Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Дело о сбежавшем трупе

$ 149.00
Дело о сбежавшем трупе
Об авторе:Автобиография
Тип:Книга
Цена:156.45 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2008
Просмотры:  12
Скачать ознакомительный фрагмент
Дело о сбежавшем трупе
Эрл Стенли Гарднер


Перри Мейсон #46


Эрл Стенли Гарднер

Дело о сбежавшем трупе
Немногие имеют представление о работе экспертов криминалистической медицины, об их детективных талантах и мастерстве.

Некоторое время назад в округе Лос-Анджелес сексуальный маньяк зверски убил шестилетнюю девочку. Это преступление вызвало волну всеобщего негодования, но вскоре в обществе воцарился страх.

Убийца все еще был на свободе. Никто не знал, кто он такой. Совершенное им убийство было настолько жестоким и извращенным, что никто не мог чувствовать себя в безопасности до тех пор, пока преступник не будет схвачен.

Изуродованное тело девочки привезли в офис коронера, где к работе приступил доктор Фредерик Д. Ньюбарр.

Полицейские искали орудие убийства. Они обнаружили топор и нож.

Доктор Ньюбарр обследовал многочисленные раны на теле и затем вынес вердикт: «Возвращайтесь и ищите снова, пока не найдете альпеншток и кувалду. По-моему, именно это орудие было использовано преступником».

Затем доктор Ньюбарр занимался тем, что ни один патологоанатом делать не любит, но в экстренных случаях делать это приходится. Он рассек кожу вокруг ран и в результате тщательного анализа выявил последовательность нанесения увечий и определил, от чего последовала смерть.

Полиция блестяще справилась с этим случаем, но главная заслуга в том, что кровавое преступление было раскрыто, принадлежит кропотливой работе доктора Ньюбарра. И когда убийца был наконец схвачен и сознался в содеянном, стало очевидно, что преступление было совершено именно так, как предсказывал доктор Ньюбарр, работая в своей лаборатории.

Так уж получается, что мы нередко слышим о преступлениях, которые оказались полицейским не по зубам. Но как часто мы, законопослушные граждане, должным образом оцениваем работу полиции в таких делах, когда в результате напряженного расследования преступником оказывается сексуальный психопат, не справляющийся со своими извращенными желаниями. Такой человек живет себе тихо и мирно, его хорошо знают как скромного и безобидного соседа, пока однажды подавляемые до поры до времени инстинкты не возьмут верх, не выйдут из-под контроля его воли и не превратят «приятного человека» в монстра.

Доктор Ньюбарр не просто делает вскрытие и проводит патологоанатомическое исследование. Он медик-детектив.

Он немало потрудился, выявляя характерные признаки различных ранений, и, насколько мне известно, первым применил определенные идентификационные методики в области криминалистики, которые до этого момента использовались лишь в Великобритании и на европейском континенте.

Многие часы доктор Ньюбарр потратил на разгадку знаменитого случая с «Черной Далией».

Так как полиция еще не сложила многотомные материалы этого дела в архив, некоторые детали в настоящее время не могут быть разглашены.

Но вот один эпизод, иллюстрирующий, какие специфические проблемы приходится решать медицинскому эксперту и с какой тщательностью и ответственностью относится к своей работе доктор Ньюбарр.

В желудке Черной Далии он обнаружил какие-то своеобразные волокнистые частицы. По всей видимости, это были маленькие кусочки воска, которые попали в желудок девушки до ее смерти.

Доктор Ньюбарр потратил немало времени, пытаясь найти объяснение присутствию воска в организме девушки.

В конце концов проблема была решена. У Черной Далии были очень плохие зубы, и, по словам ее подруг, собираясь на «свидание», она мазала зубы воском, чтобы замаскировать пятна и трещины.

Так что эта бедная девушка тщательно покрыла воском зубы, стараясь произвести впечатление на мужчину, который не только убил ее, но и совершил над телом сатанинские обряды, настолько изуродовав его, что даже видавшим виды полицейским стало не по себе, когда они увидели труп.

Послужной список доктора Ньюбарра составил бы честь любому медику: практикующий профессор медицины, глава департамента судебной медицины в Южнокалифорнийском университете; приглашенный лектор в Медицинском евангелическом колледже; председатель Юго-западного регионального комитета по образованию Американской академии криминалистики, член подкомитета по образованию Американской медицинской ассоциации; наконец, главный патологоанатом в департаменте полиции округа Лос-Анджелес.

В своем кругу доктор Ньюбарр известен непоколебимым спокойствием и неутомимым упорством, с которым он приступает к работе над каждым новым делом.

Одним из лучших критериев, позволяющих оценить эффективность работы медицинского эксперта, является отношение к ней юристов, занимающихся судебной практикой.

Наиболее искушенные адвокаты могут с первого взгляда точно определить слабые места в рассуждениях свидетеля или в характеристике психологических реакций. На перекрестном допросе они бьют по этим слабым местам, и в итоге от свидетельских показаний не остается камня на камне.

С другой стороны, если эксперт достаточно подробно обосновал свое доказательство и абсолютно уверен в позиции, которую занимает, поскольку тщательно проработал все факты, адвокаты оставляют его в покое.

Сейчас доктор Ньюбарр очень редко подвергается перекрестному допросу. В последние несколько лет адвокаты взяли за правило задавать ему для проформы один-два вопроса и отпускать.

Я спросил как-то доктора Ньюбарра, что он об этом думает.

Его ответ говорит сам за себя:

«Если ведущий перекрестный допрос адвокат может повергнуть тебя в смущение, это только твоя вина. Он сражается с тобой на твоей территории. Если ты не очень уверен в том, что говоришь, и вопрос адвоката может сбить тебя с толку, это значит, что ты допустил небрежность в работе. Нельзя халатно относиться к своему делу, тем более если оно касается жизни и судеб других людей».

Доктор Ньюбарр мог бы пойти дальше в этом рассуждении. Сам он ни в чем и никогда не допускает небрежности или неточностей.

Среди людей, которые расширяют сферу применения методов криминалистической медицины для раскрытия преступлений, доктор Фредерик Д. Ньюбарр – общепризнанный лидер. Благодаря ему (и, конечно, многим его коллегам) возрастает значение криминалистической медицины.

И поэтому я с великой радостью и удовольствием посвящаю эту книгу моему другу доктору Фредерику Д. Ньюбарру.
    Эрл Стенли Гарднер
Глава 1


Делла Стрит, доверенный секретарь Перри Мейсона, вошла в кабинет адвоката и сказала:

– В приемной находятся две особы, они уверяют, что им необходимо с вами немедленно повидаться.

– Зачем, Делла?

– Они не стали об этом разговаривать с секретарем.

– Тогда объясни им, что я не смогу их принять.

– Забавная парочка…

– В каком смысле?

– У них с собой чемодан, они поминутно смотрят на часы – очевидно, опасаются опоздать то ли на поезд, то ли на самолет, и утверждают, что им до зарезу нужно посоветоваться с вами до отъезда.

– Как они выглядят?

– Миссис Дейвенпорт – настоящий мышонок, тихая, неприметная, ничем не примечательная женщина.

– Возраст?

– Под тридцать.

– Но напоминает мышонка?

Делла Стрит утвердительно опустила глаза.

– А вторая?

– Раз уж я причислила миссис Дейвенпорт к мышам, то мне придется описать миссис Энзел как кошку.

– Возраст?

– Пятьдесят с хвостиком.

– Мать с дочерью?

– Возможно.

Мейсон тут же сочинил незамысловатую историю:

– Любящая, преданная дочка вынуждена мириться с бесчинствами своего звероподобного муженька. Мать дочери приехала навести порядок, муженек обозвал ее десятком нелестных эпитетов. Она вместе с дочерью покидает его навсегда. Хотят, чтобы были защищены их права.

– Возможно, – согласилась Делла, – но вместе они являют забавную картину.

– Скажи им, я не занимаюсь семейными неурядицами, пусть поспешат проконсультироваться с другим адвокатом, пока еще есть время до их самолета.

Делла Стрит не торопилась исполнять приказание шефа.

Перри Мейсон взял несколько писем с пометкой «Срочно» из стопки, которую секретарша положила ему на стол. Искоса посмотрев на Деллу, Мейсон буркнул:

– Вижу, тебе хочется, чтобы я их принял. Из чисто женского любопытства. Ну-ка, не стой на месте, красотка…

Делла Стрит послушно вышла из кабинета, но уже через тридцать секунд вернулась назад.

– Ну? – спросил Мейсон.

– Я сказала им, что вы не занимаетесь делами о домашних неурядицах.

– И как они отреагировали?

– «Мышка» промолчала.

– А «кошка»?

– «Кошка» сказала, что речь идет об убийстве, а, насколько ей известно, вы любите подобные дела.

– И они продолжают ждать?

– Совершенно верно. Кошкоподобная считает необходимым сообщить вам, что они могут опоздать на самолет.

– Ладно, впусти сюда и «кошку», и «мышку» вместе с их делом об убийстве… Теперь мне стало любопытно.

Делла поспешила за посетительницами и через минуту распахнула перед ними дверь. Мейсон услышал звук шагов, вот чемодан стукнулся о дверцу книжного шкафа. Затем в кабинет вошла миниатюрная особа с застенчиво опущенными глазами. Она быстро взглянула на адвоката и поздоровалась, неслышно прошла вдоль стены и опустилась на простой стул с прямой спинкой. В этот момент другой чемодан с грохотом ударился о дверь, распахнул ее, и в кабинет влетела старшая особа, швырнула с силой чемодан тут же у порога, посмотрела на наручные часы и заявила:

– У нас ровно двадцать минут, мистер Мейсон.

– Прекрасно, – с улыбкой ответил адвокат. – Пожалуйста, присаживайтесь… Полагаю, вы – миссис Энзел?

– Правильно.

– А это миссис Дейвенпорт? – спросил Мейсон, посмотрев на молодую женщину, которая сидела, положив руки на колени.

– Правильно, – вновь подтвердила Сара Энзел.

– По всей видимости, ваша дочь?

– Нет. Мы познакомились лишь несколько месяцев назад. Она много времени жила за границей, ее муж – горный инженер, а я находилась на Востоке, в Гонконге. Вообще-то я прихожусь ей теткой, муж моей сестры был ее родным дядюшкой.

– Выходит, я ошибся, – сказал Мейсон. – Правильно ли я понял: вы хотите посоветоваться со мной по поводу дела об убийстве?

– Совершенно верно.

Мейсон внимательно изучал двух женщин.

– Вам не приходилось слышать имя Уильяма Делано? – спросила миссис Энзел.

– Он крупная величина в горном деле?

– Точно.

– Он умер, как мне помнится.

– Шесть месяцев назад. Муж моей сестры, Джон Делано, был его братом. Джон и моя сестра оба умерли. А Мирна, то есть миссис Дейвенпорт, является племянницей Джона и Уильяма Делано.

– Понятно. А теперь объясните мне, какая нужда привела вас сюда.

– Муж Мирны, Эд Дейвенпорт, написал письмо, обвиняющее Мирну в намерении убить его.

– Кому он послал письмо?

– Пока никому. Оставил его адресованным окружному прокурору или начальнику полиции, мы точно не знаем, кому из них; оно должно быть доставлено адресату в случае смерти Эда. В письме он обвиняет свою жену в отравлении Гортензии Пакстон, ее сестры, которая унаследовала бы большую часть состояния Уильяма Делано. У Эда Дейвенпорта хватает наглости далее утверждать, будто Мирна подозревает, что ему известно об этом преступлении, поэтому она, возможно, планирует отравить его. А в случае его смерти он желает, чтобы все тщательно расследовали.

Мейсон с любопытством посмотрел на миссис Дейвенпорт, сидевшую совершенно неподвижно на своем стуле. Один раз, очевидно почувствовав на себе его взгляд, она подняла глаза, но тут же опустила ресницы и продолжала изучать собственные руки в перчатках.

– Каким образом у него могли появиться такие мысли? – спросил Мейсон. – Имеются ли у него какие-то основания для подобного обвинения, миссис Дейвенпорт?

– Конечно нет! – возмутилась Сара Энзел.

Мейсон продолжал смотреть на миссис Дейвенпорт.

Она тоже решила вступить в разговор:

– Я провожу большую часть времени в саду. У меня есть кое-какие опрыскиватели для борьбы с вредителями. Они очень ядовиты. Мой муж болезненно любопытен. Уже дважды мне приходилось его предупреждать, что с подобными составами опасно иметь дело. Возможно, это навело его на такие мысли. Он страшно мнительный, у него вечно появляются дикие идеи, от которых он не может отделаться.

– Он неврастеник, – махнула рукой Сара Энзел, – вечно погружен в мрачные мысли. Следствие алкоголизма. Порой он впадает в ярость, после чего у него и появляются дикие мысли.

– Ситуация крайне сложная, – задумчиво произнес Мейсон. – Мне, естественно, надо познакомиться с ней подробнее. А вы, как я понял, торопитесь на самолет?

– Совершенно верно. Внизу нас поджидает такси. Наш самолет на Фресно вылетает в одиннадцать.

– Возможно, учитывая обстоятельства, вам будет разумнее лететь чуть позже?

– Мы не можем. Эд умирает.

– Вы говорите об Эде Дейвенпорте, муже молодой особы?

– Совершенно верно.

– И он оставил такое письмо, которое в случае его смерти должно быть доставлено властям?

– Да, сэр.

– Это сильно усложняет ситуацию.

– Правда? – воскликнула Сара Энзел.

– Будет лучше, – попросил Мейсон, – если вы постараетесь ввести меня подробнее в курс дела.

Сара Энзел устроилась поудобнее в большом кресле для посетителей, изрядно поерзав, что говорило скорее о ее раздражении, нежели о намерении расслабиться.

– Слушайте внимательно, – предупредила она, – у меня нет времени на повторы.

Мейсон закурил, кратко предупредив:

– Мой секретарь, мисс Стрит, стенографирует нашу беседу. Позднее я смогу посмотреть ее записи.

– Уильям Делано был очень богатым человеком. Но и очень одиноким. Два последних года его племянница Хорти, то есть Гортензия Пакстон, жила у него. Он медленно умирал и знал об этом. По его завещанию почти все переходило к Хорти. Она за ним ухаживала. Можете мне поверить, это был адский труд. Хорти написала Мирне, и они с Эдом приехали помочь ей. Вскоре после их приезда Хорти тяжело заболела, а через неделю умерла. В то время Эд Дейвенпорт ничего не говорил, а позднее заявил Мирне, что, по его мнению, Хорти отравили. Типично для Эда Дейвенпорта с его ослиным упрямством и нежеланием прислушиваться к чужому мнению.

– Причина смерти? – быстро спросил Мейсон.

– Перегрузки. Ее смерть явилась ужасным ударом для Уильяма, Хорти была его любимой племянницей. По своему завещанию он намеревался оставить ей четыре пятых состояния и одну пятую Мирне.

– Вам он ничего не оставил, миссис Энзел?

– В конечном итоге оставил. Мы с ним никогда не были особенно близки. После смерти Хорти он изменил завещание.

– Вы, кажется, убеждены, что мисс Пакстон умерла естественной смертью?

– Разумеется, у нее был вирусный грипп, эпидемии которого проходят ежегодно. Ну а Хорти переутомилась и ослабла, не смогла справиться с болезнью.

– Вы виделись с ней перед смертью?

– Да. Я отправилась туда, когда узнала о ее болезни, чтобы помочь. Приехала за три-четыре дня до ее смерти и очень скоро уехала назад. Мы с Уильямом Делано хорошо относились к друг к другу, но он действовал мне на нервы, и мы частенько конфликтовали. Мирна заявила, что прекрасно справится одна, поскольку у них была экономка, и они сразу же наняли для Уильяма сиделку. Посчитала, не слишком я там нужна.

– А когда вы вернулись?

– Вскоре после смерти Уильяма.

– Производили вскрытие после смерти мисс Пакстон?

– Нет, конечно. У них был постоянный врач, который подписал свидетельство о смерти. Ее похоронили, на этом дело и кончилось, пока Эд Дейвенпорт не завел свои дурацкие разговоры. Если хотите знать мое мнение – у него не все дома. Этого мало, он стремится отвлечь внимание от своих манипуляций с деньгами Мирны. Вот какие сумасшедшие идеи у Эда! А теперь он добивается, чтобы его идиотское письмо вскрыли в случае его смерти. У болвана высокое кровяное давление, он может скончаться в любой момент. Ему это известно, и все же он состряпал такое подлое письмо! Теперь в случае его смерти трудно предугадать последствия.

– Где находится письмо?

– В его офисе.

– А где офис?

– В Парадайзе. Это местечко близ Чико, в северной части штата. Его офис находится в их же жилом доме. Они с Мирной одно время жили там после возвращения из Южной Америки. Тогда Эд приобрел шахту за смехотворно малую цену. После того как они с Мирной перебрались на жительство к Уильяму в Лос-Анджелес, Эд занял весь дом в Парадайзе под офис для своей компании. То есть он называет его офисом. Две комнаты действительно служат кабинетами, но, кроме того, там есть спальня и кухня. Эд проводит там много времени. Иногда он уезжает туда на неделю, а то и на две. С того времени, как я нахожусь с Мирной, он почти полностью перебрался в этот его сомнительный «офис», где разыгрывает из себя экономическую величину, горного магната…

– Могу ли я спросить, – прервал ее Мейсон, – как вы так органично влились в эту картину?

– Прежде всего, я люблю Мирну. По новому завещанию мне принадлежит пятая часть огромного дома Уильяма. И я не намерена позволить Эду Дейвенпорту выставить меня оттуда. Когда я увидела, как он обращается с Мирной, я ужаснулась, но старалась не вмешиваться и ничего не говорить. Правда, Мирна? Затем сегодня утром нам сообщили, что Эд находится в Крэмптоне и…

Мейсон осторожно прервал ее:

– Как я понимаю, он заболел?

– Именно это я и хотела вам сказать, он умирает, а у нас осталось не более пяти минут… Можете вы себе представить, чтобы какой-нибудь нормальный человек написал обвинительное письмо против собственной жены и распорядился доставить его в полицию в случае его смерти?

– Иными словами, в этом письме он обвиняет в своей кончине жену?

– Возможно, не столь категорично, но содержание письма сводится к этому.

– А откуда вам известно содержание письма, миссис Дейвенпорт? – спросил Мейсон.

Мирна ответила тихим голосом, ее едва было слышно:

– Он сам мне сказал. Он взбесился, иначе не скажешь, и обвинил меня в отравлении Хорти, а потом сказал: поскольку ему известно о том, что я сделала, он не чувствует теперь себя в безопасности.

– И мистер Дейвенпорт сейчас находится в Крэмптоне?

– Да. Он поехал туда из Парадайза. И заболел. Доктор встревожен его состоянием, он боится, Эд не выживет.

– А если выживет?

Сара Энзел раздраженно пожала плечами:

– Ну конечно, не мне давать советы, решать должна сама Мирна, но что касается меня, я твердо знаю одно: Эд Дейвенпорт пустил по ветру ее деньги, смешав их с собственными. Я убеждена, теперь он старается обманным путем лишить ее их. Поэтому я-то знаю, как поступила бы на месте Мирны.

– А если Эд Дейвенпорт умрет? – спросил Мейсон.

Сара Энзел тревожно посмотрела на Мирну.

– Если он умрет, – очень тихо заговорила та, – письмо будет доставлено окружному прокурору, и один бог знает дальнейшее.

– Чего вы хотите от меня? – спросил Мейсон.

– Раздобыть письмо! – выпалила Сара Энзел.

Мейсон никак не ожидал такой просьбы и невольно улыбнулся:

– Боюсь, тут я вам не смогу помочь.

– Почему?

– Я не могу выкрасть письмо.

– Оно содержит клеветнические обвинения.

– И все же при жизни мистера Дейвенпорта письмо является его собственностью.

– Ну а после его смерти?

– Несомненно, он оставил указания отправить его в полицию.

– Надо учитывать, – продолжала Сара Энзел, – все, что у него имеется, является общим достоянием. Решительно все приобретено на средства Мирны, уж не говоря о стараниях Эда Дейвенпорта изо всех сил запутать финансовые дела, чтобы даже самый опытный бухгалтер не смог определить, откуда взяты деньги.

Мейсон не скрывал заинтересованности.

– Допустим на мгновение, он на самом деле умирает. В таком случае Мирна автоматически становится владелицей всего состояния, не так ли? – с вызовом спросила Сара Энзел.

– Возможно, – осторожно согласился адвокат.

– В таком случае она имеет право и на это письмо.

– Продолжайте, – улыбнулся адвокат.

– Я не считаю справедливым допустить, чтобы подобное письмо попало в руки полиции или окружного прокурора до того, как Мирна ознакомится с его содержанием.

– Конечно, – раздумывая, произнес адвокат, – многое зависит от того, как написано письмо. Или, скорее, кому адресовано: непосредственно полиции, чтобы та его вскрыла в случае его смерти, или же его секретарю с указанием отправить содержимое окружному прокурору опять-таки в случае его смерти.

– С точки зрения закона тут имеется разница?

– Возможно, однако я не в состоянии незамедлительно высказать свое мнение.

Сара Энзел резко поднялась с кресла:

– Дай-ка мне ключ, Мирна.

Мирна молча разжала руку в перчатке и отдала Саре ключ. Та в свою очередь подошла к письменному столу и положила ключ на стекло перед адвокатом.

– Что это? – спросил Мейсон.

– Ключ от офиса в Парадайзе.

– И зачем он мне нужен?

– В случае, если Эд Дейвенпорт на самом деле умрет, мы хотим, чтобы вы разыскали это письмо.

– Имеется ли хотя бы крупица правды в обвинениях Эда Дейвенпорта?

– Не глупите! Мирна и мухи не обидит. Она поехала туда помочь Хорти. Они вдвоем трудились не покладая рук. Хорти умерла просто от переутомления, у нее ослаб организм.

– А мистер Делано?

– Он болел много месяцев подряд, фактически медленно умирал. Врачи сказали, он протянет максимум шесть месяцев, а он прожил вдвое больше. И если бы не смерть Хорти, он бы еще протянул. Ее кончина подломила Уильяма окончательно.

– Тогда почему бы не согласиться с тем, чтобы письмо доставили адресату? – спросил Мейсон. – Если его обвинения абсурдны, самое простое – все объяснить полиции.

Женщины обменялись взглядами, значение которых Мейсон понять не сумел.

– Ну? – спросил он.

– Ситуация не так проста, – призналась Сара Энзел. – Имеются кое-какие осложняющие факторы.

– Как понять?

– Кто-то звонил в управление по делам насильственных смертей. Знаете, один из этих анонимных звонков. Говоривший посоветовал проверить смерть Гортензии Пакстон. Разумеется, звонил кто-то из подручных Эда, если не он сам, но это может причинить неприятности.

Мейсон задумался.

– Мирна – жена Эда Дейвенпорта, – сказал он. – В том случае, если он обвинит жену в отравлении мисс Пакстон, он же рискует потерять деньги, унаследованные его женой, которые, как я понял, он тратит в собственных интересах. Вы об этом подумали?

– Да. А вот Эд – нет. Он не думает. Он реагирует. В его поступках отсутствует логика. Зачем бы ему писать такое дурацкое письмо, в особенности когда он знает, что может умереть в любой момент?

Мейсон предположил:

– Возможно, он психопат?

– Однозначно, с вывихом. Никто не может предположить, как он поступит. Он может убить нас обеих. Зная о нашей поездке к вам, непременно бы так и сделал.

Мейсон наконец принял решение:

– Хорошо, я согласен. Если Эд Дейвенпорт умрет, я постараюсь выяснить содержание письма. Если оно мне покажется творением психопата, я займусь вашим делом и передам письмо миссис Дейвенпорт. Однако если в данном деле имеется что-то подозрительное, я сам вручу письмо полиции, но так, чтобы все закончилось ко всеобщему удовлетворению.

– Если бы вы только знали Эда Дейвенпорта, – сказала Сара Энзел, – вы бы не сомневались в обоснованности нашей тревоги. Он эгоистичный неврастеник, с головой ушедший в собственные аферы, желания, ощущения, но при всем этом ему не откажешь ни в проницательности, ни в изобретательности.

– Вы не очень давно познакомились с мистером Дейвенпортом, – заметил Мейсон.

– Мы знакомы достаточно долго, – фыркнула женщина. – Я много разговаривала с Мирной, да и сама не вчера родилась на свет.

Мейсон снова задумался, затем повернулся к Делле Стрит:

– Делла, продиктуй письмо, которое Мирна Дейвенпорт должна подписать, уполномочивающее меня представлять ее интересы во всех вопросах, касающихся ее семейных отношений, имущественных прав, а также предпринимать по моему усмотрению действия для охраны ее прав. В случае смерти ее мужа, а, по имеющимся данным, он тяжело болен, я должен представлять миссис Дейвенпорт в вопросах ее состояния. Я должен действовать от ее имени и в ее интересах. – Мейсон посмотрел на Мирну Дейвенпорт: – Вы согласны написать и подписать такое письмо?

Ответила, разумеется, Сара Энзел:

– Можете не сомневаться, да!

Однако адвокат продолжал смотреть на Мирну. Наконец та взглянула ему в глаза и тихо сказала:

– Конечно, мистер Мейсон. Муж больше меня не любит. Его интересуют только мои деньги, которые он ворует у меня. В данный момент он стремится так запутать финансовую отчетность, чтобы стало невозможно разобраться, сколько принадлежит фактически мне, а сколько – ему.

– Так чего же мы ждем? – спросила Сара Энзел, взглянув на часы.

Перри Мейсон взглядом попросил Деллу немедленно напечатать письмо.
Глава 2


В начале четвертого того же дня телефонистка на коммутаторе Мейсона позвонила Делле Стрит и сообщила: адвоката вызывают из Крэмптона по вопросу величайшей важности.

Мейсон не медлил ни секунды:

– Я буду разговаривать, Делла, а ты бери параллельную трубку.

Мейсон почти сразу услышал настойчивый, нетерпеливый голос Сары Энзел, спорящей с телефонисткой.

– Мейсон слушает, миссис Энзел! – вмешался адвокат.

– Наконец-то! У нас тут такие неприятности, а ваша телефонистка тянет время…

– Я у телефона, миссис Энзел. Так что случилось?

– Он умер.

– Дейвенпорт?

– Да.

Наступило минутное молчание.

– И, – продолжала Сара, – все легло на плечи Мирны. Он оставил ей по завещанию решительно все – действительно, самое малое, что мог сделать.

– Когда он умер? – спросил Мейсон.

– Минут пятнадцать назад. Все это время я добивалась разговора с вами.

– Да, да, понятно. Теперь письмо, о котором вы упоминали…

– Адрес в Парадайзе: Крествью-Драйв. Вы можете попасть туда самолетом на Чико. В Чико возьмите машину, вам придется проехать двадцать миль по хорошей асфальтированной дороге. Найти это место несложно, но лучше не задавать вопросов. Я объясню, как туда попасть. Поезжайте по главной улице через город, затем сверните налево по Оливер-роуд. Возле Вэлли-Вью имеется крутой поворот налево, проедете по ней совсем немного до Крествью-Драйв, дом стоит последним в ряду по правой стороне.

– В доме никого нет? – спросил адвокат.

– Никого. Секретарши не будет. Вы отыщете… прошу прощения, я дольше не могу разговаривать. До свидания!.. – Она бросила трубку.

Мейсон не спеша опустил свою трубку на рычаг и вопросительно посмотрел на Деллу.

– Вы едете в Парадайз? – спросила девушка.

Мейсон пожал плечами: ничего не поделаешь!

– А когда попадете туда, что предпримете?

– Буду представлять интересы миссис Эд Дейвенпорт наилучшим образом.

– Разыскав этот конверт?

– Возможно.

– А потом?

– Все зависит от содержания письма. Закажи-ка билеты, Делла.

Через десять минут Делла Стрит сообщила: вылетев из Сан-Франциско прямым самолетом, можно успеть на самолет компании «Юго-западные авиалинии», который прибудет в Чико в семь пятьдесят.

– Закажи два билета, Делла, – распорядился Мейсон, – и поторапливайся.

– Два?

– Не воображаешь ли ты, что я влезу в подобную историю без свидетеля?
Глава 3


Самолет сильно качало, когда Перри Мейсон и Делла Стрит пролетали над Мэрисвиллом, внизу проплывали небольшие поселки, поблескивающие скоплением огней, темные просторы плодородных рисовых полей над светлым пятном Оровилла. Наконец лайнер пошел на посадку над Чико и подрулил к зданию аэровокзала.

Такси домчало Мейсона и Деллу до центра города, где адвокату без особого труда удалось нанять автомашину с оплатой за километраж. Они разыскали дорогу на Парадайз и пустились в путь по круто поднимающемуся шоссе.

При свете почти полной луны они любовались местностью. Делла вскрикнула от восторга, когда дорога привела их к окаменевшему выбросу лавы и они смогли заглянуть в глубь каньона, где утесы из той же лавы отбрасывали черные тени.

Мейсон плавно проскользнул мимо скопления магазинов, которые отмечали центр поселка, повернул налево, затем без труда обнаружил крутой вираж, который предупреждал о следующем левом повороте.

По обе стороны дороги виднелись современные жилые дома, стоявшие среди высоких сосен и зеленых лужаек. На этой высоте смрад и смог, окутывавший долину, полностью рассеялись, а на небе, несмотря на свет луны, сияли необычно яркие звезды.

Делла Стрит сделала глубокий вдох.

– Вы только посмотрите, какой здесь воздух, шеф! – воскликнула она. – Чистый, пропитанный хвойным запахом, прозрачный, как хрусталь. А как вам нравятся эти очаровательные жилища?

Мейсон согласился с девушкой, но его мысли уже были сосредоточены на предстоящем деле.

– Как вы считаете, дом Эда Дейвенпорта похож на них?

– Мы это выясним через минуту, – ответил Мейсон, сворачивая на боковую дорожку.

Они добрались до конца асфальта, проехали еще немного по гравиевой дорожке мимо аккуратного дома с зеленым забором, а затем, когда дорожка закончилась, свернули вправо по подъездной дороге, которая привела их через сосновую рощу, мимо нескольких яблонь и грушевых деревьев к парадному подъезду дома, который, несмотря на темные окна, казался обитаемым и гостеприимным.

Мейсон выключил все огни, заглушил мотор, обошел машину кругом и поднялся за Деллой на крыльцо.

– На всякий случай позвоним, правда? – спросила девушка.

Молчание шефа можно было считать знаком согласия.

Не снимая перчаток, Делла нажала кнопку звонка. Внутри дома послышалось музыкальное позвякивание.

– Позвони еще раз, – через пару минут произнес Мейсон, – а потом мы попробуем отворить дверь ключом.

Делла Стрит позвонила вторично с тем же результатом.

Тогда Мейсон вставил ключ в замок. Он бесшумно открылся, дверь распахнулась, подчиняясь руке адвоката.

– Что теперь? – спросила Делла. – Мы воспользуемся фонариком или?..

– Мы включим в доме свет. Луч фонарика свидетельствует о тайном визите, то есть о понимании своей вины. В конце-то концов, Делла, мы участвуем в игре, где нам почти ничего не известно о других игроках, и будь я неладен, если понимаю, где находится та черта, за которую не следует заходить.

– Но ставки в игре высокие?

– Несомненно, – ответил Мейсон, нащупывая на стене выключатель.

Прихожая предстала во всем своем великолепии. Вешалки для шляп были изготовлены из оленьих рогов и манзанита. Индейская циновка с узором навахо на полу и стулья в деревенском стиле придавали помещению оттенок нарочитой простоты. На стене висело огромное овальное зеркало, несомненный антиквариат. Запах хорошего крепкого табака, очевидно, был неистребим, как если бы обитавшие здесь люди постоянно курили трубку.

Мейсон прошел дальше через дверь слева, включил свет и оказался в просторной гостиной. Делла Стрит прошла за ним по всему дому, осматривая одну комнату за другой и включая всюду свет, пока это длинное, приземистое одноэтажное здание полностью не осветилось.

– Что теперь, шеф?

– Официально, – ответил Мейсон, – мы берем в руки бразды правления от имени мистера Дейвенпорта. На самом же деле разыскиваем письмо, которое может быть где-то здесь спрятано. Весь вопрос в том, где именно.

– Мне это представляется страшной глупостью.

– А именно?

– Написать письмо, которое должно быть доставлено властям в случае кончины его автора, а затем где-то его спрятать, не организовав доставку.

Мейсон внимательно слушал.

Делла Стрит продолжала:

– Я убеждена, Эд Дейвенпорт должен был сделать так, чтобы письмо попало по адресу.

– Знаешь, я сейчас думаю об этих людях. Многое могут сообщить их вещи, – вновь заговорил адвокат через некоторое время, когда просмотрел документы в кабинете Дейвенпорта. – Очевидно, Дейвенпорт полностью полагался на свою секретаршу. В банке Парадайза у него на счету двести девяносто один доллар, впрочем, вот еще книжка на тысячу долларов. Здесь корреспонденция, относящаяся к его горнорудным делам. Интересно, письма адресованы Мирне Дейвенпорт, а все ответы подписаны мистером Дейвенпортом, в которых точно указано, что его жена будет делать, а о чем и слушать не желает.

– Значит…

– Очевидно, он с ней не советовался. Копии ответов показывают, что некоторые отправлены в день получения письма.

– Может, он советовался с ней по телефону?

– Междугородные переговоры стоят, как тебе известно, дорого, а счет за последний месяц за телефонное обслуживание всего на двадцать три доллара и девяносто пять центов, включая федеральный налог.

– И все это время он боялся, – продолжала девушка, – что жена задумала его убить. И вдруг умирает естественной смертью.

Мейсон удивленно приподнял брови.

– В чем дело? – заинтересовалась Делла. – Вы… шеф, уж не предполагаете ли вы… что смерть не была естественной?

– А что?

– Но, всемогущий боже! Тогда что мы здесь делаем?

– Защищаем интересы миссис Дейвенпорт, – усмехнулся Мейсон, – но кое-что делать мы не можем. Мы не можем скрывать улики или искажать их, но ведь мы не будем уверены, улика это или нет, прежде чем не взглянем на нее, не так ли, Делла? Именно по этой причине я считаю необходимым прочитать послание, содержащееся в том конверте, который я обнаружил в запертом на ключ ящике стола секретарши.

– Шеф, но…

– Пойди-ка поставь немного воды на огонь в кухне, мы подержим конверт над паром…

Через пару минут вода закипела, адвокат прошел на кухню. Очень осторожно он распечатал заклеенный конверт, засунул внутрь два пальца, вынул бумажные листы и развернул их.

Делла Стрит ахнула, заглушив бульканье продолжавшей кипеть воды.

– Ну вот, пожалуйста, – весело произнес адвокат, – шесть листов абсолютно чистой бумаги.

Глядя оторопело на бумагу, Делла машинально загасила пламя горелки.

– Как вы считаете, на них нет тайнописи?

Мейсон осторожно нагрел один из листков над неостывшей горелкой, затем посмотрел листок под разными углами к источнику света:

– Конечно, тут может быть какая-то тайнопись, которую надо проявлять над парами иодина, но мы, к сожалению, не имеем права этого делать. Хотя, конечно, опасно считать, что листы на самом деле чистые.

– Чего ради человек стал бы оставлять конверт с инструкцией доставить его властям в случае своей смерти, если в нем нет ничего, кроме пустых листов бумаги?

– Возможно, именно на этот вопрос нам придется искать ответ.

– Что вы имеете в виду?

– Ты не видела нигде в офисе пузырька с клеем?

Девушка тут же отыскала его и протянула шефу.

– Ну, сейчас мы заклеим конверт, причем очень важно не оставить на нем отпечатков пальцев.

Мейсон подсушил конверт над теплой горелкой, вернулся в приемную и положил его обратно в ящик стола, который тут же снова искусно запер перочинным ножом. Через минуту письменный стол секретарши был в идеальном порядке.

– Шеф, похоже, у вас появились какие-то идеи? – спросила Делла. Немного поколебавшись, она произнесла: – Что… что…

– Что все случилось немножко слишком своевременно? – усмехнулся адвокат.

– Ну да, отчасти…

– Эд Дейвенпорт умер и…

Раздался резкий женский голос:

– Что вы здесь делаете? Кто вы такие?

Мейсон неторопливо повернулся.

Высокая, довольно привлекательная молодая женщина, стоявшая в проеме двери, резко повернулась, не ожидая ответа, и побежала. Раздался дробный стук высоких каблуков, затем звуки поворачивающегося телефонного диска.

Мейсон подмигнул Делле, подошел к письменному столу и поднял трубку телефонного аппарата. Он услышал, как женщина говорит по параллельному телефону:

– Соедините меня немедленно с полицией. Срочно. Я – Мейбл Нордж, нахожусь в доме мистера Дейвенпорта на Крествью-Драйв. В доме находятся неизвестные, роются в вещах, что-то ищут. Пришлите полицию.

Мейсон аккуратно положил трубку на рычаг. Он слышал, как хлопнула входная дверь.

Делла Стрит приподняла брови.

– Полиция? – спросила она.

На лице Мейсона было написано: «Ничего не поделаешь!»

– Как скоро они сюда приедут?

– Трудно сказать. Возможно, очень скоро.

– Мы попытаемся улизнуть?

– Нет, конечно. Останемся и побеседуем.

Мейсон уселся в кресло за письменным столом Дейвенпорта и закурил.

Делла явно нервничала, не понимая спокойствия адвоката.

– Шеф, почему бы нам не исчезнуть, воспользовавшись черным ходом?

– Взятая нами напрокат машина стоит перед входом. Молодая особа, несомненно, уже записала ее номер. Именно потому, что машина находится там, а в доме всюду горит свет, она так неслышно сюда вошла. Скорее всего, шла на цыпочках. Я слышал, как она назвала себя по телефону. Мейбл Нордж. Секретарь Дейвенпорта. Так что мы останемся здесь, поскольку ничего другого нам не остается. Ведь если хорошенько подумать, мы тут здорово наследили. Ну а бегство будет свидетельствовать о сознании нами вины.

– Знаете, шеф, мне в этой истории что-то не нравится.

– Пока мы делали то, что от нас ожидали. Теперь постараемся действовать более независимо.

– Что вы имеете в виду?

Они услышали вой полицейской сирены.

– Вот и полиция, – сказал Мейсон. – Похвальная поспешность. Веди себя тихо, они могут нервничать и случайно выстрелить.

– Что вы такое говорите? Вы…

Снова хлопнула входная дверь, раздались голоса, зазвучали тяжелые шаги. Человек в форме офицера полиции осторожно просунул голову в комнату и скомандовал:

– Не двигаться!

Мейсон отодвинул назад вращающийся стул у письменного стола, вынул сигарету изо рта, выпустил струйку дыма в потолок:

– Добрый вечер, офицер. Входите и садитесь.

Офицер остался стоять на пороге, в руках у него поблескивал пистолет.

– Кто вы такие и что здесь делаете?

– Я Перри Мейсон, адвокат, – ответил Мейсон. – Разрешите мне представить моего секретаря, мисс Стрит. В данный момент я занят приведением в порядок дел по поручению вдовы Эдварда Дейвенпорта.

– Он умер? Он умер? – закричала в этот момент Мейбл Нордж.

Мейсон подтвердил ее опасение, не произнося слов.

– Значит, его убили! – сказала секретарь хозяина с уверенностью.

– Стоп-стоп! – остановил ее Мейсон. – Вы, очевидно, потрясены, но вам не следует бросаться такими дикими обвинениями.

– Вы представляете миссис Дейвенпорт? – спросил офицер.

– Совершенно верно.

– Имеете соответствующие полномочия?

– Она вручила мне ключ от дома, – сказал Мейсон, – и доверенность на ведение дел.

Без всякой спешки Мейсон предъявил офицеру письмо.

Тот взглянул на секретаря:

– Вы знаете этих людей, мисс Нордж?

Она отрицательно покачала головой.

Заговорил Мейсон:

– Как я понимаю, вы секретарь мистера Дейвенпорта, это ваши инициалы «М.Н.» стоят на бумагах?

– Я Мейбл Нордж, – подтвердила девушка, – действительно секретарь мистера Дейвенпорта. И в случае его смерти я… я должна кое-что вручить офицеру.

– Вот как? – притворно удивился Мейсон.

– Мистер Дейвенпорт предвидел подобную ситуацию.

– Какую именно?

– Его убийство.

– Убийство? – переспросил Мейсон.

– Точно! И я должна передать офицеру доказательства этого.

– Ну так передавайте, – предложил Мейсон.

Девушка подошла к своему письменному столу.

– Эй, одну минуточку! – остановил ее Мейсон. – Что вы там делаете?

– Достаю то, что намерена вручить офицеру.

Мейсон улыбнулся и покачал головой:

– Нет, нет…

– Тогда о чем вы?

– Вы не должны касаться ничего в этом доме, не являющегося вашей личной собственностью.

– Но вы же были здесь и трогали разные вещи.

– Почему нет? Я представляю жену. Она законная владелица половины всей собственности. Вторая половина перейдет к ней по праву наследования.

– Но вы… вы…

– Успокойтесь, – посоветовал Мейсон. – Зачем так горячиться?

Офицер убрал пистолет в кобуру:

– Давайте внесем полную ясность. О чем идет спор?

Мейбл Нордж закричала:

– Она его убила! Он знал, что она попытается это сделать, и поэтому оставил пакет с доказательствами, которые могут быть использованы против нее.

– Как прикажете вас понимать: «Он оставил пакет»? – спросил Мейсон.

– Отдал его мне.

– И велел его хранить?

– Сказал, что в случае его смерти он хочет, чтобы я вскрыла конверт и доставила имеющуюся в нем информацию в полицию.

– Вы открывали пакет до его смерти?

– Нет, конечно.

– Значит, вы не знаете о его содержимом?

– Ну… только то, что сам хозяин говорил.

– Сообщил ли он вам о содержимом?

– Он сказал мне… короче, он сообщил достаточно, чтобы я поняла: он опасался умереть с минуты на минуту.

– Естественно, – согласился адвокат, – человек страдал от высокого кровяного давления, артериосклероза и, очевидно, почечной недостаточности. Врачи предупредили: он может скончаться в любое время. Мне кажется вполне естественным для человека подготовиться…

– Но это не такое письмо. То есть он имел в виду другое.

– Откуда вы знаете?

– С его собственных слов.

– Что же он говорил?

– В случае его смерти я должна вскрыть этот конверт и позаботиться о том, чтобы бумаги получили полицейские, но если кто-то попытается добраться до письма при его жизни, я должна уничтожить весь пакет.

– Иными словами, он оставил за собой контроль над этим письмом?

– Да. При жизни.

– А если бы он пожелал, чтобы вы вручили ему пакет в любое время, вы бы это сделали?

– Разумеется. Это же его письмо.

– Где оно? – спросил Мейсон.

Девушка после некоторого раздумья произнесла:

– Я достану его, когда потребуется.

– Несомненно… Итак, офицер, давайте-ка хорошенько все тут закроем. Ну и, учитывая заявление мисс Нордж о спрятанном здесь письме с какими-то обвинениями, по моему мнению, необходимо проследить за тем, чтобы из этого дома никто ничего не унес.

– Мы изымем письмо! – решительно заявила мисс Нордж. – Я собираюсь незамедлительно вскрыть конверт и передать его содержимое офицеру.

– Нет, вы этого не сделаете, – возразил с широкой улыбкой адвокат.

– Почему вы такое говорите?

– Срок вашей работы секретарем закончился в тот момент, когда умер мистер Дейвенпорт. Вы были его агентом, сотрудником, личным представителем. Сейчас вы имеете только право на компенсацию, но касаться чего-либо здесь вам не разрешается.

– Одну минуточку, – нахмурился офицер. – Я не знаком с тонкостями закона, но я не хочу, чтобы исчезли какие-то улики.

– Разумеется! – подхватил Мейсон. – И поэтому я посоветовал бы вам лично запереть все двери, а поскольку у мисс Нордж, несомненно, имеется ключ…

– Как вы проникли сюда? – спросила она.

– Я же сказал вам, у меня есть ключ, – спокойно ответил Мейсон. – Ключ миссис Дейвенпорт.

– Она ни за что не дала бы вам ключ! Я это точно знаю.

Мейсон снова улыбнулся:

– В таком случае, офицер, поскольку миссис Дейвенпорт не давала мне ключа, значит, я не мог им воспользоваться, чтобы попасть в дом. Следовательно, меня здесь нет, и вы меня не видите.

Офицер задумчиво потер вспотевший лоб:

– Если существует письмо, оставленное с приказом вскрыть его после смерти, письмо, объясняющее, каким образом человек умер, нам лучше забрать его и передать в руки окружному прокурору.

– Все дело в том, – спокойно заговорил Мейсон, – что никто не знает о содержимом этого пакета. С таким же успехом там может находиться завещание.

– Так давайте же посмотрим на него! – воскликнул офицер. – Вы представитель жены. Секретарь здесь. Я представитель закона. Все в порядке.

– Никто не имеет права распечатать письмо, пока не разрешит жена умершего, – сказал Мейсон.

– Обождите минуточку, – взмолился офицер, – с вами ужасно трудно договориться.

– Нет, если вы будете действовать в соответствии с законом. Как вас зовут?

– Сидни Бум, помощник шерифа. Это территория округа.

– Прекрасно. Скажите, вы желаете действовать в соответствии с законом или нет?

– Естественно, я всегда и во всем придерживаюсь законов!

– Ну так вот. Учтите, все это – общая собственность, половина которой принадлежит и всегда принадлежала жене. А вторая половина перейдет к ней после официального утверждения завещания, фактически она уже сейчас имеет на нее право, требуется лишь уплатить долги.

– Я уже говорил, что не знаю досконально правовых норм, – сказал Бум, – но хочу получить ясное представление о деле. Если здесь имеются какие-то вещественные доказательства, я не хочу, чтоб с ними что-то случилось.

– Само собой разумеется. Но, с другой стороны, если это вовсе не вещественное доказательство, а какая-то ценная бумага, я хочу быть уверен, что она никуда не денется.

– Зачем эти намеки?

– Откуда мне знать, может, в этом конверте, который следует распечатать в случае смерти мистера Дейвенпорта, находится его завещание или какие-то ценные акции, которые он хотел отдать своей секретарше. Наличные деньги, в конце концов.

– Самое правильное – распечатать пакет и посмотреть его содержимое.

– С другой стороны, – продолжал рассуждать вслух Мейсон, – там может находиться нечто представляющее особую важность для владельцев, чего не следует разглашать.

– Но он же отдал письмо секретарю!

– Не совсем так, – покачал головой адвокат. – Он поручил ей хранить пакет, а вовсе не отдал его ей. Она должна была вернуть его мистеру Дейвенпорту при его первом требовании.

– Я не это имела в виду, – вмешалась Мейбл Нордж. – Хозяин отдал его мне для того, чтобы я передала пакет офицерам после его смерти.

– Он велел отдать пакет офицерам? – спросил Мейсон.

– Его нужно вскрыть в случае его смерти.

– Хозяин не распоряжался отдать пакет офицерам?

– Я не могу помнить дословно его фразу.

– Вот, пожалуйста! – развел руками Мейсон.

– Она все записывает! – воскликнула Мейбл Нордж, кивая в сторону Деллы Стрит. – Стенографирует каждое сказанное нами слово.

– Вы возражаете? – спросил Мейсон.

– Ну, мне это не кажется честным.

– Почему? Или вы намереваетесь изменить что-то из сказанного вами после того, как обдумаете свои слова?

– Вы мне кажетесь на редкость неприятным типом.

– Очень многие люди думают точно так же.

Офицер с завидным упрямством заговорил:

– Возвращаюсь к тому же вопросу о вещественных доказательствах. Я не понимаю происходящего, но работающая тут молодая женщина утверждает, что у нее где-то спрятан конверт, который надлежит вскрыть в случае смерти мистера Дейвенпорта, поскольку в нем содержатся данные о… о…

– Изобличающие лицо, повинное в его смерти! – твердо заявила Мейбл Нордж.

– Вы теперь утверждаете, что он убит.

– Возможно.

– Но точно вы не знаете?

– Он ждал, что такое может случиться.

– Вы также знали и другое: хозяин находился под наблюдением врача?

– Ну… знала.

– И его предупреждали: при таком кровяном давлении и состоянии артерий он должен вести себя чрезвычайно осмотрительно, ибо все может плохо кончиться?

– Он не делился со мной такими сугубо личными обстоятельствами своей жизни.

– Рассказывал вам о своих отношениях с женой?

– Ну, не совсем.

– В таком случае вы не знаете о содержании письма, а лишь предполагаете?

– Я уже сказала о своих мыслях по этому поводу. Мы можем это незамедлительно выяснить.

Бум коротко спросил:

– Где находится письмо?

– В моем столе, в запертом на ключ ящике.

– Достаньте его! – велел Бум.

– Одну минуточку, – произнес Мейсон. – Такой поступок незаконен.

– И все же я хочу рискнуть, – сказал офицер. – Я прослежу, чтобы эта особа не дотронулась ни до чего другого в столе, кроме письма. Но если пакет существует, я хочу быть полностью уверен в его сохранности. Я не знаю, кто вы такой, но, видимо, представляете вдову. Вы очень быстро приступили к работе.

– И теперь я вижу, моя поспешность вполне оправдана, – сказал Мейсон, дружелюбно улыбаясь. – Я стараюсь сохранить в целости и сохранности все имущество.

– Что вы хотите сказать?

Мейсон кивнул в сторону Мейбл Нордж, которая отпирала ключом правую тумбу стола:

– А что делала она тут в такое позднее время?

– Она же здесь работает.

– По ночам?

Офицер недоуменно нахмурился и посмотрел на секретаршу с подозрением:

– Послушайте, мисс Нордж, как вы здесь оказались?

– Я… я проезжала мимо и увидела освещенные окна.

– Куда вы ехали? – спросил Мейсон.

– Мимо дома по дороге.

– Здесь тупик, – усмехнулся адвокат.

– Ну, я… я ехала мимо. И я…

– Вы вошли в дом?

– Это вас не касается.

– Вот, пожалуйста, – сказал Мейсон, – она была здесь, хотя ей не полагалось тут находиться. В такое позднее время у секретаря не может быть работы… Так что же она делала?

– Послушайте, – затряс головой офицер, – вы меня совершенно запутали. Я не хочу неприятностей.

– Вы уже сейчас совершаете ошибку. В тот момент, когда вы, используя свою власть, позволяете дотрагиваться до предметов в этой комнате, вы допускаете ошибку.

Офицер подошел к Мейбл Нордж и остановился рядом.

– Я не хочу, чтобы вы дотрагивались до чего-либо другого, кроме письма, – сказал он. – Где оно?

– В запертом ящике в письменном столе.

– Прекрасно. Письмо возьму я.

– Ящик заперт, – сказала она, выдвигая ящик письменного стола, – что-то вроде моего личного сейфа.

– Понятно.

Офицер вытащил шкатулку:

– Этот ящичек не заперт.

– Правда? Я считала, что он на замке. Обычно я его всегда запираю.

Бум приподнял крышку и посмотрел на конверт.

– Советую вам не дотрагиваться до этого пакета, – предупредил Мейсон.

Полицейский тут же опустил крышку:

– Что, по вашему мнению, нужно с ним сделать?

– Сдайте его в суд как часть имущества мистера Дейвенпорта.

– Предположим, с ним что-то случится?

– Позаботьтесь, чтобы ничего не случилось.

– Вы считаете, я должен?

– Конечно. Заприте шкатулку. Отнесите ее в суд. Пусть судья, которому будет поручено официальное утверждение завещания, откроет пакет в присутствии представителей наследников.

Мейбл Нордж топнула ногой, на ее глаза навернулись слезы бессильной ярости.

– Вскройте конверт, вы, глупец!

Мейсон посмотрел офицеру в глаза:

– Предположим, конверт наполнен деньгами, тысячедолларовыми банкнотами, которые он обещал дать секретарше? Ну а как вы потом сможете доказать, что там находится именно столько денег, сколько вы называете? Вас заподозрят в присвоении двух-трех бумажек. Какую песню тогда запоете? Нет, этот ящик нужно открывать лишь в присутствии официальных лиц.

– Верно! – изрек офицер, поворачиваясь к Мейбл Нордж.

– Вы глупец! – завопила она.

У Бума побагровело лицо.

– Я вам ясно сказала, – истерично вопила секретарь, – его жена намеревалась его убить! Он знал об этом. В письме содержатся улики, связывающие ее с другим убийством.

– Решать вам, офицер, это ваша обязанность, – сказал Мейсон скучающим голосом.

Офицер опять заколебался.

– Да не трусьте же, открывайте! – настаивала Мейбл. – Неужели вы не видите, этот человек изо всех сил старается отговорить вас, чтобы вы не получили доказательства, которые мистер Дейвенпорт хотел передать властям.

Полицейский взял в руки конверт.

– Не спешите, – остановил его Мейсон. – Не принимайте моего юридического совета, но не слушайте и эту особу. У вас же имеется окружной прокурор. Вызовите его. Спросите его, как поступить?

– Вот это правильно! – с явным облегчением воскликнул Бум и заторопился к телефону.

Мейсон авторитетно объявил:

– Лично я считаю, конверт следует открыть только в присутствии инспектора, ведающего делами наследства. Кроме того, я посоветовал бы на случай, если у вас имеются сомнения, убрать этот пакет в сохранное место.

– Что значит «убрать»?

– Сейчас он находится в шкатулке в ящике письменного стола. Заберите его и спрячьте в сейф. Но вам придется следить за тем, чтобы никто не попытался что-то предпринять в отношении содержимого данного конверта.

– Не разрешайте ему мешать вам исполнять свой долг! – закричала Мейбл. – Вскройте конверт. Добудьте доказательства.

Мейсон откровенно зевнул:

– Честное слово, это становится утомительным. Мне не хочется спорить и пререкаться. Что касается меня, то я не имею ничего против того, чтобы вы доставили этот конверт окружному прокурору. Разумеется, при условии принятия необходимых мер для того, чтобы конверт не был вскрыт лицом, не имеющим на то права.

– Ну что же, давайте поговорим с окружным прокурором.

Когда полицейского соединили с прокурором, он отрапортовал:

– Говорит Бум. Я нахожусь в Парадайзе. Очень сожалею, но вынужден вас потревожить в столь поздний час: я столкнулся с одной проблемой. Здесь находится адвокат, который утверждает, что он представляет Дейвенпортов. Сам Эд Дейвенпорт умер. В его офисе имеется письмо, которое должно быть вскрыто в случае его смерти. Адвокат, представляющий его жену, утверждает, что это можно сделать только в присутствии налогового инспектора… Нет, оно не адресовано полиции. На конверте просто написано: «Вскрыть в случае моей смерти, а содержимое доставить властям».

Мейбл Нордж нетерпеливо подсказала офицеру:

– Скажите ему, письмо вручено мне, оно находилось у меня.

– Оно было не у вас, – не согласился Мейсон, – а всего лишь в вашем письменном столе. Ваша же работа в данном офисе прекратилась.

– Господи, до чего же я вас ненавижу! Неужели вы не можете помолчать?

– Возможно, вы на самом деле вскоре возненавидите меня, – рассмеялся адвокат.

– И сообщите окружному прокурору: находящаяся здесь женщина стенографирует каждое слово! – снова закричала Мейбл Нордж.

– Тише! – прикрикнул на нее Бум. – Вы мешаете мне слушать.

Несколько минут Бум слушал, затем снова заговорил:

– Это адвокат Перри Мейсон… Ох, вы слышали о нем? Да, мне эта фамилия тоже показалась знакомой… Совершенно верно… Он не возражает против того, чтобы я доставил к вам в офис конверт в этом запертом ящике, где его и распечатают в присутствии судьи и инспектора. Он предполагает, что в конверте находятся деньги… О’кей.

Бум с облегчением положил на место трубку.

– Мы, конечно, возлагаем ответственность за сохранность этого пакета на вас, мистер Бум, – предупредил Мейсон.

– Естественно. Согласен.

– Вы отвезете этот ящик окружному прокурору?

– Я прослежу, чтобы он попал к нему.

– Так вы сейчас и забираете его?

– Нет, не сразу. Мне здесь еще надо кое-что сделать, но завтра я его непременно доставлю. Прокурор сказал, что завтра. Не беспокойтесь, я прослежу за тем, чтобы с пакетом ничего не произошло.

– Прекрасно, – произнес Мейсон, – для меня самое главное, чтобы с пакетом не намудрили.

– Я заберу его с собой. А теперь, чтобы все было по правилам, я хочу получить одну из ваших карточек, и в случае, если вы не представляете вдову… Ну, вы адвокат. Не мне вас наставлять уму-разуму.

– Верно, этого не требуется, – весело подхватил Мейсон. – Вот вам моя карточка.

После этого офицер Бум, держа под мышкой ящик с письмом, пошел к машине.

– Я иду с вами! – закричала Мейбл Нордж.

Делла Стрит дождалась, пока за ними не закрылась входная дверь, потом взглянула на Мейсона.

– Быстро сними чайник с плиты, – распорядился адвокат. – И на всякий случай вытри его хорошенько любым полотенцем, чтобы на нем не осталось следов пальцев. Не забудь протереть также ручки и кран на плите… Они могут подумать об этом, не отъехав очень далеко.

Делла Стрит метнулась на кухню. Через пару минут вернулась.

– Все в полном порядке.

– Прекрасно, – усмехнулся Мейсон, – мы всюду выключим свет и закончим.

– Шеф, секретарша уговорит-таки офицера распечатать конверт.

– Не раньше, чем они доберутся до офиса окружного прокурора.

– Хотите поспорить?

Неожиданно тишину дома нарушил резкий телефонный звонок.

Мейсон вопросительно посмотрел на Деллу.

– Взять трубку? – спросила она.

– Возьми. Ничего не объясняй и не говори существенного, пока не выяснишь, кто говорит.

Девушка подняла трубку.

– Алло?

Она молчала с минуту, потом произнесла:

– Да, – и, прикрыв ладонью трубку, повернулась к Перри Мейсону: – С платного переговорного пункта в Бейкерсфилде. Слышно, как падают монетки.

– Что тебе сказали?

– Просто: «Вызывает Бейкерсфилд». – Сняв ладошку с трубки, девушка произнесла: – Алло?

Какое-то мгновение у нее был озадаченный вид, потом она схватила карандаш и что-то быстро записала на листке бумаги. Взглянув на адвоката широко раскрытыми глазами, она несколько раз повторила в трубку:

– Алло… алло… алло! Оператор, похоже, нас разъединили. Я разговаривала с Бейкерсфилдом… Вы уверены? – Делла осторожно положила трубку на место.

– Что такое? – спросил Мейсон.

– Как только я произнесла «алло», в трубке раздался мужской голос. Это был вызов с платного переговорного пункта в Бейкерсфилде. Человек сказал: «„Пасифик Пэлисайдс мотор корт“, Сан-Бернардино, кабина номер 13», после этого нас разъединили. Вернее, я так подумала, но оператор сказал, звонивший положил трубку.

– Какая-то чертовщина! – произнес Мейсон. – Он не назвал никакого имени?

– Нет, просто мужской голос.

– И звонили из автомата?

– Да.

Мейсон поднялся со стула и принялся расхаживать по комнате. Делла Стрит обеспокоенно наблюдала за ним.

– Что случится, если Мейбл Нордж убедит Бума вскрыть конверт? – спросила она.

– Поднимется черт знает что… Когда бы это ни произошло, сразу же решат: я забрал страницы, содержавшие какие-то доказательства, заявление, сообщающее о подозрениях писавшего, выводы и предположения, уничтожил их и заменил чистыми листками.

– Можно ли доказать, что конверт вскрывали над паром?

– Конечно. А анализ покажет, для повторного скрепления использовался дополнительный клей, а не тот, который имеется на каждом конверте.

– А затем?

– Поскольку будет сформулировано подозрение, мы с тобой окажемся в округе, где у нас нет друзей, где на нас смотрят подозрительно и где власти будут иметь все основания предпринять шаги, продиктованные таким недоверием.

– Если перевести на общечеловеческий язык, то нас могут арестовать.

– Не исключено.

– Тогда не будет ли разумным…

Снова зазвонил телефон.

Делла взяла трубку и заговорила:

– Алло?.. Да…

Потом прикрыла мембрану рукой.

– Будете разговаривать с Фресно, шеф?

– Узнай, кто звонит.

– Кто вызывает? – спросила Делла и, подняв глаза, сообщила: – Миссис Дейвенпорт.

Мейсон кивнул, выражая согласие, и девушка отдала ему трубку.

– Алло?

– Это Перри Мейсон, адвокат?

– Правильно.

– Одну минуточку. Вас вызывает миссис Дейвенпорт.

Через минуту Мейсон услышал бесцветный голос Мирны Дейвенпорт:

– Мистер Мейсон, произошла ужасная ошибка. Он исчез.

– Кто исчез?

– Мой муж.

– Именно так и сказала мне утром Сара Энзел. Он умер днем… Постойте, вы это имеете в виду?

– Нет. Он пропал. На самом деле куда-то исчез.

– Вы хотите сказать, что он не умер?

– Нет, не умер. Именно об этом я и говорю. И не умирал. Иного быть не может. Он исчез. Ушел. Уехал.

– Куда?

– Не знаю.

– Когда?

– Даже этого я не знаю. Сел в машину и исчез.

Мейсон, стараясь побороть гнев, сказал:

– Какие-то идиотские выдумки. Что вы пытаетесь проделать? Сара Энзел мне ясно заявила: Эд Дейвенпорт умер. Это было около трех часов дня сегодня. По ее словам, он умер за четверть часа до этого.

– Так мы считали. Нам сказал доктор. Мы все думали, он скончался, но, очевидно, он всего лишь потерял сознание. Мы не знали, где вас разыскать, и уж потом догадались позвонить по этому номеру. Мы в страшном смятении, потому что…

– Где вы находитесь сейчас?

– В аптеке, но мы немедленно уезжаем. Возвращаемся в Лос-Анджелес.

– Не ездите в Лос-Анджелес. Садитесь на первый же самолет, поезд или на худой конец автобус на Сан-Франциско, на ближайший вид транспорта в этом направлении, короче говоря. Оказавшись там, доберитесь до аэропорта, поднимитесь на второй этаж. Сидите и ждите. Вы поняли мои инструкции?

– Да.

– Вы это сделаете?

– Я должна спросить тетю Сару.

– Где она?

– Здесь, рядом.

– Ну так спросите ее, – нетерпеливо буркнул Мейсон. Он придержал трубку возле уха, чувствуя на себе встревоженный взгляд Деллы, потом услышал голос Мирны Дейвенпорт:

– Хорошо, мы последуем вашим указаниям.

– Ни с кем не разговаривайте. Если кто-то станет задавать вам вопросы, не отвечайте на них. Это относится к любому человеку. Понятно? К любому.

– Я понимаю, что вы мне говорите, но не понимаю почему.

– Это не имеет значения. Сделайте так, как я сказал.

Мейсон повесил трубку. Потом с сердитым видом прошел к выключателю.

– В чем дело? – взволнованно спросила Делла.

– Очевидно, мы стали жертвой грандиозного обмана.

– Эд Дейвенпорт в действительности не умер?

– Согласно последним сообщениям, он жив-живехонек, но исчез, возможно, в данный момент спешит сюда или же был тем субъектом, который звонил из Бейкерсфилда и передал зашифрованное сообщение.

– Какова же теперь ваша юридическая позиция?

– Н-да, нелепо, конечно, отстаивать имущественные права вдовы, которая не имеет никаких прав, поскольку не является даже вдовой.

Делла Стрит обдумала ответ шефа, затем проверила, все ли осталось в таком состоянии, как было раньше, выключила свет и вышла наружу.

Мейсон уже стоял у выхода.

– Пошли, Делла. Вернее, поехали.

– Куда?

– Назад, в Чико, где мы вернем машину и сядем на ближайший вид транспорта. Обязательно позвоним в Детективное агентство Дрейка и попросим его направить двух оперативников в «Пасифик Пэлисайдс мотор корт» в Сан-Бернардино, чтобы они присматривали за кабиной номер тринадцать. Также поручим Полу Дрейку заняться Эдом Дейвенпортом. Живее, Делла, надо ехать.
Глава 4


В два часа сорок пять минут ночи Перри Мейсон и Делла Стрит вошли в здание аэропорта в Сан-Франциско.

– Поднимись первой, – попросил Мейсон, указывая на лестницу на второй этаж. – Осмотрись. Если они наверху, махнешь мне рукой. Если заметишь слежку за ними, не зови меня, спустись вниз и расскажи. Хорошенько присмотрись ко всем в зале.

– Ну как же я определю, следит кто-то за ними или нет?

– Если кто-то сидит поблизости, уткнувшись в газету или журнал или погруженный полностью в какое-то другое занятие, дай мне знать. Я не хочу угодить в ловушку.

Делла Стрит поднялась по лестнице, а через несколько минут уже снова была внизу:

– Там действительно сидит человек, читающий газету.

– А наши две женщины наверху?

– Да, похоже, крепко спят. Обе откинули головы назад, глаза у них закрыты.

– Делла, в три часа пять минут вылетает самолет на Лос-Анджелес. Возьми четыре билета, а я поднимусь наверх. Если за ними следят, придется с этим смириться. Тут уж ничего не поделаешь.

Мейсон поднялся наверх. Человек с газетой со скучающим видом перевернул очередной лист и продолжал читать.

Адвокат прошел по помещению вперед, вернулся, потянулся, зевнул и опустился на свободное кресло рядом с Сарой Энзел, которая негромко посапывала. Голова Мирны Дейвенпорт покоилась на ее плече. Она тоже крепко спала.

Мейсон дотронулся до руки Сары. Она ее отдернула.

Адвокат незаметно посмотрел на читающего, потом снова дотронулся до руки миссис Энзел. Она проснулась.

– Прошу извинить меня, – заговорил Мейсон тоном человека, обращающегося к совершенно незнакомой особе, во рту у него торчала сигарета. – Не найдется ли у вас спичка?

Женщина хотела было возмутиться, но узнала адвоката и растерянно забормотала:

– Но я… я…

– И не могу ли я предложить вам сигарету? – продолжал Мейсон.

Человек с газетой по-прежнему казался с головой погрузившимся в чтение.

От шума проснулась и Мирна Дейвенпорт.

– Господи, здравствуйте, – заговорила она. – Я…

Мейсон нахмурился, показывая ей, что говорить не следует.

– У одной из вас, леди, найдется спичка?

Мирна Дейвенпорт достала зажигалку.

– Большое спасибо, – затянувшись, довольно громко произнес Мейсон, вытянул длинные ноги, зевнул, откинулся на спинку кресла и едва слышно сказал Саре Энзел: – В три часа пять минут отлетает самолет на Лос-Анджелес. Делла Стрит, мой секретарь, покупает билеты. Она встретит вас у выхода на посадку с билетами и пропусками, незаметно передаст их вам. Поговорим в самолете.

Мейсон снова зевнул, посмотрел на часы, подошел к балкону, посмотрел вниз и получил сигнал от Деллы: билеты получены.

Ленивой походкой адвокат прошелся вокруг балкона, посмотрел пару раз на наручные часы, уселся уже в другое кресло, закурил и стал бросать рассеянные взгляды из стороны в сторону, но краешком глаза наблюдал за тем, как Сара Энзел и Мирна Дейвенпорт спускались по лестнице.

Человек, до этого внимательно читавший газету, поднялся, подошел к балюстраде, тянувшейся вдоль балкона, и едва заметно поднял правую руку. Затем вернулся на свое место.

Мейсон спустился на основной этаж, двигаясь с медлительностью человека, которому некуда спешить, но в действительности рассчитав все свои движения до секунды. Он находился у выхода на посадку ровно за две минуты до отправления.

Делла Стрит ожидала с билетом и посадочным талоном.

– Обе женщины в самолете? Ну пошли.

Они вошли в салон и заняли места за Сарой Энзел и Мирной Дейвенпорт.

Сара Энзел повернулась, собираясь что-то сказать адвокату, но тот незаметно покачал головой и занялся своим пристяжным ремнем.

Ожили моторы, огромный самолет неторопливо покатился к взлетной полосе, остановился на несколько секунд, как бы готовясь к прыжку в небо, дожидаясь, когда его четыре мотора загудят одновременно, демонстрируя свою мощь.

Стальная птица взмыла к облакам. Через несколько минут огни Сан-Франциско внизу показались великолепным скоплением драгоценных камней, когда самолет описывал огибающую дугу, потом он лег на курс, а огни остались позади блестящим заревом.

Сара Энзел обернулась и сердито произнесла:

– Много же времени у вас ушло, чтобы добраться сюда! С какой целью вы заставили нас бегать, как пару преступниц?

– У вас есть багаж?

– Разумеется.

– Где же ваши чемоданы?

– Мы отправили их воздушным экспрессом. Мы не знали, чего вы хотите.

– Прекрасно. Раз вы не связаны багажом, вам будет гораздо проще передвигаться с места на место. А теперь расскажите мне подробно о случившемся. Вам лучше поменяться местами. Делла, ты сядешь рядом с миссис Дейвенпорт, а вы, миссис Энзел, переходите на ее место.

Они обменялись местами, вроде бы не привлекая внимания других пассажиров, большинство которых опустили спинки кресел, намереваясь вздремнуть.

– Постарайтесь говорить потише мне в самое ухо, – попросил Мейсон. – Я должен знать о случившемся.

– Вас интересуют основные факты или же…

– Сначала основные факты, – ответил Мейсон, – потом я задам вопросы, чтобы выяснить интересующие меня подробности.

– Хорошо. Вроде бы Эд Дейвенпорт уехал из офиса в Парадайзе в полдень, в воскресенье. Он позвонил Мирне, мол, выехал на машине, заночует где-нибудь по дороге. Возможно, ту ночь он провел во Фресно. Затем продолжил путь и добрался до маленького городка Крэмптона, который расположен в тридцати-сорока милях от Фресно. Там он разболелся. Лично я считаю, ему стало нехорошо до того, как прибыл туда, но там уже у него не было сил ехать дальше.

– Какая болезнь? – поинтересовался Мейсон.

– Ответить с полной уверенностью не могу. Вообще-то он был алкоголиком, у него высокое кровяное давление, пить ему противопоказано, но он пил и ел все подряд. Во всяком случае, он сильно заболел, остановился в мотеле Крэмптона и спросил, есть ли в городе врач. Ему назвали трех врачей. Он позвонил одному из них, некоему доктору Рено. Тот сразу же приехал к нему по вызову и решил: заболевание серьезное… Все это происходило где-то от восьми до девяти часов утра. Мне-то думается, Эд провел предыдущую ночь во Фресно, где пьянствовал, скорее всего, с какой-нибудь женщиной. И та влила или подсыпала ему в вино снотворное. Во всяком случае, он отравился.

– Откуда вы знаете? – спросил Мейсон.

– Я подойду к этому, мистер Мейсон, но сначала хочу рассказать следующее. После того как доктор Рено приехал, у Эда был припадок – или как это назвать? – когда он потерял сознание. Доктор позвонил нам и сказал: нам необходимо приехать немедленно, Эд тяжело заболел. Он даже побоялся перевезти его в больницу. Ближайшая находится за Фресно. Он попытается разыскать сиделку, но, поскольку их не хватает, самое правильное будет, если приедет Мирна и поможет за ним ухаживать.

– Продолжайте.

– После того как мы повидались с вами, мы долетели самолетом до Фресно, взяли там напрокат машину и отправились в мотель в Крэмптоне.

Эд на самом деле тяжело заболел. Как я поняла, у него была рвота, в тот момент он практически находился в состоянии полного упадка сил. Доктор побеседовал с нами и попросил вызвать его, если будут какие-то перемены. Вообще-то он пообещал возвратиться примерно через час.

Мы немного посидели возле Эда, а потом он уснул. Мне показалось, ему стало легче, но состояние у него оставалось тяжелым. Пока он спал, я ушла в свой коттедж, с Эдом осталась одна Мирна. Потом я, помывшись и приведя себя в порядок с дороги, вернулась и сменила ее. Почти сразу у Эда начался какой-то приступ. Он кашлял, задыхался, ему не хватало воздуха. Я побежала и вызвала по телефону доктора, тот сейчас же приехал. Он сказал, это очень серьезно, и отправил меня в аптеку за лекарством. Мирна в это время находилась в душевой, но, как она говорит, накинула на себя халат и прибежала. Но опоздала. Эд скончался.

Тут доктор повел себя странно. Он не скрывал: Эд сообщил ему нечто такое, вызвавшее у него подозрения. Он бросал на нас гневные взгляды, запер на ключ дверь коттеджа, где находилось тело Эда, и сказал, чтобы мы дожидались шерифа, коронера и окружного прокурора. Объяснил потом: некоторые обстоятельства, связанные со случившимся, не дают ему права подписать свидетельство о смерти. Нужно сделать вскрытие. Он даже намекнул, дескать, по его мнению, Эда убили.

– Как вы поступили?

– Я не обратила особого внимания на эти разговоры и, как только смогла прилично уйти, перешла через улицу к телефону-автомату на переговорном пункте и позвонила вам. Затем вернулась и попыталась успокоить Мирну. Она не убивалась от горя. Их брак шел к разводу. Эд для нее больше ничего не значил. И тем не менее вся эта история была для нее несомненным потрясением, поэтому я хотела ее успокоить.

– Продолжайте, прошу вас.

– Итак, доктор запер дверь коттеджа, сказав, что он «запечатывает место», сам прошел вместе с нами в наш коттедж, где учинил нам форменный допрос, затем отправился вызывать коронера. Думаю, коронер появился через час с небольшим, сопровождаемый помощником окружного прокурора и представителем офиса шерифа. Они придирчиво допрашивали доктора, делая упор на наркотики. Доктор вручил им ключ от коттеджа. Помощник шерифа отпер его, первым вошел внутрь и обнаружил: Эд, по всей вероятности, пришел в себя, вылез через окно и уехал.

Мейсон тихонечко присвистнул.

– Вы правы, – кивнула головой Сара Энзел, – офицеры пришли в негодование из-за такого финала. Мне показалось, у доктора Рено и прежде были какие-то неприятности с полицией. На этот раз они буквально вышли из себя.

– Что говорил доктор Рено?

– Доктор старался спасти честь мундира. Он твердил, что Эд действительно был мертв, он это твердо знает. Даже намекнул, мол, это мы куда-то девали тело, чтобы нельзя было произвести вскрытие. Во всяком случае, он без конца повторял, что мы опасаемся вскрытия.

Женщина замолчала, но Мейсон ее поторопил:

– Продолжайте. Мне надо знать все до конца.

– Как вы понимаете, доктор Рено упрямо твердил, что тело куда-то перевезли, но наконец помощник шерифа, который расспрашивал обитателей соседних коттеджей, нашел человека, который видел собственными глазами, как Эд вылез из окна своего домика, сел в машину и уехал.

– Черт побери! – воскликнул Мейсон.

– Вы правы. Очевидно, ему стало гораздо лучше. Свидетель сказал: одет он был в пижаму и выскользнул наружу из заднего окна. Сразу же за коттеджем стояла какая-то машина. Эд нажал на стартер и укатил. Видимо, он угнал чужую машину, потому что его собственная осталась на месте.

– Уехал в одной пижаме?

– Так сказал свидетель. Естественно, это его сильно заинтриговало, но потом он подумал, что Эд надумал избежать рейда полиции или же неожиданного появления разгневанной супруги…

– Он находился достаточно близко, чтобы разглядеть человека, – спросил Мейсон, – сможет опознать его по фотографии?

– Нет. Он был в сотне футов в стороне. Просто видел фигуру мужчины, но он уверен: мужчина был одет в пижаму серого цвета с красными горошинами. А у Эда на самом деле такая пижама. После этого мы попытались вас снова вызвать по телефону, но вы уже успели уехать из Лос-Анджелеса, и мы не представляли, как вас разыскать. Мы оставили для вас послание в аэропорту Сан-Франциско в случае, если вы остановитесь там, но вы, очевидно, его не получили. Так что мы ждали, пока не догадались, что вы можете быть в Парадайзе, и не позвонили туда.

– Обождите минуточку, – прервал ее Мейсон, – скажите мне еще кое-что. Были ли у Эда с собой деньги?

– О да, я к этому иду. В карманах его одежды обнаружено ровно сорок пять долларов. Он заплатил за коттедж пятидесятидолларовой бумажкой, сильно потертой. Эд, как я уже говорила, очень много пил. Его часто приходилось доставлять домой чужим людям. По этой причине он всегда имел при себе пятидесятидолларовую бумажку, которую прятал под кожаной стелькой на каблуке правого ботинка, чтобы любой человек, который доставит его по назначению после очередной пьянки, получил вознаграждение. Теперь в его карманах не было даже цента, только эти сорок пять долларов – сдача, которую он получил, уплатив за коттедж.

– Но почему он вылез из окна? – поинтересовался Мейсон. – И как он мог это сделать, если был так сильно болен, как уверяет врач?

– Откровенно говоря, мистер Мейсон, я думаю, вряд ли врач намерен рассказать, что действительно произошло. Вы же знаете, когда человек умирает, доктор иной раз вводит сильнодействующее возбуждающее средство прямо в сердце. Я предполагаю, доктор Рено проделал нечто подобное с Эдом, а потом не стал дожидаться достаточно времени, чтобы проверить, подействовал укол или нет. Ему слишком уж не терпелось допросить нас с Мирной. Эд наверняка сказал ему что-то такое, связывающее болезнь с Мирной.

Конечно, доктор вообразил, что мы спрятали тело Эда и каким-то образом избавились от него, а через окно могла вылезти Мирна, переодевшись в пижаму мужа, попав в дом опять-таки через это заднее окно. Лично я считаю, когда врач определил, что сердце Эда остановилось, он ввел в него большую дозу адреналина, после чего вышел из коттеджа. Эд пришел в себя, адреналин придал ему силы подойти к двери и попытаться выйти наружу. Когда он обнаружил, что она заперта, он запаниковал, вылез из окна, сел в первую попавшуюся ему на глаза машину и уехал.

Нелепо думать, что такое хрупкое создание, как Мирна, в состоянии вытащить тело грузного мужчины. Да и потом, с какой стати нам бояться вскрытия? Он же заболел задолго до того, как мы приехали сюда.

– Где его личные вещи? – спросил Мейсон. – Одежда? Багаж?

– Все в офисе шерифа. Помощник шерифа продолжал проводить официальное расследование, когда мы уехали. У него был ключ от коттеджа, сам коттедж заперт. Мы поехали во Фресно и позвонили вам оттуда. Вы велели нам лететь в Сан-Франциско, что мы и сделали. До этого мы сказали помощнику шерифа, куда он может отправить вещи Эда, когда они больше не понадобятся.

– Как вы думаете, где находится Эд Дейвенпорт?

Женщина пожала плечами в полном недоумении.

– Как я понимаю, он не может далеко уехать в пижаме на чужой машине, без денег, без водительских прав.

– Напившись, алкоголики способны на самые невероятные поступки, – сказала миссис Энзел задумчиво. – Мирна рассказывала, как ей несколько раз казалось, будто Эд помешался, когда у него заканчивался запой.

– Его где-то должны задержать, – настаивал Мейсон.

– Конечно. Офис шерифа направил соответствующее предписание патрульной службе. Они должны искать мужчину в пижаме за рулем машины. Он представляет несомненную опасность на дороге.

– Доктор допускает, что он может умереть или…

– Доктор не сомневается в его смерти! – твердо произнесла миссис Энзел.

– Эд Дейвенпорт сделал какое-то сообщение или заявление доктору Рено, которое пробудило у него недоверие к Мирне?

– Очевидно, да. Доктор расспрашивал Мирну про конфеты.

– Какие конфеты?

– Ну, Мирна рассказала мне про запои Эда. Вообще-то он не любитель конфет, но обнаружил, что когда у него наступает жажда спиртного, съев большое количество конфет, ему иногда удается преодолеть эту тягу. Как я поняла, прежде чем ехать во Фресно, он почувствовал приближение запоя и принялся уничтожать конфеты. У него в портфеле всегда имелся запас.

– Какие именно конфеты?

– Шоколадные с ликерной начинкой, «пьяные вишни» и другие сорта. Мирна тоже говорит: съев несколько штучек, он переставал иной раз думать о рюмке. Но уж если он срывался, то пил до полного отупения.

После некоторого раздумья Мейсон сказал:

– Ол-райт, я хочу вам кое-что предложить. Я вижу несколько свободных мест в передней части самолета. Мы с мисс Стрит пересядем туда. Когда же прибудем в Лос-Анджелес, я хочу, чтобы вы с миссис Дейвенпорт вышли из самолета прежде нас и взяли такси до самого вашего дома.

– Зачем? Можно же ехать сначала на лимузине, а уже потом пересесть на такси.

– Я не хочу, чтобы вы ехали тем же путем, что и лимузин. Я хочу, чтобы вы взяли такси.

– Почему?

– Мне надо проверить, будет ли за вами слежка.

– Но с какой стати за нами может быть слежка?

– Вас могли выследить в Сан-Франциско. Может быть, шериф во Фресно решил присматривать за вами.

– Чего ради? Какое им до нас дело? Это же абсурд! В конце концов, если Эд Дейвенпорт участвовал в попойке, а какая-то красотка подсыпала ему снотворного, чтобы спокойно обработать, не отвечать же Мирне?

– Могут существовать иные точки зрения, – предупредил Мейсон. – Из вашего рассказа я понял, у этого человека очень слабое здоровье. По словам доктора Рено, он должен был находиться в шоковом состоянии, настолько тяжелом, что врач поверил в его смерть. Давайте допустим, Эд Дейвенпорт отправился куда-то на машине, облаченный в одну пижаму. Он мог совершенно спокойно потерять сознание и умереть, мог совершить наезд или сам стать жертвой аварии. Если он получит даже незначительные увечья, они тоже могут оказаться для него смертельными.

– И все же я не понимаю, каким образом можно возложить ответственность на нас за его побег из окна. Обычная ошибка врача. Эд находился в шоковом состоянии, либо у него была полная потеря сил, уж не знаю, а этот болван врач ввел ему в сердце адреналин или какой-то другой стимулятор. Это же динамит. Такое делается только с умершими, когда нет никакой надежды. Последняя рискованная игра, вызванная отчаянием. И вы думаете, этот глупец посчитал необходимым удостовериться в правильности своих выводов до того, как уйти из помещения?

Мейсон промолчал, ожидая продолжения.

– Конечно, в результате мы заварили настоящую кашу. Вы в Парадайзе считали Эда покойником. Представляете, что бы произошло, если бы он поехал в Парадайз и застал там вас роющимся в его бумагах? Такой безумец, как он, мог бы сделать бог знает что! Мы с Мирной страшно переживали, что у вас будут неприятности из-за нас.

– Вы имели на то все основания, у меня действительно неприятности.

– Какие?

– Вообще-то ничего особенно серьезного. Я расскажу вам об этом, когда мы прилетим в аэропорт Лос-Анджелеса. Пока же перестаньте волноваться и постарайтесь успокоить миссис Дейвенпорт.

– Ох, она уже пришла в себя. Но мы, мистер Мейсон, должны что-то для нее сделать. Я не сомневаюсь, что Эд Дейвенпорт распоряжался ее деньгами так же безрассудно, как своими собственными. Она совершенно не думает о финансовых вопросах, ей лишь бы выращивать цветы и…

– Какая часть наследства Делано была передана ей? – спросил Мейсон.

– Она получила какую-то часть, около ста тысяч долларов, но деньги продолжают поступать. Кроме того, Эд ухитрился получить кредит на огромную сумму по обязательству, которое подписали они оба. Он уверил ее, что это простая формальность, но мне бы такой ерунды он не посмел сказать. Я родилась на свет божий не вчера и смыслю в житейских делах!

– Должен согласиться, – поддакнул Мейсон, – но все же расслабьтесь и отдохните до того, как мы долетим до места. Там вы возьмете такси и поедете домой, и если не будет никаких новостей, жду вас у себя в офисе сегодня в два тридцать.

Мейсон поднялся, похлопал Деллу Стрит по плечу и провел ее к двум свободным местам в первом ряду кресел.

– Ну? – спросила Делла, устроившись возле окна и дождавшись, когда адвокат застегнет ремни в кресле рядом. – Выяснили, что там у них произошло?

– По большей части.

– Ну и что вы думаете?

– В известной степени это зависит от того, что Полу Дрейку удалось выяснить об отеле в Сан-Бернардино, а в еще большей степени от того, что случится, когда мы прилетим в Лос-Анджелес.

– Вы считаете, за ними следили в Сан-Франциско?

Мейсон даже не сомневался в этом.

– Человек, читавший газету, интересовался ими?

– По моему мнению, на нем было крупными буквами написано, что он сыщик. Однако, дорогая, мы можем еще немного вздремнуть до того, как прилетим.

Мейсон нажал кнопку, спинка кресла откинулась, и адвокат принял удобную позу.

– Теперь я не усну! – пожаловалась Делла.

– Ну и что станешь делать?

– Думать о происшедшем.

Мейсон сонно пробормотал:

– Подожди еще полтора часа, тогда у тебя будет гораздо больше оснований для размышлений.
Глава 5


Самолет плавно опустился, затем заскользил по бетонной дорожке к аэропорту.

Мейсон и Делла Стрит наблюдали, как Сара Энзел и Мирна Дейвенпорт прошли через здание вокзала и сели в такси. Машина промчалась по подъездной дороге и влилась в общий поток машин.

Служебная машина с высокой антенной сзади выбралась из ряда припаркованных автомобилей и поспешила следом за такси.

– Ну, этим все сказано.

– Полиция? – спросила Делла.

Мейсону даже не пришлось отвечать.

– Чего они ждут, почему не производят ареста? – спросила Делла Стрит.

– Стараются составить план действий.

– А мы?

– Сейчас возьмем два такси.

– Два? Разве не дешевле до города ехать в одной машине?

– Конечно, но на двух мы сможем запутать наших шпиков.

– Может, мне попробовать определить, не следят ли за мной?

– Нет, конечно. Ты наивное создание. Сядешь, откинувшись на подушки. У тебя был бесконечно долгий, утомительный день, ты едешь домой, примешь ванну и поспишь несколько часов, пока не почувствуешь желания отправиться в контору или пока я не позвоню.

– А тем временем чем будете вы заниматься?

– Приму ванну, побреюсь, переоденусь и подожду, что случится.

– Вы считаете, что-то непременно случится?

– Я бы не очень удивился.

– А именно?

– К примеру, может быть, мне придется отправиться в «Пасифик Пэлисайдс мотор корт» в Сан-Бернардино.

– Зачем?

– Человек в домике номер тринадцать, возможно, кое-что знает про Эда Дейвенпорта.

– Ох! – воскликнула Делла, затем, немного подумав, добавила: – Предположим, он знает. И тогда?

– Я мог бы с ним потолковать, мне самому хотелось бы определить план действий.

– Так вы не сумеете хотя бы немного поспать?

– Нет, если поеду туда. По крайней мере, мне надо дождаться, пока Пол Дрейк не сообщит, что домик занят.

– Почему не взять меня с собой?

Мейсон настаивал на своем:

– Вам, молодая леди, надлежит немного отдохнуть с закрытыми глазами. Отныне и далее игра может оказаться и напряженной, и резкой.

– А вдруг объяснение окажется очень простым? Эд Дейвенпорт отправился на попойку и…

– Действительно, нельзя исключать и такое объяснение, – согласился адвокат, – но надо учитывать осложняющие факторы… Вот и такси, Делла. Садись. У тебя достаточно денег?
Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/erl-gardner/delo-o-sbezhavshem-trupe/?lfrom=390579938) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.