница есть. – Ну и в чем она? – Я не уверен, что моя клиентка хотела бы, чтобы полиция узнала, что она имеет к этому отношение. – Кто твоя клиентка? – Не знаю. – Ну тогда полиция тем более не узнает. – Полиция может докопаться до этого, и тогда нам придется отвечать на множество щекотливых вопросов. – Тогда, если ты намерен придумывать сказку, – сказал Дрейк, – ради бога, сочини что-нибудь поубедительней. И побыстрей. Сейчас он повернется, заметит нас… о, ну вот, он идет прямо к нам. К ним неспешной походкой приближался начальник пожарной команды. – Здравствуйте, шеф, – поздоровался Дрейк. – Вы знакомы с Перри Мейсоном? – Адвокатом? – Совершенно верно, – подтвердил Мейсон, пожимая ему руку. – Черт побери, что вы тут делаете? – Любуемся пожаром. Пожалуй, вы с ним уже расправились. – Да. Сейчас уже все закончено. Осталось все как следует промочить водой, чтобы пожар не возобновился. А то иногда остаются угли, которые могут снова воспламениться. Поэтому мы взяли за правило поливать все хорошенько водой и только после этого входить внутрь, чтобы посмотреть, что к чему. – Вы собираетесь войти в дом? – Да, теперь уже скоро. – Надеетесь что-то найти? – Тела. – О, – протянул Мейсон, в его голосе прозвучал неприкрытый интерес. – Похоже, есть жертвы? Начальник пожарной команды пристально взглянул на него: – Послушайте, если среди ночи загорается жилой дом, всегда возникает предположение, что кто-то в подпитии забыл потушить сигарету, лег спать, а спальня возьми да и загорись. Такое случалось уже тысячи раз – и еще столько же раз случится. Мейсон глянул на Дрейка и сказал: – Меня очень интересуют ваши методы борьбы с подобным возгоранием. Насколько я понимаю, вы… – Это дело техники, – остановил его начальник пожарной команды. – Наше дело столь же специфично, что и адвокатская практика. Однако вам не хватило времени выдумать что-либо подходящее, чтобы одурачить меня. Поэтому меня очень интересует, каким это образом вы оба оказались здесь? Особенно учитывая тот факт, что нам до сих пор неизвестно, кто поднял тревогу и вызвал пожарных. – Возможно, соседи, – предположил Мейсон. – Однако вы не ответили на мой вопрос. – Собственно говоря, я не обязан отвечать на ваши вопросы. – Это почему? – Предположим, – учтиво улыбаясь, начал Мейсон, – у меня есть клиент, который собирается приобрести этот дом, и он поручил мне проверить право собственности владельца. Пожар мог бы иметь очень важные последствия, и все же вряд ли я стал бы заявлять о своем интересе. – У вас есть клиент, который собирается купить этот дом? – Не воспринимайте все так однозначно. Я просто хотел показать, как могут обстоять дела при моей непричастности к пожару. – Значит, у вас нет клиента, который собирается приобрести этот дом? – Я этого и не говорил. – Я не спрашиваю вас, что вы говорили. Я спрашиваю, есть или нет? – Ну хорошо, – усмехнулся Мейсон, – нету. Если бы вы не были пожарником, вам следовало бы стать адвокатом или детективом. Холодные, проницательные глаза пожарника уставились на невозмутимое лицо Мейсона. – По ходу дела нам частенько приходится заниматься детективными расследованиями, – сказал он. – Как вы думаете, с какой целью я здесь? – Чтобы тушить пожар. – Для этого у меня есть мои люди. Я здесь потому, что к нам в управление поступил сигнал, что это поджог. И что дом загорелся изнутри – взорвался бензин или что-то в этом роде. Я должен осмотреть там все как следует. – И я тоже, – сказал Мейсон. – И я, – присоединился Дрейк. – И думать забудьте, – отрезал начальник пожарной команды. – Слишком опасно. Мало ли что может случиться. Балка упадет, пол провалится или лестница рухнет. Я пойду один. – Ну а если вы выдадите нам шлемы? – спросил Дрейк. – Можно, конечно, – ответил тот, – но я не стану этого делать. Один из пожарников помигал фонариком, и начальник команды сказал: – Это сигнал. Я пошел внутрь. А вы лучше отойдите подальше. Я собираюсь кое-что выяснить. И он зашагал прочь. – Теперь пиши пропало, – буркнул Дрейк. – Я его хорошо знаю. Будь здесь кто-нибудь другой, все было бы в порядке. Теперь он знает, что мы оба тут ошивались, и если это в самом деле поджог, то от него так просто не отвяжешься. – Пол, – попросил Мейсон, – пошли своих ребят порасспросить соседей. Может, они что-то разузнают. – А как ты собираешься узнать в этой толпе соседей? – спросил Дрейк. – Проще простого. Ты же детектив, Пол. Соседи будут стоять в пальто, накинутых поверх пижам, и возбужденно обсуждать случившееся между собой. Соседи же знают друг друга. Те, кто живут дальше по улице, наверняка незнакомы. Вели своим парням приглядеться к оживленно беседующим людям. – Ладно, – сказал Дрейк. – Подожди здесь. Мейсон стоял, наблюдая за домом, освещенным теперь лишь лучами прожекторов. Пламени больше не было видно. Столб насыщенного парами дыма поднимался над зданием, распространяя вокруг характерный запах влажного обугленного дерева и горелой мебельной обивки. На какое-то мгновение потоки воды прекратили плясать по поверхности дома. Пожарные шланги втянули в окно, и изнутри вспыхнул яркий свет, когда мощный луч прожектора прошелся внутри здания. Дождь стих, и стало еще холоднее. Мейсон сильно пожалел, что не надел пальто. Поскольку тепло от пожара уже не шло и ничего интересного не происходило, толпа зевак понемногу начала таять. Дрейк вернулся к Перри Мейсону и сказал: – Все в порядке. Мои люди уже действуют. Они снуют в толпе, стараясь разузнать все, что можно, потом они постараются смыться отсюда, прежде чем шеф пожарных выйдет из дома. Пожалуй, и нам стоило бы удалиться куда-нибудь, где нам не станут задавать лишних вопросов. Я велел доложить о результатах расспросов мне домой. К тому же у меня там кое-что для тебя найдется. – Что? – Горячая вода, немного специй, кусочек масла, немного сахара и большая кружка горячего рома. Горячий ром с маслом – как раз то, что надо. – Так за каким чертом мы здесь торчим? – спросил Мейсон. – Я тоже хотел тебя об этом спросить. – Считай, что я уже ответил. Глава 5 Паровое отопление в квартире Дрейка не работало, но, включив сразу все газовые горелки и небольшой электрический камин, Дрейк добился довольно сносного тепла на ограниченном пространстве. – Вот за что я ненавижу Калифорнию, – пожаловался Дрейк. – Здесь холоднее, чем где бы то ни было в стране. Нас уверяют, что климат здесь мягкий. Отопление включают в шесть утра, выключают в восемь тридцать, включают снова с четырех тридцати до девяти тридцати, после чего отключают на всю ночь… На, попробуй-ка! Он налил дымящуюся горячую ромовую смесь в кружку, где уже лежал щедро отхваченный кусок масла, и, помешав ложкой, протянул Мейсону. Затем налил себе. Они сидели, дымя сигаретами и попивая горячий напиток, в ожидании телефонного звонка. Опершись о прямую спинку кухонного стула, Мейсон похвалил: – Это как раз то, что надо, Пол. – Лучше не придумаешь, – согласился детектив, – особенно когда промерзнешь до самых костей. Все остальные напитки меня мало интересуют, а вот горячий ром с маслом – настоящее спасение. Давай еще налью. – Он дотянулся до ковшика, наполнил заново кружку Мейсона и долил себе. – Как ты это готовишь? Секрет фирмы? – полюбопытствовал Мейсон. – О, все делается на глазок, – сказал Дрейк. – Немного корицы, немного сахара, побольше рома, масло, горячая вода, потом я добавляю… И тут зазвонил телефон. Дрейк резко поставил кружку, вышел в другую комнату, взял трубку и произнес: – Алло? Он немного подождал, затем кивнул Мейсону и произнес в трубку: – Хорошо, Пит, действуй. Дрейк слушал еще около минуты, затем сказал: – Тебя никто не видел?.. Ну что ж, большего ты и сделать не мог… Где ты теперь?.. Хорошо, я перезвоню минут через десять, жди! Минут через десять. Продиктуй мне номер еще раз. – И он нацарапал номер телефона на листке блокнота, прикрепленного рядом с аппаратом, потом сказал: – Порядок. Я записал. Спасибо. Вернувшись на кухню, он сообщил Мейсону: – Найдено тело. – Сгоревшего заживо? – Пока неизвестно. Может быть, и нет. – Как они это определяют? – Благодаря моим агентам пожарники прибыли на место происшествия гораздо быстрее, чем это было бы в любом другом случае. Парни из пожарного управления в чужие дела не лезут, но они не считают, что жертва сгорела заживо. Огонь, по всей видимости, полыхал в соседней комнате, а тело хоть и обгорело, но не обуглилось. – Ты хорошо знаешь начальника пожарной команды? – Ну да, – кивнул Дрейк. – Он парень ушлый. – Думаешь, он не ошибается? – Думаю, что нет. – Тогда, – задумчиво протянул Мейсон, – все сложнее. – Разумеется, – сказал Дрейк, – это всего лишь его точка зрения. Посмотрим, что скажут врачи. – Обгоревшее тело принимает положение, которое принято называть «кулачным боем». Оно выглядит так, словно человек стоял на ринге в боевой стойке, когда внезапно оказался охвачен пламенем. Пожарники, должно быть, люди опытные. Они не станут двигать тело, Пол, а? – Вряд ли. – Дрейк покачал головой. – Они позвонили в отдел по расследованию убийств, и те явно не теряли времени даром. Лейтенант Трэгг как раз намеревался войти в дом, когда мои парни поспешили смыться. – Где теперь твой агент – тот, что звонил? – В ночном кафе. – Ему удалось что-нибудь узнать у соседей? – спросил Мейсон. – Очень немногое. Он напечатает отчет и пришлет мне его утром. – Чье было тело, мужчины или женщины? – Мужчины, – ответил Дрейк. – Возраст около шестидесяти. Описание физических данных сходно с описанием Карлина. – Именно этого я и боялся, – пробормотал Мейсон. – Мой агент, – продолжил Дрейк, – доложил мне обо всем лишь в общих чертах. Он хочет описать все как можно подробнее. В восемь утра доклад будет у меня на столе. Пит утверждает, что это явный поджог. Пожар начался от взрыва бомбы с часовым механизмом. Полиция полагает, что она была вмонтирована в электрические часы, включенные в розетку на нижнем этаже. – На нижнем этаже? – Ну да. Такие специальные часы, чтобы включать радио. Понимаешь, ты втыкаешь вилку в розетку, ставишь стрелки на нужное время, и они включают тебе радио. Потом радио сам выключаешь. – Продолжай, – велел Мейсон. – Так вот, пожарные нашли на нижнем этаже часы, соединенные с проводами, идущими на второй этаж. Стрелки были поставлены на три часа. – О-о, – протянул Мейсон, затем немного погодя добавил: – Как тогда быть с женщиной, что вошла в дом? – Она становится главным подозреваемым. – В котором часу она объявилась? – В час двадцать восемь. – И никому не известно, когда она покинула дом? – Она не могла оставаться там дольше часа пятидесяти. В это время мой второй агент взял под контроль заднюю дверь. С этой минуты все входы находились под наблюдением. – У нее при себе что-нибудь было? Сумочка, чемодан? – Ничего. – Тогда вряд ли она могла принести в дом часы и бидон с бензином. – Ну да. – Впрочем, когда она вошла в дом, все уже было установлено. Дрейк кивнул: – Она явно последняя, кто побывал в доме. – Тогда она, видимо, вошла через парадную дверь, а вышла – через заднюю. – Видимо, так… А как быть с моим агентом? Он ждет нас в кафе. – Позвони ему и скажи, чтобы шел домой, – посоветовал Мейсон. – Пусть готовит доклад и помалкивает. – Нам следует доложить обо всем в полицию, – сказал Дрейк. – Я представляю интересы клиента. – А я рискую лишиться лицензии, – напомнил ему детектив. – Ты выполняешь мой заказ, Пол. – И все же мы обязаны известить полицию о том, что случилось. – Как ты объяснишь им тот факт, что твои люди следили за домом? – Тут я могу упорствовать, – сказал Дрейк. – Я могу отказаться назвать имя своего клиента. Мейсон усмехнулся и сказал: – Ты как избиратель, который, выйдя из будки для голосования, отказывается назвать имя того кандидата, за которого он проголосовал. – Хочешь еще горячего рома, Перри? – Пожалуй, нам неплохо немного поспать. Но лейтенант Трэгг пойдет по горячему следу. Он разнюхает, что мы оба здесь, и явится по наши души. Господи, у меня просто зуб на зуб не попадает. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/delo-odnoglazoy-svidetelnicy/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 В англоязычных странах аббревиатурой MD обозначается степень доктора медицины.