Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Дело о сумочке авантюристки

Дело о сумочке авантюристки
Дело о сумочке авантюристки Эрл Стенли Гарднер Перри Мейсон #26 Выброшенная на берег яхта, неестественно кривая свеча, спасающаяся от убийцы блондинка, больная золотая рыбка, секретная формула, обвиняемая в убийстве авантюристка, дырявый портфель с деньгами, богатый нефтью остров – с кем и с чем только не придется иметь дело адвокату Перри Мейсону во время своих головокружительных расследований… Эрл Стенли Гарднер Дело о сумочке авантюристки Глава 1 Сидя за столиком ресторана, Перри Мейсон внимательно смотрел на лицо человека, который оставил свою спутницу только ради того, чтобы поговорить с ним. – Вы сказали, что хотели бы проконсультироваться со мной относительно золотых рыбок? – вяло повторил Мейсон с недоверчивой улыбкой. – Да. Мейсон покачал головой: – Боюсь, у меня слишком высокие гонорары, чтобы решать вопросы о… – Меня не интересует, какие у вас гонорары и сколько вы берете за услуги. Вообще-то я в состоянии заплатить сколько угодно за свои прихоти. – Мне очень жаль, – решительно заявил Мейсон, – но я только что закончил одно очень запутанное дело, и у меня нет ни времени, ни желания заниматься вашими золотыми рыбками. Я не… К столу степенно подошел высокого роста джентльмен и обратился к человеку, который разговаривал с Мейсоном. – Харрингтон Фолкнер? – Да, – ответил человек неохотно, но категорично и добавил: – Вы что, не видите, я занят?! И я… Подошедший сунул руку в нагрудный карман, вынул оттуда какую-то бумагу и протянул ее Фолкнеру. – Копии повестки и заявления по делу Карсон против Фолкнера. Сто тысяч долларов за клевету. Обращаю ваше внимание на подписи клерков и судейскую печать. Это не должно вас тревожить. Но если мои услуги вас не устраивают, можете подыскать себе адвоката. А я просто клерк из суда. У вас есть еще десять дней. Если найдете адвоката, можете считать, что вам здорово повезло. Всего хорошего. Он легко повернулся и вышел из ресторана вместе с какими-то людьми. Фолкнер с недовольным видом сунул бумаги в карман, встал и, не говоря ни слова, направился к столику, где в одиночестве сидела его спутница. Мейсон проводил его задумчивым взглядом. В этот момент над столиком склонился официант. Мейсон бросил взгляд на Деллу Стрит, свою секретаршу, а затем повернулся к Полу Дрейку, частному детективу, который только что вошел в ресторан. – Присаживайся к нам, Пол! – Все, что мне сейчас нужно, – это большая чашка кофе и кусок кулебяки, – сказал Дрейк. Мейсон распорядился, чтобы официант обслужил Пола. – Что это за женщина? – спросил он у Деллы Стрит. – Вы имеете в виду женщину, которая пришла вместе с Фолкнером? – Да. Делла Стрит улыбнулась: – Если он начнет заигрывать с ней, наверняка получит из суда вторую повестку. Дрейк нагнулся вперед, чтобы лучше видеть столик в нише. – Дайте-ка, я тоже взгляну, кто там, – сказал он, а после короткой паузы добавил: – Ого! Это ведь довольно известная авантюристка! Мейсон продолжал внимательно изучать парочку. – Да, любопытно, – наконец промолвил он. – Обратите внимание на дамочку. Взглянешь ей в глаза – и сразу забудешь, что у тебя в кармане повестка в суд. Готов держать пари, что он не прочтет ее, пока… Да он, кажется, направляется к нам. Фолкнер внезапно отодвинул свое кресло, молча поднялся и действительно пошел к столику Мейсона. – Мистер Мейсон, – сказал он, произнося слова медленно и четко, чтобы дать собеседнику понять важность своего сообщения, – мне кажется, что вы несколько превратно поняли тот вопрос, по которому я хотел бы проконсультироваться с вами. Вполне понятно: когда я заговорил с вами о золотых рыбках, вы решили, что речь идет о какой-то ерунде. Но это не так. Я имел в виду телескопов, великолепные экземпляры вуалехвостых телескопов. Такими рыбками могут заинтересоваться и жулики, и авантюристы. Мейсон смотрел на лицо человека, стоящего перед ним у стола, и едва сдерживал улыбку. – Значит, речь идет не только о золотых рыбках, но и о золотой молодежи? – сказал он. – Что ж, в таком случае я согласен выслушать вас. Присаживайтесь, поделитесь с нами своими проблемами. Лицо Фолкнера внезапно прояснилось. – Значит, вы готовы заняться моим делом? – Пока я лишь согласился выслушать вас, – заметил Мейсон и представил своих сотрапезников: – Делла Стрит, моя секретарша, а это Пол Дрейк из детективного агентства, довольно часто помогает мне собирать факты. Может быть, вы пригласите к нашему столику и свою спутницу? Тогда мы сможем спокойно поговорить. – О ней можете не беспокоиться! Она посидит там. – Не обидится? – спросил Мейсон. Фолкнер покачал головой. – А кто она? – поинтересовался адвокат. Не меняя спокойного тона и выражения лица, Фолкнер произнес: – Авантюристка, вымогательница, шантажистка… Называйте как хотите. – Вы оставили эту крошку одну за столом, – вмешался Дрейк. – Может статься, когда вы вернетесь, она будет уже не одна. Я просто считаю своим долгом предупредить вас. – Я с удовольствием заплатил бы тысячу долларов любому, кто избавит меня от нее! – в сердцах выпалил Фолкнер. – Согласен и на половину суммы, – со смехом ответил Дрейк. Фолкнер посмотрел на него серьезным и оценивающим взглядом. Тем временем молодая женщина, которую он оставил в одиночестве, взглянула в его сторону, открыла сумочку, вынула оттуда зеркальце и принялась заботливо поправлять прическу. Глава 2 – Вы даже не прочитали повестку, которую вручил вам судебный исполнитель, – сказал Мейсон Фолкнеру. Тот недовольно отмахнулся: – Пустяки! Просто пытаются мне навредить. – Чего они от вас хотят? – Сто тысяч долларов. – И вы даже не удосужились прочесть, что там написано? – удивился Мейсон. – Меня не интересуют инсинуации Элмера Карсона. Он просто пытается устроить мне какую-нибудь гадость. – Ну что же, в таком случае рассказывайте о золотых рыбках, – вздохнул Мейсон. – Вуалехвостые телескопы – очень редкие и дорогие рыбки, – начал Фолкнер. – Но профан в такого рода делах даже не скажет, что они относятся к породе золотых рыбок. Дело в том, что они совсем не золотистого цвета. Они черные. – Полностью? – спросил Мейсон. – Да, даже глаза. – Так что же это за рыбки такие? – поинтересовался Дрейк. – Один из видов золотых рыбок. А телескопами их называют по той причине, что глаза их похожи на окуляры и порой выступают наружу на четверть дюйма. Некоторые народы называют телескопов «рыбками смерти». Из чистого суеверия – просто реакция людей на черный цвет. – Мне они наверняка не понравятся, – вставила Делла Стрит. – Некоторым народам они тоже не нравятся, – согласился с ней Фолкнер довольно спокойно. – Официант, принесите мой заказ на этот столик! – Слушаюсь, сэр. А заказ дамы? – Туда, где она сидит. – Послушайте, мистер Фолкнер, – заметил Мейсон, – мне совсем не нравится сложившаяся ситуация. Я считаю неприличным оставлять женщину, с которой пришел в ресторан, в одиночестве… – Можете не волноваться. Ее совсем не интересует тема, о которой я собираюсь говорить с вами. – Что же ее интересует? – Деньги. – Как ее зовут? – Салли Медисон. – И вы пригласили ее в ресторан? – Да, конечно. – А потом оставили одну, – с упреком сказала Делла Стрит. – Мне нужно поговорить о деле. А ее это совсем не интересует, и вам ни к чему беспокоиться о ней. В этот момент официант принес Дрейку кулебяку и кофе, коктейли – для Деллы Стрит и Мейсона и консоме – для Фолкнера. Салли Медисон между тем продолжала сидеть за столиком в нише и с видом скромницы занималась своей прической. Казалось, она действительно не проявляет ни малейшего интереса ни к Харрингтону Фолкнеру, ни к компании, к которой он присоединился. – Вы не поссорились с ней? – спросил Мейсон. – Ну что вы, конечно, нет! – быстро ответил Фолкнер. – Это очень миленькая молодая авантюристка. – Если уж вы решили не знакомиться с судебными бумагами, которые вручил вам клерк, – сказал Мейсон, – то, может быть, вы разрешите познакомиться с ними мне? Фолкнер молча протянул ему бумаги. Мейсон, полистав их, заметил: – Насколько я понял, этот Элмер Карсон утверждает, что вы неоднократно оскорбляли его, обвиняя в присвоении чужой собственности, что обвинения эти несправедливы и сделаны с провокационными намерениями. Карсон требует возмещения морального ущерба в размере ста тысяч долларов. Фолкнера, казалось, совсем не интересовали притязания Карсона. – В его утверждениях нет ни слова правды, можете мне поверить. – А кто он такой, можно узнать? – Был моим партнером. – По продаже золотых рыбок? – О боже! Конечно, нет! Золотые рыбки – это просто мое хобби. Мы занимаемся бизнесом – куплей и продажей недвижимости, – объединили свои фирмы. Каждый из нас владеет одной третью, а оставшаяся треть принадлежит Женевьеве Фолкнер. – Вашей жене? Фолкнер кашлянул, прочищая горло, а потом хмуро бросил: – Моей бывшей жене. Я развелся с ней пять лет назад. – И вы не ладите с Карсоном? – Угу. По неизвестной мне причине он вдруг резко изменился. После этого я поставил ему определенные условия: он не может единолично подавать предложения, касающиеся купли-продажи. Он всегда жульничает, чтобы получить побольше прибыли. Но все это пустяки, мистер Мейсон. Этот вопрос я улажу сам. Я хотел бы, чтобы вы занялись моими рыбками. – А я думал, иском, который предъявил вам Элмер Карсон в связи с клеветой. – Нет, нет, тут все будет в порядке. И для этого у меня есть целых десять дней. За такой срок можно успеть многое. – И эта авантюристка вас тоже не беспокоит? – Нет. С ней тоже все в порядке. Здесь я тоже спокоен. – Значит, вас волнует только судьба золотых рыбок? – Совершенно верно. Вы понимаете, мистер Мейсон, мой партнер и эта вымогательница лишь в какой-то степени касаются этого дела. – Почему же вы так обеспокоены из-за этих рыбок? – Путем скрещивания мне удалось вывести совершенно новый вид золотых рыбок, и я горжусь этим. Вы просто не можете себе представить, сколько времени и труда мне пришлось потратить, чтобы вывести таких рыбок, а теперь возникла угроза, что рыбки погибнут от какой-то жаберной болезни. Я считаю, что эта инфекция была умышленно занесена Элмером Карсоном в мой аквариум. – В своем заявлении он пишет, что вы обвиняете его в преднамеренном убийстве рыбок, – сказал Мейсон, – и требует возмещения морального ущерба за клевету! – Он действительно пытался их убить! – Вы можете это доказать? – спросил Мейсон. – Боюсь, что нет, – с мрачным видом ответил Фолкнер. – В таком случае вам наверняка придется заплатить кругленькую сумму за клевету. – Полагаю, так оно и будет, – равнодушно отозвался Фолкнер, словно это его совсем не огорчало. – Вас это не очень тревожит? – Просто еще рано говорить об этом. А я и так уже достаточно расстроен. Сейчас я гораздо более заинтересован в том, чтобы сохранить своих рыбок. Карсон отравил их, и они могут подохнуть. Он об этом хорошо знает. Но, с другой стороны, он знает и то, что я хочу забрать их и постараться выходить, поэтому он подал официальный иск: он заявил, что рыбки – собственность фирмы, а не моя и что якобы я угрожал ему. Эти рыбки мои, мистер Мейсон, только мои и ничьи больше! Я сам их вывел и вырастил! Мейсон бросил взгляд на женщину, пришедшую с Фолкнером, – она все еще сидела за столом в одиночестве. Казалось, она совсем не проявляла интереса к их беседе. С безразличным видом она смотрела на приборы, стоящие перед ней. – Вы женаты? – спросил Мейсон Фолкнера. – Я имею в виду, вы женились вторично после развода с первой женой? – Да. Женился. – Когда вы познакомились с Салли Медисон? На лице Фолкнера появилось удивление. – Познакомился? – машинально повторил он. – Господи, я вовсе с ней не знакомился! – Мне кажется, вы назвали ее вымогательницей и авантюристкой? – Так оно и есть! – И сказали, что она надеется от вас кое-что получить? – Все верно. – Боюсь, вы не совсем верно представляете себе сложившуюся ситуацию, – сказал Мейсон, а потом, словно внезапно приняв решение, добавил: – Если все сидящие за столом извинят меня и если с вашей стороны, мистер Фолкнер, не будет возражений, полагаю, будет лучше, если я на минутку пересяду к этой вымогательнице и узнаю, что она, со своей стороны, думает по этому поводу. Мейсон сделал вид, будто ждет разрешения только от дамы и его мало беспокоит мнение Фолкнера. Получив согласие Деллы Стрит, он встал из-за стола и направился к столику, за которым одиноко сидела Салли Медисон. – Добрый вечер! – сказал он. – Моя фамилия Мейсон. Я адвокат. Длинные брови вскинулись вверх, и девушка посмотрела на Мейсона темными доверчивыми глазами. – Да, я знаю. Вы – Перри Мейсон, адвокат. – Могу я присесть к вам? – Пожалуйста. Мейсон сел. – Кажется, – промолвил он, – меня заинтересует этот случай. – Надеюсь. Мистер Фолкнер нуждается в хорошем адвокате. – Но если я соглашусь представлять интересы мистера Фолкнера, – продолжал Мейсон, – я, видимо, войду в конфликт с вашими интересами. – Да, наверное. – А это, в свою очередь, приведет к тому, что вы не получите той суммы, на которую рассчитываете. – А вот тут вы ошибаетесь, – сказала она с видом человека, уверенного в незыблемости своей позиции. Мейсон испытующе посмотрел на нее: – Сколько вы хотите получить от мистера Фолкнера? – Сегодня – пять тысяч долларов. – Почему вы подчеркнули слово «сегодня»? А что было вчера? – Вчера я хотела получить четыре тысячи. – А позавчера? – Три. – А сколько вы захотите завтра? – Не знаю. Мне кажется, сегодня я получу от него пять тысяч. Мейсон снова остановил взгляд на спокойном лице девушки. Судя по всему, дело заинтересовало его еще больше. – Фолкнер утверждает, что вы авантюристка и вымогательница. – Вполне понятно. У него имеются для этого основания. – А что скажете вы сами? – Вероятно, так оно и есть. А вообще-то Фолкнеру лучше знать. Впрочем, к чему я это говорю? Вы все равно не сможете понять. Мейсон искренне рассмеялся: – Во всяком случае, я попытаюсь понять хоть что-нибудь. Правда, до сих пор мои попытки были напрасны. Может быть, вы мне поможете? – Все очень просто, – сказала она. – Я хочу получить деньги от Харрингтона Фолкнера. – А почему вы решили, что Фолкнер должен дать вам деньги? – Он же хочет, чтобы его золотые рыбки поправились, не так ли? – Видимо, да. Но я не вижу здесь связи. Лишь теперь Мейсону удалось уловить на лице девушки какое-то волнение, до сих пор тщательно скрываемое под маской бесстрастия. – Скажите, мистер Мейсон, не болен ли кто-нибудь из ваших близких туберкулезом? Адвокат удивленно посмотрел на нее, потом кивнул: – Продолжайте! – У Харрингтона Фолкнера есть деньги, и огромные деньги. Так что пять тысяч для него – сущий пустяк. Он и так потратил на своих рыбок много тысяч, очень много. Один господь бог знает, сколько он на них потратил. Он не просто богат, он чертовски богат и даже не знает, что ему делать со своими деньгами, на что их тратить, причем так, чтобы сделать хоть кому-нибудь добро. Вот он и будет сидеть на своих деньгах, пока не умрет, и тогда все состояние перейдет к его злобной супруге. Так вот, Фолкнер просто помешался на своих золотых рыбках, а у Тома Гридли туберкулез. И врач говорит, что он нуждается в абсолютном покое, что ему нельзя волноваться. А теперь скажите, есть ли у Тома шансы на выздоровление, если ему приходится работать по девять часов в день за двадцать семь долларов в неделю? Ведь он и света-то солнечного не видит, кроме как по воскресеньям. Мистеру Фолкнеру становится плохо, когда он слышит, что заболели его рыбки, но он ничуть не огорчится, если Том вообще умрет. Том для него никто. – Продолжайте, продолжайте, – сказал Мейсон, когда Салли Медисон замолчала. – Да, собственно, и говорить-то больше нечего. – Но какое отношение имеет Том Гридли к Харрингтону Фолкнеру? – спросил Мейсон. – Разве Фолкнер вам этого не рассказал? – Нет. – Он должен был это сделать! Ведь, в сущности, для этого он и подсел к вам. – Видимо, здесь моя вина, – проронил Мейсон. – Я неправильно его понял. Я думал, вы шантажируете его. – Так оно и есть. – Но, видимо, не таким способом, как я думал. Салли Медисон спросила: – Вы разбираетесь в золотых рыбках, мистер Мейсон? – Нет, совсем не разбираюсь, – ответил он. – Я тоже не разбираюсь, – сообщила она. – Это Том в них разбирается. И очень хорошо. Любимые золотые рыбки мистера Фолкнера заболели какой-то жаберной болезнью, а Том знает способ их вылечить. Принятый способ лечения медным сульфатом действует не всегда. Иногда он приводит к противоположным результатам, и рыбки погибают. – Расскажите мне, в чем заключается метод лечения, который применяет Том. – Вообще-то это секрет, но вам я кое-что могу рассказать. Он безопасен по сравнению с лечением медным сульфатом. Очень важно, чтобы лекарство растворялось в воде или смешивалось с ней. Если лекарство тяжелее воды, оно быстро оседает на дно, если легче, плавает на поверхности. – И каким образом Тому удается избежать этого? – заинтересовался Мейсон. – Об этом я могу рассказать вам подробно. Он соорудил пластиковую сеть-панель. Она состоит из параллельных пластинок, так что лекарство, которым он смазывает эти пластинки, равномерно распределяется по всему аквариуму. – И это приносит положительный эффект? – Да. Во всяком случае, рыбкам мистера Фолкнера оно помогло. – Но я полагал, что они еще больны. – Так оно и есть. – Значит, лекарство не действует? – Действует. Вы понимаете, Том хочет довести дело до конца и вылечить рыбок, но я не позволяю ему этого делать. Разрешила лишь подлечить рыбок, чтобы они не подохли. А потом заявила мистеру Фолкнеру, что если он пожелает финансировать изобретение Тома по лечению рыбок, то мы согласны стать с ним равноправными пайщиками. Том – добрая, простая душа, верит всем и каждому. Он химик и вечно экспериментирует с разными лекарствами. Он, например, открыл новое, очень сильное жаропонижающее, но безвозмездно отдал рецепт его изготовления своему хозяину. Тот только спасибо сказал, но даже в должности не подумал повысить. Конечно, его тоже нельзя судить слишком сурово. У него свои проблемы. И возможности его ограниченны. Но тем не менее он был несправедлив к Тому. Он использовал находки Тома, чтобы поправить свои финансовые дела. – У Тома только два изобретения: жаропонижающее и средство для лечения рыбок? – спросил Мейсон. – Нет, были у него и другие, но всегда находился кто-то, сумевший ими воспользоваться. Вот я и решила, что настало время изменить положение. Я сама займусь этим вопросом. Я считаю, мистер Фолкнер может дать ему десять тысяч долларов в качестве гонорара за труды. А пять тысяч должны рассматриваться как задаток, как половина причитающегося ему гонорара, только половина. – Я не думаю, что у нас в стране найдется такое большое количество любителей аквариумных рыбок, – заметил Мейсон. – Их гораздо больше, чем вы думаете. Эти рыбки сводят с ума многие сотни людей. – И вы полагаете, что одно лишь лекарство против жаберной болезни заставит мистера Фолкнера вложить деньги в это дело? – Не знаю, не уверена. Я заинтересована только в одном: чтобы у Тома была возможность уехать в деревню, дышать там свежим воздухом, наслаждаться теплыми солнечными днями. Если же он этого не сделает, болезнь его будет прогрессировать, и это может привести к печальному концу. Я даю возможность Харрингтону Фолкнеру вылечить своих золотых рыбок и получить лекарство, благодаря которому он сможет продолжать свои опыты по разведению, не боясь, что рыбки погибнут; но и он должен дать Тому возможность вылечиться. Если учесть те суммы, что он тратит на свое хобби, то вы поймете – я прошу очень немного. Мейсон улыбнулся: – Но с каждым днем вы повышаете сумму, которую он должен заплатить, на целую тысячу! – Да. – С какой целью? – Он пытается шантажировать меня. Он говорит, что Том сделал свои открытия, работая у Раулинса, и потому эти открытия принадлежат Раулинсу. И еще: если Том не вылечит его рыбок, то он выступит в защиту интересов мистера Раулинса и в судебном порядке докажет, что все изобретения принадлежат хозяину предприятия. Мистер Фолкнер – жесткий человек, и с ним можно иметь дело только в том случае, если самому действовать так же жестко – только такой язык он и понимает. – А кто для вас Том Гридли? – спросил Мейсон. Салли Медисон ответила, ничуть не смущаясь: – Он мой приятель. Мейсон снова улыбнулся: – Что ж, хорошо. Теперь я понимаю, почему мистер Фолкнер называет вас вымогательницей. С его слов я понял иначе. Я подумал, что он питает к вам нежные чувства, а вы, пользуясь этим, просто доите его. Девушка укоризненно посмотрела в сторону стола, за которым сидел Харрингтон Фолкнер. – Этот человек, – сказала она холодно и безапелляционно, – ни к кому не питает нежных чувств. – И после секундной паузы добавила: – За исключением своих золотых рыбок. – Но ведь он женат! – Я это и имела в виду. Она тоже золотая рыбка. – Его супруга? – Да. В этот момент к ним подошел официант, неся на подносе заказ. – Вам оставить заказ на этом столе? – спросил он у Мейсона. Тот взглянул в сторону Харрингтона Фолкнера и поймал его встревоженный взгляд. – Если вы не возражаете, – обратился он к Салли Медисон, – я присоединюсь к своей компании, а мистера Фолкнера пришлю к вам. Думаю, мне есть смысл заняться этим делом. – Вам совсем не обязательно присылать его обратно ко мне, – ответила девушка. – Просто скажите ему, чтобы он выписал мне чек на пять тысяч долларов, и добавьте, что я буду сидеть здесь до тех пор, пока он этого не сделает или пока его проклятые рыбки не перевернутся все вверх животиками. – Я скажу ему об этом, – пообещал Мейсон и, извинившись еще раз, вернулся к своему столику. Фолкнер вопросительно взглянул на него. Мейсон кивнул. – Я не знаю, чего вы от меня ждете, – сказал он. – Я решил, что у меня нет причин отказываться от этого дела. Но сперва мне нужно перекусить. – Мы могли бы поговорить здесь, – предложил Фолкнер. Мейсон кивком головы показал на Салли Медисон, которая снова сидела в одиночестве: – Только после того, как я перекушу, и только вместе с мисс Медисон. – Действия этой особы сильно смахивают на шантаж, – сухо заметил Фолкнер. – С вами можно согласиться, – холодно ответил Мейсон. – Но ведь в вашем мире шантаж занимает весьма большое место. – Судя по всему, она уже успела завоевать ваши симпатии, – с горечью заметил Фолкнер. – И не последнюю роль здесь сыграли ее мордашка и фигурка. Она прекрасно умеет ими пользоваться. Помолчав немного, он добавил с еще большей горечью: – Не понимаю, что мужчины находят в такого сорта женщинах. Мейсон лишь усмехнулся: – А я не понимаю, как мужчины могут увлекаться золотыми рыбками, мистер Фолкнер. Глава 3 Плотный туман опустился на город, и Мейсону казалось, что его машина плывет в какой-то молокообразной массе. «Дворники» ритмично скользили по ветровому стеклу. Сигнальные огни машины Харрингтона Фолкнера, едущего всего в каких-нибудь пятидесяти футах впереди, были едва заметны. – Он едет очень медленно, – заметила Делла Стрит. – В таком тумане быстрее и не поедешь, – ответил Мейсон. Дрейк рассмеялся. – Готов поспорить, что этот Фолкнер вообще довольно унылый и скучный человек. Как говорится, хладнокровный. Я чуть не умер, когда увидел, с каким недовольным и хмурым видом он отправился к столу, где сидела эта, как он выражается, вымогательница. Сколько она получила от него, Перри? – Не знаю. – Судя по выражению его лица в тот момент, когда он вытаскивал чековую книжку, – сказала Делла Стрит, – он заплатил ей ровно столько, сколько она просила. Она же не тратила времени понапрасну. Как только чек оказался у нее в руках, сразу ушла, даже не закончив обед. – Это естественно, – вставил Мейсон. – Ее интерес к Харрингтону был чисто финансового свойства. – А что мы будем делать у него в доме? – спросил Дрейк, переводя разговор на другую тему. Мейсон усмехнулся: – Точно не знаю, но у меня сложилось впечатление, что, прежде чем поговорить о своих проблемах, он хочет показать нам аквариум с золотыми рыбками. Кажется, это для него немаловажно. Насколько я понял, Фолкнер и его жена живут в большом доме, состоящем из двух флигелей. Одну половину составляют апартаменты четы Фолкнер, а в другой находится бюро Фолкнера и его партнера Элмера Карсона. Видимо, аквариумы Фолкнера расставлены по всему дому, а тот, в котором находятся вуалехвостые телескопы, установлен в офисе. Почему-то Фолкнер хочет, чтобы я посмотрел на этот аквариум и на его черных золотых рыбок. – Фолкнер – необщительный упрямец, – заметил Дрейк. – Наверняка он вообразил, что визит адвоката встряхнет кого нужно. – Больше всего он, конечно, беспокоится за своих рыбок, – ответил Мейсон. – И мы узнаем все подробности, когда будем на месте. Мне кажется, дело тут совсем не в рыбках и не в его партнере, но я воздержусь делать какие-либо выводы, пока не познакомлюсь с деталями. Сигнальные огни впереди идущей машины внезапно скользнули вправо. Мейсон тоже свернул за угол. Они проехали по тихой улочке и остановились перед большим домом. Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк вышли из машины и увидели, как Фолкнер тщательно запер дверцу своего автомобиля, а затем присоединился к ним. Вынув из кармана кожаный футлярчик, а из футлярчика ключ, он сказал тоном лектора, описывающего аудитории явление, которое самого его совершенно не интересует: – Хочу обратить ваше внимание, мистер Мейсон, что дом имеет только две наружные двери. Одна дверь в контору, на ней вывеска «Фолкнер и Карсон инкорпорейтед риелторс». И вторая, она ведет в мои апартаменты. – А где живет Элмер Карсон? – поинтересовался Мейсон. – По соседству через несколько кварталов. – Я, со своей стороны, хочу обратить ваше внимание, – заметил Мейсон, – что окна в доме не освещены. – Угу, – спокойно ответил Фолкнер. – Видимо, моей жены нет дома. – А черные рыбки, судьба которых вас так беспокоит, находятся в конторе? – спросил Мейсон. – Да. И Элмер Карсон утверждает, что аквариум является частью интерьера конторы и все рыбки, находящиеся в нем, тоже. – Рыбки были выращены лично вами? – Да. – И Карсон не делал никаких инвестиций? – Никаких. Эту породу рыб вывел я сам. Правда, аквариум принадлежит конторе и входит в число предметов, украшающих интерьер. Это большой аквариум – три фута в длину, два в ширину и четыре в высоту. В стене конторы есть ниша, куда и вмонтирован этот аквариум. И все это было сделано с разрешения и одобрения Карсона. При оформлении документации я не просмотрел ее внимательно, просто взял да и подписал. Так что аквариум, несомненно, принадлежит фирме, вернее, зданию. – Зданию? – переспросил Мейсон. – Да. Я арендую ту часть дома, в которой живу. – В таком случае объясните мне, как могло случиться, что вы поместили таких ценных рыбок в аквариум, являющийся общей собственностью? – Откровенно говоря, мистер Мейсон, это длинная история. Я устраивал на дне аквариума флору, гальку и все прочее, а потом поместил туда по парочке всех интересных рыбок. Вскоре мне удалось вывести вуалехвостых телескопов. Но вдруг я заметил, что рыбки, находившиеся в том же аквариуме, заболели какой-то жаберной болезнью. Я сразу же удалил телескопов из конторы, чтобы они все время были у меня перед глазами. Я совершенно не подумал, что это может привести к таким осложнениям. А Элмер Карсон взял да и отправился в суд с документами, где сказано, что аквариум – общая собственность, поскольку вделан в нишу и является частью интерьера. Я совершенно не понимаю, что побудило его сделать этот шаг. Не могу понять, почему он вдруг стал копать под меня. Ведь дело дошло до покушения на мою жизнь! – Покушение на вашу жизнь?! – воскликнул Мейсон. – Да. – А что произошло? – Кто-то стрелял в меня. Но сейчас уже вряд ли стоит обсуждать этот инцидент. Давайте лучше войдем и… О, что это такое? – Кажется, перед домом останавливается машина, – заметил Мейсон. В подъехавшем к дому автомобиле находились двое – мужчина и женщина. Когда они подошли поближе, Фолкнер сказал: – Это Салли Медисон и ее дружок. Вовремя прибыли, ничего не скажешь! Ведь я дал ей ключ от дома. Они должны были приехать сюда еще полчаса назад. Она даже не закончила обед, сразу ушла из ресторана. Наверное, задержалась из-за приятеля. Мейсон, понизив голос, быстро проговорил: – Послушайте, Фолкнер, поскольку аквариум вмонтирован в стену, он действительно часть интерьера, но рыбки здесь ни при чем. Они свободно плавают в аквариуме. Возьмите сачок и выловите рыбок, а аквариум оставьте в покое. А потом как-нибудь договоритесь с Элмером Карсоном. – Вы его еще не знаете! – заявил Фолкнер. – Эти рыбки… – Он внезапно замолчал и повернулся к приближающейся парочке: – Ну и ну, – сказал он с укором. – Что же вас так задержало? Молодой широкоплечий человек, приехавший с Салли Медисон, ответил: – Прошу прощения, мистер Фолкнер, но у моего шефа тоже заболели рыбки, и мне пришлось повозиться с панелями. – Минутку, минутку! – перебил его Фолкнер. – Уж не хотите ли вы сказать, что разбрасываетесь этим лекарством направо и налево. Ведь если всем станет известен его состав, я никоим образом не буду заинтересован участвовать… – Нет, нет! – поспешно перебила его Салли Медисон. – Он никому ничего не говорил, мистер Фолкнер. Состав лекарства держится в тайне, но вы ведь знаете, Том в своем зоомагазине экспериментирует с этим лекарством, и, конечно, Раулинс в курсе, чем занимается Том. Но состав лекарства не знает никто, кроме Тома. – Все это мне не нравится, – буркнул Фолкнер. – Очень не нравится, так бизнес не делают. Разве вы можете быть уверены, что Раулинс не перехватит у вас ваш рецепт? Ведь достаточно ему снять самую малость лекарства с ваших панелей и исследовать его химический состав – и тю-тю, плакали мои денежки! Нет, это мне совсем не нравится! Фолкнер в сердцах вставил ключ в замочную скважину, открыл дверь и, войдя внутрь, включил свет. Салли Медисон дотронулась до руки Мейсона и с гордостью сказала: – Познакомьтесь, это Том, мистер Мейсон. Тот улыбнулся: – Здравствуйте, Том! Он протянул руку, и Том Гридли пожал ее своими длинными тонкими пальцами. – Очень рад познакомиться, мистер Мейсон. Я много слышал о вас. Он замолчал, услышав крик Харрингтона Фолкнера: – Кто здесь побывал? Что случилось? Немедленно позвоните в полицию! Мейсон прошел вслед за Фолкнером и проследил за направлением взгляда любителя аквариумных рыбок. Аквариум, вмонтированный в стенную нишу, был вырван из гнезд и выдвинут, так что край его свешивался над полом. Перед ним стоял стул, на который, по всей вероятности, кто-то становился. На натертом паркетном полу блестели лужицы воды, а неподалеку от стула валялся серебряный половник, к ручке которого была прикреплена палка от швабры длиной приблизительно в четыре фута. Дно аквариума было посыпано галькой, и морские растения тянулись до самой поверхности. Но рыбок в аквариуме видно не было. – Рыбки! Где мои рыбки?! – вскричал Фолкнер, подскакивая к аквариуму и прижав лицо к стеклу. – Где рыбки? Что с ними случилось? – Судя по всему, они исчезли, – сухо ответил Мейсон. – Обокрали! Меня обокрали! – вопил Фолкнер. – Это дело рук подлеца Карсона! – Прошу вас, будьте осторожны, выбирайте выражения, – предупредил его Мейсон. – Почему я должен быть осторожен? Вы же сами видите, что случилось! Это же ясно как божий день! Он вытащил рыбок из аквариума, а теперь будет шантажировать меня, чтобы заставить принять его условия. Украсть рыбок – это все равно что похитить человека с целью получить выкуп. Но я никогда не приму его условий! Он хватил через край. Я посажу его за решетку! Я немедленно вызову полицию. Он подбежал к телефону, схватил трубку и прокричал: – Полицейское управление! Немедленно! Меня обокрали! Мейсон подошел к телефону. – Послушайте, Фолкнер, – снова предупредил он, – вам следует хорошенько подумать, прежде чем делать заявления. Вы можете вызвать полицию, можете рассказать ей обо всем, что произошло, но предоставьте ей самой делать выводы и не упоминайте никаких имен. С точки зрения коллекционеров, эти ваши рыбки, возможно, и представляют определенную ценность, но как только полиция узнает, что речь идет лишь о паре золотых рыбок… Фолкнер движением руки заставил его замолчать и взволнованно сказал в трубку: – Полиция? Немедленно приезжайте ко мне! Говорит Харрингтон Фолкнер. Меня обокрали. Лишили меня самого дорогого, что я имел. Пришлите лучших детективов, и поскорее. Мейсон отошел и присоединился к остальным. – Пойдемте отсюда, – предложил он спокойно. – Если полиция отнесется к этому делу серьезно, она будет искать отпечатки пальцев. – Я думаю, она не воспримет все это всерьез, – проронил Дрейк. Мейсон пожал плечами. Харрингтон Фолкнер между тем повторил свое имя, назвал адрес и повесил трубку. – Полиция сказала, чтобы все покинули место происшествия. Он буквально рычал от негодования: – Они сказали мне… – Знаю, знаю, – перебил его Мейсон. – Я только что попросил всех выйти из этого помещения. – Можно пройти в мою половину дома. Там мы и подождем полицию. Он вывел всех из подъезда и провел к другой двери. – Моей жены нет дома, – сказал он, зажигая свет. – Располагайтесь поудобнее. Садитесь. Их машина будет здесь через несколько минут. – Мне кажется, вы забыли закрыть дверь конторы, – заметил Мейсон. – Не хотелось бы, чтобы туда кто-нибудь зашел до приезда полиции. – Дверь закрывается автоматически, достаточно ее захлопнуть, и замок закрывается. – Вы уверены, что она была заперта, когда мы приехали? – спросил Мейсон. – Ну конечно! Вы же сами видели, как я вынимал ключ и открывал дверь, – нетерпеливо ответил Фолкнер. – Она была заперта на замок, и он не был взломан. – А как насчет окон? – спросил Дрейк. – Вы не обратили внимания, они тоже были заперты? – Обратил, – сказал Мейсон. – В комнате, где находится аквариум, окна закрыты. У вас много комнат в конторе, Фолкнер? – Четыре. Кабинет, где стоят наши письменные столы. Комната для посетителей, там у нас есть небольшой бар и холодильник. Поэтому при случае мы можем угостить клиента рюмочкой виски или еще чем-нибудь. Надо пойти посмотреть, все ли в порядке. Впрочем, я уверен, что в остальных комнатах ничего не пропало. Человек, укравший рыбок, открыл входную дверь ключом и сразу же пошел в кабинет, где стоит аквариум. Он отлично знал, чего хотел и где это можно найти. – Я бы не советовал вам идти туда до приезда полиции, – заметил Мейсон. – Им это может не понравиться. В полной тишине раздался звук полицейской сирены. Фолкнер вскочил, побежал к наружной двери и вышел на крыльцо в ожидании машины. – Мы пойдем туда? – спросил Дрейк Мейсона. Тот покачал головой: – Пока останемся здесь. Том Гридли беспокойно шевельнулся. – Я оставил несколько панелей в своей машине, – сказал он. – Все они уже смазаны лекарством для помещения в аквариум. Я… – Машина заперта? – поинтересовался Мейсон. – Нет. В том-то и дело. – В таком случае вам лучше пройти к ней и запереть. Но подождите, пока полиция не скроется в доме. Я бы посоветовал вам принять все меры предосторожности, чтобы сохранить состав лекарства в тайне. Том Гридли кивнул: – Наверное, я даже не должен был говорить, что у меня есть такое лекарство… Снаружи раздался деловой и властный голос Харрингтона Фолкнера. Видимо, он уже успел взять себя в руки. Потом послышался звук шагов. Открылась и закрылась дверь, ведущая в офис. Мейсон кивнул Гридли. – Воспользуйтесь благоприятным моментом и заприте машину, – сказал он. Дрейк усмехнулся: – Дело о золотых рыбках. Не мелковато ли для тебя, Перри? Тот улыбнулся: – Поживем – увидим. – Будем сидеть здесь и ждать, пока не явится полиция? – Тогда они сразу же сообщат в пресс-центр. – Перестаньте шутить, – вмешалась Салли Медисон. – Эти золотые рыбки для мистера Фолкнера, словно члены семьи, и сейчас он переживает так, словно у него пропал сын. Кажется, кто-то едет. Все прислушались. К дому действительно подъехала машина, потом послышались чьи-то быстрые шаги, и наружная дверь открылась. Светловолосой полноватой женщине, появившейся на пороге, было на вид лет тридцать пять. – Миссис Фолкнер! – словно выдохнула Салли Медисон. Мейсон и Дрейк поднялись, и адвокат подошел к женщине. – Разрешите представиться, миссис Фолкнер. Моя фамилия Мейсон, я приехал по просьбе вашего супруга, у которого, судя по всему, возникли кое-какие неприятности, он сейчас у себя в конторе. Это мисс Стрит, моя секретарша, и мисс Медисон. Хочу также представить вам мистера Пола Дрейка, шефа детективного агентства. Миссис Фолкнер вошла в комнату. В этот момент в дверях появился Том Гридли. Он остановился в нерешительности, видимо, не зная, что делать – то ли войти, то ли вернуться в свою машину. Его сомнения разрешил Мейсон, представив Тома: – А это Том Гридли, миссис Фолкнер. – Прошу вас, присаживайтесь и чувствуйте себя как дома, – сказала миссис Фолкнер приятным голосом, нараспев. – Мой супруг в последнее время был очень расстроен разными неприятностями, и я рада, что он наконец решил проконсультироваться с известным адвокатом. Я предполагала, что рано или поздно он это сделает. Садитесь, пожалуйста! Я сейчас принесу что-нибудь выпить. – Вам помочь? – предложила Делла Стрит. Миссис Фолкнер медленно повернулась, подняла глаза на секретаршу Мейсона, какое-то мгновение рассматривала ее, а затем мягко улыбнулась. – Я буду вам очень признательна, – сказала она. Делла Стрит последовала за ней в кухню. Салли Медисон повернулась к Мейсону. – Теперь понимаете, что я имела в виду? – спросила она. – Настоящая золотая рыбка! Том Гридли повернулся к своей подруге и сказал извиняющимся тоном: – Конечно, не надо было задерживаться у Раулинса и покрывать панели своим лекарством. Лучше бы я сам поместил их в аквариум. Я не думал, что так получится. – Да брось ты. Какое это теперь имеет значение? Мы приехали сюда довольно рано, и у нас есть свидетели, что к этому моменту аквариум уже был пуст. Скажи лучше, ты не боишься, что этот старый скряга отберет у нас чек? Ведь рыбки-то украдены. – Вряд ли, – ответил Гридли. – Все равно химический состав лекарства остается моей тайной. – Ладно, не будем об этом, дорогой, – сказала Салли Медисон, тактично призывая Тома к молчанию. – Эти люди не интересуются золотыми рыбками. Пол Дрейк поймал взгляд Мейсона и подмигнул ему. В этот момент из кухни возвратились миссис Фолкнер и Делла Стрит с рюмками, кубиками льда, виски и содовой. Миссис Фолкнер наполнила рюмки, а Делла Стрит поднесла их гостям. Миссис Фолкнер села в кресло напротив Мейсона и, закинув ногу на ногу, проверила, не поднялась ли ее юбка выше положенного. – Я очень много слышала о вас, – промолвила она с хитрой улыбкой. – И надеялась, что когда-нибудь мы встретимся. Я читала отчеты обо всех ваших делах и следила за ними с большим интересом. – Благодарю вас, мадам, – ответил Мейсон, собираясь добавить еще что-то, но в этот момент наружная дверь распахнулась, и в холл вошел побелевший от гнева Харрингтон Фолкнер. – Знаете, что они мне заявили? – сказал он, заикаясь. – Что в Уголовном кодексе нет статьи, касающейся кражи рыбок. Если бы я смог доказать, что вор проник извне, это можно было бы квалифицировать как кражу со взломом, но поскольку Элмер Карсон является равноправным хозяином конторы и может входить в нее, когда ему вздумается, то он вправе и взять золотых рыбок, а я могу возбудить против него только гражданское дело, но никак не уголовное. Вдобавок один из них имел наглость заявить, что возмещение убытков будет довольно скромным и я не получу и половины суммы, которую истрачу на адвоката. Невежество этого полицейского просто непростительно! Он считает, видите ли, что на эти деньги я смогу купить целую кучу золотых рыбок. Кучу! Понимаете? Как будто это какая-то крупа! – Вы, значит, заявили полиции, что рыбок взял Элмер Карсон? – спросил Мейсон. Фолкнер смотрел куда-то в сторону. – Конечно! Я сказал им, что я в плохих отношениях с Карсоном и что у него есть ключи от конторы. – Все окна были заперты? – продолжал спрашивать Мейсон. – Да. Кто-то взял отвертку или другой инструмент и взломал замок двери, ведущей в кухню. Грубая работа. По словам полицейского, дверь взломали изнутри, а парадная дверь была закрыта на засов. Кто-то хотел сделать вид, будто в контору проникли через черный ход. Но это никого не обмануло. Я ничего не понимаю во взломах, но даже я понял, как все было на самом деле. Мейсон сказал: – Я предупреждал вас, чтобы вы не говорили, что подозреваете Карсона. Этим вы ставите себя в довольно опасное положение. Ведь вы предъявляете обвинения, которые не можете доказать. Я уверен, что полиция догадалась: здесь просто склока между двумя партнерами. Вот они и решили не вмешиваться в это дело. – После драки кулаками не машут, – сухо парировал Фолкнер. – Я был уверен, что действую правильно. Поймите меня, мистер Мейсон, сейчас для меня главное – найти рыбок, пока не поздно. Это очень ценные рыбки, и мне они дороги. Рыбки больны, и я хочу вернуть их как можно скорее, чтобы вылечить. А вы, черт возьми, ведете себя как полиция! Вечно: не делай то, не делай это! Голос Фолкнера дрожал от возбуждения. Казалось, вот-вот у него начнется истерика. – Неужели никто из вас не в состоянии понять, как это важно для меня? Эти рыбки – результат упорного труда, часть моего «я». Вместо того чтобы действовать, вы тут сидите сложа руки и распиваете мое виски, а рыбки, может быть, уже умирают. Во время этой тирады миссис Фолкнер не изменила позы и даже не повернула головы в сторону супруга. Лишь бросила через плечо, словно обращаясь к ребенку: – Все правильно, Харрингтон. Тебе никто не может помочь. Ты вызвал полицию и уже обсудил с ней вопрос. Возможно, если бы ты пригласил их сюда и предложил им выпить с нами, они отнеслись бы более внимательно к твоей проблеме. В этот момент зазвонил телефон. Фолкнер повернулся, схватил трубку и сказал: – Алло! Да, да, это я. Какое-то мгновение он молчал, слушая, что ему говорят, а потом на его лице появилась победная улыбка. – Что ж, отлично! Договорились! – воскликнул он. – Мы можем подписать бумаги, как только вы их составите. Да, я заплачу вам. Некоторое время он опять молчал, а потом сказал: – Хорошо. И повесил трубку. Отойдя от телефона, Фолкнер сразу же направился к Салли Медисон. Мейсон с удивлением наблюдал за ним. – Хочу вам еще раз напомнить: я не люблю, когда меня шантажируют, – резко сказал он девушке. Та в ответ лишь заморгала длинными ресницами. – Сегодня вы пытались вытянуть из меня крупную сумму денег, – продолжал Фолкнер. – И я хочу сказать, что со мной такие шутки не проходят! Салли Медисон лишь затянулась сигаретой и опять ничего не ответила. – Вот так-то! – с триумфом заметил Фолкнер. – И я приостановлю выплату по чеку, который дал вам. Я только что договорился с Дейвидом Раулинсом, что покупаю у него весь его зоомагазин, включая оборудование и материалы, которыми он располагает, в том числе и рецепты всех лекарств. – Он быстро повернулся к Тому Гридли: – Теперь вы работаете на меня, молодой человек. Салли Медисон испуганно посмотрела на Фолкнера, но тем не менее твердо сказала: – Вы не можете этого сделать, мистер Фолкнер. – Я уже сделал это. – Изобретение Тома все равно не принадлежит мистеру Раулинсу. Том сделал его в свободное от службы время. – Чепуха! Так всегда говорят. Посмотрим, что скажет суд по этому поводу. А теперь, мисс, я вынужден просить вас вернуть мне чек, который я дал вам в ресторане. Я не заплатил Раулинсу и половины той суммы, которую вы требовали от меня. Салли Медисон упрямо покачала головой: – Сделка уже состоялась, и вы оплатите рецепт лекарства. – Вы не имели никакого права продавать его. Вас могут привлечь к уголовной ответственности за вымогательство и получение денег незаконным путем. Вам лучше добровольно вернуть его, я все равно приостановлю выплату. – Салли, – сказал Том, – не стоит препираться из-за этой ничтожной суммы. Ведь мы только что получили… Фолкнер живо повернулся к нему. – Ничтожной суммы? Вы сказали: «ничтожной суммы»?.. – Внезапно он замолчал, но его жена, видимо, заинтересовалась этой темой. – Продолжай, дорогой, – сказала она, – и скажи, какую же сумму ты заплатил. Меня это очень интересует. – Это тебя интересует? – повернулся к ней Фолкнер. – Что ж, знай: я заплатил пять тысяч долларов! – Пять тысяч долларов? – воскликнул Том Гридли. – Но ведь я же сказал Салли, чтобы она продала рецепт… Он тоже осекся и посмотрел на Салли Медисон. Дрейк быстро выпил свое виски и поставил рюмку на стол. Мейсон поднялся и наклонился к Фолкнеру. – Мне кажется, – прошептал Дрейк Делле Стрит, – что мы пришли сюда только выпить по рюмочке виски. Оно чертовски хорошее. Ужасно не люблю бесполезно тратить время. В это же время Мейсон говорил Фолкнеру: – Я думаю, нам больше нет смысла обременять вас своим присутствием, мистер Фолкнер. Интерес к этому делу у меня пропал, и нам не стоит засиживаться. Вмешалась миссис Фолкнер: – Прошу вас, будьте снисходительны к моему супругу. Он весь – сплошной комок нервов. Мейсон поклонился: – Именно поэтому я и отказываюсь от этого дела. Если бы мистер Фолкнер стал моим клиентом, я бы сам превратился в сплошной комок нервов. Спокойной ночи, господа! Глава 4 Мейсон сидел в пижаме, с книгой в руках в кресле рядом с торшером, когда внезапно зазвонил телефон. Только Пол Дрейк и Делла Стрит знали номер этого телефона. Мейсон быстро закрыл книгу и снял трубку: – Алло? В трубке раздался голос Дрейка: – Помнишь нашу маленькую авантюристку, Перри? – С которой мы встретились в ресторане вчера вечером? – Да. – Конечно, помню! А что? – Она очень хочет связаться с тобой. Умоляла меня, чтобы я дал ей твой телефон. – Что ей нужно от меня? – Если бы я знал, черт возьми! Она говорит, что дело очень важное. – Где она сейчас? – Ждет моего ответа у другого телефона. – Уже одиннадцатый час, Пол. – Я знаю. Но она заклинала меня, чуть не плача, помочь ей немедленно связаться с тобой. – Подождать до завтра она не хочет? – Нет. Говорит, что дело не терпит отлагательства. Иначе я бы не позвонил тебе. – Дай мне ее номер, – сказал Мейсон. – Пожалуйста. Карандаш под рукой? – Да, диктуй. – Колумбия, 69-843. – О’кей! Передай ей, чтобы она повесила трубку и ждала моего звонка. Ты где находишься? У себя в агентстве? – Как всегда, забежал посмотреть, нет ли чего важного, тут она позвонила. Говорит, целый день набирала мой номер каждые десять-пятнадцать минут. – О’кей! – повторил Мейсон. – Будет неплохо, если ты на часок задержишься у себя в конторе. Может статься, у нее действительно что-то важное. Я тебе еще позвоню. – Хорошо. – Дрейк повесил трубку. Мейсон выждал минуту, а потом набрал номер, который сообщил ему Дрейк. Почти сразу же в трубке раздался голос Салли Медисон: – Алло, алло! У телефона Салли Медисон. О, это вы, мистер Мейсон? Большое вам спасибо за то, что позвонили. Мне бы хотелось немедленно встретиться с вами. Произошло нечто очень важное. Я приеду, куда бы вы ни сказали. Мне просто необходимо повидаться с вами. – А в чем дело? – Мы нашли золотых рыбок! – Каких золотых рыбок? – Вуалехвостых телескопов мистера Фолкнера. – Вы имеете в виду рыбок, украденных у Фолкнера? – Ну да! – Где они сейчас? – У одного человека. – Вы сообщили об этом Фолкнеру? – Нет. – Почему? – Потому что… так сложились обстоятельства. Я думаю… Я думала, будет лучше, если я сперва переговорю с вами, мистер Мейсон. – И вы не можете подождать до завтра? – Нет, нет. Прошу вас, мистер Мейсон, разрешите мне повидаться с вами. – Том Гридли у вас? – Нет, я одна. – Отлично, – сказал Мейсон. – Приезжайте ко мне. – Он продиктовал адрес. – Сколько времени вам понадобится, чтобы добраться до меня? – Десять минут. – Хорошо, я жду. Мейсон повесил трубку и начал переодеваться. Едва он покончил со своим туалетом, как в дверь его апартаментов позвонили. Он впустил Салли Медисон и спросил: – К чему такая спешка? Ее испуганные глаза были широко открыты, но на лице была написана все та же безмятежность, придававшая ее красоте своеобразие. – Вы помните, мистер Раулинс хотел… – Кто такой мистер Раулинс? – Хозяин Тома Гридли. Хозяин зоомагазина, в котором работает Том. – Да, да, теперь припоминаю. – Так вот, человека, которому Том должен был установить аквариум, зовут Джеймс Л. Стаунтон. Это крупный бизнесмен, и о нем мало что известно. Во всяком случае, до сих пор никто не знал, что он интересуется аквариумными рыбками. А в среду он позвонил мистеру Раулинсу и сказал, что у него есть очень ценные золотые рыбки. Они заболели какой-то жаберной болезнью, а он слышал, будто в зоомагазине Раулинса есть лекарство, которое может вылечить этих рыбок. Разумеется, он заплатит за лечение. Он предложил мистеру Раулинсу сто долларов. Для Раулинса это слишком большая сумма, он не мог упустить ее, поэтому он настоял, чтобы Том приготовил ему пару панелей, прежде чем уйти к Фолкнеру. Это нас и задержало. Вы, наверное, помните, я даже не закончила обед и помчалась к Тому, как только получила чек. Я не хотела, чтобы рыбки мистера Фолкнера умерли по нашей вине. Когда она замолчала, чтобы перевести дыхание, Мейсон лишь молча кивнул. – Так вот, – продолжала она. – Мистер Раулинс сам доставил ему аквариум с панелями, поскольку мистер Стаунтон сказал ему, что у него болеет жена и в квартире нельзя шуметь. Он сказал также, что будет обязан мистеру Раулинсу, если тот объяснит, как пользоваться этими панелями. Тот ответил, что, собственно, делать ничего не нужно – достаточно лишь перенести рыбок в этот аквариум. А утром Раулинс пришлет ему новую панель, которую нужно будет поместить в аквариум вместо старой. Вам все понятно, мистер Мейсон? – Вроде понятно. Продолжайте! – Итак, Том заготовил несколько панелей, и на следующее утро мистер Раулинс взял вторую панель. На этот раз Стаунтон встретил его на пороге дома и шепотом сообщил, что его жене ночью было очень плохо и что будет лучше, если мистер Раулинс вообще не будет входить в дом. Раулинс вручил ему панель, рассказав, как ее лучше поместить в аквариум, и поинтересовался, как себя чувствуют рыбки. Стаунтон ответил, что, по его мнению, рыбкам гораздо лучше, забрал панель и выплатил Раулинсу пятьдесят долларов задатка. Тот напоследок сказал, что следующую панель нужно будет поместить в аквариум часов через сорок. Салли Медисон снова перевела дыхание, а Мейсон кивнул, давая понять, что она может продолжать. – Сегодня вечером в магазине была я. Том плохо себя чувствовал и остался дома, а я вместо него помогала мистеру Раулинсу. Понимаете, мистер Фолкнер купил у Раулинса весь магазин, и тот был занят инвентаризацией. Ему обязательно был нужен помощник. Мистер Фолкнер пришел в магазин часов в пять, начались шум и хлопоты; он пробыл там до половины восьмого. Из-за чего-то поссорился с мистером Раулинсом. Тот не сообщил мне, по какому поводу, пообещал рассказать завтра. После ухода Фолкнера мистеру Раулинсу позвонила его жена и сказала, что в кино идет картина, которую ей очень хочется посмотреть, и предложила сопровождать ее. Хочу вам сказать, мистер Мейсон, что, когда его жена чего-нибудь хочет, она не терпит возражений. Поэтому Раулинс сказал мне, что он пойдет в кино, а я пообещала закончить работу и отвезти новую панель Стаунтону. – И вы отвезли ему эту панель? – спросил Мейсон. – Да. Мне стало жаль мистера Раулинса. Я закончила инвентаризацию, а потом повезла панель. Мистера Стаунтона не оказалось дома, но жена его была у себя, и я сказала ей, что приехала из зоомагазина и привезла новую панель для аквариума, добавив, что это займет всего минуту или две. Миссис Стаунтон оказалась очень любезной и пригласила меня войти. Она объяснила, что аквариум находится в кабинете ее супруга, но, так как она не знает, сколько времени он будет отсутствовать, лучше сразу пойти туда и сделать все, что нужно. – И вы прошли в его кабинет вместе с панелью? – спросил Мейсон. – Да. И, войдя, увидела там аквариум, где плавали два вуалехвостых телескопа. – Как вы поступили? – Какое-то время я была слишком потрясена, чтобы вообще что-то делать. – Где находилась миссис Стаунтон? – Стояла позади меня. Она впустила меня в кабинет и ждала, пока я не сменю панели. – И что же вы сделали? – Спустя какое-то время я нерешительно подошла к аквариуму, вынула старую панель и опустила туда новую, смазанную лекарством Тома. Потом я попыталась завязать разговор об этих рыбках. Сказала, что они очень красивые. Спросила, есть ли у мистера Стаунтона еще какие-нибудь рыбки и как давно он приобрел этих. – И что она вам ответила? – Сказала, что рыбки, по ее мнению, безобразные, откуда он их привез, она не знает – он раньше никогда не интересовался рыбками. Потом добавила, что этих рыбок ему, кажется, дал один из его друзей и что они уже были больны, когда он их привез. Сказала также, что этот друг, если она не ошибается, даже дал ему инструкцию, как за ними ухаживать, а она была бы рада, если бы ее супруга занимали только такие вот рыбки, хотя кто-то и назвал их рыбами смерти. – Что было потом? – Ну, я еще поговорила с ней, приврала немножко. Сказала, что в последнее время чувствую себя неважно. Она же ответила, что последний раз болела год назад, а потом начала делать холодные обтирания и регулярно принимать витамины, и такое сочетание удивительно благотворно подействовало на нее. – Дальше! – А потом я внезапно поняла, что мистер Стаунтон может вернуться с минуты на минуту, и поэтому решила побыстрее исчезнуть. Я очень боюсь, что, когда он придет домой, его жена расскажет ему, о чем мы говорили, какие вопросы я задавала, и тогда он постарается как-нибудь отделаться от рыбок. – Почему вы решили, что это именно те рыбки, которые были украдены у мистера Фолкнера? – О, я уверена, что это они! И по виду они тоже больны. К тому же эти рыбки очень редкие. А человек, решивший заняться аквариумными рыбками, никогда не начнет с того, что приобретет больных, хотя и редких рыбок. Если еще учесть, что он бесстыдно лгал Раулинсу насчет больной жены… Ведь он просто не хотел, чтобы рыбок кто-нибудь видел. – Вы рассказали об этом Тому? – спросил Мейсон. – Нет. Я вообще никому об этом не говорила. Выйдя из дома Стаунтонов, я сразу же направилась в вашу контору, но ночной дежурный сказал мне, что вас уже нет и что он не знает, где вас найти. Тогда я вспомнила, что вашу секретаршу зовут Делла Стрит, но не смогла найти ее номера в телефонной книге. Потом я припомнила, что мистер Дрейк является шефом детективного агентства, снова открыла телефонную книгу и нашла его номер. Я позвонила туда, но ночной дежурный сказал, что Дрейка нет на месте, но он имеет обыкновение заглядывать в контору, прежде чем уехать домой на ночь. Он предложил, чтобы я оставила ему свой номер телефона, и, если мистер Дрейк зайдет в агентство, он передаст ему мою просьбу. – И вы никому больше ничего не говорили? – Нет. Я даже мистеру Дрейку ничего не рассказала. Я решила, что мне в первую очередь нужно связаться с вами. – Почему вы ничего не рассказали Тому Гридли? – Потому что он и без того очень расстроен. И чувствует себя неважно. У него каждый вечер поднимается температура. Понимаете, мистер Фолкнер слишком сурово обошелся с ним. – Он приостановил выплату денег по счету? – Не совсем так. Он сказал, что меня арестуют в ту самую минуту, когда я предъявлю чек к оплате, поскольку я заполучила от него этот чек обманным путем. И заявил также, что Том сделал свое открытие, находясь на службе у Раулинса, и, значит, это открытие является собственностью Раулинса, которую он, Фолкнер, уже купил. – Он действительно купил все дело Раулинса? – К сожалению, да. Купил все за две тысячи долларов, но договорился с ним, что тот будет получать от Фолкнера жалованье. Мне кажется, никто не любит мистера Фолкнера. Живет по своим правилам и слишком много мнит о себе. Думает, что закон законом, а бизнес бизнесом. Он, наверное, искренне считает, что Том слишком многого хочет, а я его граблю. – Он предложил вам свои условия? – О да. – Какие же? – Том дает ему рецепт своего лекарства, а я возвращаю чек на пять тысяч долларов. Кроме того, Том должен продолжать работать в течение года у него в зоомагазине, получая то же жалованье, и знакомить его с составами всех новых лекарств, которые он изобретет в будущем. За это он обещает Тому, помимо жалованья, выдать наличными семьсот пятьдесят долларов. – Великодушно, не правда ли? – сказал Мейсон. – А Том, не имея доходов, не может уволиться, так ведь? – В том-то и дело! И это бесит меня больше всего. Если Том проработает в этом зоомагазине хотя бы еще год, имея дело с химическими реактивами, ему потом не поможет никакое лечение. – И Фолкнер не хочет пойти навстречу? – Видимо, нет. Он считает, что Том может наслаждаться свежим воздухом и солнцем во время уик-эндов, а если мистер Гридли так тяжело болен, он вправе не принимать предложения, это его личное дело, Фолкнера это не интересует. Он заявил, что, если интересоваться здоровьем подчиненных, не останется времени для бизнеса. – Значит, Фолкнеру вы тоже не сказали, что нашли его рыбок? – Нет. – И не собираетесь? Она подняла глаза. – Я боюсь, что он обвинит нас в краже рыбок или еще в чем-нибудь. Я хотела бы, чтобы вы урегулировали этот вопрос. Я чувствую, вы каким-то образом… каким-то образом можете повернуть оружие Фолкнера против него самого. То есть сделать что-нибудь для Тома. Мейсон улыбнулся и взял свою шляпу. – Ваш рассказ затянулся. Пойдемте! – А вы не думаете, что… Что сейчас слишком поздно что-либо предпринимать? – Узнать новые факты никогда не поздно, – заметил адвокат. – Во всяком случае, попытка вреда не принесет. Глава 5 Вечер был прохладным, небо чистым. Мейсон вел машину на большой скорости, хотя движение на улицах было довольно интенсивным. В этот час люди возвращались домой из театров. Салли Медисон рискнула высказать предложение: – Может, было бы лучше нанять детектива, чтобы он понаблюдал за домом Стаунтонов, а самим подождать до завтра? Мейсон покачал головой: – Все нужно выяснить как можно скорее. Дело начинает меня интересовать. Они продолжали путь молча; наконец Мейсон остановился перед довольно претенциозным зданием с красной черепичной крышей и широкими окнами. – Кажется, здесь, – сказал он и, выйдя из машины, направился по бетонированной дорожке к дому. – Что вы собираетесь ему сказать? – спросила девушка тонким голоском. – Не знаю, – ответил Мейсон. – Там будет видно. Я всегда разрабатываю план разговора только после того, как увижу, с кем имею дело. Он нажал кнопку звонка, и через несколько секунд дверь открыл довольно элегантный джентльмен лет пятидесяти с небольшим. – Мистер Джеймс Л. Стаунтон? – спросил Мейсон. – Угадали. – Это Салли Медисон из зоомагазина, – представил девушку Мейсон. – А меня зовут Перри Мейсон. Я адвокат. – О, да, да, конечно. Я прошу прощения, мисс Медисон, за то, что меня не оказалось дома, когда вы приходили. Должен сказать, что лекарство очень благотворно подействовало на рыбок. Я полагаю, вы хотите получить оставшиеся деньги? Вот они. Я их уже приготовил. Стаунтон вынул из кармана пятьдесят долларов и, стараясь придать голосу небрежность, добавил: – Только не забудьте оставить мне рецепт этого лекарства, мисс Медисон. Вмешался Мейсон: – Я думаю, этот вопрос придется решить несколько иначе. – Что вы хотите сказать? – Я думаю, сперва нужно выяснить, откуда у вас появились эти рыбки. Вы не могли бы сказать нам, где вы их взяли? Пытаясь сохранить хладнокровие, Стаунтон сразу же надел маску надменности. – Конечно, могу, но, полагаю, это не ваше дело. – А если я скажу вам, что эти рыбки украдены? – Украдены?! – Собственно, я не совсем уверен в этом, – признался Мейсон. – Но из-за этих рыбок произошел целый ряд довольно загадочных событий. – И вы обвиняете меня? – Отнюдь нет. – Тогда другое дело. Значит, мне показалось. Мне доводилось слышать о вас, мистер Мейсон, и я знаю, что вы очень способный адвокат, но, мне кажется, вам следует выбирать слова. Простите, но я предпочитаю справляться со своими проблемами собственными силами, а вам рекомендую не вмешиваться в чужие дела. Так будет лучше. Мейсон улыбнулся и вынул из кармана пачку сигарет. – Хотите закурить? – спросил он. – Нет, – сухо ответил Стаунтон и сделал такое движение, словно собирался закрыть дверь. Мейсон, предложив сигарету Салли Медисон, обратился к Стаунтону: – Мисс Медисон попросила меня помочь ей советом. Если вы немедленно не дадите нам удовлетворительного ответа, откуда у вас взялись эти рыбки, я посоветую ей сразу же обратиться в полицию. Конечно, это довольно неприятно, но, если вы предпочитаете этот путь, ваше дело. Тут я ничего изменить не могу. Он зажег спичку, дал прикурить Салли, а затем прикурил сам. – Вы что, угрожаете мне?! – запальчиво воскликнул Стаунтон, видимо, готовый перейти в атаку. Но к этому времени Мейсон уже понял, с каким человеком имеет дело. Он выпустил дым прямо в лицо Стаунтону и сухо сказал: – Вы не ошиблись. Тот даже отшатнулся, пораженный нахальной бесцеремонностью адвоката. – Мне не нравятся ваши манеры, мистер Мейсон. И я не люблю, когда меня оскорбляют. – Не удивительно, – согласился Мейсон. – Но вы сами напросились. Сейчас уже слишком поздно что-либо менять. – Что вы имеете в виду? – То, что, если бы вам нечего было скрывать, вы бы, черт возьми, уже давно выставили меня вон! Но нервы у вас оказались недостаточно крепкими, а любопытство и страх довершили дело. Правда, какое-то мгновение вы колебались, раздумывая, не прогнать ли нас с порога и не позвонить ли тому человеку, который поручил вам заботу о рыбках. – Как адвокат, мистер Мейсон, вы, несомненно, талантливы, но в данном случае ошибаетесь. – Возможно. Но как адвокат я знаю, что правда – лучшая защита от сплетни. Так что призадумайтесь над этим, мистер Стаунтон, да решайте поживее. Или вы поговорите со мной, или вам придется держать ответ перед полицией. Несколько секунд Стаунтон еще держался за ручку двери, словно раздумывая над этой альтернативой, а затем внезапно посторонился и сказал: – Входите! Мейсон пропустил вперед Салли Медисон, а затем вошел сам. Справа, со стороны гостиной, послышался женский голос: – Кто там пришел, дорогой? Он распахнул дверь и пригласил гостей войти. Кабинет выглядел довольно строго: портьеры, письменный стол, сейф, столик для секретаря. В оконной нише стоял аквариум, где плавали две рыбки. Как только Стаунтон зажег свет в кабинете, Мейсон подошел к аквариуму и начал разглядывать рыбок. – Вы знаете, – сказал он Стаунтону, – что некоторые народности называют вуалехвостых телескопов «рыбами смерти»? Тот ничего не ответил. Мейсон снова стал с любопытством рассматривать черных рыбок с большими вуалеобразными плавниками и хвостами, выпуклыми глазами, такими же черными, как и все тело. – Что ж, – вздохнул он, – теперь я знаю, как они выглядят. В них действительно есть что-то зловещее. – Может быть, вы присядете? – несколько неуверенно предложил Стаунтон. Мейсон подождал, пока не сядет Салли Медисон, а потом сам удобно устроился в кресле. Улыбнувшись Стаунтону, он сказал: – Вы сможете избежать многих неприятностей, если сразу же расскажете нам все, что знаете. – Что именно вас интересует? Мейсон сразу повернулся в сторону телефона. – Не люблю повторяться. Я сказал: все! И я не собираюсь вытягивать из вас слово за словом. Предпочту позвонить в полицию. – Я не боюсь полиции. И не надо меня запугивать, мистер Мейсон. – Начинайте! – Мне нечего скрывать. Я не совершил никакого преступления. И я принял вас в этот необычно поздний час только потому, что знаю, кто вы, и питаю уважение к вашей профессии. И тем не менее я не позволю себя оскорблять. – Откуда у вас эти рыбки? – спросил Мейсон. – На этот вопрос я не могу ответить. Мейсон вынул изо рта сигарету, не спеша направился к телефону и снял трубку. – Соедините меня с главным полицейским управлением, – бросил он телефонистке. – Минутку, минутку, мистер Мейсон! – быстро проговорил Стаунтон. – Вы уж слишком рьяно беретесь за дело. Если вы оговорите меня в полиции, то сами об этом пожалеете. Не поворачиваясь и не отнимая трубки от уха, Мейсон повторил свой вопрос: – Откуда у вас эти рыбки, Стаунтон? – Если уж вам так хочется знать, – с раздражением ответил тот, – это рыбки Харрингтона Фолкнера. – Я так и думал, – ответил Мейсон и повесил трубку. – Да, да, – вызывающе продолжал Стаунтон. – Эти рыбки принадлежат Харрингтону Фолкнеру. Он дал мне их на хранение. Я составлял много страховок для фирмы «Фолкнер и Карсон инкорпорейтед риелторс», и я был рад оказать мистеру Фолкнеру услугу. Полагаю, ничего незаконного в этом нет, и, обвиняя меня в воровстве, вы рискуете навлечь на себя неприятности. Мейсон повернулся в кресле, закинул ногу на ногу и, с улыбкой посмотрев на раздраженного Стаунтона, спросил: – Как их привезли к вам? В том аквариуме, в котором они сейчас находятся? – Нет. Если мисс Медисон действительно работает в зоомагазине, она должна знать, что это аквариум из магазина, в котором можно лечить рыбок с помощью панелей. – Так в чем же они были доставлены к вам? – настаивал Мейсон. Стаунтон мгновение колебался, а потом спросил: – Не понимаю, какое это может иметь значение? – Очень большое. – Не думаю. – Тогда извольте выслушать меня, мистер Стаунтон, – заявил адвокат. – Если Харрингтон Фолкнер действительно поручил вам заботу об этих рыбках, то он совершил обман, заявив полиции, что рыбки украдены. Полиции такие фокусы обычно не нравятся. Поэтому, если вы замешаны в этом деле, советую вам для вашего же блага сразу поставить все точки над «i». – Ни в каком обмане я не участвую! Я знаю лишь, что он попросил меня позаботиться об этих рыбках. – И сам привез их к вам? – Да. Под вечер в среду. – А поточнее? – Точно не помню, в котором часу, но довольно рано. – До ужина? – Кажется, да. – А в чем он их привез? – Я уже сказал вам, это не имеет значения. Мейсон снова встал, подошел к телефону и, подняв трубку, опять начал свой диалог с телефонисткой. Судя по выражению его лица, он был настроен весьма агрессивно. – В ведре, – поспешно сказал Стаунтон. Адвокат медленно, словно раздумывая, повесил трубку. – В каком ведре? – В обычном эмалированном ведре. – И что он вам сказал? – Попросил меня позвонить в зоомагазин Раулинсона, сказать ему, что у меня есть очень ценные рыбки, заболевшие какой-то жаберной болезнью, и будто я слышал, что в магазине Раулинсона имеется средство, которое может их вылечить. За лечение этих рыбок я должен был предложить сто долларов. Так что в этом деле я совершенно чист. – Вы не так уж чисты, как хотите показать. Вы, кажется, уже забыли, что рассказали человеку из зоомагазина? – На что вы намекаете? – Вы сказали ему, что ваша жена серьезно больна и ее нельзя тревожить. – Я не хотел, чтобы моя жена знала об этом. – Почему? – Потому что дело есть дело, а я не люблю посвящать ее в свои дела. – И только поэтому вы солгали человеку из зоомагазина? – Мне не нравится это слово, мистер Мейсон. – Можете пользоваться словами, которые вам нравятся, – ответил Мейсон. – Но не забывайте, что вы дали человеку из зоомагазина неверную информацию. И вы сделали это только потому, что не хотели впустить его в дом и показать этих рыбок. – Опять вы несправедливы ко мне, мистер Мейсон. Тот улыбнулся: – Поразмыслите об этом сами, Стаунтон. Подумайте о том, что вы будете чувствовать на суде на свидетельском месте, когда я буду задавать вам вопросы. Как вам кажется, сможете выйти сухим из воды? Он подошел к окну, откинул тяжелые шторы, прикрывавшие аквариум, и некоторое время стоял не шевелясь, держа руки в карманах. Стаунтон прочистил горло, словно собирался что-то сказать, но лишь опустился в кресло. Оно заскрипело под его тяжестью. Мейсон еще тридцать секунд стоял молча, глядя в окно и на рыбок, ожидая, пока его молчание не утомит Стаунтона. Наконец адвокат обернулся. – Думаю, – сказал он удивленной девушке, – теперь можно и уходить. Стаунтон в растерянности проводил их до двери. Раза два он порывался что-то сказать, но замолкал. Мейсон делал вид, будто вообще ничего не слышал. У двери Стаунтон остановился. – Всего хорошего, – сказал он каким-то странным, квакающим голосом. – До скорой встречи! – торжественно произнес Мейсон и направился к машине. Стаунтон резко захлопнул дверь. Мейсон сразу же схватил Салли Медисон за руку и потянул ее в сторону, к тому месту, откуда были хорошо видны окна кабинета Стаунтона. – Давайте немного понаблюдаем, – сказал он. – Я специально оттянул в сторону одну из штор и поставил телефон поближе к окну. По движениям его руки мы сможем хотя бы приблизительно определить, какой он будет набирать номер, во всяком случае, поймем, звонит ли он Фолкнеру или кому-нибудь другому. Они стояли в сторонке неподалеку от открытого окна, из которого лился свет. С этого места им хорошо был виден и телефон, и стоящий в оконной нише аквариум. Видели они и профиль Стаунтона, выделявшийся на фоне аквариума. Он смотрел на черных рыбок с вуалевидными хвостами, на «рыб смерти». Так прошло минут пять. Стаунтон разглядывал рыбок, словно они загипнотизировали его, а потом медленно повернулся. Тень его стала постепенно увеличиваться. Он прошел по кабинету и выключил свет. Все погрузилось в темноту. – Может быть, он догадался, что мы за ним наблюдаем? – прошептала Салли. Мейсон ничего не ответил; он подождал еще минут пять, а потом снова взял девушку за руку и повел ее к машине. – Догадался? – снова спросила она. – О чем? – рассеянно переспросил адвокат. – Догадался, что вы наблюдали за ним? – Не думаю. – Почему же он не позвонил? – Откуда я знаю! – раздраженно ответил Мейсон. – А что мы теперь будем делать? – снова спросила девушка. – Теперь? – повторил Мейсон в задумчивости. – Поедем к Харрингтону Фолкнеру. Глава 6 Мейсон в сопровождении Салли Медисон направился к дому Харрингтона Фолкнера. В полуночной тьме оба флигеля роскошного дома были едва видны. – Все уже спят, – прошептала девушка. – Света нигде нет. – Вот и отлично! – ответил Мейсон. – Значит, нам придется их разбудить. – О, мистер Мейсон! Ведь это неудобно! – Почему? – Фолкнер страшно разозлится. – Вы так думаете? – А когда он злится, он становится совершенно невыносимым. – Человек, оформляющий страховку для фирмы Фолкнера и Карсона, заявил нам, что рыбок к нему привез сам Фолкнер. Вечером в среду. Если этот Стаунтон не солгал, то как прикажете расценивать действия Фолкнера? Ведь он буквально несколько часов спустя утверждал, что рыбок у него украли. Он даже вызвал полицию и официально заявил об этом. Так что вряд ли он взорвется, если мы его разбудим. Держа девушку под руку, Мейсон чувствовал, что ее буквально трясет от нервного озноба. – Вы храбрый, – сказала она, – вы не боитесь людей вроде Фолкнера. А я вот ужасная трусиха и боюсь, когда люди начинают сердиться. – А чего именно вы боитесь? – Сама не знаю. Просто боюсь, и все! – Ничего, привыкнете, – улыбнулся адвокат и уверенно нажал кнопку звонка. – Этот звонок наверняка их разбудит, – прохныкала Салли Медисон, непроизвольно понизив голос до шепота. – Да, конечно, – согласился с ней Мейсон, нажав еще дважды кнопку звонка. Внезапно из-за угла улицы вынырнула машина, сделала правый разворот и направилась прямо к гаражу дома, в котором жил Фолкнер. Находясь приблизительно на полпути к гаражу, водитель, видимо, заметил машину Мейсона и две фигуры, стоящие у портала. Автомобиль остановился, открылась дверца, показались стройные ножки, а затем и миссис Фолкнер собственной персоной. – В чем дело? – озабоченно спросила она. – О, да это мистер Мейсон и мисс Стрит! Хотя нет. Это мисс Медисон. Мой супруг дома? – Видимо, нет, – ответил Мейсон. – Или же крепко спит. – Наверняка еще не вернулся. Он говорил, что сегодня вечером задержится. Предупреждаю вас: столь поздний визит может ему не понравиться. Вам непременно надо встретиться с ним сегодня? – Обязательно. Если, конечно, вы не возражаете. Миссис Фолкнер мелодично рассмеялась, потом сказала: – Что ж, пойдемте. Будем ждать. А чтобы скоротать время, я приготовлю коктейль. Она открыла дверь и зажгла свет в холле и гостиной. – Прошу вас, присаживайтесь, – сказала она. – Может быть, вы расскажете все мне, а я передам супругу? – Нет, это дело не терпит отлагательства. Ведь он должен прийти с минуты на минуту, не так ли? – Да, наверное. Садитесь, пожалуйста. И простите меня, я только переоденусь. Она направилась в сторону спальни, по пути снимая пальто. Они слышали, как она прошла в спальню. На мгновение шаги затихли, но вдруг раздался пронзительный крик. Салли Медисон бросила взгляд на Мейсона, но тот уже вскочил на ноги. Быстро пройдя по гостиной, он распахнул двери спальни и увидел, что миссис Фолкнер стоит, закрыв лицо руками. Дверь в ванную была открыта. – Он… он там! – прошептала она, показывая в сторону ванной, к которой с противоположной стороны примыкала другая спальня. – Спокойнее, спокойнее, – сказал Мейсон, осторожно беря ее под руку. Руки были холодны как лед. Миссис Фолкнер безвольно подчинилась, и Мейсон увел ее от двери ванной. Перехватив взгляд Салли, сделал ей знак. Девушка сразу же подбежала к миссис Фолкнер, взяла ее под руку и повела к кровати, повторяя: – Вот сюда… сюда… И не надо волноваться. Наконец миссис Фолкнер добралась до кровати, уронила голову на подушку. Ноги ее свешивались. Она опять прижала руки к лицу и тихо застонала. Мейсон подошел к двери в ванную. Харрингтон Фолкнер лежал на полу. Пиджака и рубашки на нем не было – лишь брюки и майка. На майке была видна кровь. Рядом валялся столик, и весь пол был усеян осколками стекла, блестевшего в электрическом свете. Ручеек воды, смешанной с кровью, тек в угол ванной. Рядом с безжизненным телом Фолкнера на полу лежали мертвые рыбки. Только одна из них еще пыталась шевелить хвостом. Ванная была наполовину полна водой, и в этой воде довольно энергично, словно разыскивая своих друзей, плавала одинокая золотая рыбка. Мейсон осторожно поднял с пола еще проявлявшую признаки жизни рыбку и опустил ее в ванну. Она на какое-то мгновение застыла, а потом как-то боком поднялась на поверхность, едва шевеля жабрами. Почувствовав легкое прикосновение, Мейсон обернулся и увидел Салли Медисон. – Уйдите отсюда! – резко крикнул он. – Что?.. Он… – Конечно! – ответил Мейсон. – Уходите отсюда и ни к чему не прикасайтесь. Если вы оставите хоть один отпечаток пальца, у вас будет много неприятностей. Что с его женой? – Лежит на кровати. – Истерика? – Просто небольшой шок. – Как вы думаете, она любила своего супруга? – Дурой надо быть, чтобы любить такого. Но кто ее знает? Мне кажется, она вообще не способна на сильные чувства. И сейчас это тоже в какой-то степени игра. – Да и вы не очень-то эмоциональны, – заметил Мейсон. – Какой смысл волноваться? – Тоже верно, – согласился с ней Мейсон. – Вернитесь к миссис Фолкнер. И уведите ее из спальни. После этого позвоните в Детективное агентство Дрейка. Скажите ему, чтобы он немедленно приехал сюда. А потом позвоните в полицейское управление, в отделение по расследованию убийств, и попросите позвать лейтенанта Трэгга. Скажите ему, что говорите от моего имени и что я должен сделать ему заявление об убийстве. – Это все? – Все. И не прикасайтесь ни к чему. Отведите миссис Фолкнер в гостиную и держите ее там. Мейсон подождал, пока Салли не вышла из комнаты, а затем повернулся и медленно, дюйм за дюймом продвигаясь вдоль ванны, тщательно осмотрел все, что могло представлять интерес, стараясь ни к чему не притрагиваться. На полу, неподалеку от трупа, валялось увеличительное стекло в каучуковой оправе, состоящее из двух линз, каждая полтора дюйма в диаметре. У стены, почти под умывальником, – три журнала. Мейсон посмотрел на них. Один был свежим, другой – трехмесячной давности, а последний, нижний, – четырехмесячной. На верхнем журнале разлилось чернильное пятно в полдюйма шириной и три-четыре дюйма длиной, от которого тянулась кривая линия. На стеклянной полочке над умывальником стояли две бутылочки с перекисью водорода, одна из них почти пустая, бритвенный прибор, безопасная бритва, на которой еще были видны следы мыльной пены, и тюбик с кремом для бритья. Пуля, видимо, попала Фолкнеру в сердце, и он умер почти мгновенно. Падая, он опрокинул столик, на котором стоял сосуд с золотыми рыбками, – в его углу еще сохранились остатки воды. На полу, под одной из золотых рыбок, валялась чековая книжка, а рядом – автоматическая ручка, в двух футах от нее – наконечник. Чековая книжка была закрыта, и вода, смешанная с кровью, залила ее края. Мейсон обратил внимание, что чековая книжка была уже почти наполовину израсходована – об этом можно было судить по корешкам, не прикасаясь к книжке. Вероятно, когда Фолкнера застрелили, он держал в руках увеличительное стекло, поскольку одна из двух линз треснула, а само стекло лежало неподалеку от его головы. Другое стекло, целое, поблескивало на свету. Бросив напоследок взгляд на упавший столик, Мейсон осторожно прошел обратно, чтобы взглянуть на поверхность стола. На ней сверкали капли воды и виднелись слабые следы чернил, размытые водой. Затем Мейсон обратил внимание еще кое на что, до сих пор ускользавшее от его взгляда. На дне ванны лежал каменный прямоугольный сосуд емкостью примерно в две кварты. Едва Мейсон закончил тщательный осмотр ванной, из спальни донесся голос Салли Медисон: – Я все сделала, мистер Мейсон. Миссис Фолкнер сидит в гостиной. Дрейк сказал, что будет с минуты на минуту. И полицию я тоже оповестила. – Вы говорили с лейтенантом Трэггом? – спросил Мейсон. – Лейтенанта Трэгга нет в управлении. Сюда едет сержант Дорсет. Мейсон задумчиво посмотрел на девушку. – Это плохо, – сказал он и добавил: – Плохо для всех, кроме убийцы. Глава 7 Вой сирены все нарастал и нарастал, словно приближалась туча москитов, и вдруг сразу смолк. Полицейская машина остановилась перед домом. На ступеньках портала послышались твердые шаги. Мейсон открыл наружную дверь. – Что вы тут делаете, черт возьми?! – вскричал сержант Дорсет. – Встречаю гостей, – радушно ответил Мейсон. – Входите, пожалуйста! Полицейские в штатском вошли в гостиную, даже не удосужившись снять шляпы, и с удивлением уставились на двух женщин – Салли Медисон с холодным и непроницаемым лицом и миссис Фолкнер с глазами, красными от слез. – Ну, – сказал Дорсет Мейсону, – что случилось на этот раз? Тот мягко улыбнулся: – Сбавьте обороты, сержант. Труп обнаружил не я. – Кто же? Мейсон показал головой на миссис Фолкнер, сидящую на диване. – Кто это? Его жена? – Если уж быть абсолютно точным, то лучше сказать – вдова, – ответил Мейсон. Дорсет взглянул на миссис Фолкнер и сдвинул шляпу на затылок, словно давая понять, что ждет от нее объяснений. Другие полицейские уже прошли к двери ванной. Сержант Дорсет выждал, пока миссис Фолкнер подняла на него глаза, а потом буркнул: – Ну? Та прошептала еле слышно: – Я действительно его любила. Конечно, мы иногда ссорились и он бывал несправедлив ко мне, но ведь в каждой семье случаются мелкие неприятности. – Об этом позже, – перебил ее Дорсет. – Когда вы обнаружили труп? – Буквально несколько минут назад. – Точнее. Пять, десять, пятнадцать? – Думаю, что не прошло и десяти, минут шесть, семь. – Мы ехали сюда шесть минут. – Мы позвонили сразу, как только я обнаружила его. – Что значит «сразу»? Через минуту, две, три? – Не больше чем через минуту. – Как вы его обнаружили? – Просто пошла в спальню, а потом открыла дверь ванной. – Вы искали его? – Нет. Я пригласила мистера Мейсона войти и… – А что он здесь делал? – Он стоял у наружной двери, когда я подъехала к дому. Сказал, что хочет повидаться с моим супругом. Дорсет резко повернулся и посмотрел на Мейсона. Тот кивнул. – Ну, хорошо. Об этом поговорим позже, – сказал сержант. Мейсон улыбнулся: – Со мной была мисс Медисон, сержант. Мы были вместе последние два часа. – Кто такая эта мисс Медисон? – Это я, сержант, – улыбнулась Салли. Тот внимательно посмотрел на нее, потом его рука непроизвольно потянулась к шляпе. Он снял ее и положил на стол. – Мейсон – ваш адвокат? – спросил он. – Нет. Не совсем. – Что значит «не совсем»? – Ну, понимаете, я его не нанимала, но я думала, он поможет мне. – Поможет вам? В чем? – Финансировать изобретение Тома Гридли с помощью мистера Фолкнера. – Какое изобретение? – Оно связано с лечением аквариумных рыбок. Из ванной донесся голос одного из полицейских: – Эй, Сэди! Взгляни-ка сюда! Тут даже в ванной плавают рыбки. – Сколько их там? – спросил Мейсон. – Две, Сэди. Сержант Дорсет хмуро буркнул: – Вопрос задавал не я, а Мейсон. – О-о! – протянул тот же голос, и в дверях появился широкоплечий полицейский. – Прошу прощения, сержант! В разговор вмешалась миссис Фолкнер: – Послушайте, сержант, я не хотела бы оставаться здесь одна. После всего, что случилось… Меня уже мутит. – Кстати, в ванную вам пока входить нельзя, – сказал один из полицейских. – Почему? Все деликатно промолчали. – Вы что, хотите сказать, что он останется там? – спросила миссис Фолкнер. – Какое-то время. Мы должны сделать снимки, снять отпечатки пальцев и сделать еще массу всяких вещей. – Но я… Я не вынесу этого. Что же мне делать? Что делать? – Послушайте, – сказал Дорсет, – а почему бы вам не переночевать в отеле? Пригласите с собой подругу. – О, нет! Я не могу. Не в силах. Я ужасно себя чувствую. К тому же в такой час, мне кажется, в отеле не так-то легко найти комнату. Это же не так просто – заказать номер. – Тогда позвоните кому-нибудь из друзей и попросите, чтобы вас приютили. – Нет. Тоже неудобно. Правда, у меня есть подруга, но она живет еще с одной женщиной, и у нее нет места для меня. Она сама должна была приехать сюда. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/delo-o-sumochke-avanturistki/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.